Текст взят с психологического сайта http://psylib.myword.ru

На данный момент в библиотеке MyWord.ru опубликовано более 3000 книг по психологии.Библиотека постоянно пополняется. Учитесь учиться.

Удачи! Да и пребудет с Вами :)

Сайт psylib.MyWord.ru является помещением библиотеки и, на основании Федерального закона Российской федерации "Об авторском и смежных правах" (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений размещенных в данной библиотеке, в архивированном виде, категорически запрещен.

Данный файл взят из открытых источников. Вы обязаны были получить разрешение на скачивание данного файла у правообладателей данного файла или их представителей. И, если вы не сделали этого, Вы несете всю ответственность, согласно действующему законодательству РФ. Администрация сайта не несет никакой ответственности за Ваши действия.

ПРАКТИКУМ

0. Ф. Потемкина Е. В. Потемкина

практикам

О. Ф. Потемкина Е. В. Потемкина

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РИСУНКА И ТЕКСТА

РЕЧЬ

Санкт-Петербург

2006

ББК88.5

П64

Потемкина О. Ф., Потемкина Е. В.

П64Психологический анализ рисунка и текста. СПб.: Речь, 2006. -

524 с.

ISBN 5-9268-0362-4

Вопросы изучения рисунков, почерка, речи человека всегда были в поле зрения специалистов различных областей (философов, лингвистов, историков, литературоведов, искусствоведов), однако только психология обладает уникальной возможностью во всем объеме представить личность и особенности ее характера.

Книга предназначена для психологов, философов, искусствоведов, специалистов по коммуникациям, а также для широкого круга читателей, интересующихся изобразительной деятельностью и психологией.

ББК 88.5

© О. Ф. Потемкина, Е. В. Потемкина, 2005

ISBN 5-9268-0362-4ISBN 5-9268-0362-4© Издательство «Речь», 2005

ISBN 5-9268-0362-4

ISBN 5-9268-0362-4

© П. В. Борозенец, обложка, 2005

ОГЛАВЛЕНИЕ

От авторов7

Ч а с τ ь 1. ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯПСИХОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА РИСУНКА И ТЕКСТА .. 11

Психологический анализ как метод научного познания25

Развитие психологического анализа: от 3. Фрейда до Э. Берна28

Практические возможности применения психологического анализа рисунка и текста40

ГЛАВА 2. ОТ АНАЛИЗА СТРУКТУРЫ СОЗНАНИЯ К АНАЛИЗУ

РИСУНКА И ТЕКСТА:42

История вопроса42

Концептуальная структура сознания и способы ее функционирования45

Семантическое пространство и проблемы смыслообразования52

Сигнальные системы как механизмы развития психики58

Структура и генезис сигнальных систем60

Первый уровень сигнальных систем62

Второй уровень сигнальных систем66

Третий уровень сигнальных систем70

Речевая сфера и особенности ее развития74

Метафорическая сфера и особенности ее развития77

Ч а с τ ь 2. ОСНОВЫ АНАЛИЗА РИСУНКА

ГЛАВА 3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РИСУНКА

Методы психологического анализа рисунка

Графические методы в психодиагностике

Тест «Свободный рисунок»9

Конструктивный рисунок человечков из геометрических фигур1

Интерпретация различий личности по Р. Ассаджиоли1

Методика «Пиктограмма»1

Диагностика и развитие творческих способностей1

Автопортрет в искусстве и психологии1

Тест «Автопортрет»1

Рисунок и его изменение1

ГЛАВА 4. ОБ ИСКУССТВЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ167

Художник об искусстве171

Романтический стиль эпохи180

ГЛАВА5.РИСУНОКЛИЦА192

Основные типы лица202

Лицо и судьба207

Интуитивно-этический интроверт208

Интуитивно-логический интроверт209

Сенсорно-этический интроверт210

Сенсорно-логический интроверт212

Этико-интуитивный интроверт213

Этико-сенсорный интроверт214

Логико-интуитивный интроверт215

Логико-сенсорный интроверт216

Интуитивно-этический экстраверт217

Интуитивно-логический экстраверт218

Сенсорно-этический экстраверт219

Сенсорно-логический экстраверт220

Этико-интуитивный экстраверт221

Этико-сенсорный экстраверт222

Логико-интуитивный экстраверт223

Логико-сенсорный экстраверт224

Тесты на определение типа личности226

Цифровой тест226

Поэтапный тест227

Дихотомический тест229

ГЛАВА6. ПОЧЕРК И ЕГО ИЗМЕНЕНИЯ234

Развитие почерковедения234

Метод психографического анализа Д. М. Зуева-Инсарова244

Почерк и личность266

С. Есенин268

Л. Толстой270

Л. Собинов272

Наполеон272

О секретах графолога275

Анализ почерка по Д. Сара277

Наклон279

Строка280

Поля281

Форма букв283

Нажим285

Размеры букв286

Особенности личности,отраженные в почерке287

Непроизвольные рисунки или каракули294

Оглавление

ГЛАВА 7. ПРИТЯГАТЕЛЬНАЯ СИЛА СИМВОЛОВ296

Словарь образов и символов304

Ч а с т ь 3. ОСНОВЫ АНАЛИЗА ТЕКСТА

ГЛАВА 8. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ТЕКСТА333

Психологический анализ речевых высказываний333

От психологии проигравших к психологии победителей340

Системное описание текста347

Текст и контекст350

Авторство текста и образ автора:354

Знание и понимание355

ГЛАВА9.ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙАНАЛИЗХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА364

Психологическое направление в литературоведении364

О категории психологизма366

Типологический подход к анализу литературно-художественного произведения375

А. Пушкин377

А. Блок392

О. Мандельштам400

А.Ахматова405

ГЛАВА 10. ТАЙНЫ ТВОРЧЕСТВА: ДОСТОЕВСКИЙ И ЧЕХОВ410

«Кроткая» Ф. М. Достоевского422

«Три года» А. П. Чехова■423

Анализ почерка А. П. Чехова, выполненный Д. М. Зуевым-Инсаровым428

ГЛАВА 11. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ АНАЛИЗА ТЕКСТА432

Методика свободных описаний литературно-художественных текстов 432

Экспериментальное исследование динамики и взаимосвязи психодиагностических показателей437

Результаты корреляционного анализа психологической диагностики учащихся старших классов440

Анализ полученных данных444

Алфавит чувств450

Тридцать три несчастья. Причины деструктивного поведения, или Игры для проигравших451

Извлекайте уроки из своих ошибок!456

Мне всегда не везет458

Долгий ящик459

Гнев, который трудно обуздать460

Прежде чем сказать «Да»462

В надежде на понимание464

Снова те же грабли466

Риск ради риска467

Уверенность в своей правоте468

Есть время на примирение469

Излишняя опека родителей470

Изменяйтесь сами, и другие изменятся471

Страдания из-за упрямства473

«У меня всегда все хорошо!»474

Избавляйтесь от навязчивых мыслей475

С протянутой рукой477

Неоправданные надежды478

Учитесь делать комплименты479

Будьте самим собой!480

Нежелание «играть в игры»481

Зависть — не самое приятное чувство482

Не подавляйте своих желаний484

А разве жизнь не удалась?485

На что мы тратим свои силы?487

Не занимайтесь самоедством488

Начинайте, чтобы победить!489

Удача ждет вас490

В плену у страха491

Не делайте себе больно!493

Больуйдет!494

Невысказанные просьбы495

Притормозить, пока не поздно496

Устраняйте излишние волнения497

Жизнь прекрасна!498

Лучше действовать, чем реагировать501

ГЛАВА 12. ПРИЧИНЫ НЕПОНИМАНИЯ503

Стили мышления и их диагностика507

Краткие характеристики стилей507

Сопоставление стилей и типов517

Литература519

ОТ АВТОРОВ

Вы держите в руках книгу, которая адресована людям, интересующимся психологией, ее методами познания человека.

Текст как продукт психической деятельности всегда был интересен психологам. Собирая сведения о рисунке и тексте, исследователям удалось многое понять из того, как они соотносятся с особенностью личности человека. Обработка полученных результатов — большой труд, поскольку нужно обследовать тысячи и тысячи рисунков, перечитать и проанализировать многие страницы текстов и отдельных росчерков, чтобы за рисунком и надписью научиться видеть индивидуальность человека, его личностные качества и волнующие его проблемы.

Психологический анализ рисунка и текста — это одна из вершин психологического познания, с позиций которой любой рисунок и текст можно рассматривать с чувством благоговения, поскольку они есть не что иное, как результат тончайших переживаний человека, его размышлений и полярности эмоциональных состояний — горя и радости, смятения и ясности, страсти и расчета.

Первые результаты исследовательской работы были основаны на изучении психологического содержания рисунка и опубликованы в ряде тезисов, статей и книг. Наиболее известна книга «Графические методы в психологической диагностике», написанная нами в соавторстве с Е. С. Романовой.

Книга «Психологический анализ рисунка и текста» — это продолжение работы, начатой два десятилетия назад. Рисунок как метод исследования и инструмент психологической диагностики к настоящему времени прочно вошел в психологическую практику наряду с другими исследовательскими процедурами. Однако познание бесконечно, и новые исследователи создадут свои замечательные работы, которые откроют новые возможности психологической науки по познанию, пониманию и созиданию личности.

За эти годы был выполнен большой объем работы по анализу рисунка в медицинской сфере, при постановке медицинского диагноза, наблюдений за пациентами в различных состояниях в процессе лече-

ния — от острой боли до выписки больного, включая состояния послеоперационного периода. Было изучено множество рисунков детей различного возраста, начиная от двух лет. Проанализированы особенности отношений детей в семье, с учителями, педагогами и другими детьми. Проведены специализированные исследования, выясняющие особенности признаков в изображении и их роль в жизни человека. Выполнена большая работа по систематизации графического материала.

В предлагаемой читателям работе мы попытались найти общий подход к анализу графического материала (на основе анализа 25 тысяч рисунков детей и более 10 тысяч рисунков взрослых, представителей различных профессий), сопоставляя данные, полученные при использовании наиболее употребительных рисуночных тестов. Это позволило систематизировать описание графических методов и способов их применения в психодиагностике.

Книга не претендует на полноту материала по графическим диагностическим методикам и представляет собой лишь начальный этап в развитии общего подхода. Для детальной разработки необходимо более глубокое изучение психографической техники и диагностических процедур, сопоставление их с другими методами, систематическое исследование этнических, возрастных, половых и других различий в выполнении графических изображений.

Хочется подчеркнуть, что наша книга — одна из первых, в которой предпринята попытка обобщения данных по графической диагностике, и в силу этого с выводами, сделанными в ней, многие могут не согласиться. Понимая, что подобный труд не может быть лишен недостатков, авторы будут очень признательны читателям за высказанные критические замечания.

Нами были получены интересные результаты в работах по анализу изменения изображений в процессе психотерапевтического лечения при логоневрозах, неврозах и других психических недугах. Эти работы выполнены благодаря содействию и при участии замечательного психотерапевта Юрия Аркадьевича Вяльбы, которому мы выражаем сердечную благодарность.

Мы рады за всех тех, кого рисунок заинтересовал как метод психологического познания. И особую признательность выражаем Александру Викторовичу Либину, обладающему оригинальным видением и способом анализа изображений. Общение с ним положило начало многолетнему интересу к психологическому анализу рисунка.

Часть 1

ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯПСИХОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

ГЛАВА 1

ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГОАНАЛИЗА РИСУНКА И ТЕКСТА

Теория и методология практической психологии едины для научной и экспериментальной психологии. Иначе и не может быть. Наука есть система теорий, а теория есть система понятий, категорий. Обобщенная практика, выраженная системой понятий, представлений, категорий, принципов и закономерностей и есть теория.

Некоторые разделяют теорию и практику, недооценивая при этом роль теоретических знаний. Они выбирают практику без теории и тем самым обедняют себя. Единство теории и практики приводит к замечательным результатам. Именно такое объединение и есть научное познание.

Важнейшую роль в научной психологии играют методологические принципы психологической науки, которые по отношению к наиболее общим философским законам являются более конкретными в силу приложения к психологической науке.

В силу этого философские принципы и принципы научной психологии сопоставимы. Например, принцип единства и борьбы противоположностей в психологии реализуется как принцип единства сознания и деятельности. Это означает, что любая деятельность и сознание существуют как реальности, что они переходят друг в друга и друг друга отрицают, всегда составляя диалектическое единство.

Закон перехода количества в качество чрезвычайно важен для проблемы психического развития и обучения, а также метода типологиза- ции в психологии, когда определенное количество чего-либо приобретает новое качество; приобретает или утрачивает.

То же можно сказать и о законе отрицания отрицания, поскольку результат любой деятельности отрицает предыдущий, изменяя ситуацию. В этом состоит прогресс развития, изменения, становления на новый уровень.

Обсуждая теоретические проблемы, часто говорят о различных сторонах, или аспектах, рассмотрения объекта. Что это за стороны, сколько их? При рассмотрении психологических феноменов, как, впрочем, и не только психологических, можно выделить следующие пять аспектов.

Онтологический аспект, при котором явление рассматривается само по себе, как оно существует, изменяется, развивается. При онтологическом аспекте применим лишь один метод — наблюдение. Рассматривая объект или явление с точки зрения онтологического аспекта, мы не привносим в него ничего нового.

Гносеологический аспект, при котором мы отдаем себе отчет в том, какие методы познания будут использованы для изучения, рассмотрения и понимания того или иного явления, объекта, события, ситуации или личности.

Праксиологический аспект, при котором мы рассматриваем явление через возможность его практического применения, через его практическое использование, сферы применения, правила, практические возможности, полезность.

Аксиологический аспект, при котором мы выявляем ценности данного явления, объекта, ситуации. Ценности могут быть этическими и эстетическими. В данном случае оценивается, насколько этично использование данного объекта, как это будет выглядеть с эстетической точки зрения — прекрасно или безобразно — и т. д.

Исторический аспект, пожалуй, наиболее полный, поскольку здесь принимается во внимание результат рассмотрения под углом зрения всех предыдущих сторон, но еще и в развитии, во временном изменении, в процессе исторического развития.

Например, изучая процесс восприятия или мышления, качества личности или особенности работы коллективного разума, мы, прежде всего, даем определение изучаемому явлению, то есть его сути, чем оно является без нашего в него вмешательства. На данном этапе мы лишь выявляем его — как оно существует само по себе.

На следующем этапе подбираются методы изучения явления. Из многочисленных вариантов методов выбираются наиболее адекватные тому, что мы хотим изучить, познать. Применяя методы и получая результаты познания, мы задумываемся о том, где и как изучаемое явление можно использовать, что наши результаты собой представляют, какую ценность в себе несут.

Все аспекты тесно взаимосвязаны между собой. Например, используя гносеологический аспект, мы обычно рассматриваем и основные исторические этапы познания изучаемого явления, а также принимаем во внимание, насколько ценно то или иное явление на разных этапах его изучения. Мы рассматриваем и историческую эволюцию самого явления. Таким образом, выделенные стороны, или аспекты, рассмотрения существуют как самостоятельно, так и в тесной взаимосвязи между собой, в зависимости от подхода.

Системный подход наиболее адекватен для решения задач психологического анализа рисунка и текста. Понятие «система» — главное понятие системного подхода и общей теории систем. По данным ряда исследователей, сущность системного подхода состоит в том, что системой может являться любой объект, обладающий теми или иными свойствами. Кроме понятия «система» употребляют следующие: «структура», «элементы», «иерархия», «многозначность», «системное качество» и т. д.

Системный подход предполагает рассмотрение целого через систему элементов, объединяющихся в ту или иную структуру в зависимости от цели, которая является системообразующим фактором. Сформированная структура обладает иерархическим строением, а также многомерными и многоуровневыми связями.

Исходя из концепции П. К. Анохина о функциональных системах, индивидуально-биологические свойства человека организованы в определенную метафункциональную систему. Эта система состоит из множества элементов, каждый из которых вносит свой вклад в выполнение того или иного действия.

«Внутренние условия», через которые преломляются «внешние воздействия», сформированы в структуры, программы или факторы, представляющие собой причины индивидуального поведения, и являются «фиксированными соотношениями нервных структур». Они заложены генетически.

Б. Ф. Ломов, рассматривая через призму системного подхода категории «социальное» и «биологическое», считал, что они выступают не как две разные сущности, а как звенья системной детерминации единого процесса развития человека. Их «взаимодействие раскрывается как многосторонний и многокачественный процесс, обеспечивающий целостность развивающейся системы» личности [65].

Специальная теория индивидуальности В. М. Русалова, основывающаяся на принципах системного подхода, исходит из признания пусковой роли врожденных программ поведения у человека. Согласно данной концепции, человек рождается с определенной генетически закрепленной зачаточной иерархией потребностей, сенсомоторными и интеллектуальными возможностями, эмоциональными предпочтениями, а процесс социализации человека начинается с определенной индивидуальной «величины». Индивидуальное поведение человека, по мнению Русалова, потому и индивидуально, что оно тождественно самому себе, притом тождественность индивидуального поведения обусловлена генетически.

В исследованиях, относящихся к системному подходу, рассматривают понятия «формальной» и «содержательной» функции. К содержа-

1313Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

13

13

Психологический анализ рисунка и текста тельным компонентам относятся те, из которых формируется система, к формальным — те, которые ее формируют. Эти понятия имеют место в концепции развития индивидуальности, разработанной Русаловым.

Русалов выделяет три уровня врожденных программ индивидуального развития человека. Первый уровень связан с самыми ранними этапами онтогенеза. На этом уровне «метамотив», «метаплан», «метасхема» поведения обобщены, все внешние объекты и люди представлены лишь в сфере деятельности, которую можно пронаблюдать, а не в сознании. Предметное содержание и формально-динамические особенности индивидуального поведения еще слиты, однако предметное содержание поведения как совокупность диффузных установок в дальнейшем постепенно оформляется. На втором уровне начинается частичное вычленение «содержания» от «формального аспекта поведения». На третьем этапе развития происходит отход содержания от формально-динамических особенностей. Это этап обобщения, в котором мотивы, программы и исполнительные механизмы — с одной стороны, а формально-динамические особенности — с другой, начинают группироваться, обобщаться по определенным законам.

Согласно данной концепции, существуют два типа законов. В результате действия одних формируются предметно-содержательные характеристики психики (мотивы, интеллект, направленность и т. д.). В результате действия других — формальные (инвариантные) характеристики индивидуального поведения. Различие этих законов составляет основную причину расхождения содержательных и формальных поведенческих характеристик, поскольку содержательные характеристики обобщаются по логике предмета деятельности, познания и общения, тогда как поведенческие (формальные) — по логике «тела» или общей биологической конституции человека.

Теория индивидуальности, предложенная Русаловым, опирается на следующие основания:

«внутреннее», через которое преломляется «внешнее», выступает не только в виде «условий», но и структур, программ, факторов и причин индивидуального поведения;

содержательные характеристики обобщаются по логике предмета деятельности, познания и общения, в то время как поведенческие (формальные) — по логике «тела» или общей биологической конституции человека;

вычленение инвариантных, общих звеньев в системе биологических свойств человека может происходить по трем направлениям, согласно которым существует не менее трех классов формальных свойств индивидуального поведения.

Первый класс формальных свойств — совокупность динамикоэнергетических характеристик биологических параметров функциональных систем — составляют формально-динамические, к которым относятся скорость, пластичность, выносливость, интенсивность и др.

Второй класс формальных свойств — формально-эмоциональные характеристики: эмоциональная впечатлительность, лабильность, доминирующее настроение и др.

Третий класс — общие «звенья» целых программ врожденного поведения, в том числе и социально-групповых программ, порождающих особый класс формальных свойств — формально-программных, к которым относятся предпочтение той или иной стимульной среды, предпочтение ранга доминирования, выбор стратегии снятия неопределенности, выраженность соотношения сигнальных систем и др.

Темперамент и предметно-содержательные черты личности соотносятся согласно импликативной иерархии. Формальные свойства (темперамент) не существуют сами по себе, а включаются в более высокоорганизованные структуры личности.

Согласно специальной теории индивидуальности, формальные образования психики можно рассматривать в качестве самостоятельного уровня интегральной индивидуальности и как необходимый компонент для «более организованных» структур личности, в частности, интеллекта и характера [89].

Исходя из системного подхода, рисунок или текст представляют собой систему, состоящую из определенных элементов. Элементы, соединяясь, создают определенное отношение с фиксированными свойствами. Эти свойства называются системообразующими, или концептами системы. Например, системой является предложение, образованное из нескольких слов, если между словами устанавливаются определенные синтаксические отношения. Признак, в соответствии с которым упорядочиваются отношения между словами, и будет концептом данной системы предложения.

В каждой системе имеется системообразующее отношение, или структура. Это отношение формирует именно данную систему.

Третьим компонентом любой системы являются его элементы. На определенном множестве элементов выполняется системообразующее отношение. Кроме системообразующих свойств и отношений в любой системе есть второстепенные, несистемообразующие свойства и отношения.

Системообразующие свойства (концепты) и системообразующие отношения (структуры) являются формальными компонентами системы. Элементы же выступают в качестве их содержательных компонентов.

1515Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

15

15

Понятия «часть» и «целое», которые употребляются применительно к системному подходу, являются наиболее общими философскими категориями. Следовательно, часть и целое представляют собой диалектическое единство; они взаимодействуют между собой и переходят друг в друга. Количество определенных элементов создает определенное качество целого. Элемент — это содержательный компонент системы, релевантный данной системе. Анализ или построение системы начинаются с фиксации системообразующих свойств и отношений. Элементы в архитектуре системы играют подчиненную роль.

Следует различать исходное множество, относительно которого определяется или формируется система, и результирующее множество, выступающее в качестве субстрата сформированной системы. При этом под субстратом понимается множество элементов системы.

Говоря о сущности системного подхода, автор считает, что в логическом плане отличие системного подхода от несистемного заключается в том, что при несистемном рассмотрении явления его изучение начинается с исследования элементов, и лишь после этого происходит восхождение к свойствам и отношениям. Свойства отношений и отношения между свойствами исследуются на высшем уровне абстракции. При системном подходе исследование начинается с фиксации свойств отношений или отношений между свойствами, понимаемыми как качественно трактуемые вещи.

Как всякая научная методология, системный подход опирается на онтологические предпосылки структурного характера, то есть неявно предполагает некоторую «картину мира». Эта картина мира основана на взаимодействии трех категорий — вещь, свойство, отношение. Практическая деятельность ориентирует нас на восприятие мира как системы, состоящей из отдельных, пространственно отграниченных вещей.

Сложные формы научной и экспериментальной деятельности формируют у человека качественное понимание вещей. При таком понимании внешние, пространственно-временные характеристики не всегда являются достаточными для раскрытия сущности вещи. Вещь рассматривается как система качеств. Это означает, что свойства и отношения приобретают статус относительно самостоятельных вещей. Но это не означает, что свойства и отношения в объективном мире существуют в отрыве от тел, как улыбка Чеширского кота.

Системный подход развивается в русле конкретизации диалектики. В его задачи входит разработка принципов и законов диалектики для того, чтобы применить их в конкретных науках. Системный подход исполняет роль промежуточного звена между общими диалектическими законами познания и методами и приемами научного ис-

Теория и методология психологического анализа следования, используемыми в конкретных науках. На этом основании многие ученые правомерно связывают методологию системного подхода с уровнем общенаучной методологии, а понятия и категории системного подхода относят не к философским, а к общенаучным понятиям.

П. Кузьмин считает, что научные исследования XX в. привели к переходу от «предметоцентризма» к «системоцентризму». Системови- дение предполагает выделение из картины мира систем разной степени сложности, изучение их элементов и системообразующих факторов. Наука XX в. в значительной степени преумножила знания о мире, человеке и его деятельности [55].

В психологических исследованиях системный подход предполагает выделение структуры и ее элементов, особенностей функционирования системы и ее развития.

Генетический подход — неотъемлемая составляющая отечественной психологии. Он активно разрабатывался в трудах многих исследователей: Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, А. А. Смирнова, Б. Г. Ананьева, А. В. Запорожца, Д. Б. Эльконина, В. В. Давыдова, Г. С. Костюка, Л. И. Божович, Л. И. Анцыферовой, А. В. Брушлин- ского и др. Было справедливо отмечено, что генетический подход — составная часть системного подхода, предполагающего изучение того или иного явления, исходя из его структуры, функционирования и генезиса.

Основополагающим принципом отечественной психологии стал принцип развития, которому посвящено значительное число работ. Особое место в ряду этих исследований принадлежит Л. С. Выготскому, в частности, его знаменитой работе «История развития высших психических функций».

В начале своей книги Выготский пишет, что история развития высших психических функций представляет совершенно неисследованную область психологии. Несмотря на огромную важность изучения процессов развития высших психических функций для правильного понимания и уяснения решительно всех сторон личности ребенка до сих пор не очерчены сколько-нибудь отчетливо границы этой области, не осознаны методологически ни постановка основных проблем, ни задачи, встающие перед исследователем, не разработан соответствующий метод исследования, не намечены и не развиты начатки теории или, по меньшей мере, рабочей гипотезы, которая помогла бы исследователю осмыслить и предположительно объяснить добываемые им в процессе работы факты и наблюдаемые закономерности [29].

1717Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

17

17

Особое значение для психологического анализа текста имеет известная книга Выготского «Психология искусства». Именно в этой книге содержится интереснейший опыт анализа произведений, намечены основные направления научного психоанализа.

Со времени выхода работ Выготского многое изменилось. Огромный вклад в исследования проблемы развития был внесен его многочисленными последователями. На многие вопросы, поставленные в его работах, получены ответы, проведены многочисленные исследования с помощью специально разработанных приемов и методов.

Анализируя исследования развития психики, Б. Г. Ананьев вычленяет три основных генетических подхода к человеческому развитию. Первым из них является онтогенетика человека, исследующая метрические и топологические свойства времени индивидуальной жизни человеческого организма, процесс ее становления в определенной последовательности смены состояний или фаз развития (возрастов).

Вторым, более поздним по времени является подход, который можно условно обозначить как генетическую персонолистику, представляющую собой теорию и метод биографического исследования жизненного пути человека, основных событий, конфликтов, продуктов, ценностей, развертывающихся на протяжении жизни человека в данных общественно-исторических условиях [3].

Третий подход ориентирован на изучение истории развития деятельности той или иной конкретной личности, продуктов этой деятельности, то есть созидаемых личностью материальных и духовных ценностей. Этот праксиологический, или праксиметрический, анализ личности со стороны истории ее деятельности близко соприкасается с биографическим анализом истории жизненного пути личности в обществе.

Внутренняя противоречивость развития личности, проявляющаяся в неравномерности и гетерохронности смены ее состояний, усиливает внутреннюю противоречивость онтогенетической эволюции.

Исследования психического развития личности и развития высших психических функций всегда актуальны. Пока человек живет, он развивается, изменяется, стремится к новым результатам своей деятельности. Всегда интересно, каким образом человек осваивает культурное наследие, поднимаясь на разные по степени сложности ступени деятельности и общения. На каждой новой ступени развития деятельность человека отличается по особенностям анализа и синтеза, когнитивных стилей, эмоциональной и информационной насыщенности.

Выявление структуры, в которую включаются психические составляющие, рассмотрение их в процессе возрастных изменений и разви-

тия, а также особенности их функционирования в процессе жизнедеятельности представляют собой важную задачу исследования.

Генетический подход предполагает выяснение того, как изменяются параметры тех или иных психических процессов в различные возрастные периоды. Тенденции возрастных изменений оцениваются с помощью метода возрастных срезов. При использовании этого метода исследуют несколько репрезентативных групп, различающихся по возрасту. В результате вырисовывается динамика возрастных изменений показателей того или иного процесса. Этот метод обладает важными достоинствами, связанными с возможностью установления возрастных нормативов.

Метод лонгитюдного исследования также относится к методам генетического подхода. Он предполагает работу с одной репрезентативной группой на протяжении того или иного времени, нескольких временных интервалов, например, от нескольких часов, месяцев или лет. Результаты, получаемые с помощью этого метода, позволяют выявить индивидуальные динамики изменений тех или иных параметров психических процессов.

Еще одна составляющая генетического подхода — обучающий эксперимент. Обучающий эксперимент предполагает диагностику тех или иных показателей до и после обучения тем или иным навыкам. Он отражает особенности скорости изменений тех или иных параметров в процессе обучения, степень их изменений и индивидуальные различия.

Типологический подход связан с изучением качественных психологических различий между людьми. Проблема типологизации на общенаучном языке носит название классификационной проблемы. Несмотря на обилие материалов и многочисленные обсуждения, эта проблема пока еще не получила окончательного решения. Сгорая в огне дискуссий и обсуждений, она возрождается как Феникс из пепла. Загадочность ее воскрешения заставляет гносеологов и методологов науки задуматься над сущностью самой проблемы. Вместе с тем ясно, что классификация — важнейший элемент человеческой деятельности, и в первую очередь, научной.

Считается, что формирование той или иной классификации — большое искусство. Ученые пытаются сделать процесс построения классификаций и типологий управляемым, осуществляемым по определенным правилам и в определенной последовательности.

Каждая наука вносит в развитие классификационной проблемы свой вклад. Наиболее крупным вкладом является Периодическая система элементов Д. И. Менделеева, являющаяся до сих пор непревзойденным научным шедевром.

Исследователи-психологи многократно пытались создать классификацию или типологию на основании тех или иных качественных различий психики. К числу наиболее древних типологий, рассматривающих индивидуальность человека, относится восточная астрология, которая в модифицированном виде дошла "до наших дней. Основанная на датах рождения, эта типология классифицировала характер человека в терминах четырех тригонов, соответствующих четырем элементам — воде, воздуху, земле и огню.

Древняя медицина создала свою типологию, основанную на особенностях физиологии человека. Согласно данной типологии, люди обрели статус флегматиков, сангвиников, холериков и меланхоликов в зависимости от состояния секреции. Эту типологию связывают с именем Гиппократа.

В начале XX в. в свет вышли работы А. Ф. Лазурского «Классификация личностей» и К. Г. Юнга «Психологические типы». Обе работы выполнены на основе обширных исследований. Отправной пункт в обеих типологиях — соотношение внешней и внутренней детерминации психического в процессе адаптации к жизнедеятельности.

Классификация не объясняет индивидуальной психики. Тем не менее Юнг считал, что представление о психологических типах открывает путь к лучшему пониманию человеческой психологии вообще. Работы Лазурского и Юнга вдохновили многих ученых на типологические исследования и поиск эмпирических признаков классификации личностей.

В. Оствальду удалось сопоставить ряд биографий выдающихся естествоиспытателей и выявить два противоположных типа, которые он назвал «классический» и «романтический». Сопоставляя описания типов по Оствальду, Д. Шарп пишет, что «романтический тип» соответствует экстравертированному типу по Юнгу, а «классический» — интровертированному. Классический тип отличается всесторонним совершенствованием каждого отдельного дела, но в то же время замкнутым характером и слабым личным влиянием на окружающую обстановку. Романтик обращает на себя внимание противоположными свойствами. Ему свойственно не столько совершенствование единичной работы, сколько разнообразие и замечательная оригинальность многочисленных, быстро следующих один за другим трудов, а на своих современников он, как правило, имеет непосредственное и сильное влияние. Быстрота умственной реакции является решающим признаком деления на классический и романтический типы. Классик отличается медленным процессом творчества и нередко создает самые зрелые плоды своего разума от-

носительно поздно. Еще один признак, характерный для классического типа, — это потребность выглядеть в общественном мнении свободным от ошибок [111].

К настоящему времени создано множество типологий, которые сами нуждаются в классификации и составлении определенной иерархии.

Для изучения особенностей развития формально-динамических и содержательных особенностей индивидуальности необходимы методики, которые можно было бы использовать на ранних этапах онтогенеза. Наиболее адекватным для этого методом является рисунок, который одновременно содержит и содержательные, и формально-динамические признаки. Кроме того, рисовать начинают очень рано: первые детские каракули можно наблюдать уже начиная с двух лет. Исходя из этого, мы использовали рисунок в качестве метода исследования особенностей индивидуальности, их возрастной динамики, а также изменений состояний.

Использование рисунков в психодиагностике в последние годы стало весьма распространенной процедурой, однако психологический смысл того, чем является рисунок, пока еще недостаточно определен. В связи с этим в задачу нашего исследования мы включили анализ рисунка как психологического феномена, продукта психической деятельности человека.

При типологическом подходе к рисунку или тексту, а также анализу других продуктов психической деятельности человека важно уметь выделить определенные качества, которые являются типологическим признаком. В этом случае мы можем соотнести те или иные особенности рисунков и текста с определенным типом, то есть произвести классификацию или типологизацию. В связи со значительным опытом ти- пологизации и проработанными психологическими характеристиками на основании результатов типологизации можно выявить весьма обширные психологические характеристики личности, выполнившей рисунок или написавшей текст.

Деятелыюстный подход. В начале XX в. отечественная психология утверждала свои позиции. Многие труды зарубежных психологов — 3. Фрейда, А. Адлера, К. Г. Юнга, В. Келера, Э. Торндайка, Ж. Пиаже, Э. Кречмера и др. — активно издавались в России и вызывали заслуженный интерес.

В это время получили значительное распространение поведенческие концепции. В трудах П. П. Блонского и М. Я. Басова предмет психологии определялся в категориях поведения. Основным методом поведенческой психологии было наблюдение. Авторы утверждали, что активность, которая возникает во взаимодействии человека со средой

в процессе поведения, — истинный объект психологического исследования. При этом единицей структуры поведения является акт, который представляет собой синтез стимула и реакции.

По Басову, поведение состоит из системы актов и развивается из изолированных действий. Ступени в развитии структуры поведения описываются в следующей терминологии: низшие структуры поведения — ассоциативно-детерминируемые процессы, высшие — аппер- цептивно-детерминируемые. Таким образом, идеи реализации принципа деятельности в психологии относятся к работам Басова. Кроме этого, шли бурные процессы в науке, связанные с перестройкой методологических основ психологии. Формировались категории и принципы психологии — принцип общественно-исторической обусловленности человеческого сознания, принцип развития, принцип единства сознания и деятельности.

В работах Басова [12] качество сознательности рассматривается как важнейшая особенность человеческой активности, без которой она лишена смысла и значения. Без сознания невозможна целенаправленная деятельность. Критерием осознанности является возможность выражения соответствующего содержания в языке. Таким образом, труд в разнообразии всех видов профессиональной деятельности становится предметом психологического исследования, средством познания человека как деятеля.

Деятельность опосредуется наукой, которая представляет собой накопление исторического знания о деятельности людей. Попытка Басова ввести в психологию понятие деятельности получила дальнейшее развитие в трудах С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, К. А. Абульха- новой-Славской и др.

Рубинштейн, утверждая принцип единства сознания и деятельности и раскрывая пути его реализации в психологии, писал, что психика может быть познана через деятельность человека и продукты этой деятельности, потому что она в бытии своем объективно опосредована ими. Кроме того, Рубинштейном был сформулирован и описан принцип детерминизма. Согласно этому принципу внешние причины действуют только через внутренние условия, в качестве которых выступают аналитико-синтетические акты, соответствующие условиям и требованиям задачи. •

Объективность в психологии достигается не выключением психики, а принципиальным преобразованием концепции человеческого сознания и концепции человеческой деятельности [87]. Рубинштейн наметил общую структуру деятельности, которая в дальнейшем была детально разработана в трудах А. Н. Леонтьева [60, 61, 62].

Леонтьев прочно утвердил деятельность предметом и методом психологического исследования, называя категории деятельности, сознания и личности наиболее важными для построения непротиворечивой системы психологии как конкретной науки о порождении, функционировании и строении психического отражения реальности, которое опосредствует жизнь индивидов.

Последователями данной концепции стали такие исследователи, как А. В. Запорожец, Л. И. Божович, П. Я. Гальперин, П. И. Зинченко, Д. Б. Эльконин и многие другие, труды которых составляют славу отечественной психологии.

Личностный подход. Согласно учению Леонтьева о деятельности, ее структуре, динамике, различных видах и формах, деятельность субъекта является тем содержательным процессом, в котором осуществляются реальные связи субъекта с предметным миром. Деятельность включена в систему общественных условий. Предметность составляет ее основную характеристику. Предметная деятельность порождает «образ». Формой существования образа в индивидуальном сознании являются значения языка. В сознании обнаруживается «чувственная ткань», то есть чувственные образы и личностные смыслы, которые придают сознанию пристрастный характер. Отсюда можно сделать важный вывод о необходимости личностного подхода.

Навеем, что делает человек, лежит печать его личности. В наибольшей степени личность проявляется в творчестве. Формируясь в процессе деятельности, в дальнейшем личность совершенствует те виды деятельности, которые она осваивает.

Значительную роль в развитии личностного подхода сыграли труды Б. Г. Ананьева, Б. М. Теплова, В. Д. Небылицына, Е. В. Шороховой, Л. И. Анцыферовой, К. К. Платонова, А. Г. Ковалева, В. Н. Мясищева, К. А. Абульхановой-Славской и др.

В концепции Б. Г. Ананьева принцип целостности является системообразующим. Этот принцип подчеркивает сложную и многоуровневую детерминацию психического и структуры человека как субъекта. В связи с этим предмет психологии, по мнению Ананьева, составляет многоуровневая системная организация психики, рассматриваемая во всех ее связях с разными сторонами природы человека — его структурой, развитием и деятельностью.

Последовательно применяя принцип развития, Ананьев приходит к изучению бытия человека как индивида, личности и индивидуальности. Разведение этих понятий Ананьев считал принципиально важным как для человекознания в целом, так и для психологии.

По мнению Ананьева, обретение собственной индивидуальности — конечный продукт онтогенетического развития человека. В этот период личность становится субъектом своего жизнетворчества, самостоятельного, глубоко осознанного выстраивания своего жизненного пути. Индивидуальное развитие Ананьев рассматривал как внутренне противоречивый процесс, зависящий от множества факторов: наследственности, среды обитания, собственной практической деятельности и т. д. Сложность структуры и полифакторность развития объясняют неравномерность изменений и гетерохронность развития человека на всех его стадиях. Внутренняя противоречивость развития личности проявляется в неравномерности и гетерохромности смены ее общественных функций, ролей, состояний, что является фактором, усиливающим противоречивость онтогенетической эволюции. Таким образом, изменчивость — это основная характеристика личностных свойств, которая проявляется на протяжении всего жизненного пути человека. Гетерохронность развития и является механизмом этой изменчивости [3].

Под личностью понимают конкретного человека как носителя сознания. Чем полнее у человека развито сознание и его высшая форма — самосознание, тем полнее и ярче развита его личность. «Личность» — понятие более широкое, а «Я» связано в основном с осознанием противопоставления себя окружающему миру и с понятием преемственности сознания.

К психическим свойствам личности относятся характер, темперамент, способности человека, совокупность преобладающих чувств и мотивов его деятельности, а также особенности протекания психических процессов. Это неповторимое в своей индивидуальности сочетание свойств у каждого конкретного человека образует устойчивое единство, которое можно рассматривать как относительное постоянство психического облика или склада личности.

Обобщая исследования многих авторов, Ананьев рассматривает личность как субъект деятельности, причем субъект понимается как общественное образование, а личность образуется и развивается посредством определенных деятельностей в обществе. Именно личность, а не организм человека, не природный индивид, рассматриваемый в сфере биологических законов, — носитель свойств человека как субъекта. Поэтому для обнаружения этих свойств необходимо исследовать человека как личность в системе общественных отношений [3].

Одним из факторов, обусловливающих обособление в человеке личности и субъекта, является позиция личности в обществе, в сложной системе иерархии отношений. Всякого рода привилегии (сословные,

классовые, расовые, национальные, профессиональные и т. д.) определяют престиж, репутацию и популярность личности независимо от ее личных свойств и вклада в общественное развитие.

Рассматривая тенденции развития психологической науки, Ананьев писал, что в наши дни осуществляется историческая миссия психологии как интегратора всех сфер человекознания и основного средства построения общей теории. Мы находимся еще в самом начале этого нового научного движения. Экстраполяция его тенденций позволяет уверенно представлять картину психологии будущего, интенсивного развития многих новых дисциплин теоретической и прикладной психологии... каждое новое достижение психологического анализа способствует прогрессу психологического синтеза именно теперь, когда наша наука вступила на путь изучения своего рода больших систем, из которых образуется психологическая структура человека [3].

Анализируя подходы в психологическом изучении личности и ее жизненного пути, можно сделать вывод, что все эти подходы тесно взаимосвязаны и дополняют друг друга. Последовательное применение представленных подходов позволит приблизиться к истине, результату познания человека и особенностей его жизнедеятельности.

Личность в многогранных своих проявлениях отражается в продуктах психической деятельности, в частности, в рисунке и тексте — образах и словах, которые мы хотим понять, осмыслить, пережить.

Использование рисунков и текста в психологических исследованиях в последние годы стало весьма распространенным. Однако психологический смысл того, чем является рисунок, пока еще недостаточно определен. Часто можно слышать о трудностях валидизации рисунков и анализа текста. На наш взгляд, это устаревшая точка зрения, которая должна изменяться по мере изучения специфических человеческих видов деятельности, какими являются выполнение рисунков и написание текстов.

В связи с этим в задачу нашего исследования мы включили анализ рисунка и текста как психологических феноменов, продуктов психической деятельности человека.

Психологический анализ как метод научного познания

Парадоксально, но «психологический анализ» — понятие, которое нечасто встречается в психологической литературе. Наиболее распространенным является термин «психоанализ», который неизменно связан с именами 3. Фрейда и его последователей.

Психологический анализ начал свою точку отсчета задолго до появления трудов Фрейда, но именно в его трудах он приобрел особое звучание, подобно новому рождению и вошел в научную практику. Каковы же различия между «психологическим анализом» и «психоанализом» как традиционной психологической школы, основателем которой стал Фрейд?

Психологический анализ мы рассматриваем как метод изучения психологической реальности, предполагающий вычленение определенных структурно-функциональных компонентов в целостной психической деятельности. Психоанализ рассматривается как институт и как разновидность психотерапевтической практики. Вроде бы понятно, однако споры о том, что представляет собой психоанализ, не утихают уже целое столетие. Считается, что психоанализ никогда не был безусловной целостностью. Как учение психоанализ содержит философские построения и предлагает конкретные способы лечения. Некоторые считают, что психоанализ не удовлетворяет естественнонаучным критериям, и даже делаются выводы о том, что психоанализ — это миф. Тем не менее именно Фрейду удалось в той или иной степени проанализировать структуру психики, выделив целый ряд компонентов в сознании и бессознательном. Возможно, что бессознательное — это не реальность, а конструкция, продукт воображения, изобретение Фрейда или в лучшем случае — гипотеза, не допускающая доказательств или опровержений в научном смысле, но с этим продуктом воображения мы сталкиваемся каждый день.

Возможно, в психоанализе мы видим новый вид знания, применительно к которому некорректна даже сама попытка расчленять миф и науку, искусство и строгое знание? Быть может, именно такая нерас- члененность знания и соответствует таинственному объекту психоанализа — бессознательному? Или же стоит оценивать психоанализ по канонам искусства? Ведь, кажется, именно об этом свидетельствует «индивидуалистический» поворот психоанализа в исследовании психической реальности, его стремление понять индивидуальную жизненную историю? В самом деле, эпистемологический эквивалент решения этой загадки — признание психоаналитической концепции теорией герменевтического типа. Критерии экспериментальной проверки выводов или же воспроизводимости наблюдаемых явлений к ней неприменимы, однако критерии связности элементов опыта соблюдаются вполне последовательно.

Попытки прилагать к психоанализу мерки и критерии различных способов духовной и практической деятельности убеждают в том, что психоанализ — это совершенно особое единство. Это та-

кая форма знания, которая выступает одновременно и как форма практики, такое практико-эпистемологическое сращение, в котором особым образом стоят проблемы фундаментального и прикладного, априорного и апостериорного, гипотетического и подтвержденного. Ведь в психоанализе действительно нет непроходимого барьера между искусством постижения внутренних сторон душевной жизни и научным, или хотя бы нацеленным на научность и объективность, усмотрением в уникальном и индивидуальном общезначимого и общепонятного. Специфика психоаналитической ситуации и психоаналитического опыта заключается именно в своеобразном триединстве отношений терапевтического, этико-педагогического и просто дружеского плана.

Из того, что в психоанализе трудно провести грань между мифом и теорией, между художественным и собственно познавательным опытом, вряд ли следует, что нужно вообще отказаться от таких попыток. Во многом, о чем говорил Фрейд, нам придется разбираться самим. Наука не стоит на месте, и сейчас психологический анализ — это сложный, приближающийся к совершенству, инструмент психологического познания.

Психологический анализ распространяется на все способы жизнедеятельности человека, в том числе на рисунок и текст, на изобразительное искусство и литературное творчество. Можно отрицать предыдущие периоды научного познания, увлекаясь современными исследовательскими возможностями, но, на наш взгляд, куда более интересным является сохранение преемственности познания, позитивное отношение к тому, что уже было сделано до нас.

Не меньшее значение для развития знания имеет преемственная связь достижений в разработке кардинальных научных проблем, полученных учеными и коллективными усилиями целых школ и направлений. В поступательном движении психологической мысли важную роль играют не только аргументированные опровержения предшествующих концепций, прежних заблуждений и неверных оценок, но и бережное сохранение накопленного десятилетиями богатства ценных умозаключений, глубоких выводов, плодотворных концепций. Без такого накопления проверенных временем объективных знаний об изучаемом предмете совершенно невозможно само существование науки как таковой.

Психологический анализ как инструмент познания весьма труден в использовании в связи с отсутствием наглядности и непосредственности, на что в свое время ссылался Фрейд, писавший, что преподаватель в медицине играет роль экскурсовода, сопровождающего вас по

музею, в то время как вы сами вступаете в непосредственный контакт с объектами и благодаря собственному восприятию убеждаетесь в существовании новых для вас явлений.

В психоанализе, к сожалению, все обстоит совсем по-другому, кроме обмена словами между пациентом и врачом, ничего не происходит. Пациент говорит, рассказывает о прошлых переживаниях и нынешних впечатлениях, жалуется, признается в своих желаниях и чувствах. Психоаналитик слушает, стараясь управлять ходом мыслей больного, кое о чем напоминая ему, удерживает его внимание в определенном направлении и наблюдает за реакциями приятия и неприятия.

Фрейд приводит пример с восприятием исторического факта или исторической личности, например, личности и жизнедеятельности Александра Македонского, о котором мы знаем по многим источникам, свидетельствующим о том, что этот исторический персонаж действительно жил, совершал боевые походы, одерживал победы, был теснейшим образом связан с Аристотелем и т. д. В современной реальности человека нет, но мы формируем о нем определенные суждения, отношение из тех элементов, которые имеем [104, 105].

Следовательно, психологический анализ рисунка и текста также возможен как метод изучения личности, которая жила или живет определенными переживаниями, находится в различных эмоциональных состояниях, ставит определенные жизненно важные для нее цели, стремится к их достижению.

Развитие психологического анализа:

от 3. Фрейда до Э. Берна

Рассматривая проблемы формирования психологического анализа, мы исходим из представлений об анализе как способе познания. Психологический анализ есть специфический метод рационального познания, основанный на изучении продуктов психической деятельности. При изучении психологического анализа как метода познания необходима опора на логико-философские знания, на принципы материалистической логики, такие как принцип объективности, единства теории, эксперимента и практики, принцип системности и целостности, принцип развития, принцип единства сознания и деятельности и т. д.

Термин «анализ» был введен Аристотелем и связан с логическими знаниями, которые выступают как учение о словесном выражении, то есть рассуждении вообще. В логике анализ ограничивается строгими силлогистическими, то есть доказательными рассуждениями. Анализ

и синтез —логические операции. Их разделение прослеживается у Лейбница, Юма и др. У И. Канта смысл термина «анализ» изменяется и становится частью его трансцендентной философии, содержащей начало рассудочного знания. Анализ толкуется как расчленение самой способности рассудка, то есть гносеологический анализ рассудочного познания. Позитивисты истолковывали аналитические истины как основанные на конвенциально устанавливаемых правилах языка, не содержащих знание о мире.

Широкое толкование понятие анализа рассматривает его через операцию разделения, разложения целого на части, систему на ее элементы, а также обоснования правомерности того или иного деления. Проблема анализа как способа познания имеет принципиальное значение. Это создало предпосылки возникновения в XX в. аналитического направления в философии — аналитической философии, а также аналитической психологии.

Без аналитического метода невозможен процесс формализации, а значит, и целый спектр познания, основанный на систематизации, когда рассматривается, как выделенные элементы не только взаимодействуют, но и координируют друг друга.

Анализ есть свойство сознания выделять, вычленять и изучать особенности взаимодействия элементов, объединяющихся в систему. Как свойство сознания оно само по себе интересно для психологии, но поскольку сознание есть психологическое явление, то его структура, функции и особенности функционирования служат объектами психологического изучения. Психологии, выделившейся из недр философии, необходимо более четко определять специфику психологического анализа. Это важнейшая научная задача, которая в той или иной степени выполняется, оказывая воздействие на гуманитарное знание и практику воспитания и обучения.

В психологии анализ — метод изучения, опирающийся на различные единицы, которые различаются по качеству и размеру. Например, анализ составляющих психических процессов восприятия или памяти, опознания или воспроизведения. Единицей психологического анализа может быть судьба человека с момента его рождения до последнего дня жизни, а также его значение для жизни следующих поколений. За единицу психологического анализа можно принимать определенный отрезок времени, например, встречу собеседников или раздумья над своей судьбой. Это может быть определенный этап в решении проблемы и т. д. При этом вычленяются определенные психологические составляющие, их происхождение, формы существования и особенности изменения.

Школа Фрейда, безусловно, сделала крупный вклад в развитие психологического анализа. Именно титанические усилия Фрейда, а затем его последователей сделали возможным создание одной из самых прогрессивных школ в психологии — школу психоанализа.

Первоначально в трактовке его основателя психоанализ являлся «одним из методов лечения нервнобольных». Обычно, когда больного начинают лечить новым для него методом, ему стараются внушить, что опасность не так велика, и уверить в успехе лечения. Фрейд считал совершенно оправданным использование такого метода, с помощью которого можно повысить шансы на успех. При лечении невротика методом психоанализа психоаналитик действует иначе. Он говорит ему о трудностях лечения, его продолжительности, усилиях и жертвах, связанных с ним. Что же касается успеха, то его нельзя гарантировать, поскольку он зависит от поведения больного, его понятливости, сговорчивости и выдержки.

Таким образом, психоанализ возник как один из методов психотерапевтического лечения больных. Г. Гринвальд во введении к сборнику «Знаменитые случаи из практики психоанализа» пишет, что поучительно и логично представлять историю психоанализа посредством описания случаев из психоаналитической практики, поскольку в них, как и во всяком искреннем произведении, отчетливо обнаруживается стремление понять человеческую природу, которое является корнем психоанализа как такового. Какие бы изящные теории не ткались психоаналитиками, истинность и ценность этих теорий основывается на результатах, полученных в консультационном кабинете.

Фрейд был неудовлетворен результатами, получаемыми в ходе лечения невроза физиологическими методами, которые практиковались врачами его времени. Он обратился за возможным решением к психологии (кстати сказать, что редко делают даже современные психиатры и психотерапевты), вследствие чего и возникли теория сознания и метод лечения его расстройств. После этого Фрейд стал рассматривать психические заболевания как результат борьбы между потребностью индивида удовлетворить свои инстинктивные желания и запрещением, налагаемым обществом на их удовлетворение. Осуждение обществом этих инстинктивных побуждений, по его мнению, было столь сильным, что индивид часто не мог себе позволить даже осознавать их и тем самым переводил их в обширную бессознательную часть психической жизни. Эту бессознательную часть психической жизни Фрейд обозначил как Оно, или бессознательное. Еще одна область — пред- сознательное — была названа Сверх-Я. Это так называемое «скрытое

сознание, которое пытается контролировать Оно. Рациональная часть сознания получила название Я, которое и стремится решить непрек- ращающийся конфликт между Оно и Сверх-Я.

Психическое заболевание, согласно Фрейду, и есть результат неудачи стремлений Я разрешить этот конфликт. Лечение заключалось в том, чтобы попытаться довести до сознания пациента ту подчас страшную борьбу, которая неистовствовала между Оно и Сверх-Я, чтобы усилить способность Я разрешить конфликт.

Суть классического метода Фрейда заключалась в перенесении массивов бессознательного в сознание путем использования свободных ассоциаций, толкования сновидений и интерпретацией отношений между аналитиком и пациентом по мере их развития в процессе анализа. Этот метод используют и до сих пор, хотя процесс и результаты интерпретируются по-разному [104].

К. Абрахам — один из наиболее ранних последователей Фрейда, в большей степени изучал стадии индивидуального развития и поиски удовлетворения, а также роль фетишизма и механизмы вытеснения, как исключение из сознания чувств и мыслей, неприемлемых для разума.

Райх стал первым лауреатом Почетной премии в области психоанализа, учрежденной 3. Фрейдом. Его интересы выходили за рамки медицинской практики, и он распространял идеи психоанализа на литературу, философию, право. Блестящий литературный талант Райха принес ему славу писателя-психоаналитика. Р. Линднер, испытавший сильное влияние Райха, благодаря своему литературному таланту, а также опыту в работе с людьми, страдающими навязчивым стремлением к поглощению пищи, и работе с преступниками, познакомил с психоанализом многие тысячи людей. Огромную роль в распространении психоанализа сыграли ученые, создавшие свои направления, истоком которых был классический психоанализ. Это К. Юнг, А. Адлер, К. Хорни, Г. Салливен, К. Роджерс, Э. Фромм и др.

А. Адлер основал направление психоанализа, ориентированное на индивидуальную психологию, и стал известным через разработанное им понятие «комплекс неполноценности», которое вошло в широкое употребление. Адлер много сделал для развития психоанализа в США, распространяя его на область воспитания, криминологии, права и, в частности, оказал влияние на практикующих психоаналитиков Э. Фромма, К. Роджерса, К. Хорни, Г. Салливена.

Важный вывод, к которому пришел Адлер, заключается в том, что чувства, вызванные неполноценностью, неизбежно развивают стремление к превосходству. Единственной подлинной и естественной ком-

пенсацией комплекса неполноценности, считал Адлер, является не стремление к превосходству, а социальный интерес и чувство общности. Интерес Адлера состоял в понимании того, как человек организует свою жизнь, чтобы компенсировать свое чувство неполноценности.

Роджерс создал одно из самых влиятельных направлений американской психологии, а на него, в свою очередь, значительное влияние оказал О. Ранк. Это так называемая «индирективная», или «центрированная на клиенте», терапия. К. Роджерс, будучи по образованию не врачом, а психологом, внес значительный вклад в исследования природы психотерапевтического процесса и его результатов, в частности, достижение и развитие инсайта — понимание причин своих затруднений.

Салливен основной акцент в психоаналитической практике сделал на межличностных отношениях, считая, что личность нельзя отделить от межличностных ситуаций, и единственное, что поддается интерпретации, это межличностное поведение. Подлинным объектом исследования Салливен считал не индивидуума как такового, а его взаимодействие с окружающими.

К. Юнг — автор огромного числа работ, основавший в психологии собственное признанное направление, считал, что проблемы пациентов до сорока лет могут быть успешно разрешены с помощью применения техники Фрейда и Адлера, однако пациенты старше сорока нуждаются в ином подходе, поскольку страдают больше от бессмысленности и бесцельности жизни. Юнг пишет: «Мир, в котором нам довелось родиться, груб и жесток, в то же время он божественно прекрасен. Что перевешивает — смысл или бессмысленность, зависит от темперамента. Если бессмысленность, то жизнь, чем дальше, тем больше теряет всякое значение... Я льщу себя надеждой, что преобладает смысл, и что смысл выиграет эту битву».

Э. Фромма относят к реформаторам психоанализа. Он — основатель неофрейдизма, исследовавший неосознаваемые мотивы поведения социальных групп и предсказавший, что широкие массы Германии не окажут сопротивления нацистскому режиму. Первая книга Фромма — «Бегство от свободы» — стала классикой социологической мысли XX в. Его последующие работы: «Человекдля самого себя», «Революция надежды», «Искусство любить», «Анатомия человеческой деструктивное™», «Иметь или быть» и др., посвященные развитию учения о социальном характере, имеют огромное значение не только для социологии, психологии, но и для всей мировой культуры.

Пожалуй, ни одна из психологических школ не вызывала столь бурного интереса, как школа психоанализа. Психоанализ оказал величай-

шее влияние на развитие гуманистической мысли, исходя из переживаний и боли людей, не осознающих причин своей боли и переживаний. В настоящее время психоанализ неотделим от всего комплекса наук о человеке, от общественного сознания и культуры.

К числу методов психоанализа относятся три основных: анализ свободных ассоциаций, анализ снов и толкование сновидений, анализ и толкование различного рода ошибочных действий (оговорок, описок и т. д.). Основной терапевтической задачей психоанализа являлось выявление неосознаваемой психической травмы и коррекции неосознаваемого психологического конфликта как чрезмерного столкновения либидо и вытеснения.

Психологический анализ психических явлений, по мнению Фрейда, должен раскрыть психическое явление в динамическом аспекте — как результате взаимодействия различных психических сил, топическом — определяющем его точное местонахождение и энергетическом — как результате функционирования свободной и связанной психической энергии, вовлеченной в конкретные процессы.

Подавленные желания, аффективные переживания и воспоминания о травматических событиях не исчезают, а вытесняются из сознания в бессознательное, оказывая травмирующее действие и проявляясь в виде травмирующих симптомов. Работа психоаналитика состоит в том, чтобы создать для пациента возможности изжить травматические импульсы и вернуть состояние психики к устойчивому равновесию.

Фрейд показал необходимость изучения психики во всех ее проявлениях, а не только в проявлениях сознания. «Психические процессы сами по себе бессознательны, сознательны лишь отдельные акты и стороны душевной жизни. Вспомните, что мы, наоборот, привыкли идентифицировать психическое и сознательное. Именно сознание считается у нас основной, характерной чертой психического, а психология — наукой о содержании сознания... Пока еще непонятно, по какому праву столь абстрактное положение, как „психическое есть, сознательное", я считаю предрассудком, вы, может быть, также не догадываетесь, что могло привести к отрицанию бессознательного, если таковое существует, и какие преимущества давало такое отрицание. Вопрос о том, тождественно ли психическое сознательному, или же оно гораздо шире, может показаться пустой игрой слов, но смею вас заверить, что признание существования бессознательных психических процессов ведет к совершенно новой ориентации в мире и науке». Это положение Фрейд считал первым положением психоанализа.

В соответствии со вторым положением, «влечения, которые можно назвать сексуальными в узком и широком смысле слова, играют неве-

2 Зак. 3508

роятно большую и до сих пор непризнанную роль в возникновении нервных и психических заболеваний. Более того, эти же сексуальные влечения участвуют в создании высших культурных, художественных и социальных ценностей человеческого духа, и их вклад нельзя недооценивать... Мы считаем, что культура была создана под влиянием жизненной необходимости за счет удовлетворения влечений, и она по большей части постоянно воссоздается благодаря тому, что отдельная личность, вступая в человеческое общество, снова жертвует удовлетворением своих влечений в пользу общества» [105].

В заключение своих лекций по психоанализу Фрейд сказал, что «психоанализ не способен создать свое особое мировоззрение. Ему и не нужно это, он является частью науки и может примкнуть к научному мировоззрению. Учение психоанализа еще несовершенно, не претендует на законченность и систематичность. Научное мышление очень молодо и многие проблемы еще не может решить. Мировоззрение, основанное на науке, кроме утверждения реальности внешнего мира, имеет существенные черты отрицания, как, например, ограничение истиной, отказ от иллюзий. Кто из наших современников недоволен этим положением вещей, кто требует для своего успокоения на данный момент большего, пусть приобретает его, где найдет. Мы на него не обидимся, не сможем ему помочь, но не станем из-за него менять свой образ мыслей» [105].

С тех пор прошло много десятилетий, и Э. Фромм выражается более определенно о состоянии души современного человека. Он пишет, что с началом промышленного прогресса, замены энергии животного и человека механической, а затем ядерной энергией до замены человеческого разума электронной машиной мы чувствовали, что находимся на пути к неограниченному производству и, следовательно, к неограниченному потреблению; что техника сделала нас всемогущими, а наука — всезнающими. Мы были на пути к тому, чтобы стать богами, высшими существами, способными создать второй мир, используя мир природы лишь в качестве строительного материала для своего нового творения.

Фромм считает, что мужчины и все в большей и большей степени женщины испытывали новое чувство свободы... Нужно наглядно представить себе всю грандиозность Больших Надежд, поразительные материальные и духовные достижения индустриального века, чтобы понять, какую травму наносит людям в наши дни сознание того, что эти Большие Надежды не оправдались. Ибо индустриальный векдействи- тельно не сумел выполнить свои Великие Обещания, и все большее число людей начинают осознавать, что:

неограниченное удовлетворение всех желаний не способствует благоденствию, оно не может быть путем к счастью или даже получению максимума удовольствия. Мечте о том, чтобы быть независимыми хозяевами собственных жизней, пришел конец, когда мы начали сознавать, что стали винтиками бюрократической машины и нашими мыслями, чувствами и вкусами манипулируют правительство, индустрия и находящиеся под их контролем средства массовой информации. Экономический прогресс коснулся лишь ограниченного числа богатых наций, пропасть между богатыми и бедными нациями все более и более увеличивается;

сам технический прогресс создал опасность для окружающей среды и угрозу ядерной войны, каждая из которых в отдельности — или обе вместе — способны уничтожить всю цивилизацию и, возможно, вообще жизнь на Земле [106]. Но все больше людей, живущих на планете Земля, осознают свое место в мире, и есть надежда, что сознание и разум восторжествуют над агрессивным иррациональным, и психоанализ способствует этому.

Возникновение трансактного анализа связано с американским психотерапевтом психоаналитического направления Эриком Берном. Впервые о трансактном анализе узнали из двух книг «Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений» и «Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы».

Сущность трансактного анализа состоит в том, что за единицу анализа принимаются не элементарные психические явления, такие как ощущение, восприятие и т. д., не элементы бессознательного, а трансакты — разнообразные акты человеческого общения.

Из разнообразия актов общения были выявлены три основные подструктуры психики, обозначенные очень конкретно: «Ребенок», «Родитель», «Взрослый». Это стало чрезвычайно важным открытием, о котором сам Э. Берн писал, что человек в социальной группе в каждый момент времени обнаруживает одно из состояний Я: Родителя, Взрослого или Ребенка. Люди с разной степенью готовности могут переходить из одного состояния в другое [11].

Анализ высказываний привел к важным диагностическим выводам. Многие высказывания людей можно отнести к соответствующим состояниям. Например, есть рассуждения, сходные с рассуждениями одного из родителей (или того, кто его заменял). В этом случае человек использует в общении те же позы, жесты, слова, испытывает чувства,

близкие к тем, которые он замечал у родителей. В этом случае психоаналитик отмечает: «Вы сейчас рассуждаете так же, как обычно рассуждал один из ваших родителей». Слова «Это Ваш взрослый» означают: «Вы только что самостоятельно и объективно оценили ситуацию и теперь в непредвзятой манере излагаете ход ваших размышлений, формулируете свои проблемы и выводы, к которым вы пришли». Выражение «Это Ваш Ребенок» означает: «Вы реагируете так же и с той же целью, как это сделал бы маленький ребенок».

Трансактный анализ исходит из трех основных положений.

У каждого человека были родители (или те, кто их заменял), и он хранит в себе набор состояний Я, повторяющих состояния Я его родителей (как он их воспринимал). Эти родительские состояния Я при некоторых обстоятельствах начинают активизироваться. Иначе говоря, «каждый носит в себе Родителя».

Все люди (не исключая детей) способны на объективную переработку информации при условии, что активизированы соответствующие состояния Я, то есть в каждом человеке есть Взрослый.

Любой человек был раньше моложе, чем сейчас, поэтому он несет в себе впечатления прежних лет, которые при определенных условиях могут активизироваться. Можно сказать, что «каждый таит в себе маленького мальчика или девочку».

Каждое из состояний нашего Я, в свою очередь, проявляется теми или иными способами, например, активное или пассивное, естественное или приспособленное и т. д. Каждое из состояний имеет то или иное значение в жизни человека.

Кроме того, к ключевым понятиям трансактного анализа относят трансакции как единицы общения, трансактные стимулы — проявление осведомленности присутствия субъектов общения, а также трансактные реакции в ответ на стимулы.

Ситуации общения структурируются в разнообразные схемы, включающие социальный и психологический уровни, а также различные виды трансакций, среди которых бывают скрытые, пересекающиеся и т. д. Серии следующих друг за другом скрытых дополнительных трансакций с четко определенным и предсказуемым исходом Берн обозначил термином «игра». Помимо игр выявляются «процедуры», «ритуалы» и «времяпрепровождения». Но игра, в отличие от них, имеет два компонента: скрытые мотивы и наличие выигрыша. Берн считает, что «процедуры» бывают успешными, «ритуалы» — эффективными, а «времяпрепровождение» — выгодным [11].

Игры, в которые играют люди, имеют множество видов. Они связаны со сценариями, а сценарии часто определяют судьбу. Игры могут быть между двумя или несколькими людьми, связанными семейными узами, а могут отличаться социальным масштабом, например, войны. Сюда же мы можем отнести и крупномасштабные общественные преобразования, такие как революции, перевороты, избирательные кампании и т. д.

Берн рассматривает тезаурус игр, среди которых имеют место «супружеские игры», «игры преступного мира», «игры на всю жизнь» и т. д. Каждая из игр имеет свое название, например: «Гость-растяпа», «Загнанная домохозяйка», «Изъян», «Они будут счастливы, что знали меня» и т. д. Анализ игровых ситуаций, способы предсказания развязок игр и сущность выигрыша предоставляют психологу мощный инструмент для практической работы.

Развитие личности Берн представляет как непрерывность, содержащую единственное состояние Я, которое все время изменяется под влиянием нарушения или адаптации. Существует естественный ритм психологических периодов, характеризующихся подъемами активности, которые вклиниваются в периоды относительного покоя. В обычное время психика подвергается в течение дня постоянным воздействиям, внутренним и внешним, которые не могут быть все ассимилированы сразу же. Ассимиляция осуществляется во сне. С полным правом можно рассматривать день как единицу измерения Я [11].

Можно проиллюстрировать генезис патологической личности с помощью простой метафоры, сравнивая опыт каждого дня, то есть каждой единицы Я, с монетой, которая выходит необработанной из- под матрицы и полируется в течение ночи. В идеале жизнь, исключающая травматизмы, представляла бы собой стопку монет, каждая из которых имеет оттиск одной личности; все монеты обработаны таким образом, что стопка получается ровная, плотная и устойчивая. Травмированное состояние Я, как испорченная монета, искривит всю стопку, даже если все остальные монеты обработаны по правилам. Если травмы носят одинаковый характер и повторяются с какой-то последовательностью, вся стопка будет наклоняться в одну сторону, пока не обрушится. Если травматизм носит разнообразный характер, стопка будет наклоняться то влево, то вправо и держаться вертикально очень неустойчиво.

По мнению Берна, человек счастлив, когда важнейшие аспекты Родителя, Взрослого и Ребенка согласуются друг с другом.

Современная психология и психотерапия достигли такого уровня, что кроме сложных научных текстов, сугубо специальных, которые

пишутся для специалистов, все больше создается работ, которые могут быть прочитаны широким кругом людей. Работы специалистов все более и более превращаются в достояние массового сознания, поскольку уже многие ученые могут излагать сложнейший материал на доступном языке. Например, американская исследовательница и психолог-консультант Л. Кэмерон-Бэндлер пишет в книге под названием «С тех пор они жили счастливо», что предлагаемый набор возможностей — «терапевтическое руководство, которое каждый может использовать для решения проблем и для того, чтобы сделать свою жизнь все более похожей на то, чем бы хотелось ее видеть». И судя по этой книге — это не пустая декларация в целях рекламы, а свидетельство, с одной стороны, успеха науки о человеке и, с другой — огромного опыта работы автора и таланта в его изложении.

Издаются и переиздаются множество книг с названиями, внушающими оптимизм: «Из лягушек в принцы» Дж. Гриндера и Р. Бэнд- лера, «Рожденные выигрывать» М. Джеймса и Д. Джонгвард, «Лечение самогипнозом» Л. Лекрона, «Возвращение к здоровью. Новый взгляд на тяжелые болезни» К. и С. Саймонтонов, «Опыт преодоления кризисов жизни» Г. Мира и др. Изобилие такого рода литературы — свидетельство возможностей практической психологии и психотерапии оказывать влияние на состояние людей, формировать позитивное отношение к жизни, к себе и к людям, читая определенные тексты.

Действительно, многие современные технологии психотерапевтического воздействия становятся достоянием практики широкого масштаба, уже не знающей границ, как географических, так и профессиональных. И тем заманчивей провести научный анализ современных психотерапевтических технологий, найти в них общее и различное, выявить существенные особенности каждого из методов.

Мы попытаемся осуществить такого рода анализ, исходя из представлений о структуре и состоянии сознания, а также способах адаптации человека к жизнедеятельности, поскольку серьезные нарушения в процессе адаптации и состоянии сознания и приводят людей на консультации к психологам и психотерапевтам. Собственно причины всех обращений к психологам-консультантам можно свести к нескольким (на них указывают сами клиенты): 1) неудовлетворенность своим состоянием; 2) неудовлетворенность состоянием своих близких; 3) неудовлетворенность взаимоотношениями с людьми.

Психологи и психотерапевты в основном занимаются оказанием помощи именно в этих трех направлениях. Мы же рассмотрим специ-

фические особенности некоторых способов воздействия при оказании психологической помощи людям.

Общим лозунгом для всех психотерапевтических технологий является призыв быть самим собой. Ведь каждое человеческое существо появляется на свет как нечто новое, еще никогда не существовавшее до сих пор. Каждый рождается способным выигрывать в жизни. Каждая личность по-своему видит, слышит, осязает, изучает и думает. Каждый имеет свои индивидуальные возможности — способности и ограничения. Каждый может быть значительным, думающим, осознающим и творческим человеком — продуктивной личностью, выигрывающим.

Слова «Выигрывающий» и «Проигрывающий» имеют много значений. Когда мы говорим о личности-победителе, мы имеем в виду не того, кто заставляет кого-то проигрывать. Для нас Выигрывающий — это тот, кто аутентично (подлинно) реагирует на все как личность и как член общества, проявляя доверие, заботу, ответственность и искренность. Проигрывающий — это тот, кому не удается быть аутентичным (быть самим собой).

Проигрывающие редко живут в настоящем, вместо этого они уничтожают настоящее, сосредотачиваясь на воспоминаниях о прошлом или на ожиданиях будущего. Тоскуя по прошлому, Проигрывающие или цепляются за то, как «могли бы» произойти те или иные события, или оплакивают свою несчастную судьбу. Проигрывающие жалеют себя и перекладывают ответственность за свою неудовлетворительную жизнь на других. Обвинение других и оправдание себя является частой ролью Проигрывающих [33].

Можно ли перестроиться, изменить психологию, стать не «Проигрывающим», а «Выигрывающим»? Возможно ли положение, чтобы Победителями стали все? Исходя из многочисленных приемов и методов работы современных психологов, на этот вопрос можно дать утвердительный ответ. Практическая работа по обучению позитивному мировосприятию также показала, что это возможно, однако у каждого к победе будет свой путь.

Психоаналитическая школа — одна из самых жизнеспособных. Психоанализ внес огромный вклад в развитие психологической науки и оказывает мощное влияние на развитие мировой культуры и по сей день. Работы исследователей психоаналитической школы бесценны. Каждое поколение ученых будет все глубже постигать психические явления, обращаясь к классическому и современному наследию психоаналитиков.

Практические возможности примененияпсихологического анализа рисунка и текста

Знать себя, отвести себе должное место в жизни — значит избавить общество от болезненных экспериментов не нашедшей себя личности.

Д. М. Зуев-Инсаров

Анализируя рисунки и тексты, можно понять, почему именно тот или иной образ или слова влияют на нас так сильно, доминируя в нашем сознании. Рассуждая о воздействии слова, Фрейд говорил, что словами один человек может осчастливить другого или повергнуть его в отчаяние, словами учитель передает свои знания ученикам, словами оратор увлекает слушателей и способствует определению их суждений и решений. Слова вызывают аффекты и являются общепризнанным средством воздействия людей друг на друга [104, 105].

Психологический анализ особенностей воздействия рисунка и текста на психику человека, а также понимание внутреннего мира человека, который пишет, говорит или рисует, возможно только при одном условии — владении психологическими знаниями. Только от глубины и широты психологического познания зависит возможность психоаналитической деятельности.

В этом смысле психолог ничем не отличается от специалистов других областей — химиков, владеющих, например, методами химического анализа, позволяющего с величайшей точностью установить состав того или иного вещества; историков, которые углубляются в анализ исторического события, глубже проникая и осваивая его, воссоздавая то, чего уже давно нет; биологов, владеющих сложнейшими методами и процедурами, занимающихся генной инженерией и создающих новые формы жизни. Подобных примеров великое множество, все они свидетельствуют о могуществе человеческого разума и его созидательной силе.

Каждый специалист способен сделать анализ объекта изучения и вы, уважаемый читатель, внимательно изучив данную книгу, сможете приобщиться к психологическому анализу рисунка и текста. Известно, что опытный парикмахер по состоянию волос способен определить особенности жизни и поведения человека. Мастер маникюра может многое сказать о жизни женщины по ее рукам. Накоплены данные, на основе которых можно сделать предположения о характере женщины в зависимости от того, как она пользуется губной помадой.

Книга А. Пиза «Язык тела» стала бестселлером, выдержав тираж более миллиона экземпляров на 26'языках мира. Эта книга рассказывает о языке тела, о значении поз, жестов, мимики, которые не всегда контролируются сознанием, а, как известно, импульсы подсознания трудно подделать. Считается, что языку тела можно доверять больше, чем речи, ведь слова часто нужны человеку, чтобы скрыть свои мысли.

Самюэл Данкелл, автор книги «Позы спящего», по позе, которую человек принимает во сне, выявляет многие личностные и семейные проблемы. Есть красноречивый ночной разговор тела, понимая который можно помочь людям преодолеть конфликты, проблемы, правильно построить жизненный распорядок, поддерживать здоровье.

Анализ рисунка и текста позволяет лучше познать психологию людей, которая интересна тогда, когда человек развивается, когда хочет прийти к определенным результатам в жизни. Человек развивающийся нуждается в психологической поддержке, потому что иногда ему может не хватать душевных сил, иногда нужной информации или правильного понимания ситуации, в которой он оказался.

Человек, настроенный негативно, не ориентированный на социально желательные результаты и созидательную деятельность, неинтересен. Он деградирует, скудеет его душа, возникают проблемы со здоровьем. Можно ли ему помочь? Можно, если он готов принять эту помощь и воспользоваться ей. Но сам факт, что человек развивается или деградирует, установить весьма сложно, поскольку психика человека динамична. Нашел человек интересное дело и хочет в нем преуспеть, затрачивает силы на совершенствование себя и своего дела — и вот он уже вышел из состояния деградации. Устал обучаться, развиваться, доводить начатое до конца, стал много есть и спать, меньше думать — жди проблем.

Рисунок и текст дают возможность понять, насколько многогранен и многозначен сам человек, каковы его возможности самосовершенствования. Каждый рисунок, каждое высказывание имеют множество трактовок, толкований и интерпретаций. Именно этот факт дает возможность психологической науке использовать знания такого направления, как герменевтика и пополнять ее возможности.

Для того чтобы осуществить психологический анализ рисунка или текста, необходимы психологические знания, которые затем воссоединяются с технологией, связанной с типологизацией, представляющей собой качественный анализ изображения и дифференциацию на типы, в достаточной степени различающиеся между собой.

ГЛАВА 2.

ОТ АНАЛИЗА СТРУКТУРЫ СОЗНАНИЯК АНАЛИЗУ РИСУНКА И ТЕКСТА

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Как было сказано выше, системный подход в психологических исследованиях предполагает выявление структуры, а также особенностей функционирования и генезиса изучаемого явления. При анализе рисунка и текста важно определить структуру одного из ведущих феноменов психологии — сознания.

Проблема сознания настолько многоаспектна, что, как считает Д. И. Дубровский, взятая в целом она может быть представлена лишь в результате чрезвычайно широкого междисциплинарного синтеза. Искомый понятийный аппарат должен носить общенаучный характер [35].

Нельзя не согласиться с автором, но важно отметить, что его слова относятся к конечному результату изучения сознания. Однако обстоятельства таковы, что сознание, являясь чрезвычайно важной категорией для психологической науки, которая была центральной даже для ранних этапов развития психологии, еще не получила достаточного уровня развития, причем именно в психологическом аспекте и применительно к изучению механизмов адаптации и развития личности.

Подчеркнем, что в последние годы в отечественных исследованиях проблема сознания стала отходить на второй план. Существенно сократилось число публикаций, исчезли школы и направления в изучении сознания.

Разработка категории «структура сознания» могла бы вобрать в себя различные аспекты изучения сознания, вместить сведения, получаемые в изучении сознания из таких областей, как эстетика, этика, политика, экономика, религия и т. д.

Каждое направление в психологии по-своему рассматривает структуру сознания. В каждой психологической системе сознание характеризуется с разных сторон — по содержанию, строению и степени действенности или активности. Как правило, какая-либо одна характеристика выступае-1- z ;;^ ;гтве ведущей. Для объединения различных точек зрения, снятия хотя бы части противоречий, необходимо, на наш взгляд, выйти на новый уровень обобщения и представить структуру сознания в предельно обобщенных категориях.

В изучении психического отражения существуют две, тесно взаимосвязанные тенденции. Первая состоит в изучении особенностей отражения физического мира, физического пространства и времени. Вторая —в изучении «внутренних условий отражения», феномена субъективного.

Исследования по проблеме сознания были направлены на определение его природы, сущности, общих свойств, причем, начиная с Аристотеля и заканчивая В. М. Бехтеревым, сознание рассматривалось как особая врожденная способность смотреть внутрь, наблюдая за своими ощущениями, восприятиями, желаниями и мыслями. С. Л. Рубинштейн же отмечал, что сознание первичное не есть смотрение вовнутрь, наоборот, сознание вовсе не способно смотреть без посредства ощущений и восприятий и при этом оно смотрит посредством них не внутрь, а на внешний мир, на его предметное бытие, порождающее ощущения и восприятия [87].

По мнению Е. В. Шороховой, в таком сложном явлении как сознание, нельзя ничего понять, «если его рассматривать как акт индивидуальной психической деятельности. Процесс осознания есть процесс раскрытия значения, смысла предметов и явлений, объективных связей их с другими предметами и явлениями... Психологический анализ сознания заключается в изучении процессов возникновения сознания, изменении форм его проявления, происхождения из практики и реализации в практической деятельности» [114, с. 46, 50—51].

Б. Г. Ананьев рассматривал человека прежде всего как личность, индивидуальность, раскрывая единство и взаимосвязь общественного и индивидуального сознания [3].

Если относительно происхождения, сущности, определения и особенностей развития сознания проделан чрезвычайно большой объем работы, то относительно выявления дифференцированной структуры сознания исследований значительно меньше.

К. К. Платонов пишет, что сознание есть частный случай психики, ее высшая форма, и не все в психике человека является сознательным, выделяя затем три категории: 1) кратковременные психические процессы — ощущения, восприятия, память, мышление и т. д.; 2) психические состояния — бодрствование, усталость, активность, пассивность, раздражительность, настроение и т. д.; 3) психические свойства личности, являющиеся относительно устойчивыми, подверженные возрастным изменениям, состоянию организма, а также социальным воздействиям (воспитание, образование и т. д.).

Платонов считает, что эти три категории психических явлений в своем конкретном взаимодействии составляют содержание индиви-

дуального сознания. Динамика их смены есть поток сознания, а соотношение различных психических явлений в определенный период представляет собой структуру сознания.

Переходя к вопросу о подструктурах сознания, Платонов отмечает, что «в литературе здесь не на что опереться», выделяя при этом следующие подструктуры. Первая подструктура — атрибуты сознания, вне которых оно не существует: переживание, познание и отношение (по С. Л. Рубинштейну). Вторая подструктура — свойства, определяемые динамикой, уровнями стойкости потока сознания: кратковременные психические процессы, состояния и свойства личности, создающие возможности для действия в ситуации «как если бы» [80].

В работах В. Ф. Петренко [77, 78, 79] и др. содержится понятие «семантического пространства», которое имеет операциональное значение. Автор высказывает мысль о том, что независимым или даже ведущим «центром организации» ментальных пространств является сфера межличностных отношений. Формирующиеся на ранних этапах онтогенеза субъективные пространственные представления становятся прототипом организации знаний в других областях субъективной семантики.

По мнению Петренко, в психолингвистических исследованиях, в которых семантические поля выступали методической парадигмой семантических связей, произошел переход от плоскостных, одномерных моделей, формирующих центр и периферию семантического поля, к многомерным моделям семантической организации — семантическим пространствам [77, с. 44].

В философии и психологии попытки представить сознание через пространственно-временные соотношения возникали многократно, однако они носили лишь образный, наглядный, в большей степени метафорический характер. Так, сознание сравнивали с театральной сценой, на которую из-за кулис выходят психические явления. Часто сознание сравнивают с экраном, на котором можно увидеть изоморфные изображения внешней действительности.

По Гербарту, например, сознание представляется полем битвы представлений, бесчисленным количеством которых располагает душевная субстанция. В каждый момент лишь очень немногие достигают сознания. Существует определенная область душевной жизни, которая находится вне сознания, как бы по ту сторону его. Гербарт считает, что для того, чтобы представление могло проникнуть в сознание, оно должно обладать определенной силой. С помощью этой силы одни представления вытесняют другие, более сильные из них затемняют слабые.

Нельзя не отметить, что не только в психологии и философии, но и в такой фундаментальной области знания как физика категория пространства наполняется содержанием по трем перспективам, при которых: 1) сохраняются классические представления о пространстве и времени; 2) пространство отождествляется с абстрактными математическими многообразиями, что позволяет плодотворно использовать математический аппарат; 3) за исходное принимаются специфические порождающие элементы, из которых выводятся структуры неклассического пространства и времени, в частности, называемые «трансцендентными» и т. д.

Классические пространственно-переменные представления, считают физики, не имеют перспектив. При этом не снимается вопрос о том, что же стоит за безудержной мощью математического воображения, для которого пространство всего лишь абстрактное множество, на которое наложена определенная метрика. Сохраняется вопрос о понимании природы пространственно-временных структур микро- и макромира, характерного для современного этапа познания, достижения которого должны быть в курсе внимания психологов.

Соединение усилий исследователей в различных сферах познавательной деятельности, процессов отражения и сознания должно привести к логически непротиворечивой концептуальной модели, с помощью которой можно описать современные представления о психическом отражении.

Это имеет значение в связи с применением психологических знаний на практике, то есть осуществлении психологического анализа продуктов психической деятельности, каковыми являются рисунок и текст.

Концептуальная структура сознанияи способы ее функционирования

Анализ литературных данных и собственные теоретические исследования позволили выдвинуть гипотезу о трехпространственной структуре сознания, которая затем была описана в работах, выполненных совместно с В. Ф. Рубахиным и Ю. М. Забродиным, а также в ряде последующих работ.

Этой гипотезе предшествовали работы Рубахина по проблемам приема и переработки информации человеком в различных видах его деятельности, а также описанные совместно с Ю. И. Фейгиным представления о «слойно-ступенчатой природе решения перцептивно-

опознавательных задач». В соответствии с этой гипотезой процесс решения сенсорно-перцептивных задач включает в себя следующие процедуры:

послойный анализ, своего рода «препарирование» структуры изображений, следование от слоев с крупноразмерными элементами к слоям с более мелкоразмерными элементами;

ступенчато-этапную обработку информации в пределах слоя с функционированием аналитико-синтетических процедур, в несколько тактов, циклично;

формирование на выходе слоев промежуточных образов с последующей их интеграцией в итоговый;

экстраполяцию этих образов к эталонным различного информационного содержания и определения эталона, изоморфного текущему образу.

Гипотеза послужила основанием для создания так называемой «слойно-ступенчатой» модели приема и переработки информации человеком, которая структурно была представлена несколькими основными слоями, условно разделенными на две основные группы:

сенсорно-перцептивные или «реальные» слои, связанные с непосредственным восприятием стимула данного уровня разрешения,

слои представлений, связанные с использованием лишь потенциалов восприятия за пределами возможностей разрешения воспринимаемого стимула [86].

Применительно к первичным слоям данной модели наиболее детальная разработка выполнена в работах Ю. М. Забродина. Она связана с концепцией «сенсорного пространства», рассматриваемого как результат отражения внешних воздействий. Сенсорное пространство обладает специальными свойствами, выделенными в процессе анализа психофизической феноменологии. Оно определяется как множество всевозможных психических образов, являющихся адекватным отражением внешних воздействий. Наиболее важным свойством сенсорного пространства является то, что оно обладает гибкостью и динамичностью топологии и метрики. В серии работ была осуществлена попытка построения структуры общих понятий, признаков и связей, определяющих процессы принятия решения в рамках сенсорноперцептивного уровня отражения, а также функциональной структуры принятия решений на данном уровне (рис. 2.1).

«Нормативный«НормативныйнЛичяосгныйнЛичяосгныйСенсорный экстравертСенсорный экстравертСенсорный интровертСенсорный интровертИнтуитивный экстравертИнтуитивный экстравертМыслительный интровертМыслительный интровертМыслительный экстравертМыслительный экстраверт«Фокус сознания»«Фокус сознания»Эмоциональный экстравертЭмоциональный экстравертИнтуитивный интровертИнтуитивный интроверт«Сенсорное«Сенсорноепространство»пространство»«Семиотическое«Семиотическоепространство»пространство»Рис. 2.1. Фокус сознанияРис. 2.1. Фокус сознания«Ситуативным«СитуативнымЭмоциональныйинтровертЭмоциональныйинтроверт

«Нормативный

«Нормативный

нЛичяосгный

нЛичяосгный

Сенсорный экстраверт

Сенсорный экстраверт

Сенсорный интроверт

Сенсорный интроверт

Интуитивный экстраверт

Интуитивный экстраверт

Мыслительный интроверт

Мыслительный интроверт

Мыслительный экстраверт

Мыслительный экстраверт

«Фокус сознания»

«Фокус сознания»

Эмоциональный экстраверт

Эмоциональный экстраверт

Интуитивный интроверт

Интуитивный интроверт

«Сенсорное

«Сенсорное

пространство»

пространство»

«Семиотическое

«Семиотическое

пространство»

пространство»

Рис. 2.1. Фокус сознания

Рис. 2.1. Фокус сознания

«Ситуативным

«Ситуативным

Эмоциональныйинтроверт

Эмоциональныйинтроверт

Процессы принятия решения рассматриваются как важная надстройка над сенсорно-перцептивным материалом, который является результатом прошлого или настоящего психического отражения внешних сигналов. Переменные, включенные в экспериментальную ситуацию, делятся на две группы:

влияющие на процесс отражения и формирование психического образа,

влияющие на процессы принятия решения внесенсорные переменные.

Сенсорная информация, являясь основанием для последующего принятия решения об ответных действиях, в сенсорном пространстве строится путем сложного взаимодействия трех потоков информации, к которым относятся:

информация, поступающая непосредственно на воспринимающие (сенсорные) системы человека;

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru47

инструкции, условия задачи, обратные связи и т. п.;

прошлый опыт субъекта, связанный с функционированием памяти и других психических процессов.

Только один из них — первый — является в традиционном понимании потоком внешней информации, который, поступая в сенсорное пространство и преобразуясь в нем, представляет собой так называемую «истинную» сенсорную информацию. В процессе преобразований сенсорная информация может видоизменяться и терять свое первоначальное соответствие свойствам внешних сигналов. Это указывает на то, что сенсорное пространство обладает особыми характеристиками, которые могут отличаться от первичных и хорошо знакомых характеристик физического пространства.

Таким образом, с 1960-х гг. применительно к психологической реальности в публикациях стала появляться категория «пространство», например, пространство субъективное, сенсорное, семантическое и т. д. Это говорит о том, что фундаментальные категории философии стали содержательно оформляться и в психологической науке, что само по себе является весьма прогрессивным. Наличие таких категорий и позволяет сформировать предельно обобщенные модели, составленные из различных взаимосвязанных элементов.

Категорию «сознание», на наш взгляд, наиболее адекватно описывают три основных взаимосвязанных между собой пространства: «сенсорное», «семантическое» и «семиотическое». Каждое из пространств представляет собой многоалфавитную систему, отличаясь друг от друга определенной специфичностью и имея определенные зоны пересечения. Соединение всех трех пространственных образований осуществляется в так называемом «фокусе сознания», то есть в зоне перекрытия всех трех пространств. Эту зону можно назвать «зоной наиболее ясного осознания».

Данная модель согласуется с представлениями А. Н. Леонтьева [60] о структуре сознания, который также рассматривает его три основные составляющие: «чувственную ткань сознания», «значение» и «смысл».

О функционировании этой модели можно сказать следующее. Человек воспринимает что-либо, называет то, что им воспринято, и придает всему этому смысл лишь в том случае, если воспринимаемый объект активизировал определенным образом участки всех трех пространств. Иными словами, для того чтобы быть осознанно воспринятым, объект должен войти в «фокус сознания». Соответственно осознается в полной мере лишь то, что идентифицируется одновременно

пли последовательно в чувственной ткани сознания (сенсорном пространстве), находит свое значение в семиотическом пространстве и достигает определенного соответствия в пространстве семантическом.

Поясним следующим примером: человек видит идущего ему навстречу знакомого. Если он ожидает этой встречи, то его реакции будут более быстрыми, поскольку активированы заранее все три пространственные структуры сознания. Если же эта встреча неожиданна, то может произойти следующее: человек заметит знакомого, вспомнит, где он его видел и какое имеет к нему отношение, но может забыть его имя. В этом случае можно говорить о совмещении лишь семантического и сенсорного пространств и отсутствии активации в определенных участках семиотического пространства, в котором хранятся эталоны имен и фамилий.

Случается также, что слово, если оно повторяется многократно, утрачивает смысл. Это свидетельство того, что пространства могут не только соединяться, но и разъединяться. Можно привести и другие примеры восприятия, узнавания, вспоминания и осмысления того, что нас окружает.

Итак, явления, проникающие в фокус сознания, воспринимаются более отчетливо и осознанно, находя свое обозначение и включаясь в тот или иной смысл. Зона отчетливого сознания — «фокус сознания» — может флуктуировать в зависимости от состояния человека, особенностей его индивидуальности, уровня психического развития, состояния сознания и значимости внешнего стимула. Об этом говорил и Гербарт.

Каждое из пространств имеет специфическую структуру. Как уже было сказано выше, это сложнейшие многоалфавитные системы. Рассмотрим структуру каждого из них.

Структура сенсорного пространства представляет собой многоалфавитную систему, состоящую из специфических мозговых структур. Это корковые отделы анализаторных систем, то есть имеется материальный субстрат, который определяет «чувственный состав конкретных образов реальности», актуально воспринимаемой или всплывающей из памяти. Эти образы относятся к прошлому или воображаемому будущему. Они различаются по модальности, чувственному тону, степени ясности и устойчивости.

Физические параметры ощущений связаны с состоянием сенсорного пространства и особенностями его функционирования. Обозначение и значимость ощущений зависит от связи с другими пространствами. Так, уровень ощущений прежде всего связан с сенсорным пространством, а восприятие осуществляется при активации зон перекрытия сенсорного и семиотического пространств.

Сенсорное пространство может иметь иерархическую структуру. Принцип устройства этой иерархии связан с развитием анализаторных систем — от более древних к более поздним, например, от тактильного к зрительному.

Структура семиотического пространства представлена многоалфавитной иерархической системой, в основании которой — разнообразие знаковых систем — от простейших знаков-детекторов до речевых знаков — слов и понятий.

Семиотическое пространство представляет собой то, что человек усваивает в процессе приобщения к культурному наследию человечества, представленному в виде знаков и их значений. Это математические, химические, географические знаки, знаки дорожного движения, речевые знаки и т. д., которые чувственно представлены в сенсорном пространстве, а семиотическое пространство наделяет их значением, определяемым в процессе культурно-исторического опыта людей.

В работе М. В. Гамезо и В. Ф. Рубахина [83] представлена классификация искусственных визуальных знаков, дополняющих систему естественного языка, которая состоит из четырех основных классов: 1) знаки-признаки или так называемые иконические знаки; 2) условные знаки; 3) проекционные знаки и 4) знаки буквенно-цифрового типа, комбинаторные по своей сути, конструктивные.

Каждая конкретная знаковая система обычно включает знаки различных классов, среди которых одни являются ведущими, определяющими и придающими специфические черты процессу решения задач в системе этих знаков.

Речевые знаки — это вершина иерархии семиотического пространства, состоящая из пяти понятийных слоев. Первый слой представляет собой единичные понятия, второй слой — частные, третий — особенные, четвертый — общие, пятый — всеобщие. Таким образом, вершину пирамиды речевых знаков образуют всеобщие или философские категории, которые являются предельно обобщенными и в связи с этим их немного. Это «материя» и «движение», «сущность» и «явления», «необходимое» и «случайное» и т. д.

Понятия представляют собой форму значения, в котором выделены существенные признаки, упорядоченные в иерархическую структуру. Значение считается важной единицей сознания, являющейся, по мнению Л. С. Выготского, связующим узлом общения и обобщения.

Под значением обычно понимают совокупность признаков, служащих для классификации и упорядочивания объектов и явлений дей-

ствительности. Системы знаков и значений создаются в общественном сознании как средство закрепления, формирования и хранения, а также передачи общественного опыта.

Индивидуальное сознание в процессе жизнедеятельности, а точнее, человек, обладающий им, овладевает теми или иными системами, хотя и далеко не всеми, накопленными человечеством.

В концепции А. Н. Леонтьева подчеркивается двойственная природа значения. С одной стороны, значение выступает как единица общественного сознания, интериоризуемая субъектом в процессе жизнедеятельности, а с другой — как образующая индивидуального сознания. Эти образующие индивидуального сознания как бы надстраиваются над значением, по выражению Леонтьева, становятся «значением значений» и обозначаются им личностным смыслом, неразрывно связанным с мотивами личности, общей направленностью, целями существования [60].

Таким образом, слой представлений как бы расщепляется надвое, образуя два относительно автономных пространства — семиотическое (со знаками и значениями) и семантическое (смысловое), о котором речь пойдет ниже.

Структура семантического пространства имеет многоалфавитные системы, объединенные в три основные подструктуры: нормативные, ситуативные и личностные смыслы — «значения значений».

Деление системы семантик на три группы было выполнено в работе Д. Н. Завалишиной, Б. Ф. Ломова, В. Ф. Рубахина [83]. По мнению авторов, «человек отражает мир сразу во многих алфавитах». При этом взаимодействие алфавитов, доминирование какого-либо из них обусловлено имеющимися у человека системами семантик. Принято считать, что основу многоалфавитности составляют три системы семантик, которыми располагает человек и которые находятся в постоянном взаимодействии и взаимопроникновении. Каждая из этих семантик обусловливает избирательный характер отражения мира, то есть анализ в определенных алфавитах.

Первая система семантик, обозначена как ситуативная, то есть значение отдельных элементов ситуации обусловлено целью, требованием деятельности и средствами, которыми располагает ситуация.

Вторая система семантик связана с общепринятыми «общечеловечес кими» значениями, нормами. Это социальные нормы, требования различных видов профессиональной деятельности, атакже алфавиты, связанные с различными психофизиологическими характеристиками и ограничениями чувствительности человека. Это нормативная система семантик.

Третья система семантик — индивидуальная, характеризующаяся избирательностью отражения, личной значимостью, связанная с личностными особенностями, способностями, интересами, специфическим профессиональным опытом, доминированием определенных алфавитов, а также индивидуальным опытом в решении задач. Это личностная система семантик.

Семантическое пространство заключает в себе мотивационно-по- требностную сферу, порождающую субъективное, эмоциональное отношение к миру.

В свое время М. Эрхард сказал, что величайшая тайна человеческой жизни состоит в том, что смысла в ней никакого нет. На наш взгляд, человеческая субъективность и существует для того, чтобы отыскать смысл существования, а сила человеческого духа выполняет эту функцию. В силу этого мы рассмотрим структуру, функционирование и генезис семантического пространства более подробно, а затем вернемся к двум предыдущим пространствам, поскольку в адаптивных процессах личности человека «жизненная вибрация» возникает, на наш взгляд, именно в семантическом пространстве.

Семантическое пространствои проблемы смыслообразования

Для психологического анализа рисунка и текста процесс смыслооб- разования имеет особое значение. Изучение семантической структуры сознания и связано с процессом смыслообразования, носителями смысла, их роли и значения в развития личности и всей жизнедеятельности не только одного человека, но и всего человеческого сообщества.

Удивительный и, с нашей точки зрения, закономерный факт состоит в том, что одна из первых работ, направленных на систематическое изучение категории смысла, вышла из-под пера человека, который прошел через месиво концлагерей, сохранив собственное «упрямство духа», каковым является известный австрийский ученый Виктор Франкл. А. Н. Леонтьев и Л. Я. Гозман в предисловии к его книге «Человек в поисках смысла» пишут, что «вряд ли удастся найти хоть одну философскую или психологическую теорию личности, которая была бы в такой степени лично выстрадана и оплачена такой дорогой ценой» [103, с. 8].

По мнению Франкла, который прожил большую жизнь и видел много стран, «мир стал более динамичным, более развитым, более богатым, у людей в этом мире стало больше выбора, больше возможно-

стей и больше перспектив, но — парадоксальным образом —люди стали ощущать дефицит осмысленности своего существования» [103, с. 9].

Идеи Франкла воплотились в новое психотерапевтическое направление — логотерапия. Теория логотерапии и экзистенциального анализа представляет собой сложную систему философских, психологических и медицинских воззрений на природу и сущность человека. Теоретической основой в изучении смысла для В. Франкла являются три основные составляющие: учение о стремлении к смыслу, учение о смысле жизни и учение о свободе воли.

Целесообразно рассмотреть ряд категорий, через которые можно описать семантическое пространство, опираясь на работы Франкла. Это прежде всего ценности, переживания, совесть, творчество, ответственность и т. д.

Ценности рассматриваются Франклом как смысловые универсалии, обобщение типичных ситуаций, с которыми обществу или человечеству приходилось сталкиваться в истории. Автор различает три группы ценностей: «ценности творчества», «ценности переживания», «ценности отношения».

Франкл делает заключение о том, что смыслом жизни не может быть наслаждение, поскольку оно является внутренним состоянием субъекта. Не может быть смыслом жизни и счастье, а также стремление к нему, поскольку человеку чаще свойственно искать для счастья причины. Борьба за существование также не может быть смыслом жизни, поскольку сама жизнь уже обладает каким-то независимым от этого смыслом.

Наиболее правильной постановкой вопроса о смысле жизни является вопрос не о смысле жизни вообще, а вопрос о конкретном смысле жизни данной личности в данный момент. Франкл считает, что каждая ситуация несет в себе свой смысл, разный для разных людей, но для каждого он является единственным и единственно истинным. Не только от личности к личности, но и от ситуации к ситуации этот смысл меняется. Для логотерапии — созданного Франклом психотерапевтического направления, ключевым является то, как человек находит свой смысл.

Смыслы не изобретаются и не создаются самим индивидом, их нужно искать и находить. Смыслы не выбираются. Человеку дано выбрать призвание, в котором он будет обретать смысл.

Если исходить из дифференциации семантического пространства на «личностный», «ситуативный» и «нормативный» смыслы, то, упорядочивая анализируемые Франклом понятия, относящиеся к смыс- лообразованию, семантическую составляющую сознания можно представить следующей схемой (рис. 2.2).

5353Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

53

53

СМЫСЛЫ

личностный

СМЫСЛ:

СИТУАТИВНЫЙНОРМАТИВНЫЙ

СМЫСЛ:СМЫСЛ:

Найти призвание

Смысловой орган —Заданные

совестьценности

реализуются:

В ТВОРЧЕСТВЕ, В ПЕРЕЖИВАНИИ, В ОТВЕТСТВЕННОСТИ.

Рис. 2.2. Семантическая составляющая сознания

В любой ситуации человек свободен занять осмысленную позицию по отношению к сложившимся обстоятельствам и придать даже своему страданию глубокий жизненный смысл. Возможно и задним числом придать один-единственный смысл одному единственному мгновению, одному ярчайшему переживанию.

Любовь как ценность — это взаимоотношения на уровне духовного смыслового измерения, переживания другого человека и его неповторимости и уникальности, познании его глубинной сущности. Но и индивид, который никогда не любил, может сформулировать свою жизнь весьма осмысленным образом.

Франкл приходит к выводу, что человеческое существование никогда не может оказаться бессмысленным по своей внутренней сути. Все, что мы можем делать, это быть открытыми для смыслов, стараться сознательно увидеть все возможные смыслы, которые предоставляют нам ситуации, а затем выбрать один, который и будет смыслом данной ситуации. Необходимо найти смысл жизни: человек несет ответственность за осуществление уникального смысла своей жизни. Это важная, однако не единственная задача личности.

Франкл понятию «влечение» противопоставляет «стремление». Стремление порождается смыслом, а влечение — потребностями. Осуществление смысла является для человека императивной необходимостью.

Трехпространственная структура сознания представляет собой обобщенную систему, объединяющую знания и представления о сознании, упорядочивает разрозненные подструктуры и элементы, которые обычно изучались раздельно. Данная модель снимает противоречия между традиционными концепциями сознания, в частности,

теорией элементов сознания В. Вундта, Э. Титченера, «концепцию актов сознания» Ф. Брентано, «теорией потока сознания» У. Джеймса, «теорией феноменальных полей» М. Вертгеймера, В. Келера, К. Левина и ДР-

В свое время Вундт и Титченер основной задачей психологии считали разложение сознания на элементы, выделение связей между элементами, определение законов этих связей. В качестве основных элементов были выделены ощущения и простые чувствования (удовольствие-неудовольствие, напряжение-разрядка, возбуждение-успокоение). Полагалось, что явления воли при этом совпадают с нашим Я и тем самым выводятся из сознания. Считалось, что Я лишь сопровождают процессы сознания, создавая субстрат самосознания. В трехпространственной структуре сознания элементы Я включены в структуры семантического пространства, в частности, в «личностный смысл».

Как было отмечено выше, в работах Фрейда выдвинуто положение о вертикальном делении психики человека на три сферы: Оно, Я и Сверх-Я. Оно рассматривается как неосознанная сфера неопределенных влечений человека, доставляющая энергию всей его психической жизни и подчиняясь принципу удовольствия, однако не располагая никакими способами получения удовольствия. Сверх- Я — это осознаваемые и интериоризованные субъектом нормы и требования общества, постоянно давящие на него. Я занимает промежуточное положение.

В работах Юнга рассматриваются такие составляющие сознания, как «маска» и «тень». «Я-маска» — социальная оболочка личности, часто подавляющая «Я».

В работах Э. Берна, как упоминалось выше, рассматриваются три основные социальные роли или состояния человека, которые, на наш взгляд, также можно отнести к подструктурам сознания — «Ребенок», «Родитель», «Взрослый».

Эти концепции, относящиеся к психоаналитическим, имеют чрезвычайное влияние на развитие психологии и психотерапевтической практики. Они могут найти свое место в трехпространственной структуре сознания, которую можно дифференцировать в зависимости от задач исследования и целей изучения сознания. Трехпространственная структура сознания является теоретическим конструктом и инструментом, прежде всего, в научном исследовании, попыткой объединить разнородные представления о сознании, которые часто представляют собой различные аспекты и взгляды на его структуру.

Говоря о концепциях, предложенных психоаналитическойшколой по структуре сознания, можно провести следующие аналогии:

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

Сверх-Я

Родитель

нормативный смысл

смыслы переживания

Оно

Ребенок

ситуативный смысл

смыслы творчества

Я

Взрослый

личностный смысл

смыслы отношений

Каждая из вышеназванных триад так или иначе имеет прямое отношение к механизмам адаптации человека в процессе жизнедеятельности. Прежде чем рассматривать эти механизмы подробно, проанализируем некоторые чрезвычайно важные понятия, использованные в работах

3. Фрейда, К. Г Юнга, А. Ф. Лазурского, Д. Н. Узнадзе, Э. Берна и других авторов. Эти понятия на первый взгляд кажутся не связанными между собой. Некоторые исследователи считают, что работы указанных авторов столь различны, что их невозможно анализировать, сравнивая друг с другом.

Однако это лишь кажущиеся различия. Если же анализировать их применительно к понятию «психологические способы адаптации», то есть понятию предельно широкому, то видно, что все понятия, употребляемые вышеназванными авторами, представляют собой различные стороны, аспекты единого процесса — адаптации человека к жизнедеятельности.

Процессы, описанные Юнгом, такие как «надевание маски» и «уход в тень», связаны с явлениями, происходящими и в «фокусе сознания», и за его пределами.

В отечественной психологии рефлексивные процессы обстоятельно описаны Д. Н. Узнадзе в работах по изучению феномена установки. Акт рефлексии обозначен как акт объективации. Наличие акта объективации образует, по мнению Узнадзе, два плана работы нашей психики.

«В сравнительно элементарном, обычном акте нашего поведения мы можем вскрыть наличие двух отдельных, существенно различных планов деятельности нашей психики — плана импульсивной и плана опосредованной деятельности... Импульсивное поведение протекает по законам полной зависимости от импульсов, вытекающих из сочетания условий внутренней и внешней среды — под знаком непосредственной и безусловной зависимости от актуальной ситуации, которая окружает субъекта в каждый данный момент. Вследствие усложнения ситуаций процесс импульсивного поведения может задерживаться, и тогда наличное звено его, отраженное первично в психике в процессе осуществляющихся актов поведения, может обратиться в самостоятельный объект, может выключиться из непрерывной цепи актов практического поведения и сделаться предметом повторного наблюдения, стать объектом, на который может быть направлена деятельность познавательных функций, чтобы получить более детальное и более ясное его отражение, необходимое для целесообразного завершения задержанного процесса поведения. В результате акта объективации поведение

Теория и методология психологического анализа поднимается на более высокий уровень, который опосредован познавательными актами, освобождается от действия непосредственных импульсов. В этих условиях поведение поднимается на уровень специфически человеческих актов.

Течение психической деятельности из живого активного потока обращается в объективированную данность — из отрезка жизни становится предметом нашей мысли и... таким образом, человек выходит из затруднения, в которое попадает в усложненных условиях своей жизни, обращаясь к акту объективации, к акту крутого изменения направления и внутренней природы своего поведения, к акту, на основе которого формируется интеллект и воля. Способность же к объективации могла быть выработана лишь на базе социальных условий» [97, с. 89—102].

Наиболее значительное исследование, посвященное проблеме семантического пространства, выполнено В. Ф. Петренко в работе «Психосемантика сознания» [79]. Автор анализирует работы отечественных и зарубежных исследователей относительно категориальных структур сознания как средства рефлексии. Петренко считает, что категории, являясь понятиями метауровня, образуют систему связей и отношений с другими категориями этого уровня, и тем самым конкретизируют свое содержание в рамках целостной системы. Наличие системных связей категорий высшего уровня, образующих категориальную матрицу, ее проработанность и рефлексия выступают организующим фактором для установления отношений и взаимосвязей содержательных пластов каждой конкретной категории. При этом если философская категория может представлять собой понятийное образование, разворачивающееся в достаточно стройную систему взаимосвязанных суждений и представлений, которую формируют философы, то категории обыденного, житейского сознания представляют собой синкретические, расплывчатые обобщения, а в качестве их носителя могут выступать образы, символы, поэтические метафоры.

И тем не менее при всем различии грань между категориями понятиями философского, научного сознания и категориями-значениями обыденного, житейского сознания достаточно условна, тем более что обыденные представления, развиваясь, обрастая системными связями и отношениями, могут подниматься до уровня понятийных форм.

Петренко осуществил значительный объем работы, связанный с реконструкцией категориальной системы сознания. Он наполнил значительным содержанием и экспериментальными данными особенности структуры, генезиса и функционирования индивидуальной системы значений, создав в отечественной науке направление экспериментальной психосемантики [79].

Сигнальные системыкак механизмы развития психики

Исследование сознания в психологии имеет глубокие корни, им занимались Платон, Аристотель, Феофраст, Локк, Юм, Беркли и многие другие. Значительное место в изучении сознания принадлежит В. Вундту, Э. Титченеру, У. Джемсу и их последователям. Начиная с работ И. П. Павлова и 3. Фрейда, представления о структуре и функционировании сознания стали все более усложняться.

Усложнение категориальной структуры привело к возникновению сложнейшей терминологии, без которой уже невозможно проведение научных исследований современного уровня и которая далеко отстоит от обыденных представлений о психических явлениях — то, что характеризует изучение сознания в настоящее время.

В связи с этим чрезвычайно важная задача современной психологии — упорядочение теоретических конструктов, моделирующих сложные психические явления. Это необходимо для того, чтобы, и без того сложные представления не усложнялись бесконечно, лишая ученых, работающих даже в единых направлениях, взаимопонимания, обмена информацией, сопоставления полученных результатов, объединения на определенных методологических платформах.

Сигнальные системы, входящие в структуры сознания, являются способностями, относящимися к категории развития. Еще И. П. Павлов высказал идею о том, что специфически человеческие типы, в отличие от типов темперамента, которые мы находим и у животных, можно вывести из особенностей взаимодействия сигнальных систем.

Представления о двух сигнальных системах позволили обнаружить три основных психологических специфически человеческих типа — «художник», «мыслитель» и «смешанный» типы, которые многократно обнаруживались в наших исследованиях с помощью методики «пиктограмма». Но классические типологии А. Ф. Лазурского, К. Юнга и др. предполагают большее число типов. Как быть в этом случае? Считать, что представления о сигнальных системах устарели и нужно опираться на нечто другое?

Мы пошли по другому пути. Во многих работах, опубликованных по проблемам сигнальных систем, уже обсуждался вопрос о возможном увеличении сигнальных систем, например, до трех. Нами и был избран путь дифференциации сигнальных систем в процессе развития, что на наш взгляд, является вполне оправданным, исходя из тех результатов, которые мы получили опять же с помощью «пиктограммы», а также в процессе изучения психологических причин неуспеваемости в школе.

Учение об условных рефлексах и представление о сигнальных системах, являющихся основными механизмами формирования сознания человека, — важнейший вклад Павлова в психологическую науку. Проблема сигнальных систем и особенностей их взаимодействия — одна из ключевых проблем, разрабатываемых комплексом наук — философией, психологией, лингвистикой и т. д. Фундаментальность этой проблемы связана, прежде всего, с раскрытием и углублением представлений о категории отражения, а ее актуальность определяется возможностью нахождения научного основания для построения специфически человеческой типологии, имеющей теоретическое, методологическое и практическое значение.

Подчеркивая важность и актуальность учения о двух сигнальных системах, Е. В. Шорохова писала, что оно имеет огромное значение для физиологии высшей нервной деятельности человека, для перестройки психиатрии и психологии на научных основаниях. Оно дает много ценного для педагогики, а также для учения о языке. «Учение И. П. Павлова о сигнальных системах является вершиной его учения о высшей нервной деятельности, величайшим достижением современной науки о мозге: оно само является естественнонаучной основой материалистического мировоззрения» [114, с. 5].

Однако уже в 1967 г. Н. И. Чуприкова писала, что с сожалением приходится констатировать, что идеи Павлова о второй сигнальной системе, может быть, не менее глубокие и гениальные, чем идеи об условном рефлексе, так как они намечают пути объективного изучения всей мозговой деятельности без остатка, включая и мозговую деятельность человека, все еще не оценены в достаточной степени. Между тем ясно, что как не велико значение общих — биофизических, биохимических и условно-рефлекторных закономерностей, истинное и полное знание о работе мозга человека не может быть достигнуто без изучения специально человеческих законов высшей нервной деятельности, связанных с мощной словесной детерминацией и с функционированием соответствующих корковых областей. А ведь познание наук о мозге человека составляет, в конечном счете, основную цель всех наук о моз- ,ге — морфологии, биохимии и физиологии — возведение прочного фундамента подлинного научного познания человека [110].

Для изучения психологических механизмов адаптации человека чрезвычайно важно разобраться в особенностях функционирования сигнальных систем, их структуры и генезиса, в связи с тем, что сами сигнальные системы, если они имеют место, функционируют в структурах сознания. Понятие же «структура сознания» в психологии разработано весьма слабо.

Структура и генезис сигнальных систем

Для выяснения структуры сигнальных систем обратимся к первоначальному источнику — трудам И. П. Павлова. Суть его высказываний о сигнальных системах сводится к некоторым основным положениям. В частности, первая сигнальная система имеется как у человека, так и у животных. Это врожденная способность мозга и рецепторов отражать действительность. Она биологически наследуема. В «чистом» виде существует у животных и детей, еще не овладевших речью. Психические способности высших животных весьма развиты, они удивляют сходством с человеческим разумом. Однако способности первой сигнальной системы ограничены жесткой привязанностью к отражению единичных предметов в формах единичных чувственных образов ощущений, восприятий и представлений.

Будучи органом отражения действительности, первая сигнальная система обеспечивает животным саморегуляцию поведения. Она создает им возможность приспосабливаться к условиям окружающей среды, выживать в борьбе за существование, то есть адаптироваться к окружающей среде.

Вторая сигнальная система, свойственная только человеку, овладевшему речью, — социально приобретенная, биологически не наследуемая. В развивающемся животном мире на фазе человека произошла чрезвычайная прибавка к механизмам нервной деятельности. Эта прибавка стала возможной благодаря возникновению второй сигнальной системы и речи. Чувственно воспринимаемая сторона второй сигнальной системы — звуки устной речи, жесты, знаки письменности и т. п. Павлов называет их сигналами первичных сигналов.

Первичные сигналы воздействуют на наши органы чувств от объективной реальности. Второсигнальные раздражители идут к каждому из нас от других людей в процессе общения. Функция второсигнальных раздражителей — обозначать предметы, явления объективной реальности, воспринимаемые первой сигнальной системой.

Говоря о первой и второй сигнальных системах, важно отметить, какие элементы входят в их структуру, а также то, что структура их весьма сложна, поскольку мы не можем отождествить письменную речь с устной, а искусственные знаки с искусственными образами или звуками.

Решив не ограничиваться литературными источниками, мы провели многочисленные эксперименты, в которых приняло участие более 1000 человек различного возраста, выполнявшие задание по методике «Пиктограмма» (о ней будет сказано ниже). Участники экспериментов должны были на произносимые слова и словосочетания на запомина-

ние рисовать изображения, с помощью которых им было бы легче вспомнить продиктованные вербальные стимулы. Методика, по сути, является моделью функционирования элементов речи — слов и образов, которые элементами речи не являются, с помощью которой можно увидеть особенности связи между ними, выявить множественность образов.

В результате проведенного исследования было обнаружено, что все многообразие образов сводится к пяти основным элементам, среди которых выделяются следующие виды образов:

абстрактные, или «образы без образов», то есть замещение слов и словосочетаний линиями, которые не складываются в какой- либо осмысленный образ, некая «абракадабра» из линий;

знаковые — стрелки, буквы, цифровые знаки, геометрические фигуры, символы и т. д.;

конкретные — изображение какого-либо отдельного предмета, тесно связанного по смыслу с предъявленными словами;

сюжетные — изображение какой-либо ситуации, в которой выразительно действует один или несколько персонажей;

метафорические — изображение, представляющие собой образ, кажущийся весьма отдаленным от смысла, который не «прочитывается» без слова или словосочетания, заменителем которых оно является, то есть собственно метафорическое изображение.

На наш взгляд, в связи с ведущейся и отнюдь незаконченной дискуссией о количестве сигнальных систем — двух (по И. П. Павлову) или нескольких, как предполагают многие авторы, мы считаем целесообразным и имеющим на то основание введение уровней в структуре сигнальных систем, что, возможно, снимет некоторые противоречия.

Исходя из литературных источников и собственных экспериментальных данных, а также в результате интуитивных поисков, нам удалось выявить концептуальную структуру сигнальных систем, которая выглядит, как показано на рис. 2.3.

Таким образом, исходя из предложенной концептуальной модели, можно составить представления об особенностях структуры сигнальных систем, о том, из каких элементов она состоит, каковы связи между элементами, что представляют собой эти элементы, как и когда они возникают в процессе развития человеческой психики.

Сигнальные системы — это системы отражения, хранящие разного рода эталоны, с помощью которых фильтруется вся информация, поступающая к человеку, приводится к виду, необходимому для принятия тех или иных решений.

Первый уровень сигнальной системы ОБУЧАЕМОСТЬ

Рис. 2.3. Концептуальная структура сигнальных систем

Первый уровень сигнальных систем

На наш взгляд, первый уровень сигнальных систем изучен недостаточно, что главным образом объясняется методическими трудностями. В основном эти исследования осуществляются физиологами, психофизиологами и нейрофизиологами. Кроме того, с развитием исследований психики животных, в частности такими направлениями, как этология, зоопсихология и социобиология, наука получила данные о наличии языка животных. Язык животных включает сложное оперирование знаками и символами, а его наличие свидетельствует о сложности сигнальных систем, в структуре которых мы гипотетически выделили первый и второй уровни.

Рассмотрим особенности первого уровня сигнальных систем. Процесс отражения на данном уровне начинается с формирования ощущений. Эти ощущения, имеющие определенный смысл для человека, могут быть необходимыми, опасными, болезненными, приятными, индифферентными и т. д., они сохраняются в памяти.

На определенном этапе онтогенеза эти ощущения существуют еще без предметной соотнесенности и вербализации. «Язык прикосновений» перебрасывает первый хрупкий мостик между ребенком, замкнутым в своем темном и беззвучном мире, и теми, кто его окружает. Аморфная реальность постепенно детализируется, все более осмысливается, а человек постепенно приобретает способность глубоко и тонко чувствовать, познавать мир, рассказывать о себе, своих мыслях и чувствах.

Первое слово ребенка — это его первый неуверенный шаг подлинной и нелегкой дороге освоения родного языка, а через него — и всей человеческой культуры. Только преодолев этот путь, человек сможет воплотить биологические потенциалы своего организма, полученные им от природы.

Существует определенный этап развития ребенка, возникающий с так называемого «комплекса оживления», когда ребенок осмысленно реагирует на действия взрослого, узнает близких, улыбается в ответ, тянется за бутылочкой с молоком. Кроме того, ребенок может проснуться ночью и плакать от приснившегося ему сна, однако он еще не может рассказать о себе и своих переживаниях словами. Именно эта ситуация характеризуется наличием первого уровня сигнальных систем и началом формирования их второго уровня.

Расщепление ощущений, восприятий и представлений как важнейшая дифференциация развития рассматривается и в теории ролей Дж. Морено, который выявляет следующие стадии развития человека: «эмбриональная стадия», «первая психическая вселенная», «вторая психическая вселенная» и «третья психическая вселенная». Все эти стадии, по мнению Морено, так или иначе, связаны с ролевым поведением.

Первая вселенная человека — это действие человека в соматических ролях, не будучи с ними знакомым на сознательном уровне. Существует и «психосоматическая роль» как переходная стадия к новой ролевой категории «психической роли» [58].

Интегральной составляющей первой вселенной является мать ребенка. Она и младенец образуют «интеракциональное единство». В результате возникают взаимные ролевые ожидания, закладывающие основу всех последующих ролевых интеракций ребенка с другими людьми.

В конце стадии первой вселенной ребенок начинает различать окружающих людей и предметы, а иногда и узнавать их. Однако он переживает их и познает только в тот момент, когда они реально присутствуют. Представление или воспоминание, если таковое уже имеется, воспринимается таким же реальным, как реальные люди и объекты.

Важнейший процесс, без которого немыслимо существование нормального человека, разделение сновидения, фантазии и представления от реальности, формируется в процессе детской игры, начиная с самых ранних стадий развития ребенка. Именно в игре, начиная от манипуляции с погремушками до принятия на себя сложных ролей, требующих определенного способа поведения, ребенок ощущает ир- кусственность. В этой ситуации необходимо следование определенным правилам, иначе игра невозможна. Играть с погремушкой можно, когда она в пределах досягаемости и лишь в том случае, если она «подчиняется», а для игры необходимы партнеры, которые тоже будут действовать по определенным правилам, а также представление о ситуациях, аналогичных игре. Таким образом, игра возможна при наличии представлений, а представления достраиваются во время игры и после нее. И эти представления как искусственные действия, все более и более осознаются.

Возникновение знака — некое подобие игры. Люди договариваются об их применении. «Это будет означать это, а это — то», — и сформировалась некая простейшая знаковая система, которая в дальнейшем будет дополняться, совершенствоваться, находить разные способы применения.

Представления как психический феномен несмотря на всю свою важность — до сих пор наименее изученная область психологического знания, при том, что психологи-практики постоянно работают именно с этим феноменом.

Представления возникают на ранних этапах онтогенеза и поначалу не являются произвольными, они вбольшей степени ассоциативны, например, сновидения, которые не управляемы. Существуют эти представления в форме психических образов, тактильных, слуховых, зрительных и т. д. Стадии их формирования на ранних этапах онтогенеза пока еще скрыты от психологического изучения. О наличии этих стадий исследователи могут судить по физиологическим и нейрофизиологическим проявлениям, а также при фиксации моторных компонентов зрения.

При исследовании психического отражения уровень представлений выделяется как самостоятельный, имеющий богатое разнообразие форм, вторичных по сравнению с непосредственными ощущениями. Представления — одна из ключевых проблем психологии, поскольку они показывают своеобразие перехода от ощущения к многообразным функциям памяти, мышления и т. д.

Следует подчеркнуть, что на первом уровне сигнальных систем возникает способность к ощущению и ассоциативным представлениям, однако способность к восприятию, то есть способность к

предметной соотнесенности, возникает позже как способность называния тех или иных предметов или явлений, окружающих человека. Понятие «восприятие» рассматривается в психологии с обязательной предметной соотнесенностью того или иного воспринимаемого явления, а также с называнием того, что воспринимается. В силу этого возникновение способности к восприятию есть показатель возникновения нового, второго уровня сигнальных систем. Этот уровень сигнальных систем отличается большей произвольностью представлений, способностью формировать, оперировать и корректировать разнообразные образы, соотносить их с предметами и значениями для себя и других.

Уровень ощущений свойственен простейшим животным, однако уровень восприятия возникает уже на более высокой степени организации. Об этом же пишет А. А. Гостев, анализируя работы других авторов. Он считает, что «вторичные образы в силу своей генетической преемственности не могут иметь ничего общего с восприятием». В доказательство автор этого тезиса приводит данные целого ряда исследований [32, с. 19-20].

Возможно, что столь категоричное суждение связано с подчеркиванием разделения этих процессов, которое не замечалось или не изучалось столь пристально ранее. На наш взгляд, здесь необходимо отметить, что новорожденный «более субъективен». У него преобладают внутренние ощущения своего самочувствия. Они объективно существуют, их порождают объективные причины — отсутствие пищи, неудобная поза, холод или избыток тепла и т. д. Эти причины и создают определенные приятные или неприятные ощущения, которые субъективны и которые пока — до развития зрительных и слуховых дифференциаций — преобладают. Именно в силу этого мы заключаем, что ребенок на данном этапе развития существо более субъективное. Картина мира у него только начинает формироваться. Сложность как в терминологии, так и в процедурах экспериментальных исследований состоит в том, что продуктом ощущений, как и восприятий, становятся образы, однако особенности оперирования ими различны, в зависимости от того, на каком уровне сигнальных систем они возникают.

Первичные сигналы воздействуют на наши органы чувств, идя от объективной реальности. Второсигнальные раздражители идут к каждому из нас от других людей в процессе общения.

Так или иначе, просматривается лишь один критерий деления сигналов на первую и вторую сигнальные системы по происхождению и по функции — искусственное обозначение предметов и явлений, связанное с возникновением внутривидового общения, которое у человече-

ства закрепилось в виде искусственных визуальных и слуховых сигналов. Знание этих обозначений возникает в результате внутривидового общения, а материализация этих сигналов позволяет передавать их из поколения в поколение, что и породило человеческую цивилизацию.

Однако для того чтобы второй уровень сигнальной системы возник, необходимо, чтобы ребенок имел возможность вызвать образный эталон не по непроизвольной ассоциации, а на основании знака или слова.

Таким образом, первый уровень сигнальных систем возникает в процессе непосредственного общения ребенка с окружением, где ведущим является ощущение и восприятие первого порядка, относящиеся лишь к эмоциональным переживаниям.

Второй уровень сигнальных систем возникает в результате усвоения ряда условных обозначений, сначала лица человека* связанных с ним положительных эмоций, как это происходит при «комплексе оживления», а затем и от других, все более и более отдаленных от непосредственного эмоционального реагирования сигналов, какими являются буквы, цифры, произносимые слова. Это уже потом, при их частом использовании, например, отметка «пять» в школе, на искусственно созданные знаки возникает эмоциональная реакция. Однако это, как было сказано выше, осуществляется на втором уровне сигнальных систем.

Второй уровень сигнальных систем

Усложнение психической деятельности осуществляется поэтапно, по мере обогащения «образного и вербального хранилища». Это обогащение на каком-то этапе и приводит к скачку в развитии, связанному с возможностью произвольно вызывать образы, оперировать ими, обобщать, создавать знаки и символы. Следует отметить, что системы знаков есть и у животных, а символы имеют место лишь в человеческой культуре.

Именно наличие специфических, искусственных знаков, а затем и символов создает существенное отличие человека от животных, что было показано в многочисленных работах, последовавших вслед за исследованиями Выготского, а также других авторов.

Ребенок овладевает речью в возрасте примерно от полутора до пяти лет, приобретая при этом способности к человеческому мышлению и общению. У ребенка формируются интеллектуальные способности, которые необходимы для овладения языком. Под языком, помимо устной речи, подразумевается владение и письменной речью, важным материализованным аналогом речи. Это необходимо для дальнейше-

го развития и приобщения уже не только к опыту одного поколения и тех людей, которые находятся рядом, но и к опыту живших в другое время. С помощью письма можно узнать о мыслях, суждениях, переживаниях, этапах жизни, событиях людей прошлого, о том, что их окружало.

На втором уровне сигнальных систем существует не только речь, но и «образ», а также «знак» и «образные языки», что тесно связано со «словом», «фразой» и речевыми языками. Это обобщенная схема уровней психического отражения.

Все новообразования, присутствующие на втором уровне сигнальных систем, тесно связаны между собой. Формирование же и развитие начинается с «образа», который выделяется из массы других, дифференцируется, усложняется, соединяется в определенный алфавит образов, связывается с речевыми структурами.

На втором уровне отражения возникают образы, вторичные по отношению к первому уровню сигнальных систем, «мысленные образы», по А. А. Гостеву, то есть образы, имеющие преимущественно внутренний информационный источник, составляющий подавляющую часть множества образных явлений. Мысленный образ в самом широком своем понимании может быть определен как образ предметов и явлений внешней реальности, переживаемый как единица содержания сознания в отсутствие соответствующей актуальной стимуляции. В этом смысле он является вторичным образом [32, с. 15].

Исследования трансформации зрительных образов — мысленное вращение, сравнение, конструирование и др. — показали, что характер осуществляемых во внутреннем плане операций аналогичен физическим операциям во внешнем пространстве. Это послужило основой для вывода об изоморфных отношениях между актуально воспринимаемым и представляемым. Далее Гостев рассматривает полифункциональность образной сферы человека, считая, что конкретное проявление полифункциональности заключается в нескольких следующих проявлениях.

Функция образов — это приобретение, хранение и редуцирование информации. В случае излишней конкретности образы могут мешать процессам обобщения. Роль образов в процессе фиксации опыта зависит от личностных особенностей, например, осознания себя творцом или жертвой обстоятельств.

Эта макрофункция имеет и частные проявления:

образы выполняют функцию межмодального посредника в процессе фиксации опыта, переводя, например, осязательный образ в зрительный и т. д.;

образы являются эффективным носителем символической репрезентации, реализуя функцию символизации, играя роль посредника в общении человека со своим внутренним миром (сновидений, фантазий, мечтаний и т. п.), позволяя внутренне реализовывать многие импульсы, которые невозможно воплотить в реальности. Образы имеют специальную психологическую утилитарность в смысле носителя эффектных воспоминаний. В знаковой функции образы могут успешно выступать в качестве «опоры» для вычислений в «уме»;

образы выполняют и эмоционально-экспрессивную функцию, сохраняя аффективный опыт, организуя эмоциональные реакции для адаптации.

Прогнозирующая (антиципирующая) функция образов состоит в их участии в планировании деятельности. Опыт фиксируется в виде образов для будущего использования, обеспечивая целесообразную отсрочку непосредственных реакций на основе предвидения. Мысленное представление результата деятельности — существенный признак человеческого способа субъектно-объектного взаимодействия. Особенности мысленного отражения, «растягивая» или «сжимая» время, создают новый уровень возможностей.

Функция селекции нужной информации, где образы, выступающие в роли эталонов, структурируют хаос стимулов. Здесь важную роль играет степень адекватности образов, выступающих в роли «призмы», «фильтрующего эталона», поскольку они могут и помогать, и мешать контакту с реальностью. Функция образов в роли эталонов подразумевает контроль и коррекцию текущих действий, процесса решения задач и поведения в целом. Процесс селекции связывает текущее восприятие с работой «всей временной оси», поэтому здесь особенно важны научение, адаптация и компенсации.

Ссылаясь на работы В. Ф. Рубахина, Гостев отмечает, что можно различить два вида образных эталонов: первичные, обеспечивающие отражение индивидуальных черт объектов, и вторичные, различающиеся степенью обобщенности в зависимости от класса объектов.

При осуществлении прогнозирующей функции, как, впрочем, и всех других, важную роль играют «оперативные образы», отражающие динамику объектов и играющих важную роль в оперативном мышлении.

Функция образов как регулятора действий и состояний раскрывается в нескольких аспектах:

самопознание (через понимание субъектом своих образов), включающее самопринятие и самоконтроль;

регулирование состояния человека релаксацией (особенно с эффектами биологической обратной связи, тренировкой концентрации, развитием воли);

поддержание и восстановление здоровья, достижение хорошего самочувствия и др. [32, с. 24—27].

Таким образом, подструктура «образ» второго уровня сигнальных систем представляет собой сложнейшую систему, выполняющую жизненно важные функции в жизни человека. Но выполнение этих функций существенно зависит от особенностей включения этой подструктуры в целостную структуру сигнальных систем. Образы организуются в иерархию, вершина которой представляет собой обобщенные образы, которые становятся знаками, формирующимися в «образные языки». Образные языки, в свою очередь, имеют различные степени обобщений, свою типологию. Каждый из этих языков имеет свою специфику и существенно отличается один от другого, например, «язык жеста», «язык танца», «язык музыки», «язык живописи» и т. д.

Можно говорить о двух разных типах знаков — иконических знаках и знаках-символах. Первые создаются в человеческой культуре путем более или менее точного копирования реальных объектов или явлений. Так, вся реалистическая живопись — это собрание иконических знаков. Другим иконическим знаком может быть топографический план местности, хотя этот комплексный знак обладает уже определенными элементами символики (синий цвет отражает наличие воды, зеленый — растительный покров, коричневый — участки гористой местности).

Знак-символ, в отличие от иконического знака, может не иметь даже малейшего сходства с предметом или явлением, которое он обозначает. Так, различие между мимикой необученного глухонемого и звуковым разговорным языком состоит в том, что мимические жесты в своем большинстве иконичны (и в силу этого неразложимы на более мелкие единицы). Алфавит пальцев — это не более чем беззвучная имитация речи, своего рода «воздушная каллиграфия», один из суррогатов звукового языка данной страны. Напротив, знаки звукового языка (морфемы и слова) являются чистыми символами, поскольку они, за малыми включениями, не обладают ни малейшим сходством с тем, что обозначают.

Употребление любого знака-символа основано на договоре между людьми, условия которого «записаны» в многовековой человеческой практике общения и в наиболее явной и непосредственной форме отражены в толковом словаре каждого языка. Встречая незнакомое по звучанию и написанию слово, мы открываем толковый словарь и в этот

момент становимся участниками издавна существующего соглашения. Пользуясь общепринятой терминологией, можно сказать, что знаки- символы конвенциональны (от слова «конвенция» — договор, соглашение).

С появлением «слова», которое замещает тот или иной образ, стало возможным отражать сложные отношения между явлениями, что составляет одну из основных сторон мышления, интеллекта. Однако эта возможность связана с конструированием «слова» в «фразы», а затем образования сложных речевых языков, прошедших значительную эволюцию от тех, которыми пользовались люди первоначально, до современных речевых языков. Причем этот путь связан с обобщением образов «пиктограмм» до знаков-символов, составляющих тот или иной алфавит.

Образная и речевая системы тесно связаны между собой, при этом они обладают и определенной самостоятельностью, автономностью развития, о чем речь пойдет ниже. Следует подчеркнуть, что автономность существует не только в своеобразии развития тех или иных языков, она присуща каждому конкретному человеку. Если первый уровень сигнальных систем во многом определяется индивидуальными особенностями организма, то второй уровень сигнальных систем существенно определяется эволюцией культуры, степенью приобщения человека к цивилизованным формам общения, передачи информации.

Второй уровень сигнальных систем, таким образом, распадается как бы на две относительно самостоятельные, но тесно взаимосвязанные ветви — образную и вербальную. Продуктами этого взаимодействия могут быть не только «языки», но и другие образования, которые мы относим к третьему уровню сигнальных систем.

Третий уровень сигнальных систем

Возникновение третьего уровня сигнальных систем представляет собой чрезвычайно резкий скачок в развитии психики. Третий уровень связан с возникновением метафоры.

Система представлений — необходимая, но недостаточная основа для формирования второго уровня сигнальных систем, поскольку этот уровень формируется в результате приобщения человека к культурным ценностям — речи, культурным знакам и символам, знаковым системам.

Таким образом, в памяти человека закрепляются различные культурные эталоны, существующие в виде образов, знаков и символов,

а также систем знаков или образных языков, например, нотная грамота, географические обозначения, математические знаки и т. п. В структуре сигнальных систем, представленной выше, они выделены в отдельную подструктуру, поскольку не являются речевыми. Они имеют речевые аналоги, так как теснейшим образом связаны с речью. Однако человек не всегда в состоянии найти речевые аналоги образа и, наоборот, в силу параллельности развития образной и вербальной сферы, их относительной самостоятельности, а иногда даже изолированности в процессе развития к некоторым речевым оборотам трудно подобрать тот или иной образ. Наши экспериментальные данные свидетельствуют о том, что от 3 до 10 процентов людей не в состоянии найти образа для слова или словосочетания и наоборот.

Второй уровень сигнальных систем отличается от первого наличием нескольких новообразований, представленных в вышеуказанной схеме — образной и вербальной сферами, которые включают такие составляющие, как «образ», «знак», «образные языки», а также «слово», «фразы» и «речевые языки».

Однако главным принципиальным отличием второго уровня сигнальных систем от первого является возникновение произвольности оперирования сначала образом, через символизацию, формирование знаков, а затем и словом, речью.

У здоровых людей, в отличие от глухонемых, второй уровень сигнальных систем формируется таким образом, что все его составляющие могут развиваться параллельно, обогащая друг друга. У глухонемых же развитие осуществляется с переходом от первого уровня сигнальных систем на второй уровень сигнальных систем, однако с задержкой в развитии вербальной сферы.

Таким образом, до специального обучения речи у них можно наблюдать развитие сигнальных систем достаточно высокого уровня и без вербализации. Стадия вербализации и вокализации зависит в данном случае от специального обучения, а не от стихийного, как это происходит у здоровых детей.

Изучение образной сферы человека имеет давнюю историю и характеризуется чередованием подъемов и спадов научного к ней интереса. Наиболее систематический интерес к этой сфере начинается с пятидесятых годов XX столетия, а затем с 70—80-х гг. резко повышается внимание к «образной проблематике». Существует противоречие между актуальностью изучения образной сферы и состоянием проблемы.

«Современное знание о природе образа характеризуется неполнотой, противоречивостью, дробностью, размытостью, терминологиче-

ской неоднозначностью. Происходит обособление знаний о том или ином классе образов, отдельных аспектов анализа образной сферы, возникают частные теории. Несмотря на растущее внимание к образной проблематике самых разных областей психологии и смежных наук приходится констатировать отставание в изучении образов по сравнению с изучением других психических процессов. О теории образной сферы, естественно, приходится пока лишь говорить... Неоднозначность определений хорошо видна на примере термина представление. Под представлениями в психологии обычно понимаются вторичные чувственные образы предметов, событий и т. д. вне ситуации соответствующего сенсорного воздействия, однако при его действии в прошлом... С другой стороны, термин используется также как более общее понятие для обозначения конкретного уровня психического отражения (уровня представлений), и соответственно охватывает образы воображения. Происходит невольное перенесение значения термина; путаница соподчиненности понятий» [32, с. 11—12].

Анализируя употребление терминологии, связанной с проблематикой изучения образной сферы в различных системах знания, можно сделать вывод о неоднозначности в определениях представлений и образов, в многогранности их изучения отсутствует общая концепция образа, общая теория образной сферы человека.

Еще один чрезвычайно важный фактор усложнения проблематики исследований и терминологии — наличие параллельного существования индивидуального опыта человека и существования сферы культуры, к которой человек приобщается по мере своего развития. Сфера культуры же содержит образы разного уровня сложности, которые, в свою очередь, сохраняясь в памяти человека, приводят к дальнейшему усложнению образов. Таким образом, между первоначальным чувственным образом, который человек приобретает на ранних стадиях онтогенеза, и образом сложнейшей мыслительной реконструкции мира существует огромное различие как по форме, способу возникновения, так и в длительности промежутка времени в появлении одного и другого.

Генезис этого процесса в филогенезе можно представить следующим образом (рис. 2.4).

Эволюционно, возникновение уровня мысленного отражения как регулирования, связано с влиянием определенных условий многогранных субъект-объектных взаимодействий, в частности, с разрывом (в процессе эволюционного усложнения деятельности) непосредственного чувственного контакта потребности с предметом ее удовлетворения, что привело к появлению необходимости (способности) мысленного воссоздания предмета потребности и планирования способа его

Рис. 2.4. Генезис систем отражения

достижения, к развитию сложных форм идеального существования предметного мира, что отмечал А. Н. Леонтьев [60, 61, 62].

Возникновение воображения во многом определило переход на новый уровень развития психики, ступенями развития которой являются действенная, образная и символическая репрезентация мира. Различные классы образов возникали в процессе эволюции не одновременно.

Существуют различные взгляды на время возникновения воображения в процессе онтогенеза. Так, Ж. Пиаже полагает, что воображение отсутствует до года, тогда как К. Бюлер и В. Штерн считают воображение первичной способностью. Этот вопрос остается открытым. Но так или иначе современные исследователи имеют основания на выделение некоторых уровней развития воображения.

Воображение человека приводит к созданию сложных знаков, часть из которых становятся символами, с помощью которых осуществляется прием и переработка все более и более сложной информации.

Однако возникновение современных образных языков, таких как «язык музыки», «язык жеста», «язык живописи» было бы невозможно, если бы параллельно с развитием образной сферы человека не развивалась вербальная сфера.

Речевая сфера и особенности ее развития

Речевая подструктура в сигнальных системах также представлена тремя формами: слово, фраза, речевые языки. Сюда входят языки древние и современные. Следует отметить, что языки китайский и японский, алфавит которых выглядит пиктографически более сложно, чем алфавит европейских языков, на наш взгляд являются более близкими к образной подсистеме. Они сложнее, например, нотных и математических знаков, иногда выглядят пиктографически, на наш взгляд, являясь промежуточным звеном между образной, речевой подструктурой сигнальных систем, а возможно более близким к следующей подструктуре — метафорической.

Необходимо отметить чрезвычайно тесную взаимосвязь двух ветвей второго уровня сигнальных систем — образной и вербальной. Во- первых, как мы отмечали выше, появление речи, уже на самой примитивной стадии, с момента употребления первых слов ребенком, формируется произвольность в функционировании психики, возможности произвольно вызвать образ при употреблении слова. А во-вторых, в процессе обучения формируется способность отображать речь в образной форме сначала с помощью рисунка, развитие которого осуществляется по нескольким стадиям, а затем в форме письма, то есть в знаковой форме. М. М. Кольцова считает, что рисунок является рассказом в образах, а формирование детского рисунка во многом определяется развитием речи [50].

Метафорическая подструктура сигнальных систем формируется из образных метафор, вербальных метафор и метафорического языка. Эта структура выделена в самостоятельную, представленную как третья, в связи с тем, что метафора существует в реальности. Исследуется метафора главным образом лингвистами и искусствоведами, а встречается в речи или изображениях далеко не у каждого человека. К метафорической системе необходимо приобщаться так же, как к тому или иному языку. Многим людям, понимающим человеческую речь, метафора не всегда доступна. Однако она является необходимой для творческого мышления. На наш взгляд, известный в психологии феномен, называемый «инсайтом», является не чем иным, как нахождением нужной метафоры. Отсюда можно говорить о метафорической природе творчества. Что касается искусства, как отмечают многие и многие исследовате-..., С. .метафор оно невозможно.

Итак, в структуре сигнальных систем мы имеем три основные подсистемы: первую, вторую и третью — метафорическую. О необходимости выделения третьей системы высказывались в частности Лингарт и

Новак [50]. Они выдвинули предположение о том, что третья сигнальная система существует. По их мнению, на условных рефлексах второго и третьего порядков развивается вторая сигнальная система, составляющая качественно новую форму отражения действительности. С эволюцией идей и абстрактного мышления развивается еще один, более высокий уровень обобщения — третья сигнальная система. Она-то и делает возможным возникновение новых идей и умозаключений и, по- видимому, представляет собой метафорическую систему.

Ребенок, родившийся с нормальной морфологией мозга и здоровыми органами чувств, в процессе социализации овладевает речью взрослых людей; это происходит примерно от полутора до пяти лет в норме. Лишь при этом условии у него появляется сознание и он становится разумным существом.

Для того чтобы мозг ребенка сформировал нервную связь между звучанием слова «мама» и матерью, он должен хорошо слышать это звучание и при этом видеть и трогать мать руками. После того как зрительные, осязательные и прочие ощущения первосигнальной системы несколько раз совпадут со слышимым звучанием, мозг ребенка (при условии, что дитя уже произносит слова) вырабатывает и запоминает эту связь обозначения. В процессе ее образования происходит встречное соединение двух нейронных центров. Один из них — первосигнальный раздражитель. Находится он в генетически старых, преимущественно подкорковых зонах мозга. В этом нейронном центре формируется единичный чувственный образ восприятия первосигнального предмета как синтез его зрительных, осязательных, обонятельных и прочих ощущений. Второй нейронный центр, воспринимающий звуковые комплексы слов, находится в верхнем поле слухового анализатора. Отсюда возбуждения идут к второсигнальному нейронному центру, а навстречу им идут возбуждения от первосигнального нейронного центра. Происходит встречное соединение нервных возбуждений, идущих от второсигнального и первосигнального раздражителей. Соединение второсигнального нейронного центра с первосигнальным с помощью проводниковых путей возбуждений (синапсов) замыкает две сигнальные системы в одну нейрофизиологическую связь обозначения. Так формируется материальная структура слова в качестве исходного начала единства внешней и внутренней речи [29].

Можно привлечь данные многих публикаций для того, чтобы подробнее осветить функционирования сигнальных систем, однако это не является целью нашей работы. На настоящем этапе для нас важно в наиболее общих чертах установить структуру сигнальных систем и то, как связаны между собой ее элементы, как осуществляется их развитие.

7575Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

75

75

Подведем некоторые итоги. Необходимость дифференциации сигнальных систем подтверждается многими работами. Нам хотелось бы упомянуть некоторые из них. Так, весьма интересен факт, полученный в исследованиях В. Д. Куранова и В. М. Русалова [56].

На основе проведения обширной экспериментальной работы по многочисленным методикам было установлено, что полученные результаты «не привели к выявлению предполагаемой дихотомической (сигнально-специфической) структуры данных». Это позволило авторам предположить наличие многокомпонентной структуры сигнальных (отражательных) свойств мозга человека. В их работе было выявлено шесть основных факторов мнестической и интеллектуальной деятельности, среди которых: наглядно-действенное обучение, интеллектуальное обучение, вербальный интеллект, интеллект наглядно-действенный, имажинарный и вербально-логический. Эти данные, как считают авторы, позволяют усомниться в том, что «целостная психика человека может быть описана на двуединой основе первосигнальной и второсигнальной деятельности. Исходя из этого, авторы делают вывод о том, что количество выявленных «сигналоподобных» факторов, по-видимому, не является окончательным и может уточняться в дальнейших эмпирических исследованиях, а также по мере конкретизации общеметодологических категорий «сигнала» и «сигнальной деятельности» [56J.

В работе К. В. Восканяна, изучавшего познавательную деятельность школьников в процессе усвоения им учебного материала, выдвинуто предположение о различных видах познавательной деятельности, генетически и по существу связанных друг с другом, что непосредственно вытекает из предметно-практической деятельности. Однако в процессе обучения они настолько взаимосвязаны, что их трудно отличить друг от друга. «...Построение чертежа, образно-знаковая, знаково-образная, образно-словесная, знаково-словесная и другие виды учебнопознавательной деятельности образуются из практической и в сложной учебной деятельности являются скрытыми. Каждая из них имеет присущую ей структуру, независимость и относительную самостоятельность, что дает возможность обособлять ее, исследовать и формировать в отдельности как особую форму трансляции деятельности. Выступая в качестве психологических образований, они входят в состав теоретического мышления как компоненты, обеспечивающие формирование не только наглядно-действенного, но и наглядно-образного видов мышления, что упущено и не рассмотрено внутри системы традиционного обучения и теории поэтапного формирования умственных действий и понятий» [27, с. 5—6].

На основе работы Восканяна, внутри сигнальных систем можно выделить взаимосвязанные элементы: «образ-знак», «знак-образ», «образ-слово», «слово-образ», далее можно продолжить: «образ-смысл», «знак-смысл», «слово-смысл». Однако в структуре сигнальных систем, предложенной выше, такой подструктуры, как «смысл», не содержится. В чем же дело?

На наш взгляд, наличие смысловой подструктуры в структуре сигнальных систем и приводит к наиболее полной структуре сознания, о чем выше уже шла речь.

Развитие речевой сферы имеет различные параметры. На наш взгляд, вербальное воспроизведение, по которому можно оценивать особенности вербального наполнения, один из существенных параметров развития речевой сферы.

Метафорическая сфера и особенности ее развития

В процессе исторического творчества человек шаг за шагом создает вокруг себя искусственную среду обитания и неприродные формы общения, формы сознательного сотрудничества. Эти формы становятся более многообразными; усложняется содержание сознаний, а вслед за этим способы человеческого общения. За знаками и символами языка как нарастающие тени, встают смыслы человеческого бытия, и подобно теням, они уменьшаются или совсем исчезают. Их использование усложняет формы отражения, формируя его новый — интеллектуальный уровень.

Однако это не последний уровень в структурах сигнальных систем. Далее возникает метафорическая сфера, сформированная из «образной метафоры» и «речевой метафоры», которые, усложняясь, формируют «метафорический язык». Они и являются составляющими метафорической сферы.

Метафора как объект исследования интересует ученых с глубокой древности. Тайна метафоры привлекала к себе мыслителей от Аристотеля до Руссо, Гегеля и Кассирера. О метафоре написано множество работ. Она интересовала не только ученых, но и самих творцов метафорического языка — поэтов, писателей, художников, кинематографистов.

За несколько последних десятилетий интерес к изучению метафоры чрезвычайно возрос среди представителей таких наук, как философия, лингвистика, искусствоведение. В психологии, в частности в отечественной, пока еще не наступил этап значительного интереса к этой чрезвычайно важной проблеме.

7777Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

77

77

Есть интерес к метафоре или его нет, она существует как реальность. В свое время Локк обратил внимание на тот факт, что понимание многоярусной научной теории, особенно новой, иногда наталкивается на трудности, вызванные, с одной стороны, частичной концептуальной неясностью, а с другой — отсутствием адекватных средств для выражения новых понятий. Этот кризис на первых порах может частично приглушиться за счет метафорического употребления прежних терминов [72, с. 7-8].

«„Вещь в себе"... совершенно недостижима... и для творца языка... совершенно не заслуживает того, чтобы ее искать, — писал Ф. Ницше. — Она обозначает только отношения вещей к людям, и для выражения их пользуется самыми смелыми метафорами. Возбуждение нерва становится изображением! — первая метафора. Изображение становится звуком! — вторая метафора. И каждый раз полный прыжок в совершенно другую и чуждую область... Мы думаем, что знаем кое-что о самих вещах, когда говорим о деревьях, красках, снеге и цветах; на самом же деле мы обладаем лишь метаформами вещей, которые совершенно не соответствуют их первоначальным сущностям» [71, с. 11—12].

Метафорическая структура надстраивается над образной и вербальной сферами, создавая новые возможности человека — способность к научному, техническому и художественному творчеству. Этот структурный уровень сигнальных систем обеспечивает творческий процесс, и возникает он несколько позже предшествующих ему уровней, которые тесно взаимосвязаны и взаимодополняют друг друга в конкретном акте деятельности.

С этим тезисом согласны многие исследователи, не являющиеся представителями психологической науки. Так, английский историк Г. Ллойд писал, что метафора и аналогия являются самыми плодотворными источниками предположений, гипотез [71, с. 27].

«Появление метафор в поле языкового сознания — свидетельство определенной филогенетической и онтогенетической зрелости», — считает К. К. Жюль, автор известной книги «Мысль. Слово. Метафора», связывая их с появлением басен, загадок, пословиц и т. п., что знаменует, по его мнению, возникновение нового типа языкового сознания, не боящегося оперировать метаформами [39, с. 58].

Однако в процессе фило- и онтогенеза возникает не только вербальная, но и образная метафора. В изобразительном искусстве созданы удивительные метафорические образы, без которых уже немыслимо наше представление об искусстве. Творчество людей создает все новые и новые метафорические формы, рождающие новые смыслы и смысловые оттенки, нюансы.

П. К. Анохин, выступая в 1963 г. на одном из симпозиумов по проблемам творчества, сказал: «Надо определить и что такое творчество, само это понятие должно быть ясным... Мне кажется, что под творческим процессом надо понимать что-то принципиально новое в многообразном познании мира, принципиально повышающее познание на новую ступень... Можно экспериментально показать, что если человек спокоен и дан раздражитель, то в коре можно констатировать электрические разряды и электрические изменения. Оказывается, эти изменения возникают там, но не могут ассоциироваться. Но как только подкорка дает энергетический баланс для корковой клетки, сейчас же образуется среда, богатая возможностями всяких ассоциаций. В момент творческого напряжения, в момент, когда энергетические заряды в повышенной форме поступают в кору больших полушарий, в этот момент появляются возможности для соединения тех жизненных впечатлений, тех элементов нашего жизненного опыта, которые раньше не соединялись. Эти процессы являются одной из физиологических подоснов метафоризации» [7, с. 260—262].

В онтогенезе наблюдается следующее: детская мысль на первых порах связана только с конкретными образами. Поэтому дети в раннем возрасте горячо возражают против аллегорий и метафор, которыми пользуются взрослые.

Маленьким детям предлагали объяснить фразы, содержащие метафоры, например: «Море волнуется и играет». Самые младшие дети отвечали, так: «Море большое, море синее». Главное для них — это то, что они понимают, что речь идет о море.

Дети постарше возражали и говорили, что «море не играет, играют игрушки, а волнуется мама». Более старшие дети принимали метафору, стараясь придумать собственные метафорические определения. Так у детей появляется тенденция к сознательному нарушению прочно установленных истин. Тем самым ребенок утверждает свою сознательность, свою независимость, собственную способность к творчеству. Создавая метафоры, он заявляет не о пренебрежении к нормам языка, а о достаточно прочном усвоении этих норм, о возможности сознательного их нарушения в комической и игровой манере.

Многие авторы считают, что метафора активизирует психическую деятельность читателя и слушателя. И действительно, какое напряжение в деятельности мозга должно возникнуть, чтобы создать метафору! Безусловно это напряжение должно передаваться и тем, кто обнаруживает в произведении искусства метафору, поражающую своей изысканностью и красотой.

Еще Квинтилиан считал, что метафора употребляется для поражения ума, сильнейшего означения предметов, более наглядного представления предметов, о которых идет речь.

Возможно, в силу этого в лингвистике возникла так называемая «теория метафорического напряжения», развиваемая Ф. Вилрайтом, М. Ф. Оссом, Д. Берггреном и др. Считается, что в метафоре представлены две взаимодополняющие, находящиеся в напряжении тенденции. Это как бы структурные элементы метафоры — эпифора и диафора.

Эпифора означает, что метафора как бы заражает все соседствую^ щие с ней выражения и расширяет значение через сравнение. Диафора — это своего рода внутренний фокус, в котором сопоставляются различные качества. Она создает новое значение с помощью намека. Все достаточно остроумные метафоры должны содержать в себе эпифору и диафору, иначе они превращаются в тривиальность или в абстрактный символ [71, с. 99].

Анализируя механизм метафорообразования, Р. О. Якобсон рассматривает классификацию тропов, считая метафору тропом, базирующимся на подобии и аналогии. Сравнивая метафору с метаномией, он считает, что метафора есть вертикальная ассоциация, тогда как метаномия — горизонтальная. Подклассом метафоры является сравнение, подклассом метаномии — синекдоха [71, с. 103].

Одним из важных видов метафор считают «научные метафоры», связанные с понятием «модели»; они играют исключительно важную роль в конструировании научных текстов. Модели трактуются как миниатюрные языковые системы для обсуждения тех данных, которые поддаются моделированию.

Любая метафора сообщает информацию о некоторых вещах так, как если бы они не были тем, чем они есть. Аналогичную роль выполняют теоретические модели, например, «планетарная модель атома». Модели-метафоры служат средством познания объектов сложной природы. Это средства познания, причем средства эвристические, то есть преддверие к теории, но не сама теория, которая в идеале не должна сохранять ничего двусмысленного. Модели-метафоры создаются в два этапа: на первом этапе мы полагаемся на свою интуицию, свой научный опыт, пользуемся смелыми аналогиями, создаем нетривиальные метафоры. На этом этапе аналогия понимается, главным образом, в интуитивном смысле как некое эвристическое средство познания; на втором этапе мы занимаемся моделированием, пытаемся эксплицировать первичные, зыбкие интуиции [71, с. 133].

Дж. Вико считает, что при внимательном взгляде каждая метафора оказывается маленьким мифом. При этом эпохи сравниваются по ха-

рактеристикам мифотворческой деятельности — каждая эпоха конструирует свои мифы, различие же лишь в использованных метафорах [39, с. 85].

В древности метафору рассматривали как орнамент, в настоящее время в ней усматривают способ интуитивного постижения. На наш взгляд, интересно рассмотреть вопрос о метафоре как механизме инсайта, того самого озарения, которое приходит в процессе решения задачи. Поиск решения как бы подготавливает человека к определенному уровню напряжения, для того чтобы найти нужную метафору. Нахождение этой нужной метафоры, за которым стоит решение, и есть состояние инсайта. Это всего лишь гипотетическое рассуждение, нуждающееся в проверке, однако для такого рода предположения есть все основания.

Таким образом, метафорическая сфера представляет собой следующую надстройку в структурах сигнальных систем, третью и необходимую для осуществления творческой деятельности человека, а также восприятия и понимания продуктов творчества других людей. В филогенезе метафорическая сфера возникает с появлением пословиц, поговорок, загадок, а затем возникновения сложнейшего метафорического языка, лежащего в основе всеобщей человеческой культуры — мифологии, вдохновляющей поэтов, писателей и художников и по сей день.

Часть 2

ОСНОВЫ АНАЛИЗА РИСУНКА

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

ГЛАВА 3

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РИСУНКА

Всякий рисунок, исполненный человеком, есть результат компромисса между тем, что он мог 7*изобразить, между желанием и средствами его

исполнения.

Д. М. Зуев-Инсаров

Стоя перед картиной на выставке или просматривая художественные альбомы, листая книги, журналы, вглядываясь в ту или иную работу художника, мы хотим понять не только то, что видим, но и того, кто создал это произведение, так поразившее или заинтересовавшее нас. Многие художественные произведения оставляют неизгладимый след в душе человека как образ возвышенного. То, что человек помнит, чем восхищается, о чем думает, и составляет внутренний мир личности, которая интересует психологию. Художники своим творчеством обогащают наш внутренний мир, выделяя из реального или воображаемого мира наиболее интересное. Кто этот человек, художник, открывающий новый для нас особый мир образов, красок, сюжетов, событий?

Изучение психологии творчества, авторской индивидуальности всегда остается притягательным. Мы движемся от художественного произведения к биографии автора, а затем к историческим событиям, к социальным ситуациям, которые складывались у художника, его судьбе.

Проблемы искусства изучают ряд дисциплин: искусствознание, искусствоведение, эстетика, однако есть такие проблемы в искусстве, которые невозможно изучать без привлечения психологической науки. Это психология художника, психологический анализ художественного произведения, а также психология зрительского восприятия, формирование художественного вкуса и эстетической оценки. Эти направления исследования можно обозначить как психологический аспект системы «автор — образ — зритель».

Искусствоведов и психологов также интересует одно из важнейших понятий, являющееся важной составляющей художественного произведения, — категория «психологизм художественного произведения». Как и почему черные буквы на белой бумаге заставляют нас смеяться и плакать, негодовать и умиляться, любить и ненавидеть? Как и почему мы долго стоим перед картиной, вглядываясь в которую, у нас вы-

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru85

ступают на глазах слезы, холодеет спина и мурашки бегают по коже? Почему один образ может часто выплывать из памяти, становиться дорогим, сокровенным, символом исторического события?

Психологические механизмы творчества, восприятие художественных произведений и психологию художника изучает психология искусства. Эта область психологии имеет свою историю, множество публикаций, однако вряд ли можно на всей территории нашей страны найти хотя бы одну кафедру, которая называлась бы кафедрой психологии искусства.

Если бы такая кафедра возникла, то первые исследования по психологии искусства так или иначе все равно бы начались с работ 3. Фрейда. Сам Фрейд неоднократно подчеркивал, что красота недоступна психоаналитическому методу и что психоаналитик должен «сложить оружие перед проблемой художника». И действительно, многие психологические изыскания могут казаться наивными для самих художников. Не случайно Герман Гессе написал критическую статью под названием «Психология недоучек».

И все же проблемы искусства, личности художника и методы психологического изучения художественного произведения всегда волновали и будут волновать исследователей-психологов. Серьезные результаты возможны с развитием психологического знания, обобщением всего того, что сделано выдающимися исследователями, оставившими след в психологии искусства, среди которых работы 3. Фрейда, К. Юнга, Э. Фромма, Л. С. Выготского, М. М. Бахтина и др. Труды этих исследователей представляют интерес не только для психологов. Многие поколения искусствоведов и художников изучают работы психологов-мастеров.

Герман Гессе, высоко ценивший Фрейда, писал, что психоаналитический метод исследования позволил глубоко проникнуть в механизмы и закономерности проявления поэтической души, но он не позволил сказать решительно ничего о том истинно важном, что таится в любом произведении искусства: об уровне мастерства, достигнутого в нем [100, с. 8].

Психологический анализ и не берет на себя эстетическую оценку произведения. Однако уровень развития современной психологии делает все более реальной возможность понимания природы таланта художника, актуальной становится задача заглянуть в тайну искусства, понять силу его влияния на зрителя, читателя.

Фрейд писал, что он небольшой знаток искусства, скорее дилетант. Он отмечал, что содержание художественного произведения притягивает его сильнее, чем его формальные и технические качества, кото-

рым сам художник придает первостепенное значение. Для оценки многочисленных средств и некоторых воздействий искусства ему недостает правильного понимания. И все же произведения искусства оказывали на Фрейда сильное воздействие, в особенности литература и скульптура, в меньшей степени живопись [100].

Некоторые авторы считают, что искусство выступает в анализах Фрейда как подлежащий расшифровке символ некоего состояния психики, как выражение аффективных переживаний, чаще всего связанных с детской сексуальностью. Художественное произведение для Фрейда — прежде всего проявление бессознательного, которое нужно осознать [101]. Однако любое исследование делает попытку осознать, рационализировать то, что не осознавалось, то, что было неизвестным.

Фрейда, в частности, волновали многие категории художественного творчества, к примеру он пишет: «По моему глубокому убеждению, в наибольшей степени нас захватывает лишь замысел художника, насколько ему удалось воплотить его в произведении и насколько он может быть понят нами. И понят не только рациональным путем; мы должны вновь почувствовать те аффекты художника, особое состояние его психики, то, что стимулировало его к творческому акту и вновь воспроизводится в нас. Но разве нельзя разгадать замысел художника, облечь его в слова, как, например, другие факты душевной жизни? Может быть, великие творения искусства и не нуждаются в специальном анализе? И все же произведение должно допускать такой анализ, коль скоро оно является воздействующим на нас выражением намерений и душевных движений художника. А чтобы понять замысел, необходимо, в первую очередь, выявить смысл и содержание того, что изображается в произведении искусства, то есть I истолковать его» [100, с. 9].

Фрейд не был поклонником новых веяний в искусстве, и, в частно- I сти, про экспрессионистский рисунок, присланный ему К. Абрахамом, \ он писал: «Дорогой друг, я получил рисунок, на котором якобы изоб- I ражены Вы. Это ужасно. Я знаю, Вы превосходный человек, и меня I еще больше потрясает, что такой легкий порок в вашем характере, как [ терпимость или симпатия к современному искусству, вероятно, захва- I тил Вас столь глубоко. Я слышал от Лампл, что по утверждению ху- | дожника, он таким образом видит Вас. Таких, как он, только в крайнем случае следует подпускать к кругам психоаналитиков, поскольку I они являются нежелательной иллюстрацией теории Адлера о том, что • именно люди с тяжелыми врожденными дефектами зрения становятся » художниками и рисовальщиками. Позвольте мне забыть об этом пор- j трете, пожелав всего лучшего в 1923 году».

О Сальвадоре Дали, который был представлен Стефаном Цвейгом, Фрейд высказал следующее мнение: «На самом деле хочу поблагодарить Вас за представление вчерашнего визитера. До сих пор я был склонен считать сюрреалистов, которые вроде бы избрали меня своим патроном, обычными лунатиками или, скажем, на 95% обыкновенными алкоголиками. Однако молодой испанец с его явно искренними и фанатичными глазами, с его превосходным техническим мастерством вызвал иную оценку. Было бы действительно интересно изучить с позиций психоанализа происхождение такой живописи. Впрочем, в качестве критика каждый волен сказать, что искусство противится извлечению за ту грань, где теряются определенные количественные пропорции между бессознательным материалом и подсознательной обработкой. Хотя в любом случае это серьезная психологическая проблема».

Современное искусство не принимается многими. Люди, которые приходят на выставки, в музеи живописи, чаще ориентированы на эстетический вкус классических произведений, требующих от художника большого технического мастерства и, безусловно, эстетического совершенства.

Современное искусство обрело много других направлений. Психологические причины их возникновения вскрыл и, на наш взгляд, достаточно определенно К. Юнг, автор книги «Психологические типы», которая сделала его широко известным в кругах не только психологов.

«Психологические типы» — крупная работа Юнга, состоящая из двух основных частей. Первая — теоретическая, в ней представлен поиск качественных различий в художественном, в частности, поэтическом творчестве. Вторая часть включает описание характеристик основных психологических типов,1 выявленных как в анналах истории, так и через огромный практический опыт общения ученого с разными людьми.

Но интерес к искусству и его психологическим аспектам на этом не иссяк, и Юнг становится автором большой работы «Феномен духа в искусстве и науке». Юнг пишет главу «Об отношении аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству», в которой он излагает свою точку зрения на отношение аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству. Юнг считает бесспорным, что эти две области теснейшим образом связаны, а их взаимосвязь покоится на том, что искусство в своей художественной практике есть психологическая деятельность и в качестве таковой может и должно быть подвергнуто психологическому рассмотрению.

Искусство живет по своим законам. Как ни старались официальная критика и номенклатурные требования отдавать предпочтения образцам социалистического реализма, с весны 1985 г. поток новых

имен и новых произведений вырвался наружу, как только был немного отодвинут в сторону тяжелый камень административного давления. Этот свободный поток ошеломил многих, в том числе и художников и критиков.

«Мы как-то не представляли себе во всей полноте, сколько всего таится в смутной глубине нашего доселе скрытого или полускрытого от глаз искусства, — пишет А. К. Якимович. — Прежде критики твердо знали, какие периоды и стили сменяли друг друга в 1960-е, 1970-е, 1980-е годы. Были разработаны теоретические схемы, санкционирующие все то, что мы считаем „современной историей" нашего искусства. Правда, мы знали и тогда, что наряду с искусством разрешенным и полуразрешенным существовало и теневое, подзапретное искусство, идущее путями авангардизма, дерзкое и строптивое, систематически порицаемое высшими инстанциями... Официальная эстетика брежневского периода, обвивающаяся, как лианы, вокруг подпитывающего ствола культур — сталинизма, вызывала чувство физической гадливости. Но было ясно, что и „теневое" искусство — это вовсе не скит святых подвижников, а такой особый мирок, где есть таланты и эпигоны, волки и овцы» [45, с. 3-4].

Таким образом, искусство — одно из многих средств самовыражения людей. Все зависит от человека. Хочет ли он быть ближе к кормушке и рисовать широкую орденоносную грудь руководителя правительства или находиться в тени, искать себя, пытаться услышать свой голос. По ту и другую сторону стояли разные люди, которые называли себя художниками.

Каждое время по-своему выделяет и по-своему выравнивает людей, нивелируя их индивидуальность. Ни об одной культуре вплоть до Нового времени нельзя было бы сказать, что она пребывала «в поисках индивидуальности», то есть стремилась уяснить и обосновать независимое достоинство особого индивидуального мнения, вкуса, дарования, образа жизни — словом, то, что называют самоценностью отличия.

Идея «индивидуальности», как это ни кажется странным, была известна всем традиционалистским обществам, включая и греко-римскую античность. Само это слово, как и слово «личность», появилось каких-то двести-триста лет тому назад, хотя языковые корни стары, как мир.

Но это с одной стороны, а с другой, можно назвать множество примеров противопоставлению эгоцентрического «Я» толпе. Л. М. Баткин пишет о демонической «гениальности» или гениальном «демонизме», о неком бесовском Я, которое открыто презирает человечество. Эти представления стали предметом рассмотрения общечеловеческой морали.

Парадоксальным образом, но именно индивидуальное, по мнению Баткина, становится в культуре наиболее общим и расхожим выражением. Походить на другого индивида с этой точки зрения можно лишь, будучи на него не похожим. То есть тоже оригинальным [ 13, с. 26].

Размышления Гумбольдта приводят к важному положению, разрешающему многие противоречия индивидуального самовыражения. Он пишет, что «истинный разум не может желать человеку никакого другого состояния, кроме того, при котором каждый отдельный человек пользуется самой полной свободой, развивая изнутри все свои своеобразные особенности». Гумбольдт пишет, что в этом смысле «всех крестьян и ремесленников», «можно было бы, пожалуй, сделать художниками, исходя из модели свободы формирования „Я-художник".

Люди должны объединяться не для того, чтобы утратить какие-либо черты своего своеобразия, а для того, чтобы избавиться от все исключающей изоляции; такое объединение не должно превращать одно существо в другое, а должно как бы открывать путь от одного существа к другому; то, чем располагает каждый для себя, ему надлежит сравнить с тем, что он обрел в других, и в соответствии с ним видоизменить, но не подчинять ему... Поэтому непрерывное стремление постигнуть глубочайшее своеобразие другого, использовать его и, проникаясь величайшим уважением к нему, как к своеобразию свободного существа, воздействовать на это своеобразие, — причем уважение едва ли позволит применить какое-либо иное средство, нежели раскрытие себя самого и сравнение себя с ним как бы у него на глазах, — все это является величайшим правилом человеческого общества» [8, с. 29]. В этих словах отчетливо преподнесены ориентации на общечеловеческие нормы.

В искусстве свобода и индивидуальность проявляются самым непосредственным образом в работах художников. Подавлять эту свободу значит идти вразрез со всей традиционной культурой, которая предполагает, что личность переплавляет собою, в тигле своей внутренней свободы и единственности, всю... историю и культуру... При огромных различиях и даже противоположностях европейских концепций последнего столетия — от Ницше до Тейяра де Шардена, от Камю до Бахтина, со «свободным развитием каждого», очевидно, согласен каждый из этих мало в чем сходных мыслителей. Как и с тем, что индивидуальная неповторимость налагает на душу нечто противоположное самодовольству: трагическую ответственность выбора.

Как отмечалось ранее, в продуктах графической деятельности индивидуума важное место занимает изобразительная графика, и не только потому, что история письма тесно связана с появлением рисунка как особого вида графической продукции человека. По-видимому, нет

нужды особо доказывать, что рисунок должен приковывать внимание психологов именно потому, что в этой графической форме сняты те жесткие ограничения на письменную речь (тексты) которые сформировались к настоящему времени в той или иной культуре и вылились в стандартные правила написания буквенных и иных символов. Поэтому в рисунке, как показывает и наш опыт, заключен значительный объем информации об индивидуально-психологических особенностях его автора.

Это (по аналогии с историко-психологическим очерком о письме и почерке) дает нам основания в том же ключе кратко рассмотреть особенности рисунка, тем более что его развитие сохранило в нем основные черты образа в отличие от символизации и стандартизации знаков письменной речи.

Несомненно, что для психолога-практика, использующего графические методы, важно иметь пред авления о генезисе изобразительной и графической деятельности людей. В то же время психологически проанализировать филогенез этой деятельности чрезвычайно трудно: ее история представлена весьма фрагментарно из-за давности возникновения и утраты многих промежуточных образцов. Поэтому здесь уместно обращение к онтогенезу рисунка: чрезвычайно интересно проследить стадии приобщения ребенка к изобразительной культуре, то есть стадии развития изобразительной деятельности растущего индивида. Понятно, что знание возрастных этапов и специфики детского рисунка само по себе важно для психодиагностики: ведь рисунок позволяет определить уровень психического развития ребенка в целом и его изобразительной деятельности в частности. И поэтому при индивидуальной диагностике важно уметь видеть точку отсчета — ею в данном случае становятся возрастные закономерности развития изобразительной деятельности детей, позволяющие сделать заключение относительно общих и индивидуальных особенностей личности.

Методы психологического анализа рисунка

Психологический анализ рисунка в качестве метода психологического исследования берет свое начало в первой четверти XX века. Трудно установить, кто из исследователей был первым. В 1913 г. Э. Торндайком была проведена работа по классификации рисунков и их качественной оценки. В 1921 г. К. Барт составил количественную шкалу для оценки рисунка мужской фигуры, выполненного детьми от 3 до 14 лет. В работе Ф. Гудинаф (1926) был использован тест «Нарисуй человека».

Затем возникли другие тесты, в частности, тест «Дерево» К. Коха (1949), идея которого принадлежала Э. Хушеру, использовавшего рисунок дерева в качестве психометрического инструмента. Использование тестов привело к тому, что появлялись все новые и новые работы, в которых содержались более подробные сведения о тестах. К 1934 г. Ж. Шлибе собрал коллекцию рисунков дерева, в которой насчитывалось более 4,5 тыс. рисунков. По его инструкции необходимо было изобразить поочередно «простое дерево», а затем «мертвое», «замерзшее», «счастливое», «испуганное», «грустное» и «умирающее» деревья.

В 1948 г. Дж. Буком был предложен тест «Дом. Дерево. Человек». Выбор этих объектов был обоснован тем, что они знакомы каждому обследуемому. По мнению Бука, каждый рисунок — это своеобразный автопортрет, детали которого имеют личностное значение. В 1949 г. была опубликована работа К. Коха, которая содержала тщательный анализ, основанный на сопоставлении и комбинировании признаков рисунка. В 1978 г. вышла в свет работа Р. Стора, которая основана на статистической валидизации, в ходе наблюдения разновозрастной группы в количестве 820 человек от 4 до 60 лет. К настоящему времени интерпретация теста «Дерево» по Стору является наиболее проработанной.

К тесту «Нарисуй человека» также неоднократно возвращались. Д. Харрис в 1963 г. предложил модификацию теста, в которой рисунок человека выполнялся в трех вариантах — «мужчина», «женщина» и «автопортрет». Кроме традиционного поэлементного анализа был использован метод обработки по 12 образцам (по степени сходства). На основании рисунка человека и других заданий применяется тест Керна — Иразека (1975), в котором по баллам определяется готовность детей к школе. Этот тест получил широкое распространение и дал толчок многим другим исследованиям.

Количество публикаций по анализу рисунков за последние годы значительно возросло. В отечественной психологии графические тесты вызвали закономерный интерес. Появились исследования, позволяющие разглядеть в рисунке ряд существенных для психологической диагностики признаков, таких как моторные, личностные, интеллектуальные, опыт усвоения общечеловеческой культуры. Было показано, что появление и совершенствование отдельных элементов рисунка отражает развитие специфических функций, которые связаны с графической деятельностью, такие как восприятие, представление, сенсомоторная координация, а также общий уровень психического развития и наличие патологии.

Многие сведения о рисунках можно узнать из работ В. М. Бехтерева [19], С. Я. Рубинштейн [88], М. М. Кольцовой [50], Б. Г. Херсонского [109], Е. С. Романовой, О. Ф. Потемкиной [85] и др.

К настоящему времени уже нет сомнения в том, что рисунок — это один из важнейших источников знаний о психике человека, с помощью которого можно установить множество качественной и количественной информации, валидизировать их и успешно использовать в практике психодиагностического обследования. Подведем некоторые итоги и попробуем представить основные знания о рисунках и систематизировать их.

Рисунок — изображение, выполненное от руки с помощью графических средств (контурной линии, штриха, пятна или их различных сочетаний), является мощным средством познания действительности. Существуют многочисленные разновидности рисунка, которые различаются по методам рисования, темам, жанрам, назначению, технике и особенностям исполнения.

В рисунке зафиксирован процесс отражения человеком окружающего его мира и его внутреннего состояния, содержания фантазий, воображения. Рисунок отражает уровень образного развития и уровень графической культуры, а также служит средством проникновения в сущность явлений, духовное освоение природы, воплощение философских, социальных, политических, этических и эстетических идей. В то же время рисунок есть и эстетическое явление, имеющее длительную историю, которая насчитывает тысячи лет.

Рисунок известен человечеству с глубокой древности. Считается, что впервые люди увидели рисунок, выполненный углем на стене пещеры, который являлся абрисом теней, отброшенных сидящими у костра людьми. Рисунки различаются по методам рисования, темам, жанрам, содержанию, технике исполнения, настроению, композиции. На эти особенности больше обращают внимание искусствоведы, психологический же анализ рисунка должен опираться на иные показатели. Какие же? Исходя из анализа более 100 тысяч рисунков, выполненных людьми разного возраста, представителями самых различных профессий, находившихся в различных состояниях и обстоятельствах за период с 1985 по 1995 год, нам удалось составить общую схему анализа рисунка (рис. 3.1), о которой пойдет речь ниже.

Научное изучение рисунка началось с конца XIX века с работ К. Ричи, Ж. Рума, А. Кларка, М. Линдстрома, Г. Кершенштейнера, Е. Кнудсена и др. В их работах были выявлены основные этапы детских рисунков, развитие графических способностей в онтогенезе. Отечественные исследования связаны с именами Л. С. Выготского, А. А. Смирнова,

ЧЕМ ЯВЛЯЕТСЯВЫДЕЛЯЕМЫЕ ПРИЗНАКИ

Рис. 3.1. Общая схема анализа рисунка

О. И. Галкиной, Е. И. Игнатьева, И. П. Сакулиной, А. А. Смирнова, Н. Н. Волкова, Г. В. Лабунской, 3. В.Денисовой, Л. Н. Бочерниковой, В. С. Мухиной и др.

Д. М. Зуев-Инсаров отмечает, что имеется определенная связь между почерком и рисунком художника, выражающаяся в мягкости или густоте штрихов, степени равномерности нажима, ровности или изломанности линий, простоте или замысловатости рисунков и т. д. Таким образом, рисунок, по мнению известного почерковеда, также имеет большое характерологическое значение [43].

Специальное исследование этой проблемы осуществил Макс Зели- гер. Особо яркие и наглядные представления о связи рисунка и характера человека дают рисунки, исполненные душевнобольными. Так, при разрыве ассоциативности мышления у больного наблюдаются примитивные рисунки (фигуры), состоящие из двух-трех связанных между собой линий, которые разлагаются на отдельные элементы (при изображении дома крыша, двери и стены исполнены отдельно и не связаны друг с другом). В более сложных случаях рисунки становятся беспредметными. На бу-

маге появляются темные пятна, кляксы. Врач по рисунку больного, по окраске, нажиму штрихов часто диагностирует характер заболевания, предугадывает наступление обострения болезни, кризиса.

В исследовании онтогенеза детского рисунка было установлено, что процесс развития детского изобразительного творчества проходит ряд стадий, которые по-разному освещены авторами. Анализ их работ, а также наши наблюдения за детскими рисунками позволяют выделить основные стадии рисунка (рис. 3.2), однако внутри каждой стадии можно различить некоторые промежуточные подстадии.

Рис. 3.2. Развитие рисунка в онтогенезе

Первая — стадия «мараний», (2—3 года) когда ребенок, подражая взрослому, выписывает на бумаге бессмысленные каракули. Но через определенное время, каракули начинают замещать для ребенка многое из того, что он видит в жизни. Указывая на каракули, ребенок утверждает, что это папа, а это мама, а это бабушка и т. д.

Считают, что первые каракули ребенка относятся не к области изображения чего-то, а скорее к области представления. Это волнующая попытка осуществить нечто видимое, чего на бумаге прежде не было, но было в жизни. Рисование каракулей детей могут отражать эмоциональное состояние или эмоциональное отношение ребенка к тому, что он пытается изобразить.

Вторая — стадия примитивного изображения (3—4 года). Попытки детей что-либо нарисовать на первой стадии еще не достигают успеха, но

через некоторое время из каракулей вырисовываются фигуры, близкие к геометрическим — треугольникам, кружкам, квадратам и прямоугольникам. Эти фигуры еще очень неровны, но дети начинают постигать важный факт: с помощью линий можно создать изображения, различающиеся по форме, которые могут напоминать что-либо. Например, нарисованные кружки напоминают камушки или пуговицы.

Формы становятся проводниками мыслей ребенка. По мнению В. В. Зеньковского, который разделяет выразительную и изобразительную деятельность ребенка, между ними нет глубокой связи, творчество «одушевляется» чувством формы. Отсюда один из важных корней основной особенности рисунков — их символизм. Так возникают смешные «головоноги» с огромными глазами-овалами.

Третья — стадия схематического изображения (с 4 до 8—9 лет). Эта стадия тянется долго и заканчивается в зависимости от индивидуальных способностей ребенка к изобразительной деятельности. Иногда, будучи взрослыми, люди не достигают четвертой стадии, оставаясь на третьей.

На стадии схематического изображения дети часто рисуют фигурки человека. Эти человечки и представляют собой изображения-схемы. Далее, дети рисуют дома, корабли, машины и т. д. Но эти рисунки выглядят схематично: руки-линии как палочки, голова — кружок, два прямоугольника — корпус машины на кружках-колесиках и т. д.

На этой стадии происходят сильные изменения в развитии ребенка, расковывается его фантазия, усложняются представления. Ребенок уже в состоянии выполнить рассказ в образах, который может быть понятным для окружающих.

Четвертая — стадия правдоподобных изображений (с 9 до 12 лет и далее), которая характеризуется постепенным отказом от схематического изображения. На этой стадии совершается попытка воспроизвести мир более объективно. На этой же стадии дети овладевают приемами рисования с натуры, постигают особенности формы, перспективы, пропорций, фигуры и фона.

Овладение стадией правдоподобных изображений невозможно без обучения. Индивидуальные способности к рисованию проявляются здесь более отчетливо. Попытки освоить эту стадию наблюдаются практически у всех детей, однако становится доступной она далеко не всем детям. Здесь требуются либо художественные способности, которые позволяют быстро обучиться, либо терпеливое овладение навыками рисования правдоподобных изображений.

В этой стадии можно заметить одну важную ступень в развитии художественных способностей — подражание. Происходит выбор — кому

подражать, у кого учиться, что перенимать. Именно на этой стадии осуществляется освоение мира художественными средствами изображения. Копирование работ художников является необходимой стадией, и те, кто в достаточной степени этими навыками овладел, в дальнейшем могут достичь совершенства.

Еще один вид копирования — рисунки с натуры, когда «копируется» пейзаж, натюрморт, отдельный предмет или человек. Именно через подражание природе или миру вещей ребенок приходит к следующей, пятой стадии — художественное изображение.

На пятой стадии проявляется графическая культура человека, представляющая собой необходимое условие для овладения профессиональным мастерством в самых различных видах деятельности. На данной стадии осуществляется эстетическое самовыражение. Здесь проявляется художественная фантазия, сила воображения, реализуются творческие замыслы и способность его воплощения. На этой стадии формируется призвание художника, совершенствуется его мастерство, профессиональное становление. На этой стадии материализуется дух, претворяются в жизнь идеи человека, который становится художником, творцом. Здесь определяется его жанровая избирательность, тематическая направленность, способы самовыражения.

Исследования свидетельствуют о закономерном изменении рисунка, в особенности фигуры человека, в процессе возрастного развития. Установлена корреляция между показателями психического развития и совершенствованием детского рисунка. Еще в начале XX в. было показано, что рисунок может быть индикатором психического развития.

Рисунок человека привлек внимание чешских и польских исследователей. В 1980-е гг. попытка стандартизации рисунка человека была осуществлена польскими психологами, которые выявили достоверные корреляционные связи между повторными изображениями после 12-недельного перерыва, а также сопоставили особенности рисунка с экспертными оценками учителей по достижениям детей от 6 до 13 лет.

В настоящее время рисунок прочно вошел в практику психологической диагностики и коррекции и стал одним из наиболее распространенных объектов психологического анализа. В отличие от других методов психологического изучения, например, опросников, рисунок имеет целый ряд преимуществ:

он может быть использован на ранних этапах онтогенетического развития, начиная с 2—3 лет;

применение рисунка в качестве теста занимает значительно меньше времени, чем использование ряда других тестов, тогда как его информативность может быть значительно выше;

рисуночные тесты могут быть применены в широком спектре практических задач: диагностических, учебных, коррекционных, а также в различных областях психологии — от возрастной психологии, психологии творчества, медицинской психологии до социальной, юридической психологии и психологии труда;

для психологического анализа рисунок предоставляет большой объем как качественных, так и количественных показателей, что позволяет осуществить проверку на степень их валидности и надежности — наиболее важным требованиям к психодиагностическим методикам.

Использование рисунка в психологии выдвигает определенные требования к специалистам. Для работы с рисунками необходим большой опыт. Рисунок раскрывает много возможностей, но и требует значительного труда и терпения от исследователей, чтобы эти возможности использовать.

Наш опыт показал, что психологический анализ рисунка возможен, а сведения, получаемые из такого рода анализа, целесообразно использовать в психодиагностической практике. Кроме того, любое изображение можно проанализировать как с точки зрения его качественных особенностей, так и с точки зрения его количественных составляющих. А это значит, что, как говорилось ранее, рисунок может быть проверен на степень его валидности и надежности. Количественные и качественные параметры оценки рисунка можно сопоставлять со многими другими параметрами психодиагностических методик, что и было выполнено в нашем исследовании.

Рисуночные тесты, как особая разновидность психографических методов, часто используются в практической диагностике и нередко служат единственным средством развития общения между психологом и консультируемым: в рисунках содержится обилие «сигналов» для психолога, которые можно использовать для построения диалога с консультируемым. Последний, в свою очередь, в процессе общения с психологом использует не только слова, но и образы. Рисунки, как показывает опыт, имеют яркие индивидуальные различия, что дает возможность построения на их основе естественных психологических классификаций и типологий, и это достигается значительно быстрее, чем применение других методов.

Анализ рисунков, письма, «изобразительного языка» в целом не только расширяет диагностические возможности, но и способствует более глубокому пониманию душевного состояния человека, его видения мира и социальной ориентации.

Однако за многими достоинствами графических методов, простотой и доступностью их применения стоят высокие требования к специалисту- психологу, их использующему. Необходимы длительная практика, чрезвычайная осторожность в интерпретации и умение правильно формировать сложный комплекс методик, поскольку графические методы, по нашему убеждению, не должны применяться изолированно от других методов.

Расширяющееся применение графических методов и процедур привело к созданию работ, обобщающих опыт их использования а также попыток формирования общего подхода к психологическому анализу разных видов изображений. Несмотря на это, пока нет единства взглядов на интерпретацию результатов психографического исследования. Чаще всего каждый из исследователей, «набивая руку» на какой-то одной или группе методик, выделяет свои собственные параметры для построения интерпретации. При этом крайне редки попытки анализировать рисунок в контексте художественной культуры, накопившей богатый опыт оценки художественного творчества.

По нашему мнению, это сужает возможности психодиагностического применения графических методов, сдерживает их развитие, обобщение, верификацию.

Графические методы в психодиагностике

Для экспериментального исследования особенностей развития и адаптации различных возрастных групп школьников и взрослых были использованы следующие методики: 1)тест «Свободный рисунок»; 2) метод конструктивных рисунков человечков из геометрических фигур; 3) методика «Пиктограмма».

Тест «Свободный рисунок»

Книга К. Юнга «Психологические типы», вышедшая в 1921 г. вЛей- пциге, внесла в психологическую науку огромный вклад в виде выделенных автором восьми психологических типов, а также их подробными характеристиками. Данная работа включила в круг психологических понятий «экстраверсию» и «интроверсию», которые чрезвычайно активно используются в современной психологии. Значение этой работы огромно, однако необходимо было найти те методические приемы, с помощью которых можно было бы дифференцировать индивидуальные особенности человека нате психологические типы, которые содержатся в классической работе Юнга [119].

Эта задача была выполнена Г. Ридом в 1951 г., то есть спустя тридцать лет после публикации Юнгом своего знаменитого труда. Рид является одним из тех удивительных людей, который, будучи специалистом в эстетике и художественном воспитании, сделал поистине замечательное открытие, проявив исключительный интерес и внимание к трудам Юнга.

Имея значительную коллекцию, состоящую из десяти тысяч детских рисунков, Рид проделал титаническую работу по их классификации. К поиску соответствия определенных видов изображения психологическим типам Юнга его вдохновила работа Беллоу по классификации впечатлений при восприятии цвета. Классификация, полученная Беллоу, удивительным образом напоминала основные психологические типы: мыслительный, сенсорный, эмоциональный и интуитивный. Манипулируя с огромным количеством рисунков, проделав огромную интеллектуальную работу, Риду удалось разложить все рисунки на восемь основных видов (рис. 3.3). Результаты этих исследований были опубликованы в его статье «Искусство и психоанализ» [44]. Виды изображений, выделенных Ридом, описаны ниже.

Перечисляющий рисунок — изображение различных объектов, предметов, которые не объединены какой-либо связью, то есть являются простым перечислением.

Органический рисунок — предпочтительными являются органические формы: растения, животные, человек.

Эмфатический рисунок — передача атмосферы, стихии, природного пейзажа — восход или закат солнца, горы, море.

Гаптический рисунок — изображение болезненных ощущений, например: «болит голова», «болит горло» и т. д.

Декоративный рисунок — изображение цветов, орнаментов, узоров.

Имажинарный рисунок — содержит сюжет или персонаж, заимствованные из художественных произведений или собственных фантазий.

Ритмический рисунок — выделяется изображение движения: полет птиц, движение автомобиля, взлет ракеты и т. д.

Структурный рисунок — изображение структуры целого — от элементарной точки до сложных конструкций.

Схема соответствия видов изображений в рисунке психологическим типам Юнга выглядит следующим образом:

мыслительный экстраверт — перечисляющий рисунок,

мыслительный интроверт — органический рисунок,

1 еречисляю щий рисунок1 еречисляю щий рисунокОрганический рисунокОрганический рисунок

1 еречисляю щий рисунок

1 еречисляю щий рисунок

Органический рисунок

Органический рисунок

Иллюстрация к тексту «Свободный рисунок»

Рис. 3.3. Виды рисунков по Г. Риду

сенсорный экстраверт — эмфатический рисунок,

сенсорный интроверт — гаптический рисунок,

эмоциональный экстраверт — декоративный рисунок,

эмоциональный интроверт — имажинарный рисунок,

интуитивный экстраверт — ритмический рисунок,

интуитивный интроверт — структурный рисунок.

Таким образом, психологическая типология Юнга в рисунке на свободную тему обрела простейший способ диагностики, который, в отличие от опросников, доступен для выполнения даже дошкольнику. Эти преимущества дают возможность изучить особенности возрастной динамики психологических типов, начиная с более ранних ступеней развития, чем это было возможно раньше.

Анализируя значительное количество рисунков, число которых достигает более 100 тысяч единиц, можно сделать вывод о том, что рисунок способен выявить индивидуально-типологические различия между людьми. Рисунки различаются как по содержанию, так и по особенностям выполнения, доминирующим образам и штриховкам. Чтобы дифференцировать рисунки на типы по Юнгу на основе схемы Рида, необходимо иметь определенные навыки, которые достигаются многочисленными упражнениями по анализу рисунка. Данные по тесту «Свободный рисунок» можно обрабатывать математически. Для этого необходимо составить таблицу (табл. 1).

Табл и ца 1

Обработка данных по тесту «Свободный рисунок»

Вид изображения

№ пп

П

О

Г

э

д

и

р

с

1

-

1

-

1

-

-

1

2

-

-

-

-

-

-

1

Итого:

-

1

-

1

-

-

1

1

На основании результатов, представленных в таблице 1, осуществляется построение гистограмм, графиков, наиболее наглядно отражающих результаты проведения теста. Происходит сопоставление с данными, полученными по другим методикам, проводится математическая (компьютерная) обработка.

Данные по тесту «Свободный рисунок» коррелируют с большим числом показателей. Перечисляющий рисунок: с интерпретирующей стратегией воспроизведения литературно-художественного текста

(0,420); с количеством кругов в первом рисунке человечков (—0,480). Органический рисунок: со знаково-символической пиктограммой (-0,550); с конкретным (0,620) и метафорическим (0,500) изображением; с количеством кругов в первом рисунке человечков (0,410); с количеством треугольников во втором рисунке (0,500); с хорошей успеваемостью (—0,410). Эмфатический рисунок: с эмоциональной (—0,370), сюжетной (0,420) стратегиями воспроизведения литературно-художественного текста; с суммой воспроизведения вербальной информации в пиктограмме (—0,480); с абстрактными изображениями в пиктограмме (—0,370); с последним выбором по тесту М. Люшера (0,410); с эмоциональным отношением к классу (—0,490); с социальной ситуацией (0,350); с количеством кругов в первом рисунке человечков (0,430); с количеством квадратов в третьем рисунке (—0,540); с хорошим здоровьем (—0,550); с средней успеваемостью в школе (—0,420). Гаптический, декоративный и имажинарный рисунки не обнаружили значимой корреляционной связи ни с одним из имеющихся в нашем распоряжении параметров. Ритмический рисунок: с обобщающей стратегией воспроизведения (0,440); с количеством воспроизведенных слов в пиктограмме (—0,790); с количеством сюжетных изображений в пиктограмме (—0,400); с количеством кругов в первом рисунке (0,410); с количеством квадратов во втором (—0,390) и третьем (-0,360) рисунках человечков; с хорошим здоровьем (—0,380); с хорошей успеваемостью (0,530). Структурный рисунок: с регулирующей (0,420), интерпретирующей (—0,370) и сюжетной (—0,370) стратегиями воспроизведения; с абстрактными (0,450), конкретными (0,440) и метафорическими (—0,560) изображениями в пиктограмме; с количеством кругов в первом рисунке человечков (—0,700).

Таким образом, для лиц, которые в тесте «Свободный рисунок» рисуют перечисляющий вид изображения, что характерно для экстра- вертированного мыслительного типа, используют интерпретирующую стратегию при свободном описании литературно-художественного текста. Кроме этого, необходимо отметить, что такое качество, как эмо- тивность, менее характерно для данного типа.

Лица, которым свойственен органический вид изображения в тесте «Свободный рисунок», наиболее часто рисуют конкретные и метафорические изображения в пиктограмме, обладают достаточно высокой эмотивностью и низким уровнем успеваемости в школе.

Для тех, у кого доминирует эмфатический тип изображения, характерна сюжетная стратегия при свободном описании художественного текста. Этому типу не свойственны высокая успеваемость в школе и хорошее здоровье.

103103Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

103

103

Для экстравертированного интуитивного типа, который в тесте «Свободный рисунок» рисует ритмический вид изображения, запечатлевает движение, характерны наличие обобщающей стратегии описания литературно-художественного произведения, высокая степень эмотивности, хорошей успеваемости в школе, однако при достаточно слабом здоровье.

Интровертированному интуитивному типу, выполняющему структурный рисунок, присуща низкая степень эмотивности, регулирующая стратегия свободного описания литературно-художественного текста, абстрактными и конкретными изображениями в пиктограмме.

Таким образом, тест «Свободный рисунок» может быть обработан математически. На основании математической обработки выполнена валидизация теста по перекрестной валидности, то есть по сопоставлению с данными других методик. При этом выявлены следующие значимые корреляционные связи: выявлено, что перечисляющий, органический, ритмический и структурный рисунки имеют множественные корреляции с показателями, полученными по данным других методик, тогда как гаптическии, декоративный и имажинарныи рисунки не обнаружили значимой корреляционной связи с данными методик, используемых в нашем эксперименте.

Результаты исследования особенностей выполнения теста «Свободный рисунок» представлены в таблице 2, Из таблицы видно, что наиболее часто встречающимся видом изображения в свободном рисунке является органический (62,6). Второе положение занимают ритмический (46,8) и имажинарныи (45,2) рисунки. Далее следуют структурный (32,4), перечисляющий (24,0) и эмфатический (20,5) рисунки. Наименее редким является гаптическии рисунок (1,9).

Таблица 2

Вид изображения и психологический тип по К. Юнгу

Вид изображения

Частота

Психологический тип по К. Юнгу

органический

62,6

мыслительный интроверт

ритмический

46,8

интуитивный экстраверт

имажинарныи

45,2

эмоциональный интроверт

структурный

32,4

интуитивный интроверт

перечисляющий

24,0

мыслительный экстраверт

эмфатический

20,5

сенсорный экстраверт

декоративный

17,5

эмоциональный экстраверт

гаптическии

1,9

сенсорный интроверт

Таким образом, чаще других встречаются люди с доминированием мыслительной интроверсии, то есть с ориентацией на теоретические знания, субъективный фактор. Для людей данного типа характерен

сбор фактов лишь как средств доказательств. Их ценности обычно связаны с развитием и изложением собственной идеи, первоначального символического образа. Поэтому факты они предпочитают видеть с точки зрения максимальной приемлемости для своих идей, претендующих на оригинальность.

Далее следуют два типа людей — интуитивные экстраверты и эмоциональные интроверты. Доминирование этих психологических типов не случайно, оно связано с особенностями социальной ситуации, которую субъективно люди переживают и хотят переосмыслить. Второе место занимает интуитивная интроверсия, то есть вторая группа соответствует доминированию интуитивной экстраверсии. Люди данной группы стремятся к постижению новых возможностей. Их интуиция — вспомогательное средство, которое действует автоматически, тогда как ни одна из других функций не способна открыть выход из положения. Представители интуитивного типа никогда не находятся там, где господствуют общепринятые ценности. Они всегда там, где есть новые возможности. У людей этого типа развито тонкое чутье к тому, что зарождается и сулит будущее. Устойчивое, давно установившееся и общепризнанное по ценности не привлекает их. Нравственность интуитивного типа не интеллектуальна и не эмоциональна. У них есть собственная мораль, верность своим представлениям и добровольное подчинение их силе.

Люди, которых относят к эмоциональным интровертам, молчаливы, труднодоступны, непонятны, нередко скрываются за банальной маской, часто бывают меланхолического темперамента. Они не блистают и не выдвигаются вперед, руководствуясь преимущественно субъективно ориентированными эмоциями, их истинные мотивы остаются по большей части скрытыми. Иногда им свойственен легкий оттенок индифферентности и холодности, который может усилиться до равнодушия" к благополучию и несчастью другого, а иногда они чувствуют ненужность собственного существования.

Значительную группу составляют интуитивные интроверты (структурный рисунок — 32,4). Это мистические мечтатели и ясновидцы, художники. Углубленная интуиция отдаляет их от других людей, действительности, что делает их загадкой для окружающих. Они овладевают средствами самовыражения для того, чтобы не стать непризнанными гениями, «героями психологического романа». Они часто задают себе такие вопросы: «Какое это имеет значение для меня и для мира?», «Что важно в смысле долга?» Интуитивные интроверты делают свою жизнь символичной, приспособленной к внутреннему вечному смыслу происходящего. Импульсивность и отсутствие меры — характерные свойства их ощущений.

Наименьшую группу составляют мыслительные экстраверты (24,0) — перечисляющий рисунок. Это люди рассудочные, действующие на основе тщательно продуманных мотивов с ориентацией на факты, общепризнанные идеи, идущие от традиций, воспитания, образования. Их мышление позитивно, ведет к новым фактам или общим концепциям разрозненного материала. Их суждения слишком обобщающие, нередко доходящие до интеллектуальной формулы. Если она широка — то это реформатор, общественный обвинитель, проповедник. Если формула узка, то она приводит к брюзжанию, банальности и пошлости типа «сколько ему платят», «ищите женщину» и т. д.

Число сенсорных и эмоциональных экстравертов среди школьников достаточно незначительно. Это объясняется тем, что указанные типы соответствуют сформировавшимся мужскому и женскому типам, по Юнгу. Поданным взрослых испытуемых виды изображений по «свободным рисункам» распределились следующим образом.

Таблица 3

Распределение типов по рисункам

Вид изображения

Кол-во рисунков

Психологический тип по К. Юнгу

ритмический

39

интуитивный экстраверт

эмфатический

35

сенсорный экстраверт

структурный

34

интуитивный интроверт

органический

33

мыслительный интроверт

имажинарный

10

эмоциональный интроверт

декоративный

7

эмоциональный экстраверт

перечисляющий

4

мыслительный экстраверт

гаптический

1

сенсорный интроверт

Общим для школьников и взрослых является доминирование ритмических рисунков. Именно ритмические рисунки преобладают в обеих группах испытуемых, хотя у школьников они занимают второе место, а у взрослых первое. Это закономерно, поскольку именно представители, обладающие экстравертированным интуитивным типом, способны прогнозировать социальные перемены.

Доминирование мыслительного интровертированного типа у учащихся можно объяснить тем, что их ведущий тип деятельности связан с обучением.

Отметим, что оба интуитивных типа — и экстраверты, и интроверты — доминируют г- ~£«"v группах испытуемых. Это свидетельство того, что действительность трудно познать рационально. На наш взгляд именно данная ситуация создает условия для активизации интуитивного типа, то есть иррационального, чувственного познания.

В число доминирующих у взрослых испытуемых входит эмфатический вид изображения, что соответствует сенсорному экстраверту. По Юнгу, это «мужской тип». Объективное чувство действительности у «мужского типа» необыкновенно развито. Все, что он ощущает, служит ему поводом для новых ощущений. Ощущение представляет конкретное выражение жизни, её полноту. Истинное наслаждение имеет особую мораль, умеренность, самоотречение и готовность к жертве. Идеал лиц, принадлежащих к данному типу, — действительность и по отношению к ней они полны почтительности. Они хорошо одеваются, в их доме всегда есть вкусная еда. Их утонченный вкус предъявляет особые претензии к окружающему миру. Но чем более перевешивают ощущения, тем неприятнее становится тип, стремящийся к чувственным удовольствиям. Вытесненная интуиция может развиваться в фантазии ревности, страха.

Интерпретация теста «Свободный рисунок»на основании типологии К. Юнга

Общая характеристика мыслительных типов:

ориентируется на объективную действительность, ее законы, которым человек всегда стремится следовать;

любит анализировать и во всем устанавливать логический порядок;

в интересах дела может оказаться требовательным, игнорируя при этом чувства других людей;

доказывает правоту (правильно-неправильно, разумно-неразумно);

как правило, ему трудно говорить о своих чувствах, они устойчивы и медленно меняются;

не любит выяснять причины ссор и недоразумений как своих, так и чужих.

Экстравертированный мыслительный тип. Рассудочные люди, действующие исходя из интеллектуально обдуманных мотивов с ориентацией на факты, общепризнанные идеи, идущие от традиций, воспитания, образования. Их мышление позитивно, ведет к новым фактам или общим концепциям разрозненного материала. Их суждения обычно синтетические, обобщающие. Как правило, накопление эмпирических данных «не переваривается» до конца, а объяснение сводится к некой общей интеллектуальной формуле, где все зависит от ее широты. Если она широка — то это реформатор, общественный обвинитель, очиститель нравов, проповедник серьезных нововведений, если формула узка, то она может привести к брюзжанию, мудрствованию, самодовольному критиканству; человек и себя и других хотел бы втис-

нуть в свою схему. Имея значительное число фактов, люди такого типа приходят к банальному их обобщению.

Чувства их поддерживают интеллектуальную установку и приспосабливаются к ней. Функции чувств особо угнетаются, приводя к формуле «цель оправдывает средства», а также к злопамятности. Насколько широк размах индивидуального самопожертвования, настолько мелочны и консервативны могут быть их чувства.

Интровертированный мыслительный тип. Мышление более ориентировано на субъективный фактор, теоретические знания. Факты собираются только как средство доказательства, а не сами по себе. Ценности людей этого типа обычно связаны с развитием и изложением идеи — первоначального символического образа, воспринимаемого внутренним субъективным взором. Обычно хотят увидеть факты так, как они заполняют рамки их идеи, претендующей на оригинальность. «Точно так же как Дарвина можно было бы изобразить, как нормальный экстравертированный мыслительный тип, — пишет Юнг, — так можно было бы указать для примера на Канта, как на противоположный интровертированный мыслительный тип. Так же как первый говорит фактами, так последний основывается на субъективном факторе. Дарвин стремится к широкому полю объективной действительности, Кант, напротив, оставляет за собой критику познания вообще». Насколько ясна людям такого типа внутренняя структура мыслей, настолько неясно, где и когда они найдут место в реальном мире. Обычно они с трудом могут предположить, что то, что им ясно, не всякому кажется ясным. В широких кругах об этих людях думают как о властных, но чем ближе их узнают, тем благосклоннее становятся суждения о них. Усиленное влечение к одиночеству должно бы защитить их от бессознательных влияний, разрушительности идей и осадка озлобления, но обычно оно ведет к еще более глубокому внутреннему конфликту. Мышление этих людей наиболее ценно, если оно связано с объективной реальностью, с фактами.

Общая характеристика сенсорных типов:

все видит и все ощущает вокруг;

живет «здесь и теперь», выводы делает на основе своих ощущений;

быстро ориентируется в любой обстановке;

ведет полнокровную физическую жизнь;

практичен и деятелен;

уверен в себе;

спокойно относится к рутинной и монотонной работе;

реалист, не воспринимает пустых фантазий, не торопится начинать новых дел, если они не обещают практических результатов;

многое любит делать своими руками.

Экстравертированный сенсорный тип. По словам Юнга, нет другого человеческого типа, который по реализму равнялся бы этому типу. Его чувство действительности необыкновенно развито. Все, что он ощущает, служит ему только поводом для новых ощущений. В большинстве случаев — это мужчины, для которых ощущение есть конкретное, выражение жизни, ее полнота. Истинное наслаждение для них имеет особую мораль, умеренность, самоотречение и готовность к жертве. Он может дифференцировать свое ощущение до самой высокой эстетической чистоты, никогда не изменяя своему принципу объективного ощущения, даже в самом абстрактном. Их идеал — действительность, но по отношению к ней они полны почтительности. Они хорошо одеваются, хорошо едят и пьют, удобно сидят, их утонченный вкус предъявляет особые претензии к окружающему миру.

Но чем более перевешивают ощущения, тем неприятнее становится этот тип. Он развивается или в грубого стремящегося к наслаждению человека, или в скрупулезного рафинированного эстета. Вытесненная интуиция может развиваться в фантазии ревности или состояние страха. Чтобы достучаться до его сознания, часто требуются эффективные меры воздействия.

Интровертированный сенсорный тип. Ориентируется на то, что происходит преимущественно в данный момент, а также на субъективную интенсивность ощущений, причем между объектом и ощущением нет пропорциональных отношений— они субъективны. Трудно предвидеть, что произведет на него впечатление.

Поражает людей своим спокойствием. Значение явлений низкого порядка несколько возвышается; слишком высокое немного принижается; проявляющее энтузиазм сдерживается, экстравагантное смягчается, и все для того, чтобы держать воздействие объекта в определенных пределах. Это поведение может казаться окружающим непонятным и действовать на них угнетающе.

Люди этого типа могут позволять злоупотреблять собою, за что мстят усиленным сопротивлением и упрямством, но в некоторых случаях становятся жертвами агрессивности и властолюбия вследствие своей безобидности. Наиболее сильно вытесняется интуиция, наблюдается повышенная чувствительность ко всему двусмысленному, опасному. Возникающий невроз носит характер навязчивости, при которой истерические черты уступают место симптомам истощения.

Общая характеристика эмоциональных типов:

человек чувства, хорошо разбирается в людях, их настроениях;

способен воздействовать на других своими настроениями и сам легко поддается таким воздействиям;

часто принимает решения под влиянием симпатий как своих, так и чужих;

убеждает в правоте (честно-нечестно, порядочно-непорядочно);

любовь для него — сознательное творчество партнеров, самое важное в мире;

обидчив, может пользоваться этим как средством воздействия;

если вынужден отказать кому-либо в просьбе, чувствует от этого дискомфорт, пытается «оправдаться»;

склонен идти на компромиссы ради хороших отношений;

часто говорит комплименты, стараясь сделать приятное.

Экстравертированный эмоциональный тип. Наиболее часто встречается у женщин, руководствующихся чувством согласованности с общезначимыми ценностями, что особенно сильно проявляется в выборе объекта любви *» «любит подходящего мужчину», отвечающего ее разумным требованиям. Женщины этого типа живут под руководством своих эмоций, которые соответствуют объективным положениям и общепринятым ценностям, уступая разумным требованиям своей семьи, а не субъективной скрытой сущности женщины. Чувство любви у таких женщин вполне соответствует ее выбору. Таких разумных браков множество, и они далеко не самые худшие. Такие жены — хорошие подруги своим мужьям и хорошие матери. То, чего не чувствуют, не могут и осмыслить: «Я не могу так думать, потому что я этого не чувствую». Ценят и любят все, что считают хорошим. Чувства теряют личный характер, становясь чувствами сами по себе; личность как бы растворяется во всякой эмоции (например «Душечка» А. П. Чехова). Мышление такого типа людей подавлено, становясь как бы «слугой эмоций». Но случается так, что бессознательно мышление выступает на поверхность в форме причуд, часто навязчивого свойства, общий характер которых нередко негативный и обесценивающий, причем худшие мысли прикрепляются как раз к тому объекту, чувства которого оценивают выше всего, т. е. «кого любят больше, больше и ругают». Частая форма невроза — истерия с инфантильно-сексуальным бессознательным миром представлений.

Интровертированный эмоциональный тип. Также часто встречается у женщин, которых можно охарактеризовать пословицей «Тихая вода — глубока». По большей части они молчаливы, труднодоступны, непо-

нятны, часто скрываются за детской или банальной маской, часто бывают меланхолического темперамента. Они не блистают и не выдвигаются вперед, руководствуясь преимущественно субъективно ориентированными эмоциями, а их истинные мотивы остаются по большей части скрытыми. Они проявляют приятное спокойствие, не желая принуждать другого, влиять, воспитывать и изменять его. Иногда появляется легкий оттенок индифферентности и холодности, который может усилиться до равнодушия к благополучию и несчастию другого, а иногда они чувствуют ненужность собственного существования. По отношению к тому, в чем имеется порыв и энтузиазм, этот тип сначала соблюдает благожелательный нейтралитет, иногда с легким оттенком превосходства и критики. Агрессивная эмоция может быть резко отражена с убийственной холодностью, причем первоначальная реакция — ощущение мгновенного паралича, а затем сильнейшее противодействие, поражающее другого человека в самое уязвимое место.

Основополагающие идеи — бог, свобода, бессмертие — имеют ценность чувства. Чтобы передать все богатство чувства, хотя бы приблизительно, нужны необычная поэтическая и художественная выразительность.

Если чувства заняты чем-то более высоким, чем «Я», все идет нормально. При доминировании «Я» люди этого типа начинают чувствовать «что думают другие», подозревая их во всевозможных низостях, в замышлении зла, интригах, подстрекательстве. Форма невроза — неврастения с последующей астенией.

Общая характеристика интуитивных типов:

его основное состояние — размышление о том, что уже прошло, или о том, что еще предстоит;

проявляет беспокойство о будущем, старается обеспечить его уже в настоящем (запасает все впрок, копит деньги на старость и т. д.);

проявляет интерес ко всему новому, даже если это не сулит практического выхода;

любит решать новые задачи, не желает делать одно и то же;

работает нестабильно, «вспышками»;

тяготеет скорее к теории, чем к практической деятельности;

склонен к колебаниям и сомнениям.

Экстравертированный интуитивный тип. Интуиция людей этого типа стремится постичь новые возможности. Интуиция — то вспомогательное средство, которое действует автоматически тогда, когда ни одна из других функций не способна найти выход из положения. Предста-

111111Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

111

111

витель интуитивного типа никогда не находится там, где бывают общепризнанные ценности, но всегда там, где имеются возможности. У него тонкое чутье к тому, что зарождается и сулит будущее. Устойчивое, давно установившееся и общепризнанное, но ограниченное по ценности не привлекает его; он всегда в поисках новых возможностей. Все новое воспринимается им с большим энтузиазмом и все для того, чтобы без жалости и, по-видимому, без воспоминаний, хладнокровно отбросить, если оно не сулит развития.

Нравственность интуитивного типа не интеллектуальна и не эмоциональна, она имеет собственную мораль, в частности верность своим наглядным представлениям и добровольное подчинение их силе. Благополучие, свое и окружающих, не является для людей интуитивного типа основательным аргументом. Они не относятся с почтением к убеждениям и привычкам окружающих, которые часто считают их безнравственными и легкомысленными авантюристами.

Обычно интуитивные работают там, где деятельность развивает их возможности и способности наиболее разносторонне: купцы, предприниматели, агенты, политики и т. п. Они умеют использовать все социальные возможности, завязывать общественные связи. Это естественный адвокат всех меньшинств с многообещающим будущим. Никто не обладает такой способностью придать бодрость своим ближним, возбудить воодушевление для новой жизни. Сам он «сеятель, но не жнец». Он лишь успевает засеять поля, но урожай с них пожинают другие.

Интровертированный интуитивный тип. Это своеобразный тип мистического мечтателя и ясновидца, с одной стороны, и фантаста и художника, с другой. Самой большой его проблемой является восприятие и претворение восприятия в образы. Углубление интуиции чрезвычайно отдаляет таких людей от действительности, делая из него загадку для окружающих. Если он художник, то его искусство касается необыкновенных вещей. Если же не художник, то часто является непризнанным гением, персонажем «психологического романа». Перед людьми этого типа часто встают моральные проблемы: «Какое это имеет значение для меня и для мира?»; «Что важно в смысле долга?» Он делает свою жизнь символичной, приспособленной к внутреннему вечному смыслу происходящего, но не приспособленной к современной фактической действительности. Этим он лишает себя возможности воздействовать на тех, кто окружает его и для кого он непонятен. Для них характерны импульсивность и отсутствие меры.

Характерен невроз навязчивости с ипохондрическими явлениями, гиперестезия органов чувств, навязчивые связи с определенными лицами или другими объектами.

Необходимо помнить, что в каждом из нас имеются все типы как определенные программы поведения, но один тип может вытеснять на какое-то время другой, и тогда наше поведение разворачивается по определенной программе. Внешние и внутренние условия нашего существования создают предпосылки к доминированию каких-либо типов, определяя наш психологический склад, самочувствие, способы адаптации. Некоторые люди не находят сходства того, что прочитали о себе с тем, что они знают из собственной жизни. Однако, часто вчитываясь в свой психологический портрет, а затем систематически наблюдаяза собой, они приходят ко многим интересным выводам относительно особенностей своего психического склада. Так осуществляется самопознание, очень важное для нас.

Некоторые неточности могут случаться из-за того, что описанные портреты являются типовыми, тогда как каждый из нас уникален и индивидуален.

От психологического типа к социальной роли.Типологические характеристики по Д. Ризо

Психологический склад личности составляет основу для формирования той или иной социальной роли. Типология Д. Ризо — это описание тех социальных ролей, которые человек может принять на себя. Эти роли могут изменяться в процессе жизнедеятельности, но их изменения закономерны, а эти закономерности можно проследить, чтобы понять то, что с нами происходит, к чему готовить себя, какие качества совершенствовать, а от каких отказываться.

Ризо считает, что психологи всегда интуитивно чувствовали и молчаливо соглашались друг с другом в том, что существуют определенные типы личности. Проблема состоит в том, чтобы найти соответствующие категории для каждого основного типа, причем так, чтобы намерения одного типа не перекрывались намерениями другого, хотя должно быть и объяснение сходства между ними.

Автор подчеркивал практическое значение типологий, считая, что они станут полезными тогда, когда и неспециалисты, и профессионалы будут использовать их и в жизни, и в конкретных терапевтических ситуациях. Исчерпывающая типология объясняла бы максимально больший диапазон состояний человеческой личности. Для Ризо важно было определить типы людей такими, какими мы встречаем их в повседневной жизни, а типология должна быть настолько исчерпывающей, чтобы включать в себя другие типологии, дополняющие друг друга.

113113Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

113

113

Чем более точна типология, тем более оправданным является ощущение ее соответствия человеческой природе, отражение ее действительных свойств.

Типология Ризо основана на типологизациях 3. Фрейда, К. Хорни и К. Юнга, а также патологических категориях, используемых в психиатрии. Ризо считает, что то, что происходит на разных стадиях развития личности, еще не изучено, и даже язык, используемый для описания соответствующих типов личности, различен у разных авторов.

Рассматривая типологию К. Юнга, Д. Ризо проводит параллели между типами по Юнгу и теми, которые выявил он сам, и получает описанные ниже соответствия: реформатор — экстравертированный мыслительный тип, помощник — экстравертированный чувствующий тип, популист не соответствует никакому юнговскому типу, артист — интровертированный интуитивный тип, мыслитель — интровертиро- ванный мыслительный тип, приверженец — интровертированный чувствующий тип, активист— экстравертированный сенсорный тип, лидер — экстравертированный интуитивный тип, миротворец — инт- ровертированный сенсорный тип. ♦

Ризо считает, что когда Юнг описывает намерения среднего человека, свободно перемещающегося по уровням развития — это интеграция личности. Переход к патологическим состояниям — неврозам или психозам — считается переходом в направлении дезинтеграции, т. е. к патологической деформации личности.

Сопоставляя вышеперечисленные типы с особенностями психических заболеваний, Ризо приходит к следующему соответствию, которое он называет «грубым приближением»: реформатор — синдром принуждения, помощник — синдром лицемерия, популист — нарциссов комплекс, артист — синдром уклонения, мыслитель — паранойя или шизофрения, приверженец — пассивно-агрессивный, зависимый; активист — маниакально-депрессивный психоз, лидер — антисоциальный синдром, миротворец — зависимый или пассивно-агрессивный.

Ризо приводит развернутые характеристики типов, выделяя три основных уровня в каждой: здоровый, средний и нездоровый, а также ключевые мотивации. Кроме этого, он включает в характеристику соответствия в триаде чувств, основные проблемы типа, корни в детстве и направления интеграции и дезинтеграции. Рассмотрим краткие характеристики типов по Ризо.

Реформатор хочет быть правым, стремится вверх, готов отстаивать собственную позицию, стремится быть выше критики окружающих.

Здоровый: становится мудрым, терпимым, глубоко реалистичным, сбалансированным в своих суждениях, совестливым, скромным, уме-

ренным. Обладает высокими принципами, старается быть честным, справедливым. Очень этичен, правдив. Справедливость для него много значит. Интегрированная личность, учитель морали.

Средний: идеалист, стремящийся к совершенству во всем, упорядоченный и эффективный адвокат, реформатор. Может быть бесчувственным, чрезмерно критичным, рассудочным. Часто трудоголик, занимающийся морализаторством, любит поучать. Недостаточно сердечен по отношению к другим.

Нездоровый: может быть нетерпимым, догматичным, негибким и жестким в суждениях. Нетерпим к критике, не выносит возражений. Страдает от навязчивых мыслей, противоречивых действий. Лицемерен, противоречит тому, что сам декларирует. Может прийти к тяжелым депрессивным состояниям, нервным срывам.

Помощник хочет быть любимым, выражать свои чувства к другим, быть нужным и ценимым, вынуждать других отвечать ему взаимностью, доказывать истинность своей самооценки.

Здоровый: бескорыстен, альтруистичен, питает безусловную любовь к другим, проявляя сочувствие, жалость, заботу, теплоту. Ободряющий, щедрый, способный многое отдать — любящий человек.

Средний: демонстративно эмоциональный, восторженный, дружелюбный, исполненный добрых намерений. Склонен к излишней интимности, близости и обладанию — жертвующий собой, полагающий, что недостаточно делает для других. Считает себя очень важным, но переоценивает отношение других к своим усилиям. Все взваливает на свои плечи, ко многому относится покровительственно.

Нездоровый: склонен к манипуляции, подчинению своим интересам, вызывает у других чувство вины, полагает, что они у него в долгу. Обманывает себя относительно своих собственных мотивов и поведения. Способен доминировать и принуждать, чувствует себя обязанным добиться от других всего, чего хочет.

Популист жаждет признания, положения, внимания, восхищения, стремится произвести впечатление.

Здоровый: направлен внутрь себя и стремится быть самим собой. Уверенный в себе, энергичный, часто физически привлекательный и популярный. Стремится улучшить себя, стать выдающимся; идеал, воплощающий в себе качества, которыми многие восхищаются. У других часто возникает желание быть похожими на него.

Средний: больше думает о престиже и положении, считает карьеру и успех более важными. Становится человеком-картинкой, очень беспокоится о том, каким он представляется другим. Прагматик, ориентированный на достижение цели. Постоянно рекламирует себя, пыта-

115115Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

115

115

ясь казаться лучше, чем есть. Склонен к нарциссизму, раздражителен, претенциозен. Проявляет жестокость и презрение к другим.

Нездоровый: патологический лжец, способный к предательству. Возможны проявления мстительности, попытки разрушить то, чем нельзя обладать. Садистские, психопатические тенденции: саботаж, убийство.

Художник хочет понять себя, выразить себя в чем-то прекрасном, уйти, чтобы защитить свои чувства, позаботиться об эмоциональных нуждах прежде всего.

Здоровый: вдохновенный творец, интуитивно знающий себя. Открытый, непохожий на других, эмоционально честный: серьезный и веселый, чувствительный и эмоционально сильный.

Средний: художник и романтик с образно-эстетической ориентацией, выражающий свои чувства через прекрасное. Поглощен собой, устремлен в себя, склонен к резкой смене настроений и меланхолии. Чувствует себя непохожим на других, стремится жить не как все. Жалеет себя и потворствует себе; питает иллюзии относительно жизни и себя. Декадент и мечтатель: непрактичный, непродуктивный, бесплодный и утонченный.

Нездоровый: склонен к отчуждению от себя и других, медлительный и подавленный, эмоционально заторможен. Презрительно относится к себе, изводит себя упреками, ненавистью и болезненными мыслями. Чувствует разочарование и безнадежность, склонен к саморазрушению, может злоупотреблять спиртным или наркотиками, чтобы отключиться. В крайних проявлениях — эмоциональный надлом или самоубийство.

Мыслитель хочет понимать окружение, обладать большими знаниями, интересоваться всем, в том числе способами защиты от угроз окружающих.

Здоровый: глубокое, основательное постижение мира, открытие чего-либо нового, способствует развитию, обладает мощным восприятием и интуицией. Способен концентрироваться и создавать мыслительные конструкции: обладает сильными познавательными способностями, выступает отличным экспертом. Изобретателен, способен к созданию ценных и оригинальных идей.

Средний: интеллектуал, аналитик, специалист, способный к научной деятельности, обучению. Склонен к спекулятивным, абстрактным идеям, сложным интерпретациям реальности. Стремится все интерпретировать согласно любимой теории, которые со временем могут стать искусственными, завиральными, искаженно интерпретирующими факты. Склонен к предрассудкам, экстремизму, радикализму.

Больной: может создавать идеи, сильно оторванные от реальности. Бывают циничными, антагонистическими, отталкивающие до одержимости маниями преследования. Склонен к параноадальным идеям, может быть жертвой иллюзий, фобий, безумия с шизофреническими тенденциями.

Приверженец хочет нравиться, получать одобрение других, ощущать чувство безопасности, борется против обеспокоенности и ненадежности.

Здоровый: самоутверждается от доверия других людей, стремится к взаимосвязи с другими, кооперации. Стремится быть привлекательным, эмоционально зависим от других. Часто опекает и наиболее лоялен к тем, с которыми идентифицируется. Семья и друзья очень значимы. Надежный, ответственный, заслуживает доверие.

Средний: идентифицируется с авторитарными фигурами, склонен к послушанию. Традиционалист и человек организации, исполненный сознания долга, сильно зависит от авторитетов. Может быть нерешительным, пассивным, уклончивым и осторожным. Держит прочную маску. Ответственность является стержнем их отношений. Часто преследуемы страхами.

Нездоровый: зависим, подвержен сильным колебаниям, недооценка собственной личности, ощущение подчиненности, мнимой озабоченности. Параноидальные тенденции, мазохистские наклонности, мания преследования.

Активист жаждет счастья, забав, развлечений для себя, много иметь, уйти от забот, напряжения.

Здоровый: восприимчив, благодарен, ценит радости бытия, благоговеет перед жизнью, способны удивляться. Практичен, продуктивен, совершенствует достижения, склонен к обобщению из большого числа различий. Может быть богато и разносторонне одарен.

Средний: знаток, постоянно развлекает себя и других, стремится к новому, переменчив, гиперактивен. Жаден до чувств, материалистичен, стремится к броским концепциям. Требователен, эгоцентричен, завистлив.

Больной: может быть грубым, невежественным, обидчивым и равнодушным к нуждам других. Развивает большую активность, когда пытается получить то, что хочет. Импульсивен, инфантилен, несдержан, не знает меры, не может остановиться, когда нужно. Развратник, пьяница, обжора. Близких держит в страхе. Склонен к истерическим реакциям паникера.

Лидер стремится к самореализации, действиям, достигающим результата. Способен влиять, целенаправленно воздействовать на окружение, доминировать.

Здоровый: великодушен, сдержан, мужественен, отважен, стремится к героизму и историческому величию. Способен вдохновить других. Авторитетность и командование имеет решающее значение. Борется, покровительствует, пользуется уважением.

Средний: предприимчив, индивидуалист и махинатор. Действенный, экспансивный, агрессивный, энергичный. Часто работает антрепренером, брокером, продюсером. Доминирует над окружающими, волевой, воинственный, устрашающий. Навязывает свои методы, склонен к конфронтации.

Больной: может быть безжалостным и жестоким, властным, повелевающим, тираном и забиякой. Характерно развитие грандиозных иллюзорных идей о себе, меланхолия в сочетании с чувством неуязвимости. Может обходиться грубо и жестоко с теми, кто не согласен с ним. Мстительный, неистовый, грубый, кровожадный.

Миротворец хочет союза с другими, сохраняет вещи как они есть. Уклоняется от конфликтов и напряжений или даже игнорирует их. Стремится к сбережению ценностей.

Здоровый: стремится к самообладанию, ощущению автономности и полноты чувств, спокойствию и удовлетворенности. Глубоко воспринимающий, бескорыстный, миролюбивый и эмоционально стабильный. Оптимист, уверенный в себе и поддерживающий других. Терпеливый, добродушный, скромный, истинно приятнейшая персона.

Средний: стеснительный, услужливый, принимает соглашательскую позицию, выжидающий, почтительный. Может быть легкомысленным и бездумным, забывчивым, пассивным, уступчивым. Успокаивает других по мелочам; если ничего не может изменить, становится фатальным, покорным, смиряющимся.

Больной: может быть неразвитым, бесплодным, пренебрежительным тираном, не желающим видеть и замечать проблемы. Одержим, дезориентирован вплоть до деперсонализации, возможны множественные персонализации.

Для объяснения типологических различий Д. Ризо вводит понятие эннеаграммы, под которым понимается «исчерпывающий динамический символ человеческой психики». Эннеаграмму, считает Ризо, нельзя свести к одному психологическому объяснению. По-видимому, Ризо понимает под эннеаграммой структурную схему, в которой представлены все девять типов, связи между ними и направления интеграции и дезинтеграции.

«Человека, — пишет Ризо, — можно анализировать со многих точек зрения, и каждая из них будет открывать и освещать одну из сторон целого. Феномен человека можно толковать с точки зрения био-

логии, психологии, социологии, истории; физики рассматривают людей как физические объекты, а теологи — как воплощение духа. Однако, точно так же, как не существует всеобъемлющего объяснения человеческой природы, не существует его и для эннеаграммы».

Психологические исследования и самонаблюдение многих людей за особенностями своего развития позволяют сделать вывод о том, что типы могут быть и некоторыми этапами развития. Например, прежде чем быть реформатором, человек должен пройти стадию мыслителя и активной личности. Возможно, что одной из стадий на пути к типу реформатора может быть стадия популиста, а возможно, лидера, по, мощника или приверженца. Зная о существовании такого рода типологии, человек может с помощью самонаблюдения определить, как проявляются его индивидуальные особенности, какими склонностями он обладает и что приносит ему наибольшую радость в жизни.

Из опыта работы с людьми выясняется, что далеко не каждый человек способен признать в себе лидерские качества или способности художника. Очень много встречается людей, которые не уверены в себе. Каждая типология или классификация дополняет сведения о нашей психологической организации, а психологические знания помогают обрести свой путь в жизни.

Конструктивный рисунок человечковиз геометрических фигур

Способ рисования человечков из геометрических фигур использовался в психологии давно. Некоторые считают, что он был предложен графологом из Сан-Франциско Э. Махони. Однако публикации по изучению особенностей такого способа рисования человечков практически нет. Систематическое изучение результатов, получаемых по данному тесту, начато сравнительно недавно. Большую коллекцию такого рода рисунков собрал А. В. Либин [63]. Наши исследования насчитывают несколько десятков тысяч изображений людей из геометрических фигур. Все они выполнены лицами различного возраста и профессий. Эти исследования позволили создать классификацию данных рисунков, о которой речь пойдет ниже.

Цель применения теста: выявление индивидуально типологических различий на основе соотношения геометрических фигур в рисунке, а также графических особенностей его выполнения.

Инструкция: необходимо нарисовать человечка из десяти геометрических фигур — треугольника, круга и квадрата. Можно увеличивать или уменьшать эти фигуры в размере, накладывать друг на дру-

Психологический анализ рисунка и текста

га, важно, чтобы все три элемента в фигурке человечка присутствовали, а сумма их была равна десяти. Необходимо выполнить подряд три рисунка.

Обработка данных: подсчитывается количество использованных фигур в каждом изображении человечка. Соответствующие цифры записываются в следующем порядке: количество треугольников, затем кругов и далее квадратов. Таким образом, мы получаем трехзначное число, которое обозначает «формулу рисунка». Каждая «формула рисунка» занимает определенное место в классификационной таблице (табл. 4).

Табл и ца 4

Классификационная таблица предпочтений геометрических фигурв рисовании человечков

901

802

703

604

505

406

307

208

109

910

811

712'

613

514

415

316

217

118

019

820

721

622

523

424

325

226

127

028

730

631

532

433

334

235

136

037

640

541

442

343

244

145

046

550

451

352

253

154

055

460

361

262

163

064

370

271

172

073

280

181

082

190

091

Таким образом, на основании различий в предпочтениях геометрических фигур при выполнении рисунков человечков образуется восемь основных типов, или групп, и 63 подтипа. Далее осуществлялась работа по определению типологических характеристик лиц, обнаруживших те или иные предпочтения. Эта работа заключалась в сопоставлении наших данных с данными, полученными при использовании других методик (опросников, иных графических тестов, цветового выбора и т. д.), а также интервью с испытуемыми. Результаты проведенного исследования опубликованы в работе [81] и в дополненном виде приведены ниже.

Интерпретации рисунков по типам

1ип 1 - «Руководитель» (901, 910, 802, 811, 820, 703, 712, 721, 604, 613, 622, 631, 640). Для «руководителя» характерны наличие организаторских и ораторских способностей, ориентация на общественные нормы поведения, высокий уровень социальной адаптации. Лица данного типа обладают ярко выраженным целенаправленным поведени-

ем, что и характеризует их как лидеров. В достижении цели могут не считаться со своим здоровьем, стрессоустойчивы. Ораторские навыки, способности хорошего рассказчика позволяют им заниматься преподавательской работой и педагогической деятельностью.

Их воля и энергия заметны всем, поскольку представляют собой их наиболее яркие качества. Способность к интенсивному волевому усилию, длительному и устойчивому, отражается на их внутренней жизни и внешнем поведении. Их твердость, настойчивость, выдержка и самообладание ставит их в центр внимания окружающих. Им всегда присуще ясное осознание того, что они хотят, к чему стремятся и какими путями могут достичь желаемое. Это люди, в которых сама природа вложила способность влиять на других людей, направляя их согласно своим планам и намерениям. Способность к энергичному и длительному напряжению, способность к борьбе за свои интересы, самообладанию и сопротивлению способствуют тому, что эти люди обычно становятся талантливыми администраторами, представителями исполнительной власти, руководителями предприятий.

Людям этого типа приходится по многу раз пересматривать свои выводы и переделывать свои проекты прежде, чем окончательно убедиться в их правильности. Отсюда их известный консерватизм, неодобрительное отношение к «потрясению основ», к критике установленных принципов. Когда речь идет о выполнении того, что они считают своей обязанностью, то ни соблазны личного характера, ни просьбы близких людей, не в состоянии свернуть их с избранного пути, который им представляется единственно правильным.

У них особо развито чувство собственного достоинства, иногда переходящее в сильное самолюбие и самомнение от того, что человек, стремящийся к власти и вынужденный вступать из-за этого в борьбу с окружающими не может не охранять своего «Я» от посягательств.

Тип 2 — «Ответственный исполнитель» (505, 514, 523, 532, 541, 550). Обладает многими чертами, сходными с типом «руководитель», но часто колеблется в принятии важных решений. Люди данного типа обычно обладают высоким уровнем профессионализма. Они отличаются повышенной требовательностью к себе и другим.

Преобладание обдуманных и рассудочных действий над всеми остальными душевными процессами накладывает своеобразный отпечаток не только на волевую сферу, но и все качества личности. Постоянная необходимость задерживать свои чувства и желания приучает этих людей к спокойствию и сдержанности. В связи с этим волевые действия этих людей теряют свою порывистость и импульсивность,

становясь более согласованными и ориентированными на достижение поставленной цели. Людей этого типа часто можно встретить среди владельцев и управляющих торговых и промышленных предприятий, банков, т. е. среди людей, которые имеют дело с организацией, составленной из большого числа материально-технических объектов и документации, что требует для ведения и поддержания дел в порядке не только упорного труда, но и интеллекта. Осторожность и расчетливость помогает им быть экономными и бережливыми, а их устойчивость и постоянство способствуют прочности дела, которое они развивают медленно, но верно. Они не рискуют, несмотря на открывающиеся блестящие перспективы, а предпочитают действовать наверняка. Они консервативны в политике или умеренно-либеральны, никогда не следуя крайним воззрениям. Благоразумная сдержанность и расчетливость свойственным им и в вопросах любви и брака. Они способны подчинить свои любовные увлечения требованиям рассудка. Обладая достаточно развитым интеллектом и волей, они хорошо разбираются в жизненных реалиях и своих делах, которые исполняют с большой аккуратностью.

Нередко являются правдолюбцами. Из-за повышенных требований к себе могут работать, не замечая усталости, подрывая здоровье. Болезни нервного происхождения — их частые спутники. Поэтому «ответственным исполнителям» необходимо тщательно следить за соблюдением режима труда и отдыха.

Тип 3 — «Тревожно-мнительный» (406, 415, 424, 433, 442, 451, 460). Этот тип характеризуется разнообразием способностей — от литературных до способностей к точным ручным навыкам. Несмотря на обилие талантов, нуждается в мягком подбадривании, так как часто необоснованно не верит в свои силы, сомневается в себе. «Тревожномнительный» тип обладает повышенным вниманием к порядку и чистоте, физически не приемля грязь и беспорядок. Люди данного типа могут неожиданно для других изменить свою профессию. Обычно им тесно в рамках одной специальности, они имеют хобби, в котором весьма преуспевают. Часто этой новой профессией для них становится искусство. Поэтому мы можем наблюдать, как врач становится певцом или артистом эстрады, бывший строитель выходит на сцену и читает пародии, а редактор журнала начинает создавать изделия декоративно-прикладного искусства. Часто встречаются случаи, когда люди этого типа проявляют свои незаурядные способности в других видах искусства, например, музыкант имеет склонность к живописи или скульптуре, поэт увлекается музыкой, актер совершенствуется в вокальном мастерстве и т. д.

Для людей этого типа занятия искусством имеет существенное значение, составляет эпицентр их жизни, который поглощает их. Искусству они отдают большую часть своего времени. Это связано и с особенностью их эмоциональной сферы, на которую сильно влияют их фантазии. Обладая способностями к тонким эстетическим переживаниям, эстетические наслаждения они предпочитают всему остальному. Они отличаются наблюдательностью, живой восприимчивостью, развитым воображением, а их обостренная наблюдательность позволяет многое подмечать, из того, что ускользает от глаз окружающих.

415 — поэтический подтип, характерен для людей, способных к стихосложению, поэтической одаренности.

424 — данный подтип отличается тем, что все, за что берется, делает с чрезвычайной тщательностью. От лиц с такой комбинацией чисел часто можно услышать: «Как это можно плохо работать? Я себе не представляю, как можно плохо работать».

Тип 4 - «Ученый» (307, 316, 325, 334, 343, 352, 361, 370). Люди данного типа в своих суждениях могут легко абстрагироваться от реальности, делать интересные теоретические обобщения, «на все иметь свою теорию». Как правило, они имеют склонность к ясному, последовательному мышлению, результатом которой является способность к установлению закономерностей, связей и отношений между происходящим. Этих людей часто можно застать в состоянии вдумчивой и напряженной работы мысли. Анализируя факты, они могут, в случае настойчивости и методичности, делать обобщения, превращая беспорядочную груду материала в стройное, разработанное здание науки, если наука является их увлечением или профессией. Такого рода способности помогают людям занять достойное место в различных областях деятельности. Так политический деятель с научным складом ума будет ценен тем, что хорошо ориентируется в сложном взаимодействии факторов, влияющих на общественную жизнь. Педагог может разобраться в сложных процессах усвоения знаний учащимися, а бизнесмен учитывать наиболее рискованные обстоятельства в своих сделках.

Люди этого типа, обладая идейными интересами, над которыми работают сознательно и настойчиво, часто стремятся в своей карьере к научной деятельности, обобщая свой профессиональный опыт диссертационной работой или книгой.

Они рациональны, тщательно продумывают свое поведение. Однако при всей рациональности обладают весьма значительными артистическими способностями, не теряются на сцене, знают, что нужно сделать, когда просят «сыграть что-либо». Тяготеют к «синтетическим» видам искусства: театру, кино, цирку, эстраде-.

316 — в области науки это, как правило, «глобатьные теоретики», занимающиеся междисциплинарными, методологическими или науковедческими проблемами; на практике из таких людей обычно получаются отличные координаторы различных служб.

325 — подтип с такой комбинацией часто тяготеет к биологии, медицине, ботанике. Любит выращивать растения, животных.

Тип 5 - «Интуитивный» (208, 217, 226, 235, 244, 253, 262, 271, 280). Люди этого типа обладают высокой чувствительностью нервной системы, ярким образным воображением. Нервная система может истощаться от перенапряжения. «Интуитивный» тип лучше предпочитает переключаться с одного вида деятельности на другой. Люди данного типа альтруистичны, часто проявляют заботу об окружающих, иногда в ущерб себе. Отрицательно воспринимают посягательства на свою свободу. Обладают техническими навыками, многое умеют делать своими руками. У них преобладает внутренний самоконтроль.

Повышенная чувствительность отражается на их волевой сфере. Работают они чаще неравномерно, под влиянием увлечения, проводя за работой бессонные ночи, которую затем совсем забрасывают на некоторое время. В материальных делах часто непрактичны и щедры без расчетливости, когда есть деньги. Часто добры и снисходительны, но столь же часто отдаляются от людей, устав от общения. Вместе с тем, многие из людей этого типа имеют тяготение к активной общественной жизни, к которой они привлекают других людей, организуя их деятельность. Они активны и общительны, обладают тактом'и наблюдательностью. Их быстрая сообразительность и развитая интуиция позволяют решать такие задачи, которые другим оказываются не по силам. Любят принимать гостей, угощать, дарить подарки. Кроме того, их интерес к науке связан со стремлением поделиться знаниями с окружающими. Среди них много педагогов, психологов, преподавателей, деятельность которых связана с популяризацией, публичными выступлениями. Люди, относящиеся к данному типу, много читают, отличаются большой любознательностью, стремятся систематизировать полученные знания. Среди них много коллекционеров. Они трудолюбивы и аккуратны, стремятся к экономии и порядку.

235 — подтип, часто встречающийся среди психологов;

217 — подтип, для которого характерны способности к техническому изобретательству.

244 — подтип, распространенный среди людей, пишущих сценарии, инструкции.

226 — подтип, характеризующийся установлением высочайшей планки в своих достижениях, а также высокими критериями оценки других людей.

Тип 6— «Изобретатель, конструктор» (109, 118, 127, 136, 145, 019, 028, 037, 046). Люди данного типа обладают «технической жилкой», богатым воображением, пространственным видением, часто занимаются какими-либо техническими видами творчества, заняты в технических профессиях, склонны к конструированию, изобретательству. Придерживаются тех социальных норм, которые сами создают себе. Более ориентированы на предметную деятельность. Эмоциональны, одержимы собственными оригинальными идеями. Иногда их творчество проявляется не только в технической, материализованной, но и в интеллектуальной сфере, сфере идей. Люди этого типа обладают хорошей памятью, наблюдательностью. Внешний материальный мир их обычно интересует больше, чем субъективные переживания. Факты в их глазах имеют гораздо большую ценность, чем рассуждения и теории. Их воля и энергия устремляются на материализацию идей, изобретения, рационализацию, переустройство технических объектов. Обладая большой трудоспособностью, они часто добиваются значительных результатов в избранной ими деятельности. В их доме обычно много инструментов, поскольку их склонность мастерить, исправлять, ремонтировать, часто является не только их профессией, но и хобби. Они могут так обустроить свой дом, в котором находится много места для разного рода технических новшеств и приспособлений. Используя свои интеллектуальные способности к общественным явлениям, они могут недооценивать субъективного фактора, исходить из должного, а не из реального.

019 — подтип, обладающий способностями интересных форм взаимодействия с аудиторией, например, неподражаемый конферансье и т. п.

145 — подтип, увлекающийся композиторской деятельностью, или любящий петь, часто имеет музыкальное образование.

Тип 7 - «Эмотивный» (550,451,460, 352, 361, 370, 253,262, 271,280, 154, 163, 172, 181, 190, 055,064, 073,082, 091). Люди данного типа обладают повышенным сопереживанием по отношению к другим людям. Они мягки и добросердечны. Тяжело переносят жестокие кадры фильма или выдержки из уголовной хроники, особенно чувствительны к несчастьям других, настолько, что какие-либо неприятные известия или события могут надолго выбить их из колеи. Боль, страдание других людей отзываются в них с особой силой, на это уходит много энергии, что часто мешает им реализовать свои возможности. Люди этого типа обладают сильной эмоциональной памятью, глубиной и устойчивостью чувств. Они обладают теплотой, сердечностью и отзывчивостью, видя своим назначением помогать людям в горе и нуждах.

Особенности их душевного склада позволяют назвать этих людей альтруистами, способными к самопожертвованию. Они отличаются скромностью, пытаясь умалить и скрыть свои заслуги, свое значение, не рассчитывая на похвалы со стороны окружающих. Кроткие, чуткие и деликатные, они не в состоянии ни сами обижаться, ни обидеть других. Зато втом, что касается их личных душевных убеждений, они могут быть непреклонны, не поддаются угрозам и не отступают ни на шаг от того, что считают справедливым. Они обладают способностями интуитивного проникновения в душевную жизнь и душевный склад другого человека. Они верят в возможность просвещения и идейнонравственного перерождения человечества и обладают горячей и самоотверженной любовью к людям, терпящим нужду и лишения. Они деятельны и энергичны при осуществлении идей, которые их глубоко захватывают. Их милосердие часто не знает границ.

Тип 8 — обладающий противоположными эмотивному типу свойствами (901, 802, 703, 604, 505, 406, 307, 208, 109). Это люди, испытывающие сочувствие к другим, однако придерживающиеся достаточно жестких требований. Таким образом внешне наблюдается сочувствие к другим, но в конкретных случаях они проявляют жесткую требовательность, порой чрезмерную. Из таких выходят чрезвычайно требовательные педагоги, которые «заставят» делать то, что нужно, невзирая на сопротивление, недуги и прочие причины, на которые ссылаются их ученики. Их можно встретить среди режиссеров, про которых говорят, что они «деспоты», среди руководителей, которые сверхтребовательно относятся к своим подчиненным. Людей этого типа можно часто встретить за прилавком магазина. Они, как правило, проявляют свою властность, даже грубость. Это их способы самоутверждения. Они хорошо чувствуют людей, на которых «можно давить» и не стесняются это делать. Стремление во что бы то ни стало возвыситься в жизни, сделать карьеру заставляет людей этого типа сосредоточить всю свою энергию и интеллектуальные возможности для достижения своих целей, пользуясь часто хитростью, лицемерием и изворотливостью. Обладая уязвленным самолюбием, иногда в самых простых и невинных шутках они видят обиду, насмешку или издевательство. Они могут быть мстительными и стремятся отомстить обидчику.

Некоторые комментарии к психологическому портрету можно сделать и по особенности изображения человечков:

• маленький размер рисунков может быть связан с утомленностью, скованностью, дискомфортом;

• усиленная штриховка — с внутренним напряжением, подозрительностью, иногда с состоянием предзаболевания;

• прорисовка лица связана чаще с повышенной общительностью, а отсутствие ее — со сложностями в общении, которое целесообразно выяснить;

• наличие «шеи» у человечка свидетельствует часто о высокой ранимости человека, которая затрудняет общение и от которой целесообразно избавиться;

• наличие квадратных карманов на теле человека может свидетельствовать о повышенной заботе по отношению к детям;

• наличие круглых «пуговок» — о сочувственной заботе к старшим близким;

• наличие «треугольников» — о необходимости сделать какое-либо распоряжение, указания.

Интерпретация различий личностипо Р. Ассаджиоли

Наиболее близкой типологической интерпретацией к тесту «Конструктивный рисунок человечков из геометрических фигур» является типология, предложенная Р. Ассаджиоли [7]. По мнению Ассаджио- ли, есть люди, вообще не поддающиеся классификации. К ним относятся недостаточно интегрированные личности, сильные качества которых остаются скрытыми, или, наоборот, развиты разносторонне в соответствии сразу с несколькими типами. Кроме того, базовый тип может быть временно приглушен в результате каких-либо жизненных обстоятельств или переживаний. Например, если человек влюблен, то он ведет себя точно так же, как представитель любящего типа. Третья причина может состоять в том, что на основании регуляции и саморегуляции, действия которых направлены на процесс адаптации, могут быть запущены механизмы компенсации и гиперкомпенсации.

Каждый человек в отношении своего психологического типа должен решать три проблемы: выражения, контроля и гармонизации.

Выражение. Речь идет о принятии своего типа, что означает необходимость знания особенностей своего типа, представление о его тенденциях и возможностях, слабых местах. При этом можно использовать преимущества типа и преодолевать его ограничения. Подлинная задача личности — как можно полнее реализовать свой тип.

Контроль. Важной задачей личности является контроль и коррекция, например, чрезмерных выражений своего типа, приводящих к односторонности, что становится препятствием для развития. Известно, что если какая-то сторона нашей натуры чрезмерно развита, наступает момент, когда именно она начинает блокироваться.

/"«с. 3.4. Примеры выполнения теста «Конструктивныйрисунок человечков»

Гармонизация. Для реализации этой задачи необходимо развитие слабых сторон личности. Нередко это может быть неприятно для личности, вызывает активное сопротивление. Так, человек творчески развитый может не любить рутинные виды деятельности. Позитивная установка, решимость, целеустремленность, мастерство, упорство и учебная цель может быть достигнута, а урок окончен.

На наш взгляд, «Волевой тип» более соответствует типу «Руководитель», «Организаторский тип» — «Ответственному исполнителю», «Художественно-творческий тип» достаточно близок к «Тревожно-мнительному», «Научный тип» наиболее совпадает с типом «Ученого», «Идеалистический тип», по-видимому, соответствует «Интуитивному типу», «Активно-практический тип» — «Конструктору-изобретателю», «Любящий тип» — «Эмотивному», а «Неэмотивный тип» представляет собой противоположность «Любящему».

Методика «Пиктограмма»

Изображение, содержащее выполненное рисунками сообщение, называется пиктограммой. Существуют пиктограммы и петроглифы. Их различие состоит в том, что пиктограммы — это исключительно рисунки, а петроглифы включают в себя также геометрические и другие элементы. К примеру, в рисуночных сообщениях, обнаруженных на севере американского континента, преобладают пиктограммы, а на юге — петроглифы.

У всех пиктограмм есть одна общая особенность: они знакомят нас лишь с одним определенным событием, по большей части бытового характера, иногда разбитым на отдельные моменты, но всегда с легко обнаруживаемой целостностью. Таким образом, можно сказать, что каждый рисунок как бы соответствует одному предложению. Задача пиктограмм заключается в наиболее наглядной передаче целых комплексов значений; вероятно, поэтому разные индивидуумы облекали свое высказывание в различную форму.

Можно выделить пять видов основных назначений, которые выполняли пиктограммы. Первый вид — простейшие пиктограммы, выполняющие назначение любовных посланий, которые находили у североамериканских индейцев и сибирских одулов. Второй вид известен как охотничьи сообщения, существовавшие почти у всех народов мира даже в доисторический период. Третий вид образуют магические и зак- линательные формулы, в особенности распространенные у североамериканских индейцев, а также в Индонезии. Четвертый — донесения о боевых стычках, набегах, атаках и походах, а также надписи на

5 Зак. 3508

могилах. Пятый вид — пиктограммы политического характера, например, петиции, договоры, сведения о переписи населения, а также различные заявления, предупреждения и т. п.

Анализ пиктографических сообщений показал, что наиболее характерна для них стихотворная форма с присущей ей ритмической устойчивостью, лучше всего отвечающая постоянному значению отдельных рисунков. Некоторые народы особенно любят пользоваться этой формой, поэтому мы иногда говорим о пиктографических стихах или песнях.

«Наибольший интерес, — пишет Ч. Лоукотка, — представляют знаки марийцев (восточная часть европейской России) и саамов (Швеция), жителей юга Европы, а также арабов и бразильских индейцев, в которых наблюдаются первые попытки стилизации изображений. Стилизация заметна также в некоторых наскальных рисунках Южной Европы и Северной Америки, например, в них мы находим стилизованные руки, бычьи головы и т. п.» [68, с. 22—23]. Можно считать, что разные виды пиктограмм составляют первую ступень развития письма.

Значительный прогресс, по сравнению с неопределенными неясными пиктограммами, представляет следующая ступень развития письменности, так называемая идеографическая, логически развивающаяся из пиктографической. Поскольку слово и рисунок представляют собой два возможных способа выражения одного и того же объекта, то люди уже на раннем этапе стали отождествлять определенные рисунки с определенными словами. Они начинают пользоваться символами, знаками, приобретающими условный характер. При этом мы видим, что очень многие знаки и символы происходят от так называемой кинетической речи. Это чисто графический, наглядный эквивалент определенного жеста, уже вошедшего в обиход. Он внедряется в письмо главным образом там, где кинетическая речь оперирует символическими движениями (часто заимствованными из магии)

Например, у нас палец, приложенный к губам, означает «молчи!», а у североамериканских индейцев этот жест означает «дитя», указывая на то, что дитя не умеет говорить. Из этого жеста впоследствии возник знак «дитя», графически изображавшийся двумя параллельными черточками, пересекаемыми вертикальной третьей чертой.

Идеографическое письмо в определенном смысле уже можно назвать символическим — в тех случаях, когда с помощью рисунков хотят закрепить и передать другим известные представления, выраженные словом. Идеограммами широко пользуются современные народы, особенно для магических целей, но чаще всего это — сугубо религиозная символика, доступная лишь посвященным.

Этап символического письма отличается тенденцией к быстрому поступательному развитию. Символы приобретают универсальный характер, их форма и логическое содержание стандартизируются, употребление становится более условным. Параллельно с этим сложные в прошлом изображения упрощаются, стилизация исчезает, и в конце концов, преобладание получает чисто звуковой эквивалент: теперь знак уже не отображает значение слова, а только фиксирует звуковой комплексе И хотя этим письмом продолжают пользоваться главным образом для сообщений исторического и религиозного характера, уменьшение количества знаков в нем делает его сравнительно более доступным для широких слоев населения.

Таким образом, если на первых этапах «искусство» письма являлось почти исключительным достоянием жрецов и знахарей, сохранявших его в тайне, в дальнейшем словесное письмо порывает с религией, перестает быть орудием ритуала, проникает во дворцы вельмож и в лавки торговцев, а оттуда, правда, уже в совершенно измененном виде, прокладывает путь и в широкие массы. Настоящее, в подлинном смысле слова, письмо, которое мы в состоянии читать даже спустя тысячи лет, возникло в Египте и получило известность под названием иероглиф. Но есть мнение, что иероглифика может быть старше, что она возникла в месопотамской культуре шумеров — историки продолжают спорить по этому поводу.

В работе С. К. Рощина с соавторами пиктограмма впервые была использована в целях социально-психологического исследования представлений наших соотечественников о будущем.

В нашей работе пиктограмма использовалась как метод изучения индивидуальных и возрастных особенностей образных представлений человека, а также связи этих особенностей с профессиональной деятельностью. Кроме этого, пиктограмма была использована как метод изучения представлений в этнической и политической психологии.

Широкие возможности пиктограммы как метода, который дает исключительный материал для изучения самых различных проблем психологии, привлекает к ней все большее и большее внимание.

Цель методики: выявление индивидуальных особенностей образных представлений и продуктивности опосредованного запоминания слов и словосочетаний. Методика позволяет выявлять особенности развития образной сферы человека, типы используемых зрительных образов, развивать образную фантазию и воображение, что дает возможность использовать ее там, где творческая деятельность является ведущей.

Материалы: для проведения методики необходим чистый лист бумаги и ручка.

Инструкция: «Вам предстоит запомнить перечень слов и словосочетаний. Для запоминания вы можете использовать прием зарисовок, т. е. нарисовать какое-либо изображение, которое потом позволит вам вспомнить то или иное слово или словосочетание. Воспроизведение слов и словосочетаний на основе пиктограмм выполняется с отсрочкой не менее 30 минут. После перерыва вспомните и запишите те слова и словосочетания, которые были вам предъявлены».

Для проверки понимания инструкции целесообразно выполнить рисунок, например, чтобы запомнить словосочетание «Веселый праздник». Если инструкция понятна, то можно приступать к основному этапу работы. Для запоминания можно воспользоваться следующим списком слов и словосочетаний: 1) веселый праздник; 2) вкусный ужин; 3) мальчик-трус; 4) радость; 5) надежда; 6) любовь; 7) отчаяние; 8) глухая старуха; 9) трудный разговор; 10) моя профессия; 11) страх; 12) развитие.

В зависимости от диагностических задач можно включать те слова или словосочетания, на которые необходимо получить образные представления (иллюстрации из коллекции Н. Самсоназде).

Обработка результатов. В результате проведения методики вы получаете нарисованные в столбик или по строчкам различные изображения, которые при обработке делятся на 5 основных видов.

Абстрактные изображения (А) — это штриховки, линии или геометрические формы, расшифровать смысл которых может только человек, который их нарисовал (рис. 3.5).

Знаково-символические изображения (3) — это рисунки относительно правильных геометрических форм, среди которых часто встречаются известные символы, например, на слово «Любовь» — сердечко, на словосочетание «Глухая старуха» — зачеркнутое ухо (рис. 3.6).

Конкретные изображения (К) — обычно содержат конкретные предметы или явления, например, на словосочетание «Веселый праздник» изображается праздничный стол, на «Мальчик- трус» — трусы, на отчаяние — слезы из глаз и т. д. (рис. 3.7).

Сюжетные изображения (С) — это изображения каких-либо действий и действующих лиц, связанных определенной ситуаций. Например, на слово «Игра» изображают игроков, играющих в мяч, группу, которая вышла на прогулку и т. д. (рис. 3.8).

Метафорические изображения (М) — это обозначение заданного слова или словосочетания через метафору, «иносказание», ху-

Абстрактные изображения

о

надежда

надежда

^^^ СЧТО

трудная роль

светлое звучание

политика

глухая старуха

отчаяние

светлое звучание

у —『 глухая

flfl^/l ЕР加

успехуспех

успех

успех

JAAMA

исполнительское мастерство

Знаково-символические изображения

Рис. 3.6. Знаково-символические изображения в пиктограмме

Конкретные изображения

Рис. 3.7. Конкретные изображения в пиктограмме

дожественный образ, например, на слово «Любовь» рисуют две горящие свечи, на слово «Дружба» — расходящиеся руки, символизирующие о двойственности дружбы и т. д. (рис. 3.9).

Метафорические изображения

Рис. 3.9. Метафорические изображения в пиктограмме

Работа с изображениями в пиктограммах осуществляется по этапам.

Этап дифференциации рисунков. Внимательно просмотрите все рисунки и возле каждого рисунка проставьте букву, соответствующую начальной букве названия вида изображения (А, 3, К, С, М). В случае затруднений соотнесения рисунков к тому или иному виду, что часто бывает при определении метафорического изображения, ставьте две буквы, например, МК, что метафора выполнена на основе конкретного изображения, МС — метафора на основе сюжетного изображения.

Для более точной дифференциации рисунков по видам изображений необходим определенный опыт, поэтому следует потренироваться и просмотреть пиктограммы несколько раз.

Этап подсчета изображений. Подсчитайте сколько всего выполнено изображений, а затем количество изображений по видам (табл. 5).

Таблица 5

Количество изображений по видам:

Всего изображений

Кол-во словесных воспроизведений

Кол-во правильных воспроизведений

А

3

К

С

м

Этап интерпретации. Интерпретация может быть осуществлена по преобладанию видов изображений.

. Если доминируют такие виды изображений, как «абстрактное» и «знаково-символическое», то можно отнести человека к «мыслительному типу», причем к такому, который организует свой мыслительный процесс в направлении обобщения. Это люди, которые могут критично относиться к тем или иным ситуациям, формировать о них определенные суждения, делать соответствующие выводы (см. характеристики «мыслительного типа» по К. Юнгу).

. Если доминируют «конкретные» изображения, то это чаще всего относится к человеку целенаправленному, ориентированному на конкретную деятельность, четкий конечный результат. Обычно такие рисунки коррелируют с типом «Руководитель», выявляемый по тесту «Конструктивный рисунок человечков из геометрических фигур».

. При доминировании «сюжетных» и «метафорических» изображений можно говорить о наличии художественных способностей. При изяществе и лаконичности рисунков можно судить о художественной одаренности человека, его фантазии и воображении.

. При отсутств::,. ,.,/»**, выраженного преобладания тех или иных видов изображений можно говорить о том, что у человека «смешанный» психологический тип, для которого характерны разнообразные проявления в поведении и деятельности.

Интерпретацию методики «Пиктограмма» можно осуществлять и по схеме Г. Рида и типологии К. Юнга. При этом можно будет выявить динамику изменения вида изображения и психологического типа и тем самым —степень устойчивости и изменчивости типологических характеристик. В этом случае у каждого изображения в пиктограмме проставляется вид рисунка по тесту «Свободный рисунок».

Методика «Пиктограмма» позволяет:

определить количественное преобладание форм изображений, среди которых можно выделить следующие пять: абстрактные, знаково-символические, конкретные, сюжетные и метафорические;

выявить возможности опосредованной памяти и подсчитать количество ошибок при воспроизведении;

выявить особенности образных представлений тех или иных социально-значимых понятий;

определить психологический тип личности — мыслительный, художественный или практически-ориентированный. При этом мыслительному типу соответствует преобладание «абстрактных» и «знаково-символических» изображений; художественному — «сюжетные» и «метафорические», а практическому — «конкретные» изображения.

Исследование причин неуспеваемости школьников показало, что, безусловно, таких причин можно выявить много. Среди них отношения между учащимися, учителями и родителями, уровень работы учителя, наличие больших пропусков и т. д. Это причины, которые очевидны. О них знают и учителя, и ученики, и родители. Однако нами были обнаружены еще две причины неуспеваемости, о которых практически мало кому было известно. Эти причины можно выявить с помощью двух методик, поскольку они связаны со степенью развития образной и вербальной сферы. Отставание вербальной сферы связано с низкой продуктивностью вербальной памяти, малым словарным запасом и недоразвитием понятийного уровня, то есть наличием в памяти определенного круга понятий для обсуждения и усвоения той или иной темы.

Недоразвитие образной сферы выражается в невозможности представить и зарисовать образ, который может заменить то или иное слова, по сути, слова не находят прочной и разнообразной связи с «чувственной тканью» образа. Эти учащиеся обычно испытывают серьезные затруднения при выполнении пиктограммы. Указанные затруднения нельзя отнести только к отсутствию навыков рисования. Были случаи, когда при значительных навыках рисования возникали

существенные трудности в подборе образа, замещающего слово. Но чаще всего этот дефект образного развития сопровождается беспомощностью в изображении, что, на наш взгляд, также является одним из важных критериев образного недоразвития.

По данным М. М. Кольцовой [50], развитие речи и рисунка в детском возрасте — процесс чрезвычайно взаимосвязанный. Рисунок — это рассказ в образах. Отсутствие возможности составить такого рода рассказ существенно обедняет мышление ребенка, препятствует усвоению им учебного материала.

Представьте ситуацию, когда учитель что-то рассказывает, а учащийся не способен слова, сказанные учителем, перевести в «чувственную ткань» сознания, то есть в образную сферу. Чаще всего его внимание отвлекается. Среди учащихся с образным недоразвитием часто наблюдается так называемое девиантное, или странное, поведение.

Образное недоразвитие можно преодолеть. Занятия целесообразно начинать уже в детском саду. Ниже перечислены задания, способствующие преодолению образного недоразвития.

Обводка карандашами различных фигур по трафарету.

Рисование с натуры различных предметов с постепенным усложнением форм и комбинаций предметов.

Перерисовывание картинок.

Рисование раскадровок сказок, рассказов, событий жизни, различных ситуаций в их временной последовательности. Например, сказка «Колобок» — изображение того, с чего начинается сказка со всеми подробностями, деталями. Можно выполнить раскадровку своего дня: утро, как мы просыпаемся, умываемся и т. д., затем день и вечер со своими событиями. Количество рисунков в раскадровке может колебаться от 3—6 до 10—12 в зависимости от возраста и настроения ребенка.

Рисование в процессе решения каких-либо задач или учебных заданий. Например, чтобы лучше запомнить тот или иной материал, целесообразно нарисовать какой-то рисунок, метафорически отражающий ситуацию — природный или городской пейзаж, дом, дерево или человека и т. д.

Выполнение заданий из детских журналов — найти сходство и различие в картинках, найти спрятавшиеся фигуры и т. д.

Складывание детских кубиков и мозаики.

Все задания по образному развитию целесообразно проводить с постоянным проговариванием ребенком того, что он делает, например, при обводке фигур-трафаретов: «Я беру домик, кладу его на бумагу и обвожу простым карандашом. Потом я беру красный карандаш и раскрашиваю крышу домика. Теперь я рисую окна, на окнах — цветы»...

Эффективность занятий в этом случае достигается упрочением связей между образом, словом и действием, которое выполняется. Комплексность выполнения заданий дает значительный эффект в общем психическом развитии ребенка.

Выполнения заданий с проговариванием весьма полезны при овладении речью или каким-либо языком.

Диагностика и развитие творческих способностей

Креативные способности диагностируются множеством методик. Оригинальное решение задачи, нахождение вербальной и образной метафоры, интересных и необычных ассоциаций — все это, так или иначе, проявление креативности человека. Традиционно диагностика творческих способностей осуществлялась по методикам Торренса (образная креативность). Методика «Пиктограмма» дает большие возможности и для диагностики, и для оптимизации образного развития, а также творческих способностей.

В нашем исследовании, проведенном на отделении анимационного кино Высших сценарных и режиссерских курсов при ГОСКИНО РФ, при отборе абитуриентов были получены интересные результаты. Абитуриенты, проходившие отбор на специальность «режиссура анимационного кино», должны были выполнить ряд творческих заданий, которые оценивались экспертной комиссией, состоявшей из известных режиссеров-мастеров (Ф. Хитрук, Ю. Норштейн, А. Хржановский, В. Курчевский, Э. Назаров и др.). Каждый член экспертной комиссии ставил свою индивидуальную оценку по каждому заданию.

В задачу психологов входила психологическая диагностика абитуриентов и последующее консультирование. Кроме этого, результаты психологической диагностики сопоставлялись с суммированными баллами за выполнение творческих заданий (работа над сценарием, режиссерские раскадровки, придумывание забавных ситуаций и т. д.). Оказалось, что у абитуриентов, использовавших в пиктограмме метафорические и сюжетные изображения, оценки за выполнение творческих заданий были значительно выше, чем у тех, кто использовал в основном абстрактные, знаковые или конкретные изображения.

При проведении аналогичных исследований в других художественных вузах (Московской государственной консерватории, Университете культуры и искусства, ВГИКе и др.) наблюдалась та же зависимость успешности выполнения творческих заданий от использования сюжетных и метафорических изображений в пиктограмме.

Были случаи, когда абитуриенты, отлично умеющие рисовать, с трудом справлялись с изображением пиктограммы. На экзаменах эти абитуриенты не могли справиться с творческими заданиями, и, как правило, занимались «критикой» чужих работ, не понимая сути выполнения заданий. Например, одному абитуриенту досталось задание — написать краткий сценарий праздника. Этого задания он не смог выполнить даже после предоставления ему дополнительного времени и объяснения того, чего ждет от него экзаменационная комиссия. Он рассказывал лишь о том, как не нравятся ему праздники, но придумать свой хороший сценарий он не мог.

Одна актриса, преподававшая сценическую речь, при выполнении пиктограммы использовала лишь абстрактные и знаковые формы. Наблюдения за ней на репетиции показали, что в противоположность ее партнеру, который мог многократно и каждый раз по-разному играть сцену, она требовала многочисленных указаний от режиссера с просьбой «показать», что ей делать. Про таких актеров обычно говорят: «ей надо ставить каждый палец».

Данные, полученные Н. И. Самсонадзе при психодиагностическом обследовании вокалистов Московской государственной консерватории, показали, что вокалисты, использующие в пиктограмме сюжетные и метафорические изображения, имеют наиболее ярко выраженный «эмоциональный слух». Показатели эмоционального слуха измерялись по методике профессора В. П. Морозова.

Таким образом, многократное сопоставление выполнения творческих заданий и особенностей выполнения пиктограммы показало, что наличие сюжетных и метафорических изображений в пиктограмме приводит к более высокому уровню выполнения творческих заданий. В связи с этим кроме диагностических процедур мы использовали пиктограммудля развития творческих способностей. Осуществлялось это следующим образом. Студентам художественных вузов предлагались перечни слов или словосочетаний, на которые они придумывали сюжетные или метафорические образы и пытались их представить на бумаге. В результате такого рода занятий многие студенты считали, что у них значительно возросли способности к фантазии и воображению. Уже на одно слово они могут придумать множество самых различных ситуаций и метафор. Их задачей являлось выбрать среди придуманных наиболее удачную.

Аналогичные процедуры проводились и с вербальной сферой. На предъявленные слова нужно было придумать различные ассоциации, стараясь подбирать все более и более оригинальные. Эти упражнения также дают существенный эффект в формировании творческих способностей.

«Мы, художники, глядим на мир и видим его по-особенному, — писал С. Эйзенштейн. — Контуры отдельных его стран на географических картах нам рисуются причудливыми профилями людей. Изгибы границ стран-агрессоров нам кажутся хищными щупальцами, протягивающимися к мирным соседям, чтобы когтями впиваться в их мирное существование. Трассы международных перелетов наших летчиков кажутся нам живыми нитями, живыми нервами, связывающими между собою миллионы обитателей земного шара на пути к всемирному братству народов.

Так устроены глаза художника, чтобы вычитывать в явлениях, формах и абрисах окружающего образы, в которых живут явления в наших чувствах и в нашем сознании.

Мы воспринимаем все видимое как некий целостный образ, насыщенный прежде всего какой-то единой определяющей его стихией. Талантливое произведение, рожденное художником, притягивает к себе всех тех, кто обладает подобной одаренностью» [115].

Достаточно заглянуть в биографии крупнейших деятелей искусства, особенно в области режиссуры, чтобы убедиться, как богато было впечатлениями их детство, сколько видели и узнавали они еще в раннем возрасте. Вспомните, как неизгладимо действовал и помогал им именно этот «запас» на протяжении дальнейшей творческой деятельности.

Результаты нашего исследования детского рисунка привели к выводу: пиктограмма — наиболее удачный метод изучения динамики образного развития. Использование методики «Пиктограмма», которая, по сути, является образной репрезентацией вербальной информации или актом взаимодействия сигнальных систем, показало, что особенности изображений в пиктограмме различаются по полу, возрасту, принадлежности к профессии, успешности обучения.

Использование методики «Пиктограмма» позволило выявить не только зависимость от ряда факторов особенностей изображения в пиктограмме, но и то, что сигнальные системы и образная сфера человека, на наш взгляд, теснейшим образом связаны с процессами адаптации и развития личности. Кроме того, изучив особенности выполнения пиктограммы, мы смогли оказывать практическую помощь абитуриентам и студентам художественных вузов. Пиктограмма дает возможность выявить особенности развития ме- тафоризации образной сферы, а значит, творческих возможностей человека. К сожалению, в системе образования не уделяется достаточного внимания развитию метафорической сферы как основе креативности.

Изучение выполнения рисунков детьми показало, что дети в 4—5 лет способны изобразить образную метафору неосознанно, «соединяя несоединимое» и рождая тем самым неповторимые метафорические образы.

Наши изыскания привели к разработке методики развития образной сферы детей с «дефицитом образного развития». Обычно таких детей в классе насчитывается от двух до пяти. От других детей их отличает неумение выполнить пиктограмму, то есть подобрать и нарисовать тот или иной символ, образ, заменяющий слово. Методикой развития образной сферы может быть методика пиктограмм, а также последовательное изображение событий в сказке, рассказе. Эти методы позволяют оказать существенное влияние на развитие образной сферы уже в течение двух месяцев, а также повлиять на развитие образной фантазии и воображения, метафорической сферы ребенка и взрослых. Выбор названных тестов был обусловлен тем, что данные, получаемые с помощью их использования, позволяют выявить значительное число как количественных характеристик, так и качественных различий в их выполнении. Кроме того, графические тесты могут быть применимы на более ранних ступенях возрастного развития, чем, например, опросники или иные тестовые задания.

Автопортрет в искусстве и психологии

Любите живопись поэты!

Лишь ей, единственной, дано

Души изменчивой приметы Перенести на полотно.

Н.Заболоцкий

Методика «Автопортрет», на наш взгляд, является одним из самых интересных тестов. Тест еще недостаточно разработан, но его перспективы несомненны, поскольку в автопортрете можно увидеть много интересного относительно самосознания личности и отношения к себе.

В структуре самосознания личности обычно выделяют два главных компонента: а) когнитивный или образный, связанный с представлениями о себе, своих качеств, способностей, внешности, социальной значимости; б) эмоциональный — самоотношение, самооценка и т. д. Иногда эти составляющие рассматривают как собственно самосознание и самоотношение, интегрированные в рамках «Я-концепции». Адекватная Я-концепция — условие для оптимальной адаптации человека к социальному окружению.

То, как человек формирует представление о себе, на основе каких эталонов, суждений, умозаключений и образов, при всей громадной значимости и большом интересе остается все еще малоизученной психологической проблемой.

Одна из причин такого положения заключается в том, что проблема самосознания на эмпирическом уровне решается главным образом с помощью вербальных методик (опросников, интервью с испытуемым и т. п.), что является односторонним подходом.

Мы полагаем, что для практического изучения особенностей самосознания, самоотношения и самооценки личности тест «Автопортрет» мог бы быть весьма полезным.

По мнению О. Кандаурова [46], автопортрет как форма самоопи- сания начался с первых артификационных акций, прошел стадию собственно художественных произведений, и, наконец, вышел на уровень фиксированного самосознания человеческого индивида.

История автопортрета, по-видимому, восходит к пиктографическому письму. Когда необходимо было передать сообщение о себе и своих действиях, человек рисовал свой портрет, который узнавался другими при расшифровывании подобных сообщений.

В живописи и графике автопортрет как жанр занимает особое место, имеет длительную эволюцию и разнообразие форм. Многие художники обращаются к жанру автопортрета, запечатлевая себя в разные периоды жизни, в различных ситуациях, иногда таких, которых не было в жизни, но которые являлись в воображении, или же представляют себя свидетелями тех или иных волнующих исторических событий. Автопортрет считается сложным жанром, требующим высокого мастерства художника.

С художественной точки зрения основа работы над автопортретом — осмысление художником своего духовного склада, постижение своего характера, своих привязанностей и склонностей, своих достоинств и недостатков, своих воззрений на мир, человека, природу. Это творческий процесс, имеющий свои законы развития, богатство и разнообразие форм. Автопортрет проецируется на изобразительную плоскость сквозь самокритичность, а момент, когда художник приступает к созданию автопортрета, является этапом самопознания. В психологическом смысле автопортрет создает (как и всякий портрет) магию мультипликации личности, а в случаях двух, трех и более произведений дает возможность проследить и линию судьбы [46].

По определению, автопортрет — это изображение человека, созданное им самим. Для психодиагностики важно, в какой мере автопортрет как изображение его создателя исчерпывает свою модель и ограничивается ею, а также по каким типологическим признакам можно его различать.

Автопортрет имеет несколько линий развития, равно как и вершины художественного воплощения. Обобщая разнообразие форм автопортретов в живописи, можно выделить следующие:

изображение лица как центрального; часто это графическое изображение;

изображение портрета в интерьере, дополняющем и оттеняющем портрет;

изображение одновременно нескольких автопортретов, различающихся по возрасту, характеризующих различные возрастные этапы жизненного пути;

автопортрет-метафора становится распространенным в последнее время, являясь ареной для всякого рода психологических экспериментов, рассчитанных на самое изощренное воображение зрителя (например, изображение молодой женщины в подчеркнуто экстравагантном модном костюме, балансирующей на подвешенном в воздухе канате);

сюжетный автопортрет, выполненный в обычной, реальной ситуации, например, в кругу друзей, где автор беседует, ест, пьет, прогуливается и т. д.;

исключительная ситуация, но вполне реальная, при которой изображается участие в каком-либо важном событии, происходившем в действительности;

изображение вымышленной, фантастической ситуации, в которой автор никогда не был, и все происходило без него. Например, композиции великих мастеров, где автор вместе с толпой караемых грешников то низвергается в преисподнюю, то наделяет своими чертами отрубленную голову Голиафа, то оказывается рядом с жертвами разрушаемой Помпеи, то музицирует на пару и т. п.

Бывает, что художник, включивший себя в вымышленную историческую или мифологическую сцену, не принимает в ней непосредственного участия, а как бы со стороны смотрит на происходящее, объективно подчеркивая свою принадлежность к другому времени и иному миру. Это Дирк Боутс в «Тайной вечере», Лука Синьорелли в «Страшном суде», Рафаэль в «Афинской школе» и т. д. [46].

Могут быть и такие ситуации, которые выполнены в жанрово-бытовом, интимном ключе. Например, приятельское общение К. Петрова- Водкина с Пушкиным, где великий поэт читает художнику и Андрею Белому свои стихи, или же изображение беседы нескольких автопортретов, находящихся в самых разных эмоциональных состояниях, олицетворяющих разделение в сознании представлений о себе.

Развитие автопортрета как жанра связано, с одной стороны, с усилением личностного начала, углублением самосознания, своей значительности и самоценности, а с другой — с невиданным расширением и усложнением личности в связи с окружающим миром, развитием и обострением чувства сопричастности ко всему происходящему, тягой к осмыслению важнейших закономерностей бытия, пронизавшего собственный жизненный опыт.

«Автопортрет — самая таинственная область портретного искусства», — считает О. Кандауров. Автопортрет как жанр прошел длительную историю эволюции. От похожести до самокритичности и покаяния — большой путь. Эпоха христианства привнесла в автопортрет существенное приращение. Исповедь стала составлять главный нерв этого жанра. Художники оставили огромное количество до сих пор неидентифицированных портретов во фресках, мозаиках, панно, скульптурных фризах. Автопортрет функционирует в огромных многофигурных композициях не более чем подпись, автограф мастера. Таково суровое и величественное авторское «я» в Данто- вой « Божественной комедии». На фресках двумя столетиями позже можно увидеть автопортреты Боттичелли и Рафаэля.

Так на фресках Успенского собора во Владимире проступает скорбный лик Андрея Рублева. Микеланджело привносит свои черты в портрет Моисея, о котором впоследствии скажут, что у него «глаза орла, уставшего смотреть на солнце».

Так зарождается психологический портрет исповедального толка. Он возникает не только в живописи, но и в литературе. Автопортреты Леонардо да Винчи, П. Брейгеля, Рембрандта, Веласкеса, Гойи — важные вехи в развитии жанра. Реалистические автопортреты К. Брюллова, Н. Крамского, И. Репина, В. Серова, М. Врубеля и многих других художников, составляющих гордость русского изобразительного искусства, сменяют пародийные и карикатурные портреты, а затем и шаржи, символизирующие приход нового времени, когда происходит переоценка ценностей, когда пародийность превосходит реализм. Художники не избежали са- моиронии, отдав дань юмористическим или мистическим мотивам.

Автопортреты С. Дали, М. Эшера и Э. Фукса представляют собой образцы «новой волны». Исповедальность становится веселой, ироничной, облегчающей душу, избавляющей ее от страдания. Автопортрет — фиксация не только внешности художника, но и его психического состояния. Это может быть и погруженность в себя, и взгляд на человека, разглядывающего автопортрет, как потенциального собеседника. Это может быть острая самоирония, проделывающая деформацию собственного образа, связанного с мимолетным или устойчивым состоянием души.

147147Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

147

147

«Портретом мы считаем отнюдь не каждое изображение головы, но только такое, где фиксировано «лица необщее выражение», куда художник вдохнул жизнь и где явил панораму душевного мира человека. Точно так же за автопортрет мы принимаем отнюдь не всякое изображение художником своего отражения в зеркале, но только то, где реализованы перечисленные кондиции портретности. Эпоха культуры не оставляет места подделкам», — пишет О. Кандауров, считая, что в массовом движении к вершинам пластического искусства автопортрет занимает свое определенное и четко очерченное место. «Он заполнил собою особую ячейку культуры, и тем внятнее стала мощь и космическая беспрецедентность этого необыкновенного человеческого начинания».

Есть мнение, что всякий портрет в какой-то мере является автопортретом художника, его создавшего. Анализируя автопортрет как жанр в искусстве живописи и рисунка, нельзя обойти вниманием одну из интереснейших книг, написанную блистательным человеком своего времени, музыкантом, театральным режиссером и теоретиком театра Н. Н. Евреиновым. Это книга «Оригинал о портретистах. К проблеме субъективизма в искусстве». Книга вышла в свет в 1922 г. [37]. Автор пишет, что Бог послал ему случай послужить оригиналом для нескольких десятков произведений различных художников: И. Е. Репина, М. В. Добужинского, Д. Д. Бурлюка, В. В. Маяковского, Ю. П. Анненкова и др.

Н. Н. Евреинов был любимцем столичной публики, и многие художники рисовали его портрет. Однажды в гостиной, слушая виолончелиста, Евреинов просматривал портреты, висевшие на стене. Пристально вглядываясь в них, он увидел то, что на него со стены смотрит не он вовсе, изображенный его друзьями-художниками, а каждый художник в отдельности. Они рисовали Евреинова, но очень точно изобразили себя.

«Кто их слишком пристально рассматривал, тому покажется, быть может, что все портреты с разных лиц. Кто повнимательнее, тот подметит, что многие из них похожи друг на друга и что, пожалуй, это все портреты с одного оригинала. Но если так, то... каков же он на самом деле, в действительности, в жизни, почему он столь различен здесь, и там, и сям, этот неуловимый, за всеми этими обличьями, оригинал? — пишет Евреинов. — У малокультурных народов существует суеверное предубеждение против портрета, основывающееся на вере, будто в написанное изображение человека переходит живая душа человека. Дикари думают, что плененной (зафиксированной) здесь является душа оригинала. На самом деле (и я убедился в этом раз и навсегда — о па-

мятный вечер!) — душа портретиста в миговом, минутном или часовом ее переживании. Она, душа художника, а не оригинала, попала на портрет с другого в таинственную сеть этих непонятных в отдельности черточек, дуг, пятен, прямых и ломаных линий, точек, крючков и всевозможных завитушек. Попала и держится здесь, добровольно опутанная, пока не распадется сама сеть под корявыми пальцами всесокрушающего времени.

Правда, нити этой сети обусловили мои черты, черты чужого, но попалась в эти сети не моя душа («чужая душа потемки», говорит пословица — поймать ее на полотно, не темень ли запустить на его белую поверхность?). Душа художника в сетях черт моего лика, его душа застряла в лабиринте этих нитей, она отпечатлелась на этой хрупкой поверхности, в своей творческой выразительности. Снимок с души портретиста я увидел на своих портретах!

Посмотрите на портреты и подумайте, что общего у этого гордого и деловитого мыслителя, каким изобразил меня Илья Репин, с иронически настроенным паном, каким изобразил меня Добужинский! Что общего у этого красивого, кроткого, задумчиво-сентиментального Ев- реинова-Сорина с этим страшным, черным, низколобым хулиганом, без пяти минут убийцей, Евреиновым-Маяковским? Что роднит этого интересного, но некрасивого, милого, но себе на уме, неврастеничного Евреинова-Анненкова с этим недоступным, сказочно вычурным красавцем, величественным в своем сверхземном спокойствии, каким изобразила меня симпатичная Мисс. И не стоит ли особняком от всех этих евреиновых, не имея ничего общего с ними, Евреинов экстати- чески-театральный, Евреинов накрашенный, «нарочный», парадоксальный, полушут, полусвятой, изумительный, экстравагантный, ввысь посылающий вызов, — каким изобразил меня Кульбин в своем знаменитом chefd'oeuvre'e? И если это — Евреинов, то Евреинов ли тот женственный, церковно-дразнящий homosexual'ncT, который в наготе своей любуется на странный цветок и кокетничает со зрителем, распущенно пользуясь сумеречным освещением (произведение Бабышова)? Или, если это правда, если это вот и есть настоящий Евреинов, то кто же этот серьезный, романтичный, старомодный Dichter, уважающий в мире только себя и поэзию (произведение Мака)? Или этот рыцарский лик, мистически одухотворенный в простоте своих линий (произведение князя Шервашидзе)? Или этот совсем особенный, немножко резкий, немножко искусственный, плоский и бездумный образ (работа Давида Бурлюка)?» [37].

Евреинов писал об автопортретной тенденции художника, анализируя личностные особенности художников, отразившиеся в портре-

тах, которые они рисовали с него, Евреинова. Вот еще несколько любопытных высказываний Евреинова о художниках-портретистах: Ев- реинов считал, что у Репина в большинстве случаев все лица на портретах исполнены с присущей ему одному, художнику (а именно Репину), созерцательностью; так и кажется, что они тоже художники, тоже некие Репины. Художник придает своему произведению, над которым он терпеливо трудится, форму своего ума и цвет своей души... у нас у всех свои очки, окрашенные в цвет нашей души, и напрасно протирать их; они все-таки останутся розовыми или синими, черными или красными [37, с. 26].

Меткий взгляд Евреинова, яркого таланта и разносторонне образованного человека, отмечает: «Каким властным, каким убедительным и постоянным должен быть художник в своих произведениях, чтобы мы, наглядевшись на них, стали называть после него предметы действительного мира его, художника, именами! Видеть их, как его, художника, образы! Стали, например, глядя на туманный закат в Лондоне, говорить подобно О. Уайльду, что это „закатТернера", а глядя на каменные спины петербургских построек — что это стены До- бужинского!

Истинно ценное в портрете — это искусство художника. Скульптурный портрет Бальзака работы Родэна вы всеконечно предпочтете, на почве искусства, фотографическому снимку с великого романиста, несмотря на то что у Родэна это не Бальзак, каким его видели и знали окружающие, а на фотографическом снимке с него он „как живой", „вылитый", „две капли воды", „вот-вот заговорит" и т. п.

Но если искусство художника есть самое ценное в портрете, а индивидуальность отношения к предметам внешнего мира (в том числе к позирующему оригиналу), короче говоря, личность художника (творца) представляет для нас наиболее ценное в искусстве настоящего художника, если, с другой стороны, ядром личности художника, его души, является его самость (ясность), которую мы ищем в каждом мазке, в каждом штрихе выдающегося живописца, если печать этой самости, так сказать духовный снимок с autatos художника, и есть то существенно важное, что мы ищем в каждом художественном произведении на почве чистого искусства, — то некая автопортретность художника в портрете с меня перестает быть парадоксом» [там же, с. 28—29].

Евреинов считал, что мы сами вносим в окружающее свои настроения, убеждения, привычки и потом верим, что мы видим их непосредственно, как неотделимую составную часть видимого нами. Наша личность вносит, таким образом, значительные изменения в видимые нами формы и краски действительного мира, сложенная из тела и духа

личность художника тесно срастается с его произведениями. Действительность, если можно так выразиться, проходит сквозь душу художника, чтобы превратиться в искусство; но душа художника вовсе не пустое пространство, не оказывающее никакого влияния. Каждый художник вносит в свои творения свои чувства и верования, свою манеру видеть и ощущать, свой душевный склад и миросозерцание. Даже зрение наше носит личный характер, видим мы не только глазами, но и складом нашего ума, и душевным настроением. В художественных произведениях отражаются не только миросозерцание художника и другие высшие стороны его духа, но и все личные особенности телесной и духовной его организации.

Скажи мне, что ты любишь и как любишь, и я тебе скажу, что ты видишь в мире и как понимаешь... Н. Н. Евреинов был убежден в том, что корень всякого таланта — в исключительных, всепоглощающих склонностях души, осознанных или неосознанных, и эти склонности художника влияют на его созерцание, и на приемы, которые он употребляет для передачи того, что он видит. Наше понимание вещей носит отпечаток нашей души, ибо воображение находит в познаваемых предметах наше личное и с его чувствами и его страстями... Наше эстетическое воображение — это уже его закон — покрывает нашею тенью все образы предметов, так, что трудно разобрать, что в этих образах принадлежит предметам и что нам. Ссылаясь на Ф. М. Достоевского, Евре- инов писал, что писатель в своих дневниках смеется над современными нашими художниками, говорящими, что надо изображать действительность как она есть, тогда как такой действительности совсем нет, да и никогда на земле не бывало, потому что сущность вещей человеку недоступна, а воспринимает он природу так, как отражается она в его идее, пройдя через его чувства; стало быть, надо дать поболее ходу идее и не бояться идеального. Евреинов говорит, что суть работы портретиста состоит в том, что «он усаживает человека, чтобы снять с него портрет, приготовляется. Вглядывается. Почему он это делает? А потому что знает на практике, что человек не всегда на себя похож, а потому отыскивает главную идею его физиономии, тот момент, когда субъект наиболее на себя похож. В умении приискать и захватить этот момент и состоит дар портретиста. А стало быть, что же делает тут художник, как не доверяется скорее своей идее (идеалу), чем предстоящей действительности? Идеал ведь тоже действительность. У нас как будто многие не знают того» [там же, с. 28-29].

Приводя стихотворение М. А. Кузьмина, посвященное С. Ю. Су- дейкину, Евреинов считает его «поразительным примером» создания портрета:

Любовь водила Вашею рукою, Когда писали этот Вы портрет, Ни от кого лица теперь не скрою, Никто не скажет: «не любил он, нет».

Клеймом любви навек запечатлены Мои черты под Вашею рукой, Глаза глядят одной мечтой пленены, И беспокоен мертвый их покой.

Венок за головой, открыты губы, Два ангела напрасных за спиной. Не поразят мой слух ни гром, ни трубы, Ни тихий зов куда-то в край иной.

Лишь слышу голос Ваш, о Вас мечтаю, На Вас направлен взгляд подвижных глаз. Я пламенею, холодею, таю,

Лишь приближаясь к Вам, касаясь Вас.

И скажут все, забывши о запрете, Смотря на смуглый, темный мой овал: «Одним любовь водила при портрете, Другой его любовью колдовал».

В испанской сказке «Топаз-портретист» обезьяна научилась фотографировать, сделала портреты своих собратьев, а они рассердились на недостаточность сходства. Какаду находил, что ему сделали слишком короткий клюв, Страус был недоволен тем, что у него слишком мала голова; Кабан сердился, зачем у него такой кровожадный взгляд, а Гиене не нравилось, что шерсть ее слишком ощетинилась. Белка была недовольна, что она — такая живая и проворная — изображена неподвижно, а так быстро изменяющийся Хамелеон нашел себя бесцветным. Что касается до Осла, то этому второму Соловью хотелось бы, чтобы портрет воспроизводил прелестную мелодию его песен; а Филин, который, в то время как с него снимали портрет, закрыл глаза от дневного света, горько жаловался, что его изобразили слепым. В этом рассказе отражен эффект самоотношения и некоторых людей, чрезмерно критично относящихся к своей внешности, но только с одной стороны. По-видимому, эти люди носят в себе свой идеальный образ, который греет их душу, а все, что противоречит этому идеалу, вызывает негативную реакцию как ощущение дисгармонии. Интерес состоит в том, как бы они нарисовали себя сами.

Итак, с одной стороны, существует весьма распространенный жанр живописи и графики, именуемый автопортретом, представляющий величайший интерес как явление в области человеческой культуры, а с другой — автопортрет — тест, который был бы весьма существенным дополнением к имеющимся графическим тестам как средство психодиагностического обследования.

Разумеется, невозможно сравнивать изображения, которые мы получаем при тестировании, с графическими шедеврами художников- мастеров. Поэтому мы лишь условно называем наш тест «Автопортрет», заключая его в кавычки и рассматривая как одно из многих графических заданий. И тем не менее даже при несовершенстве изображения, его особенности, как показали более 500 автопортретов, собранных в нашем исследовании, красноречиво говорят об индивидуальных особенностях их «создателей».

В психологии тест «Автопортрет» активно используется в США и других странах. В отечественной литературе описания теста «Автопортрет» нами не обнаружено, хотя в тесте «Рисунок семьи» испытуемые почти всегда представляют собственное изображение, которое в большей степени анализируется психологом в сравнении с другими членами семьи (а не само по себе как автопортрет).

Тест «Автопортрет»

Тест «Автопортрет» адаптирован американским исследователем Р. Бернсом, который предлагал нарисовать себя одного или с членами семьи, коллегами по работе. Вы можете прийти домой, закричать или заплакать, но вы не можете сделать это на работе. Чаще всего вы скрываете свои эмоции, отношения, позиции по тем или иным вопросам, но все это может отразиться в вашем рисунке.

Интерпретация I. Р. Бернс трактует элементы, которые могут быть обнаружены в автопортрете следующим образом:

Голова. Рисунок большой головы обычно предполагает большие интеллектуальные претензии или недовольство своим интеллектом. Рисунок маленькой головы обычно отражает чувство интеллектуальной или социальной неадекватности.

Глаза. Большие глаза на рисунке предполагают подозрительность, а также проявление озабоченности и гиперчувствительности по отношению к общественному мнению. Маленькие или закрытые глаза обычно предполагают самопоглощенность и тенденцию к интроверсии.

Уши и нос. Большие уши предполагают чувствительности к критике. Акцент, смещенный на нос, предполагает наличие сексуальных проблем. Выделенные ноздри свидетельствуют о склонности к агрессии.

Рот. Выделенный рот предполагает примитивные оральные тенденции или возможную затрудненность с речью. Отсутствие рта означает либо депрессию, либо вялость в общении.

Руки. Символизируют контакт личности с окружающим миром, скованные руки предполагают жесткую, обязательную, замкнутую личность. Вяло опущенные руки предполагают неэффективность. Хрупкие, слабые руки предполагают физическую или психологическую слабость. Длинные, сильные руки предполагают амбициозность и сильную вовлеченность в события внешнего мира. Очень короткие руки предполагают отсутствие амбициозности и чувство неадекватности.

Ноги. Длинные ноги означают потребность в независимости. Большие ноги подразумевают потребность в безопасности. Рисунок без ног означает нестабильность и отсутствие основы Дезертиры, например, часто рисуют людей без ног.

Интерпретация II (интегративно-оценочная). Нашей задачей стала разработка теста «Автопортрет» для выявления индивидуально-типологических особенностей человека, его представлений о себе, своей внешности, личности и отношения к ней.

Цель методики: выявление индивидуально-типологических особенностей человека. Материал: карандаш или ручка, лист бумаги размером 10x15 см. Инструкция: «Нарисуйте свой портрет».

При анализе рисунков выделяются признаки изображения, на основе которых все рисунки можно объединить следующим образом.

Эстетическое изображение — выполняется лицами, имеющими художественные способности. По графическим тестам и по тесту «Автопортрет», в частности, всегда можно различить лиц, обладающих «рукой художника». Легкость, гибкость линий, выразительность черт, лаконичность образа, отличают рисунки этих людей.

Схематическое изображение — в виде схемы лица, тела и бюста, нарисованных в профиль и анфас; чаще к такому типу изображения тяготеют лица интеллектуального склада (мыслители, по И. П. Павлову), для которых важно получить наиболее общие представления о явлении. Частности и детали их интересуют по мере надобности. По- видимому, схематическое изображение соответствует синтетическому когнитивному стилю с тенденцией к обобщению.

Реалистическое изображение — выполненное с более тщательными подробностями, то есть прорисовкой лица, волос, ушей, шеи,

одежды. Обычно так рисуют люди, отличающиеся большой педантичностью, склонные к детализации, аналитичному когнитивному стилю.

Метафорическое изображение — человек изображает себя в виде какого-либо предмета, например, чайника или химической пробирки, спортивного снаряда, животного, растения, литературного персонажа и т. д. Такое изображение выполняют лица художественного склада, обладающие развитой фантазией воображения, творческими способностями и, разумеется, известной долей чувства юмора.

«Автопортрет в интерьере» — изображение человека в окружении каких-либо предметов, на фоне пейзажа, комнаты и т. д.

По-видимому, к такого рода изображению склонны лица, обладающие способностью к сюжетному описанию, а также направленностью на внешнее предметное окружение.

Эмоциональный автопортрет — человек отразил себя в каком- либо эмоциональном состоянии, часто является шаржем или напоминает его. По-видимому, лица, обладающие более высокой эмоциональностью, рефлексирующие собственное состояние, склонны к такого рода рисунку. Причем переживаемая эмоция может быть часто противоположна той, которая изображается. Например, грустный человек часто рисует улыбающееся лицо и т. п.

Изображение позы или движения — человек изображает себя в период совершения какого-либо действия. По-видимому, такой тип изображения свойствен лицам с выразительными движениями, увлеченностью спортом, танцами и т. п.

Изображение автопортрета со спины — вместо лица рисуется затылок; обычно такое изображение свойственно людям, обладающим противоречивостью в отношении к инструкции, например, экспериментатору и т. д., либо при нежелании рисовать лицо и другие изображения.

Выделенные группы рисунков позволяют выполнить первый этап обработки материала.

Способы обработки данного теста могут быть самыми разными — от поверхностного соотнесения с тем или иным типом изображения до сложных и точных измерений и сопоставления с фотографией.

Для обработки этого теста нами разработана специальная схема, которая позволяет выявить как качественные, так и количественные показатели изображения.

В таблице представлено процентное соотношение выделенных при обработке признаков по группе в 500 человек (взрослых испытуемых — мужчин и женщин).

155155Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

155

155

Из таблицы видно, что наибольший процент приходится на реалистическое изображение лица анфас (31%) и реалистическое изображение, в виде бюста (15%), наименьший процент — на сюжетное изображение (2%), а также портрет в интерьере (4%). Метафорическое изображение встречается у 10%. Результаты, приведенные втабл. 6, позволяют выявить нормативные данные.

Таблица 6

Соотношение выделяемых признаков изображения в тесте «Автопортрет»(из 500 человек в %)

π/π

Выделяемый признак

Частота встречаемости признака, в%

1

Схематическое изображение в полный рост

5%

2

Схематическое изображение лица

5%

3

Реалистическое изображение лица анфас

31%

4

Реалистическое изображение в полный рост

12%

5

Портрет в интерьере

13%

6

Сюжетное изображение

2%

7

Метафорическое изображение

8%

8

Реалистическое изображение в виде бюста

12%

9

Реалистическое изображение лица

7%

10

Изображение в профиль

5%

Материал, полученный в тесте «Автопортрет», можно также упорядочить по схеме Рида:

перечисляющий рисунок — изображение нескольких автопортретов при инструкции нарисовать один — мыслительный экстраверт;

органический рисунок — на фоне изображения живой природы, в окружении растений, животных и т. д. — мыслительный интроверт;

гаптический рисунок — изображение себя в неком состоянии, часто в состоянии болезни «болит зуб», «болит голова» и т. д. — сенсорный интроверт;

эмфатический рисунок — изображение себя в какой-либо эмоциональной атмосфере, идущей извне, — сенсорный экстраверт;

декоративный рисунок — изображение портрета в явно приукрашенном виде, в красивой рамочке, с присутствием цветов и другого декора — эмоциональный экстраверт;

имажинарный рисунок — изображение себя в виде какого-либо персонажа из литературно-художественного произведения, а также созданного в собственном воображении — эмоциональный интроверт;

Рис. 3.10. Примеры выполнения теста «Автопортрет»Рис. 3.10. Примеры выполнения теста «Автопортрет»

Рис. 3.10. Примеры выполнения теста «Автопортрет»

Рис. 3.10. Примеры выполнения теста «Автопортрет»

ритмический рисунок — изображение, в котором подчеркивается движение, то есть изображение движущегося человека — идущего, бегущего по лестнице и т. д. — интуитивный экстраверт;

Рис. 3.10. Продолжение

структурный рисунок — изображение себя «как есть»: голова, руки, ноги и т. д., может быть изображено одно лицо, бюст, может быть изображение в полный рост — интуитивный интроверт.

Обобщенные данные о рисунках представлены в табл. 7.

Таблица 7

Соотношение индивидуально-типологических особенностей по тесту«Автопортрет» (из 500 человек, в %)

№ π/π

Вид изображения

Тип по К. Юнгу

%

1

перечисляющий

мыслительный экстраверт

2,4

2

органический

мыслительный интроверт

30,3

3

эмфатический

ощущающий экстраверт

3,2

4

гантический

ощущающий интроверт

2,2

5

декоративный

чувствующий экстраверт

8,8

6

имажинарный

чувствующий интроверт

13,2

7

ритмический

интуитивный экстраверт

20,8

8

структурный

интуитивный интроверт

19,1

Данные таблицы позволяют судить о доминировании того или иного типа изображения в обследуемой группе. Для более полной интерпретации теста необходима дальнейшая работа по сопоставлению показателей, выявляемых при обработке рисунка, с показателями других методик и данных наблюдения. Однако уже на этом предварительном этапе можно воспользоваться весьма авторитетной психологической типологией Юнга.

Тест «Автопортрет» заслуживает большого внимания и требует более пристального изучения в связи с тем, что может дать интереснейшие сведения о самосознании личности, самооценке, способах самовопло- щения и многих других психологических составляющих личности.

Рисунок и его изменение

Все меняется, изменяется и рисунок. Изменения рисунка связаны с возрастом, а также с состоянием человека. Если, например, тест «Свободный рисунок» повторить, то у одних людей он останется почти без изменения, а у других может значительно измениться. Особенности изображения по характеру изменения очень схожи с тестом цветового выбора М. Люшера. Исходя из наших опытов, относительно изменения рисунков можно сделать следующие выводы. Рисунки соответствуют особенностям индивидуальности человека. По Д. Н. Узнадзе, люди делятся на три основных типа — динамичные, статичные и вариабельные. Динамичные настроены на изменения, они готовы менять обстоятельства и меняться сами. Это люди, которые постоянно совершенствуются, изменяют все вокруг. Статичные предпочитают не меняться, по крайней мере, долгое время. Есть промежуточные типы — «вариабель-

ные», которые что-то изменяют, а что-то нет. На наш взгляд, именно такие ситуации мы имеем и при анализе изменения рисунка [97].

Были случаи, когда при выполнении теста «Свободный рисунок» выполнялись подряд несколько изображений. (Это же можно наблюдать в тесте «Пиктограмма».) В некоторых случаях рисунки повторялись и по содержанию и по форме. Был случай, когда один человек хотел специально сделать несколько рисунков. Он нарисовал стакан. Изображение стакана можно было отнести к структурному виду изображения. Затем он нарисовал стол, что также относится к структурному изображению. И даже когда он нарисовал чайник, то он не вышел за рамки структурного изображения. Таким образом, форма и содержание изображения могут изменяться, а психологический тип при этом, определяемый по виду изображения, остается неизменным.

Иногда в одном рисунке уже можно заметить такие детали изображения, которые являются свидетельством либо возникновения другого психологического типа, либо его ухода на другой план. Например, на одном из рисунков был нарисован двор, в котором играют дети. Они сидят в песочнице, но рядом с ними качели, которые еще или уже не движутся, велосипед, на котором не катаются.

Мы изучали особенности изменения рисунка после коммуникативного тренинга (рис. 3.11 и 3.12). Участники эксперимента выполняли тест «Свободный рисунок» и тест «Дерево». Выявлено, что все изображения, выполненные после тренинга, так или иначе, изменялись. Какие-то рисунки в меньшей степени, какие-то претерпели значительные изменения. В некоторых случаях наблюдались изменения по форме и содержанию рисунка, однако тип по Юнгу при этом сохранялся. Например, в первом случае выполнен рисунок пирамиды, а после тренинга пирамида получила основание в виде куба. Психологический тип при этом остался неизменным, поскольку в первом и втором случае был нарисован структурный рисунок. Еще один участник эксперимента нарисовал лес. Это органический рисунок. После тренинга также нарисован лес, однако с небольшими изменениями в конфигурации деревьев. Психологический тип и вид изображения также остались неизменны — органический рисунок и тип «мыслительный интроверт».

На рис. (а) в первом случае нарисованы цветок и дерево, а во втором — «бабочка», однако в обоих случаях это сочетание декоративного и органического рисунков. Тип также остался неизменным. На рис. (б) изображен дом, но наличие летящего дыма относит этот рисунок к ритмическому виду изображения. Во втором рисунке изображен автомобиль, в котором едут люди, что соответствует ритмическому ри-

сунку. На рис. (в) в первом случае изображены часы, но они «ходят», что соответствует ритмическому виду изображения. После тренинга выполнен рисунок, который относится к эмфатическому типу изображения. В этом случае изменился вид изображения и изменился соответственно тип по Юнгу.

Рис. 3.11. Влияние видеотренинга: тест «Свободный рисунок»

По тесту «Дерево» также можно отметить определенные изменения, на которые повлиял тренинг. В большинстве случаев наблюдается увеличение площади рисунка, которую занимает дерево. Это положительный признак, связанный с раскрепощением, повышением энергетики. По особенностям выполнения рисунков также можно видеть, что в одних случаях изменялись конфигурации деревьев с изменением типа, а в других рисунки были лишь увеличены в размерах. Тип при этом оставался неизменным.

Рис. 3.12. Влияние видеотренинга: тест «Дерево»

Совместно с Ю. А. Вяльбой мы предприняли попытку выявить изменения рисунка в результате психотерапевтического сеанса, который длился 2,5 часа. Сеансы проводились с больными логоневрозом. На рис. 3.13 представлены изображения, выполненные мужчинами. Интересно отметить, что первое изображение — это рисунки, которые относятся к различным типам, тогда как второе изображение — это в основном эмфатический рисунок. В случае с женщинами также наблюдалась интересная закономерность. Женщины в первой пробе изображали разные виды рисунков, относящиеся также к различным типам, тогда как повторный рисунок, как правило, относился к декоративному виду изображения. По-видимому, психотерапевтический сеанс усиливает половую идентификацию, поскольку у мужчин после сеанса

наиболее часто можно видеть эмфатическое изображение, относящееся к сенсорному экстраверту (мужской тип по Юнгу), а у женщин — декоративный рисунок (эмоциональный экстраверт) или женский тип по Юнгу.

Рис. 3.13. Рисунки больных логоневрозом до и после психотерапии

На рис. 3.14 приведены рисунки психотерапевта Ю. А. Вяльбыдои после сеанса. В первом случае изображен дракон с тремя головами, что относится к имажинарному рисунку (эмоциональный интроверт). Во втором случае рисунок сложный, состоящий из нескольких видов изображения — эмфатического, ритмического и органического. Возможно, такое усложнение изображения связано с тем, что во время сеанса врач-психотерапевт вел внимательное наблюдение за пациентами, а после сеанса проводил достаточно длительные беседы с каждым. В данном случае усложнение деятельности повлекло за собой и усложнение изображения. Интересно отметить, что оба рисунка выполнены крупно и заняли весь лист.

Рис. 3.14. Рисунки, выполненные психотерапевтом до и после сессии

Участники эксперимента попытались изобразить свою болезнь. То, как эта болезнь (логоневроз) выглядит, представлено на рис.3.15.

Рис.3.15. Рисунок «Логоневроз» (восприятие пациента)

На рис. 3.16 представлены изображения состояния больной до и после операции. На рис. 3.18 представлены рисунки больных, находящихся на лечении в психиатрической больнице. Рисунки отражают болезненное состояние, связанное с мучительными ощущениями, необычными состояниями, характерными для душевнобольных.

Рис. 3.16. Рисунки пациентки до и после операции

Рис. 3. / 7. Рисунки пациентов психиатрической клиники

ГЛАВА 4

ОБ ИСКУССТВЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ

Искусство, особенно живопись, для меня навсегда осталось чудом. Чудом, которое делает нас частью великого замысла. Что это за замысел ?

Е. Богат

Согласно общепринятому определению, рисунок — изображение, выполняемое от руки с помощью графических средств (контурной линии, штриха, пятна или их различных сочетаний) — мощное средство познания действительности. Рисунок лежит в основе всех видов изображения на плоскости (живописи, графики, рельефа и т. д.) и как совокупность линейно-пластических элементов определяет структуру и пространственное соотношение форм. Существуют многочисленные разновидности рисунка, различающиеся по методам рисования, темам и жанрам, по назначению, технике и характеру исполнения.

Рисунок — один из древнейших видов искусства. В первобытном обществе рисунок представлен примитивной гравировкой (процарапывание на кости, камне, глине), наскальной и пещерной живописью. В эпоху палеолита это, в основном, жизненно важные сюжеты изображения животных и сцен охоты, в эпоху неолита это рисунки-схемы (часто переходящие в орнамент) Например, художники Древнего Египта рисовали на лице, изображенном в профиль, оба глаза, а живописцы Южной Меланезии изображают плоскости, скрытые от прямого взгляда: над головой человека рисуется диск, обозначающий затылок или двойное лицо, которое передает «круговой взгляд».

Синкретизм первоначальных форм изобразительного и орнаментально-декоративного творчества сохраняется в рисунке и рабовладельческих культурах, отличаясь большей пластичностью, яркими выразительными возможностями в классическом периоде искусства Древней Греции.

Тонкостью наблюдения реальной жизни отличаются рисунки тушью на бумаге и шелке Китая, Японии и других стран Дальнего Востока с IV века до н. э. Древнекитайские и древнеегипетские рисунки роднит повествовательность: картина — цепь событий, рассказ, развернутый в ряде фигур.

Уже на раннем этапе развития изображение на плоскости выражает разные точки зрения на предмет. В древней живописи соотношение изображаемых явлений было не только пространственным, но и смысловым. Древние художники ради смыслового выделения часто рисовали фигуру военачальника в несколько раз больше, чем фигуры его воинов. Это были первые композиционные акценты живописи, не знавшей перспективы.

Работы художника становятся достоянием культуры, занимая определенное место. Каждая эпоха достигает своих вершин, отражая жизнь своих современников, переосмысливая жизнь прошлую и вглядываясь в события будущего. Художественное творчество становится особым средством выражения философии бытия, для восприятия которого необходимо достичь определенного уровня культуры.

Если исходить из принципа единства исторического и логического, из единства филогенетического и онтогенетического развития, то, рассматривая историю рисунка в филогенезе, обнаруживаются некоторые общие точки.

В древних изображениях битвы, например, много сходного с тем, что можно встретить у детей. Как уже говорилось, размер фигур предводителей значительно больше, нежели остальных людей. Объекты изображения следуют друг за другом не так, как они организованы в пространстве, а так, как их организует древний художник, вкладывая собственный смысл, субъективное значение. Таким образом, это рисунки условно-плоскостного изображения мира, а композиция акцентирована по значению и смыслу. Эти особенности характеризуют и работы иконописного периода в эпоху Средневековья.

В эпоху Возрождения изобразительное искусство становится ведущим. Большое внимание в изображении уделяется перспективе и пропорциям, передаче реалистической натуры. В изображении человека непременным условием становится знание анатомии. Положение фигур в картинах раскрывает их жизненные отношения. В эпоху Ренессанса художники достигают особого совершенства в духовном самовыражении. Складываются школы изобразительного искусства, в которых огромное значение имеет рисование с натуры.

В последующие периоды развития изобразительного искусства на академический рисунок оказывают влияние принципы свободного стиля, проникнутого дыханием жизни и экспрессивностью представителей романтизма, экспрессионизма и модернизма.

В эпоху Средневековья линейный рисунок развивается как архитектурный чертеж и графический образец для создания деталей декора. Начальный контур изображения при выполнении сложных ком-

бинаций (например, в иконописи) носит схематичный и орнаментальный характер. Рисунок как вид графики занимает важное место в оформлении средневековых манускриптов. По мнению исследователей, в целом средневековый рисунок представлял собой условно-плоскостное изображение мира. Композиция акцентировала не удаленность предмета от глаза наблюдателя, а его смысл и значение. Эти же особенности, как отмечалось, присущи иконописи того периода.

В эпоху Возрождения изобразительное искусство становится ведущим. В нем отражается гуманистический пафос эпохи, порыв к полноте бытия, к его духовным и чувственным радостям! Особое внимание художники уделяют передаче возрастной анатомии человека (дитя на руках Мадонны Леонардо да Винчи — это не карлик, не уменьшенный взрослый, как это было до Возрождения, а действительно младенец) воспроизводится анатомия движущегося человеческого тела (Микеланджело, фрески Сикстинской капеллы и т. д.). Художники эпохи Возрождения утверждают общечеловеческое значение живописи, не нуждающейся, подобно литературе, в переводе на другой язык. Они считали, что «если поэт служит разуму путем уха, то живописец — путем глаза, более достойного чувства... Картина, как много более полезная и прекрасная, понравится больше... Выбери поэта, который описал бы красоту женщины ее возлюбленному, и выбери живописца, который изобразил бы ее, и ты увидишь, куда природа склонит влюбленного судью» (Леонардо да Винчи)

Живопись Ренессанса закладывает основы колористической композиции, выделяющей главное в картине при помощи цвета и света. Так, Рембрандт в своих портретах, пользуясь темным фоном, создает световой акцент, выделяющий самое выразительное в человеке — его лицо и руки. Они как бы выступают из темноты, и эта колористическая композиция воплощает глубокие философско-трагедийные раздумья художника о жизни, о человеке и его сущности.

В эпоху Возрождения колористические акценты сложились в развернутые принципы композиции. Положение фигур в картине раскрывало их жизненные взаимоотношения. Композиция развернулась в пространстве. Возрождение открыло законы перспективы или даже шире — свободное владение пространством. Идея перспективы специально разрабатывалась (Брунеллески и Альберти), художники учили организовывать пространство в картине по принципам усеченной пирамиды, образуемой лучами, идущими oi предметов к человеческому глазу. Об овладении пространством говорит не только построение перспективы (например, в «Тайной вечере» Леонардо да Винчи), но и создание «дематериализованного» пространства. Так, в «Сикстинской

мадонне» Рафаэль изобразил женщину, ступающую, не глядя под ноги, по облакам. Эффект дематериализации пространства часто достигается направленным смещением перспективы.

В эпоху Возрождения закладываются теоретические и практические основы всей последующей творческой и учебной методики европейского рисунка (изучение законов перспективы, светотени, пластической анатомии). Большое развитие получает рисование с натуры, намечаются новые жанры: композиция, исторический портрет, пейзаж. С XVI в. начинается собирание рисунков выдающихся мастеров как образцов для молодых художников и как произведений, имеющих самостоятельное значение. (Одна из первых коллекций была собрана историографом Дж. Вазари.)

В последующие периоды на традиционный, академический рисунок начинают влиять принципы свободного стиля, проникнутого дыханием жизни и выразительностью представителей романтизма, импрессионизма и модернизма. В это время углубляется и завершается наметившийся ранее процесс размежевания живописи и графики. Специфика графики — линейные соотношения, воспроизведение формы предметов, передача их освещенности, соотношения света и тени и т. д. Живопись запечатлевает соотношение красок, в цвете и через цвет она выражает существо предметов, их эстетическую ценность, выверяет их общественное назначение, их соответствие или противоречие окружающему. Процесс принципиального размежевания живописи и графики завершают импрессионисты. Они ничего не передают вне цвета, все линейное для них второстепенно. Не рисунок, а цветовые соотношения изображаемых предметов становятся основным носителем эстетического смысла изображаемых произведений. Живопись обретает независимость от рисунка, ранее бывшего главной ее целью. Живопись приближается к музыке и удаляется от литературы.

Однако вернемся к рисунку как особому графическому изображению. Графика (от grapho — пишу) — вид изобразительного искусства, включающий не только рисунок, но и печатные, художественные произведения, гравюру, литографию и другие, основывающиеся на искусстве рисунка, но обладающие собственными изобразительными средствами и выразительными возможностями приемы: контурные линии, штрихи, пятна.

Нужно напомнить, что сам термин «графика» первоначально употреблялся лишь применительно к письму или каллиграфии. Новое значение он получил ь копц^ XIX — начале XX вв. в связи с бурным развитием полиграфии и распространением каллиграфически четкого, контрастного линейного рисунка. Стилистические средства графики стали весьма разнообразными — от беглых, непосредственных, быст-

ро исполненных набросков, этюдов, эскизов до тщательно разработанных композиций: изобразительных, декоративных и штриховых, обладающих лаконичностью, гибкостью и разнообразием.

С конца XIX — начала XX вв. художники создают станковую (рисунок, не имеющий прикладного значения, эстамп, лубок) живопись, книжную и газетно-журнальную (иллюстрация, оформление и конструирование печатных изданий) графику и прикладную графику (почтовые марки, экслибрисы) и плакат. Получает развитие политический рисунок, отражающий политические взгляды, убеждения, расстановку политических сил и личные особенности политических лидеров. Распространяется также жанр путевых зарисовок, документально точно повествующих о повседневной жизни людей.

С начала XX в. рисунок самостоятельно развивается под воздействием сменяющих друг друга направлений, оттачивается профессиональное мастерство рисовальщиков, острая выразительность форм часто входит в противоречие с нарочитой деформацией предметного мира, графическим экспериментированием, возрастает роль субъективного начала, обостряется значение личностного видения, индивидуального восприятия жизни.

Художник об искусстве

Только чувство общественности дает силу художнику, удесятеряет его силы. Слово, хотя оно и всесильно, как говорят, но оно не образ, только живопись дает реальность мысли. Если бы этого не было, живопись не имела бы смысла.

И. Н. Крамской

Мнение профессионала всегда ценно, это особенно относится к тому, когда о рисунке говорит сам художник. Иван Николаевич Крамской известен как выдающийся русский художник. Он написал «Христос в пустыне», «Неизвестная», «Неутешное горе», атакже создал прекрасную портретную галерею русских писателей, поэтов и художников: Л. Н. Толстого, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Н. А. Некрасова, Я. П. Полонского, Д. В. Григоровича, П. П. Чистякова, К. Е. Савицкого, Ф. А. Васильева, М. К. Клодта, Н. Н. Мясоедова, Н. А. Ярошенко, В. М. Васнецова, М. М.Антокольского, А. И. Куинджи, И. И. Шишкина, В. В. Верещагина, В. И. Сурикова. Благодаря работам И. Н. Крамского, мы имеем визуальное представление о многих замечательных мастерах слова и кисти.

Роль Крамского в истории русского искусства не исчерпывалась его личным творчеством. Трудно переоценить его влияние на творчество русских художников и создание русской национальной школы живописи.

Свое творчество И. Н. Крамской начал помощником бродячего фотографа. Он получил возможность сформировать свои взгляды, объехав половину России. Учась в Академии художеств, он ощутил потребность в свободном проявлении человеческой индивидуальности художника. 9 ноября 1863 года Крамской и 14 молодых художников ушли из Академии и объединились в Санкт-Петербургскую Артель художников. Артель просуществовала недолго, но благодаря ей была осуществлена идея организации художников-передвижников. Крамской стал председателем Товарищества передвижных художественных выставок. Основной целью объединения являлось развитие искусства, демократического не только по форме организации, но и по идейному направлению.

Каждый, кто хотя бы немного знаком с историей русского искусства, понимает великую роль художников-передвижников. Они стали первыми помощниками Третьякова в создании картинной галереи русского искусства. Знаменитая Третьяковка — гордость национальной художественной культуры России.

Крамской был не только художником и организатором. Его перу принадлежат блестящие статьи об искусстве. Таким образом, он внес значительный вклад в теорию искусства, в развитие эстетической мысли. Именно Крамской одним из первых выразил идею о том, что искусство, желающее ответить представлениям современного человечества, должно перейти с почвы религиозных и мифологических представлений о действительности на почву реального знания.

Крамской видел призвание искусства в познании духовного мира человека. Он считал, что внутренний мир человека — это та сторона действительности, которая наилучшим образом может быть познана средствами искусства. Обладая способностью в создании конкретных представлений, искусство, как никакая другая форма познания, способно приблизить нас к живому человеку в сложности и богатстве его внутреннего мира. Оно способно сообщать особую убедительность идеям, воплощая их в живые и конкретные образы.

Крамской писал, что всякий неглупый человек, живя на свете, пытаясь употреблять человеческий язык, очень хорошо знает, что есть вещи, которые невозможно выразить словами. В таких ситуациях приходит на выручку мимика. Аналогично и с живописью — она позволяет передать то, что трудно выразить словами.

Идея художественного произведения возникает, по мнению Крамского, сразу же в форме пластического представления. Он считал, что

Основы анализа рисунка художественная концепция особая, пластическая, и «если появляется на свет божий мозг, способный к таким концепциям, то человек, обладающий таким мозгом, становится непременно художником!»

Художник не поучает дидактически, а дает образы, живые, действительные, и этим путем обогащает людей. Крамской неоднократно говорил, что современный человек непохож на те цельные натуры, на тех «наивных великанов», которые изображал Веласкес и Рубенс. В постановке психологической задачи Крамской был наиболее близок к Толстому, как к фигуре, определяющей генеральную линию развития русского реализма в этот период. Своеобразие психологизма Толстого Н. Г. Чернышевский определил как раскрытие «диалектики человеческой души». Психологизм русского изобразительного искусства того времени был обоснован Крамским и блестяще воплотился в его творчестве. Необходимо было найти такие формы, которые способны передать тончайшие переходные состояния, «мельчайшие уклонения плоскостей» в рельефе, полутонах в освещении и колорите. На этом была основана эстетика русского искусства второй половины XIX в. во всех его жанрах.

Интересно отметить, что психологизм Л. Н. Толстого связан с творчеством М. Ю.Лермонтова. Именно у Лермонтова Толстой учился писательскому ремеслу, и именно Лермонтов создал наиболее яркие произведения, отличающиеся глубиной психологического постижения персонажей. И это не случайно, поскольку Лермонтов был не только талантливым писателем и поэтом. Он был художником, умеющим формировать прекрасные пластические образы.

Крамской следовал интересу раскрытия в человеке «могущества общего характера», считая, что основная сфера деятельности художника — характер человека, его внутренний мир, драма сердца. Его интерес к портретному жанру позволил создать замечательную портретную галерею, в которой художник искал практическую возможность средствами искусства решить труднейшую и важнейшую задачу: раскрыть сложный мир человеческой души.

Картина никогда не может быть результатом простого списывания с натуры. Она требует от художника концентрированного изображения действительности, превращающую картину как бы в фокус, собирающий воедино, рассеянные впечатления от жизни. При этом появляется возможность создания не фрагментарного, но целостного образа, соответствующего целостности изображаемого явления. Крамской требовал от художника такой завершенности произведения, при которой воссозданный на холсте образ получит ту степень ясности, «с какою предмет возник в его душе».

Творчество — это всегда новаторство. «Легко взять готовое, открытое, добытое уже человечеством, тем более что такие люди, как Тициан, Рибера, Веласкес, Мурильо, Рубенс, Ван Дейк, Рембрандт и еще много можно найти, показали, как надо писать. Да, они показали, и я не менее Вас понимаю, что они писать у мел и, да только... ни одно слово, ни один оборот речи их, ни один прием мне не пригоден, — писал Крамской в письме Суворину. — Не знаю, есть ли для Вас тут какой- нибудь смысл или нет? Но для русского, истинного и искреннего художника тут смысл огромный и мучительный. Скажите откровенно и подумавши: реален ли Мурильо, Тициан? Так ли оно в натуре, то есть Вы, именно Вы, так ли видите живое тело, когда Вы на него смотрите? Или Рембрандт? Случалось ли Вам наблюдать мрак, где бродят только какие-то краски, пятна? Вы видите живые предметы, не думая о них и их сущности, а смотрите, как живописец, только на внешность, форму? Если не случалось Вам никогда быть в своей жизни живописцем, Вы меня не поймете; ну все равно, скажу проще: когда Вы смотрите на живое человеческое лицо, вспоминаете ли Вы Тициана, Рубенса, Рембрандта? Я за Вас отвечаю весьма храбро и развязно: „Нет!" Вы видите нечто, нигде Вами не встречаемое!...» [52]

Крамской считал, что русского художника никто не учит, и ему учиться не у кого. «Сколько раз ему приходится стоять с разинутым ртом от изумления перед Ван Дейком, Веласкесом и Рембрандтом и чувствовать, что сошли со сцены и умерли уже и эти цельные натуры, и эти связные характеры, что, наконец, человеческое лицо?» [52].

И такие приемы были найдены русскими художниками. Крамской высоко ценил работы А. И. Куинджи. Проходя по залам Третьяковской галереи, мы всегда восхищаемся работой художника «Ночь на Днепре». «Меня занимает следующая мысль: долговечна ли та комбинация красок, которую открыл художник? — пишет об этой картине Крамской. — Быть может, Куинджи соединил вместе (зная или не зная — все равно) такие краски, которые находятся в природном антагонизме между собою и по истечении известного времени или потухнут, или изменятся и разложатся до того, что потомки будут пожимать плечами в недоумении: отчего приходили в восторг добродушные зрители? Вот, во избежание такого несправедливого к нам отношения в будущем, я бы не прочь составить, так сказать, протокол, что его „Ночь на Днепре" вся наполнена действительным светом и воздухом, его река действительно совершает величественное свое течение и небо — настоящее бездонное и глубокое. Картина написана более полугода назад, я ее знаю давно, я видел во всех моментах дня и во всех освещениях, я могу свидетельствовать, что как при первом знакомстве с нею я не мог от-

делаться от физиологического раздражения в глазу, как бы от действительного света, так во все последующие разы, когда мне случалось ее видеть, всякий раз одно и то же чувство возникало во мне при взгляде на картину и попутно наслаждение ночью, фантастическим светом и воздухом» [52].

С восхищением относился Крамской к молодому художнику Ф. А. Васильеву. Благодаря портрету, написанному Крамским, мы видим художника, работами которого восхищаемся и сегодня. «Не знаю, много ли у меня единомышленников, но я полагаю, что русская школа потеряла в нем гениального мальчика, —' пишет Крамской. — Я не стану распространяться о его первых произведениях, не скажу ничего и о его „Оттепели", как о картинах уже оцененных, замечу только, что, несмотря на всю поэзию и талант, которые он здесь выказал, в них, пожалуй, можно отыскать следы, хотя и отдаленные, чего-то заимствованного или хотя бы знакомого. Но его две картины, присланные из Ялты, — „Болото" и „Крымский вид", представляют черты уже совершенно самобытного и оригинального взгляда на природу»...

В письме к Ф. А. Васильеву Крамской писал: «Ваша теперешняя картина меня лично раздавила окончательно. Я увидел, как надо писать. Как писать не надо — я давно знал, но еще, собственно серьезно не работал до сих пор, но как писать надо — Вы мне открыли. Эта такая страшная и изумительная техника, на горах, на небе, на соснах и кое-где ближе, я стыжусь, что мне иногда нравилось... Да-с, я теперь иначе примусь. И полагаю, что я вас понял. Замечаете ли Вы, что я ни слова не говорю о ваших красках. Это потому, что их нет в картине совсем, понимаете ли, совсем. Передо мной величественный вид природы, я вижу леса, деревья, вижу облака, вижу камни, да еще не просто, а по ним ходит поэзия света, какая-то торжественная тишина, что- то глубоко задумчивое, таинственное» [52].

Особое место в творчестве Крамского принадлежит картине «Христос в пустыне», которая написана под влиянием ряда впечатлений, осевших в душе художника как «тяжелое ощущение жизни». «Я вижу ясно, что есть один момент в жизни каждого человека, мало-мальски созданного по образу и подобию Божию, когда на него находит раздумье — пойти ли направо или налево... Мы все знаем, чем обыкновенно кончается подобное колебание. Расширяя дальше мысль, охватывая человечество вообще, я по собственному опыту, по моему маленькому оригиналу, и только по нему одному, могу догадываться о той страшной драме, какая разыгралась во время исторических кризисов. И вот у меня является страшная потребность рассказать другим то, что я ду-

маю. Но как рассказать? Чем, каким способом я могу быть понят? И вот я однажды, когда особенно был этим занят, гуляя, работая, лежа и пр. и пр., вдруг увидал фигуру, сидящую в глубоком раздумье. Я очень осторожно начал всматриваться, ходить около нее, и во все время моего наблюдения (очень долгого) она не пошевелилась, меня не замечала. Его дума была так серьезна и глубока, что я заставал его постоянно в одном положении. Он сел так, когда солнце еще было перед ним, сел усталый, измученный, сначала он проводил глазами солнце, затем не заметил ночи, и на заре уже, когда солнце должно подняться сзади его, он все продолжал сидеть неподвижно. И нельзя сказать, что он вовсе нечувствителен к ощущениям: нет, он под влиянием наступившего утреннего холода инстинктивно прижал локти ближе к телу, и только, впрочем, губы его как бы засохли, слиплись от долгого молчания, и только глаза выдавали внутреннюю работу, хотя ничего не видели, да брови изредка ходили — то поднимется одна, то другая. Мне стало ясно, что он занят важным для него вопросом, настолько важным, что к страшной физической усталости он нечувствителен. Он точно постарел на десять лет, но все же я догадывался, что это — такого рода характер, который, имея силу все сокрушить, одаренный талантами покорить себе весь мир, решается не сделать того, куда влекут его животные наклонности. И я был уверен, потому что я его видел, что бы он ни решил, он не может упасть. Кто это был? Я не знаю. По всей вероятности, это была галлюцинация; в действительности, надо думать, не видел его. Мне показалось. Что это лучше всего подходит к тому, что мне хотелось рассказать. Тут мне даже ничего не нужно придумывать, я только старался скопировать. И когда кончил, то дал ему дерзкое название. Но если бы я мог в то время, когда его наблюдал, написать его, Христос ли это? Не знаю. Да и кто скажет, какой он был? Напав случайно на этого человека, всмотревшись в него, я до такой степени почувствовал успокоение, что вопрос, личный для меня был решен. Я уже знал и дальше: я знал, чем это кончится. И меня нисколько не пугала та развязка, которая ожидает. Я нахожу уже это естественным, фатальным даже. А если это естественно, то не все ли равно? Да даже лучше, что оно так кончилось, потому что вообразите торжество: его все признают, слушают, он победил — да разве ж это было в тысячу раз хуже? Разве могли бы открыться для человечества те перспективы, которыми мы полны, которые дают колоссальную силу людям стремиться вперед? Я знаю только, что утром, с восходом солнца, человек этот исчез. И я отделался от постоянного преследования». Так описал процесс своего вдохновения Крамской в письме к В. М. Гаршину 16 февраля 1878 г. [52].

Создав замечательную портретную галерею своих современников, Крамской писал П. М. Третьякову: «Я портретов, в сущности, никогда не любил, и если делал сносно, то только потому, что я любил и люблю человеческую физиономию...»

Понимая сложность и глубину человеческих переживаний, в письме к Гаршину Крамской пишет: «...Даже действительное лицо живого человека, не говоря о картине, выражает только вот это, без примеси чего-то другого. Конечно, есть состояния, когда человек крупными буквами изображает на своем лице охватившее его чувство, но такие состояния, сколько я понимаю, относятся к категории наиболее простых. А те душевные движения, которые слишком сложны и в то же время глубоки до того, что глаз, будучи открытым, не передает уже никаких световых впечатлений мозгу, — такие состояния определяемы быть не могут, по крайней мере, при настоящих наших знаниях...

...Надобно лицо написать так, что смотрите — оно как будто не то улыбается, не то нет, то вдруг как будто губы дрогнули — словом, черт знает что, дышит. И это можно!»

Крамской, как человек наблюдательный и остро чувствующий, различал две категории художников, хотя в чистом виде они встречаются редко. «Одни — объективные, так сказать, наблюдающие жизненные явления и их воспроизводящие добросовестно, точно; другие — субъективные. Эти последние формулируют свои симпатии и антипатии, крепко осевшие на дно человеческого сердца, под впечатлениями жизни и опыта. Вы видите это из прописей даже. Я, вероятно, принадлежу к последним». Эти наблюдения Крамского говорят о том, что он значительно раньше, чем Юнг, выделил два типа художников, которые спустя сорок лет были названы экстравертами и интровертами.

Свою портретную галерею Крамской часто обсуждал с друзьями. Про портрет Льва Толстого он писал: «...он из моих хороший, то есть, как бы это выразиться?... честный. Я все там сделал, что мог и умел, но не так как желал писать. Ну а Шишкин... тоже ничего, я его люблю даже, только он... сырой! Знаете, как бывает хлеб недопеченый... очень хороший хлеб, и вкус есть, и свежесть продукта, а около корочки, знаете, этакая полосочка сырого теста» [52].

Особое отношение у Крамского было к Ф. М. Достоевскому. В 1881 г. Крамской написал статью «О портрете Ф. М. Достоевского», в которой он отмечал, что после писателя остались два портрета, о которых стоит говорить. «Первый портрет — живописный, написанный Перовым 10-12 лет назад, и находится в галерее П. М. Третьякова. Портрет этот не только лучший портрет Перова, но и один из лучших портретов русской школы вообще. В нем все сильные стороны худож-

ника налицо: характер. Силы выражения, огромный рельеф и, что особенно редко и даже, можно сказать, единственный раз встретилось у Перова, — это колорит. Его краски всегда были свежи и сильны, все его произведения этим отличаются, но сильные краски не есть еще колорит. Решительность теней и некоторая как бы резкость и энергия контуров, всегда присущи его картинам, в этом портрете смягчены удивительным колоритом и гармониею тонов; смотря на него, положительно не знаешь, чему больше удивляться; но главным достоинством остается, разумеется, выражение характера знаменитого писателя и человека. Он так счастливо посажен, так смело взято положение головы, так много выражения в глазах и во рту и такое полное сходство, что остается только радоваться».

Крамской не мог не радоваться, видя мастерство художника. Еще в юности он написал в своем дневнике слова, которые могли бы стать путеводной звездой для начинающего художника: «О! Как я люблю живопись! Милая живопись! Я умру, если не постигну тебя хоть столько, сколько доступно моим способностям. Как часто случалось мне, сходясь с каким-нибудь человеком, испытывать чувство, говорящее не в пользу его! Но при одном слове: «он рисует», или: «он любит искусство» — я совершенно терял это враждебное чувство, и в душе, уважая его, я привязываюсь к нему, привязываюсь сильно, сильно!.. Я привязываюсь к нему потому только одному, что он любит живопись, я уважаю его в душе за то, что он уважает это высокое и изящное искусство, я его люблю и привязываюсь к нему за то, что он не отвергает его, за то, что он понимает эту стихию живописи, без которой внутренняя моя жизнь не может существовать. Живопись! Я готов это слово повторять до изнеможения, оно на меня имеет сильное влияние; это слово — моя электрическая искра, при произнесении его я весь превращаюсь в какое-то внутреннее трясение. В разговоре о ней я воспламеняюсь до последней степени. Она исключительно занимает в это время все мое внутреннее существо — все мои умственные способности, одним словом, всего меня» [52].

Особая духовная связь у Крамского была с Веласкесом. В письме к Стасову Крамской пишет: «То, что этот человек мог, только способно отшибить охоту. Все перед ним и мелко, и бледно, и ничтожно. Этот человек работал не красками и кистями, а нервами. Для меня никаких объяснений не нужно, я слышу говорящего Веласкеса, и самым красноречивым языком; это — уничтожающее, других выражений не знаю. Это перестает быть возможным. Давно уже, еще в 1969 г., в бытность свою за границей, я его особенно полюбил и выделил из всех. Теперь, чем дальше, удивление все возрастает, именно удивление. Боже мой,

много я знаю превосходных вещей, много было художников, от которых иметь только половину — значит заслужить очень солидную репутацию, но это что-то совсем особенное. Смотрю на него и чувствую нервами своего существа: этого не достигнешь, это неповторяемо. Он не работает, он творит, так вот просто берет какую-то массу и месит, и, как у Господа Бога, шевелится, смотрит. Мигает даже, и в голову не приходит ни рельеф, ни рисунок, ни даже краски, ничего... О Рембрандте и говорить нечего — его и теперьлюблю... но Веласкес —далеко вон, за черту возможного (для меня), потому что там нечего понять, нечему научиться, им надо быть»...

Крамской размышлял над вопросом о том, при каких условиях картина становится художественным произведением? Он считал, что художественное произведение, возникая в душе художника, органически возбуждает (и должно возбуждать) к себе такую любовь художника, что он не может оторваться от картины до тех пор, пока не употребит всех своих сил для ее исполнения; он считает себя обязанным все обработать до той ясности, с какою предмет возник в его душе. И когда его дело сделано, то зритель, привлекаемый к картине сначала чисто притягательною внешностью, чем больше смотрит на эту внешность, тем более наслаждается, тем более замечает деталей, а если художественное произведение живописи имеет еще и идею, содержание, то удовольствие возрастает и переходит, наконец, в убеждение, что та сторона жизни, какую показывает художник, никакими иными средствами, кроме живописи, и не могла быть передана с большей убедительностью.

Такого рода картину вы можете вынуть из общей коллекции, поставить ее отдельно, и в этом случае она не только не проиграет, а, наоборот, выиграет. В ней, как в драме, есть начало и конец, а исполнение характеров, отделка предметов всякий раз будут давать новую пищу человеческому вниманию. Поэтому-то нет достаточного предела в исполнении, и художник всегда будет желать еще более выпукло реализовать людей и природу.

Крамской считал, что цель живописца — не картина сама по себе, а что-то другое. Люди, знакомые хорошо с произведениями живописи практически и теоретически, знают также, что слишком долгое и кропотливое оканчивание часто есть смерть картине, но большой талант тем и отличается от малого, что очень скоро научается и постигает равновесие. Могут быть случаи, заставляющие и великий талант торопиться с окончанием своих произведений, но это не мешает ему производить все-таки свое действие [52].

Вряд ли можно найти столь сильные и страстные слова о живописи, как те, что написаны Крамским — величайшим художником и це-

нителем искусства, оставившим мощный след в развитии русской живописи и культуры. Какой любовью наполнены его мысли о художниках! Именно эта любовь позволяет создать произведения, отражающие жизнь, которую необходимо ценить, любить и совершенствовать.

Романтический стиль эпохи

Его работы — это видения потрясенного взора. Простейшие натурные сюжеты преображаются в его композициях, где бушуют какие- то могучие тайные силы, ломая и перекрашивая формы, наполняя изображение яростным эмоциональным напором, даже каким-то магнетизмом.

А. А. Каменский

В художественном творчестве в различные эпохи создаются различные школы и сообщества художников. В первой половине XX в. в изобразительном искусстве появились новые направления. За сравнительно короткий срок художники сумели разработать и применить на практике оригинальную и плодотворную систему изображения жизни своего времени.

Художники-новаторы решили, что социальный переворот продолжает начатую ими в искусстве революцию, что это их революция и пришел час встать во главе художественных процессов в молодой республике. Но эти радужные надежды были кратковременными. Для художников-новаторов и экспериментаторов, восторженно приветствовавших революцию, действительность вскоре обернулась суровой и жестокой стороной. Их искусство было непонятным.

К. Малевич считал, что все хотят понятного искусства, но никто не хочет приспособить свою голову к его пониманию. После выставки в Берлине Малевич был арестован. Вышел из тюрьмы больным человеком и через несколько лет умер. Такова была судьба П. Филонова и его школы: «Нет того дня, чтобы я не ждал какого-либо заработка — заработка нет. По искусству мне заработать невозможно», — писал Филонов в дневнике [45].

По поводу несостоявшейся выставки П. Филонова И. Бродский писал в редакцию «Красной газеты»: «Я считаю — и это не одно только мое мнение, что Филонов, как мастер-живописец, является величайшим не только у нас, но и в Европе и в Америке. Его производствен-

но-технические приемы по краскам, подходу к работе, по глубине мысли — несомненно, наложат отпечаток на мировую живопись, и наша страна может им вполне заслуженно и законно гордиться.

Я уверен, что дирекция Русского музея не понимает, что она делает.

От своего имени и от имени многих художников, которые согласны со мной, я прошу „Красную газету", поместить это письмо как голос в защиту выставки Филонова и в защиту его самого как человека».

Но пресса снабдила художника клеймом «классового врага». На диспуте, на котором выступал П. Филонов, один комсомолец спросил: «Почему Филонова не пустят в расход?» Ему ответили, что Филонова не стоит пускать в расход — это хороший мастер [45]. Страшен не только вопрос, но и столь же чудовищный ответ.

Откуда же такие страсти? Беспощадная нетерпимость инакомыслия связана с патологическим состоянием человека, характеризующейся повышенной агрессивностью, страхом.

П. Мансуров в Мирском письме к городу в 1926 г. пишет: «Не заботьтесь о нас. Не учите нас. Нам самим в себе хорошо. Не одевайте на нас глупых цилиндров и не сажайте нас в зоологический сад.

На наших базарах нет ваших мертвых товаров; не звоните нам в уши, что ваши товары и фабрики нужны нам.

Мы теперь, как и всегда, делаем сами себе все, что нам нужно. В любом деле мы искуснее вас — во всяком ремесле — мы художники. Наше народное искусство самое величественное, вечно не стареющее и истинное. Наши братья-художники, попавшие в ваш городской рай, умирают с голоду и вешаются от тоски. В нашей истории не было такого позора: мы вдохновеннеиших, как и мудрейших из нас, причисляем к лику святых. Они — сердце наше. Мы верим в них, почитаем их, и будем молиться им вечно. Вы не указ нам. Вы живете глупо и зло. Наши зеленые деревни лучше ваших смрадных, дымных городов. Не грабьте нас, и мы будем богаты. Вы истребляете нас войнами. Нам нечего завоевывать, у нас все есть. Не гоните нас на свои заводы, не убивайте нас. Мы жалеем и любим вас. Идите к нам. Но вы больны, и мы боимся вас. У вас нам нечего делать. Ваша культура зла; и ваша наука в ваших руках не обещает нам счастья. Мы ждем вас, а к вам мы не пойдем» [45].

В эти же годы К. Юнг завершает свой многолетний труд, посвященный особенностям различий между людьми. А еще ранее наш соотечественник А. Ф. Лазурский выпускает работу «Классификация личностей», объясняющую природу различий между людьми. Но те, кто решает судьбы людей, не берут психологию в аргументы. XX в. и не пытался примирить противоположности.

Ф. Шиллер — поэт и теоретик искусства — вполне ясно это осознавал: «Не было другого средства к развитию разнообразных способностей человека, как их разобщение. Антагонизм сил представляет собой великое средство культуры, но только лишь средство, ибо пока антагонизм существует. Человек находится лишь на пути к культуре» [120].

Юнг, комментируя рассуждения Шиллера, пишет, что согласно такому пониманию современный антагонизм сил еще не есть культура, а лишь путь по направлению к ней. Понятно, что по этому вопросу мнения будут различны — один под культурой разумеет состояние коллективной культуры, тогда как другие под таким состоянием понимают лишь цивилизацию, а к культуре предъявляют более строгое требование индивидуального развития.

Нетрудно представить себе публику, посещающую выставочные залы Третьяковской галереи. Вся публика делится на три группы. Первая с особой любовью осматривает залы с картинами старых русских мастеров: Брюллов, Суриков, Перов, Васнецов, Куинджи, Левитан и др. Вторая группа предпочитает залы русского авангарда. Третья группа отдает предпочтение как классической, так и современной живописи.

А. Ф. Лазурский и К. Юнг объясняют различия между людьми, художниками, поэтами, особенностью психологических установок — внешней и внутренней (экстравертированной и интровертированной). Экстраверты предпочитают рисовать с натуры, они направлены на объект и объективность его отображения. Другие художники не удовлетворены рисованием с натуры и предпочитают рисование, основанное на собственной фантазии и воображении. Есть ли повод для вражды?

То же происходит в музыке. Экстраверты предпочитают благозвучные мелодии, а интровертам нравится иная музыка, мелодия которой сложнее; она отражает иные замыслы автора, нежели марш, танец и песня. Это другие музыкальные формы.

Я. Тугендхольд одно из художественных направлений охарактеризовал следующим образом: «Поиски наибольшей художественной экономности, лаконизма и броскости (максимум впечатления при минимуме средств), стремление к наибольшей динамичности композиции, к показу на плоскости движущейся формы, наконец, отношение к станковой картине, как к „точно" сделанной, хорошо отработанной вещи» [45].

Искусство начала XX в. обладало особым романтическим строем художественного мышления, который определялся характером исторической ситуации. Для решения художественных задач представителей романтизма от них самих требовалось качество, которое наиболее ярко характеризует всех представителей этого направления в искусстве — героизм.

A. А. Каменский в книге «Романтический монтаж» обобщил круг историко-искусствоведческих и художественно-критических сведений, объединив мозаику разнохарактерных фрагментов искусства методом романтического монтажа, характерного для эпохи перемен, эпохи революций.

С. Образцов, который начинал художником, учась во ВХУТЕМАСе, вспоминает о Москве тех далеких времен: «В Москве голодно... Во ВХУТЕМАСЕе, где я учусь, — мороз... Но если было и холодно, и голодно, и трудно, почему же я обо всем вспоминаю как о чем-то счастливом? Потому что это была моя молодость, юность? Нет, прежде всего потому, что эта юность совпала с юностью страны... Молодость заключена в слове „будет". Это слово было основным в работе и мечте страны. Будет. Будет Советская власть. Будет мир. Будет хлеб. Будет электрификация... Будет великое искусство всего народа. Оно выйдет на улицы, на площади. Оно будет радостным, ярким, жизнеутверждающим. Оно будет романтическим и героическим, как эпоха, в которую мы живем. Будет. Будет, будет, будет, будет» [45].

Это время было и началом творческой биографии Александра Дей- неки, который вспоминает, что «несмотря на тиф, голод, разруху... понял, что начинается что-то новое, увлекательное, большое».

B. Маяковский призывал в то время «видеть в событиях главное». В его стихах встречаются энергичные декларации, возвеличивающие «мелочи»:

Нас дело

должно

пронизать насквозь, скуленье

на мелочность высмей.

Сейчас коммуне ценен гвоздь, Как тезисы о коммунизме!..

Романтики эпохи всячески стремились видеть пафос времени и в малых явлениях жизни, которые связаны со строительством нового общества. Рядом с «гвоздем» Маяковского и его формулой «Время, вперед!» появится «Поэма о топоре» Николая Погодина. Все коллизии знаменитого романа Юрия Олеши «Зависть» вращаются вокруг нового сорта колбасы, которой собирается задешево кормить народ увлеченный и деятельный «практик» Андрей Бабичев.

Вся своеобразно поэтическая трактовка предметной среды эпохи, ее соотношения с жизнью людей этого времени отвечала живейшему понятию «будет».

В искусстве того времени возникают яркие маски урбанистических тенденций. Русская литература и искусство, за исключением «передвижников», почти не знала столь сильных урбанистических мотивов. На рубеже двух столетий урбанистические мотивы появляются в прозе, поэзии и живописи. Это время А. Белого, А. Блока, В. Брюсова, Д. Мережковского, Ф. Сологуба, М. Добужинского, М. Шагала, Б. Кустодиева, А. Дейнеки и др.

Новаторские художественные принципы двадцатых годов, олицетворением которых стала поэзия Маяковского и Пастернака, кинематограф Эйзенштейна и Пудовкина, театр Мейерхольда и Вахтангова, музыка Шостаковича и Прокофьева. Им была присуща чрезвычайная широта художественных и общественных интересов. Они остро чувствовали сопричастность к своему времени.

Художник С. Лучишкин вспоминает, что ни одно мало-мальски серьезное событие в области любого искусства не проходило «мимо нас». «От живописи переходили к театру — Мейерхольд, МХАТ, Таиров; от театра к танцу — Голейзовский, Фокин; от танца к поэзии — Маяковский, напостовцы, ЛЕФ, Есенин, имажинисты, ничевоки; от поэзии к кино — Эйзенштейн, Кулешов, Пудовкин... Боевой авангард советского искусства — Маяковский, Эйзенштейн, Мейерхольд владели нашими умами, были для нас примерами».

Поэтов, писателей, художников, архитекторов, композиторов той эпохи объединяло не только время, в котором они жили, но и, прежде всего, общий художественный принцип, который А. А. Каменский назвал монтажным принципом объединения различных деталей и сюжетных мотивов в пределах одной и той же композиции.

«Самая идея (и уж тем более терминология) монтажа возникла не в живописи и графике; она принадлежит кинематографу, где и разработана с наибольшей последовательностью и логичностью, — пишет Каменский. — Но много близкого системе объединения и развития художественного действия можно найти и в театре, прозе, поэзии, музыке 1920-х гг., а также и в сфере пространственно-пластических искусств. Самое же главное, что в любом виде и жанре искусства 1920-х гг. система монтажных приемов оказывалась способной быть как бы палитрой современности, содержащей все ее социальные и духовные краски» [45, с. 125].

Теория монтажа наиболее полно, глубоко и многосторонне разработана С. Эйзенштейном, обобщившим свою творческую практику.

В статье «В энтузиазме — основа творчества» Эйзенштейн пишет: «Наше искусство рождено народом, сумевшим слить в нем свое великое прошлое с еще более великим настоящим. Массовая любовь родит и питает его. И искусство возвращает массам его любовь. Оно не только служит народу, но и старается до конца воплотить чувства и мысли народа. Но ответно оно вызывает к жизни и художественной деятельности те мощные пласты художественно одаренной молодежи».

Искусству монтажа Эйзенштейн посвящает статью «Монтаж 1938», в которой рассматривает монтаж как необходимую составную часть кинопроизведения. Основной целью и задачей монтажа Эйзенштейн считал неотрывность от познавательной роли, которую ставит перед собой всякое произведение искусства. Для изложения темы, сюжета, действий, поступков, движения внутри киноэпизода и внутри кинодрамы в целом, не говоря уже о максимально взволнованном эмоциональном рассказе, необходима культура монтажа.

Суть монтажа Эйзенштейн описывает следующим образом: два каких-либо куска, поставленные рядом, неминуемо соединяются в новое представление, возникающее из этого сопоставления как новое качество. Монтажный принцип в отличие от изобразительного заставляет творить самого зрителя и именно через это достигает той большой силы внутренней творческой взволнованности у зрителя, которая отличает эмоциональное произведение от информационной логики простого пересказа в изображении событий. Вместе с этим обнаруживается, что монтажный метод в кино есть лишь частный случай приложения монтажного принципа вообще, принципа, который в таком понимании выходит далеко за пределы области склейки кусков пленки между собой. С подобным же роем картин, строго отобранных и сведенных к предельной лаконике двух-трех деталей, мы непременно будем иметь дело в лучших образцах литературы.

Эйзенштейн приводит строки из «Полтавы» Пушкина, где Пушкин магически заставляет возникнуть перед читателем образ ночного побега во всей его красочности и эмоциональности:

Никто не знал, когда и как

Она сокрылась. Лишь рыбак Той ночью слышал конский топот, Казачью речь и женский шепот...

Три куска:

Конский топот.

Казачья речь.

Женский шепот.

Опять-таки три предметно выраженных (в звуке!) изображения слагаются в объединяющий их эмоционально переживаемый образ в отличие оттого, как воспринимались бы эти три явления, взятые вне всякой связи друг с другом. Этот метод применяется исключительно с целью вызвать нужное эмоциональное переживание в читателе.

Монтажность поэзии Пушкина С. Эйзенштейн прослеживает и в подаче образа Петра. Кинорежиссер считает, что особо богато монтаж- ность представлена у Пушкина, а в английской литературе у Шекспира и Мильтона, у Томсона, Китса и Шелли. У французов — у Виктора Гюго и Андре Шенье.

Говоря о Маяковском, С. Эйзенштейн пишет, что в поэзии мы имеем мощного представителя другого начертания. В его «рубленой строке» расчленения ведутся не по границам стиха, а по границам «кадров»... При этом Маяковский разрубает строчку так, как это делал бы опытный монтажер, выстраивающий типичную сцену «столкновения» «звезд» и «Есенина». Сперва — один. Потом другой. Затем столкновение того и другого. «Пустота... //Летите, // В звезды врезываясь». Еще более интересным с точки зрения монтажа является «Горе от ума» Грибоедова.

Эпоха Грибоедова и Пушкина весьма остромонтажна, приходит к выводу Эйзенштейн, считая, что особенно близки монтажным построениям Грибоедов и Маяковский. Творчество классиков, каким является Пушкин, интересно тем, что в то время о монтаже еще не было и речи. Маяковский же целиком принадлежит к тому периоду, когда монтажное мышление и монтажные принципы широко представлены во всех видах искусства, смежных с литературой: в театре, в кино, в фотомонтаже и т. д.

В основе их всех лежат те же живительные человеческие черты и предпосылки, которые присущи каждому человеку, равно как и каждому человечному и жизненному искусству. Великий художник и кинорежиссер приходит к выводу: «Какими, казалось бы, полярными кругами каждая из этих областей ни двигалась, они не могли и не могут не встретиться в конечном родстве и единстве метода такими, какими мы ощущаем их сейчас. Эти положения с новой силой ставят перед нами вопрос о том, что мастера киноискусства наравне с изучением драматургически-литературного письма и актерского мастерства должны овладеть и всеми тонкостями культурного монтажного письма» [115, с. 252-284].

В монтажном методе творчество исполнителя встречается с творчеством зрителя, встреча с областью внутренней техники актера и с формами того внутреннего процесса, в котором родится живое чувство, чтобы проступать в правдивых его действиях на сцене или на экране.

Как создаются монтажные листы, по-настоящему эмоционально увлекательные, а не горохом сыплющие одурь смены крупных, средних и общих планов?! Основная закономерность метода остается верной для обеих областей. Задача состоит в том, чтобы, творчески разложив тему в определяющие изображения, затем эти изображения в их сочетании заставить вызвать к жизни исходный образ темы. Процесс возникновения этого образа у воспринимающего неразрывен с переживанием темы его содержания. Совершенно так же неразрывен с острым переживанием и труд режиссера, когда он пишет свой монтажный лист. Ибо только подобный путь единственно способен подсказать ему решающие изображения, через которые действительно и засверкает в восприятии цельность образа темы.

В этом секрет той эмоциональности изложения (в отличие от протокольной информации), о которой мы говорили вначале и которая так же свойственна живой игре актера, как и живому монтажному кинематографу [115].

В. Б. Шкловский, истолковывая работы С. Эйзенштейна, пишет, что монтажом мы будем называть такое расположение кусков киноленты, которые в своем соотношении выражают определенную мысль режиссера. Авторская идея обнимает своей образной энергией всю эту массу разрозненных и разнородных деталей и придает им единый смысл и целенаправленность.

Представляя творческий процесс художника, Шкловский рассматривает, как перед внутренним взором, перед ощущением автора витает некий образ, эмоционально воплощающий для него тему. И перед ним стоит задача — превратить этот образ в такие два-три частных изображения, которые в совокупности и в сопоставлении вызывали бы в сознании и чувствах воспринимающего именно тот исходный обобщенный образ, который витал перед автором [112].

Своеобразным вариантом монтажного мышления была работа В. Яхонтова по созданию «театра одного актера». Ему принадлежат знаменитые литературные монтажи, самый принцип которых актер придумал и применил. Эти монтажи объединяли разнородные отрывки из произведений одного или нескольких авторов (классиков и современников), а иногда сложные подборки материалов, связанных не только с худбжественной литературой, но и с публицистикой, историческими документами и тому подобным; они монтировали и разные времена, и различные тематические повороты. В работе «Искусство монтажа» Яхонтов пишет, что «монтаж — это соединение частей... Это ворохи газет за все годы революции, тысячи документов, масса ослепительно ярких и бесконечно темных бытовых явлений нашей совет -

ской действительности, словом, это материал нашей эпохи, и притом материал не поддельный, а подлинный... Сейчас страна наша учится. Искусство должно ей помочь. Нам, в окружающей нас международной обстановке, приходится дьявольски спешить с нашим культурным развитием... мастер, применяя свой синтетический метод, должен бросать в аудиторию огромные ценности старой культуры. Ему только надо уметь выбирать материал... Монтаж должен стать и, конечно, очень скоро станет одной из актуальнейших форм современного революционного искусства... Монтаж — очень сложная творческая работа, требующая от работающего над ним наличия большой музыкальной культуры. И будь мастер, строящий монтаж, дикарь и варвар в музыкальном отношении — аудитория не могла бы слушать его работу несколько часов подряд не шелохнувшись» [45].

Пытаясь разгадать загадку художественного мышления одного из объединений художников двадцатых годов ОСТа, А. А. Каменский приходит к выводу о том, что весь мир представлялся им огромной сценой, где происходит сложное, напряженно-драматическое действие. В этом — одно из свойств их романтики, которая зачастую вела к художественному переосмыслению реальных впечатлений, к их особой зрелищной трансформации.

К подобным исканиям нередко присоединялась еще и тенденция эксцентрики, использования неожиданных ассоциаций и сопоставлений в духе цирка или мюзик-холла. «Эта тенденция, — отмечает Каменский, — бесспорно, всегда имела подобное значение, уступая первенствующее место „прямой речи" ведущих идей и образов эпохи... Эксцентризм имел различные творческие варианты. В изобразительном искусстве с ним чаще всего были связаны своеобразные оттенки переживания „неизбежности странного мира"» [45].

Чертами монтажности отмечены произведения художников, так или иначе связанных с революционными событиями в разных концах мира, — мексиканских монументалистов Риверы, Ороско, Сикейроса, немецких экспрессионистов, мастеров российского «авангарда» — Татлина, Филонова, Шагала и др.

«Мы живем в бурное время, уж очень много на нашу долю выпало впечатлений, — писал А. Дейнека. — Может быть, поэтому мы так внимательны к человеку и его человеческому достоинству. Может, здесь лежит единство понятия, ключ нашего времени». Это драгоценнейшее «единство понятия», некий художественный модуль современности, вбирающий в себя весь ее сложный и пестрый человеческий опыт, Дейнека искал всю жизнь... «Наша жизнь стремительно меняется. Меняются и ее видимые формы... человек предъявляет новые требования

к искусству. Он по-новому видит мир, чувствует время, особо понимает пространство, видит себя и свою страну с новых точек зрения. На все это должно реагировать и искусство».

Дейнека пишет о том, что было для своего времени серьезным и принципиально творческим открытием. Перед нами программное изложение приемов такой композиционной системы, которая не считает для себя обязательным правилом классические единства времени и места действия в произведениях живописи и фафики. Согласно этой системе можно комбинировать на плоскости холста или бумаги различные фигуры, предметы, элементы ландшафтного и декоративного порядка, не заботясь о том, чтобы они, по традиции, складывались в картину, якобы увиденную единым человеческим взором и подчиняющуюся оптическим нормам такого видения. Нет, тут единственным законом служит логика ведущей идеи, авторское понимание и оценка изображаемого. Соответственно с этим можно что-то увеличить или уменьшить, выносить на первый план или запрятывать вглубь, сопоставлять по принципу контраста или дополнения. Верность натурным наблюдениям тут сохраняется в том смысле, что каждая из деталей строго и точно взята и выверена по натуре. Но их соотношения и сцепления даются свободно, вне иллюзорного жизнеподобия, по ходу развития образа [45]. Это и есть монтажный принцип в живописи и графике.

Работы А. Тышлера вне монтажа немыслимы. Для художника весь мир — монтаж, причем в этом мире все может соединяться со всем. В свободные сочетания могут вступать не только отдельные элементы и детали, но и различные категории бытия, времени, пространства, душевные состояния. Любая его работа — поставленный спектакль, в котором на равных правах «играют» порученные им роли и живые персонажи, и предметы, и даже самые средства изображения. А. Ла- бас относится к числу тех мастеров, которые всю жизнь положили на то, чтобы найти родственный союз между новой материально-технической средой и «старыми человеческими чувствами» [45].

В. Шкловский считает, что монтаж — это, прежде всего, выделение смысла произведения. В живописи дело обстоит несколько иначе: «выделение смысла» возможно в любой из композиционных систем, употребляемых художниками. И для них монтаж — это, прежде всего, свободное объединение разновременных и разнопространственных элементов. Если при таком объединении в каждом отдельном фрагменте есть свое время и свое место у изображаемых событий, то единство сквозного действия для всех фрагментов тут соблюдается строго и беспрекословно; оно составляет глубинную смысловую основу произведений, которые как бы с разных сторон, в различных аспектах разрабатывают единую и цело-

стную образную тему. Само собой, понятие «действия» в данном случае надо трактовать не узко, в событийно-фабульном плане, а масштабно, как общую всеохватную жизненную проблему.

Монтажный принцип не только не противостоит классическим традициям, но прямо развивает и продолжает их. Монтаж только внешне является порождением XX в. А по сути, в нем обновляются и возрождаются принципы искусства, тяготеющие к философской поэтике, к комбинированному символическому мышлению. Их традиции идут из глубины веков и находят неожиданные проявления у некоторых мастеров нового времени, которые обгоняли свою эпоху и с поразительной дерзостью прибегали к приемам совмещения отдельных кадров- фрагментов в рамках целостного живописного изображения. В этой связи можно вспомнить картины Веласкеса, Гойи, Босха, Домье, Мане, Врубеля, Петрова-Водки на и многих других художников, которые с помощью монтажа пытались выразить свои чувства, свое видение мира и эпохи, в которой жили.

Романтический монтаж начала века сменился «суровым стилем» середины XX в., который искал новых жизненных позиций, художники заботились о воплощении своих идейных тезисов. Они скупо и сдержанно, «рубленой» строкой рассказывали о повседневном, взывая к чувствам и тревогам современников.

Несмотря на значительное расслоение жанров, тем и способов самовыражения, многие из художников сблизились с метафорой, которая оказалась для них родной стихией. С 1960-х гг. можно наблюдать, как реальные наблюдения сплетаются с романтическими фантазиями.

Многозначность временных факторов иногда оказывается неявной. Она вплетается в метафорические оттенки, которые на первый взгляд вполне обычно и вроде бы не отступают от традиционных принципов построения живописной композиции. Лишь внимательный зритель заметит, что во всех этих полотнах передний и фоновый планы поставлены в различные временные ситуации.

Своеобразным отголоском нового подхода к проблеме времени стало широкое распространение цикловых картинных форм — диптихов, триптихов, которое продолжается до сих пор.

Речь шла об одном лишь увлечении, продлении хронологических границ живописного образа. Конечно, художникам важно, считает А. А. Каменский, во многих случаях показать разные этапы каких-то существенных и характерных жизненных явлений. Но такая задача сама по себе не нова, она имеет немало более ранних, в том числе и классических прототипов, начиная со Средневековья. Более необычным, порожденным психологией нынешнего века оказалось стремле-

ние показать время не в одной плоскости, а, так сказать стереометрически, в широком развороте, с разных точек обзора. Вот это новшество, конечно, уже не объяснить всего лишь поисками невиданных ранее, оригинальных приемов — прежде всего оно проистекает из общих проблем эпохи с ее многомерностью и усложнением всего спектра жизненных явлений.

Блистательные декоративные импровизации А. Ситникова захватывают своей живописной выразительностью. Предметные элементы и фигуры почти растворяются в этой бурно плещущейся стихии красок. И смысловая определенность еще как-то не сформировалась из туманностей их «млечного пути». Аллегорические структуры — все эти быки, петухи, обрывки фигур, плывущие в зыбком цветном мареве, — туманны и расплывчаты, иногда кажутся внешне наложенными на декоративные феерии. Что значат эти аллегории, какие истины стремятся уразуметь и раскрыть? Глядя на полотно Ситникова «Белый бык», веришь в реальность смертельного противоборства прогресса и реакции, добра и зла, шаткости победы и поражения.

Театрализованные притчи О. Булгаковой богаты фантазией, создающей чувства тревожно-драматического душевного напряжения. Оно выражено остро и причудливо, мастерски организовано, сценически выразительно. Чтобы выполнить такое полотно, необходимо обладать очень своеобразным зрелищно-режиссерским талантом [45, с. 303—312].

Так что же есть искусство? Рисование натурных пейзажей, натюрмортов, портретов или создание произведений из буйной фантазии, воображения, где каждая деталь пронизана идеей автора, его магнетизмом? Ответ один. Искусство — это и то, и другое. Когда мы всматриваемся вдаль удаляющегося горизонта, видим заснеженный лес или Iзолото осенней листвы, восхищаемся мудрой природой, в нас просыпаются эстетические чувства, без которых искусство невозможно. Наслаждаясь произведением искусства, постараемся сохранить эстетическое чувство, чувство приобщения к прекрасному! В нашей власти задержаться у работы художника, которая нашла в нас душевное волнение. В нашей власти пройти мимо, не возбуждая зла и страха, если то, что представил художник на суд зрителя, отклика в нас не находит.

ГЛАВА 5

РИСУНОК ЛИЦА

Совершенно неважно, верите вы мне или нет, но только знайте, что ваша судьба написана у вас на лице.

Р. Вебстер

У каждого человека есть брови, глаза, нос, рот, подбородок, есть лицо. Все эти черты складываются в определенный «рисунок». «Рисунок лица» является неповторимым, несмотря на то что есть и очень похожие люди. Выражение лица может сильно измениться в зависимости от настроения человека. Есть лица, которые завораживают, на них хочется смотреть и смотреть. А есть лица, которые лучше бы не видеть.

Еще в древности возникло искусство читать по лицам, определять особенности характера человека — физиогномика. В Китае это искусство называется «сян миэн» и имеет большое значение не только для определения характера, но и прошлого, настоящего и будущего.

В советское время официальная наука не признавала этих знаний, однако они есть и они интересны. Эти знания чтили на Востоке в Китае и Японии, ценили в Древней Греции, проводя аналогии лица человека и животных. Физиогномикой интересовались царь Соломон и Аристотель, неплохо овладел этой наукой Шекспир, герои пьес которого делают интригующие замечания относительно лиц персонажей. Гете написал главу для книги своего друга-физиогномиста Йогана Кас- перса Лаватора, который в XIX в. возродил интерес к трактовке особенностей лица. Живой интерес проявлял к возможности раскрытия предрасположенности разума через изучение линий тела Чарльз Дарвин. Считается, что большими знатоками физиогномики были Мао Цзэдун и Чан Кайши.

Генри Лин изучал тайны китайского искусства чтения по лицам. Люди, обращавшиеся к нему за советами, изумлялись, насколько точно он угадывает характер и предсказывает будущее. Его книга — ценное пособие для тех, кто хочет овладеть искусством разгадывать тайны лица.

В Китае чтение по лицам было секретной профессией. К услугам такого рода специалистов прибегали, прежде чем сделать какой-либо

важный шаг. Это связано с тем, что многие люди верят в то, что каждый из нас родился с уже предопределенной судьбой, и чтобы прочитать ее, требуются специальные знания. Звезды, черты лица и линии ладоней — это три источника, три языка, по которым очень многие пытаются прочитать судьбу.

Г. Лин пишет о том, что есть много доказательств влияния на нашу судьбу сверхъестественных сил, определяющих всю нашу жизнь с самого рождения. Одним из них является тот печальный факт, что только что родившиеся младенцы, несмотря на многообещающие демократические заявления, уже не равны — в силу разных умственных или физических способностей, общественного и материального положения. Отсюда и легкость, присущая некоторым при достижении карьерных высот. Другим же, напротив, приходится тратить массу усилий, чтобы добиться не столь уж многого. Третьи валятся с ног от усталости, стремясь к успеху, и уходят, так ничего и не достигнув. В иных же условиях эти люди за достаточно короткий период смогли бы сделать куда больше, причем при гораздо меньших затратах.

Г. Лин делает вывод о том, что один и тот же человек может иметь и скорее всего имеет определенную судьбу для определенного места и времени. Появление таких людей, как Наполеон и Гитлер, было предсказано задолго до их рождения в пророчествах многих предсказателей [64].

Конфуций выразил очень важную мысль: «Без знаний собственной судьбы невозможно встать над судьбой». Последователи Конфуция разделяли мысль о том, что жизнь следует рассматривать как баланс между предопределенностью судьбы и усердием человека. Эта идея была выражена в изречении Конфуция «Старайся, а в остальном положись на судьбу».

Можно ли разгадать судьбу? Очень многие пытаются это сделать, используя языки хиромантии (гадания по руке), астрологии (по расположению звезд), нумерологии (по цифрам), физиогномики (по чертам лица). Интерес к такого рода знаниям объясняется тем, что люди могут настроиться определенным образом и сделать вывод о том, как себя вести в минуты замешательства, разлада и серьезных испытаний.

Уникальность чтения судьбы по лицам состоит в важнейшем преимуществе, поскольку лицо является открытым для наблюдения. Не требуется даже согласия от человека. С каждым днем мир становится все теснее, увеличивается число контактов людей. Умение читать характер и судьбу человека по лицам может стать большой услугой для принятия наиболее правильного решения, оптимизировать наши коммуникативные способности.

«Чтение по чертам лица становится искусством, когда в расчет берутся все факторы в целом, как видимые, так и невидимые, при этом каждый должным образом оценивается, — пишет Г. Лин. — Однако чтобы достичь такого умения, нужно много лет практиковаться. Я говорю это не для того, чтобы отбить у вас желание заниматься чтением по чертам лица, а для того, чтобы предупредить — не стоит считать себя крупным специалистом, едва начав постигать азы. Что-то покажется вам легким, что-то вызовет затруднения. Наберитесь терпения и не отступайте от задуманного. Помните — весь ваш анализ, все судьбы, раскрытые вам чертами лица, говорят о событиях, которые могут случиться или, возможно, уже случились, но никак не обязательно, что неизбежно случатся» [64].

Книга Г. Лина — наиболее полное и наиболее квалифицированное изложение удивительной науки — физиогномики, которая является одним из самых выдающихся изобретений древнего Китая. Поразительным мастерством чтения судьбы по лицам отличался основатель китайской физиогномики даосский мудрец Гуйгу-цзы (что означает «учитель долины оборотней»). Его слава мастера закреплена в книге «Детальный анализ лица», которая является одной из первых классических произведений предсказания судьбы по лицу. Жил Гуйгу-цзы в период 481—221 гг. до н. э.

Но самой известной, популярной и понятной китайской книгой по искусству чтения лиц стала книга «Предсказательная физиогномика Ма И» Чэнь Сии. Спустя несколько лет Юань Лючжуань, живший в период 1368—1444 гг. до н. э. создал работу «Предсказательная физиогномика». В этой книге впервые отдельно рассматриваются женские и детские лица. Книга хорошо систематизирована и доступна. В ней приводятся факты о том, что, несмотря на внешнюю похожесть, люди не только различны, но в отношении судьбы различны самым роковым образом. Уникальность книги состоит в том, что в ней объясняются самые трудные способы в физиогномики — чтение детских лиц.

Еще одна популярная книга о чтении лиц была написана выдающимся военачальником и ученым Цзэн Гофаня, жившим в период 1644—1711 гг. Его книга была названа «Бин Цзянь». В ней он делится своим огромным опытом, которому во многом обязан своим военным победам. Умение читать по лицам помогало ему из тысяч подчиненных подбирать самых нужных людей и назначать их на посты, которым они более всего соответствовали. Генерал-губернатор китайских провинций Хунань и Хубэй-Тао обладал редким внутренним чутьем, он мудро подбирал не только подчиненных, но и супружеские пары.

В конце XX в. на тайные знания были сняты запреты, и они стали достоянием широких масс, которые могут, используя сокровенные знания, извлекать из этих знаний большую пользу. В 1983 г. в Стокгольме вышла книга Лайлана Юнга «Секреты лица», в которой осуществлена систематизация признаков физиономии.

В книге Л. Юнга представлены два подхода анализа рисунка лица, которые условно можно обозначить как целостный и поэлементный. Автор анализируетлица известныхличностей, которые вошли в историю человечества и лица которых известны многим. Это Елизавета I, Елизавета II, У. Шекспир, Наполеон Бонапарт, Джеймс Кук, У. Черчилль, Ф. Рузвельт, А Гитлер, И. Сталин, Л. И. Брежнев, А. Громыко, Мао Цзэдун, Шарль де Голль, Хо Ши Мин, А. Хомейни, Джон и Жаклин Кеннеди, Р. Рейган, Картер, принцесса Маргарет, Ева Перон, Ф. Миттеран, Принц Чарльз, Мать Тереза, А. Онассис, П. Пикассо, Э. Пресли, Д. Эллингтон, Э. Пиаф, Б. Стрейзанд, Д. Хофман, Э. Тейлор, Р. Ретфорд, мадам Тюссо, М. Монро, Л. Армстронг, Дж. Леннон, С. Лорен, О. Шариф, Л. Паваротти, Э. Хемингуэй, А. Хичкок, К. Кардинале, А. Эйнштейн, Ч. Чаплин, В. Аллен, Г. Гарбо, Мохаммед Али и др. Анализ рисунка лиц, выполненный столь тща- 1 тельно, дает возможность видеть определенные данные в рисунке лица, которые связаны с тем, как человек осуществляет свой жизненный путь, как складывается его судьба. Работа, выполненная Л. Юнгом, является соединением древней науки и современных реалий. Это увлекательная работа, в которой сопоставляются особенности человеческой физиономии и судьбы личности. Ведь интерес к лицу человека и умению его прочитать

I никогда не угаснет, пока на земле живут люди.

Общая картина, выявляемая при непродолжительном наблюдении лица, носит название макроперспективы. В макроанализе рассматриваются три основные части лица. Опытный физиогномист мысленно делит лицо на три части: верхнюю, среднюю и нижнюю. В китайской традиции для частей лица используются различные названия. Верхняя часть — от корней волос до бровей — соответствует небу, средняя — от бровей до кончика носа — человеку, а нижняя — от кончика носа до подбородка — земле. В этих соответствиях отражается концепция три, единства неба, человека и земли, являющаяся основой традиционной 1 китайской культуры и философии.

При измерении размеров трех частей и определив их соответствие друг другу, можно выяснить степень их гармоничности и уравновешенности. Три части лица отвечают трем жизненным стадиям. Верхняя часть соответствует периоду детских лет и молодости (от одного года до двадцати восьми лет), средняя — зрелым годам (от двадцати восьми до пятидесяти) и нижняя — старости, закату жизни (от пятидесяти и выше).

Рис. 5.2. Рисунок лица: деление на частиРис. 5.2. Рисунок лица: деление на части

Рис. 5.2. Рисунок лица: деление на части

Рис. 5.2. Рисунок лица: деление на части

Рис. 5. /. Рисунок лица истороны света

Если верхняя часть лица шире и длиннее остальных двух, то можно заключить, что детство у человека было, скорее всего, счастливым, он рос в обеспеченной семье. Если средняя часть лица гармоничнее и длиннее, чем остальные, это значит, что человек мало что получил от своих родителей в материальном плане, либо своими силами, либо при помощи друзей, супруга (супруги) или своих работодателей добьется значительных успехов в середине жизни. Именно в зрелые годы большинство людей строят карьеру, создают семью. Это тот самый период, когда знания и энергия находятся на пике и дают наилучший результат.

Если наиболее гармоничной окажется нижняя часть лица, то это означает, что человек, скорее всего, проживет счастливую безмятежную старость.

Три части лица являются показателями судьбы, каждая из которых характеризует свой период, хотя все части соединены вместе и являются продолжением одна другой. За счастливым периодом может следовать такой же, а возможно, и не столь удачный. За неудачными средними годами может последовать спокойная и безмятежная старость.

Для того чтобы определить, каким будет тот или иной период жизни — «хорошим» или «плохим», следует знать критерии. Например, хорошей верхней частью можно считать широкий, высокий и гладкий лоб, слегка выступающий, с симметричными красивыми бровями. Плохой верхней частью считается лоб узкий, низкий, с множеством морщин и неправильно расположенными бровями.

Хорошая средняя часть — это чистые, проницательные глаза и удлиненный, прямой, хорошо сформированный нос. Если глаза бесцветные, не отражают сосредоточенности, а нос приплюснутый или слишком узкий, деформированный, либо крючковатый, средняя часть считается плохой.

Хорошая нижняя часть — это четко очерченный рот, полные щеки и продолговатый крепкий подбородок. Если рот свидетельствует о дурном характере, а подбородок короткий, узкий и заостренный, нижняя часть считается плохой.

В физиогномике идеалом считается, когда все три части лица имеют приблизительно одинаковую длину. У обладателя подобного лица жизненный путь будет гладким и долгим, карьера и семейная жизнь сложатся благополучно, не будет угрозы потере средств к существованию. Если черты лица не уравновешены, то предпочтительнее, если средняя часть лучше верхней, так как хорошее, безмятежное детство часто портит человека.

Китайские основатели гадания по лицу считали важной каждую деталь лица, ибо все они по-своему определяли судьбу человека. В таблице 8 приведено сопоставление основных признаков лица и различных сфер жизни.

Табл и ца 8

Анализ лица

№ π/π

Сфера жизни

Место положения

Вид деятельности

Характеристика

1

Карьера

Центр лба

Положение в обществе, продвижение по службе

Лоб широкий, гладкий, круглый и блестящий

2

Родители

Справа и слева ото лба

Здоровье родителей и взаимоотношение между ними

Светлые, яркие и широкие места

3

Энергия жизни

Надпереносье, точка между бровями

Энергия, удача, карьера и помощь со стороны

Широкая, гладкая, блестящая, розового или желтого цвета

4

Путешествия

Виски

Приятные поездки и путешествия

Не широкие, светлые, красные или желтые, без морщинок и родинок

5

Братья и сестры

Брови

Сколько братьев и сестер

Длинные, красивые и блестящие

6

Благосостояние

Глаза

Дом, бизнес, удачное размещение средств

Черные и большие зрачки. зоркий взгляд

7

Супружество

Под висками

Супружеские отношения

Упругие, розовые, светлые и гладкие

8

Дети

Круглые точки под глазами

Количество детей и отношение с ними

Ровные, гладкие, светлые

9

Здоровье

Верхняя часть носа

Здоровье, работоспособность, смелость, активность

Высокая, гладкая, выпуклая

10

Богатство

Кончик и крылья носа

Способность зарабатывать деньги

Полный, круглый кончик носа с мясистыми крыльями

11

Взаимоотношения

Рот

Благоприятные взаимоотношения с людьми

Розовый, хорошо очерченные губы

12

Власть

Подбородок

Власть и авторитет

Круглый, плотный, удлиненный

Рис. 5.3. Рисунок лица и сферы жизниРис. 5.3. Рисунок лица и сферы жизниЛюди с успешной карьерой амбициозны, умеют хорошо говорить и общаться с людьми, обладают качествами лидера. Именно эти качества помогают им добиться успеха.

Рис. 5.3. Рисунок лица и сферы жизни

Рис. 5.3. Рисунок лица и сферы жизни

Состояние родителей благоприятно, когда у них хорошее здоровье, и они проживут долго. Они любят друг друга и своих детей. В данном случае от них можно ждать существенной моральной и материальной помощи.

Обладатель значительной энергии жизни рано и легко добьется успеха, проживет безоблачное детство, будет иметь почет и положение лидера. Жизнь его будет ровной, без бо-

лезней и больших неудач. При слабой энергии жизни необходимо быть осторожным в делах, избегать сложных путешествий и поездок, остерегаться азартных игр, не участвовать в физических состязаниях.

О путешествиях — можно узнать, сколько приятных поездок человек предпримет за свою жизнь, будет ли от них польза, окажут ли они благоприятное воздействие на карьеру, а также значительный успех

вдали от дома.

Сведения о братьях и сестрах содержат информацию о том, как сложатся взаимоотношения между братьями и сестрами, а также сколько их будет. Хорошие отношения, возможность получить помощь, как в моральном, так и в материальном отношении позволят достичь значительных карьерных высот.

Благосостояние раскрывает тайну того, много ли имущества накопит человек за свою жизнь, а также способности владеть собственностью.

Сведения о супружестве указывают на то, как сложатся взаимоотношения с супругом или супругой, будет ли брак долгим и счастливым.

В сведениях о детях можно узнать, сколько будет детей, узнать о том, будут ли иметь хорошую судьбу, преуспеют ли в делах и станут ли предметом гордости для своих родителей.

Те, у кого благоприятно со здоровьем, будут обладать большим запасом энергии, смелостью, высокой работоспособностью и выносливостью. Под здоровьем понимается физически крепкая натура, причем слабое здоровье еще не означает болезнь. Важно выбрать такой образ жизни, который соответствовал бы уровню здоровья.

Обладатель благоприятного признака богатства в течение всей жизни не будет ограничен в средствах, может быть очень богат. Отмечают также, что богатым становится не тот, кто может много заработать, а тот, кто свое богатство сможет сохранить. Людей с неблагоприятны -

ми данными богатства всю жизнь будут преследовать финансовые проблемы и периоды крайней нужды. Финансовые проблемы могут негативно повлиять на супружеские отношения.

Сведения о взаимоотношениях связаны с развитием коммуникативных способностей человека. Если они неблагоприятны, то человека ждут ссоры, как на работе, так и в семье. Как правило, это люди, которые дают себя обмануть. Обычно предсказатели советовали таким людям быть осторожными в речах.

Сведения о власти являются показателем авторитета, а также свидетельствуют о том, сколько людей будет находиться под влиянием человека.

Общий дух лица. Дух лица — общее впечатление, тенденция или моральная сила — считается наиважнейшей составляющей лица. Если человек обладает мощным интеллектом, глубоким разумом, веселым нравом и уравновешенностью, его настроение, его дух передаются окружающим, вызывая благоприятную реакцию. Считается, что с таким человеком в ближайшие десять дней ничего страшного не случится.

Если же человек находится в состоянии тревоги, волнения, если мысли его тяжелые, то это немедленно скажется и на общем выражении его лица. Такое лицо отличается мрачностью, угрюмым, вялым и апатичным настроением, создает неблагоприятные предпосылки для человека. Если человек находится в полусонном состоянии или нервозен, неадекватен или вспыльчив, а возможно, просто устал или подавлен, то ему легче попасть в нежелательные ситуации. Человек в дурном настроении часто болеет, с ним постоянно происходят мелкие и крупные неприятности.

Говорят: «В здоровом теле — здоровый дух». Эта поговорка распространяется и на особенности лица человека. Здоровый дух лица может быть только у здорового человека, а это великое счастье и главное наше богатство. Болезнь — своего рода неудача. Дух лица тесно связан с цветом лица. Если дух неблагоприятен, то неблагоприятным будет и цвет лица.

Человек с благоприятным духом —это оптимист с ясным, звучным голосом. Он сидит прямо, ходит быстрой уверенной походкой. Человек с негативным настроением — это пессимист, разговаривает тихо, задыхается, ходит медленно и неуверенно.

Цвет лица. Цвет лица не всегда очевиден. Китайские ученые различают несколько типов лица: вода, огонь, дерево, земля, металл. Например, черный цвет не следует понимать буквально. Иногда говорят: «Лицо его почернело» или «Он просто позеленел!» Мы часто слышим о бледности лица или его покраснении. При некоторых заболеваниях

199199Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

199

199

лицо «желтеет». Цветом обозначается потемнение кожи, изменение его окраски, то есть отклонение ее оттенка от нормального.

Нужно помнить, что цвет лица — категория временная и изменчивая. По цвету можно прогнозировать события в течение недели. Цвет лица изменяется в зависимости от времени года. Весной люди более соответствуют «зеленому» цвету, поскольку весной лица у многих людей имеют зеленоватый оттенок. Летом лица имеют красноватый оттенок. Лица осенью выглядят обычно бледнее. Цвет лица зимой темнее обычного.

Если вы, глядя на себя в зеркало, увидите светлое лицо с розовым румянцем на щеках, считайте, что в будущем вас ждет удача. Если же вам говорят или вы сами замечаете, что цвет вашего лица выглядит нездоровым, т. е. имеет неблагоприятный цвет — в ближайшее время вас могут ожидать неприятности. Для того чтобы уменьшить их воздействие, необходимо серьезно заняться своим здоровьем, заниматься дыхательной гимнастикой, чаще бывать на воздухе, заниматься физическими упражнениями. Хорошее воздействие на цвет лица и общее состояние организма, с которым цвет лица тесно взаимосвязан, оказывают водные процедуры.

Потемневшие, тусклые или замутненные глаза — признак нездоровья или неудачи, нередко угрожающей жизни. Отрицательный эффект усиливается, если меняется цвет носа. Это означает, что неблагоприятный финал приближается с удвоенной скоростью.

Уши. Уши отвечают за первые четырнадцать лет жизни. Длинные, мясистые, большие уши могут быть знаком доброй судьбы. Очень важно расположение ушей по отношению к бровям. Благоприятный знак, если верхняя часть ушей находится выше линий бровей. Это указывает на выдающийся ум и честолюбие. Как правило, такие люди рано начинали делать карьеру и занимали высокое социальное положение.

Если уши прижаты к голове, это указывает на уважительное отношение к человеку окружающих. Такому человеку не придется работать в поте лица, чтобы обеспечить приличное существование. Приказы такого человека будут выполняться. Если верхние части ушей оттопырены (выступают вперед) — это значит, что человеку придется много работать, чтобы обеспечить себя и свою семью, заслужить уважение. Подчиненные обычно спорят с ним, прежде чем выполнить то, что необходимо.

Люди, у которых уши с маленькими мочками, часто несчастны в жизни и браке, а также имеют натянутые отношения с родителями. Если мочки ушей большие, то они предвещают удачу в финансовых делах и благополучие в сексуальной сфере.

Таким образом, к благоприятным знакам относят уши, расположенные выше линии бровей, прижатые к голове, с широким слуховым проходом, а также белого или красного цвета. Оттопыренные уши с узким слуховым проходом, а также темным цветом могут неблагоприятно повлиять на судьбу.

Лоб. Лоб скрывает много жизненных тайн. Эта часть лица отражает качество детских лет, счастье, умственные способности, интуицию, а также социальное положение. Лоб может многое рассказать о карьере, благосостоянии и социальном положении родителей и их взаимоотношениях.

Хороший лоб — гладкий, круглый, хорошо очерченный, ровный, высокий, широкий, выступающий вперед. Неблагоприятный лоб — низкий, костистый, бугристый и морщинистый и с родинками.

Брови. Брови — наиболее яркая часть лица. Они считаются защитниками и указывают на артистический вкус и литературный талант. Сросшиеся брови указывают на мятущийся характер человека. Счастье достается им с трудом. Чтобы иметь высокое положение, им приходится работать «за двоих».

В утешение обладателям сросшихся бровей Мэн-цзы более двух тысяч лет назад сказал следующее: «Если небеса расположены к какому-либо человеку благосклонно, то вначале они изрядно помучают его разными способами: лишат пищи, одежды, заставят выполнять нудную, утомительную работу, сделают так, что все пойдет наперекор их желаниям. Но все эти лишения имеют одну цель — выработать у него стойкость, терпение, упорство, волю к победе, что вместе с его способностями поможет в будущем свершить великие дела».

Благоприятными считаются брови широкие, длинные, гладкие, ровные, густые, расположенные высоко над глазами. Неблагоприятные — тонкие, короткие, хаотичные, находящиеся близко от глаз.

Глаза. Глаза называют «зеркалом души», а изучение глаз — самая важная часть физиогномики. Ни одна часть лица не может рассказать о характере человека столько, сколько глаза. Если глаза благоприятны, то они перевешивают все остальные детали лица. Обладателей хороших глаз непременно ждет удача. Если же глаза тусклые, мрачные, покрасневшие, то про такие глаза говорят «угасшие» или неблагоприятные. Человек с такими глазами не будет удачлив.

Благоприятными считаются большие глаза, пронизывающие с прямым взглядом, темными большими зрачками и серебристыми белками. Неблагоприятными — небольшие, рассеянные с маленькими зрачками, желтые или красноватые, испещренные красными прожилками, с непрямым взглядом.

Широко посаженные глаза свидетельствуют о том, что их обладатели — люди активные, энергичные, оптимистичные, дальновидные, обладающие широким кругозором. Это люди, которые положительно действуют на окружающих, заражая их дополнительной энергией. Они легко переносят невзгоды. Они уверены в завтрашнем дне, снисходительны и не терзаются понапрасну за ошибки. Отрицательное качество этих людей — излишняя мечтательность.

Основные типы лица

Китайская классификация физиогномистов насчитывает пять основных типов лица, соответствующих пяти элементам: дереву, воде, металлу, огню и земле (рис. 5.4). Эти типы отличаются друг от друга. Каждый тип имеет свои благоприятные знаки, делающие человека счастливым и преуспевающим. Считается, что успех гарантируется тем людям, у которых лицо в точности соответствует одному из пяти типов, однако время успеха и поприще для людей с одинаковой формой лица различны.

Рис. 5.4. Типы лица

Гораздо чаще встречаются люди со смешанным типом лица. Это обстоятельство хотя и осложняет задачу, однако методы, с помощью которых можно предсказать им судьбу, также существуют.

Тип лица «Дерево». Лицо длинное, худое, по форме напоминает вытянутый прямоугольник. На таком худом и угловатом лице нос прямой, длинные уши, глубокие складки, длинные и тонкие брови. Обычно это высокие и худощавые люди, ходят прямо, не горбятся.

Дерево обозначает благожелательность и упорство, твердость духа. Это люди с добрым характером, способностью добиваться своих целей. Они благожелательны к окружающим, умеют сострадать, добры и охотно оказывают финансовую помощь. Нередко финансируют социальные программы. Такой человек подобен дереву; он защищает окружающих от непогоды.

Тем не менее судьба таких людей нередко бывает печальной. Защищая других, они принимают удары судьбы на себя. Для достижения успеха им приходится работать гораздо больше, чем другим людям. Но | их работоспособность и благожелательность получают достойное вознаграждение. Таким людям гарантирован успех, но приходит он медленно. Люди такого типа обычно бывают долгожителями. Им нередко сопутствует удача в финансовых делах. Некоторые из них «рождаются в рубашке, сшитой из денежных знаков», наследуют состояние или достигают вершин финансового благополучия неожиданно для себя, !' например, могут выиграть крупную сумму в лотерею.

Люди этого типа чутки, отзывчивы и добродетельны, подобно деревьям, укрывающим своими ветвями людей и землю от зноя и дождя. Их тяга к лидерству может быть столь же сильной, что и желание помочь окружающим. Комбинация этих качеств дает целеустремленность и инициативность. Большую пользу эти люди приносят, находясь на высоких должностях.

Лучшая пора для людей этого типа — весна. Именно весной им рекомендуется воплощать в жизнь созидательные идеи и серьезные проекты. Наиболее ярко и эффективно они проявляют себя в социальной сфере, медицине, науке. Многие известные политики, врачи, ученые имеют такой тип лица. Наиболее яркими примерами являются шах Ирана и Джордж Буш.

Тип лица «Вода». Основная черта лиц типа «вода» — округлость. Эти лица круглые, полные, нередко настолько, что на них невозможно увидеть ни костей, ни впадин. Тип этого лица наиболее ярко выражен, если его обладатель невысокого роста, полный, имеет животик и тучный затылок.

Сама округлость лица типа «вода» предполагает такие личностные качества, как податливость и приспосабливаемость.

Люди с лицом типа «вода» умеют прекрасно адаптироваться к любой обстановке, они благополучно переживают все жизненные невзго-

ды, в том числе служебные и финансовые. По своей природе они являются прекрасными бизнесменами, политики с таким лицом принадлежат к разряду «непотопляемых». Неудивительно, что многие преуспевающие финансисты и политики высокого масштаба имеют лица типа «вода». Любопытно отметить, что именно вследствие своей способности приноравливаться к любой обстановке и любой группе людей, политиков с такими лицами нередко обвиняют в оппортунизме и отсутствии моральных принципов.

У Дэн Сяопина, недавнего лидера Китая, было лицо типа «вода». Именно поэтому он пережил три партийные чистки, многочисленные интриги со стороны националистических лидеров и, в конечном счете, стал высшим руководителем современного Китая. Известна его прагматическая фраза, которой он характеризовал свою приспосаб- ливаемость: «Пока кошка ловит мышей — это хорошая кошка, и неважно, какого она цвета — черного или белого».

Говорят, что обладатели лиц типа «вода» по большей части жаждут власти и денег и эта жажда придает им энергии. Общеизвестно, что люди данного типа достигают больших высот, как в финансовой сфере, так и в политике. Нередко слава и известность приходят к ним уже в юности. Близкий рисунок лица к этому типу у Елизаветы II, королевы Англии, принцессы Маргарет.

Тип лица «Металл». Лицо типа «металл» отличается от всех остальных лиц большей угловатостью. Черты такого лица хорошо обозначены костями и мышцами, лоб открытый и высокий, а рот и подбородок — широкие и полные. По сравнению с лицом типа «вода» лицо типа «металл» имеет более выраженную черепную структуру. Поскольку металл ассоциируется с белым цветом, данный тип лица еще более усиливается бледностью.

Металл предполагает твердость и силу. Эти самые яркие черты характера человека с лицом типа «металл» наиболее подходят для исполнения обязанности судьи и вообще для работы в юриспруденции. По тем же причинам они способны вызвать непонимание среди своих коллег и знакомых, а также невольно обидеть их.

Человек с лицом типа «металл» предприимчив, смел, нередко горяч, но осторожен и зачастую расчетлив. Прежде чем что-то сделать, он трижды подумает. Иногда он кажется медлительным и чрезмерно осторожным, но это не следствие трусости, а результат врожденной проницательности. Человек с лицом типа «металл» никогда не поставит свою подпись под документом, пока досконально не изучит его. Он, бесспорно, первоклассный исполнитель своих идей, так как не раз взвесит все последствия, все «за» и «против».

Имея вспыльчивый характер, люди этого типа умеют себя сдерживать, их, как правило, возмущают нежелательные события. Их гнев лишен злобы и зависти. Как только острый вопрос должным образом решен и необходимые меры предприняты, он (или она) сразу остывает и возобновляет ровные, спокойные отношения с окружающими. Иногда им не прощают резкости. Для них важно научиться усмирять свой гнев и чаще проявлять мягкость.

Люди с лицом типа «металл» — прирожденные лидеры, если, конечно, черты лица у них благоприятны. Если вы вспомните лица Ф. Рузвельта, С. Лорен, Р. Ретфорда, то станет понятно, как выглядит лицо типа «Металл».

Тип лица «Огонь». Лицо типа «огонь» характеризуется более широким лицом резко выделяющимися скулами и носом. Такие лица словно требуют повиновения или стараются внушить страх. Нижняя часть их лица обычно уже, скулы внизу и подбородок как будто срезаны.

Людей с такими лицами, как правило, не назовешь добродушными. Их поведение вполне соответствует природе огня, это авантюристы, «горячие головы», они смелы, амбициозны, жестоки и необузданны в гневе. Они могут проявлять благородство, заслужить громкую военную славу, особенно в период войны или при подавлении беспорядков. Они блестяще проявляют себя там, где требуется мужество и сила, в том числе и в атлетических видах спорта.

Люди этого типа отличаются ярким, незаурядным умом. Они могут генерировать новые, оригинальные идеи, которые, однако, не всегда благоприятно реализуются. Неумеренные амбиции и недоверчивость к окружающим — вот основные негативные качества этих людей. Из-за этого они часто терпят фиаско, так как, не доверяя другим, стараются все сделать сами, причем очень быстро. Пытаясь решать много дел сразу, такие люди нередко «сгорают». Зенита своей славы они достигают поздно, в зрелые годы, когда энергии у них остается уже не так много. Старость их путает, и недаром — многие из них становятся к тому времени одинокими. Они часто сожалеют о том, что многим сделали больно. К этому типу лица можно отнести лицо английской королевы Елизаветы I.

Тип лица «Земля». Земля ассоциируется с тяжестью и плодородием. У людей с лицом типа «земля», как правило, большая голова, полное лицо, густые брови, мясистые нос и уши, широкий рот.

Они отличаются уравновешенным характером. Они спокойны, добродушны, легко находят общий язык с окружающими. Некоторые считают их тугодумами, но это впечатление обманчиво. В действительности они не так спокойны, как некоторые полагают. Это лишь внешнее впечатление. Они могут быть жесткими и требовательными, способ-

205205Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

205

205

ны на интриги и агрессивные действия. Хотя они, как правило, медлительны в движениях, думают они быстро и основательно, предугадывая все возможные последствия. Часто за внешней медлительностью и добродушием скрывается жажда власти и успеха.

Люди с лицами типа «Земля» умеют хранить тайны. Они очень осторожны и трижды подумают, прежде чем что-нибудь сказать. Дав обещание, они постараются его выполнить. В китайской философии земля — символ надежности.

Людям с лицами этого типа сопутствует удача, деньги и прочие материальные блага достаются им без особого труда. Они часто накапливают значительные состояния. Здоровье у них нередко отменное, и в случае соблюдения умеренности они доживают до преклонных лет.

Смешанный тип лица. Часто встречаются лица, в чертах которых можно встретить признаки различных типов. Встречаясь с лицом, вобравшим в себя черты всех пяти типов, опытный физиогномист обычно попытается выяснить, какой из типов доминирует. После определения доминирующего элемента черты лица анализируются на основе принципа взаимного созидания и взаимного разрушения элементов. В результате такого анализа будет получена системная характеристика личности, состоящая из нескольких типов по иерархии доминирования.

К примеру, если лицо в основном относится к типу «дерево», а уши присущи типу «вода», то такое сочетание считается благоприятным, поскольку вода есть то, в чем нуждается дерево. Отсюда вывод: человек с таким сочетанием будет счастлив в жизни. При этом черты лица, относящиеся к типу «металл», могут сыграть деструктивную роль в судьбе человека: такое сочетание считается неблагоприятным, потому что металл режет дерево. В данном случае вывод следующий: человек с таким сочетанием будет все-таки счастлив в жизни, так как между пятью основными типами есть некоторая совместимость, но деструктивное взаимоотношение между элементами «дерево» и «металл» снизит его удачу.

Вот пять основных типов структуры тела: тело типа «вода» — округлое и тучное; «огонь» — худое, узкое в плечах; «дерево» — худое, высокое и прямое; «металл» — угловатое и крепкое, с широкими плечами; «земля» — короткое, крепкое, с мускулистыми ногами.

Мы вглядываемся в знакомые лица. Это люди, которых знает весь мир. Они заняли высокое положение. Какую роль в их победах сыграли их лица? Возможно, некоторые скажут, что связь между чертами лица и судьбой человека очень эфемерна, но многие связи, которые изучает наука, еще более эфемерные. Но на то и существует наука, чтобы вторгаться в неизведанное, устанавливать связи и соотношения, тем более что наука о лице человеческом насчитывает тысячи лет.

Л

Лицо и судьба

Без человеческого лица мы не мыслим нашу жизнь, ведь лицо человека — это самое интересное из того, что нас окружает. А лица бывают разные. Есть еще одна область знания, которая заинтересована в раскрытии тайны лица. Это соционика. Она возникла как направление, которое пыталось понять, как можно познать психологические ограничения человека, в которых он не виновен, и как научиться осознавать и учитывать эти ограничения. Надежды социоников были связаны с тем, чтобы приблизиться к решению своих социальных проблем, какими бы безнадежными они ни казались. Разобраться в сложном мире, в котором много обид, недоразумений, непонимания и вражды и извлечь ту социальную пользу, которая покажет путь к решению некоторых личных проблем, казавшихся неразрешимыми.

Соционика нацелена на то, чтобы найти знания, которые помогут человеку стать психотерапевтом для самого себя, лучше понять опасности, возникающие при общении с людьми определенного типа, понять свои сильные и слабые стороны в постижении реальности, понять необходимость в психическом дополнении со стороны людей, имеющих иные возможности информационного обмена со средой. Цель соционики — возможность спрогнозировать заранее степень своей психологической совместимости с определенными типами людей. Это необходимо для выбора спутника жизни, воспитания ребенка, определения стратегии и тактики поведения с любым человеком, с которым сталкивает нас судьба. Эти знания нужны для формирования любой рабочей группы, которая собирается в экспедицию или надеется на победу в спортивных состязаниях, начинает делать бизнес или собирается на рыбалку.

Соционика не стала ждать, пока «созреет» академическая наука, чтобы осуществить экспериментальную проверку доказательств выдвинутых идей. Угаданы или выведены логически эти положения, верны они или нет, покажет практика. Но то, что удалось сделать, нельзя обойти вниманием. Скептическое отношение академических ученых только усиливает интерес к тем многочисленным гипотезам, которых явно больше, чем число надежно установленных истин.

«Человек — в этом его судьба — рождается и умирает в мире, который он никогда не в состоянии до конца понять. Он обречен жить среди загадок и тайн. И, может быть, самая главная из тайн — он сам... Развитие цивилизации предполагает не только рост информированности человека обо всем, что его окружает, но, в первую очередь, глубину постижения им собственной сущности», — пишет Е. Филатова [101].

Соционика исходит из наличия различий между людьми, которые представляют собой определенные ограничения их возможностей. Каждый человек обладает набором определенных психических характеристик, позволяющих ему выполнять ту или иную социальную задачу. Типология К. Юнга как раз и описывает характеристики людей, наделенных теми или иными психологическими функциями. Опираясь на характеристики, созданные Юнгом при наблюдении своих пациентов, соционики сделали попытку продолжить дальше идеи Юнга. (Отметим, что аналогичную попытку, причем при участии самого Юнга уже предприняли мать и дочь Майерс-Бриге в США.) В 1979 г. литовский исследователь Аушра Аугустинавичуте, сделав вывод о том, что психологический тип определяет конкретный вид информационного обмена личности со средой, привлекла внимание многих энтузиастов, которые совместными усилиями начали разрабатывать новое направление — соционику. Они пытались связать базовые философские категории с тем, каковы взаимоотношения человека с теми реальностями, которые эти категории обозначают.

Индивидуальные различия людей описывались через их умения воспринимать и обращаться с материальным миром, энергией, пространством и временем. Исходя из этого, соционики пришли к выводу, что полный набор характеристик, различающий людей между собой, таков: 1) экстраверты и интроверты; 2) рациональные и иррациональные; 3) логики и этики; 4) сенсорные и интуитивные.

На основании этой концепции получилось 16 типов, которые обозначили через соответствующее кодирование качеств, а также через персоналии известных людей; лицо человека приобрело типические черты. Ниже описаны характеристики типов.

Интуитивно-этический интроверт

(С. Есенин, Н. Бухарин, Ю. Гагарин, Е. Мартынов, И. Смоктуновский)

Врожденная элегантность, что может проявиться в одежде, изысканной по цветовой гамме, и в грациозных движениях, независимо от комплекции. В незнакомой обстановке эти люди мнительны, пугаются, тревожатся. На лице часто можно видеть застенчивую улыбку. Поведение мягко, учтиво, деликатно. В кругу близких, однако, может вести себя капризно и даже развязно.

Интуитивно-этические интроверты часто и подолгу предаются мечтам, в которых присутствуют либо идеальная любовь, либо захватывающее путешествие, либо какой-либо социальный проект типа частной школы. В их доме можно увидеть много книг. Они хорошо

Рис. 5.5. Интуитивноэтический интровертРис. 5.5. Интуитивноэтический интровертощущают себя в потоке времени. Их идеал — это активный образ жизни, свободный от домашней рутины, но с известным комфортом, мечты, в которых «светлый терем с балконом у моря». Этим людям необходима путеводная звезда, поэтому с крушением одной идеологии они ищут другую.

Рис. 5.5. Интуитивноэтический интроверт

Рис. 5.5. Интуитивноэтический интроверт

Они хорошо чувствуют надвигающуюся опасность и пытаются ее вовремя предупредить. Лрошлое, особенно связанное с отрицательными переживаниями, надолго оставляет свой след. Не скрывают собственных чувств. Охотно организуют семейные праздники, несмотря на то что они отнимают много сил. Предпочтение отдают искусству, любят стихи, музыку.

Тонко распознают состояние окружающих, стремятся помочь, утешить в трудную минуту, находят слова утешения, и сами не прочь поплакаться.

Деловая активность дается с трудом. Дальше планов и намерений дело не идет. Легко поддаются внушению, легковерны, колеблются в выборе того или иного решения. Им трудно поддерживать порядок, как в доме, так и в финансовых делах.

Интуитивно-логический интроверт

(О. Бальзак, Ю. В. Андропов, Д. Банионис, Н. Крупская, М. Кутузов)

Люди данного типа часто имеют хмурый и несколько недовольный вид. Посторонний человек может подумать, что его за что-то осуждают. Фигура чаще всего тяжелая. В обхождении деликатны и обходительны. Могут быть неряшливыми, вызывая сочувствие и желание позаботиться о них у окружающих, но могут быть и аккуратными, подтянутыми, особенно те, у кого сильна интуиция. Если дело доходит до ущемления их интересов — бывают агрессивны.

Хорошо чувствуют возможное развитие событий, прогнозируют их. Их прогноз чаще пессимистичен. Иногда у людей этого типа возникает ощущение, что они заранее все знают, каждый новый человек воспринимается как давно знакомый, и в жизни уже нет ничего интересного. Это становится причиной их меланхолии. Часто их прогнозы, особенно относительно людей, бывают точными. Поэтому их считают мудрыми и дальновидными.

209209Настрой на предвидение и попытки учесть все детали приводят этих людей к колебаниям и сомнениям. Стремятся к стабильности, скру-

209

209

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

Рис. 5.6. Интуитивнологический интровертРис. 5.6. Интуитивнологический интровертпулезны, не любят резких изменений, предпочитают эволюционный ход развития и путь к цели небольшими, но верными шагами.

Рис. 5.6. Интуитивнологический интроверт

Рис. 5.6. Интуитивнологический интроверт

Люди данного типа работоспособны и во всем стараются дойти до сути. Если изучают современную науку, то не обходят стороной и классические работы. Упорны, настойчивы в достижении целей, действуют как «в обход», так и «напрямую», но своего обычно добиваются. Пообещав что-либо, могут откладывать все на неопределенный срок. Боязнь не упустить все детали делает их сверхосторожными и педантичными. Стремятся к объективности и аргументированности.

Считают, что излишняя эмоциональность

вредит, охлаждают пылких энтузиастов своим скептицизмом. Плохо чувствуют эмоциональное состояние других людей, что приводит иногда к бестактности. Эмоции проявляют редко, но в критических ситуациях

могут взорваться.

Переоценив свою способность к правильным прогнозам, могут не почувствовать эмоциональную атмосферу среди людей, с которыми работают, что настраивает окружающих не в их пользу. Могут приписывать людям роли, которые им не свойственны. При этом верят в свой сценарий и ждут его реализации. Если прогноз не совпадает, то долго ищут то, чего не учли, продолжая считать себя все видящим и все понимающим. Любят поучать и воспитывать, иногда неуместно. Часто не могут отказать в просьбе окружающим, оставляют свои дела

Сенсорно-этический интроверт

(Л. Броневой, О. Меньшиков, О. Табаков, Н. Хрущев)

Мягкие, круглые линии лица и фигуры, часто полные. Хорошо развит эстетический вкус, что заметно в одежде, которая может быть изысканной. Дружелюбны, общительны, демократичны, однако общения не навязывают. Сильно выражено стремление к независимости. Обсуждая бытовые происшествия, могут добавить от себя ту или иную красочную подробность.

Эти люди рождены для того, чтобы радоваться жизни и наслаждаться жизнью не в будущем, а сейчас. Для этого необходим комфорт и уют. Рабочий стол должен быть всегда прибран, в противном случае

они не могут сосредоточиться. Работу начинают с уборки помещения, проверяют, чтобы все вещи лежали на своих местах, то же касается и работы на кухне. Им важно, чтобы любое место, на котором может остановиться взгляд, не вызывало раздражения. Борьба с беспорядком выматывает их, после нее ничего не хочется делать, одолевают

мысли типа «жизнь не удалась».

Давние события вспоминают по ощущениям. Ощущения возникают по ассоциациям и бывают очень яркими. Люди этого типа облада-

ют прекрасным эстетическим вкусом.

Они хорошо чувствуют настроения людей и умеют" ими управлять. С ними трудно поссориться, поскольку они предпочтут согласиться с

вами, ведь предмет спора не имеет для него принципиального значения. Если почувствуют, что их слова могут показаться обидными, превратят все в шутку. Очень не любят скандалов. Ссора в семье — это трагедия. Стараются с каждым поговорить, трезво взвесить и оценить поведение каждого, успокоить, отвлечь, а затем убедить, что жить надо

мирно.

С большим интересом относятся к проявлению любви, стремятся «подогревать» чувства партнера, чтобы они не остыли. Если есть опасение — принимают срочные меры (например, разлука на неделю).

Не прощают предательств и измен. Стараются никого ни к чему не вынуждать и никого не наказывать — даже собственных детей. Оказавшись в роли руководителя, стремятся создать благоприятный эмоциональный климат. Стараются сделать так, чтобы люди, неприятные друг другу, не соприкасались. Склонны интересоваться, всем ли довольны подчиненные. Взамен требуют добросовестности и дис-

циплины.

Рис. 5.7. Сенсорноэтический интровертРис. 5.7. Сенсорноэтический интровертВ случаях, когда нужно проявить настойчивость в борьбе за власть, уступают. Испытывают трудности в том, чтобы заставить себя что-то сделать помимо своего желания. Кропотливую работу не любят, многое начинают и не заканчивают. Им трудно подготовить работу к определенному сроку, поэтому люди данного типа стараются разделить ответственность с другими. Организуя мероприятия, предлагают на главную роль других, более способных к административной работе, получают удовольствие, если к ним обращаются за советом.

Рис. 5.7. Сенсорноэтический интроверт

Рис. 5.7. Сенсорноэтический интроверт

211211Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

211

211

Сенсорно-логический интроверт

(Ж. Габен, Л. Кристи, Э. Пьеха, Ж. Сименон, И. Владимиров)

В людях, принадлежащих к данному типу, обращает на себя внимание основательность облика. Они могут иметь массивное телосложение, выглядеть крепко стоящими на ногах в буквальном смысле. В одежде предпочитают спортивно-элегантный стиль. В общении проявляют сдержанность, иногда холодность. Предпочитают не показывать эмоций. Оценки отличаются скептицизмом. Свою точку зрения отстаивают с большим упорством.

Для работы создают комфортные условия, претворяя в жизнь рационализаторские идеи. Очень любят путешествовать. Чувствительны к прикосновениям. Не позволят прикоснуться к себе тому, кто неприятен. Плохо переносят грубое отношение, особенно к детям. Обладают прекрасной сенсорной памятью, могут очень ярко представить себе ощущения, пережитые много лет назад.

Умеет спокойно и основательно работать, но при этом необходима уверенность в целесообразности результатов труда — за бесполезное дело они браться не будут. Получив положительный ответ, доведут работу до конца с завидным упорством. Ежедневный распорядок подчинен работе и редко меняется. Если распоряжения начальника кажутся им неверными, не будут их выполнять, останутся при своем мнении, и продолжат дело по своему усмотрению.

Если кто-то из сотрудников вызывает их раздражение, постараются организовать работу так, чтобы как можно меньше иметь дело с тем, кто неприятен, иначе это может помешать работе. Если чувствуют, что

Рис. 5.8. Сенсорнологический интровертРис. 5.8. Сенсорнологический интровертзадача им не по силам, спокойно отказываются от нее.

Рис. 5.8. Сенсорнологический интроверт

Рис. 5.8. Сенсорнологический интроверт

Сенсорно-логические интроверты выглядят уравновешенными и бесстрашными. Они скрывают свои чувства, но могут взорваться, будучи оскорбленными. Опасаются, что их чувства могут быть высмеяны, поэтому скрытны. Любят проводить время с детьми, поскольку «с ними легко быть естественным».

Переживают, если близкий человек не интересуется их состоянием и настроением, болезненно реагируют на несправедливые обвинения в свой адрес, но оправдываться не станут.

Этико-интуитивный интроверт(Ф. Достоевский, М. Монро, Ю. Соломин,А. Солженицын, К. Паустовский)

Лица этико-интуитивных интровертов обычно бесстрастны, взгляд обращен внутрь себя и мало замечает, что происходит вокруг. Людям данного типа свойственна неуверенность в себе, боязливость. Если им

что-то не нравится, могут надолго затаиться в молчании и «переживать». Умеют одеваться со вкусом, если приложат к этому определенные усилия, но могут и не обращать внимания на свою внешность в периоды депрессии, которые бывают не так уж редко.

В коллективе стараются уладить все недоразумения, избежать конфликтов. Ссориться не могут — терпят очень долго, считая, что худой мир лучше доброй ссоры. Даже когда терпению приходит конец, никогда не скандалят, не кричат, а воздвигают между собой и обидчиком психологический барьер — ходят с «каменным» лицом, односложно отвечают на вопросы, ведут себя сухо и официально.

Человеку, попавшему в беду, всеми средствами стараются помочь, пытаясь взять на себя часть боли. К таким людям часто приходят поплакаться, облегчить душу. Им тяжело видеть, когда кого-то обижают, особенно если этот кто-то ребенок. Со своими детьми стараются быть справедливыми: если чувствуют, что сами не правы, попросят у ребенка прощения. На вопрос о самом заветном желании ответят: «Хочу, чтобы в мире не было насилия».

Могут по-детски похвастаться своими успехами, а иногда разоткровенничаться перед незнакомым человеком, рассказав о себе то, о чем вслух обычно не говорят, потом об этом

сожалеют.

Рис. 5.9. Этико-интуитивный интровертРис. 5.9. Этико-интуитивный интровертПолюбив, могут годами скрывать это. Сильно страдая, могут раскрыть свои чувства (чаще письменно), чтобы прекратить свои муки. Главной ценностью в человеке считают его нравственность. С юношеских лет стараются приблизиться к тому идеалу, который сформировался в их сознании. Могут записывать свои наблюдения в дневник, анализировать свои поступки, жестоко осуждая себя за малейшие отступления от идеала. Приоритет моральных ценностей может сказываться в самых неожиданных ситуациях: например, если человек, которого этико-инту-

Рис. 5.9. Этико-интуитивный интроверт

Рис. 5.9. Этико-интуитивный интроверт

213213Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

213

213

итивный интроверт любит, отдает предпочтение другому, он способен помочь своему сопернику, например, добиться для него повышения по службе, ибо вредить ему в такой ситуации считается безнравственным.

Для плодотворной работы таким людям нужна благоприятная психологическая атмосфера. Плохо уживаются с начальником, которого считают некомпетентным. Включаются в деловую активность и могут очень плодотворно работать, если коллеги разделяют его нравственные убеждения.

Если его стремление к порядочности, нравственности и высоким идеалам определяется истинной любовью к людям, могут быть полезны обществу как воспитатели, учителя, некий моральный образец. В противном случае может оказаться неприятным морализатором.

Оценивают свои действия с точки зрения твердости и настойчивости. Их лозунг самосовершенствования: «Делай не то, что хочется, а то, что нужно». Жестко относясь к себе, не может давить на других. Плохо переносит, когда кто-то пытается заставить его силой что-то сделать, и предпочитают с такими людьми не иметь дела.

Этико-сенсорный интроверт

(Т. Драйзер, И. Тургенев, Л. Брежнев, И. Ильинский, С. Ротару)

Обладают привлекательной внешностью. Мужественные открытые лица. Женщины с прозрачными «русалочьими» глазами. Всегда могут постоять за себя, поставить на место хама. При общении предпочитают большую физическую дистанцию.

Этико-сенсорные интроверты эмоциональны, однако они не торопят-

Рис. 5.10. Этикосенсорный интровертРис. 5.10. Этикосенсорный интровертся демонстрировать свои эмоции. Редко иду! на откровенность даже с близкими знакомыми. Стараются избегать ссор и скандалов, не позволяют фамильярности. Долго помнят и добро, и зло. С людьми, причинившими зло, стараются больше не общаться.

Рис. 5.10. Этикосенсорный интроверт

Рис. 5.10. Этикосенсорный интроверт

В коллективе легко определяют неформального лидера и могут на него опереться, если это соответствует их нравственным нормам. Побуждают людей к работе, призывая их «иметь совесть». Настойчивы и требовательны. Могут долгое время находиться в напряжении, если это необходимо.

Если мечтают построить дом, рано или поздно осуществят свою мечту. Муж-

чины данного типа могут взять на себя заботы о домашнем хозяйстве, если жена занята работой. Всегда настроены помочь.

Они не всегда уверены в истинных возможностях людей, поэтому бывают подозрительными, не имея на это никаких оснований. Плохо чувствуют и прогнозируют изменения в обществе, в вопросах экономики. Очень нервничают, если необходимо готовиться к важному мероприятию, беспокойно перебирая все возможности, боясь что- то упустить. Им легче, если они могут разделить ответственность с другими. Много внимания уделяют анализу своих способностей, часто их недооценивая.

Логико-интуитивный интроверт

(Н. Амосов, Ф. Дзержинский, С. Рахманинов, Л. Чехов)

Астенический склад лица и фигуры, часто удлиненный нос; подчеркнутая неброскость в одежде, костюм строгий, без излишеств. Ма-

нера поведения, как правило, мягкая, сдержанная и отчужденная, если не затрагиваются их главные интересы. В противном случае — может

проявить резкость, категоричность, неожиданные для окружающих. В своих поступках руководствуются высокими нравственными нормами, которые не афишируют.проявить резкость, категоричность, неожиданные для окружающих. В своих поступках руководствуются высокими нравственными нормами, которые не афишируют.Стремятся во всем найти логику, построить теорию, систему, модель. Умеют и любят создавать методики, различные классификации. То, к чему они стремятся, это идеи, а не факты. Их больше интересуют общие закономерности. Детали не важны, особенно тогда, когда идет речь

проявить резкость, категоричность, неожиданные для окружающих. В своих поступках руководствуются высокими нравственными нормами, которые не афишируют.

проявить резкость, категоричность, неожиданные для окружающих. В своих поступках руководствуются высокими нравственными нормами, которые не афишируют.

о построении новой системы. С неуважением относятся к ученым, у ко-

торых много эмоций, но мало науки.

Рис. 5.11. Логикоинтуитивный интровертРис. 5.11. Логикоинтуитивный интровертСтремление к порядку и системе проявляется не только в работе, но и в увлечениях. Считают, что и в общественной жизни тоже должен быть порядок. Это убеждение нередко оборачивается стремлением к справедливости — иногда несколько прямолинейно. Могут в течение многих лет отстаивать свои принципы, невзирая на то что оппонент занимает более высокий пост. Способны глубоко проникать в суть происходящих явлений, особенно если дело касается науки. Быстро оценивают перспективность той или иной области деятельности. Проявляют интерес не только к своей узкой специальности, но и в

Рис. 5.11. Логикоинтуитивный интроверт

Рис. 5.11. Логикоинтуитивный интроверт

смежных областях. Способны найти нестандартное решение задачи, применив новейшие достижения совсем в иных областях науки.

Обладая глубокими научными знаниями, логико-интуитивные интроверты способны изложить материал сжато и ясно, хотя и не очень красочно. Не приемлют авторитарных методов руководства. Стараются руководить демократическими методами. Нравственные нормы, которых придерживаются сами, стараются привить и своим детям. Плохо переносят волевое давление. В случае несогласия с распоряжением начальника будут продолжать отстаивать свою точку зрения, при этом могут начать горячиться, хотя и постараются остаться корректными. Им трудно выполнять рутинные, но необходимые дела. Однако все, что запланировано, стараются довести до конца. Планируют не только свой рабочий день, но и отдых. В течение многих лет способны делать зарядку и совершать перед сном прогулки. Предпочитают размеренную жизнь, делать много дел сразу не могут.

Логико-сенсорный интроверт

(С. Дали, А. Делон, А. Карпов, В, Лановой, Л. Филатов)

Характерной чертой этого типа людей являются выступающие скулы, придающие лицу нечто восточное. Они охотно носят усы. Во всем их облике ощущается основательность.

В общении мягки, обходительны. Дома — почти военный порядок. Их мышление практически-деловое. Такие люди стремятся все классифицировать и систематизировать. Информацию любят записывать, склонны чертить графики и планы. Обычно указывают точное (до минут) время. Каждое утро проверяют часы, без которых им трудно обходиться. Договариваясь о месте встречи, уточняют все детали.

Стремится к совершенству, часами «набивают руку», овладевая каким-либо навыком. Если за что-то берутся, то всегда выполняют работу в оговоренный срок и не в последний момент, а планомерно, в течение всего отведенного времени.

Всегда и везде стремятся к порядку. С теми, кто с ними не согласен, могут повести себя грубо, вплоть до рукоприкладства.

Рис. 5.12. Логико-Если становятся руководителем, то доволь-

сенсорный интровертно жестким и безжалостным. Если сталки-

ваются с неподчинением, способны на угрозы. Не жалеют времени на изучение правил и инструкций, в случае необходимости легко ими оперируют.

Не всегда могут оценить возможности других людей, поэтому проявляют осторожность, стремятся быть со всеми в хороших отношениях. Тот, кто сильно выделяется из окружения какими-либо своими яркими способностями, может сильно раздражать, поскольку не укладывается в иерархию, которая, по его мнению, должна всюду соблюдаться. Не учитывая индивидуальные особенности людей, склонны всех усреднять.

Под руководством таких людей к назначенному сроку успешно выполняются производственные задачи, но вряд ли процветают поисковые и исследовательские работы.

Интуитивно-этический экстраверт

(М. Боярский, Р. Быков, Г. Каспаров, Э. Рязанов, В. Чапаев)

Во внешнем облике всегда чувствуется некая игривость. Своих чувств они не сдерживают, а веселые и озорные глаза обычно привлекают внимание. Женщины этого типа любят яркие украшения. Эти люди легко создают вокруг себя круг добрых знакомых, формируя в них мягкие, ненавязчивые отношения.

Хорошо понимают мотивы, которыми руководствуются люди в своих действиях, хорошо проникают в суть взаимоотношений, являясь врожденными психологами. С удовольствием изучают все новое, в компании любят шутливые импровизации. С увлечением входят в любую игру, которую им предлагают, могут с одинаковой легкостью стать рокером, брей-

Рис. 5.13. Интуитивноэтический экстравертРис. 5.13. Интуитивноэтический экстраверткером, любителем зимнего плавания, членом партии анархо-синдикалистов и долгое время строго придерживаться заданной роли.

Рис. 5.13. Интуитивноэтический экстраверт

Рис. 5.13. Интуитивноэтический экстраверт

Как никто другой способны восхищаться талантами собеседника, буквально «создавать» людей, легко активизируют и вдохновляют их (в том числе и для решения своих проблем).

217217Обожают невероятные события. Всегда стараются быть там, где их затевают. Такие люди хорошо знают, что ждут от них окружающие и всегда выполняют «социальный заказ». У них мало уважения к общепринятым нормам поведения и социальной иерархии, поэтому они выглядят людьми легкомысленными. Женщины этого типа из-за

217

217

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

своего веселого нрава иногда кажутся легко доступными, однако, если дело принимает серьезный оборот, могут дать решительный отпор.

В привычном кругу умеют управлять эмоциями людей, их симпатиями и антипатиями, всегда демонстрируют дружелюбие и расположение, готовность помочь, но на их обязательность не всегда можно положиться.

При любых ситуациях стараются сохранить хорошие отношения, ишуг компромисс, считая, что это важнее, чем «не поступаться принципами».

Им трудно дается логический анализ. Если занимаются научной работой, не могут сидеть и кропотливо делать что-то нужное, предпочитают обсуждать с окружающими великое множество идей, приходящих в голову. От людей этого типа часто можно слышать: «Братцы! Потрясающая идея, клянусь! Можно хоть сейчас бежать за Нобелевской премией!»

Идей действительно такое обилие, что даже если реализовать только каждую десятую, хватит на множество диссертаций, что и создает нашему герою репутацию талантливого исследователя. При этом люди данного типа предпочитают, чтобы их идею проверяли другие сотрудники на своих установках, так как самим заниматься сермяжным трудом скучно.

В работах много фантазии, выдумки, нетривиальных подходов, но неудержимое стремление ко всему новому может вовлечь в авантюрные мероприятия.

Интуитивно-логический экстраверт (А. Абдулов, А. Суворов, К. Циолковский, А. Эйнштейн)

Люди этого типа похожи на большого ребенка, который предвкушает получение подарка. Они обладают хорошим чутьем ко всему новому, чему принадлежит будущее. Спектр их интересов может быть весьма широк — проблемы медицины, вопросы христианства, философия, авангард в живописи, выращивание овощей в парнике и т. д. Их привлекает все странное и необычное — мистика, оккультизм, хиромантия, астрология; все новые знания стремятся использовать для объяснения самых разных явлений.

Во время повального увлечения очередной модной теорией люди этого типа, как правило, оказываются чуть впереди и смотрят более трезво, чем все остальные, имея свое проработанное отношение к происходящему. Очень любят размышлять — это состояние является частью их сущности. Добившись успеха, они быстро забывают о сделанном, увлекаясь новыми задачами. Легко распознают способности человека, и, как правило, мало интересуются выгодой, предпочитая заниматься тем, что им интересно.

Рис. 5.14. Интуитивнологический экстравертРис. 5.14. Интуитивнологический экстравертДоводят до конца незавершенные теории, изучив предварительно всю имеющуюся литературу на данную тему. Стараются хорошо уяснить изученный материал: все разложат по полочкам — причины, следствия, логические переходы. Склонны классифицировать людей по разным категориям, прежде всего, по степени порядочности, по способностям, умению понимать других. Для людей этого типа огромное значение имеет порядочность. Критерии порядочности, как правило, завышены — предъявляются очень высокие требования не только к окружающим, но и к себе.

Рис. 5.14. Интуитивнологический экстраверт

Рис. 5.14. Интуитивнологический экстраверт

С насмешкой относятся ко всяческим

догмам. Нередко становятся создателями новых научных школ и направлений, в которых царит творческий дух и демократический стиль руководства.

Обычно плохо чувствуют отношение к себе окружающих, и в силу этого проявляют осторожность, долгое время наблюдая за человеком. Они не хотят ошибиться и потому ждут, когда накопится информация. По той же причине с незнакомыми людьми ведут себя сдержанно-официально. Бывает, что им не хватает дипломатичности. Они запросто могут сказать человеку то, что о нем думают, и в тех выражениях, которые считают уместными.

Сенсорно-этический экстраверт

(Наполеон, М. Горбачев, А. Пушкин, А. Пугачева, Э. Тейлор)

Люди этого типа обращают на себя внимание «победительным» взглядом, который воспринимается, как будто они осматривают поле предстоящей битвы перед принятием важного решения. Они большие оптимисты, живут «со вкусом», очень деятельны, напористы, иногда дерзки. Женщины предпочитают сочные, яркие цвета.

Обладают ярко выраженными свойствами лидера: уверены в себе, предприимчивы, активны. На любой, даже каверзный вопрос, отвечают уверенно, без смущения. Хорошо разбираются в волевых качествах человека, его пробивной способности. Оценивают поступки людей с точки зрения их напористости. Для них важно быть «здесь и сейчас», владеть пространством.

Они сами ищут повод для проявления инициативы, по возможности, стремятся овладеть все большим пространством для расширения

219219Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

219

219

Рис. 5.15. Сенсорноэтический экстравертРис. 5.15. Сенсорноэтический экстраверт

Рис. 5.15. Сенсорноэтический экстраверт

Рис. 5.15. Сенсорноэтический экстраверт

своего влияния. Легко парируют замечания и колкости в свой адрес.

Действуют быстро и решительно, деловиты и активны, практичны, тщательно выполняют свои обязанности и того же требуют от других.

Их внимание и активность часто переключаются с одной области на другую, но тем не менее они, как правило, лелеют одну заветную мечту, к которой стремятся и в результате ее осуществляют.

Не выносят одиночества. Если знакомый попадает в беду, могут, не долго раздумывая, отдать то, что необходимо самому. Проявляют дипломатические способности,гордятся,

если могут увлечь людей, повести их за собой. Уверенно проявляют себя как руководители большого коллектива. В немногочисленном коллективе могут создать атмосферу психической напряженности.

Склонны к волюнтаризму: «Не нравится — не буду делать».

Сенсорно-логический экстраверт

(Г. Жуков, С. Королев, В. Маяковский, Н. Мордюкова, С. Федоров)

Этот тип людей легко узнать по волевому рту и «квадратному» подбородку. Чаще всего основательные, крепко сложенные люди. Однако среди них встречаются изящные и элегантные.

Во время разговора люди данного типа прежде, чем ответить, ненадолго сосредотачиваются, чтобы осмыслить информацию и дать нужный ответ. Одеваются неброско, но встречаются и любители авангарда.

Они собранные, волевые и целеустремленные. Их интересы связаны с практической деятельностью. Будучи руководителями, свои обязанности выполняют спокойно, методично, без суеты и нервозности. Их манера говорить не меняется в зависимости от числа слушателей — говорят бодрым, оптимистическим тоном, почти всегда на одной громкости. Хорошо разбираются в деловых качествах своих сотрудников и умеют всех расставить так, что каждый чувствует себя на своем месте.

По отношению к подчиненным, которые упорно не делают того, что нужно, проявляют жесткость и непримиримость. Если они ставят перед собой серьезную цель, то проявляют неукротимую энергию, решительность и целеустремленность, обязательно добьются задуманного. Долгое время могут находиться в состоянии внутренней мобилизации.

Рис. 5.16. Сенсорнологический экстравертРис. 5.16. Сенсорнологический экстравертЗаранее продумывают планы, всем сообщают о предстоящем деле, подключают для выполнения работы весь коллектив, объяснив цели, поставив задачи. Четко контролируют деятельность. Свои положительные качества лучше проявляют в системе, в которой четко выстроена иерархия. Вне системы стараются не брать на себя ответственность. При обсуждении вопросов выслушивают все мнения, но окончательное решение оставляют за собой.

Рис. 5.16. Сенсорнологический экстраверт

Рис. 5.16. Сенсорнологический экстраверт

Сдержанны в проявлении чувств и эмоций. Стараются «спустить с небес на землю» не в меру восторженных и пылких друзей, склонных к несбыточным мечтаниям.

Приходя в гости, стараются принести подарки, особенно если в доме есть дети. В трудных ситуациях оказываются людьми, на которых можно положиться.

О своих неприятностях предпочитают не говорить, стараются ни на что не жаловаться. Могут сделать ироничное замечание относительно своих неудач. Если близкие не интересуются их настроением, способны обидеться.

Этико-интуитивный экстраверт

(Т. Доронина, В. Жириновский, И. Репин, Л. Троцкий)

Люди этого типа в общении часто проявляют некоторую театральность, повышенную эмоциональность и «работу на зрителя». Это люди интенсивных эмоций. Они легко воодушевляются, но могут и сникать. Настроение может зависеть и от погоды. Наиболее уязвленными ощущают себя, оставаясь без внимания. В компании это обычно веселые и остроумные люди. Очень зависимы от мнений других людей. Вскользь брошенная фраза может выбить из колеи.

Свои эмоции довольно часто выплескивают на окружающих, а затем успокаиваются. Сильную обиду воспринимают как удар, отворачиваются от обидчика, если не навсегда, то надолго. Хорошо чувствуют эмоциональное состояние других людей, способны тут же откликнуться сочувствием, предложить помощь, проявляя настоящую Щедрость.

Владеют слогом, даже если основная профессия далека от словесности. Хорошо прогнозируют события. Считают своим долгом предупредить близких об опасности.

221221Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

221

221

Рис. 5.17. Этико-интуитивный экстравертРис. 5.17. Этико-интуитивный экстравертСразу делать несколько дел нелюбят. Все зависит от их увлеченности. Занимаясь одним делом, не любят переключать внимание на другие. Если они занимаются тем, что им не совсем по душе, все равно добиваются тщательности и доводят начатое до конца.

Рис. 5.17. Этико-интуитивный экстраверт

Рис. 5.17. Этико-интуитивный экстраверт

Не склонны к терпению и компромиссам. В семье могут быть жесткими и требовательными. Обычно хорошие физиогномисты. Даже по фотографии могут предсказать поведение человека.

Любят комфорт, но не умеют его организовать. Брезгливы. Плохо переносят физический дискомфорт. Любят путешествие, но только в комфортных условиях.

Не всегда могут выбрать для себя подходящую одежду. Понимая это, могут обратиться за советом. Среди людей этого типа есть те, кто обладает художественным вкусом, познаниями в живописи, могут отличаться большим вкусом в выборе одежды.

Этико-сенсорный экстраверт

(В. Гюго, Л. Жирардо, М. Неелова, С. Орджоникидзе, Ж. Филипп)

Люди этого типа отличаются приветливым взглядом, словно намерены сообщить о чем-то приятном, и, действительно, стараются, по возможности, это сделать. Коммуникабельны, любят делать подарки. Часто можно наблюдать их, идущих танцующей походкой.

Прекрасно чувствуют настроение окружающих. Сами в плохом настроении бывают редко. Они всегда доброжелательны. На лице этих людей как будто написано, что они счастливы. Они считают, что настроение — почти материальная ценность: хорошее — надо поддерживать, передавать другим, плохое — скрывать, так как испортить человеку настроение — все равно что его обокрасть. Даже трудные ситуации воспринимают с юмором.

Если они загораются идеей, то остаются ей верными до конца. С юности до преклонных лет могут иметь одно и то же увлечение — это может быть и рыбалка, на которую отправляются обязательно с друзьями, и музыка, которой они способны увлечься в зрелые годы, и до того погрузиться в это занятие, что могут начать прилюдно музицировать и писать романсы.

С удовольствием создают атмосферу уюта и внимания в общении. В жизни людей данного типа всегда присутствуют любовь и нежность. Если судьба складывается так, что приходится разрывать отношения, будут тянуть до последней минуты, надеясь, что все как-то утрясется само собой, без их участия, поскольку они не могут взвалить на себя ответственность за разрыв.

Плохо переносят грубость и откровенное хамство, в таких случаях дают отпор сразу, даже если перед ним начальник. Могут наговорить и лишнего, о чем потом сожалеют. Если к ним обращаются за помощью, постараются не от-Рис. 5.18. Этико-сенсор

ный экстраверт казать, даже если заняты серьезными делами.

Одеваются со вкусом, без вычурности, и даже если одежда простая, подчеркивает ее какой-нибудь элегантной деталью.

Не любят попусту тратить время, всегда заняты, пусть даже не основной работой, а какими-нибудь текущими делами. Им трудно распределить свои силы, трудно различить, что в настоящий момент яв-

ляется главным, а что второстепенным, потому они часто суетятся, хватаясь за все подряд.

Плохо улавливают скрытые общественные процессы, иногда из- за этого действуют наивно. Плохо ощущая ход времени, могут оказаться консерваторами, решать задачи напрямую, затрачивая много сил и времени на то же самое, что уже сделано, например «изобретать велосипед».

Логико-интуитивный экстраверт

(Д. Лондон, Р. Вуд, Д. Кеннеди, Л. Ландау, А. Ширвиндт, С. Эйзенштейн)

В лицах логико-интуитивных экстравертов просматривается нечто плакатное; часто мужественный, прямоугольный овал лица, открытый оптимистический взгляд «своего парня».

Эти люди — большие любители походов и путешествий, даже рискованных. Среди людей опасных профессий — каскадеров, оперативных работников правоохранительных органов — много представителей этого социотипа.

Не слишком разбираются в тонкостях моды, могут долго ходить в одной одежде (чаще спортивного типа). Женщины не всегда способны подобрать себе подходящие украшения и косметику.

223223Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

223

223

Рис. 5.19. Логико-интуитивный экстравертРис. 5.19. Логико-интуитивный экстравертЭто большие труженики, работают много и с удовольствием, их мышление направлено на теорию, которая может помочь практике. Их стол нередко завален журналами научно-познавательного характера. Любую задачу склонны рассматривать с точки зрения делового практицизма.

Рис. 5.19. Логико-интуитивный экстраверт

Рис. 5.19. Логико-интуитивный экстраверт

Хорошо проявляют себя в сфере бизнеса, не упустят возможности подзаработать, не слишком смущаясь и перепродажей не ими изготовленных вещей.

Даже к самым обыденным делам стараются подойти рационализаторски. Способны рисковать. Однако этот риск всегда заранее продуман и рассчитан. С деловым

партнером предпочитают вести честную игру. Сдерживают свои обещания, не любят оставаться в долгу.

Все заранее планируют, составляют графики не только рабочих, но и домашних дел. Особое значение придают точности, обязательности. Если партнер опаздывает на встречу, ему обеспечена «выволочка». Без предварительной подготовки действовать не любят, даже отдых должен проходить по плану.

Серьезно занимаясь предпринимательской деятельностью, ищут передовые технологии, стараясь не упустить свой шанс. Настроены на преодоление преград. В одежде предпочитают спортивный стиль.

Они легко переносят дискомфорт окружающей обстановки, но до тех пор, пока это не вредит здоровью. Стремясь к здоровому образу жизни, любят отдых на природе — охоту, водный слалом, альпинизм, туризм, песни под гитару у костра. Сохраняют свои пристрастия и в пожилом возрасте.

Логико-сенсорный экстраверт

(Р. Зорге, У. Отт, Р. Рейган, А. Собчак, В. Тихонов)

Внешне это подтянутые люди спортивного вида, с прямой осанкой, напоминающей военную. Движения хорошо скоординированы, хотя и несколько скованы.

В манере поведения с незнакомыми людьми полностью отсутствует фамильярность, доминируют вежливость, воспитанность. Характерный признак поведения людей данного социотипа — вспышки гнева, особенно, если их пытаются поучать те, кого они считают некомпетентным.

Рис. 5.20. Логикосенсорный экстравертРис. 5.20. Логикосенсорный экстравертВ одежде предпочитают деловой классический стиль, очень аккуратны и часто консервативны — могут ходить много лет в одном и том же костюме.

Рис. 5.20. Логикосенсорный экстраверт

Рис. 5.20. Логикосенсорный экстраверт

Это довольно активные люди, не любящие находиться без дела. Даже отдых для них — не более чем возможность заняться чем-то полезным. Очень важным для мужчины является обеспечение достаточного материального уровня для своей семьи: они считают себя обязанным это сделать и стремятся достичь своей цели честным трудом, не ищут сомнительных путей. Любое дело, которое начинают, стремятся довести до конца, причем берутся только за ту работу, которая приносит пользу.

В работе любят порядок, каждый инструмент имеет у них свое место, это относится и к столовым приборам.

Имеют привычку тщательно обдумывать и планировать предстоящие дела, анализировать детали. Главный критерий компетентности человека для них — его логичность.

Их сильная сторона — умение сочетать утилитарные стороны жизни с эстетическими. Предпочитают качественные и добротные вещи, создают вокруг себя комфорт. Это же качество просматривается и по отношению к делам на работе. В качестве руководителя для своих подчиненных также стараются создать хорошие условия работы — только в этом случае считают, что имеют право быть требовательным.

Очень хорошо ориентируются в мире материальных вещей. Женщины этого типа умудряются купить недорогие, но практичные вещи, на которые другие обращают внимание только после этой покупки. Хорошо замечают и запоминают детали одежды, часто хорошо шьют, сами продумывают интересные, красивые фасоны и узоры, обладают великолепным чувством формы [97].

Несмотря на спорность и гипотетичность данной системы, она заслуживает пристального внимания, поскольку обладает определенным теоретическим обоснованием, базирующимся на классической типологии К. Юнга. Сформирована определенная методическая база, которая позволяет проверить данную концепцию на практике, также функционирует школа как научное сообщество, которое создает новое знание. Ниже приведены методики, которые позволяют выявить тот Или иной соционический тип.

8 3ак. 3508

Тесты на определение типа личности

Цифровой тест

(составлен В. Мегедь и А. Овчаровым)

Инструкция. Из каждой пары утверждений (1—2, 3—4, 5—6, 7—8) выберите одно. У вас получится набор из четырех цифр. Этот набор будет соответствовать одному из 16-ти соционических типов (эти соответствия даны в конце цифрового теста).

Ваша работоспособность, как правило, всегда одинакова и меняется только по определенным причинам. Вы последовательны в работе, все доводите до конца. Решения принимаете взвешенно и не любите их менять. Вам легко придерживаться установленных правил, строгой дисциплины, нравится порядок.

Ваша работоспособность зависит от настроения, которое может меняться без видимых причин. Периоды подъемов сменяются спадами активности. Вы часто действуете без подготовки, рассчитывая на везение. Вам трудно подчиняться строгим графикам и инструкциям.

Вы не любите выяснять причины ссор и недоразумений. Ставите разум выше чувств, объективно судите о людях, независимо от симпатий. Предпочитаете не обсуждать темы личной жизни, как своей, так и других.

Вы склонны идти на компромиссы в делах ради хороших отношений. Вас интересуют чувства и взаимоотношения между людьми. Стараетесь делать другим приятное, часто говорите комплименты.

Вы реалист, не любящий пустых фантазий, практичны и деятельны, уверены в себе. Предпочитаете не распыляться на несколько дел сразу: тщательно занимаетесь одним. Многие вещи любите делать своими руками, проверяете результаты сделанного вами и другими.

Вы хорошо предвидите будущее, часто вспоминаете прошлое, стремитесь к новизне и переменам. Склонны к колебаниям и сомнениям, не всегда уверены в себе, рассеяны. Больше тяготеете к теории, чем к практике.

Вы осмотрительны, сдержанны, малоинициативны в общении, недоверчивы к новым людям. Контролируете себя, не любите выставлять свои заслуги напоказ. Стараетесь сдерживать себя в споре, чтобы не сказать лишнее.

Вы легко сходитесь с новыми людьми, стремитесь расширять круг своих знакомых. Вам легче понять другого, чем себя. Вы непринужденны, импульсивны и откровенны. Часто склонны к риску и опрометчивости, несдержанны.

В связи с тем, что некоторые имена или фамилия иногда трудно воспроизводимы в памяти или незнакомы читателю, мы добавили к обозначениям типов имена известных людей.

Теперь вы можете определить свой тип по полученным цифрам:

1357-- Максим (А. Делон) 1358-- Штирлиц (Р. Рейган) 1367 -- Робеспьер (Чехов) 1368--Джек Лондон

2357-- Габен

2358-- Жуков

2367-- Бальзак

2368-- Дон Кихот (И. Репин)

1457 -- Драйзер (Тургенев) 1458-- Гюго (Ж. Филипп) 1467-- Достоевский

1468-- Гамлет (И. Репин)

2457-- Дюма (Хрущев)

2458-- Наполеон

2467-- Есенин

2468-- Гексли (Р. Быков)

Поэтапный тест

(составлен И. Вайсбандом)

Ознакомьтесь с текстом в левой крайней колонке (1). Выберите ту его половину, которая в наибольшей степени соответствует вашему духовному складу. Ваш выбор остановится либо на первой половине текста, либо на второй. В рамках выбранного текста двигайтесь по колонкам слева направо (от 1 до 4), пока не выйдете на искомый результат — ваш тип личности (нумерация типов в колонке 5).

Таблица 9

Бланк поэтапного теста

1

2

3

4

5

Безмятежность, свобода от обязательств, непринужденность, воля, победа, сила, случайная удача, приспособление к меняющемуся миру, способность уловить новые тенденции, заметить предоставляющиеся возможности, непредсказуемость и импульсивность решений, любознательность, гибкость и переменчивость суждений, мягкие Лошачьи движения

Перспективные возможности, воображение, фантазия, новые сложные задачи, теоретизирование, абстракция, изучение и познание нового, глобальный взгляд на вещи, будущее

Энтузиазм, азарт, увлеченность новыми начинаниями, их популяризация

Вдохновляющие идеи, интерес, а не выгода

1

1

2

3

4

5

Талантливость, стремление заметить, помочь

2

Мягкость, воображение, фантазия, тонкость и глубина анализа, точные прогнозы

Скептическое предвидение, беспристрастность

3

Эмоциональное предчувствие, мир удивителен и прекрасен

4

«Здесь и сейчас!», конкретность, реализм, звуки, краски, запахи, все вижу, все слышу, готов реагировать, практика, пронзительное ощущение окружающего

Воля и целеустремленность, настрой на победу, не считаясь с преградами

Стратегия победы, действие

5

Упоение властью, дерзостью

6

Внимание, эстетическое понимание природы и искусства

Холодное упорство, правота, вкус

7

Теплая доброжелательность, мир

8

Планомерное продвижение, заблаговременная подготовка, не отложить начатое дело до конца, сделать и полюбоваться результатом, постоянство мнений, ответственность за свои решения, последовательность поступков, аккуратность, четкие движения

Разум,логический анализ, «мыслю, следовательно, существую», интеллект, мышление, объективный мир и его законы, техника, производство, мозг

Действие, умение совершать разумные поступки, планировать, строить

Романтика преодоления, эксперимент

9

Борьба с хаосом,закон, [порядок

10

1

2

3

4

5

Анализ, ясное логическое мышление, познание, раздумье

Справедливость, истина, изобретение

И

Трезвый реализм, разум, внедрение

12

Чувства, понимание людей, их потребностей, отношений, любви, добра и зла, роскошь человеческого общения, доброта, эмоции, симпатии

Буря страстей, нежелание скрьшать свои эмоции и чувства

Романтическая трагедия, судьбы мира

13

Планомерность и радушие, работа и порядок

14

Молчаливое переживание, глубокое переживание духовного мира человека

Сочувствие, вся людская боль

15

Неприятие зла, чистота, нежелание ждать

16

Расшифровка теста

1.Дон Кихот

5. Жуков

9. Джек Лондон

13. Гамлет

2.Гексли

6. Наполеон

10. Рейган

14. Гюго

З.Бальзак

7. Габен

П.Робеспьер

15. Достоевский

4.Есенин

8. Дюма

12. Максим

16. Драйзер

Дихотомический тест(составлен С. Накрохиной)

Вы предпочитаете работать: выполняя задание точно в срок (1) или не связывая себя определенными сроками (9).

В кругу своих знакомых вы, как правило: в курсе всех событий (9) или узнаете о новостях с опозданием (1).

У вас скорее гуманитарный (1) или скорее технический склад ума (9)?

Вы любите: мечтать о прошлом или о будущем, или о чем-то совершенно воображаемом (1); действовать или, по крайней мере, составлять точные планы, которые реально подготавливают будущее (9).

Хватает ли вам вашего заработка: обычно хватает (1) или часто приходится искать дополнительные средства: подрабатывать, занимать и т. п. (9).

Нравится ли вам ходить на вечеринки, дискотеки и в шумные бары (9) или вы быстро устаете от этого (1)?

Вы человек скорее трезвый, рассудительный (9) или эмоциональный, сочувствующий (1)?

Нравится ли вам носить что-нибудь необычное (9) или вы предпочитаете одеваться «скромно, но со вкусом» (1)?

Можете ли вы легко взяться за случайную работу (9) или вам гораздо удобнее работать по предварительной договоренности (1)?

На отдыхе, в путешествии вы легко находите новых друзей (9) или, как правило, остаетесь в некоторой изоляции от нового общества (1)?

Вам легко удается подробно и ясно для других излагать свои мысли в письменной форме (1) или это не ваша «стихия» (9)?

Любите ли вы ежедневно заниматься хозяйством, внося в это элемент творчества (9) или делаете это только по необходимости (1)?

Часто ли вы меняете свои планы в последний момент (9) или это бывает редко и раздражает вас (1)?

В компании вы, как правило, первым заводите беседу (9) или ждете, когда с вами заговорят (1).

Вы ориентируетесь в незнакомых местах: успешно (9) или плохо, легко теряетесь (1).

Как, по-вашему, следует выражать свои мысли писателю: буквально, напрямую (9) или пользуясь сравнениями, аналогиями, иносказаниями (1)?

Легко ли вам внезапно быстро куда-то собраться, бросив при этом начатые (запланированные) дела (9) или такая ситуация раздражает вас (1)?

Интенсивное общение с новыми людьми стимулирует, придает вам энергию (9) или утомляет вас (1).

Каким, по-вашему, хуже быть: несправедливым (9) или беспощадным (1)?

Вы довольно часто ощущаете, что у вас где-то что-то побаливает, и стремитесь устранить эти ощущения (9) или вы плохо чувствуете потребности своего тела, болеете «редко, но по-крупному» (1)?

Вы склонны поступать скорее обдуманно, чем импульсивно (1), или импульсивно, чем обдуманно (9).

Часто ли Вы в разговоре ссылаетесь на авторитеты: «читал там- то», «сказал то-то» (9) или авторитет утомляет вас (1).

Вы чувствуете себя увереннее: в логическом умозаключении (9) или в оценке эмоционального состояния и взаимоотношений окружающих вас людей (1).

Запоминаете ли вы детали одежды других людей, даже при недолгом общении с ними (9) или вам довольно трудно вспомнить такие подробности, так как вы не обращаете на них внимания (1)?

Что, по-вашему, предпочтительнее: удостовериться, что все подготовлено и учтено (1) или предоставить событиям идти своим чередом (9)?

Вы поддерживаете отношения: с широким кругом людей (9) или с несколькими старыми друзьями (1).

Вы более склонны: находить пользу в отношениях с людьми (9) или понимать мысли и чувства других (1).

Вам больше интересно то, что происходит в действительности, (9) или то, что может произойти (1).

Предпочитаете ли вы: планировать свои дела на день, на неделю вперед (1) или действовать по обстоятельствам (9)?

При столкновении с неблагоприятными обстоятельствами вы активно стремитесь приспособить обстоятельства к себе (9) или приспособиться к обстоятельствам или избежать их (1).

Вы руководствуетесь рассудком (9) или велением сердца (1)?

Вы больше доверяете: своему опыту (9) или своим предчувствиям (1)?

Руководствуетесь ли вы строгими принципами (1) или предпочитаете гибко приспосабливаться к обстоятельствам (9)?

Можете ли вы найти тему для разговора даже с незнакомым человеком и заговорить первым (9) или предпочитаете помолчать, особенно когда нет настроения (1)?

Вы более склонны быть прямым и беспристрастным (9) или сочувствовать людям (1).

Как, по-вашему, что хуже: витать в облаках (9) или придерживаться проторенной дорожки (1)?

Консервативны ли вы? Когда вы составили какое-то мнение, упорно ли вы за него держитесь (1) или вас легко переубедить, соблазнить новой идеей (9)?

Легко ли вам попросить людей о чем-либо (9) или вы лучше сделаете самостоятельно (1)?

Ваш стиль общения: вы любезны, предупредительны, стараетесь очаровать окружающих (1) или общаетесь с ними просто, иногда с некоторой резкостью (9)?

Вы — человек скорее практичный, легко ориентируетесь в мире вещей (например, удачно делаете покупки, хорошо разбираетесь в ценах) (9) или непрактичный, и если даже иногда вы стараетесь быть предприимчивым, это вам не слишком-то интересно и утомляет вас (1).

Таблица 10

Бланк для заполнения

№№

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Сумма баллов

1

2

3

4

Обработка результатов. В таблице заполняйте последовательно первые 10 столбцов, затем суммируйте баллы по горизонтали и для каждой строки эту сумму запишите в 11-м столбце (сумма баллов).

Если в какой-либо строке сумма баллов находится в пределах 4650, трудно сказать о преобладании в вашем характере соответствующего качества.

Если сумма баллов меньше 46, то в каждой из 4-х строк это будет означать, соответственно: 1 —рациональный, 2 — интроверт, 3 —этический, 4 — интуитивный.

При сумме баллов больше 54, для каждой из 4-х строк это означает: 1 — иррациональный, 2 — экстраверт, 3 — логический, 4 — сенсорный.

Таким образом, три методики позволяют определить ваш социони- ческий тип. Теперь можно вернуться к кратким характеристикам каждого из соционических типов. Зная название своего типа, можно познакомиться с его характеристикой.

Безусловно, данные исследования еще очень гипотетичны. Но пройден огромный путь к психологическому анализу рисунка лица человека. Этот путь начат тысячелетия назад, и на наш взгляд, не стоит его прерывать. Хотелось бы, чтобы будущие исследователи расставили свои акценты, нашли новые признаки и связи рисунка лица, характералич- ности и человеческой судьбы.

с

ГЛАВА 6

ПОЧЕРК И ЕГО ИЗМЕНЕНИЯ

Каллиграф не допустил бы этих росчерков или, лучше сказать, этих попыток росчеркнуться, вот этих недоконченных полухвостиков, — замечаете, — αβ целом, посмотрите, оно составляет весь характер, и право, вся тут военнописарская душа проглянула: разгуляться бы и хотелось, и талант просится, да воротник военный туго на крючок стянут, дисциплина и в почерке вышла, прелесть!

Ф. М. Достоевский

С изучением почерка укоренившееся понятие «чужая душа — потемки» постепенно утрачивает свой смысл. Человек от рождения писать не умеет. Он постепенно обучается этому навыку, учась писать буквы. Ребенок старается, выводя овалы и крючочки, приобщаясь к удивительному навыку письма.

Позднее происходит еще большая индивидуализация письма. Однако при всех различиях можно выделить несколько типов почерка. За каждым типом почерка скрывается определенный психологический тип личности.

Развитие почерковедения

Первые попытки изучения почерка относятся к XVII в. Процесс систематизации этих первых опытов начался с деятельности аббата Мишона (1806-1881). По его инициативе в конце прошлого столетия было создано графическое общество, начали издаваться журналы по графологии. Возникли графические школы, имеющие своих последователей. Ученик Мишона А. Варинар написал учебник по графологии, который был издан на нескольких языках, в частности и на русском. Сочинение Крепье-Жамена «Почерк и характер», в котором представлено изложение гр"ф::"~ских законов, вошло в труды, объединенные в «Библиотеку современной философии», наряду с трудами Милля, Спенсера, Рибо и др. Весьма значительными и популярными были труды по графологии Ч. Ломброзо (Италия), В. Прейера (Германия).

Проверка надежности графологических данных изучалась методом гипноза, когда человеку внушали различные состояния и свойства, например, хитрый, скрытный, веселый, беззаботный и т. д., при этом заставляли испытуемых писать под диктовку. В гипнотическом состоянии внушали и различный возраст и наблюдали закономерные изменения.

Наиболее интенсивное изучение почерка и его связи с личностными особенностями, характером человека широко стало осуществляться с начала XX в. Многие европейские ученые обратили внимание на несомненный факт связи между почерком и личностью, видя в письме тончайшее орудие точного определения внутреннего состояния человека.

Когда дети впервые берут ручку или карандаш, они сначала подражают моторным движениям взрослых. То, что они рисуют, уже неповторимо. Взрослому очень трудно изобразить что-либо так, как это делает ребенок. Затем ребенка учат писать буквы, слоги, слова. Дети пишут, старательно выводя каждый крючок, овал, глядя на образцы в прописи. Но уже и на этом этапе их почерк различается. К десятидвенадцати годам различия в почерке усиливаются. У взрослых людей можно наблюдать наиболее сильные различия.

В начале XX в. среди западных педагогов велись споры об отходе от обязательного обучения школьников каллиграфическому письму. На одном из съездов психологов в Мюнхене было высказано мнение, что гораздо важнее наблюдать за свободным развитием почерков учащихся детей, чем калечить их, добиваясь «чистописания». Отход от насаждения каллиграфического почерка в нашей современной школе дает уже поразительные результаты. Но бывают и другие крайности, связанные с плохой отработкой почерка, невозможностью разобраться в каракулях.

«Стоит только внимательно просмотреть ряд ученических тетрадей, как сразу же бросается в глаза ярко выраженная индивидуальность, самостоятельность и в то же время простота рисунка почерка взамен медленного, натянутого и безличного довоенного школьного письма, — пишет Д. М. Зуев-Инсаров. —Скоропись, простота и свобода почерка являются основными положениями современной школы» [43].

Личность сформировалась: выработались привычки, сложился определенный темперамент, возникают определенные эмоциональные состояния, цели, устремления. Психологические составляющие личности отражаются на почерке. Л ичность развивается, переживает жизненные кризисы, сложные ситуации или счастливые события — снова почерк является ярким индикатором всего того, что происходит с личностью.

235235Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

235

235

Организм человека состоит из миллиардов клеток, жизнедеятельность которых приводит их к разного рода вибрациям.

Соединяясь в общую тональность, движимые мыслью человека, они оставляют на бумаге индивидуальный след, аналог вибраций организма.

«Каждый почерк характеризуется определенным комплексом признаков, отличающих его от всех остальных, — пишет Д. М. Зуев-Инсаров. — Бывают сходные, родственные почерки, но одинаковых не бывает — каждый человек уже с первых шагов обучения письму имеет собственный почерк, если даже и сознательно старается не отступать от прописей-образцов. При этом необходимо отметить, что всякий отдельный почерк, как бы типичен и ярок он ни был, вовсе не представляет собой что-то застывшее, раз и навсегда определившееся, а напротив, может претерпевать изменения, и иногда довольно существенные» [43].

По мнению автора, процесс «психологического роста» письма наибольшей стремительностью отличается в первые годы обучения, а также в подростковом возрасте. Кроме этого, можно увидеть и изменения в почерке определенных групп и даже особенности почерка у всей социальной общности, например, региона, если люди связаны общими обстоятельствами: уклад жизни, общественные потрясения.

Не будет ничего удивительного, если изменение найдет определенное отражение и в общем характере письма. Например Зуев-Инсаров считает, что были эпохи, письмо которых отличалось особой вычурностью, архитектурностью и фигурностью. Росчерки казались такими же затейливыми, как были затейливы язык, манеры и внешняя форма отношений. Современное письмо характерно своей упрощенностью, отсутствием приукрашивания, лишних штрихов, экономностью в движениях (за счет упрощенности в связях между буквами), своим темпом — все это свидетельствует и о характерных свойствах переживаемой нами эпохи: деловитости, практичности, расчетливости, реалистичности.

Свое отражение в почерке нашли и нервные заболевания — результат войны и голодных лет, стремление женщины к эмансипации, желание освободиться от чувственной жизни и приобрести мужские характерные свойства, безусловно, отразилось также и в женском почерке. Подобные почерки зачастую только после тщательного изучения можно отличить от почерка мужского.

Ряд наблюдений показал, что человек никогда не может повторить в точности своего письма, как никогда не повторяется тот или иной комплекс чувств, настроений.

Почерк претерпевает и дальнейшие возрастные изменения, например, в старости почерк характеризуется дрожанием, заменой прямых линий волнистыми. Он примечателен тем, что в волосяных штрихах, а также и в основных вместо ровных линий получается много маленьких изгибов и отклонений в стороны. Письмо выводится на бумаге медленно и обдуманно. Почерк почти не отклоняется от прямой линии, в нем постепенно стушевываются резкие штрихи, резкие переходы в нажимах, уравнивается величина отдельных букв. В почерке появляется свойственная старости завуалированность индивидуальных особенностей письма. Современными физиологами замечено, что после произведенной над человеком операции «омоложения» старческое дрожание почерка исчезает [43, с. 31—32].

В почерке отражаются определенные психологические особенности, черты характера, однако одна и та же особенность почерка может быть следствием различных черт характера. Достаточно часто можно наблюдать, что многие люди способны писать разными почерками, значительно различающимися.

Одним почерком люди пишут письма своим друзьям, другим делают записи в записной книжке. В одном почерке чувствуется свобода, непринужденность, в другом — парадность, строгость, ясность, прямота. Зуев-Инсаров сравнивает почерк с платьем — одно домашнее, а второе — тщательно застегнутый на все пуговицы костюм, официально строгий и более безличный.

Миросозерцание людей, пишущих почти каллиграфическим почерком (особенно в личной жизни) и при этом почти не варьирующим, постоянным, редко заключает в себе какие-либо самостоятельные черты, чаще бывает усвоено путем воспитания, влияния среды, традиций и т. п. Они приспособляются к уже готовым, имеющимся формам.

Почерк может отражать качества, какие произошли в человеке после операции. Над изучением таких восстановлений письма в связи с произведенной операцией «омоложения» работал Д. М. Зуев-Инсаров. Он же отмечает, что послереволюционное стремление к самостоятельности, особенно среди широкой массы крестьянства, отразилось также и на общем характере письма.

Письмо стало более уверенным, непринужденным и более выразительным. Почерк значительно индивидуализировался, появились резкие отступления от трафарета — пробужденная творческая фантазия нашла свое выражение и в письме.

В особенностях изменения почерка можно увидеть две тенденции: первая связана с его индивидуализацией, а вторая — с чертами сходства от общности переживаний, образа жизни, социальных ориента-

237237Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

237

237

ций. Исходя из этого, при изучении почерка необходимо ориентироваться на несколько задач. Первая задача — установление психологических особенностей личности и их аналогов в признаках почерка. Вторая задача — выявление того, как осуществляется процесс индивидуализации почерка, выделение стадий этого процесса. Третья задача — обнаружение общности признаков почерка и установление их причин у социальной популяции.

Графология — в достаточной степени развитая наука, которая находит значительное практическое применение. Она активно используется в криминалистике. Подготовлены квалифицированные кадры, ведущие как научные исследования, так и применяющие данные графологии в практических целях.

Наряду с обычным письмом постепенно возникает новая отрасль искусства — каллиграфия. Первичные примитивные, неуклюже выписываемые знаки приобретают стандартные изящные формы.

Необычайное разнообразие типов письма открывает перспективы исследовательской работы психологов. Существует устойчивое мнение, что по письму можно изучать или, по крайней мере, судить о национальном характере мышления людей, его создавших; об особенностях и способах общения; о национальных чертах того или иного народа.

Наряду с общими характеристиками письменности в конкретном тексте всегда сохраняется человеческая индивидуальность с ее своеобразием, графической специфичностью техники письма. Почерк открывает для нас, прежде всего, общий вид письма, а затем его характерные особенности, свойственные данному индивиду (наклон, нажим, штрихи, величина и связь букв, знаки препинания и т. д.).

Не случайно в дореформенной России существовала судебная экспертиза документов, что отражено в «Своде законов Российской империи» 1857 г., в соответствии с которым «рассмотрение и сличение почерков производится назначенными судом, сведущими в том языке, на коем написаны и подписаны сличаемые документы, достойными веры людьми — секретарями присутственных мест, учителями чистописания или другими преподавателями из находящихся в том месте или поблизости учебных заведений и вообще лицами, которые по заключении надлежащих присутственных мест могут в сем случае быть признаны сведущими...» [85, с. 24].

Как видно из положения об экспертах, предъявляемые им требования были весьма невысоки, а основным качеством, необходимым для участия в экспертизе, были «писарские» навыки (именно в силу этого главной фигурой в экспертизе рукописей считали секретарей и учите-

лей чистописания). Таким образом, «до 1889 г. в российских судах исследование документов было представлено псевдоспециалистами по судебному почерковедению — экспертами-каллиграфами в лице секретарей присутственных мест, топографами, граверами, учителями чистописания» [22, с. 25].

В психографическом и криминалистическом изучении почерка важной вехой является процесс, учиненный над Н. Г. Чернышевским. Как известно, основным «доказательством», призванным изобличить выдающегося русского мыслителя в его подпольной, революционной деятельности, были записка Чернышевского некоему Костомарову, выступавшему свидетелем по делу, который и подделал данную записку, и письмо к Плещееву, которое поначалу Костомаров потерял, а затем нашел по истечении двух лет. Теперь можно сказать, что это была изготовленная Костомаровым подделка (записки и письма), имитирующая почерк Чернышевского. Изучение архивных документов позволило достоверно установить, что записка и письмо, приписываемые Чернышевскому, в действительности были выполнены Костомаровым по прямому указанию III отделения.

Сам Чернышевский в категорической форме отрицал принадлежность инкриминируемых ему документов, в связи с чем возникла необходимость проведения почерковедческой экспертизы. Эта экспертиза называлась каллиграфической, и все исследование письма сводила к выявлению сходства или несходства начертания отдельных сличаемых почерков, то есть конфигурации букв. На предъявленную ему подложную записку Чернышевский сказал: «Эта записка была мне предъявлена комиссиею, и я не признаю ее своей. Этот почерк красивее и лучше моего».

«...Можно нарочно написать худшим почерком, но нельзя нарочно написать лучшим почерком, чем каким способен писать. В ломаном почерке не могут уменьшиться недостатки подлинного почерка» [22, с. 30]. «Обращу внимание на две из особенностей, которыми красивые и ровные почерки отличаются от неровных и некрасивых. Строка состоит из трех частей: 1 › росчерки, выдающиеся вверх; 2) росчерки, выдающиеся вниз; 3) средняя полоса строки... В ровном почерке линии, проведенные по верхним и нижним оконечностям букв, не выходящих из основной средней полосы, должны быть параллельными; в неровном они представляют собой ломаные линии, то сходящиеся, то расходящиеся.

Прямые части букв, занимающие эту среднюю основную полосу строки, в ровном почерке все имеют одинаковое наклонение к горизонтальной оси строки, а согнутые части — части эллипсов, имеющих

239239Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

239

239

один размер, то есть одинаковую степень собственной искривленности, или целые ровные эллипсы... В неровном почерке ни одна из этих одинаковостей не соблюдается» [43, с. 29—30]

В пояснении, данном Чернышевским, содержится необычайная глубина проделанного им анализа. Предложенные Чернышевским принципы не теряют актуальности в наше время, спустя более чем 125 лет после их формулирования. Чернышевскому удалось во многом прогнозировать будущие требования к научной экспертизе почерка и необходимым условиям ее проведения.

Взгляд на почерк как на проявление индивидуальности отмечается в художественной литературе. Наиболее яркие страницы, посвященные почерку, написаны такими выдающимися классиками, как Н В. Гоголь, Ф. М. Достоевский, А. Конан Дойль.

У гоголевского персонажа, героя повести «Шинель» Акакия Акакиевича Башмачкина, была удивительная страсть к переписыванию. Ничто более так не занимало его и не доставляло ему столько радости как занятия по переписыванию бумаг.

«Вне этого переписывания, казалось, для него ничего не существовало, — пишет Н В. Гоголь о Башмачкине — В этом переписывании ему виделся какой-то разнообразный и приятный мир». Например, у Акакия Акакиевича некоторые буквы «были фавориты», до которых, «если он добирался, то был сам не свой: и посмеивался, и подмигивал, и помогал губами так, что в лице, казалось, можно было прочесть всякую букву, которую выводило перо его» [85, с. 134]

Подобно Акакию Акакиевичу, князь Мышкин не просто хороший, но страстный каллиграф, для которого буквы сами по себе — вне всякого смысла, который они выражают, — являются источниками различных душевных движений и сильных переживаний. «С чрезвычайным удовольствием и одушевлением» князь Мышкин говорит о разных почерках, росчерках, закорючках, о шрифтах английских и французских площадном и писарском, выражая восхищение и восторг: «Они превосходно подписывались, все наши старые игумены и митрополиты, и с каким иногда вкусом, каким старанием! Взгляните на эти круглые „д", „а". Я перевел французский характер в русские буквы, что очень трудно, а вышло удачно. Вот еще прекрасный и оригинальный шрифт... Черно написано, но с замечательным вкусом... Дальше уж изящество не может идти, тут все прелесть! Бисер, жемчуг... Росчерк— это наиопаснейшая вещь! Этакой шрифт, ни с чем не сравним, так даже, что можно влюбиться в него...» Каллиграфия у Мышкина не только возвращает знаку — рисунку буквы — свой прежний смысл, но и приобретает новый, «психологический», отсутствовавший в древней и средневековой цивилизациях и присущий

именно культуре Нового времени. Воспроизведение чужого почерка для князя — это способ проникновения в дух того человека, чьей рукой был начертан подлинник. «Посмотрите, оно составляет ведь характер, и, право, вся тут военно-писарская душа проглянула: разгуляться бы и хотелось, и талант просится, да воротник военный туго на крючок стянут, дисциплина и в почерке вышла, прелесть!» [85, с. 66—67].

Интереснейшие наблюдения относительно почерка сделаны знаменитым героем Артура Конан Дойля — Шерлоком Холмсом. По записке весьма краткого содержания ему удалось выявить тот факт, что она написана двумя джентльменами (отцом и сыном), обнаружившими в почерке как сходство, так и различие характеров [85].

Во многих литературных произведениях приводятся описания индивидуальных особенностей почерка. И это не случайно, потому что писатель, по крайней мере, до наступления эры пишущих машинок, — пишет М Эпштейн, — был одновременно и старательным писцом собственных сочинений, и поэтому психологическое вживание в мир букв ему профессионально не чуждо» [116, с. 68].

«К трудному и ответственному делу исследования документов обычно приглашались учителя чистописания и рисования, секретари канцелярий, сотрудники банка, работники типографий и другие мало подготовленные лица, экспертиза которых носит название „каллиграфической" и основана на внешнем сходстве форм букв и своего рода „буквенной бухгалтерии". Руководствуясь лишь своими впечатлениями о сходстве или несходстве форм букв и внутренне сознавая шаткость и случайность своих выводов, эксперты этой группы часто не имеют мужества сознаться суду в своих сомнениях и облекают свои заключения в категорическую форму даже в тех случаях, когда вопрос при современном состоянии науки не может быть разрешен с полной определенностью», — пишет Д. М. Зуев-Инсаров [43].

Ясно, что такая экспертиза служит не выяснению, а затемнению дела. В настоящее время задача почерковедения найти законы зависимости между функциями органов, воспроизводящих письмо, и результатом этих функций — почерком. И эта задача должна стать первоочередной, так как этого требует сама жизнь.

По мнению Д. М. Зуева-Инсарова, по мере того как графология ставится на научную основу, она приобретает первостепенное значение как объективный метод самопознания и человекознания, что, безусловно, имеет большую этическую, воспитательную ценность. Профессор Г. Шнейдемиль в одном из своих трудов также указывает на исключительное значение графологии при выборе лиц на ответственные Должности.

241241Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

241

241

Связь почерка с самочувствием человека при квалифицированном использовании графологии может стать серьезным инструментом в постановке медицинского диагноза. Установлено, что существует определенная связь между нервно-мозговыми заболеваниями и нарушением обычного вида письма.

Какие формы может принять это нарушение письма, с большой наглядностью показывает профессор Н. А. Сикорский в своем труде «Всеобщая психология». Его основные положения сводятся к следующему: при прогрессивном параличе наиболее наглядными и наиболее поучительными представляются изменения в письме и речи. Анализ автографов больных должен войти в состав симптоматологии болезни, подобно другим данным. Письма больных прогрессивным параличом обращают на себя внимание содержанием и внешностью. Они пропускают слова, забывают о том, что нужно писать, и все письмо представляет бессмысленный набор слов. В их письме наблюдаются брызги, неровность строк, букв. Почерк характеризуется пропуском букв и знаков и прибавлением лишних букв; при общем параличе эти признаки проявляются чрезвычайно рано, гораздо раньше остальных симптомов болезни. По наблюдениям доктора, в начале болезни замечается лишь незначительное дрожание в нижних закруглениях букв и линиях, выходящих за строку.

Аномальные начертания часто встречаются улиц, страдающих навязчивостью состояний и идей, у лиц с нарушенным психическим равновесием. Это объясняется тем, что, «когда мысль, диктующая письмо, по какой-либо причине задерживается (вызванной депрессивным состоянием пишущего), человек делает рефлекторное движение и ставит точку или другой знак. Рельефность и число аномалий в письме варьируются в зависимости от настроения. С исчезновением беспокоящих человека мыслей и восстановлением обычного хода мышления исчезают и эти аномалии в начертаниях. Но едва наступает прежнее состояние, как снова в письме наблюдаются те же признаки, и чем сильнее по навязчивости представления, тем обильнее в почерке и подобные начертания. Характерны наличием аномальных начертаний некоторые рукописи Соловьева, Достоевского, Гоголя.

Доктор Попялковский, изучая почерк, отмечает, что мысль, неотступно преследующая человека, удручающая его, а также напряженность внимания, вызванная необходимостью — в силу условий работы (чаще улиц ответственного труда, например, у людей, соприкасающихся с денежными суммами, судебных работников и т. п.) — быть постоянно сдержанным, осмотрительным, осторожным, может

отразиться в письме аномальными начертаниями. Поэтому мы очень часто встречаем у лиц вышеуказанных категорий различные черты и точки после, а иногда и до подписи.

Он приводит характерный пример о том, что желая ознакомиться с нервным состоянием учащейся молодежи в течение экзаменов, он предложил ученицам написать о себе краткие сведения. Из 65 учениц половина вслед за подписью поставила точку. У 15 учениц замечалось уже некоторое злоупотребление точкой; точка стояла в конце каждой графы, и у 4 учениц оказались аномальные точки. Им были наведены справки об этих 4 ученицах. Одна из них, имевшая аномальные точки, находилась в крайне бедственном состоянии, перенесла сильную нужду и буквально голодала. По свойственной молодежи гордости она скрывала свою нужду и не хотела ни к кому обращаться с просьбой о помощи. Об этом узнали случайно, когда вследствие истощения с нею стали делаться обмороки. Другая находилась на последнем месяце беременности и была озабочена тем, успеет ли она сдать экзамены до наступления родов.

Третья в то время, когда писала, находилась под впечатлением разлуки с ребенком, которого она только что отправила к родным. Лишь о четвертой мне не удалось получить сведений. Но по аналогии с другими случаями можно было думать, что и у нее в жизни было что-то взволновавшее ее: в тексте ее записки находились четыре аномальные точки.

Почерки нервнобольных дают нам возможность увидеть в особо выпуклой и отчетливой форме то, что в почерке здорового человека не так резко бросается в глаза, хотя тем не менее часто в нем присутствует. Медицина в графологии может сыграть роль увеличительного стекла. С постановкой графологии на научную основу она приобретает первостепенное значение как объективный метод самопознания и человекознания, что, безусловно, имеет большую этическую, воспитательную ценность.

По наблюдениям доктора Люци, у лиц, страдающих прогрессивным параличом, в начале болезни замечается лишь незначительное дрожание в нижних закруглениях букв и линиях, выходящих за строку. Подобное, а также автографы таких больных мы можем найти в руководствах по нервным болезням Оппельгейма, Крепелина, В. Н. Образцова и др.

Одно из самых интересных применений знаний графологии связано с политической деятельностью, избирательными кампаниями, когда тот или иной политический лидер дает обещания. Именно почерк может стать серьезным индикатором для политического предпочтения, ведь чистота и прозрачность отношений в политике — залог нормализации общественной жизни.

243243Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

243

243

Интересен вопрос изучения наследственной преемственности почерка. Передача путем наследственности нормальных и аномальных особенностей как соматического, так и психического характера также находит свое графическое выражение в почерке, который зависит всецело от этих особенностей и ими определяется. Исходя из сходства, если таковое имеется, между почерками родителей и детей, можно сравнительно легко решить вопрос, что от родителей и, в частности, со стороны отца или матери (деда или бабки) унаследовано детьми.

Замечено, что наследственное сходство встречается между почерком отца и сына (наследственная идентичность письма наиболее ярко выражается в одинаковый период развития, что может и не обусловливаться возрастом). Но бывает, и сравнительно часто, что почерки родителей и детей совершенно разнотипны между собой и не показывают никакого сходства. Отсюда ясно, что для антрополога почерк имел бы большое значение при исследовании законов наследственности, конституциональной преемственности.

В области изучения памятников старины (при исторических и археологических изысканиях) данные графологии могут стать руководящей нитью в оценке той или иной исторической личности. Следуя графологическому методу, можно получить более точный облик интересующего нас лица, чем это дают чаще всего пристрастные исторические описания. «Раскопки в почерках, — полагает Е. Буринский, — смогут дать не меньше исторического материала, чем раскопки в курганах» [43].

Метод психографического анализа

Д. М. Зуева-Инсарова

Знание особенностей письма при различных состояниях эмоционально-волевой сферы, а также при болезненных наклонностях личности необходимо для специалистов многих профессий, которые имеют дело с людьми. Но особый интерес графология представляет для психолога, который помогает людям достигать своих целей. И. П. Павлов писал, что вся жизнь, вся ее культура делается рефлексом цели, делается только людьми, стремящимися к поставленной себе в жизни цели.

Как уже говорилось, одним из самых известных в России графологов является Д. М. Зуев-Инсаров. В книге «Почерк и личность» он представил результаты графологического исследования почерка А. Пушкина, Л. Толстого, А. Чехова, С. Есенина, М. Горького, А. Луначарского, А. Барбюса, Наполеона, Л. Собинова, М. Кольцова и др.

«Задачей графолога является заставить человека заглянуть внутрь самого себя, заставить задуматься над собственной природою и ее реальными данными и возможностями» [43]. Таким образом, графология — это наука, изучающая законы зависимости между почерком и личностью.

Почерк есть проекция нашего сознания в форме определенного рода фиксированных движений. Каждый почерк характеризуется определенным комплексом признаков, отличающих его от всех остальных. Двух совершенно одинаковых почерков не бывает; манера писать каждого человека не повторяется и абсолютно индивидуальна. Своеобразность почерка пропорциональна своеобразности личности.

Существуют специальные приборы, графически записывающие дыхание и пульс. Воспринятые этими приборами пульсовые волны, вдохи , выдохи передаются по трубкам особым барабанчикам, которые чертят кривые по движущейся ленте кимографа. Таким же, однако неизмеримо более сложным и притом естественным, но однородным графическим изображением является и почерк, будучи проекцией нашего сознания в форме определенного рода фиксированных движений.

Всегда одинаково реагируя на внешние воздействия, человеческая психика в письме дает одинаковое выражение, имеющее определенные законы.

Существуют некоторые общие положения, на которых построены многие графологические признаки. Они описаны ниже.

Степень геометрической выдержанности письма (ровность линий строк и полей, равномерность интервалов между строками и словами, равносильность нажима и т. п.) определяет степень волевого развития человека, запаса нервно-психической энергии, трудоспособности; ровность линий строки. Равномерность нажима указывает на выдержанность и равномерность прилива энергии, известную уравновешенность натуры, и наоборот, импульсивность нажимов, неровность строк указывают на очень условную трудоспособность, проявляющуюся отдельными вспышками. Это все легко объяснимо физиологически.

Преувеличения в отдельных элементах письма (преувеличенные рисунки прописных букв, очень крупный или, наоборот, очень мелкий почерк), естественно, указывают на стремление к выявлению своей личности, желание выделяться, обращать на себя внимание и т. д. Нечто подобное выражается и в приукрашенности почерка: злоупотребление преувеличенными дугами, украшенность петлями, завитками и т. п. говорят о самодовольстве, щеголеватости, хвастливости, а порой и об ограниченности. Такая украшенность чаще всего встречается У людей с небольшим природным интеллектом, но имеющих легкий

245245Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

245

245

налет образованности. У человека, употребляющего подобную укра- шенность в почерке, то же стремление наблюдается и в нарочитости общего поведения.

Люди, привыкшие к точности и порядку, проявят эти свойства и в своем письме. Все буквы будут иметь ясный, простой и законченный характер, знаки препинания будут четко обозначены, также ясны будут и междустрочия. О стремлении к оригинальности можно.судить по надписям на фотографических карточках, конвертах и т. п., если они исполнены резко наискось. Профессор Г. Шнейдемиль рассказывает, что знал одного юношу, имеющего пристрастие обращать большое внимание на свою внешность (он носил яркие, бросающиеся в глаза галстуки, преувеличенно большие нагрудные значки и т. п.), причем подобная украшенность наблюдалась и в его почерке. Ему непрестанно указывали на эту некрасивую склонность, но безрезультатно. В последних классах училища подобная склонность исчезла, и, что характерно, одновременно с этим исчезла и украшенность письма, которое стало проще и естественнее.

Волнистость в начертаниях (в линии строк, в рисунке росчерка) характерна для людей, обладающих известной изворотливостью в области мысли, хитростью.

Злоупотребление угловыми линиями в письме указывает на твердость и настойчивость в проведении своих взглядов и осуществлении своих намерений, на склонность к обострению конфликтов, тогда как округлость начертаний свидетельствует о склонности смягчать противоречия, сглаживать контрасты, об известной мягкости, миролюбивости натуры. Подобная склонность к угловатостям или округлым, мягким движениям при письме сказывается однотипно и при всех произвольных движениях человека: жестикуляции, походке. Суммируя и обобщая таким образом указанные выше графологические признаки, можно подойти к более общим положениям, что, безусловно, облегчит изучение графологических законов.

Прежде чем приступить к детальному исследованию каждого почерка, необходимо оценить его по трем главным графологическим категориям, построенным на гармоничности, геометрической выдержанности и графологичности письма. Это позволит судить о степени одаренности пишущего, степени его волевого развития и работоспособности, степени самобытности личности, личной инициативы, степени обилия, сложности и разнообразия (или, наоборот, однообразия) психических проявлений.

Степень гармоничности письма определяется гармонией в сочетаниях составных элементов письма (рисунки отдельных букв могут казаться

иногда в таких почерках и некрасивыми, в них могут наблюдаться неправильности, изломы, но они образуют одно гармоничное целое); она определяет степень одаренности личности, развитие умственных способностей, присутствие вкуса, степень внутренней культуры человека.

Также следует обращать внимание на начало и конец письма. Часто линии строк в начале письма, отличаясь ровностью, теряют ее к концу письма. Почерк постепенно становится крупнее, размашистее и неравномернее. Возникает определенность и неизменность отношений, как к отдельным явлениям, так и ко всей окружающей жизни, степени общей уравновешенности психических проявлений, способности или неспособности к систематическому труду, развитии сдерживающих импульсов в состоянии нервной системы.

Степень графологичности письма определяется степенью отклонения от каллиграфического образца и тем противопоставляется каллиграфичное™ письма, так как безукоризненный каллиграфический почерк безличен; степень графологичности письма определяет степень самобытности личности, личной инициативы, степень разнообразия (или, наоборот, однообразия) психических проявлений личности. И чем ярче эти отклонения, чем больше пишущий вносит в почерк оригинального, тем больше мы имеем право думать, что в каких бы областях ни проявлялась личность — в духовной или материальной, в области общественной жизни, науки, искусства, практической жизни и т. п. — всюду человек не довольствуется одним только приспособлением к условиям своей деятельности, а стремится внести в жизнь что- то свое, новое и оригинальное.

Получив характерологические данные путем оценки почерка по основным графологическим категориям, необходимо перейти к детальному исследованию, которое заключается в выяснении характера нажима почерка, направления строк, наклона, построения связи, штри- хообразований, преобладания дуговых или угловых линий в письме, характера конфигурации слов и отдельных букв и, наконец, в исследовании рисунка подписи. Такое исследование производится с целью установления характера отклонений почерка от каллиграфического образца, поскольку каждое отклонение непосредственно выявляет собою ту или иную сторону личности писавшего.

Затем необходимо рассмотреть взаимоотношение полученных при этом отдельных признаков, распределив их по определенным характерологическим группам (социальным, волевым и т. д.), суммировав между собою однотипные данные, что даст возможность выяснить особенности тех или иных психических проявлений человека. В результате такого исследования мы получим уже часто многообразную и пе-

струю, но единую в своем источнике картину личности писавшего (см. показательный разбор почерка С. Есенина, с. 267).

Нажим. Едва перо прикасается к бумаге, рука человека ощущает сопротивление стола. Когда он продолжает усиливать давление на ручку, так что перо расщепляется, то его, очевидно, удовлетворяет сознание преодолеваемого сопротивления, и он с удовольствием видит начерченную толстую черту, иначе ему незачем было бы производить столь сильное давление. Следовательно, сильные нажимы в почерке бывают у людей, любящих проявлять силу, склонных к энергичным действиям. Нажим свойствен их натуре, как уверенная, твердая поступь.

Весьма характерен для данного случая почерк, принадлежащий профессиональным борцам. Естественно, что у человека уравновешенного, отличающегося устойчивостью в проявлениях своих чувств и равномерностью прилива энергии, подобная равномерность будет присутствовать и во всех движениях (походке, жестикуляции и т. п.), неторопливых и спокойных. Такую же равномерность он проявит и в распределении нажимов в противоположность неравномерному, расположенному отдельными, неравными по силе мазками нажиму почерка порывистого, не склонного к систематическому, регулярному труду человека, деятельность которого также не отличается равномерной напряженностью и характеризуется отдельными, различными по силе вспышками энергии. Ровный, умеренный по силе нажим свидетельствует об уравновешенности, обдуманности волевых актов, самообладании, способности к глубоким привязанностям (исходя из степени геометрической выдержанности письма).

Неровный импульсивный нажим (ясно можно отличить тонкие, волосяные штрихи от более толстых штрихов, но последние распределены неравномерно) говорит об импульсивности волевых актов, порывистости, впечатлительности, неуравновешенности, аффектации и неспособности к систематическому труду.

Густой, жирный нажим говорит о развитости материально-чувственных влечений. Нажим, переходящий из тонких волосяных штрихов в густую жирную черту, — о сексуальных уклонах воображения (особенно при почерке, отличающемся стилизованностью и фигурностью рисунков букв).

Очень слабый, местами неровный нажим — показатель неуверенности в себе, склонности к постоянным колебаниям, альтернативам, неспособности решиться на что-либо определенное, склонности мучить себя, приступах страха и опасений, часто не имеющих под собою реальной почвы, неврастенических уклонах психики (исходя из степени геометрической выдержанности письма).

Прямые строки — свидетельство уравновешенности, сдержанности, последовательности, самообладания (исходя из степени геометрической выдержанности письма).

Волнистые — показатель дипломатичности, гибкости мышления, умения подмечать слабые стороны в людях (исходя из общих положений о волнистости линий).

Параболические — указатель импульсивности, нетерпеливости, самонадеянности, горячности. Чувства и желания автора обычно отличаются значительной интенсивностью, заставляющей стремиться к немедленному их осуществлению, удовлетворению. Параболичность строк (линий) приписывается графологами людям, горячо берущимся за дело, но часто не доводящим его до конца (исходя из степени геометрической выдержанности письма: в данном случае пишущий не выдерживает взятого им направления).

Пробелы на конце строк, чтобы не переносить слов, указывают на осторожность, часто доходящую до трусости.

Центробежные (поднимающиеся) строки указывают на энергичность, деятельность, самоуверенность, честолюбие, инициативу, значительный запас нервно-психической энергии. У самоуверенных, энергичных людей и все движения обычно направлены вперед, вверх (поднятая, часто даже откинутая назад голова, броские движения рук и т. п.). Опыты показывают, что если человек с завязанными глазами пишет на вертикальной доске или бумаге, прикрепленной к стене, находясь в подавленном настроении, даже вызванном искусственно, строки его направляются книзу (по направлению к пишущему); и наоборот, когда он находится в приподнятом состоянии, то строки отклоняются кверху.

Наклон (направления почерка, то есть угловое положение букв против линии строки). В школе нас учили писать косо, находя это письмо наиболее удобным для пишущего (буквы наклонены вправо, то есть по направлению их дальнейшего движения — слева направо); однако некоторые из нас не могли подчиниться общему правилу и чертили вертикальные буквы. Очевидно, они бессознательно следовали внутреннему инстинкту, оказавшемуся сильней привитой привычки. Трудно только объяснить, почему тот же инстинкт не действовал на всех одинаково, почему все не обладают одинаковой наклонностью чертить буквы и пот чему то, что является естественным для одного, неудобно для другого. Приходится верить тому, что как бы ни старались обучать детей, они все же выбирают способ письма, который для них удобен.

Для большинства почерков характерен наклон в 45—50 градусов (косой почерк), но существуют и прямые, вертикальные почерки (90 гра-

дусов), наклонные, иногда опрокинутые (наклон до 125 градусов) почерки. Кроме того, существует множество переходных степеней и комбинаций этих основных форм.

Наиболее часто встречающийся — это почерк с наклоном вправо (45 градусов) по направлению движения; но за последние годы значительно увеличился процент пишущих вертикальным почерком. По статистике до войны вертикальным почерком писали 10%, после войны — 35%. Этим лицам графологи приписывают большую сдержанность, самообладание, выносливость, замкнутость, чем пишущим косым, наклонным почерком.

Слишком наклонный почерк (почти лежащий) должен рассматриваться, как и всякое значительное отклонение от нормального письма, как патологическое явление.

Опрокинутый влево почерк (125 градусов против направления движения) возникает чаще всего в результате несоответствия личных естественных склонностей и влечений человека внешним условиям воспитания и жизни. Опрокинутый почерк указывает на своенравность, упрямство, требовательность, недоверчивость, иногда неискренность и скрытность.

Разнотипность наклона (в одном слове встречается наклон разных градусов) говорит о контрастности, склонности к капризам, неустойчивости чувств, порывистости, аффектации, несдержанности, обостренной нервной чувствительности и разбросанности в целях. Резко выявленная разнотипность наклона позволяет заподозрить извращенность, распад, расщепление личности, часто в силу несоответствия запросов человека внешним условиям реальной действительности.

Большой интерес заслуживают два примера, приводимые профессором Прейером в одном из его графологических сочинений. У Прейе- ра хранится около 2000 писем его отца, распределенных в хронологическом порядке. Эта коллекция показывает, как человек от природы чувствительный, страстный, вспыльчивый, раздражительный и своенравный с годами, под влиянием жизненных условий, постепенно утрачивает эти качества и, напротив, развивает в себе самообладание и сдержанность (подобное можно наблюдать в почерке известного писателя Ибсена). Всю эту психическую метаморфозу отца Прейера можно проследить по его письмам, в которых почерк из косого становился все более и более прямым, в первые годы угол наклона почерка составлял 37—38 градусов, через 10 лет он увеличился до 40 градусов и, наконец, в последний год его жизни достиг 50.

Еще один пример. В письмах к матери молодая женщина, разошедшаяся со своим мужем, в течение одного месяца сильно измени-

ла почерк. Ее наклонный почерк превратился в прямой. Прейер объясняет это явление перенесенным молодой женщиной сильным психическим потрясением. Когда же через несколько лет состоялось примирение с мужем, ее почерк принял наклон вправо, то есть опять стал наклонным.

Буква сама по себе не имеет никакого смысла: она представляет собою выражение обозначения известного звука. Слово имеет известный смысл. Оно образуется из знаков, не имеющих сами по себе смысла. Связывая их одно с другим в целый ряд, пишущий после некоторого упражнения весьма быстро из букв образует слово.

Беглость почерка за счет наиболее рациональных комбинаций связок между собою характеризует человека предприимчивого, активного, умеющего необычайно просто подойти к решению самого сложного вопроса, сообразительного, инициативного, умеющего комбинировать и энергично работать. Сплошная связность (все буквы связаны) говорит о предприимчивости, логике, умении критически подойти к решению вопроса. Одинаковое количество перерывов и связей — показатель уравновешенности, умения согласовать идеалы с реальной действительностью.

Изолированность связок (несвязность букв) — признак непрактичности, мечтательности, зачастую говорит о неумении воплотить свои идеи в жизнь, неспособности оценить свои идеи с точки зрения логики, критически отнестись к ним, провести между ними параллель, склонности к фантазиям.

Чаще всего подобная изолированность букв встречается в почерках поэтов, писателей, художников. Например, в почерке (последних лет) поэта С. Есенина каждая буква живет как будто своей собственной, отдельной жизнью. Подобная изолированность письма, которой достиг, постепенно распадаясь в своей связи, ранее совершенно связанный (1918 г.) почерк Есенина, в данном случае безусловно указывает на изменения личности, которые произошли за этот срок.

Имматериальные линии (линии, часть которых заметна для глаза, остальная часть их остается воображаемой) встречаются при беглом письме, когда перо в силу быстроты движений оставляет в некоторых начертаниях только едва заметный волосяной штрих, далее уже проходя по воздуху. Подобные начертания, по объяснению немецкой школы, наблюдаются в почерках высокоодаренных людей.

Штрихообразование в почерке. Слова, оканчивающиеся горизонтальным штрихом (особенно последние в строке), говорят о недоверчивости, осторожности, осмотрительности (человек боится, чтобы кто-нибудь не мог на оставшемся свободном месте поставить

ь.

точку или какой-нибудь другой знак, могущий изменить смысл написанного).

Загибающийся вниз влево (против направления движения) штрих — свидетельство эгоистичности. Загибающийся вверх над словом штрих говорит о фантазиях и впечатлительности. Отсутствие штрихов — показатель стремления основываться лишь на том, что доступно фактической проверке, тяготение к конкретным и реальным проявлениям окружающей жизни.

Штрихи, предшествующие словам, свидетельствуют о привычке действовать по внутреннему убеждению. Преувеличенно длинные, резкие, прямые штрихи, предшествующие словам, говорят об упрямстве и деспотичности, завертывающиеся в себя предшествующие штрихи — о настойчивости и неуступчивости.

Определение высоты и ширины почерка. В работах различных авторов мы можем встретить самые разнообразные определения почерка в зависимости от его высоты или ширины: «вытянутый», «сжатый», «удлиненный», «крупный», «мелкий» и т. п., но авторы этих терминов не дают при этом никаких конкретных представлений о сущности таковых. Для того чтобы иметь возможность точно подвести данный почерк под то или иное определение, мы, безусловно, должны исходить из высоты или ширины нормального, каллиграфического почерка, принимая во внимание отношение к ширине, и наоборот.

Известно, что нормальной высотой считается 3 мм, а ширина отдельной буквы должна равняться ее высоте. Так что высоким почерком можно считать почерк, в котором средний уровень высоты букв превышает 3 мм, а широким почерком тот, в котором средняя ширина букв также более 3 мм. Исходя из этих положений, мы можем путем измерения весьма точно определить, к какому типу почерков следует отнести исследуемый почерк.

Крупным или мелким почерками можно считать те, в которых при пропорциональном отношении высоты к ширине в первом случае средняя высота уровня букв превышает нормальную, а во втором средняя ширина букв более их высоты.

Вытянутым или сжатым можно считать почерки, в которых высота непропорциональна ширине: в первом случае высота меньше ширины, во втором, наоборот, высота превышает ширину, при этом в зависимости от нормальности высоты или ширины почерка мы получим крупный или мелкий сжатый почерк, крупный или мелкий вытянутый почерк.

Собирать и классифицировать почерки рекомендуется по следующим признакам:

по силе пишущих движений: ровный, выдержанный нажим; неровный, импульсивный нажим; густой, жирный нажим; слабый нажим;

по направлению пишущих движений: строки прямолинейные, волнистые, параболические, центробежные, центростремительные; наклон: наклонный вправо почерк (45 градусов), почерк прямой (90 градусов), без наклона в ту или иную сторону, наклонный влево почерк (125 градусов), почерк с разнотипным наклоном;

по форме пишущих движений — связь: сплошная связанность, изолированность связок, одинаковое количество перерывов и связей; штрихообразования; угло- и дугообразования в начертаниях букв; ар- кадичность и гирляндичность начертаний; открытость и закрытость гласных букв; стилизованность почерка; конфигурация слов: увеличение и уменьшение букв к концу слова; украшенность в начертаниях (петли, завитки и т. п.);

форма росчерка при подписи: подпись без росчерка, росчерк прямой, падающий, волнистый, в виде зигзагов, подчеркивание подписи, сложность росчерка (то есть росчерк состоит из комбинаций нескольких указанных элементов);

по размеру пишущих движений: высота и ширина почерка, крупный и мелкий, сжатый и вытянутый почерк. Акцентирование (выделение) отдельных букв при письме: например, преувеличение рисунков прописных букв. Иногда приходится встречать подписи, по своему типу начертания, резко отличающиеся от общего характера письма. В подписи может быть видна беглость, уверенность в форме, тогда как почерк отличается противоположными качествами. Такое явление объясняется тем, что автору почерка приходится часто и много подписываться, благодаря чему подпись механизируется.

Крупный и размашистый почерк указывает на склонность пишущего к проявлению своей личности. Подобное стремление занять на бумаге своим крупным и размашистым почерком как можно больше места должно указывать на однородность поведения агрессора и в жизни. Люди с таким почерком обычно плохо мирятся с обыденными, средними условиями жизни.

Крупное письмо — показатель развитого чувства собственного достоинства, склонности к широкому размаху, развитости чувственных влечений. Часто говорит о непрактичности в личной жизни, самонадеянности, общительности, непринужденности в обращении, энергичности, желании выдвинуться (исходя из общих положений о преувеличениях в отдельных элементах письма).

Мелкое письмо — признак сдержанности, расчетливости, самообладания, наблюдательности, хладнокровия.

Сжатый почерк — свидетельство осмотрительности, расчетливости, бережливости, иногда скупости. Человек, привыкший к бережливости и экономии, непроизвольно проявит эти свойства и в своем письме, стараясь на предоставленном пространстве (часто независимо от размера бумаги) уместить как можно больше; поля письма будут почти отсутствовать, промежутки между словами будут крайне незначительны, последние буквы в строке также будут уменьшены и стеснены.

Беглый и размашистый почерк — признак предприимчивости, деятельностного подхода к жизни, быстрой восприимчивости, способности легко ориентироваться в незнакомой обстановке. Неровное по величине букв, по наклону, направлению строк письмо — свидетельство неровности поведения и чрезмерно повышенной аффективной возбудимости.

Крупный почерк (если увеличены заглавные буквы) нередко указывает на тщеславие: пишущий как бы старается обратить на себя внимание необычайной величиной своих букв, но о том же самом свидетельствует и чрезвычайно мелкий почерк: человек также старается произвести эффект (например, почерк поэта-футуриста Велемира Хлебникова, известного своими странностями в личной жизни). Подобная особенность почерка обратила на себя внимание еще римлянина Светония, составителя жизнеописания римских императоров. Он, характеризуя скупость императора Августа, говорит, что последний «писал слова, ставя буквы тесно одна к другой, и приписывал еще под строками».

Нормальное письмо — вполне разборчивый и ясный почерк, аккуратный, но без излишней старательности, без каллиграфичности начертания при отсутствии сильных (искусственных) нажимов и длинных штрихов. Простота заглавных букв. Ровные интервалы как между строками и словами, так и между отдельными буквами. Одинаковая высота букв. Почерк достаточно сжатый, без излишней, однако, стесненности. Естественность букв, без аффектации, без старания придать им красивую или оригинальную форму, общая четкость письма указывает на ровность поведения, присутствие определенных стремлений и желаний, общую уравновешенность психических проявлений пишущего, постоянство в привязанностях и во взглядах, умение не выходить из норм (исходя из степени геометрической выдержанности письма).

Пишущий разборчивым почерком уже тем самым выказывает внимательность к окружающим.

Углы и дуги в почерке. Одни и те же буквы, например, «π», «τ», «ш», «ч», «щ», можно писать или кругло, или угловато. Если восходящие и нисходящие штрихи будут вверху и внизу соединяться кривыми ли-

ниями, то почерк можно назвать круглым; напротив, если эти штрихи везде пересекаются между собою под углом, то почерк называется угловатым. При письме кончик пера под влиянием сокращений мускулов руки и кисти должен весьма быстро и на незначительном пространстве переходить от одного движения к противоположному.

Пишущий круглым почерком не останавливается ни на одно мгновение; перо его движется непрерывно; когда он ведет, например, перо вправо вверх, а потом должен вести влево вниз, то он начинает описывать дугу, которая и соединяет две основные черты, таким образом получается постепенный переход, круглая буква. У пишущего же угловатым почерком перо только после известной паузы делает противоположное движение, например, сделав взмах пера вправо вверх, он на мгновение останавливается, а затем сразу поведет перо в противоположную сторону, влево вниз, вследствие чего штрихи букв будут пересекаться под углом.

Замечено, что люди, склонные смягчать противоречия и идти на компромиссы, в своих произвольных движениях избегают внезапного перехода от одного сокращения мышц к противоположному, от одного резкого жеста к другому. В их письме это отражается характерным отсутствием угловатостей в рисунке букв, что свидетельствует о мягкости в обращении, миролюбии.

Угловатый почерк позволяет предположить в пишущем упрямство, неуступчивость, требовательность, резкость, умение энергично и напряженно работать, твердость и настойчивость в проведении своих взглядов и осуществлении своих намерений. Люди с угловатым почерком обычно отличаются чрезвычайным упорством и сопротивляемостью. Постоянная готовность к сопротивлению и отпору сказывается также и на поведении этих людей, придавая ему своеобразную резкость и грубость. Представители этого типа очень часто отличаются удивительным самообладанием, немало способствующим в свою очередь их авторитету среди окружающих. Их выносливость по отношению к физическим и моральным страданиям доходит до крайностей.

Аркадический и гирляндический характер письма. В некоторых почерках можно встретить букву «ш», начертанную, как «τ», или букву «и», начертанную, как «π». В первом случае письмо будет носить название аркадического письма, во втором — гирляндического; в первом случае дуги будут обращены своей выпуклостью к верхнему краю страницы, во втором — к нижнему (к пишущему); в первом случае буквы будут соединены дугами наверху, во втором — внизу. Сплошная ар- кадичность в письме приписывается графологами людям, главным

образом обращающим внимание на внешние формы окружающего, часто в ущерб внутреннему содержанию. Гирляндичность выявляет в авторе противоположные качества.

Г. Шнейдемиль приписывает обладателям резко выраженного ар- кадического письма льстивость, неискренность, осторожность, недоверчивость, умение использовать человека в своих целях. Он указывает, что в обществе такие люди внешне обычно милы, любезны и предупредительны. При этом автор отмечает, что при изучении им почерков 1016 лиц, подвергавшихся за самые различные проступки судебному преследованию, 329, то есть третья часть почерков носила ярко выраженный аркадический характер, тогда как, по его наблюдениям, обычно на 600—800 рукописей встречается лишь одна, исполненная аркадическим почерком. Замечено, что представителям аркадическо- го типа письма свойственны крайняя образность представлений, склонность к аналогиям и сравнениям, стремление к эффектным психологическим положениям, соединенное при этом с известным самолюбованием, — эти люди способны быть одновременно и актерами, и зрителями.

Буквы. Открытые сверху гласные говорят о добродушии, миролюбии, доверчивости, деликатности, развитой способности сочувствия, способности к глубоким привязанностям, неумении разрывать отношения и откровенности.

Открытые снизу гласные— свидетельство лицемерия и лживости, закрытые гласные — замкнутости. Часто человек с детства привыкает смотреть на написанное заглавными буквами, как на нечто более важное, чем то, что пишется строчными буквами.

Преувеличенный размер прописных букв (особенно в подписи) — признак самолюбия, честолюбия, развитого чувства собственного достоинства, самоуверенности, стремления к самостоятельности, независимости в области мысли, настойчивости, самоуважения, стремления к выявлению своей личности. В чрезмерной степени выражается деспотичность, неуважение к чужим интересам, эгоизм (исходя из общих положений о преувеличениях в отдельных элементах письма). В соединении с украшенностью преувеличенный размер букв говорит о развитом воображении, хвастливости, тщеславии.

Составные буквы. Первая часть буквы, состоящей из 2—3 палочек («М», «П», «Н», «Ш», «Т»), изображает личность писавшего, вторая половина — занимаемое им общественное положение. При этом интересно сопоставить эти части. Длинные черты (петли) в падающих буквах («у», «р», «д»), постоянно задевающие нижележащую строку, говорят о неумении логично мыслить.

Слабо развитые короткие черты (петли) — свидетельство лаконизма в деле; нелюбви к лишним разговорам, реалистичности, умения не высказывать своих мыслей (исходя из общих положений об упрощенности письма). Буквы сжатые, низкие, короткие, как бы приплюснутые говорят о слабом развитии мышления, упрямстве, ограниченности, грубости инстинктов, а также бедности представлений.

Широкие, вздутые буквы, с сильным нажимом посредине выдают в человеке развитость чувственных влечений, страстность, преобладание настроений, окрашенных в сексуальные тона.

Почерк стилизованный (буквы отличаются фигурностью рисунка, причем в начертаниях видна гармоничность) — признак яркости представлений, богатой образами памяти. Характерен для людей, придающих большое значение внешним формам.

Увеличивающиеся к концу слова буквы говорят о человеке доверчивом, искреннем, непринужденном в общении, возможно, сентиментальном. Клинообразное окончание слов — признак хитрости, скрытности, осмотрительности. Подобно письму ребенка, который старается как можно отчетливее написать каждую букву, а потому, когда ему приходится изобразить довольно длинное слово, невольно совершает под конец слова все большие и большие размахи пера, в силу чего высота букв постепенно увеличивается и последняя буква в слове становится выше остальных, у людей, сохранивших эту детскую простоту и непосредственность, указанный признак остается и в почерке, хотя бы и в слабой степени. (Этот тип почерка часто встречается у крестьян.) Такой почерк является прямой противоположностью выклинивающемуся в волосяную линию почерку человека, который маскирует заключительные буквы слова, подобно тому, как при разговоре он не высказывает своих затаенных мыслей.

Украшенность слов (особенно заглавных букв) длинными дугами, завитками, петлями и т. п. — показатель мелочности, болтливости, самодовольства, щеголеватости, чопорности, ограниченности, нарочитости поведения, хвастливости. В соединении с высокими заглавными буквами говорит о надменности и чванстве (исходя из общих положений об украшенное™ письма). Часто встречается у людей с небольшим природным интеллектом и с легким налетом образованности.

Присутствие петель, завитков, различных крючков в письме и в рисунке почерка указывает на изворотливость в области мысли, предприимчивость, алчность, хитрость, умение выходить из запутанных положений (происхождение русского слова «крючкотворство», скорее всего, основано на народных наблюдениях за подобным типом письма различных «стряпчих»).

Подобное стремление к украшенности письма часто наблюдается у душевнобольных, особенно при раннем слабоумии (шизофрении). Нередко у больных появляется вычурность почерка, которая соответствует вычурности и театральности движений, свойственных больному при данном заболевании.

Больные ранним слабоумием, отличаясь, чаще всего, преувеличенной замкнутостью и скрытностью, считают свои переживания настолько интимными, что стараются даже свое письмо зашифровать так, чтобы посторонний человек не мог бы проникнуть в смысл написанного, выдумывая для этой цели особые рисунки букв.

Отдельные знаки (подчеркивание отдельных слов, пояснительные штрихи над или под буквами «τ», «ш», «π», «и»). Всякие подчеркивания являются, в сущности, определенными пишущими жестами, более или менее свободными и неограниченными буквенными формами, взмахами пера.

Подчеркивания могут быть ровными и неровными, короткими и длинными, волнистыми, с утолщением к концу, густыми или бледными и т. п. Все это должно выражать и определенные свойства характера пишущего. У привыкших к порядку уравновешенных людей штрихи будут отличаться ровностью и аккуратностью, у человека, склонного к энергичным действиям, нетерпеливого, и штрихи должны быть размашистыми, резко оборванными, у конца густыми. Высоко поставленные штрихи, удлиненные, жирные, должны свидетельствовать о властной, самолюбивой и настойчивой натуре.

Знаки препинания. Аккуратное, правильное соблюдение пунктуационных знаков характеризует человека точного, осмотрительного, аккуратного.

Преувеличенно начертанные знаки указывают на развитое воображение пишущего. Густые, жирно поставленные знаки препинания, как и все начертания, отличающиеся густотой нажима, указывают на легкую чувственную возбудимость.

Злоупотребление знаками препинания (неуместно поставленные точки перед началом слова или в середине слова) обычно наблюдается у подозрительных, страдающих навязчивыми состояниями людей.

Подпись без росчерка — культура, вкус (исходя из положения об упрощенности письма). Французский графолог А. Варинар обращает внимание на то, что из 40 членов французской Академии наук 39 подписываются с замечательной простотою, и некоторые совсем без росчерка. Подобная простота подписи характерна и для подписей русских ученых и литераторов (Л. Толстого, Вл. Соловьева, Карпинского, Стеклова, Бехтерева, Чехова, Блока, Бунина, Ахматовой и др.).

Росчерк прямой — признак энергичности, решительности, смелости. Росчерк падающий, волнистый говорит о дипломатичности. Росчерк в виде зигзагов характерен для энергичных людей. Подчеркивание подписи свидетельствует о развитом чувстве собственного достоинства (характерно для английских подписей). Центробежное направление подписи выдает натуру честолюбивую. Подпись, оканчивающаяся точкой, обозначает склонность к самоанализу. Точка же, сопровождаемая тире и точкой, обозначает недоверчивость, подозрительность, отчасти мнительность, осторожность.

По мере увеличения таких знаков до или после подписи перечисленные свойства усиливаются и принимают уже болезненный характер; тут можно говорить о крайней недоверчивости, колебаниях, замкнутости, пессимизме, подозрительности, навязчивости тех или иных представлений и т. п.

Законами, с графологической точки зрения, называется постоянная причинная связь между известным состоянием человека (психическим и физическим) и его почерком. Сформулированные законы называются графологическими признаками. Значение отдельного признака, выхваченного при беглом осмотре, относительно и может меняться в зависимости от присутствия других признаков. Признаки, выявляющие основные черты характера, называются доминантами, или выдающимися признаками.

Два признака, не противоречащие один другому, могут тем не менее влиять друг на друга; они взаимно не уничтожаются, но более сильный будет преобладать над более слабым. Присутствие противоположных по своему характерологическому значению признаков в почерке зависит от присутствия противоречивых свойств, наклонностей в складе личности.

Для того чтобы окончательно выяснить значение того или иного признака, необходимо не только определить его отношение к выдающимся признакам (согласовать с ними), но и тщательно изучить возможность их комбинаций между собою, так как это дает возможность выяснить особенности тех или иных психических проявлений человека. Степень выразительности признака может быть различной, поэтому и его характеристику необходимо подразделять на соответствующие степени, например: незначительные преувеличения в отдельных элементах письма (размере прописных букв, росчерке и т. п.) свидетельствуют о стремлении к проявлению своей личности, желании обращать на себя внимание. Преувеличения значительных форм Указывают на крайнее честолюбие, самодовольство, тщеславие, эгоцентризм.

Чем должен руководствоваться графолог? Для начинающего графолога не каждая рукопись сможет быть вполне пригодной для графологического исследования. Следует избегать специально составленных служебных документов (докладов, заявлений и т. п.), стихов и переписанного текста, так как нужны большой опыт и многолетняя работа над подобными исследованиями, чтобы выделить из старательного почерка официальных бумаг или определенно расположенных строк стихов естественное, беглое и непринужденное письмо, являющееся лучшим материалом для подобной работы. Наиболее пригоден почерк писем к родственникам, знакомым, почерк записей в карманной книжке, причем для исследования должно быть предоставлено не менее 20 строк.

Также ценным материалом для графолога являются рукописи, исполненные в различные периоды жизни автора; в данном случае будут видны те изменения в почерке, которые произошли за этот срок. Рекомендуется, чтобы предъявляемые для исследования автографы были исполнены одновременно как на бумаге без линеек, с достаточным пространством для заполнения, где направление строк не будет связано определенными рамками, так и на линованной бумаге с весьма ограниченным пространством для письма.

Первые опыты рекомендуется производить над почерками близких, знакомых и тех людей, основные свойства характера которых известны исследователю: тем самым он сможет постоянно контролировать свои знания. Если у различных лиц с одинаковыми, внешне ярко выраженными свойствами характера регулярно встречаются и определенные признаки в почерке, то таковые можно рассматривать как выражение известных характерологических свойств. Но прежде чем предполагаемое графологическое значение того или иного графического отклонения можно будет считать установленным признаком, его необходимо не только тщательно проверить практически, но и стремиться к тому, чтобы для найденного графологического признака найти также соответствующее объяснение и основание. Кроме того, необходимо выяснить, каждому ли имеющему в своем почерке подобный признак соответствует и известное свойство характера, и, наоборот, у всех ли лиц данное свойство характера оправдывается соответствующим признаком. Исходя из положения, что сходство почерков обуславливает, до известной степени, сходство характера.авторов, не будет лишним производить опыты и в данном направлении, выясняя, какие из признаков являются общими для исследуемых почерков.

Подобные упражнения способствуют усвоению знаний и дают понятие об основных графологических элементах и законах их характерологического сочетания.

Учитывая характерологическую ценность почерка, западная пресса уже давно приняла почти за правило одновременно с воспроизводимыми портретами тех или иных выдающихся деятелей приводить и факсимиле. Кроме того, во многих журналах введены постоянные графологические отделы. Подобное иллюстрирование помещаемых портретов автографами вводится за последнее время и в нашей печати, что дает возможность судить о свойствах характера изображаемого лица.

Полезность и практичность этого начинания, конечно, не подлежит никакому сомнению. Недавно берлинским журналом «Berliner Illustrirte Zeitung» был объявлен конкурс с ценными денежными премиями под лозунгом «Почерк и лицо». В журнале были одновременно с портретами крупных деятелей науки и искусства (Эйнштейна, Либермана, Гауптмана, Янингса и др.) воспроизведены и автографы, причем почерки были помещены не под портретами и не в том порядке, а также без обозначения, кому из приводимых лиц они принадлежат. Определить, где чей автограф, и было заданием для читателей. Подобный конкурс, как говорится в предисловии к нему, вызван все увеличивающимся интересом к графологии.

Патологические явления в почерке обнаружены в 1870-х гг. Установлено, что существует определенная связь между нервно-мозговыми заболеваниями и нарушением обычного вида почерка.,

Мы уже говорили о патологических изменениях в почерке, сейчас остановимся на них более подробно. По словам Шарко, изменения в почерке появляются задолго до явных признаков нервной болезни: особенно ярко это сказывается в почерке больных параличом, так как при общем прогрессивном параличе эти признаки проявляются чрезвычайно рано, гораздо раньше других симптомов, и служат средством для диагноза. Почерк больных параличом характеризуется умственными ошибками, пропусками букв и знаков и прибавлением лишних букв. Он представляется более крупным, чем обыкновенный почерк. Буквы стоят неодинаково, сильно закруглены и отличаются неправильными начертаниями. Больные параличом пропускают слова, забывают о том, что нужно писать, и все их письмо представляет часто бессмысленный набор слов. У алкоголиков и иногда при неврастении и истерии почерк дрожащий. Линии букв приобретают волнистый или зигзагообразный характер и характеризуются большей или меньшей неразборчивостью.

Дрожащий почерк при истерии — частый признак воспаления мозга, причем наряду с дрожанием имеются еще следующие особенности: отсутствие конечных штрихов и близкое прилегание букв друг к

261261Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

261

261

другу. Среди различных болезненных расстройств письма «писчая судорога» является наиболее общеизвестной и притом представляющей собою своего рода профессиональный недуг. В большинстве случаев писчая судорога представляет собой результат утомления тех мышц, которые участвуют в держании пера, особенно часто наблюдается она у людей, вынужденных писать изо дня вдень, час за часом. Вследствие постоянного напряжения не одни только пальцы, но и вся кисть руки и даже предплечье сильно утомляются, становятся неловкими в своих движениях, дрожат и теряют силу. Пишущий не может выводить буквы, рука перестает слушаться, и перо останавливается на начатом штрихе или же против воли заезжает в сторону.

Лица, страдающие сердечными припадками, часто злоупотребляют точками в сплетениях и соединениях отдельных букв. Почерк, прогрессивно ухудшаясь во время болезни, по мере выздоровления приближается к нормальному, обычному письму.

Подобное злоупотребление пунктуацией (точки перед началом фразы, перед датами или после них), а также вообще неуместные точки наблюдаются и у больных с бредом преследования, которые часто ставят точку и в середине фразы или слова, не ощущая при этом извращения смысла. Эти точки — своего рода станции, секундные остановки мысли: когда мысль, диктующая письмо, задерживается по какой-либо причине, человек делает рефлекторное движение и ставит точку.

Между характером письма душевнобольных и их речью существует ярко выраженное сходство: размашистому, крупному письму соответствует рев и крик душевнобольного; мелкому и скудному (сжатому) письму — шепот или простое движение губ.

Между резко выраженными аномалиями в письмах душевнобольных, являющихся следствием сильного душевного расстройства, и аномалиями в письмах здоровых людей была проведена параллель, и тем самым выявлены многие графологические признаки: злоупотребление точками, особенно до или после подписи, наблюдается у очень мнительных, осторожных людей, скрытных и подозрительных. Люди, обладающие крупным и размашистым почерком, употребляют в речи сильные и густые интонации.

Частичное поражение того или иного участка мозга выражается графологически в непомерном увеличении какой-либо буквы или подобном извращении ее рисунка. Интересный случай из своей практики приводит французский графолог А. Варинар.

Когда однажды в близком кругу автора приводимого автографа он заявил, что у того имеется инкубационный период помешатель-

ства, то со всех сторон посыпались возражения. Но год спустя несчастный действительно сошел с ума и умер. Ощущение недовольства, неудовлетворенности собою, встречающееся при душевных маниях, порождает знаменательную манию повторения, по мнению профессора П. Жане, которая выражается в многочисленных поправках букв и слов. В 1924 г. по заданию врачебно-воспитательного персонала клиники для дефективных детей и, в частности, академика В. М. Бехтерева, интересовавшегося графологией, автором была произведена графологическая характеристика больных некоторыми нервно-мозговыми заболеваниями.

Почерк страдающих истерией имеет большей частью наклон влево. Характерны большие интервалы между словами, тогда как отдельные буквы в слове часто плотно прилегают друг к другу. Почерк отличается неестественностью связи между буквами (часто связывающие штрихи заменены чертою). Рисунки букв в нем большей частью замкнуты, аффектированы. Буквы неодинаковой величины. Встречаются тупые вырисованные углы.

Таким образом, медицина часто служит для графологии увеличительным стеклом, тогда как графология для медицины может быть хорошим термометром.

Образцы почерков

Неровный импульсивный нажим.

Густой, жирный нажим.

Нажим переходящий.

Слабый нажим.

Ровный нажим, умеренный по силе.

Прямые строки.

Параболические строки.

Наклонный почерк (вправо).

Прямой почерк.

Наклонный почерк, опрокинутый (влево).

Беглость почерка.

Сплошная связанность.

Изолированность связок.

Загибающийся вниз влево штрих.

Загибающийся вверх над словом штрих.

Слова, оканчивающиеся горизонтальными штрихами.

Крупный почерк.

Мелкий почерк.

Сжатый почерк.

263263Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

263

263

Беглый и размашистый почерк.

Неровное письмо.

Аркадический тип письма.

Открытые сверху гласные.

Закрытые гласные.

Открытые снизу гласные.

Преувеличенный размер прописных букв.

Буквы сжатые, низкие.

Почерк стилизованный.

Клинообразное окончание слов.

Украшенность слов.

Подпись без росчерка.

Росчерк прямой, падающий.

Росчерк падающий волнистый.

Рис. 6.1. Образцы почерка

/V. 6.1. Продолжение

Почерк и личность

Д. М. Зуеву-Инсарову достаточно длительное время удалось наблюдать за особенностями изменения почерка С. Есенина. Замечательный русский поэт-самородок, которого знает и любит вся Россия, в своих стихах сумел выразить душу русского человека. Его короткая, но яркая жизнь, подобная комете, и загадочная смерть вызывают законное любопытство к тайне его личности.

Графолог приводит показательный разбор почерка С. Есенина. В соответствии с методом, указанным в настоящей книге, прежде всего оценим почерк по трем основным графологическим категориям: гармоничности, геометрической выдержанности и графологичности письма.

Гармоничен ли почерк? В целом, безусловно. В частности, в нем мы можем встретить гармонично сделанные закругления. Кривые линии самых различных радиусов кривизны местами умещаются на самом незначительном пространстве и отличаются крайней простотою и вместе с тем изяществом, несмотря на то что отдельные линии далеко не правильны.

Достаточно ли геометрически выдержано письмо? Нажим — импульсивен, неравномерен. Строки — неравны: встречаются и параболические, и центростремительные. Интервалы — неравны. Так что мы на поставленный вопрос можем ответить отрицательно.

Графологичен ли почерк? На этот вопрос мы должны ответить положительно. Графологичен уже типом несвязанности букв между собою. Встречаются фигурные начертания отдельных букв, например, в слове «Есенин» особенно интересны «Е» и «с».

Суммируя полученные данные, мы можем прийти к следующему графологическому заключению. 1. Письмо весьма гармонично — безусловно, одаренный человек с большим эстетическим вкусом. Человек, богатый внутренним содержанием. 2. Геометрическая выдержанность в письме отсутствует; отсюда мы делаем вывод о неустойчивости чувств и импульсивности волевых актов. 3. Письмо графологично, поэтому мы имеем право говорить о самобытности личности, индивидуальности, разнообразии и сложности психических проявлений.

Далее Д. М. Зуев-Инсаров переходит к более детальному исследованию.

Нажим. ИМк^.^лвен, неравномерен: расположен отдельными мазками плюс густой и жирный. На что указывает характер такого нажима? На импульсивность волевых актов, неровность поведения, впечатлительность, неуравновешен-

ность, конфликты противоречивых наклонностей, вспыльчивость, неравномерность прилива энергии, разбросанность, неспособность к систематическому труду и раздражительность.

Направление строк. Неровность. Преобладающий тип — параболические строки. Это свидетельство нетерпеливости, интенсивности желаний и чувствований.

Наклон. Очень близок к прямому, местами неровен. Сдержанность и самообладание только временные. Отсутствие большой сердечности.

Связь. Совершенно отсутствует. Показатель непрактичности, мечтательности, фантазии, неумения оценить свои идеи с точки зрения логики, критически отнестись к ним, провести между ними параллель. Преобладание конкретных и реальных образов и интуиции над абстрактным мышлением. Развитое эстетическое чувство. Стремление к выявлению своей личности, желание производить впечатление, обращать на себя внимание. Люди, обладающие этим типом почерка, обычно очень несуразно и нелогично строят свою весьма богатую внутренним содержанием жизнь.

Штрихи. Преобладают слабо поднимающиеся вверх штрихи, что говорит о впечатлительности и любознательности.

Высота и ширина почерка. Неровное по величине букв письмо, почерк отчасти вытянут. Чрезмерная аффективная возбудимость. Слабое развитие сдерживающих импульсов. Воля проявляется толчками. Альтернативность.

Углы и дуги. Неодинаковость распределения угловых и дуговых линий в письме, одни и те же буквы исполнены то с преобладанием дуговых, то угловых линий. Неровность. Аффектация мотивировки действий.

Буквы. Гласные преимущественно закрытые. Широкие вздутые буквы с сильным нажимом посредине. Некоторые буквы носят фигурный рисунок. Замкнутость. Развитость чувственных влечений. Яркость представлений, богатая образами память. Честолюбие. Тяготение к внешним формам.

Конфигурация слов. Отсутствие связи между буквами.

Подпись. Отсутствие росчерка. После подписи точка. Гармоничность. Простота рисунка. Вкус. Склонность к самоанализу.

267267Буквы местами разорваны в своем рисунке. Ненормальность в отдельных психических проявлениях.

267

267

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

С. Есенин

(характерологическое исследование почерка)

Яркость представлений. Богатая образами память. Живая, эмоциональная, болезненно восприимчивая натура. Желания отличаются значительной интенсивностью, часто требующей немедленного осуществления, удовлетворения их. Способен попасть под влияние; часто теоретически сознавая и правильно оценивая свои ошибки, может продолжать следовать им. Некоторые увлечения носят характер почти страстей. Уклоны воображения.

Рано проявившаяся самостоятельность. Порывистость и неустойчивость чувствований. Убеждения отличаются больше страстностью, чем обоснованностью. Сердечности в натуре мало.

Большое значение придается внешним формам. Свойственная натуре аффектация отражается и на волевой деятельности. Разбросанность. Работа порывами, спазматически: часто за самый короткий срок достигает больших, значительных результатов или же черств, равнодушен ко всему. Не терпит автоматического труда. Детально не разрабатывает своих планов — черпает возможности действия уже в процессе творчества. Наблюдательность, умение подмечать слабые стороны в людях. Общительность.

Весьма беззаботен к своему материальному положению. Склонность к широкому размаху. Впечатлительность. Склонность к контрастам. Тщеславие. Ставит себя вне обыденности. Стремление к выявлению своей личности. Желание производить впечатление. Иногда чувствует внутренний конфликт противоречивых наклонностей, настроений; распад личности. Порывы почти болезненной нежности, желания высказываться, поделиться чувствами, страх одиночества. Временами свойственна раздражительность, резкость, даже грубость. Аффективная мотивировка действий. Талантливость.

Лучшую и самую правдивую историю своей жизни Есенин бессознательно запечатлел в оставленных им многочисленных автографах. В них он весь, со своим колоссальным тщеславием, срывами, талантом. Экспериментатор и в творчестве, и в личной жизни.

Почерк наклонный, буквы тщательно связаны между собою (тогда как в последних автографах совершенно разделены).

Встречаются клинообразные окончания слов. Беглый почерк. Подпись также наклонена и связана. Мелкое письмо. Преобладают дуго-

вые линии — все это свидетельствует о непосредственности реагирования на внешние впечатления, добродушия, предприимчивости, изворотливости, некоторой хитрости, общей одаренности, стремлении к выявлению своей личности, восприимчивости, логичности, практичности, расчетливости в отношениях.

1916 г. — Почерк значительно выпрямляется, появляется некоторая замкнутость, сдержанность в обнаружении своих личных переживаний. Только половина из общего количества букв связаны между собою, рисунок отдельных букв стилизуется, что свидетельствует об обострении творческой фантазии, о постепенном преобладании идейных целей над практическими. Вместе с тем резче выражается стремление первенствовать, выделяться.

2692691918 г. — Буквы становятся почти вертикальными. Увеличиваются и стилизуются заглавные буквы, почти совершенно исчезает связь. Учащаются проявления честолюбия. Притупляется критическая оценка своих поступков. Растет вера в себя. Личность постепенно извращается.

269

269

Рис. 6.2. Автографы С. Есенина

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

1923—1924 гг. — Почерк характерен неравномерностью нажимов, неровностью уровня букв, общей стилизованностью. Совершенная изолированность букв: создается впечатление, как будто каждая из них живет своей собственной, отдельной жизнью.

Отчетливость пунктуации. В почерке пропала клинообразность вместе с уверенностью в своем положении. Допускает непосредственность в обращении, меньше прибегает к свойственной для него ранее дипломатичности в отношениях, но становится недоверчивее, подозрительнее. Наблюдаются уклоны воображения, мнительность, боязнь одиночества. Желания, несмотря на интенсивность, теряют устойчивость. Появляются раздражительность, резкость. Поиск новых форм. Тщеславие принимает уже болезненный характер. Появляется беззаботность к своему материальному положению. Преобладают конкретные образы и интуиция над логическим мышлением. Весь в себе, в своих переживаниях, настроениях.

1925 г. — Буквы местами разорваны в своем рисунке, неравномерность нажима. Наклон местами разнотипен — приступы мнительности, неудовлетворенности, отчаяния, которые тщательно скрываются. Навязчивость представлений. Распад личности. Боязньне смерти, а конечности феномена личного существования. Предсмертное письмо Есенина (стихи) характерно резко выраженным центростремительным направлением строк, что указывает на депрессивность и подавленность состояния, в котором он находился в момент писания.

Графологическое исследование почерка Есенина хранится в Музее Комитета по увековечению памяти Сергея Есенина при Всероссийском Союзе писателей. Графологическое исследование почерков.

Л. Толстой

(характерологическое исследование почерка)

Безыскусственность, простота начертаний, экономия в движениях и в то же время тончайшая гармония в сочетаниях составных элементов письма — вот что характеризует почерк Толстого. Рисунки отдельных букв, правда, могут казаться и некрасивыми, в них наблюдаются неправильности, изломы, но они образуют одно гармоническое целое, графологически определяющее собою степень внутренней культуры человека. Почерк Толстого остается в памяти. Имеет свое собственное «я». Он сразу узнается среди тысячи других. В нем нет ни неврастенической изломанности письма Гоголя, ни кокетливой вычурности пушкинских букв, ни штрихообразований, оснащенности точками и тире почерка Достоевского. Он, правда, не отличается по-

стоянством горьковского письма — почерк Толстого менялся, фиксируя всю сложность внутренних переживаний своего великого автора.

Почерк Толстого с годами не старел — наоборот, в последних письмах ощущались чисто юношеский подъем, пыл, увлеченность. Да и во всем его почерке отражался всегда своего рода внешний оптимизм. Запоминаются ровность вытянутости букв и строк, резкие углы в соединениях, как бы являющиеся отражением его заостренной мысли. Прежде сознание, а потом действие. Ничего бессознательного в почерке, ни одного лишнего штриха. Исключительно характерен рисунок буквы «н» «толстовское «н», как говорят современные графологи, встречая подобное начертание буквы. Надо сосчитать, сколько пишущих движений необходимо употребить на его исполнение. Не легче ли «н», написать как «и», что и делает большинство? Вот в этом и выражалась настойчивость в достижении поставленных целей, воля, тщательность отношения к принятым на себя обязанностям. Но в написании этой буквы есть и срывы, что характеризует его интимную мягкость. Его частое самоопровержение. Характерологическое исследование почерка. Смелость и самоконтроль, беспощадный, временами мучительный. Непрестанное стремление к совершенствованию. Правдивость и замкнутость.

Врожденная и постоянно подавляемая им азартность. Способность разорвать со всеми отношения в случае идейного разногласия. Когда речь идет о выполнении того, что он считает своей обязанностью, долгом, то ни соблазны личного характера, ни просьбы близких не в состоянии сбить его с того пути, который ему представляется единственно правильным. Внутренняя честность и принципиальность. Нетщеславен. Общаясь с людьми, не ищет для себя никакой выгоды. Деятельность направляется не отдельными идеями, а систематической их программой, хотя при этом часто отсутствует строгий социальный критерий. Вынослив, умеет властвовать без властолюбия. Большой запас нервно-психической энергии. Благоговейное отношение к природе, которая является для него не только источником эстетического наслаждения, но и необходимой пищей его творчества. С чувством выслушивает собеседника, старается щадить его недостатки. Врожденная характерологическая интуиция. Сознательно подавляет власть настроения, которое играет в его жизни все же значительную роль. Несколько слов о подписи. Мы уже упоминали (см. Подпись и росчерк), что отсутствие росчерка в подписи означает вкус, культуру. Отсутствует росчерк и у Толстого. Четкая разборчивая подпись, связанные буквы. Та же простота начертаний, что и в почерке. Та же гармоничность. Сверху подписи широкая черта, как будто бы покрывающая собою под-

пись, решительно и смело начертанная. Смелость, четкость, общепонятность мысли. Вот это наиболее характерно в почерке Толстого. (Графологическая характеристика Л. Толстого хранится в Музее Л. Толстого).

Л. Собинов

(характерологическое исследование почерка)

Ему свойственны простота и уверенность в обращении. Темпераментен. Убеждения определенны. Сложность личных переживаний. Наблюдателен. Большие психологические способности. В спорах умеет находить наиболее уязвимые места. Нервная чувствительность обострена. Временами раздражителен, капризен. В личных отношениях часто по-женски мягок. Избалован. Честолюбие, особенно сильное в юности и, несмотря на его исключительное жизненное удовлетворение, — сейчас. Эгоистичен. Вспышки отзывчивости. На неинтересных людей может смотреть, как на несуществующих. Чувство психологической обособленности. Глубоко творческая натура. Мысли о смерти. Большую нравственную поддержку в жизни ему дает искусство. Несколько раз в жизни с годами менялось его миропонимание. Несмотря на умение самодисциплинироваться, настроение в жизни все же играет значительную роль. Самолюбив. Может вспылить. Не лишен самолюбования. В серьезные моменты жизни не теряет присутствия духа — скорее, может иногда разволноваться из-за незначительной неудачи. Часто под внешней бодростью маскирует глубокую усталость.

Наполеон

(характерологическое исследование почерка)

Настоящее исследование помещается в этой книге не столько с целью характерологической обрисовки личности Наполеона, о чем существуют как отдельные многочисленные исследования, так и большие специальные труды (А. Генце, Мишон, Ф. Бартело, Моргенштерн и др.), как для того, чтобы удивительными изменениями этого почерка, следующими за изменениями в столь же удивительной жизни этого человека, нагляднее иллюстрировать то или другое графологическое положение. Подпись честолюбивого и самонадеянного артиллерийского капитана, каким он был в начале своей военной карьеры, ничем особенно графически не выделяющаяся, и подпись императора Франции, подчеркнутая эффектным по силе росчерком, с уверенными, резкими конфигурациями буквенных штрихов. После победы при Аустерлице — самоуверенно поднимающаяся кверху подпись,

/ ке"/ /1夕/ ке"/ /1夕

/ ке"/ /1夕

/ ке"/ /1夕

A “*/tH«N*« *>«•**»

f сттр<»р« w* йм * ♦“"，” ，”・FM id"，z“、“〃““，"

♦?i"，纥■/

人，7，"，"，，*■ U ， "" "。' p J

“ “、♦!*，♦，♦・ ff*tf. *ip<* • « M«|il Ы. 」““，，♦“， ，•“"“♦>，■，■“ “，л* г'О1Д44 «•，М：・ » UP Marptl «I ГНМ V '€'*•*/••■ UM MM，"W lr/>%<NJ*. * ( '■ If Х"]”，ГМ i H”>，，“ • O/MM"，，"， M“，"，“，，，，，《*• ♦•>■「•♦ *fx，，・，

Г Sfuiwrin MU ♦•• »'，—

"，，，"，，"，f，，■ IJpr"，“.♦，，「”• "“，« I t "，，"，”<*!♦«■

,f V«n <f ■ I l «Я|*М Wit КИ rfMFU4 H j i<rmpu*iri »(iu — H W« к，1ГММГ "”，，，rp«fU4 Jiff* ■ “f»« "—,★ nwpwtf “ МГЧЯ ：*wZ “，，“ ■ rHWVO 3h“Fa. м мпрчм» if MHWt ”"“.•“. “ франц v ir ««Vo. “ pr“, КЗ».

.|Ц«|«".1 е • •1・・、лодм жгмскмго

〃ЕМ“《，С'иЪИМ«>4

Рис. 6.3. Образец почерка Л. Собинова

указывающая, как и все центробежные начертания, на непреклонную настойчивость, честолюбие, склонность строить обширные планы и уверенность в осуществлении их. После сражения под Москвою как будто бы вся сила нервного напряжения сконцентрировалась в рисунке этого росчерка. Колоссально выросшее «Н» указывает на непомерное честолюбие, эгоцентричность, властность, тщеславие,

273273Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

273

273

Рис. 6.4. Автографы Наполеона.

Подпись в чине артиллерийского капитана (1793 г.).

Подпись Наполеона-императора (1804 г.).

Подпись под прокламацией после победы при Аустерлице (1805 г.).

Подпись после сражения под Москвой (1812 г.).

Подпись при выступлении из России (1812 г.).

Подпись после битвы при Лейпциге (1813 г.).

Подпись на острове Св. Елены.

самонадеянность. Наконец — неудача, поражение, крушение всех планов. Выступление из Москвы. Скомканная, бесформенная подпись: автору уже не до внешних форм. Отсутствие росчерка. Обращает на себя внимание аномальная точка после подписи, указывающая на растерянность, удрученность состояния, на напряженность ищущей выхода мысли. Подобное, но еще более трагическое в подписи после лейпцигского поражения. Ломаность линий, разорванность отдельных связок. Нажим мазками, только вспышками. Опускающиеся штрихи, как падающие от усталости руки, голова. И, наконец, остров Св. Елены. Подпись вдруг состарившегося человека. Опускающийся резко вниз росчерк. Отсутствие графической силы в нажиме. Сжатые начертания.

О секретах графолога

Читая лекции и ведя практическую графологическую работу в продолжение целого ряда лет, Д. М. Зуеву-Инсарову приходилось сталкиваться с самыми различными вопросами, связанными с графологическими исследованиями. Известный графолог щедро делится своими знаниями с теми, кто интересуется анализом почерка. Ниже приводятся наиболее характерные вопросы и ответы, данные Зуевым-Инсаровым

Чем объяснить, что некоторые люди совершенно разно пишут в зависимости от обстановки или настроения? Можно ли изменить свой почерк по желанию?

Необходимо отметить, что почерк вовсе не представляет собою что- то застывшее, раз и навсегда определившееся, а напротив, может претерпеть изменения, и иногда довольно существенные. И не только значительные изменения окружающих условий и влияний отражаются в почерке, он дает непосредственно отражения как более или менее постоянных настроений, так и внезапных эмоциональных реакций, отражения состояний возбуждения, подавленности и т. п.

В данном случае задачей графолога будет являться необходимость отделить временные элементы почерка, внесенные тем или иным настроением, от постоянных психических мотивов.

Нельзя, видя смеющегося человека, заключить, что он всегда весел. Если у некоторых людей можно заметить разницу между почерками, употребляемыми в личной и деловой жизни, то это отнюдь не значит, что почерки графологически различны: изменяется только наклон, размер букв, а внутреннее построение письма остается неизменным. Почерк изменяется каллиграфически, но не графологически.

Будучи графологом, можно ли выработать себе почерк, отражающий всевозможные качества ?

Нельзя произвольно выбросить из почерка элемент и заменить его другим, не нарушив общую гармоничность письма. В почерке способна привиться только та форма, которая свойственна почерку, иначе письмо теряет гармоничность, естественность и беглость.

«Ответ на этот вопрос становится очевидным, если рассмотреть почерки наиболее известных графологов, — говорит Крепье Жамэн в одном из своих сочинений, — их почерки выглядят очень беглыми, а их слабости, от которых, увы, никто не свободен, выделяются с такою же ясностью, как и в тех почерках, которые они ежедневно разбирают».

Всели каллиграфы имеют одинаковый почерк?

275275Нельзя смешивать то, что мы называем почерком, являющимся выражением мысли, с каллиграфическим рисунком, «клише», и не надо

275

275

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

забывать, что кроме профессионального, каллиграфического почерка каллиграфы имеют еще другой, более свободный и менее безличный, употребляемый ими в личной жизни.

Отражаются ли в почерке физические особенности человека ?

Еще в прошлом столетии некоторые из графологов (Лангебрух, Громан, Бридье) определенно указывали, что по почерку возможно определение цвета волос, роста и голосовых интонаций. Безусловно, в почерке выявляется весь человек со всеми его психическими и физическими особенностями. Если многое еще не найдено современной графологией, то не значит, что оно не существует. Нельзя забывать, что замечательной особенностью медицинской науки последних лет является стремление установить корреляции (связи, зависимости) между строением человеческого организма и различными проявлениями его жизни.

Совсем недавно известный немецкий ученый Кречмер заинтересовал весь мир открытой им корреляцией между телом и психикой, то есть показал, как по строению тела данного человека можно до известной степени составить себе представление об его темпераменте, уме, склонностях и т. п. Кроме того, известно, что антропологи придают, например, цвету волос большое значение как показателю различных физических и психических особенностей исследуемого типа.

Мною в настоящий момент ведется большая работа, преследующая цель установления законов зависимости между строением тела и почерком человека. «Почерк, — указывает Е. Буринский, — заключает в себе полное изображение человека, но в скрытом состоянии, как не проявленная, но уже экспонированная фотографическая пластинка, — остается найти проявитель» [22].

Интересен вывод, сделанный Гете в его письме к Лафатеру от 3 апреля 1820 г.: «Почерк непосредственно связан со всем существом человека, с условиями его жизни, работы, с его нервной системой, поэтому наша манера писать носит на себе такую же несомненную материальную печать индивидуальности, как и все, с чем нам приходится соприкасаться».

Глубокий ум Гете в данном случае дает вполне современный, далекий от мистицизма и идеологических туманностей, правильный подход к графологической проблеме. Однако несмотря на то, что с начала прошлого столетия уже вполне точно были установлены как индивидуальное своеобразие почерка, так и несомненная его связь с условиями жизни и работы человека, применение графологии приблизительно до 1900—1905 гг. ограничивалось областью разгадывания почерков, построенного лишь на особых наитиях и вдохновениях.

Чем больше интересуются в графологических анализах приносящие для исследования свои почерки и что руководит ими при этом ? Кто преобладает среди желающих — мужчины или женщины ?

Интересующихся можно разделить на две основные категории: одни приходят убедиться в слышанном, руководствуясь любознательностью (интересом к самому предмету) или любопытством; другие — интересуясь данными своего характера или характером интересующих их лиц. Безусловно, при этом приходится сталкиваться с самыми различными просьбами по поводу выяснения тех или иных сторон психики автора исследуемого почерка. Графолог — это человек, которому непрестанно приходится заглядывать в самые потаенные уголки человеческого сердца.

Еще пример: молодой человек обратился с просьбой выяснить по почерку представленной записки правдивость ее содержания; эта записка была прислана ему его бывшей невестой, и содержание ее сводилось к тому, что эта девушка не может перенести разрыва своих отношений сними поэтому решается на самоубийство. Молодой человек указал на то, что он сильно сомневается в искренности содержания и думает, что это лишь свойственная ее характеру уловка, имеющая целью заставить его, испуганного запиской, приехать к ней. Он передал мне также для сравнения несколько писем этой девушки, написанных ею ранее.

Исследовав почерки, я убедился, что почерк указанной записки почти ничем не отличался от почерка остальных писем, написанных этой девушкой в спокойном состоянии, тогда как он, без сомнения, должен бы определенно реагировать на подобное решение, на что я и указал принесшему мне это письмо.

Через несколько дней тот же молодой человек подтвердил предположения, сообщив о том, что эта записка, как он выяснил, была написана его бывшей невестой только с целью заставить его вернуться к ней. На вопрос же о преобладании мужчин или женщин среди лиц, желающих подвергнуться графологическому исследованию, я могу указать на 80-процентное преобладание среди моих пациентов мужчин.

Анализ почерка по Д. Сара

Время не стоит на месте. Широкая компьютеризация создала условия, при которых мы читаем тексты, написанные стандартными шрифтами. Но от этого нам еще более интересны записи, сделанные рукой

277277Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

277

277

человека. Исследователи глубже проникают в особенности психологии человека. Анализ почерка — это важная процедура в познании человеческого характера.

Книга Д. Сара «Тайна почерка» [69] раскрывает картину исследования почерка, предпринятого в США, где в отличие от европейских стран графологию стали использовать сравнительно недавно. Многие фирмы используют услуги графологов при приеме сотрудников на работу.

В США осуществляется та же работа, которую проводили графологи в начале века: изучение образцов письма пациента, полученных под гипнозом, изучение возрастных особенностей почерка, обнаружение признаков почерка, связанных с болезнями. Анализ почерка активно используется на практике — в профориентационной работе, в страховых компаниях, а также в сердечных делах. Первые работы по графологии в США принадлежат Луи Раису и де Уитт Б. Лукасу.

Д. Сара пишет, что часто приходят люди и рассказывают горестные истории своей жизни. Они ждут, что мы сотворим чудо и изменим характеры людей. Это невозможно осуществить с помощью графологии, задача которой сводится лишь к тому, чтобы проанализировать основные черты почерка таким образом, чтобы человек понял свои способности и сумел ими воспользоваться наилучшим образом, постарался приспособить свою личность к личностям других людей с тем, чтобы извлечь наибольшую пользу в любой из сфер человеческих отношений: личные отношения, социальные, учеба, деловая жизнь.

Методика анализа почерка, предложенная в книге Д. Сара, заслуживает внимания. Она такова: первое, что необходимо сделать, это получить образец. Идеальный образец почерка должен быть на большом листе обычной белой бумаги, не разлинованный и без полей. Для создания образца почерка не следует переписывать что-либо из книги или газеты. Лучше предложить человеку написать то, что приходит ему в голову и поставить после написанного текста свою подпись.

Опытный профессиональный графолог быстро улавливает различные вариации почерка и сопоставляет различные признаки, делая точные выводы. Для начинающего графолога целесообразно проявлять осторожность и внимательнее относиться ко многим взаимоисключающим признакам, прежде чем прийти к окончательному решению.

«Если исследуется почерк знаменитого человека, — пишет Д. Сара, — жившего в прошлом или живущего в настоящем, скептик может сказать: „Но все его хорошо знают". Это не так, потому что публика хорошо знает лишь внешние проявления знаменитого человека, его деятельность или то, о чем пишет прославляющая его пресса. Внутренние черты его характера остаются неизвестными для всех, и анализ

почерка может пролить свет на некоторые стороны его личности, оставшиеся незамеченными общественным мнением и далеко не всегда соответствующие известному портрету героя. Почерк человека, который играет злодеев в театре или на телевизионном экране, может раскрыть у него наличие мягкой, чувствительной натуры. А почерк милой инженю может показать агрессивность и стремление к господству» [69, с. 271-272].

Каждый почерк является индивидуальным для графолога. Его задача — указать на сильные и слабые стороны человека, проявляющиеся в почерке.

Анализ почерка в книге Д. Сара осуществляется по описанным ниже признакам.

Наклон

Наклон, по определению Д. Сара, позволяет определить, что правит человеком — ум или сердце.

А — теплая дружелюбная натура, открыто выражающая свои чувства. Этой натуре не свойственна импульсивность, скорее наоборот, эмоции держатся под контролем. В характе

ре таких людей чувствуется искрен- Рис. 6.5. Образцы наклона почерка няя тяга к общению, поэтому они

способны к установлению добрых отношений между людьми. В состоянии влюбленности не склонны скрывать свои чувства и желают ответной любви. Не замыкаются рамками семьи, получая удовольствия от общественных обязанностей, любят принимать гостей.

Б — отражает большую энергию и энтузиазм в восприятии новых идей. Романтические импульсы горячи, если влюбляются, то «по уши» и «с первого взгляда». Могут быть очень уязвлены, если предмет любви обращает внимание не только на них. Здесь присутствуют тенденции ревности и собственнические начала в любви. Одиночество противопоказано. Нуждаются в постоянной активности и встречах с разными людьми, ярком и интересном окружении. Такой Романтической и эмоциональной натуре необходимо, чтобы ее постоянно питали взаимные восхищения и, возможно, лесть в умеренных дозах.

В — наклон назад является признаком того, что интеллект контролирует эмоции. Путь к сердцу таких людей лежит через их голову. Эти

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru 279

люди способны на любовь, но только в том случае, если получат разрешение ума. Внешние проявления чувства не характерны, энтузиазм сдерживается. Наклон назад характерен для молодых людей, которые желают стать взрослыми и независимыми. Но через какое-то время наклон может измениться.

Г — контроль над эмоциями настолько силен, что может подавлять чувства. Люди с подобным наклоном почерка могут быть очень эмоциональными и при этом временами сдержанными в проявлении своих чувств. Здесь есть тенденции к скрытности. Могут производить впечатление холодности и сдержанности, пряча бурю эмоций. Таких людей трудно понять, общаясь с ними, нужно быть готовыми к эмоциональному взрыву. Позвольте им взять инициативу в свои руки для того, чтобы понять, каким образом вызвать их интерес и любовь.

Д — вертикальный почерк отражает равновесие между умом и сердцем. Манеры сдержанны, нет подверженности случайным движениям ума, чувства устойчивы, все разумно взвешивается. Когда влюбляются, нельЗя ожидать откровенного выражения эмоциональной реакции. Привязанности не выражены ярко, чувства могут быть раскрыты через проявление преданности, каждодневные знаки доброго отношения. В равной степени принимаются и радости, и каждодневные заботы домашней жизни, причем с таким спокойствием, которое показывает, что ум и сердце уживаются в гармонии и не бунтуют против друг друга.

Бывают почерки, в которых встречается сочетание наклонов. Иногда различаются по наклону строки, иногда слова или буквы. Обычно это характерно для людей, отличающихся непостоянством и придирчивым к мелочам. Иногда это оригинальные натуры, очень переменчивые, интересные, а иногда проявляющие нерешительность при новых обстоятельствах, знакомства с новыми людьми.

Во всех случаях, когда люди находятся в тесных контактах друг с другом и не находят возможности гармонизировать отношения, графология может подсказать, кто находится под властью горячего сердца, кем управляет холодная голова, а кто удерживает равновесие. Понимая суть своего характера, люди смогут добиться желаемых отношений.

Строка

Особенности написания строк связаны с такими характеристиками, как оптимизм и пессимизм.

Рис. 6.6. Образцы расположения строк

Если линия строки поднимается вверх, это признак оптимизма, присутствия духа, веры и надежды. Люди, чьи строчки «летят» вверх, являются довольно амбициозными, стремящимися продвинуться вперед. Они легко адаптируются и доброжелательны к друзьям. Люди, строчки которых поднимаются резко вверх, — неисправимые оптимисты. Их суждения часто бывают ошибочными из-за того, что они ходят по земле, высоко задрав голову, и не замечают реальной обстановки.

Строка, опускающаяся вниз, выражает пессимизм, который препятствует человеку возлагать надежды на новые идеи, зажигаться энтузиазмом. Иногда это смесь осторожности и критичности. Чем резче вниз опускается строка, тем более убежденным пессимистом является личность. Иногда это временное состояние. И самый бодрый человек может временно испытывать депрессию. Как только жизненная ситуация меняется, строка поднимается вверх с удивительной быстротой.

Если слова меняют положение и прыгают вверх и вниз, мы имеем дело с переменчивыми людьми, которые зависят от времени, места, окружающих людей. Им трудно приспособиться к любой работе. Иногда это люди, занимающие высокое положение и очень уверенные в себе. Иногда это умные люди, которые не могут добиться даже того, для чего они созданы, именно переменчивость мешает им в этом.

Если у мужа и жены различные наклоны строк — вниз или вверх, то это свидетельство конфликтов, затрагивающих и детей. Такие конфликты подтачивают отношения между людьми, поэтому им необходима коррекция.

Поля

Существует два способа, позволяющие определить, крепко ли заперт кошелек вашего партнера, клиента или же он открыт нараспашку. Это можно увидеть по расстоянию между словами и строками, а также величине полей.

281281Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

281

281

Рис. 6.7. Варианты оформления полей

Если между словами почти нет расстояния, а строки почти наползают друг на друга, — это признак бережливости. Чем меньше расстояния, тем бережливее человек. Если при этом еще и буквы мелкие, то это очень бережливый человек.

Большие расстояния между словами и строками обнаруживают щедрость человека. Чем больше эти расстояния, тем больше усиливается тенденция к расточительству.

Небольшие буквы свидетельствуют о том, что человек не склонен тратить на себя, но щедр в отношении других. Крупные буквы говорят о раскованности. Те, кто пишут крупными буквами, но между словами и строками остается мало места, скорее всего являются душой общества, но при этом прижимисты. Они щедро тратят там, где они на виду.

Если буквы крупные, а расстояния между словами и строками большие, то щедрость человека не знает предела.

Размер полей является дополнительным показателем: широкие поля со всех сторон листа — слева, справа, снизу, сверху — свидетельствуют о хорошем вкусе, инстинктивной тяге к изысканным предметам, на которые человек готов тратиться. Это также не только признак щедрости, но и рассудительности, позволяющей приобретать за деньги наиболее ценные вещи.

Широкие поля слева и справа при их отсутствии внизу и вверху — свидетельство о щедрости без рассудительности. Широкие поля слева и узкие справа являются проявлением расточительного поведения, с которым человек пытается бороться. Но эта борьба может «выгадывать на копейку, потерять на рубль», пытаясь компенсировать крупные растраты мелочной экономией.

Узкие поля слева при широких справа означают, что человек заставляет себя экономить, но у него это плохо получается. Возможно, он дюбит рассуждать о бюджете семьи, но сомнительно, что его слова сочетаются с делом.

Ровные узкие поля слева и справа показывают бережливость и расчетливость в покупках. Если весь лист занят и полей нет, это показа- стель того, что человек стремится выжать максимум из имеющихся у него денег. Но порой эти люди имеют не всегда правильные представления о ценностях. Не следует мерить жизнь деньгами. Деньги не цель, а средство, к которой следует относиться разумно.

Форма букв

Z 以出30722与渴6仪2.yuohEHd曲4々 7 ^wiuumРис. 6.8. Формы буквZ 以出30722与渴6仪2.yuohEHd曲4々 7 ^wiuumРис. 6.8. Формы буквОкруглые буквы показывают, что мы имеем дело с человеком, склонным к сотрудничеству, который удовлетворен лишь в том случае, если работает вместе с другими людьми, разделяет с ними радости и тревоги семейной или трудовой жизни, общественной или предпринимательской активности. Такой человек не склонен проявлять настойчивость в утверждении своих взглядов или планов. Он ждет, когда кто-то другой проявит инициативу, прежде чем он сам разъяснит свою позицию. Для таких людей жить одному — истинное несчастье. Деятельность, требующая агрессивного напора, для них противопоказана.

Z 以出30722与渴6仪

2.yuohEHd曲4々 7 ^wiuum

Рис. 6.8. Формы букв

Z 以出30722与渴6仪

2.yuohEHd曲4々 7 ^wiuum

Рис. 6.8. Формы букв

Угловатые буквы свидетельствуют о духе состязательности, стремлении к независимости, критическом уме, стремлении составлять и осуществлять свои планы.

Если в округленном почерке среди заглавных букв появляются угловатые, это значит, что человек с мягким характером может «встать в позу» и на время принять агрессивный вид.

Круглый почерк, в котором встречаются маленькие угловатые буквы, обнаруживает склонность к сотрудничеству при некоторой хитринке и независимости.

Если угловатые буквы написаны очень крупно, то можно заключить, что их писал человек, не склонный к самоутверждению. У него нет твердых личных убеждений, он осторожен и неуверен в себе, но от сотрудничества отказывается.

Мелкие округленные буквы встречаются редко. Это сочетание присуще людям четкого и осторожного ума, которые выполняют работу особой

тщательности, обладают лояльностью и способностью к сотрудничеству.

Буквы крупные и угловатые с сильным нажимом говорят о честолюбивой и напористой натуре, обладающей четкой системой ценностей, в соответствии с которой человек не будет прибегать к компромиссам чаще, чем это необходимо. Он ненавидит занимать подчиненное положение, как в деловых, так и в личных отношениях.

Очень мелкий и ясный угловатый почерк показывает ум специалиста, человека, который хочет сделать одну вещь или пару вещей превосходно, концентрируясь на них, пока не достигнет желаемого результата. Такой человек ничего не принимает как должное, а хочет дойти до самых основ, проанализировать каждую изложенную идею.

Угловатый почерк, отличающийся неровностью, принадлежит человеку, обладающему большой внутренней силой. Он не хочет придерживаться обычной рутины, им движут эмоции. Его личность полна жизненной силы и часто противоречива. У такого человека развито чувство соперничества. Иногда он не умеет расслабиться и в то же время не может сосредоточиться на тех целях, к которым стремится.

Человек, пишущий угловато, проявляет нетерпение по отношению к человеку, который пишет закругленными буквами. Особое раздражение вызывает медленное принятие новых идей. Человек, пишущий округлыми буквами, иногда с неприязнью воспринимает того, кто пишет угловатыми буквами, из-за его неуступчивости и его стремления верховодить.

Привычки мышления и многие черты характера людей, которые пишут округло или угловато, сильно отличаются друг от друга, им трудно установить гармонию отношений, сопряженности вкусов, взглядов, действий. Знание этих различий позволит добиться лучшего взаимопонимания между людьми и наладить плодотворные отношения.

«Гирлянда» из букв «τ», «и», «ш» характеризует людей, любящих удовольствия, комфорт и роскошь. Однако часто бывает так, что подобный почерк свойственен людям, которые трудятся в поте лица и не умеют или почти не имеют предметов роскоши. Тем не менее «гирлянда» — показатель желания легкой жизни, наполненной удовольствиями. Люди с таким почерком обладают тактом и очарованием, которыми умеют пользоваться. Им нравится работа, связанная с общением и позволяющая встречаться с приятными людьми. Они являются гостеприимными хозяевами и проявляют изысканный вкус в устройстве дома и выборе одежды.

Нажим

1. Легкий нажим, когда линии плетутся как нити, выдает натуру, чувствительную к людям и окружению. На таких людей оказывают большое влияние другие люди, все, что они говорят и делают. Люди,

почерк которых характеризуется легким нажимом, тяготеют к идеализации мира, обладают тонким вкусом и критическим умом.

Несмотря на внушаемость и тонкость натуры, эти люди могут брать на себя ответственность, осуществлять руководство и добиваться

хороших результатов. Они могут стать преуспевающими торговцами, хотя им далеко не всегда приятно проявлять свою напористость. В этом случае им приходится работать с удвоенной энергией. Часто этих людей называют интровертами.хороших результатов. Они могут стать преуспевающими торговцами, хотя им далеко не всегда приятно проявлять свою напористость. В этом случае им приходится работать с удвоенной энергией. Часто этих людей называют интровертами.w see^c на^ш^2 ei^^^w^apC^工屮則応А^П^ГРис. 6.9. Варианты нажимаw see^c на^ш^2 ei^^^w^apC^工屮則応А^П^ГРис. 6.9. Варианты нажима2. Сильный нажим обнаруживает решительную и энергичную на-2. Сильный нажим обнаруживает решительную и энергичную на-

хороших результатов. Они могут стать преуспевающими торговцами, хотя им далеко не всегда приятно проявлять свою напористость. В этом случае им приходится работать с удвоенной энергией. Часто этих людей называют интровертами.

хороших результатов. Они могут стать преуспевающими торговцами, хотя им далеко не всегда приятно проявлять свою напористость. В этом случае им приходится работать с удвоенной энергией. Часто этих людей называют интровертами.

w see^c на^ш^

2 ei^^^w^apC^

工屮則応А^П^Г

Рис. 6.9. Варианты нажима

w see^c на^ш^

2 ei^^^w^apC^

工屮則応А^П^Г

Рис. 6.9. Варианты нажима

2. Сильный нажим обнаруживает решительную и энергичную на-

2. Сильный нажим обнаруживает решительную и энергичную на-

туру, которая проявляет интерес к новому окружению и активным людям. Людям, прибегающим к сильному нажиму при написании слов, удается сочетать идеализм с интересом к материальной стороне жизни, страстность в сердечных делах. Для них не характерна застенчивость, но это не мешает им выбирать деятельность, связанную с контактами с людьми, не поддаваться расстраиваться и разочаровываться, быть выбитым из колеи. Они не считают ответ «нет» окончательным. Неудача может лишь подхлестнуть их активность. Это экстраверты.

Средним нажимом обладают люди, которым удается сочетать чрезмерную чувствительность и достаточно выраженные материальные интересы. Таких людей легче понять, они более предсказуемы.

Сочетание легкого нажима с сильным свидетельствует о том, что самоконтроль не подавляет человека, а, наоборот, порой проявляются нетерпение и неожиданные эмоциональные вспышки.

Бывает, что письмо написано легким нажимом, а подпись, поставленная под ним, — сильным. Это говорит о том, что человек обладает чувствительной натурой, но время от времени демонстрирует свои возможности быть жестким и наоборот, если весь текст написан сильным нажимом, а подпись слабым, то это человек с сильным характером, который хотел бы казаться мягким.

Сильный и четкий нажим при оригинальном написании заглавных букв свидетельствует о том, что энергия человека может быть направ-

лена в творческую или руководящую деятельность. Такой человек не любит думать и действовать мелкомасштабно. Чем больше размах предприятия, тем его участие в нем энергичнее.

Сильный нажим, создающий впечатление грязного письма, характерен для людей, которые с трудом контролируют свою энергию. Для таких людей сложна «сидячая» работа, поскольку им трудно концентрировать внимание на отдельных деталях. Они часто проявляют нетерпение и резко реагируют на непрошеные советы.

Легкий нажим с ровными буквами маленького размера свидетельствует о дисциплинированности человека, высоком уровне морального развития, чувствительности и эмоциональности.

Если легкий нажим сочетается с неровным написанием строки и неразборчивостью букв, то это означает, что человек ждет инициативы от других людей. Это люди деликатные и восприимчивые и долго переживающие по поводу задетого чувства собственного достоинства, независимо от того, было ли в самом деле оно задето.

Сильный, средний или слабый нажим — проявление физического фактора, а сила, которая требуется при сильном нажиме, выражена меньше, чем при среднем и слабом нажиме. Разнообразие и неустойчивость нажимов — свидетельство того, что человек находится в процессе своего физического роста, умственного и душевного развития. Различие в нажимах говорят о противоречиях между страстью и выдержкой, оптимизмом и пессимизмом, ориентацией на идеальное и материальное.

Размеры букв

2 ◎而0出/Wt疝/Ю俾牝

Рис. 6.10. Размер букв

Мелкие буквы обозначают способность к концентрации, сдержанность.

Крупные буквы характерны для людей самостоятельных, не желающих быть в подчиненном положении.

Буквы среднего размера наиболее распространены и не являются самостоятельным показателем.

Мелкий почерк с крупными заглавными буквами — свидетельство личной храбрости и гордости.

Мелкий почерк с маленькими заглавными буквами характерен для человека, не обладающего способностью постоять за себя по причине чрезмерной скромности, которая из добродетели превращается в недостаток.

Если мелкий почерк с тесно написанными крохотными буковками плохо читается, то мы имеем дело с человеком исключительной скрытности. Скрытность не дает возможности развиться и проявиться ряду прекрасных качеств, свойственных этому человеку. Его склонность к одиночеству может приниматься за отсутствие дружелюбия.

Крупный почерк бывает у людей, желающих много увидеть и быть в поле зрения окружающих, общительных, иногда агрессивно реагирующих на ситуацию, когда их не замечают.

Крупный почерк с оригинальными буквами свидетельствует о творческом мышлении, склонности к драматизации и отсутствию склонности обращать внимание на детали. Этот почерк часто бывает у квалифицированных специалистов, которые стремятся к воплощению своих идей в конкретные дела и не склонны к скрытности и замкнутости.

Крупные изящные заглавные буквы характерны для людей общительных и романтичных, способных повелевать и привлекать к себе людей. Красивые и необычайно крупные заглавные буквы характерны для лиц, ощущающих свое величие. Такой почерк можно увидеть у представителей королевских семей.

Особенности личности, отраженные в почерке

Оказывается, что точки над буквой «ё» имеют большое значение при анализе почерка (рис. 6.11). Можно выделить несколько вариантов их написания, среди которых мы рассмотрим следующие:

К »АЛ

г е 5 е

ееё

5

N

ё

3

ёZe

Рис. 6.11. Оформление буквы «ё»

1) Волнистые линии, полукружья, полумесяцы или другие забавные формы — свидетельство наличия чувства юмора. Чем необычнее изображение точек, тем острее чувство юмора, а также способность пародировать других людей.

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

287

Если точки невелики и неярко выражены, так и чувство юмора достаточно сдержанно. Тщательность изображения точек свидетельствует об осмотрительности человека.

Тщательно поставленные точки говорят о человеке, который склонен настаивать на своем.

Тяжеловесные точки — свидетельство упрямства.

Точки в виде палатки указывают на наличие у человека особого ума и тонкого юмора. Его чувство юмора смягчает чрезмерную критичность своих замечаний.

Точки, которые высоко парят над буквой, — свидетельство живого воображения.

Точки в виде кружочков обычно свидетельствуют о художественной натуре.

Наличие узелков и крючков (рис. 6.12) говорит о тенденции к упрямству. Появление крючков в конце слова характерно для людей, которые сначала принимают новые идеи, а затем оказывают им энергичное сопротивление. Если крючки появляются в начале и в конце слова, то мы имеем дело с человеком, который может даже не выслушать другого человека. С такими людьми следует вести себя осторожно и не выдвигать новых планов и предложений без предварительной подготовки.

Рис. 6.12. Узелки и крючки

Современные или традиционные идеи (рис. 6.13) связаны с лаконичностью почерка и отсутствием штрихов.

Использование штриха в начале буквы — признак традиционного ума.

Если начальный штрих отсутствует, то обычно у такого человека нет сомнения в необходимости новых идей.

Заключительные штрихи — склонность к традиционности.

Отсутствие начальных и завершающих штрихов — решительный разрыв с традиционностью.

Длинный завершающий штрих свидетельствует о самоуверенности. В сочетании с угловатыми буквами длинный штрих является признаком сильного характера.

Тяжелый и тупой заключительный штрих — показатель властного характера.

Короткий, обрывающийся штрих с легким нажимом — показатель душевности и мягкости в отношении с людьми.

Буквы в стиле прошлого века обнаруживают люди романтического склада, стремящиеся к изысканности и традиционному стилю.

Буквы, написанные современным стилем, — тяготение к стилю «модерн». Использование печатных букв вместо письменных означает движение к новым взглядам.

Рис. 6.13. Лаконичность почерка и наличие штрихов

Независимое или осторожное мышление (рис. 6.14) связано с наличием петель в буквах «в», «д», «з», «у», «ц» и «щ».

Петли отсутствуют — мышление человека с независимым характером.

Петли отсутствуют, но буквы написаны тяжелыми штрихами — свидетельство того, что человек обладает прямотой и стремлением все сводить к наиболее существенному, но проявляет самоуверенность и нетерпеливость в делах.

Узкая петля — признак осторожного мышления. Такой человек сдерживает свой энтузиазм и воспринимает новые идеи со скепсисом.

Длинная и широкая петля говорит об устремлениях, направленных на удовлетворение материальных потребностей и эмоций не духовного начала.

Короткая верхняя петля — признак осторожного мышления, скромного поведения, стремления к сдержанности.

Нижняя петля, которая непомерно велика, — признак веселого характера. Чем длиннее и шире петля, тем общительнее характер и активнее поиск удовольствий.

Если верхняя и нижняя петли непропорционально малы по отношению к буквам, то это признак характера, который не стремится быть независимым, не готов стать лидером и не обладает достаточной степенью общительности. Этот человек может довольствоваться малым.

Петля, загнутая вовнутрь как преувеличенный крючок, — признак осторожности и внимания к деталям.

Петли, расположенные в петле, — признак независимого ума, стремления к оригинальности и необычности.

Петли развернуты в обратную сторону и закрыты — признак живого ума, способного понимать людей и ясно выражать идеи.

Буква «д» похожа на цифру 8 — признак независимого ума, способного к восприятию новых идей и умеющего приспосабливаться к новой обстановке.

Угловатая петля — свидетельство мужества и решимости, которые проявятся в нужную минуту.

Узелки в петле — признак преувеличенного упорства в отстаивании своих идей.

Разрывы между буквами свидетельствуют о том, что человек полагается на интуицию и делает умозаключения на основании быстрых наблюдений.

Отсутствие разрывов между буквами — признак логического ума.

Рис. 6.14. Наличие петель

Перечеркивание семерки (рис. 6.15) — признак силы воли и особенностей ее проявления.

Линия останавливается на наклонной черте цифры — признак промедления, откладывания дел в «долгий ящик».

Короткий и тупой штрих, направленный вниз, — признак критического ума, склонность к особому мнению.

Полуштрих, указывающий вниз, — промедление и дотошное критиканство.

Длинный штрих — наличие силы воли, самовыдвижения, энтузиазм.

Крючки и узелки на черте, проведенной через цифру, — признак упорства, а также выжидательности созревания идеи.

Забавная завитушка — признак веселости, романтизма.

Штрих, летящий над цифрой, — воображение и энтузиазм, желание достичь невозможного.

Штрих, устремленный вверх, — признак сочетания практицизма и высоких духовных запросов.

Штрих, направленный вниз, — признак наибольшей практичности.

Штрих замыкается на линии цифры и продолжается вдоль нее — чувствительность натуры при отсутствии инициативы.

Штрих соответствует размеру цифры — признак высокого самоконтроля и владения эмоциями.

w 歹 5. 5? s К

2 5z6 .产e亍

工7^ 7衣.子

9 —a干

Рис. 6.15. Перечеркивание цифры «7»

Скрытность или откровенность проявляется в неравномерности размера (рис. 6.16).

Слово начинается с мелких букв, которые увеличиваются в размерах, — признак неумения хранить секреты.

v:2) Буквы вначале крупные, а затем мелкие обычно свойственны людям, которые являются интересными собеседниками, но проявляют сдержанность в выборе тем для разговора.

Конец слова превращается в прямую или волнистую линию — обычно сдержанность превращается в скрытность.

Чем более «открыты» буквы, тем большей разговорчивостью человек обладает.

Открытая «в» — признак легковерности.

ь.

Закрытые буквы — признак сдержанности в разговоров.

Буквы с узелками — признак осторожности в речах.

«Седлообразные буквы» — признак умения хранить тайны.

Рис. 6.16. Неравномерность размера

Заглавные «Я» (рис. 6.17)— чем более вычурная буква «Я», тем сильнее попытки человека обратить на себя внимание. Если «Я» неприкрашенное, то человек держится за свои раз и навсегда принятые идеи.

Рис. 6.17. Заглавные «Я»

Подпись как автопортрет (рис. 6.18). При анализе подписи лучше иметь несколько образцов, выполненных в разное время. В этом случае можно обратить на особенности изменения или стабильности росчерка. Обращая внимание на наклон, можно определить эмоциональное состояние человека. Наклон вперед — признак дружелюбной натуры. Подпись с наклоном назад — признак контроля над эмоциями.

Иногда кажется, что подпись не имеет ничего общего с почерком человека. Например, текст выполнен мелким почерком, а подпись — крупным или текст написан с наклоном назад, а подпись, наоборот, с наклоном вперед. Это говорит о том, что человек имеет свои желания, но подчиняется определенным требованиям окружения.

Короткая прямая линия под росчерком — лояльность и отсутствие агрессивности.

Длинный и прямой прочерк с легким нажимом — наличие напористого характера со склонностью к материальным выгодам-

Длинный прочерк с сильным нажимом — признак наличия целей обогащения и признания.

Мелкие двойные вертикальные черточки, проведенные в центре прочерка, — признак делового стиля.

Изящная изогнутая линия — признак характера романтического героя, который любит утонченную жизнь, комплименты.

Чем больше угловатости в прочерке, тем больше проявляются амбициозность, решительность и сила воли.

Прочерк, являющийся продолжением последней буквы, — свидетельство упорства, готовности постоять за себя.

Подпись подчеркнута необычным способом — признак уникальности характера, оригинальности и неординарности.

Рис. 6.18. Варианты подписи

Степень разборчивости почерка:

Ясный и разборчивый почерк, буквы выписаны медленно и тщательно, в почерке нет букв, привлекающих внимание, — признак умения все тщательно взвешивать в сочетании со стремлением к независимости, готовности к сотрудничеству при отсутствии склонности к независимой работе.

Почерк разборчив, но буквы оригинальны в начертании — признак творческого ума, интеллектуальной любознательности и способности ясно мыслить.

Неразборчивый почерк с беспорядочными, связанными буквами — признак ума, неспособного к ясному и логическому мышлению, а также нетерпеливости, подозрительности. Обычно людям такого типа трудно обрести счастье в личной жизни из-за того, что понять их трудно. Частая смена настроений, неразумное отношение к финансам, сочетания больших трат с приступами жадности.

При большой скорости письма почерк становится неразборчивым — свидетельство быстроты мышления.

Непроизвольные рисунки или каракули

Рис. 6.19. Рисунки и каракули

Д. Сара [69] приводит интерпретации рисунков, которые также интересны для фафолога. По сути, это рисунки, которые выполняются непроизвольно во время каких-либо действий, например, разговоров по телефону, во время переговоров или лекций и т. д. Подобные изображения также позволяют приоткрыть внутренний мир человека. Разнообразию каракулей нет предела, но они состоят из достаточно простых элементов, которые можно научиться интерпретировать.

Изображение домика или домашней обстановки раскрывает любовь к домашней атмосфере, уюту.

Цветы и листья отражают добрую натуру, склонность помогать ближним.

Красивые профили и красивые лица — заинтересованность в работе с людьми, общительность, любовь к людям.

Безобразные и устрашающие рожицы отражают неприятное состояние, расстройство по какому-либо поводу.

Треугольники, овалы и квадраты — показатели склонности к руководству. Если геометрические фигуры объединены в орнаменты — это признак планирования и способности к организации.

Изящные и изогнутые линии — признак тактичности, умения вести непринужденную беседу.

Птичка с развевающимися крылышками, хвостиком и преувеличенно большими когтями, разукрашенные забавные зверушки и рыбки — признак живого воображения и чувства юмора.

Рисунок звезды — признак оптимистичности.

Замкнутые круги — наличие высоких духовных целей, не связанных с материальной выгодой.

«Крестики-нолики» или подобные игровые сочетания — проявление состязательного духа.

Волнистые линии или скрипичный ключ и ноты — склонность к музыке, музыкальный вкус.

Если люди, находящиеся на переговорах или лекциях, не чертят каракули, это свидетельствует о том, что у человека нет скрытых внутренних конфликтов или тайных желаний, по крайней мере, во время переговоров. Такие люди вне компетенции графолога.

ГЛАВА 7

ПРИТЯГАТЕЛЬНАЯ СИЛА СИМВОЛОВ

Меч, железо, огцнь, красный цвет, бог Марс, скалистая гора — все соотносятся между собой, поскольку ориентированы вдоль «символической линии». Все они подразумевают стремление к «духовной определенности и физическому уничтожению», в чем состоит глубочайшее значение их символических функций; но в дополнение к этому они связаны друг с другом — можно сказать, как маяки, указывают друг на друга — благодаря внутреннему сродству, связывающему все эти феномены... являющиеся спутниками одной из существенных космических модальностей.

X. Э. Керлот

Анализируя человека как субъекта жизни, можно выделить два основных способа его существования и, соответственно, два типа отношений к жизни. Первый способ — это жизнь, не выходящая за пределы связей, в которых живет человек, где каждое его отношение — это отношение к отдельным явлениям, но не к жизни в целом. При таком отношении человек не способен осмыслить весь свой жизненный путь как единое целое. Сама жизнь для него выступает как неуправляемый стихийный процесс. Это способ отношения к жизни «неосознаваемой как таковой», где нравственность существует как наивность, неведение зла, как бездумное подчинение любым доминирующим тенденциям или воле большинства.

Второй способ существования человека — это путь построения нравственной человеческой жизни на новой сознательной основе с поисками ответов: кто я такой? как я живу? зачем я делаю это? куда мне следует двигаться дальше? что я хочу от жизни и от себя? и т. д. В этом случае человек является творцом своей собственной жизни и жизни общества, к которому он себя относит. Так считает Антонио Менегет- ти, основоположник онтопсихологии, рассматривающей человека как активного субъекта жизни. «Онто» — жизнь, «псюхе» — дух, душа, духовность. «Жизнь духа, души» — таково значение понятия «онтопсихология».

А. Менегетти разработал руководство по имагогике, что в переводе с латинского означает «акция во мне». Имагогика позволяет получить немедленную картину ситуации, в которой находится пациент, она способна проникнуть в мир образов, сновидений, галлюцинаций, эйдетических образов и войти в непосредственный контакт с тем, что переживается в бессознательное человека.

Мир образов всегда интересовал психологов, в особенности тех, кто занимался гипнозом, медитацией, символической визуализацией, психосинтезом, визуальным мышлением, проективными психодиагнос- 1 тическими методами и, разумеется, рисунками.

Имагогика — метод приведения в движение образов бессознательного и выведения их на сознательный уровень, метод, позволяющий проанализировать внутреннюю сущность человека, выявить те зоны психологической проблематики, которые являются скрытой реальностью, живущей в человеке, оперирующей им, толкающей его на доброе и злое, оставаясь трудно познаваемой.

«Языки снов, природы и жизни не были связаны воедино, — пишет А. Менегетти. — Все авторы пытались расшифровать сны, базируясь на культуре, мифах, мнениях. Никто не нашел пути к языку, которым пишет сама природа во сне. Я думаю, что я нашел ключ к расшифровке снов, свидетельством чему является клиническая практика, подтверждающая правильность онтопсихологической трактовки сновидений...»

В основе онтопсихологической интерпретации снов лежит закон природного бытия. Весь комплекс образов, вся архитектура сна долж-

I на быть понята в исключительной логике видящего сон. Сон — это язык, который содержит ответ на необходимость, рвущуюся изнутри человека. Сну наука неинтересна, не интересна ему политика и театр.

4 Сну интересна только жизнь самого субъекта. Сон — это формализация жизненной организмической потребности, которая «кричит о себе». Это объективная правда жизни субъекта. Сон может быть интерпретирован только в контексте жизни индивида и работе его «ин се» (души). Поэтому «один и тот же сон», увиденный разными людьми, имеет совершенно разное звучание. Таким образом, можно говорить о принципе индивидуализации и принципе напряженной потребности. Третий принцип трактовки снов — принцип функционального жизненного значения символов.

Для прочтения символов, образов, которые появляются во снах, необходимо четкое видение естественной функциональной нагрузки, скрывающейся за каждым предметом, объектом, явлением, увиденным во сне.

297297Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

297

297

Фрейд, один из первых ученых, сделавший серьезную попытку толкования сновидений, писал, что если никакая настойчивость не помогает, то в конце концов убеждаешься, что нежелательная случайность регулярно повторяется при определенных элементах сновидения, и тогда начинаешь видеть новую закономерность там, где сначала предполагал только несостоятельность техники.

В таких случаях возникает соблазн самому истолковать эти «немые» элементы сновидения, предпринимаешь их перевод собственными средствами. Само собой получается, что если довериться такому замещению, каждый раз находишь для сновидения вполне удовлетворяющий смысл; а до тех пор, пока не решишься на этот прием, сновидение остается бессмысленным и его связность нарушается. Повторение многих чрезвычайно похожих случаев придает нашей вначале робкой попытке необходимую уверенность... Для целого ряда элементов сновидений получаешь одни и те же переводы, подобно тем, какие можно найти в наших популярных сонниках для всевозможных приснившихся вещей. Однако не забывайте, что при нашей ассоциативной технике постоянные замещения элементов сновидения никогда не встречались [105, с. 93].

Фрейд считает, что «постоянное отношение между элементом сновидения и его переводом мы называем символическим, а сам элемент сновидения — символом бессознательной мысли сновидения.

Фрейд выявил четыре типа соотношений между элементами сновидения: первый тип — части от целого; второй тип — замена; третий тип — образное представление; четвертый тип — символ.

Символика сновидений, по мнению Фрейда, — самая примечательная часть в теории сновидений. Символ является сравнением и обнаруживается при помощи ассоциации, причем число предметов, возникающих в сновидении, невелико: человеческое тело, родители, дети, братья и сестры, рождение и смерть, нагота и еще немногое, причем Шернер, на которого ссылается Фрейд, выявил то, что человек символизирует во сне дом. В сновидении люди могут спускаться по фасаду домов, испытывая при этом различные эмоции. Дома с гладкими стенами символизируют мужчин, дома с выступами и балконами — женщин.

Император и императрица, король и королева символизируют родителей и часто сопровождаются почтительным отношением, тогда как дети, братья и сестра символизируются маленькими зверенышами, паразитами. Рождение символизирует действия с водой: бросаются в воду, выходят из нс„, оплескивают из воды. Спасение отождествляется с материнским отношением. Отъезд, поездка по железной дороге символизируют умирание. Смерть олицетворяют неясные и нерешительные намеки. Нагота выражается одеждой.

«Чрезвычайно большое количество символов в сновидении, — пишет 3. Фрейд, — являются сексуальными символами. При этом выясняется удивительное несоответствие. Обозначаемых содержаний немного, символы же для них чрезвычайно многочисленны, так что каждое из этих содержаний может быть выражено большим числом почти равнозначных символов. При толковании получается картина, вызывающая всеобщее возмущение. Толкование символов в противоположность многообразию изображению сновидения очень однообразны. Это не нравится каждому, кто об этом узнает, но что же поделаешь?» [105, с. 95].

Г. Шпербер выдвинул утверждение о том, что в развитии языка самое непосредственное участие принимали сексуальные потребности. Начальные звуки речи служили сообщению и подзывали сексуального партнера; дальнейшее развитие корней слов сопровождало трудовые операции первобытного человека. Эти работы были совместными и проходили в сопровождении ритмически повторяемых языковых выражений. При этом сексуальный интерес переносился на работу. Одновременно первобытный человек делал труд приятным для себя, принимая его за эквивалент и замену половой деятельности. Таким образом, произносимое при общей работе слово имело два значения, обозначая как половой акт, так и приравненную к нему трудовую деятельность. Со временем слово освободилось от сексуального значения и зафиксировалось на этой работе. Фрейд, принимая во внимание эту гипотезу, считал, что таким образом возникало какое-то число корней слов, которые были все сексуального происхождения, а затем лишились своего сексуального значения. Если вышеизложенная точка зрения правильна, то перед нами, во всяком случае, открывается возможность понимания символики сновидений [105, с. 104].

Исходя из способов толкования сновидений, предложенных Фрейдом, можно осуществлять интерпретацию рисунка, высказываний и текста. Фрейд отмечал, что при психоаналитической работе завязываются отношения с очень многими другими гуманитарными науками, мифологией, а также языкознанием, фольклором, психологией народов и религиоведением. И все это потому, что душевная жизнь отдельного человеческого существа дает при психоаналитическом исследовании сведения, с помощью которых можно разрешить или, по крайней мере, правильно осветить некоторые тайны из жизни человеческих масс [105, с. 105].

Мы будем считать, что рисунок, образы сновидений, а также образы в устном повествовании или тексте — символы состояния нашей психики, имеющие одну природу. Интерпретация же символов может

299299Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

299

299

быть многозначной и осуществляться для понимания человека и оказания психологической помощи. По мнению Фрейда, мы можем глубже всего заглянуть в тот предполагаемый «основной язык», и узнать из какой он области. Пока вы этого не знаете, вы не можете оценить всего значения предмета, но символика является и фактором искажения, наряду с цензурой.

Фрейд в связи с этим высказывает предположение, что цензуре удобно пользоваться символикой, «так как она тоже стремится к той же цели — сделать сновидение странным и непонятным или, как нам представляется, у нашего бессознательного так получается, а психологу необходим достаточный профессионализм, чтобы расшифровать столь сложным образом зашифрованную информацию и понять причины психической травмы или сложившейся ситуации.

При анализе образов сновидения Фрейд увидел несколько приемов, к которым прибегает наше бессознательное, чтобы вывести в сознание тот или иной сон.

Сгущение, которое происходит благодаря тому, что а) определенные скрытые элементы вообще опускаются; б) в явное сновидение переходит только часть некоторых комплексов скрытого сновидения; в) скрытые элементы, имеющие что-то общее, в явном сновидении соединяются, сливаются в одно целое.

Смешивание, которое происходит для подчеркивания общего для разных лиц или событий, образование нового и мимолетного понятия с этим общим в качестве ядра. Благодаря накладыванию друг на друга отдельных сгущаемых единиц возникает неясная, расплывчатая картина, которая получается, по выражению Фрейда, если на одной фотопластинке сделать несколько снимков... Образование смешанных лиц в сновидении имеет аналогии в некоторых творениях нашей фантазии, которая легко соединяет в одно целое составные части, в действительности не связанные между собой, — например, кентавры и сказочные животные в древней мифологии... Ведь «творческая фантазия» вообще не может изобрести ничего нового, а только соединяет чуждые друг другу составные части.

В способе работы сновидения мысли, которые могут быть неприличными и неприемлемыми, но правильно образованы и выражены, переводятся благодаря работе сновидения в другую форму, как в другой шрифт. «Работа сновидения, — пишет 3. Фрейд, — стремится к совершенно противоположному: сгустить две различные мысли таким образом, чтобы найти многозначное слово, в котором обе мысли могут соединиться, подобно тому, как это делается востроте» [105, с. 108].

Наглядное изображение слова — превращение мыслей в зрительные образы. Не все мысли в сновидениях подлежат этому превращению. Кое-что сохраняет свою форму и появляется в явном сновидении как мысль или знание. «Ясно, что это нелегкая работа, — пишет Фрейд. — Чтобы составить понятие о ее трудностях, представьте себе, что вы взяли на себя задачу заменить политическую передовицу какой-то газеты рядом иллюстраций, то есть вернуться от буквенного шрифта к письму рисунками...

...Работа сновидения — процесс совершенно своеобразного характера, до сих пор в душевной жизни не было известно ничего подобного. Такие сгущения, смешения, регрессивные превращения мыслей в образы являются новыми объектами, познание которых уже достаточно вознаграждает усилия психоанализа. Из проведенных параллелей к работе сновидения вы можете также понять, какие связи открываются между психоаналитическими исследованиями и другими областями, в частности между развитием языка и мышления. О другом значении этих взглядов вы можете догадаться только тогда, когда угадаете, что механизм образования сновидений является прототипом способа возникновения невротических симптомов» [105, с. 109—114].

X. Э. Керлот — автор книги «Словарь символов», которую высоко оценил английский эстетик и культуролог Герберт Рид. Г. Рид считал, что наибольшую пользу эта книга принесет для толкования тех многочисленных символов, которые мы встречаем в искусстве и в истории идей... «Человек — это существо, пользующееся символами. Очевидно, что ни на одном этапе развития цивилизации человек не мог обходиться без символов. Наука и технология не освободили человека от его зависимости от символов: скорее можно спорить о том, что его зависимость увеличилась» [48, с. 6].

Работа X. Э. Керлота фундаментальна и, безусловно, должна быть изучена психологами, как теоретиками, так и практиками. Автор пытается определить границы символического, считая, что если искать символическое во всем, то «сложность в общении», этот процесс мимолетного обладания живым существом или объектом, не превращает его полностью в символ. Ошибка художников и писателей-символистов всегда заключалась в том, что они пытались превратить сферу реальности в средство выражения своих трудных для понимания и навязчивых «аналогий», не осознавая того, что область символического противостоит реальности и законы символизма остаются в силе только в пределах своей сферы. Эту особенность мы могли бы также применить к пифагорейскому тезису о том, что «все имеет свое численное выражение», так же как и в микробиологической теории. Ни утверж-

301301Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

301

301

дение греческого философа, с одной стороны, ни размножение живого, изученного наукой Мер и Весов, с другой стороны, не являются ложными. Но нельзя заставить жизнь подчиниться ни одной теории, ни другой только из-за того, что она (теория) считает что-то бесспорным, т. к. это справедливо только в рамках теории [45, с. 8J.

Керлот анализирует основные вехи в истории символизма и его проникновение в область психологии. Значительное место он уделяет работам К. Юнга, связанным с понятием «архетип», с помощью которого была сделана попытка объяснить мир через его соотношение с человеком. Архетип, считает автор, вырастает не из форм, фигур либо объективно имеющихся существ, а из образов, присутствующих в глубине человеческого духа, из беспокойных глубин бессознательного. Архетип, прежде всего, представляет собой эпитафию, то есть откровение потаенного посредством скрытого: видения, сна, фантазии, мифа... Психическая энергия расцветает в виде образа, сущности, проводящей истинные границы между неформальным и концептуальным, между тьмой и цветом [48].

Юнг пользуется словом «архетип» для обозначения тех универсальных символов, которые обладают наибольшим постоянством и действенностью, максимальным потенциалом для психоаналитической эволюции и которые указывают в направлении от низшего к высшему. К. Юнг связывает архетип со структурой психики, считая их ее структурными элементами, обладающими определенной автономией, а также психической энергией, дающей им возможность притягивать из сознательной части души наиболее подходящие для них содержания. Это есть синтез, преобразующий системы вибраций, являющихся отголосками единой базовой первоначальной «модели», в духовный язык [119, с. 40-41].

Керлот приводит несколько положений, являющихся основаниями для постижения символов:

ничто не бывает лишенным значения или нейтральным: все значимо;

ничто не независимо, все каким-либо способом связано с чем- либо еще;

количественное становится качественным в определенных сущностных чертах, которые фактически конституируют значение количества;

все входит в некие ряды;

ряды соотносятся друг с другом в том, что касается положения, а компоненты каждого ряда соотносятся в том, что касается значения. Эта характеристика серийности представляет

собой базовый феномен, справедливый как для физического мира (имеющегося в нем диапазона цветов, звуков, ландшафтов и т. д.), так и для мира душевного (его добродетелей, пороков, склонностей, чувств и т. д.).

Факторы, ответственные за упорядоченность в виде рядов, таковы: наличие ограничений; соединение прерывности и континуальности; надлежащий порядок; градация; счет; внутренний динамизм составляющих элементов; поляризация; симметрическое и асимметрическое равновесие; понятие целого.

Каждый символ «отражается эхом» во всех планах реальности, а духовная среда личности по существу представляет собой один из этих планов, благодаря традиционно устанавливаемому соотношению между макрокосмом и микрокосмом — соотношению, которое философия подтвердила, выведя человека в качестве «посланца бытия», а отсюда следует, что всякий символ может быть проинтерпретирован психологически.

Юнг подчеркивал двухстороннюю важность психологической интерпретации, которая пролила новый свет на сновидения, мечты, фантазии и произведения искусства и, с другой стороны, дала подтверждение коллективному характеру мифов и легенд. Два аспекта интерпретации — это объективная и субъективная интерпретации. Объективная интерпретация — это то, что символ представляет сам по себе. Субъективная — индивидуальный случай. Объективная интерпретация есть понимание, тогда как субъективная интерпретация есть истина, она берет широчайшее и глубочайшее значение символа в каждый данный момент и применяет его к определенным заданным параметрам.

«Психологическая интерпретация, — пишет X. Э. Керлот, — указывает срединный путь между объективной истиной символа и конкретными обстоятельствами, повлиявшими на индивида, имевшего опыт переживания символа. Следует в различной степени учитывать также и предрассудки интерпретатора, поскольку зачастую ему трудно бывает отвлечься от своих личных симпатий и антипатий. Именно здесь символ приобретает вторичные и преходящие значения, довольно далеко отстоящие от его универсального качества» [48, с. 56]. Символы обычно возникают не изолированно, а группами, порождая символические композиции, разворачивающиеся во времени и пространстве. Каждая Деталь обладает неким символическим значением. Комбинация символов свидетельствует о наличии совокупного значения. Для толкования символов необходимо усвоить определенный словарь, с помощью которого можно найти ключи ко многим замкам человеческой души.

303303Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

303

303

«Что такое символ, в чем его функция и каково происхождение?» — эти традиционные вопросы ставят авторы-составители «Энциклопедии символов, знаков, эмблем», вышедшей в 1999 г. Людей, которые способны тонко и глубоко чувствовать, понимать символы как многомерные, сверкающие, наполненные глубоким смыслом и жизнью, всегда считали одаренными. Искусство символического постижения реальности требует от человека особой искушенности, мудрости, а главное особого постижения мировой культуры, культуры образов и смыслов. Без этого невозможно появление метафор, аллегорий и эмблем, олицетворяющих мысли, в которых соединяется несоединимое, «как реальный дом, в который нельзя войти и укрыться от непогоды».

Многозначность трактовки символа обогащает мир, создает его многомерную поэтическую картину. Во многих утилитарных случаях необходима однозначность трактовки символа, а иначе люди бы теряли время, приходя не туда, куда они планируют. Утилитарные символы могут поэтизироваться, становиться более многозначными. С многозначностью трактовки символов «мир обретает живость и текучесть, немыслимые на физическом плане, но хорошо известные астральным путешественникам, мистикам, поэтам, писателям, художникам — жи- вописателям этих измерений».

Словарь образов и символов

Образы, которые в какой-то момент начинают доминировать над другими, становятся ярче, выступают из жизненного фона, из подсознания в сознание, можно толковать по-разному. Даже когда признается какой-либо один вариант толкования, то этот же вариант может стать стимулом возникновения новой интерпретации. Процесс толкования — это процесс смыслообразования, а он бесконечен.

В рисунке, так же как и в описании сновидения, можно рассчитать частоту встречаемости тех или иных символов. В рисунках, например, часто можно видеть дом, дерево, человека, в силу чего, по-видимому, и возник распространенный тест «Дом. Дерево. Человек». Дома, как правило, рисуются с дверью, окнами, трубой и дымом. Возле дома изображаются деревья и изгородь, а также цветы и бабочки. Над домом летят облака, птицы. За домом или перед ним часто протекает река, реже пруд. Иногда дорога уходит за горизонт или вьется змейкой. Встречаются в рисунках горы и море, плывущие корабли. И над всем этим — солнце, сияющее, большое. Иногда солнце очеловечено, у него прорисованы глаза, нос, улыбающийся рот.

Психологу целесообразно знать, как осуществляется толкование тех или иных образов, какой смысл содержат в себе те или иные изображения, которые можно видеть в рисунках. Антонио Менегетти назвал это «словарь образов».

Рассмотрим некоторые часто встречающиеся образы в рисунках, сновидениях и речи и особенности их интерпретации.

305305Алфавит. Система символических и семантических значений. Буквенный символизм происходит от первобытных пиктограмм и в особенности от идеограмм. Например, значение большинства египетских знаков может быть понято наилучшим образом посредством овладения смыслом так называемых «определяющих» знаков. Божественный принцип, сущность жизни и первопричина творения представляется орлом, но в пределах микрокосма этот же знак выражает разум — дарование, которое сближает человека с божеством, вознося человека над другими созданиями. Творческим утверждением разума является действие. Оно изображается в форме руки — знака, который служит символом активности во всех ее аспектах, в противовес знаку, символизирующему пассивность, — ломаной линии как образу первоэлемента. Природу действия и движения жизни выражает божественное слово, представленное в образе рта — первого провозглашения мирового начала. Развитие творческих сил макрокосма, как и человеческого труда, является содержанием законов равновесия: колебание стрелки весов в диапазоне ста восьмидесяти градусов и дневная траектория движения солнца на небе от востока до запада — «Альфа и Омега» в «Откровении» Св. Иоанна, представленные дневной птицей (орлом) и ночной (совой) и относящихся, соответственно, к жизни, смерти, рассвету и закату. Отношение между двумя противоположными полюсами этого постоянного чередования символизируется различием между «верхними водами» и «нижними водами» и представлено знаком, эквивалентному еврейскому MEM. Благодаря этой связи день переходит в ночь, и жизнь есть рождение смерти. Этот непрерывный поток образует цикл жизни, который символически изображается с помощью непрерывно поднимающейся и извивающейся змеи. Узы, связывающие жизнь и смерть, где это касается человеческой жизни и смерти, представлены пеленами (отголоском которых являются бинты, пеленающие мертвое тело). Силы, одушевляющие каждое проявление жизни, представляют собой двойственные потоки эволюции и инволюции или спуска и восхождения; знаком восходящего движения является ступня. Узел, или петля, означает связь между элементами, стрела — устойчивое состояние некоторой смеси, побег тростника — человеческую мысль и т. д.

305

305

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

Рис. 7.1. АлфавитРис. 7.1. АлфавитВ основе еврейского алфавита лежит сходная система символических и семантических значений. Данная система имеет два аспекта: каббалистический и соответствующий символам картТаро. Например, буква «алеф» обозначает волю как власть, человека, мага; буква «бет» — науку, рот, дверь храма. В алхимии буквы также многозначны. А выражает начало всех вещей; В — отношение между четырьмя основными элементами; С — обжиг; L — разложение; М — природу воды в ее первоначальном состоянии Великой Пучины.

Рис. 7.1. Алфавит

Рис. 7.1. Алфавит

Буквы алфавита играют очень важную

роль у гностиков и в мистериях культа Митры; эквиваленты, приписываемые им, были заимствованы из символики чисел, как и из знаков Зодиака, часов дня и т. д. Считалось, что «Семь небесных сфер произносят в отдельности семь гласных и все вместе эти гласные образуют единый хвалебный гимн Богу, звук которого, опускаясь ниже, становится творцом...» Сходным образом каждая гласная была соотнесена с цветом. Семь букв соответствовали также семи направлениям пространства (шесть лучей трехмерного креста плюс центр).

У арабов буквы также имели цифровое значение; количество букв в алфавите равнялось двадцати восьми, как и количество дней в лунном месяце. Люди всегда пытались доказать божественную силу букв,

представляя их подвластными мистическим и космическим порядкам.

Сент Ив д'Альвейдр в «Археометрии» предпринял изучение буквенного символизма, установив связи между буквами алфавита, цветами спектра, звуками, планетами, знаками Зодиака, добродетелями, элементами природы и т. д.

В его работе буква М, например, соответствует природному первоначалу. Ее число — сорок, цвет — морской волны, знак — Скорпион, планета — Марс, музыкальная нота — ре.

Бейли использовал многообразные источники информации для достижения синтеза символики букв латинского алфавита. Он выяснил, что буква А относится к конусу, горе, пирамиде, первопричине; С — молодая луна, море, Великая Мать; D — бриллиант, алмаз, день; Е — буква солнца; F — означает огонь жизни; G — Творца; Н — созвездие Близнецов, порог; I — число один, ось вселенной; L — власть; М и N — морские волны и извивающаяся змея; О — солнечный диск,

символизирующий совершенство; Р и R — пастуший посох, жезл; S — змея или змей; Т — молот, двухсторонний топор, крест; U — кольцо Юпитера; V — сосуд, конвергенция, сдвоенный радиус; Y — триединство, перепутье; Z — зигзаг молнии.

Сколько интересного и загадочного таит в себе каждая буква алфавита! Здесь можно проследить ассоциативную природу мышления и всеобщую взаимосвязь объективного мира, которую устанавливает че-

ловек средствами познания.

Рис. 7.2. БабочкаРис. 7.2. БабочкаБабочка. В древности — символ души и бессознательного влечения к свету. Очищение души огнем, представленное в романском искусстве раскаленным угольком, который ангел вкладывает в уста пророку, изображено на маттейской урне в образе любви, подносящей бабочку к огню. Гностики представляли Ангела Смерти в виде крылатой ступни, раздавливающей бабочку. Возможно, бабочка олицетворяла

Рис. 7.2. Бабочка

Рис. 7.2. Бабочка

жизнь, дух.

Психоаналитики считают бабочку символом возрождения. В Китае дополнительное значение бабочки — радость и супружеское счастье.

Цветные крылья бабочки, похожие на летающий цветок, вызывающий восхищение, заставляют забыть о ее вредоносной сущности. Бабочка — теплое насекомое, поражающее цветы и фрукты.

Бабочка олицетворяет и легкомысленное женское поведение: «порхает, как бабочка». Сущность женщины, олицетворяемой бабочкой,

состоит в программировании поведения другого и достижении своих эгоцентрических целей, внедрившись в «ин се» другого, с помощью огромного внешнего обаяния и расположения к себе. Это своеобразный фаллицизм женщины, то есть захват другого через определенную эротическую настроенность или имплантация себя вовнутрь другого, как червь в яблоко. Преследование бабочки выдает опасную женскую негативность, пустой эротизм.

307307В современной психологии существует иная интерпретация символа «бабочка». Психология и психотерапия разработала комплексы приемов, позволяющих человека, страдающего от многих проблем, сделать счастливым, радостным, энергичным, способным решить все проблемы, то есть превратить «куколку в бабочку». В связи с этим бабочка — олицетворение легкости, яркости, притягательности. Однако это состояние, как и жизнь бабочки, может быть кратковременно, поэтому его необходимо особенно ценить.

307

307

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

Рис. 7.3. ВетерРис. 7.3. Ветерщие человека к осознанию того, чтобы принять решение об отказе или необходимости личностных затрат. Символ, олицетворяющий перемены, заботы, бедствия.щие человека к осознанию того, чтобы принять решение об отказе или необходимости личностных затрат. Символ, олицетворяющий перемены, заботы, бедствия.Рис. 7.4. ВодаРис. 7.4. ВодаРис. 7.5. КентаврРис. 7.5. КентаврРис. 7.6. ХимераРис. 7.6. Химера

Рис. 7.3. Ветер

Рис. 7.3. Ветер

щие человека к осознанию того, чтобы принять решение об отказе или необходимости личностных затрат. Символ, олицетворяющий перемены, заботы, бедствия.

щие человека к осознанию того, чтобы принять решение об отказе или необходимости личностных затрат. Символ, олицетворяющий перемены, заботы, бедствия.

Рис. 7.4. Вода

Рис. 7.4. Вода

Рис. 7.5. Кентавр

Рис. 7.5. Кентавр

Рис. 7.6. Химера

Рис. 7.6. Химера

Ветер. Внешний динамичный элемент. Очень сильный ветер символизирует направленность на изменение, переворот в индивидуальности. Ветер указывает на те или иные внешние действия или взаимодействия, стимулирую-

Ветер представляет собой воздух в его активном, подвижном состоянии и считается первичной стихией в силу своей связи с творящим дыханием и дуновением. Юнг отмечает, что в арабском языке ветер обозначает «дыхание», «дух». На вершине своей активности ветер дает начало буре, урагану (синтезу и «соединению» четырех стихий), он наделен способностью к оплодотворению и возбуждающему действию. Ветры были пронумерованы и приведены в соответствие со сторонами света и знаками Зодиака, с тем чтобы выявить их космическую значимость.

Вода. Видеть воду во сне означает, что вы не можете найти свой дом, возможно, Вы полностью утратите веру в честность людей.

Вымышленные животные. Ниже приведены наиболее часто встречающиеся вымышленные создания.

Кентавр. Символизирует возмужалость, превращение человека в животного; согласно греческим мифам, кентавр — это существо с телом лошади и головой человека; используется также,

чтобы изобразить человека, разрывающегося между добром и злом. В зодиаке кентавр представлен Стрельцом, стреляющим из лука.

Химера. Согласно Гомеру, является чудовищем с головой льва, телом козла и хвостом змеи. Питается огнем, была

убита Беллерофонтом, который правил крылатым Пегасом. В геральдике ее иногда изображают с головой и грудью женщины и с хвостом дракона.

Рис. 7.7. ВасилискРис. 7.7. ВасилискВасилиск. Один из самых смертоносных зверей средневековой символики; внешне похож на симплициссимуса, но с головой и ногами петуха. Считалось, что только взгляд василиска может убить (и единственной возможностью одолеть василиска было поставить перед ним зеркало). Также считался «королем змей» (отсюда греческое «базилискос», «маленький король»). В христианской символике — один из четырех воплощений дьявола, а в 90 псалме говорится: «на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва

Рис. 7.7. Василиск

Рис. 7.7. Василиск

и дракона». В геральдике его изображают с хвостом дракона, он символизирует сокрушение врагов. Василиск также символизирует вероломство или что-то смертельное.

Дракон. Один из самых сложных и широко трактуемых символов; на Западе является главным образом разрушительной силой, злом; на Востоке — си-飞

лой созидательной и благоприятствующей человеку. Английское слово происходит от греческого дракон, «змея»; в латинском draco означает какРис. 7.8. Дракон

«дракон», так и «змея». В христианской культуре дракон — это мифический зверь со смрадным дыханием и чешуйчатым телом, когтями льва, крыльями, похожими на крылья летучей мыши, и раздвоенным языком и хвостом; дракон — символ смерти, тьмы и дьявола как змия, введшего человека в грех: в искусстве часто изображается архангел Михаил с драконом у ног, также святой Георгий, пронзающий дракона копьем, что символизирует победу добра над злом; аналогично дракон на цепи означает побежденное зло, часто у него хвост завязан узлом, так как существует поверье, что как у скорпиона, у дракона его сила заключена в хвосте.

309309Несмотря на такую характеристику, короли и императоры выбирали дракона своим символом. Символ дракона был принесен в Британию римлянами, которые несли его изображение на своих знаменах;

309

309

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

Психологический анализ рисунка и текста древние бритты сделали дракона своим символом борьбы с саксонскими захватчиками; у кельтов он символизировал способность внушать ужас, а также непобедимость, а отсюда независимость. Национальным символом Уэльса является красный дракон уэльского героя VII столетия Кадвалладера (на уэльском флаге красный дракон изображен на зелено-белом поле; Генрих VII использовал изображение красного дракона, чтобы подчеркнуть свое происхождение от Кадвал- ладера. На городском гербе Лондона «поддерживателями» щита являются два дракона, что напоминает о легенде, согласно которой когда- то в Темзе жил дракон, охранявший город.

На Востоке «крылатая змея» обладает космической, сверъестествен- ной силой; драконы охраняют сокровища; они служат символами плодородия и силы. В Китае это существо, имеющее наибольшую спи- ритуальную силу, символ жизни и света; золотой дракон является эмблемой китайской императорской семьи. По восточным гороскопам Дракон — самый счастливый знак. В 1988 г., год Дракона, китайские родители игнорировали закон, предписывающий давать близнецам разные имена, и называли их сыновьями дракона.

Сейчас остановимся на часто встречающихся во сне и в рисунках реальных объектах.

Гора. Сам по себе образ может не иметь большого значения, поскольку, с одной стороны, наиболее важным является то действие, которое разворачивается в районе горы. С другой стороны, гора — мужской символ, символ активного мужского начала. Если на вершине горы человек, то он недостижим для других. Если человек падает с горы, то это можно трактовать как символ страха, потери удачи

или проблемы, связанные со здоровьем.

Если образ горы возникает с ощущениями необходимости забраться на ее вершину, преодолеть ее, увидеть с нее дальние горизонты, то можно предположить потребность в самореализации, повышении собственной проницательности, в частности, в выборе окружения.

Дождь. Содержит первоначальную и очевидную символику оплодотворяющего начала и относится к общему символизму жизни и воды. Дождь означает очищение в связи с ценностью воды как связующего звена между неформальным или газообразным и формальным или твердым — момент, являющийся общим во всех символических традиии-

ях. Символика дождя обусловлена тем, что он льется с небес, отсюда его общность со светом. В мифологии дождь — символ «духовных воздействий» небес, нисходящих на землю. Алхимики также относили воду и свет к одной символической группе.

Дождь является стихией, обозначающей помеху, нежелательное воздействие, побуждающее человека закрыться, спрятаться. Образ дождя — часто индикатор депрессивного состояния, Рис. 7.10. Дождь чрезмерно выраженной интроверсии, ухода в себя или, наоборот, излишней открытости, экстраверсии, при необходимости более закрытого поведения, связанного с ситуациями агрессивности среды. Дождь может символизировать ощущение неполноценности, потребности в изменении, более быстром протекании нежелательных событий.

данный момент не может быть реали- Рис. 7.11. Дом зована (то есть подавленную самореализацию). Иногда образ такого сооружения символизирует место фиксации индивидуальной регрессии, тормоза в развитии и как бы Уничтожения голоса «ин се».данный момент не может быть реали- Рис. 7.11. Дом зована (то есть подавленную самореализацию). Иногда образ такого сооружения символизирует место фиксации индивидуальной регрессии, тормоза в развитии и как бы Уничтожения голоса «ин се».Дом. Чаще всего образ дома представляет собой внешнее выражение аффективных воспоминаний. Поскольку образ дома встречается очень часто, то само по себе появление этого образа не несет значительной смысловой нагрузки. Если появляется образ специального дома (замок, коттедж и пр.), то в этом случае уже можно говорить об особом смысле образа. Большой дом на холме, отель, населенный или брошенный дом — все эти сооружения отражают большую аффективность, которая в

данный момент не может быть реали- Рис. 7.11. Дом зована (то есть подавленную самореали

зацию). Иногда образ такого сооружения символизирует место фиксации индивидуальной регрессии, тормоза в развитии и как бы Уничтожения голоса «ин се».

данный момент не может быть реали- Рис. 7.11. Дом зована (то есть подавленную самореали

зацию). Иногда образ такого сооружения символизирует место фиксации индивидуальной регрессии, тормоза в развитии и как бы Уничтожения голоса «ин се».

Видеть, что у вас нет дома, — к неудаче во всех начинаниях, финансовые потери. Переменить жилище означает срочные известия и спешные поездки. Для молодой женщины видеть во сне, что она уехала из дома, — знак того, что она будет окружена вероломными клеветниками.

311311Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

311

311

Забор. Символизирует изолированность и желание быть самим собой, иметь свой мир, замкнутый, огороженный. Может олицетворять ограничения, которые испытывает человек в сфере личной жизни или деловой сфере. Выражает желание и насущную потребность к самостоятельности, чтобы никто не смел вмешиваться в собственную жизнь, необходимые решения, потребность скрыть от других свои глу-Забор. Символизирует изолированность и желание быть самим собой, иметь свой мир, замкнутый, огороженный. Может олицетворять ограничения, которые испытывает человек в сфере личной жизни или деловой сфере. Выражает желание и насущную потребность к самостоятельности, чтобы никто не смел вмешиваться в собственную жизнь, необходимые решения, потребность скрыть от других свои глу-Рис. 7.12. ЗвездыРис. 7.12. ЗвездыРис. 7.13. КорабльРис. 7.13. Корабль

Забор. Символизирует изолированность и желание быть самим собой, иметь свой мир, замкнутый, огороженный. Может олицетворять ограничения, которые испытывает человек в сфере личной жизни или деловой сфере. Выражает желание и насущную потребность к самостоятельности, чтобы никто не смел вмешиваться в собственную жизнь, необходимые решения, потребность скрыть от других свои глу-

Забор. Символизирует изолированность и желание быть самим собой, иметь свой мир, замкнутый, огороженный. Может олицетворять ограничения, которые испытывает человек в сфере личной жизни или деловой сфере. Выражает желание и насущную потребность к самостоятельности, чтобы никто не смел вмешиваться в собственную жизнь, необходимые решения, потребность скрыть от других свои глу-

Рис. 7.12. Звезды

Рис. 7.12. Звезды

Рис. 7.13. Корабль

Рис. 7.13. Корабль

Елка. Дерево треугольной формы. Треугольник — фигура, с помощью которой можно пробиться сквозь некую толщу, льда, например. В данном контексте ель будет олицетворять человека, который «пробивает» идеи, реализует их, несмотря на трудности, непонимание. Ель символизирует и зеленый цвет, поскольку елка зелена и зимой, и летом. Зеленый цвет — цвет упорства: «прорастет через асфальт», как маленький и беспомощный росточек пробивается в конце концов сквозь толщу фунта.

Новогодняя елка, разряженная игрушками, символизирует начало новой жизни, подарки, радость, игры, детство. Здесь можно не зависеть от собственного вклада и получить желание «по мановению волшебной палочки», жизнь изменится, станет более приятной. Но есть и негативная сторона символа: маскарад, маска, двуличие, обман, условность.

бинные чувства, которые могут повлечь чувства стыда.

Звезды. Символизируют не реальную жизнь «здесь и сейчас», а лишь намеки на определенные события. Образ звезд может нести в себе значение символического освобождения от земных проблем, ограничений, коллизий, потребность подняться выше, приблизиться к людям ярким, далеким, притягательным.

Корабль. Символизирует мечту, уход за го-

ризонт, путешествие, приключение, опасность, изменения. Потребность в большей степени руководить своей жизнью, стать капитаном своей судьбы, а не метаться по океану жизни, как щепка. Символ желания осуществлять самому контроль над жизненными обстоятельствами, держать свой курс. Уплывающий корабль или опоздание на него — олицетворение упущенных возможностей, желание активных действий, страх, что действия будут тщетными.

Квадрат. Символ конструктивности, устойчивости.

Кольцо. Подобно любой замкнутой окружности кольцо является символом континуальности и цельности. Вот почему кольцо (или браслет) используется в форме змеи или угря, кусающих свой хвост (Уроборос), а иногда как чистая геометрическая форма. Интересно от-

сено и к Зодиаку. Подобно Зодиаку и Уроборосу у тностиков, оно имеет активную и пассивную половины (эволюция, инволюция) и выступает в значении как жизненного цикла вселенной, так и отдельного существа: круговой танец природы в вечном процессе созидания и разрушения. Вместе с тем свет, излучаемый кольцом пламени, символизирует вечную мудрость и трансдентальное озарение [60].сено и к Зодиаку. Подобно Зодиаку и Уроборосу у тностиков, оно имеет активную и пассивную половины (эволюция, инволюция) и выступает в значении как жизненного цикла вселенной, так и отдельного существа: круговой танец природы в вечном процессе созидания и разрушения. Вместе с тем свет, излучаемый кольцом пламени, символизирует вечную мудрость и трансдентальное озарение [60].Рис. 7.14. КольцоРис. 7.14. Кольцометить, что в некоторых легендах кольцо рассматривается как единственно оставшееся звено цепи. Так, рассказывается, что Юпитер позволил Гераклу освободить Прометея с тем, чтобы тот впредь носил железное кольцо с вправленным в него куском кавказской скалы как символ подчинения наказанию. Другой тип кольца обнаруживается в круге языков пламени, в которых Шива совершает свой космический танец. Это «пламенное» кольцо может быть отне-

сено и к Зодиаку. Подобно Зодиаку и Уроборосу у тностиков, оно имеет активную и пассивную половины (эволюция, инволюция) и выступает в значении как жизненного цикла вселенной, так и отдельного существа: круговой танец природы в вечном процессе созидания и разрушения. Вместе с тем свет, излучаемый кольцом пламени, символизирует вечную мудрость и трансдентальное озарение [60].

сено и к Зодиаку. Подобно Зодиаку и Уроборосу у тностиков, оно имеет активную и пассивную половины (эволюция, инволюция) и выступает в значении как жизненного цикла вселенной, так и отдельного существа: круговой танец природы в вечном процессе созидания и разрушения. Вместе с тем свет, излучаемый кольцом пламени, символизирует вечную мудрость и трансдентальное озарение [60].

Рис. 7.14. Кольцо

Рис. 7.14. Кольцо

Конус. Символическое значение конуса очень сложное и может происходить от сочетания круга с треугольником. В Библосе конус был символом Астарты, но в различных частях Сирии, согласно Фрэзеру, он был символом солнц — указание на то, что его значение размыто. Его можно также понимать как символ, производный от пирамиды [21]; кроме того, конус означает психическое одиночество (единство, неизменность).

Конь. Символика коня чрезвычайно сложна и не до конца ясна. Элиаде указывает на связь образа с погребальными обрядами хтони- ческих культов [ 17], тогда как Мертен Стинон считает его древним символом циклического развития мира явлений. Следовательно, кони, выносящие Нептуна с трезубцем из морской пучины, воплощают космические силы, поднимающиеся из Акаша (эфира), — слепые силы первобытного хаоса [39]. Рассматривая биологический аспект символа, Диль замечает, что конь соответствует необузданным страстям и инстинктам, согласно общему символизму коня в символике средств передвижения [15]. Конь играет важную роль во многих древних обрядах. Древние жители Родоса ежегодно приносили жертву солнцу, бросая в море четверку коней [21]. Животное также посвящалось Марсу, внезапное появление коня предвещало войну [8]. В Германии и Англии видеть во сне белого коня означало близкую смерть [35]. Любо-

Рис. 7.15. КоньРис. 7.15. Коньприроде коня также основана вера в то, что подкова приносит удачу. Конь, отличающийся быстротой и резвостью, может символизировать ветер и морскую пену, или огонь и свет. В «Брихадараньяка Упанашад» (1,1) конь олицетворяет космос [31].природе коня также основана вера в то, что подкова приносит удачу. Конь, отличающийся быстротой и резвостью, может символизировать ветер и морскую пену, или огонь и свет. В «Брихадараньяка Упанашад» (1,1) конь олицетворяет космос [31].Рис. 7.16. КопьеРис. 7.16. Копье

Рис. 7.15. Конь

Рис. 7.15. Конь

природе коня также основана вера в то, что подкова приносит удачу. Конь, отличающийся быстротой и резвостью, может символизировать ветер и морскую пену, или огонь и свет. В «Брихадараньяка Упанашад» (1,1) конь олицетворяет космос [31].

природе коня также основана вера в то, что подкова приносит удачу. Конь, отличающийся быстротой и резвостью, может символизировать ветер и морскую пену, или огонь и свет. В «Брихадараньяка Упанашад» (1,1) конь олицетворяет космос [31].

Рис. 7.16. Копье

Рис. 7.16. Копье

пытно заметить, что среди иллюстраций к мифу о Близнецах и изображений самого символа в виде пары или близнецов, двухголовых животных или антропоморфных фигур с четырьмя глазами и четырьмя руками и т. п. встречается также пара коней — белый и черный, олицетворяющие жизнь и смерть. Индийские Ашвины — гипотетические предтечи Кастора и Поллукса — считались всадниками. Знак Близнецов иногда

передавался подобным образом в средневековых изображениях зодиакального круга (например, изображение Зодиака в Соборе Парижской Богоматери) [39]. Учитывая то, что конь соответствует природной, бессознательной зоне инстинктов, неудивительно, что в античную эпоху он часто наделялся способностью предсказания [8]. В сказках и легендах (например, у братьев Гримм) коню, как обладающему качествами ясновидения, часто поручалась задача своевременно предостерегать своих хозяев. Юнг заключает, что он выражает магическую сторону Человека, а также воду, чем объясняется его связь с Плутоном и Нептуном [56]. На убеждении в магической

Копье. Символ войны, а также фаллический символ [8]. Это оружие человека земного предназначения, в отличие, скажем, от меча, который используют в священных целях. Копье связано с символами кубка или чаши. С символической точки зрения копье можно сравнить с ветвью, деревом, крестом, а также с обозначением пространственной ориентировки. Раймунд Луллий в «Записках дворянского ордена» выражает веру в то, что копье дано рыцарю как символ высокой нравственности. «Окровавленное копье», о котором упоминается в легенде о Граале, иногда трактуется как копье страстных желаний и вожделений, то есть в смысле Страсти как таковой. Некоторые авторы не согласны с таким толкованием, для них приемлема интерпретация копья как жертвенного символа.

Рис 7.17. КоробРис 7.17. КоробКороб. Подобно всем вместилищам, используемым для хранения или содержания, короб — символ женственности, который может относиться как к бессознательному [15], хаки к материнскому телу как таковому [31]. Это не относится к сферическим объектам, символизирующим единство и духовный принцип. Очевидно, миф о «ларце Пандоры» имеет скрытый смысл, подчеркивающий значение бессознательного, особенно его неожи-

Рис 7.17. Короб

Рис 7.17. Короб

данных, чрезмерных, деструктивных возможностей. Диль связывает этот символ с «образной экзальтацией». Кроме того, хотелось бы отметить аналогию — родственное сходство — ларца Пандоры и «третьей шкатулки», встречающейся во многих легендах: первая и вторая шкатулки хранят добро и богатства, а из третьей вырываются бури, разрушения и смерть. Очевидно, это символ человеческой жизни (годичного цикла), разделенной натри стадии: две благоприятных и третья несчастная. Превосходный анализ темы Пандоры дан в работе Доры и Эрвина Панофски «Ларец Пандоры» (Лондон, 1956). Особый интерес представляет изучение авторами отражения мифа в литературе и путей его проникновения в изоб-

Рис. 7.18. КороваРис. 7.18. Короваразительное искусство.

Рис. 7.18. Корова

Рис. 7.18. Корова

Корова. Ассоциируется с Землей и Луной. Много лунных богинь носят на голове коровьи рога. Если отождествлять корову с богиней Нейт, то она является символом матери, олицетворяющей первоначальный принцип влажности и наделенной определенными андрогинными или, точнее, гинандрическими чертами [31]. В Египте этот символ был связан с идеей жизненного тепла [39]. Корова,

женский аспект Брахмы, известна как «поющая Корова» и как «Корова изобилия». Первое описание берет свое начало от идеи сотворения звука в мире, второе, естественно — от ее функции питать мир своим Молоком, мелкой пылью Млечного Пути. В этом мы можем также увидеть идею неба в виде оплодотворяющего быка противоположного Пола; по убеждению индусов, бык и корова представляют активный и пассивный аспекты созидательных сил во Вселенной.

Король. В широком и самом абстрактном смысле слова король — символ универсального Человека вообще. Как таковой, согласно анимистическим и астробиологическим типам мышления от Индии до

Рис. 7.19. КорольРис. 7.19. Король

Рис. 7.19. Король

Рис. 7.19. Король

Ирландии [21], он наделен магической и сверхъестественной силой. Он также выражает следование основополагающим принципам, верховному сознанию, свойствам самооценки и самоконтроля [51. Сама коронация приравнивается к победе, свершению, достижению целей и осуществлению желаний [33]. Следовательно, любого человека можно по праву назвать королем, если он достигает кульминационного момента в раскрытии своих индивидуальных жизненных качеств. Производными от королевского символизма и родственными ему являются символы золота, солнца и Юпитера. Они, в сущности, олицетворяют идею о том, что король — это человек, перенесенный в солнечный план, осуществивший идеал «золотой середины», то есть безопасности и бессмер

тия. Идея бессмертия перешла от богов к монарху, и лишь после этого его удостоились герои, а еще позже простые смертные, которые были увенчаны «короной» успеха в заслугу за преодоление определенных препятствий (обычно морального плана).

Другое значение этого символа, достаточно отличное от перечисленных, — это «царственность», принадлежность к королевской семье. В таком случае возможно применение данного символа к временам неблагоприятным или трагическим, тогда он становится «пресыщенным королем» (Амфорт в «Парцифале») или «морским королем» (собирательный образ негативных черт человеческой природы) (32). Любовь также играет очень важную роль в символизме царственности, поскольку она считается одной из наиболее значимых и очевидных ценностей в человеческой жизни. Поэтому в греческих брачных церемониях невеста и жених увенчивались коронами из драгоценных металлов. Вместе король и королева олицетворяют наилучший пример священного брака, союза неба и земли, солнца и луны, золота и серебра, серы и ртути.

По Юнгу, король и королева также представляют духовное единение, которое происходит в завершение процесса индивидуализации и знаменуется гармоничным союзом сознания и бессознательного. Королем именуется лучший из лучших представителей различных классов и типов. Так, лев — царь зверей, орел — птиц, золото — металлов. Возвращаясь к образу «пресыщенного короля», который страдает так же, как и известный герой Филоктет, отметим, что этот образ представляет собой, с одной стороны, наказание за грехи, погружающие

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru 316

плоть во мрак и дающие свет лучу сознания, а с другой — чистоту духа. Особое символическое значение имеет забота короля о том, чтобы его духовный мир распространялся и на окружающую среду, как в случае с Амфортом в «Парцифале» Эшенбаха, в «Бесплодной земле» Элиота и в какой-то мере в «Падении дома Эшеров» Э. По. Что касается «морского короля» (иная версия Нептуна), то он, как символ океана, персонифицирует глубины бессознательного в их регрессивных и дьяволь-

ских проявлениях в противоположность водам «верхнего океана» (тучам, дождю или пресной воде), несущим плодородие. «Стареющий король», например Дхритараштха, монарх ведического эпоса, или король Лир, или пожилые монахи из легенд и сказок — все они олицетворяют мировую историческую память или бессознательное в его самом широком всеохватывающем значении. Королю в обобщающей форме всегда присущи качества отца и героя, что подтверждает его сак- ральность. Инверсия обычного временного хода событий приводит к тому, что прошедшее вторгается в настоящее и умерший король по своему призванию начинает жить необычной жизнью призрака, возвра-

щаясь в свою страну, когда над нею нависла опасность, и происходят тяжелые потрясения. Такая участь выпадает на долю исторических монархов, которые столкнулись с трудностями или неблагоприятными обстоятельствами, как в случае с португальским правителем доном Себастьяном или доном Родриго — последним из королей готов. Классический пример — образ мифического короля Артура, которого Мэ- лори называет: «Артур — царь прошлого и будущего».

Корона. Основное значение короны происходит от головы, с которой она связана — в отличие от шляпы — не в утилитарном, а в строго эмблематическом смысле. С точки зрения символизма мы можем сделать вывод, что корона не просто венчает макушку (и человека в целом), но возвышается над ним и, таким образом, символизирует в самом широком и глубоком смысле саму идею превосходства. Вот почему о чрезвычайно успешном достижении говорят как о «коронном достижении». Следовательно, корона — это осязаемый символ успеха, «коронация», чье значение переносится с действия на человека, который совершил это действие. Вначале короны

Рис. 7.20. КоронаРис. 7.20. Коронаделали из сучьев различных деревьев, поэтому их все еще связывают с символизмом деревьев в целом и с символизмом некоторых деревьев в частности. Они являлись атрибутами богов, а также когда-то были символом похорон. Металлическая корона, диадема и корона из лучей света являются символами духовного про-

Рис. 7.20. Корона

Рис. 7.20. Корона

анс. 7.21. Косаанс. 7.21. Коса

анс. 7.21. Коса

анс. 7.21. Коса

светления. В некоторых книгах по алхимии есть иллюстрации, изображающие планетарных духов, которые получают свои короны — свое сияние — из рук своего короля, то есть Солнца. Получаемое сияние неодинаково по интенсивности и имеет градацию, как в иерархиях, согласно степени знатности, от короля до барона (алхимические книги также указывают на утверждающее и возвышающее значение короны). В книге «Драгоценная жемчужина» шесть основных металлов вначале изображены как рабы с непокрытыми головами, низко склоненными к ногам «короля» (то есть золота); но после трансмутации они изображены с коронами на головах. Эта «трансмутация» — символ духовной эволюции, чьей решающей чертой является победа высшего принципа над основным принципом инстинктов. Вот почему Юнг считает, что сияющая корона — преимущественно символ достижения высшей цели в эволюции, т. к. тот, кто завоюет себя, получает венец вечной жизни.

Второстепенные или более частные значения иногда возникают благодаря форме или материалу короны, подчас значительно отличаясь от основного значения, данного выше. Древняя тиара египетских фараонов — типичный пример корон с необычной формой и особым значением. Марк-Ривьер указывает на эмблематический и почти метафорический источник ее двух основных компонентов: белой и красной короны. Одна напоминает по форме митру или дамскую шляпу без полей, которую многие века носили на Востоке. Другая согласно Рошмонтею, является образцом, разработанным на основе приспособленных для этого иероглифов. Нижняя часть египетской тиары с изогнутым стеблем олицетворяет растительность, а вертикальная часть — символ земли. М. Сольди видит в изогнутом стебле

«проекцию солнечного диска, спиральное пламя, которое оплодотворяет семена».

Коса. Атрибут Сатурна, связанный, в целом, с аллегориями смерти. Кроме того, коса ассоциируется с Аттисом и жрецами Кибелы, намекая в этом случае на са- мообеспечивание [8]. В некоторых изображениях этих божеств она присутствует не как большая земледельческая коса, а как небольшой клинок изогнутой формы, называемый harpe (серп). В широком смысле все изогнутые орудия являются символами луны и женского начала, тогда как прямые — символами солнца и мужского начала. Прямое является обозначением проникновения и силы, изогнутость имеет значение цели и пассивности. Поэтому серп связан с «окольным путем», то есть с сек-

Рис. 7.22. КотРис. 7.22. КотРис. 7.23. КотелРис. 7.23. Котел

Рис. 7.22. Кот

Рис. 7.22. Кот

Рис. 7.23. Котел

Рис. 7.23. Котел

ретной тропой, которая выводит вовне. Согласно Дилю, коса это и символ жатвы — обновленных надежд на возражение. Следовательно, подобно зодиакальному созвездию Рыб, коса как символ предполагает амбивалентность начала как конца наоборот. Оба этих смысла, несмотря на их противоположность, относятся к идее жатвы, имманентной

символике оружия.

Кот. У египтян кошка ассоциировалась с Луной и посвящалась богиням Исиде и Бает (последняя была хранительницей супружеского союза). Окрас кошки имеет дополнительную символику. Черный кот, например, ассоциировался с мраком и смертью.

Котел. Подобно черепу символизирует вместилище сил роста и трансмутации. Однако в то время как череп, имеющий сводчатую форму, символизирует их высшие (возвышенные и духовные) аспекты, открытый сверху котел имеет противоположное значение сосуда низших сил природы. Большинство мистических котлов, фигурирующих в кельтском фольклоре, располагаются на дне моря или озера (определяя соответствующие символизму слияния котла и воды, являющейся проводником жизни и срединным элементом par exellance). Череп — это и вместилище для «верхнего океана» или отражения его в человеке, в то время как котел — инверсия черепа — сосуд для «нижнего океана». Вот почему кув-

шины и котлы так часто встречаются в народных

сказках и легендах о волшебствах. Чаша является сублимацией и освящением котла, так же как и кубка, служащим ясным символом сдерживания, обуздания сил.

Крест. Сложный символизм креста не вытесняет и не отрицает его исторического значения в христианстве. Однако помимо значения креста как реалии христианства есть два других немаловажных фактора: символизм креста как такового и символизм распятия на кресте или «крестной муки».

Прежде всего, крест драматичен изначально и противостоит Райскому Древу. Именно поэтому в средневековой аллегории крест часто представляли как дерево в форме буквы Y, изображавшееся с сучьями и даже ветками, иногда с шипами. Подобно Древу Жизни, крест означает «мировую ось». Помещенный в мистический Центр космоса, он становится мостом или лестницей, при помощи которых душа может

достичь Бога. Есть несколько версий, где крест изображается с семью концами, сравнимыми с космическими деревьями, которые символизируют семь небес. Крест, следовательно, утверждает первичные взаимоотношения между двумя мирами (небесным и земным). Кроме того, поперечная перекладина, пересекающая вертикальную стойку (при этом первая символизирует горизонт, а вторая — ось мира) означает соединение противоположностей, союз духовного (или вертикального) принципа с принципом мира явлений. Таким образом, здесь крест символизирует страдание, муки и борьбу. Иногда крест имеет форму буквы Т, олицетворяя равновесие противоположных принципов. Юнг пишет, что в некоторых традициях крест является символом огня и страданий в жизни. Это возможно благодаря тому факту, что две руки часто ассоциировались с воспламеняющимися палочками, которые первобытный человек тер друг о друга, чтобы получить огонь, и которые в его представлении наделялись женским и мужским полом.

Однако преобладающее значение креста — «соединение». Платон в «Тимее» говорит о том, как Творец соединяет разъединенные части мировой души при помощи двух линий в виде Андреевского креста. Бейли подчеркивает огненный символизм креста и показывает, что во всех языках «крест» (crux, cruz, crowz, croaz, krois, krouz) имеет общую этимологическую основу на -ak, -иг или -as, означая «Свет Великого огня». Крест широко использовался как графическая эмблема, в большей мере как результат влияния христианства, но в равной степени за счет основного значения знака, поскольку очевидно, что все основные понятия, являются ли они идеями или знаками, возникли без какого- либо культурного влияния. Сотни различных изображений крестов собраны в таких трудах, как «Символы, Знаки и Печати» Ленера. При помощи изучения графического символизма появилась возможность разъяснить конкретное значение каждого из них. Многие кресты принимают форму знаков отличия: военных орденов, медалей и т. п. Типичная разновидность — свастика. Особенно интересен, по причине своей древности, египетский крест (анк). В египетской иероглифике он олицетворяет жизнь и образует часть таких слов, как «здоровье» и «счастье». Его верхняя часть — это кривая линия, по форме близкая к окружности. Энель анализирует этот иероглиф следующим образом: «Фонетическое значение данного знака — это комбинация и смешение знаков активности и пассивности, что соответствует символизму креста в целом как синтезу принципов активности и пассивности»- Само очертание египетского креста выражает глубокую идею: круг жизни, простирающийся от Начала и опускающийся на поверхность (то есть на пассивность существования, которую затем он оживляет),

Простая, первичная фигура, предполагающая ориентацию на плоской поверхности.

XXАндреевский крест: союз Верхнего и Нижнего миров.

X

X

Крест с острием в виде стрел, означающий центробежные силы.

卍

Греческий крест (свастика или крест в виде скоб), означающий путь периферийных сил. В древности символизировал удачу.

十

Египетский крест — Анх. Объединяет два символа — крест как символ жизни, и круг, как символ вечности. Вместе они обозначают бессмертие.

±

Якорный крест является знаком безопасности, устойчивости, надежды. Это комбинация из двух символов, креста и полумесяца — символ рождения Христа из тела Марии.

Державный крест.

果

«Кристограмма» или «Хи-Ро» первые буквы имени Христос, а также Крест Константина, который по преданию увидел знак во сне и услышал голос «С этим знаком победишь».

㊉

Обозначение Земли — круг и крест — из христианской символики.

+

Тевтонский крест: четыре треугольника, означающие центростремительную тенденцию.

JL

Гамма-крест или гаммадион, от греческой буквы «гамма».

ПГ

T

Тау-крест, означающий плодородие у древних египтян.

Li

Крест с полумесяцем н концах, представляющий (согласно Пиоббу) четыре фазы Луны, «Круассанте».

?! Зак. 3508

Рис. 7.24. Кресты

так же как и стремительно поднимающийся вверх к бесконечности. Кроме того, его изображали в виде узла, соединяющего вместе какую- то комбинацию элементов для образования одной индивидуальной комбинации. Такое изображение подтверждает его характеристику как символа жизни. Он может означать и судьбу. Судя с макрокосмической точки зрения, то есть его аналогии с миром, крест может олицетворять солнце, небо, землю (по отношению к кругу, то есть его вертикаль и горизонталь как перпендикулярные диаметры). Как знак микрокосма, то есть по аналогии с человеком, крест представлял бы голову человека или интеллект (то есть «солнце», которое дает ему жизнь), горизонтальная перекладина — его руки, а вертикальная — его тело [19]. В целом более общее значение креста— это объединение противоположностей: положительное (или вертикальное) с отрицательным (или горизонтальным), высшего с низшим, жизни и смерти. Основная идея, скрывающаяся за символизмом распятия на кресте, есть переживание сущности антагонизма, — идея, которая лежит в основе существования, выражая агонизирующую боль жизни, пересечение в ней возможного и невозможного, созидания и разрушения. Эво- ла предполагает, что крест представляет собой синтез семи аспектов пространства и времени, поскольку его форма такова, что он как сохраняет, так и разрушает свободное движение; следовательно, крест является полной противоположностью Уроборосу, змее или дракону, олицетворяющему первобытный анархический динамизм, который предшествует созданию космоса и возникновению порядка. Этим объясняется тесная взаимосвязь между крестом и мечом, т. к. и тот, и другой держали в руках, сражаясь против первобытного чудовища.

Круг. Иногда это синоним окружности, поскольку окружность часто равнозначна круговому движению. Но хотя его общее значение включает оба аспекта, существуют дополнительные детали, которые важно учитывать. Круг, или диск, часто является знаком солнца (в особенности если он окружен лучами). Он также имеет определенную связь с числом десять (символом возвращения от множественности к единству) [49], и тогда круг служит обозначением неба и совершенства [4], а в некоторых случаях и вечности [20]. Существуют глубокие психологические предпосылки такой концепции совершенства. Как полагает Юнг, квадрат, соответствующий наименьшему из составных Чисел и множителей, символизирует разобщенное состояние человека, не достигшего внутреннего единства (совершенства), тогда как круг Можно соотнести с этим конечным состоянием Единства. Восьмиугольник представляет промежуточное состояние между квадратом и Кругом. Связи между кругом и квадратом достаточно регулярно про-

ь.

слеживаются в мире универсальных и духовных форм, например в индийских и тибетских мандалах, в китайских знаках. Так, в Китае активное, или мужское начало (Ян) изображается в виде белого круга (обозначающего также небо), тогда как пассивное, женское начало (Инь) — черным квадратом (земля). Белый круг олицетворяет энергию и небесное влияние, а черный квадрат — земные силы. Взаимодействие, заключение их в дуализме, представляется известным символом Ян-Инь, в виде круга, разделенного пополам волнистой линией. Белая половина (Ян) включает в себя черное пятно, а черная половина (Инь) — белое пятно. Эти два пятна обозначают постоянное присутствие в мужском начале женского, а в женском — мужского. Волнистая линия — это символ движения и взаимопроникновения, подчеркивающий подобно свастике идею смещения, сообщая, таким образом, динамику и взаимодополняющий характер этому символу. Закон полярности служит предметом размышления для многих китайских философов. Из этого символа они вывели ряд абсолютных принципов: (а) количество энергии во вселенной неизменно; (б) оно состоит из суммы двух видов энергии: одной — положительной и активной по качествам, другой — отрицательной и пассивной; (в) природа космических явлений характеризуется изменяющимся соотношением двух присутствующих в них видов энергии: одной — положительной и активной по качествам, другой — отрицательной и пассивной. Например, в двенадцати месяцах года присутствует, в различных пропорциях, определенное количество энергии, полученной из шести частей Ян и шести Инь [13]. Необходимо также подчеркнуть связь между кругом и сферой как символом Всеобщего.

Крылья. В самом общем смысле крылья символизируют духовность, воображение, мысль. Греки изображали любовь и победу в качестве крылатых фигур, и некоторые божества, например, Афина, Артемида и Афродита, вначале также изображались с крыльями. По мнению Платона, крылья — символ разумности, и поэтому некоторые мифические животные наделены крыльями, что отражает сублимацию символических качеств, обычно предписываемых каждому из животных.

Этот атрибут имеют кони Пелопса, Пегас, а также змеи Цереры. Изображения крыльев встречаются на некоторых предметах, таких как шлемы героев, кадуцей и молнии в культе Юпитера [8]. Следовательно, форма и природа крыльев символически соответствует духовным качествам. Так, крылья ночных животных

Рис. 7.25. Крыльясимволизируют извращенное воображение,

а восковые крылья Икара — функциональную ущербность [15]. В хри-

стианском символизме крылья — попросту свет солнца правосудия, всегда освещающего разум правых. Поскольку крылья также означают подвижность, комбинируясь со значением просветления, они выражают возможность «прогресса в просветлении» или духовной эволюции [46J. В алхимии крылья всегда ассоциируются с высшим,

активным, мужским началом; животные же, лишенные крыльев, соотносятся с началом пассивным, женским [33]. Необходимо также напомнить, что поскольку ступня рассматривается как символ души [15], крылья на обуви некоторых божеств, в особенности на сандалиях Меркурия, выступают представителями способности к духовному подъему, сравнимому по своей сущности с космической эволюцией. Жюль Дюэм в своей диссертации по истории полета замечает, что на Тибете «буддийские святые путешествовали по воздуху в особого рода обуви, известной под названием „легкие ноги"» [3].

Куб. Среди твердых форм куб эквивалентен квадрату. Поэтому он олицетворяет землю, или материальный мир, состоящий из четырех стихий. Дениз Картезианский указывал на то, что в отличие от сферических, кубические предметы не способны вращаться и что таким образом они олицетворяют стабильность [14]. Это объясняет, почему куб образует часть аллегорий, иллюстрируя прочность и стойкость добродетели [8], а также почему символам и эмблемам, тронам и колесницам иногда придают кубическую форму.

ние материнского инстинкта, то есть возврат в младенческое состоя-ние материнского инстинкта, то есть возврат в младенческое состоя-Кукла. Кукла как символ появляется чаще в психопатологии, чем в основном течении традиционного символизма. Хорошо известно, что при ряде психических заболеваний пациент делает куклу, которую он тщательно прячет. Как об этом свидетельствует «Исповедь» Ж.-Ж. Руссо, личность больного человека проецируется на игрушку. В других случаях это интерпретировалось как форма эротомании или отклоне-

ние материнского инстинкта, то есть возврат в младенческое состоя-

ние материнского инстинкта, то есть возврат в младенческое состоя-

Рис. 7.26. КуклаРис. 7.26. Куклание. В последнее время в так называемый «поп- арт» куклы были привлечены в качестве неформальных изобразительных образов. В Испании Модесто Кихарт проделал в этом направлении большую творческую работу, очевидный символизм которой относится к «putti» искусства эпохи Возрождения, но куклы использовались и в других целях — для нанесения им телесных повреждений, чтобы они имитировали тела погибших детей, подвергшихся бомбардировке и дей-

Рис. 7.26. Кукла

Рис. 7.26. Кукла

ствию других сил деструкции.

325325Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

325

325

Рис. 7.27. ЛебедьРис. 7.27. ЛебедьРис. 7.28. ЛунаРис. 7.28. Лунафизм и морфология, пришли к заключениям, совпадающим с положениями традиционного символизма. Наиболее всесторонним и адекватным определением смысла формы является сформулированное в легендарной « Tabulasmaragdina» («Изумрудной скрижали»): «То, что свыше, есть то, что вне», форма. В этом смысле Поль Гийом не без основания заявляет, что понятия формы, структуры и организации относятся не только к языку биологии (то есть к формам), но и к психологии (то есть к мыслям, идеям) и что изоморфизм выдвигает теорию формы, возрождающую линию между духом и временем. Это замечание заканчивается следующим наблюдением: «очертания в на-физм и морфология, пришли к заключениям, совпадающим с положениями традиционного символизма. Наиболее всесторонним и адекватным определением смысла формы является сформулированное в легендарной « Tabulasmaragdina» («Изумрудной скрижали»): «То, что свыше, есть то, что вне», форма. В этом смысле Поль Гийом не без основания заявляет, что понятия формы, структуры и организации относятся не только к языку биологии (то есть к формам), но и к психологии (то есть к мыслям, идеям) и что изоморфизм выдвигает теорию формы, возрождающую линию между духом и временем. Это замечание заканчивается следующим наблюдением: «очертания в на-

Рис. 7.27. Лебедь

Рис. 7.27. Лебедь

Рис. 7.28. Луна

Рис. 7.28. Луна

физм и морфология, пришли к заключениям, совпадающим с положениями традиционного символизма. Наиболее всесторонним и адекватным определением смысла формы является сформулированное в легендарной « Tabulasmaragdina» («Изумрудной скрижали»): «То, что свыше, есть то, что вне», форма. В этом смысле Поль Гийом не без основания заявляет, что понятия формы, структуры и организации относятся не только к языку биологии (то есть к формам), но и к психологии (то есть к мыслям, идеям) и что изоморфизм выдвигает теорию формы, возрождающую линию между духом и временем. Это замечание заканчивается следующим наблюдением: «очертания в на-

физм и морфология, пришли к заключениям, совпадающим с положениями традиционного символизма. Наиболее всесторонним и адекватным определением смысла формы является сформулированное в легендарной « Tabulasmaragdina» («Изумрудной скрижали»): «То, что свыше, есть то, что вне», форма. В этом смысле Поль Гийом не без основания заявляет, что понятия формы, структуры и организации относятся не только к языку биологии (то есть к формам), но и к психологии (то есть к мыслям, идеям) и что изоморфизм выдвигает теорию формы, возрождающую линию между духом и временем. Это замечание заканчивается следующим наблюдением: «очертания в на-

Лебедь. Служит символом грации, совершенства, чистоты и невинности; также символ лицемерия, поскольку его белоснежное оперение скрывает черное тело. Легенды говорят, что лебедь поет только перед смертью (отсюда «лебединая песня»), и потому он символизирует конец жизни. В христианской символике лебедь служит знаком Девы Марии. Популярный на вывесках «пабов» лебедь с

двумя шеями служит также символом подкупа, развращенности и продажности.

Луна. Символ желаний, мечты, тайны, изменчивости.

Огонь. Обозначает сгорающую энергию. Символизирует страсть, активность, сексуальный акт. Другая сторона этого символа — смерть, сгорание,

превращение в пепел, уничтожение.

Если это управляемый огонь — в камине, печи, который дает тепло, то образ символизирует праздник, сердечность, украшение, теплоту души, привязанность, а также точность и адекватность действий, которые обязательно увенчаются успехом. Если огонь стихийный, то он символизирует большую активность, превращающуюся в бесцельность, пустоту, бесполезные действия, приводящие к отрицательным, даже опасным последствиям, результат ненужных действий человека или его окружения.

Видеть себя или другого в огне — смерть желаний, страх смерти, страх разрушения, опасности.

Очертание (форма). Определенные отрасли знания, такие как психология формы, изомор-

тем восприятии и мышлении соответствует сходным формам нервных процессов»; следовательно, то, что является круглым, эквивалентно как кругу, так и циклу, и квадрат идентичен четверичным предметам, а также числу четыре [50], так что форме принадлежит роль посредника между духом и материей [57].

Отсюда можно заключить, что в слишком широком смысле предпочтение правильным формам определяют «регулируемые» или хорошо организованные чувства, тогда как «нерегулируемые» чувства подразумевают неправильные формы. Овальные очертания относятся к вещам биоморфным; кубические — к искусственным и сконструированным.

Пересечение. Пересечение двух фигур или путей — это знак связи и единства, а также символической инверсии, то есть точки рассматриваемой зоны, в которой происходит или подразумевается трансцендентальное измерение направления. Такое значение «пересечения» можно видеть в соединении пальцев при крещении или при соприкосновениях других фигур. Во время «исцеляющих танцев» колдунов скрещиваются мечи и железные острия, чтобы ускорить обратный ход болезни (то есть выздоровление), или пустить недуг в иное русло, дабы он не привел к своему естественному финалу [51].

Прямоугольник. Из всех геометрических форм это наиболее рациональная, наиболее надежная и правильная фигура; эмпирически это объясняется тем фактом, что всегда и везде прямоугольник был излюбленной формой, с помощью которой человек приспосабливал пространство или какой-либо предмет для непосредственного использования в своем быту, например: дом, комната, стол, кровать и т. п. Квадрат подразумевает с трудом удерживаемое господство, рожденное абстрактным стремлением к власти, тогда как круг исключает все земные ассоциации посредством небесной символики. Менее правильные формы, например, трапеция и трапециод, являются ненормаль-

Рис. 7.30. ПтицаРис. 7.30. Птицаными и болезненными фигурами, выражающими страдание и внутреннее непостоянство [42].

Рис. 7.30. Птица

Рис. 7.30. Птица

Птица. Любое крылатое существо символизирует одухотворенность. По Юнгу, птица благодетельна по своей природе, олицетворяет дух или ангелов, сверхъестественную поддержку [31], мысль и полет фантазии [32]. Согласно индуистской традиции, птицы символизируют высшие ступени сущего. Приведем отрывок из упанишад: «Две птицы, неразлучные спутницы, живут на одном Дереве: первая питается его плодами, вторая смот-

встречается в народном творчестве.встречается в народном творчестве.Рис. 7.31. РекаРис. 7.31. РекаРис. 7.32. СолнцеРис. 7.32. СолнцеРис. 7.33. СтрелаРис. 7.33. Стрела

встречается в народном творчестве.

встречается в народном творчестве.

Рис. 7.31. Река

Рис. 7.31. Река

Рис. 7.32. Солнце

Рис. 7.32. Солнце

Рис. 7.33. Стрела

Рис. 7.33. Стрела

рит на них, но не ест. Первая птица — Дживатма, вторая — Атма, или чистое знание, свободное от условностей; и когда они рядом, одну не отличишь от другой» [26]. Толкование птицы как символа души часто

Река. Символизирует жизненный курс, который может быть стремительным, медленным, извилистым, широким или узким, с притоками или без них. Все характеристики реки, напри-

мер, чистая река или грязная, сильные волны или их отсутствие, мелкая рябь и т. д. обозначают «поведение инстин-

ктов». Если река впадает в море, то это символ, указывающий на самореализацию, завершение действия, обладание большими возможностями. Река — символ женственности, женского начала, текучести, пластичности и плавности. Движение реки часто символизирует движение вперед. Появляющиеся во время движения по реке препят-

ствия и трудности символизируют о том, что силы, здоровье и удача начинают оставлять человека, необходимо спокойнее относиться к препятствиям, понизить активность. Ощущение движения реки мо-

жет говорить и о том, что все, что делается, требует определенных затрат, концентрации усилий, воли, выносливости.

Символ реки, степень включенности человека в русло реки, наблюдения за ней, стоя на берегу, отражают степень вовлеченности в разные жизненные ситуации, требующие самоотдачи, контроля, преодоления препятствий.

Солнце. Символ жизни, удовлетворенность настоящей жизненной ситуацией, здоровьем, положением. Если солнце восходящее, то это стрем-

ление, желание, пыл в осуществлении достижений; если солнце заходящее, то оно символизирует необходимость доведения какого- либо проекта до конца.

Стрела. Оружие Аполлона и Дианы, означающее свет верховной силы [4]. Как в Греции [8], так и в доколумбовой Америке [39] стрелы использовались для обозначения солнечных лучей. Но благодаря своей форме, они имеют бесспорный фаллический смысл, в особенности когда

Рис. 7.34. ФонтанРис. 7.34. ФонтанРис. 7.35. ФруктыРис. 7.35. Фруктыта. Цветок — женский символ, символ женской судьбы, ее молодости,та. Цветок — женский символ, символ женской судьбы, ее молодости,

Рис. 7.34. Фонтан

Рис. 7.34. Фонтан

Рис. 7.35. Фрукты

Рис. 7.35. Фрукты

та. Цветок — женский символ, символ женской судьбы, ее молодости,

та. Цветок — женский символ, символ женской судьбы, ее молодости,

изображены в эмблемах напротив символа «мистического Центра», женского по характеру, такого, как сердце. Сердце, пронзенное стрелой, является символом соединения.

Треугольник. Символ целеустремленности, самостоятельности, агрессивности, преодоления.

Фонтан. Символ жизненной энергии, долговечности, эротической любви, юности.

Фрукты. Символизируют результат, плоды трудов, радость завершения, нарастание позитивной активности человека. Чем более красиво, аппетитно и съедобно выглядит фрукт, тем более позитивен и желаем результат.

Цветок. Символ превосходства, обещания, ожидания, поручительства, гарантии. Обещание результата, благожелательности, восхищения, преданности, нежности, эстетического комфор-

свежести, красоты, расцвета.

Яблоко. Олицетворение жизни, «эмблема жизни», жизненный успех, наслаждение жизнью, результативность, энергия, решительность, но может символизировать чувство вины и конфликт («яблоко раздора»).

Рис. 7.36. Цветок

Рис. 7.37. Яблоко

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

Часть 3

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗТЕКСТА

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

ГЛАВА 8

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ТЕКСТА

Слова нужны, чтобы поймать мысль; когда мысль поймана, про слова забывают. Как бы мне найти человека, забывшего про слова, и поговорить с ним!

Из китайской народной мудрости

Где закрыты творческие пути истории, там остаются только тупики индивидуального изживания обессмысленной жизни.

М. М. Бахтин

Психологический анализ речевых высказываний

Основные вехи психологического анализа текста заложены в трудах А. А. Потебни, Д. Н. Овсянико-Куликовского, Л. С. Выготского, М. М. Бахтина, И. С. Нарского, А. А. Брудного, В. Ф. Петренко, А. Н. Леонтьева, А. А. Леонтьева, Д. А. Леонтьева и др.

«Душевная жизнь старой психологии — это тишь да гладь, да Божья благодать. Все налажено, все на своем месте, никаких катастроф, никаких кризисов. От рождения до смерти — ровный и гладкий путь спокойной и целесообразной эволюции постепенного роста души. На смену детской невинности приходит сознательность разума взрослого человека. Этот наивный психологический оптимизм — характерная черта всей дофрейдовской психологии. Только у одних он выражен резче, у других же — в более скрытой форме проникает в картину душевной жизни человека», — пишет М. М. Бахтин [16].

Вся психологическая конструкция Фрейда в своей основе базируется на словесных высказываниях человека, являясь только их особой интерпретацией. Эти высказывания формируются, конечно, в сознательной сфере психики. Правда, поверхностным мотивам сознания Фрейд не доверяет, а пытается проникнуть в более глубокие пласты психического. Войдя в сознание, облачившись в формы сознания (в формы определенных по своему содержанию желаний, мыслей

333333Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

333

333

и пр.), продукты бессознательного могут вступить в противоречия с этическими требованиями или восприниматься как обман «цензуры». Таким образом, вся психическая динамика представлена Фрейдом в свете идеологического освещения сознания.

Борьба мотивов — это реальное явление, данное в объективном опыте, ведь она находит выражение в словесных высказываниях. Психические же силы — та произвольная конструкция, с помощью которой Фрейд пытается объяснить эту борьбу.

Ни одно словесное высказывание вообще не может быть отнесено на счет одного только высказавшего его: оно продукт взаимодействия говорящих, и шире — продукт всей той сложной социальной ситуации, в которой высказывание возникло. Всякий продукт речевой деятельности человека от простейшего жизненного высказывания до сложного литературного произведения во всех своих существенных моментах определяется вовсе не субъективным переживанием говорящего, а той социальной ситуацией, в которой это высказывание звучит. Язык и его формы — продукт длительного социального общения данной речевой группы. Это материал высказывания, ограничивающий его возможности. Тоже, что характерно именно для данного высказывания: выбор определенных слов, определенная конструкция фразы, определенная интонировка высказывания — все это является выражением взаимоотношения между говорящими и всей той сложной социальной обстановки, при которой происходит беседа. Те же «душевные переживания» говорящего, выражение которых мы склонны усматривать в этом высказывании, на самом деле являются только односторонней, упрощенной и научно неверной интерпретацией более сложного социального явления. Это особый род «проекции», с помощью которой мы вкладываем (проецируем) в «индивидуальную душу» сложную совокупность социальных отношений. Слово — как бы «сценарий» того ближайшего общения, в процессе которого оно родилось, а это общение, в свою очередь, — момент более широкого общения той социальной группы, к которой говорящий принадлежит. Для того чтобы понять этот сценарий, необходимо восстановить все те сложные социальные взаимоотношения, идеологическим преломлением которых является данное высказывание. Внутренняя речь — такой же продукт и выражение социального общения, как и речь внешняя.

В главе «Содержание сознания как идеология» М. М. Бахтин утверждает, что «сознание — это тот комментарий, который всякий взрослый человек прилагает к каждому своему поступку». По Фрейду, этот комментарий неверен. Неверна и та психология, которая кладет его в свою основу. И действительно, сознательная мотивировка человеком

своих поступков ни в коем случае не является научным объяснением его поведения. «Но мы идем дальше, — пишет Бахтин, — и мотивы бессознательного нисколько не объясняют поведение, ибо как мы видели, фрейдовское бессознательное ничем принципиально не отличается от сознания; это только другая форма сознания, только идеологически иное ее выражение».

Мотивы бессознательного, которые вскрываются на психоаналитических сеансах с помощью метода «свободного фантазирования», суть такие же словесные реакции пациента, как и все обычные другие мотивы сознания; они отличаются от этих последних^ так сказать — не по роду своего бытия, а только по своему содержанию, то есть идеологически. В этом смысле бессознательное Фрейда можно назвать в отличие от обычного «официального» сознания — «неофициальным сознанием».

Поведение человека распадается на двигательные реакции («действия» в узком смысле слова) и на сопровождающую эти реакции внутреннюю и внешнюю речь (словесные реакции). Эти компоненты цельного поведения человека объективны и материальны и требуют для своего объяснения объективно-материальных же факторов как в самом организме человека, так и в окружающей его природной и социальной среде.

Бахтин приходит к выводу о том, что «словесный компонент поведения определяется во всех основных существенных моментах своего содержания объективно-социальными факторами. Социальная среда дала человеку слова и соединила их с определенными значениями и оценками. Социальная же среда не перестает определять и контролировать словесные реакции человека на протяжении всей его жизни. Все словесное в поведении человека (равно и внешняя и внутренняя речь) ни в коем случае не может быть отнесено на счет изолированно взятого единичного субъекта, оно принадлежит не ему, а его социальной группе (его социальному окружению)» [16].

Здесь необходимо сделать ряд комментариев. Каждый человек так или иначе избирательно относится к тому, что его окружает. Он выбирает для употребления определенные тексты, отвечающие его требованиям. В этом смысле осуществляется избирательное присвоение словесного материала, который в дальнейшем человек структурирует, дополняет, обогащает. Многие великие писатели и поэты создавали свои тексты из социальной массы языка, но это их тексты, которые вновь присваиваются как их современниками, так и потомками, духовно обогащаясь и развиваясь. Их мысли, изложенные в текстах, могут противоречить общепринятым точкам зрения, но это лишь повышает их культурную ценность.

335335Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

335

335

Кроме того, каждый человек, обладая индивидуальными особенностями, в частности типологическими характеристиками, избирательно относится к текстам и выражениям. Одни тексты ему близки, другие он не приемлет. Так формируются индивидуальные особенности речевых высказываний, в которых есть место и словотворчеству личности. Например, в современном лексиконе много выражений типа «морда лица», «рюмка чая». Кто так высказался впервые, знает только сам автор.

Поэт В. Вишневский придумывает одностишья, которые многие используют в своем лексиконе, поскольку эти одностишья выражают современный смысл эпохи. Здесь необходимо указать и еще один важный момент: одностишья Вишневского создают условия для разрядки обстановки, перевода трудной ситуации в типичную с проявлением юмора, а значит, и психологической защиты.

Мастерски использовали этот прием Чехов и Достоевский, у которых за трагедийностью и драматизмом ситуации часто проглядывал искрящийся юмор.

Прав Бахтин, считая, что самое смутное содержание сознания дикаря и самое совершенное произведение культуры — лишь крайние звенья единой цепи идеологического творчества. Между ними существует целый ряд непрерывных ступеней и переходов. Чем яснее становится мысль, тем ближе она к оформленным продуктам научного творчества, считает Бахтин. Более того, достигнуть окончательной ясности моя мысль не сможет, пока я не найду для нее точной словесной формулировки и не приведу ее в связь с теми положениями науки, которые касаются того же предмета. Другими словами, пока я не превращу мою мысль в ответственное научное произведение. Чувство не сможет достигнуть окончательной зрелости и определенности, не найдя для себя внешнего выражения, не оплодотворив собою слова, ритма краски, то есть не отлившись в произведение искусства.

Таким образом, мы можем говорить о том, что существуют различные уровни общения и словесных высказываний, начиная от коммуникации дикаря, издающего звуки, отражающие его эмоциональное состояние, до взлета поэтического творчества с нахождением поэтической метафоры, формирующей новые смыслы ощущений и переживаний.

По сути, развитие человеческого сознания и речи связано с многочисленными попытками речевого самовыражения. Даже в конвенциальном общении, например, утром за завтраком («Ты будешь чай или кофе?»), люди стремятся к юмору и оригинальности, проявлению творчества.

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

Бахтин считает, что всякое словесное высказывание человека является маленьким идеологическим построением. Мотивировка своего поступка есть в маленьком масштабе правовое и моральное творчество; восклицание радости или горя — примитивное лирическое произведение; житейские соображения о причинах и следствиях явлений — зачатки научного и философского познания и пр. Устойчивые и оформленные идеологические системы наук, искусств, права и пр. выросли и выкристаллизовались из той зыбкой идеологической стихии, которая широкими волнами внутренней и внешней речи омывает каждый свой поступок и каждое наше восприятие. Конечно, оформившаяся идеология оказывает, в свою очередь, могучее обратное влияние на все наши словесные реакции.

Внутреннюю и внешнюю речь, которыми насквозь пронизано наше поведение, Бахтин назвал «житейской идеологией». Она более чутка, отзывчива, нервна и подвижна, чем идеология «оформившаяся», «официальная». В недрах житейской идеологии и накапливаются те противоречия, которые, достигнув известного предела, взрывают, наконец, систему официальной идеологии. По мнению Бахтина, чем шире и глубже разрыв между официальным и неофициальным сознанием, тем труднее мотивам внутренней речи перейти во внешнюю речь. Однако есть множество индивидуальных различий, которые проявляются в подготовке умышленного убийства изощренным и осторожным человеком, и грубыми криками разбушевавшегося хама, который легко произносит бранные слова, связанные с его мотивами агрессивности.

Бахтин убежден, что у социально здоровой личности житейская идеология, основанная на социально-экономическом базисе, цельна и крепка, нет никакого расхождения между официальным и неофициальным сознанием.

Развивая идею диалогичности как способа анализа речевых высказываний, Бахтин указывает на одну чрезвычайную область человеческого поведения, в которой словесные связи налаживаются с большим трудом и которая поэтому особенно легко выпадает из социального контекста, утрачивает свою классическую оформленность, вырождается в первичное животное состояние. Эта область — сексуальное. Сексуальное как область частной жизни легче всего сделать базой для социального отступления. Сексуальную «пару» как какой-то социальный минимум легче всего изолировать и превратить в микрокосм, ни в ком и ни в чем не нуждающийся [16, с. 74—90].

Современные психосемантические исследования приобрели четкие технологии анализа, позволяющие осуществлять фундаментальные и прикладные исследования. Эти исследования относятся кчис-

лу наиболее квалифицированных, осуществляющихся годами кропотливой работы психологов. К такого рода исследованиям относятся работы, выполненные В. Ф. Петренко и его сотрудниками. В работе «Психосемантический анализ динамики общественного сознания» В. Ф. Петренко и О. В. Митина [77] выявили особенности политического менталитета российского общества. Эти исследования являются актуальными в связи с тем, что перестроечная активизация общества привела к образованию многочисленных неформальных объединений, имеющих политический характер, выдвигающих различные социальные и политические требования.

Развивая «биологическую метафору» применительно к обществу как к живому организму, авторы рассматривают и противоположные механизмы наследственности, такие как «консерватизм наследственности», обеспечивающий преемственность, связь поколений, спасающий от появления мутантов, манкуртов, «иванов, не помнящих родства». Утверждая положение об объективной необходимости как гаранте политических свобод, а значит, факторе развития общества, авторы отмечают, что сама возможность соблюдения неких базисных норм — общечеловеческих ценностей, фиксированных в религиозных заповедях и философских трактатах — остается под сомнением. В современном варианте аналогом этических и правовых заповедей можно считать Всеобщую Декларацию прав человека, принятую ООН. Право на свободу волеизъявлений, как совершенно справедливо отмечают авторы, имеют только те политические образования, которые признают этот базовый уровень как уже пройденную ступеньку в эволюции, восхождении человечества к Человеку.

Работы Петренко и Митиной, выполненные с помощью построения семантического пространства методом семантического дифференциала, посвящены семантическому анализу позиций, программ и ценностных ориентиров ряда российских партий и общественных движений. В результате обработки данных было выделено 4 базисных фактора, объединяющих соответственно 37, 18, 12 и 7 процентов общей дисперсии [77].

Исследования, проводимые еще во время существования СССР, показали, что главными факторами политического размежевания политических партий и общественных движений являлись две идеи — роспуск СССР и сохранение единства и территориальной целостности СССР. Вторым фактором выступала идея отказа от коммунистических идей и как противоположность — идея революционного обновления социализма. Третий фактор — это распространение культуры и информации как доступной каждому гражданину и как противополож-

ность — националистические идеи о том, что права нации выше прав личности. Четвертый фактор ознаменован потребностью в идеологическом плюрализме и демократии и как противоположность — жесткий контроль над информацией.

Решая проблемы построения политических семантических пространств применительно к различным политическим партиям, авторы рассматривали особенности соразмерности семантического пространства, отображающие когнитивную сложность сознания политиков, характер их конструктов — специфику категоризации мира. Размещение объектов внутри пространства отразило совокупность их личностных смыслов и ценностей.

Изучая особенности ценностных ориентации людей, авторы выявили результаты, отражающие сходную динамику оценок качества жизни при различных правительствах послеоктябрьского периода по фактору «политические свободы» и «материальное благополучие». Представления и суждения об исторических эпохах людей различного возраста достаточно близки. В связи с этим авторы отмечают, что саркастическое определение России как «страны с непредсказуемым прошлым» справедливо только для официозной историографии. Историческая же память общества достаточно стабильна во времени [77].

Методика, применяемая авторами, на различных этапах развития общества позволяет проанализировать состояние общественного сознания на основе речевых высказываний людей. Упомянем исследования В. И. Батова, автора книги «По ту сторону слова». Очерки прикладной психогерменевтики: от Иисуса Христа до Владимира Высоцкого [14]. В книге представлены сведения о методологии психогерменевтики, о методе психологического анализа текста. Кроме того, проанализированы тексты Нового Завета и особенности психологии Иисуса Христа, великого русского поэта А. С. Пушкина, «великих последних Великой России» Николая II и Михаила Горбачева. В книге нашли отражение Пассионарии России XX в., созданы психологические образы российских политиков XX в. В работе осуществлен интересный анализ художественного слова — поэтов России конца XIX — середины XX вв. Не остались без внимания автора психологические особенности «лидеров», «кумиров», «маргиналов», «изгоев» и «суицидов» [14].

В книге приводятся результаты использования компьютерной программы ЛИНГВА-ЭКСПРЕСС, разработанной на основе достижений в области психологии речи и психолингвистики. Программа позволяет выявлять психологические характеристики в текстах различной идеологической, жанровой и стилистической организации как вербаль-

ного, так и рисуночного оформления. Возможен и анализ стихотворных текстов. В книге представлен материал, который содержит попытку выйти за рамки индивидуального психологического содержания и эмпирически рассмотреть коллективный психологический статус, объединяющий авторов по национальному и профессиональному признакам.

От психологии проигравшихк психологии победителей

Сознание своего достоинства делает умного человека более скромным, но вместе с тем и более стойким.

Ф. Честерфилд

Тот, кто знает людей, благоразумен.

Знающий себя — просвещен.

Побеждающий людей — силен.

Побеждающий самого себя — могуществен.

Лао-Цзы

Каждый человек в разговоре занимает ту или иную позицию. Нередко слышится: «Мы такие разные люди. Нам не о чем говорить!» Как это можно объяснить с позиций психологической науки? Одна из причин непонимания и конфликтов в общении — различия в психологии собеседников.

В результате исследований Эрика Берна, современная наука выделяет две психологии — психологию неудачника, проигравшего, и психологию победителя, умеющего жить в ладу с самим собой и другими людьми. Это две разные психологии, и каждый из нас может выбрать между победителем и проигравшим, а сделав выбор, получить соответствующий результат [11].

Осознание состояний сознания через такие простые понятия, как Родитель, Ребенок и Взрослый, а также того, что жизнь метафорически можно представить как смену различных игр и сценариев, которые мы разыгрываем друг перед другом, дает возможность распространить психологические и психотерапевтические знания на широчайший круг людей, способных оказать психологическую помощь себе и окружающим. На наш взгляд, именно в силу этого транзактный анализ стал обязательным курсом в подготовке американских учителей. Воспиты-

вать победителей стало их миссией. А победители — это, прежде всего, люди со здоровой психикой.

Придерживаться психологии неудачника — дело нехитрое. Польский ученый П. Вацлавик написал сборник рецептов о том, как довести себя до плачевного состояния. Его книга так и называется — «Как стать несчастным без посторонней помощи» [25], причем автор убежден, что «жить в постоянном конфликте с миром и, главное, с окружающими вас людьми —дело, в общем-то, совсем нехитрое». Достаточно принять концепцию фатальной неизбежности конца света, неотвратимого рока, когда все равно ничего не изменишь, потому что слишком поздно, потому что прошлое было много лучше настоящего, но тогда, в прошлом, вы совершили роковую ошибку и теперь, в настоящем, вынуждены нести свой крест, расплачиваясь за старые грехи.

И действительно, есть люди, которые умного не любят за то, что он умный; красивого за то, что он красивый; успешного за то, что он успешный, мужчину за то, что он мужчина, а женщину за то, что она женщина. Они просто никого не любят. Это и есть «проигравшие», которые иногда восклицают: «Я никому не нужна!» или «Я больной человек!» и т. д. Психология этих людей отражается не только в тексте их речей, но и во всем образе жизни.

Проигравший — это тот, кто остается в одиночестве, становится больным и всем недовольным или даже оказывается в подворотне, а то и в тюрьме. Проигравшим быть нетрудно, потому что искать виноватого куда легче, чем сделать что-то стоящее самому.

Ф. М. Достоевский, признанный величайшим из психологов, писал: «Чего можно ожидать от человека?.. Да осыпьте его всеми земными благами, утопите в счастье совсем с головой, так, чтобы только пузырьки вскакивали на поверхности счастья, как на воде; дайте ему такое экономическое довольство, чтоб ему совсем уж ничего больше не оставалось делать, кроме как спать, кушать пряники и хлопотать о не- прекращении всемирной истории, так он вам и тут — человек-то, и тут, из одной неблагодарности, из одного пасквиля мерзость сделает. Рискнет даже пряниками и нарочно пожелает самого пагубного вздора, самой неэкономической бессмыслицы, единственно для того, чтобы... свою пошлейшую глупость за собой удержать».

Есть множество способов самоистязания, но стоит ли становиться похожими на ту змею, которая, не довольствуясь возможностью укусить свой хвост, потихоньку начинает пожирать сама себя. Надо ли говорить, что достигаемое при этом ощущения несчастья просто не поддаются никакому сравнению?

Что отличает психологию проигравшего, психологию неудачника, от человека, которого можно назвать победителем? По мнению Берна, их различия — в результатах. Победитель — это тот, кто ценит себя и ценит других, кто умеет смотреть на жизнь, находя в ней много позитивного. Победитель умеет учиться и меняться, верит в Добро и становится сильнее, находя поддержку в самых неожиданных ситуациях, у него высокая самооценка, но самое главное, это то, что он любим и уважаем другими людьми. Победитель не может быть одиноким человеком. Обычно у него много друзей, и самое ценное в его жизни — это время, которое ему необходимо потратить определенным образом.

Вот слова Луизы Хей, счастливой американской женщины, идущие из глубины души: «...Я просто не умею говорить слово „нет", и поэтому мне постоянно приходится обучать других людей тому, что я умею делать сама. Суть моего учения очень проста: любите себя, и вы исцелите свою жизнь. Обычно люди не любят себя, так как в душе себя презирают или злятся — не могут себе что-то простить или считают себя жертвой. Все дело в том, что они принимают только одну точку зрения на события, которые произошли с ними в прошлом. И это не дает им возможности жить полнокровной жизнью» [108].

Люди, которые не любят себя, принадлежат к одной категории. Те, которые себя презирают, — к другой. Те, кто злятся на себя, — к третьей. Те, кто не может себя простить, — к четвертой, а те, кто считает себя жертвой, — к пятой. Все эти категории могут уживаться в сознании одного человека, создавая для него препятствия на пути к цели, разумеется, в том случае, если она у него есть.

Отправной точкой при создании трансактного анализа стало для Берна наблюдение того, что люди прямо на глазах могут полностью измениться. Меняется одновременно выражение лица, речевые обороты, жесты, поза, деятельность внутренних органов (появляется краска на лице, усиливается сердцебиение, учащается дыхание). Такие изменения случаются с каждым, пишет последователь Берна, автор книги «Я — хороший, ты — хороший» Т. Харрис [107].

Человек, с которым происходит подобная перемена, остается тем же самым, изменяется его состояние. Этот переход из одного состояния в другое невольно порождает вопрос: из кого и в кого превращается человек?

Фрейд в свое время показал, что структура сознания человека состоит из Сверх-Я, Я и Оно. В работе о психологии юмора он сделал попытку провести параллели между структурами сознания и обозначил их как «родитель», «ребенок» и «взрослый», показывая при этом психологические механизмы юмора.

Берн считал, что Родитель, Взрослый и Ребенок — не абстрактные понятия вроде Сверх-Я, Я и Оно, а наблюдаемая реальность. Эти состояния вызываются «проигрыванием» старых записей, в которых запечатлены реальные люди, реальные переходы времени, реальные места, реальные оценки событий и реальные чувства [11].

Рассмотрим эти три состояния более подробно, чтобы суметь определить по тексту говорящего, в каком из этих трех состояний он находится.

Родитель. Это богатейшая коллекция, состоящая из «жизненных уроков», через которые каждый проходит в первые годы жизни. В Родителе записываются все предостережения, правила и законы, которые ребенок слышит от родителей. Это тысячи разных «нет» и бесконечные «нельзя». Харрис [107] приводит образцы текстов, которые можно услышать от родителей: «никогда не говори неправду»; «никогда не давай В долг»; «хорошие мальчики всегда моют за собой посуду»; «не трать деньги зря»; «ни в коем случае не доверяй мужчине»; «ни в коем случае не доверяй женщине»; «будь ты проклят, если ты это сделаешь»; «займись чем-нибудь»; «не наступай на одни и те же грабли»; «относись к другим так же, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе» и пр.

Еще одна особенность Родителя состоит в том, что разные записи могут противоречить друг другу. Родители говорят одно, а делают другое. Они говорят «Не лги», а сами лгут. Они говорят, что курить вредно, а сами курят. Они учат вежливости, а сами грубят. Правила повседневного поведения, записанные в мозгу, исчисляются тысячами. Многие из них дополнительно усилены такими категорическими словами, как «никогда не» или «всегда помни, что». Родительские предписания лежат в основе «нелогичных» поступков, чудачеств и странностей. Они становятся бременем или благом в зависимости от того, насколько подходят к сегодняшней действительности.

Родитель реже занимает позицию «Я плохой, ты хороший» относительно своих детей. Не каждый родитель найдет в себе силы, желание и необходимость извиниться, если не прав. Возможно, иногда родители могут думать и говорить о том, что «Я плохой, ты плохой», но наиболее частая позиция родителя: «Я хороший, ты плохой». «Плохой», потому что не слушаешься, потому что что-то сделал не так, потому что еще маленький и ничего не понимаешь и т. д.

Если родители, которые поначалу воспринимались как благополучные, в течение долгого времени обращаются с ребенком грубо и жестоко, то дети переключаются на позицию «я хороший, ты плохой». Харрис описывает возможный путь происхождения этой позиции, который связан со случаями истязания детей. Когда родители-изуверы

снова появляются, ребенок в ужасе сжимается, предвидя новые страдания: «Вы приносите боль! Вы плохие! Я хороший». Многие преступники-психопаты, занимающие такую позицию, подвергались в детстве зверским физическим истязаниям. «Чтобы они ни делали, они всегда убеждены в своей правоте. В любой ситуации вся вина лежит на других. Человек, страдающий подобным „моральным уродством", не воспринимает никаких внешних сигналов о том, что кто-либо, помимо него, может быть хорошим. По этой причине он практически не поддается лечению — психотерапевт всегда „плох" наряду со всеми другими. В крайнем своем выражении данная позиция ведет к убийству. С точки зрения убийцы, оно совершается по необходимости — подобно тому, как в раннем детстве „по необходимости" была принята сама позиция.

Человек, занимающий позицию „я хороший, ты плохой", очень страдает от недостатка поглаживаний. Поглаживания хороши лишь в той степени, что и поглаживающий. Но во всем мире нет ни одного хорошего человека. Поэтому хороших поглаживаний не бывает. Человек может окружить себя целой свитой подхалимов, которые восхваляют его и усиленно снабжают поглаживаниями. Но он-то чувствует, что это все ненастоящее — настоящие поглаживания могут исходить только от него самого, как он убедился в этом еще в детстве. Чем больше он слышит похвал, тем сильнее он презирает свою свиту. Наконец, он вовсе от нее отделывается и набирает себе в услужение новых людей. „А ну, поди сюда! Сейчас ты у меня получишь!" — вот какая запись в нем постоянно проигрывается. С этого началась его жизнь» [107].

Ребенок. Иногда принимается позиция «я плохой, ты хороший», сохраняющаяся у большинства людей на всю жизнь. У тех, кому особенно не повезло, она трансформируется во вторую или третью, то есть «я хороший, ты плохой» или «я плохой, ты плохой».

«Я плохой, ты хороший» — универсальная позиция раннего детства. Ребенок присутствует в каждом из нас. Один только факт всеобщей вовлеченности в игры является уже веским основанием для вывода об универсальности отрицательной самооценки. Адлер разощелся с Фрейдом именно в этом вопросе: не секс движет человеком в жизни, а тотальное чувство неполноценности, считает Харрис. Адлер утверждал, что ребенок, по причине своего маленького роста и беспомощности, с неизбежностью должен ощущать себя неполноценным по сравнению с окружающими его взрослыми. Адлер оказал сильное влияние на Сал- ливена, а Салливен на меня... Салливен утверждал, что отношение ребенка к самому себе полностью определяется оценками окружающих» [1071.

Н. Хилл, изучавший биографии как «победителей», так и «проигравших», автор книги «Думай и богатей», убежден, что все неудачники схожи в одном: они знают все причины неудач и предоставят вам железные алиби, почему они сами ни в чем не преуспели. Некоторые из таких объяснений остроумны, а отдельные даже подтверждаются фактами. Он составил наиболее часто употребляемые алиби. Ниже мы приведем многочисленные причины «неудач» Ребенка, даже если перед нами вполне совершеннолетний человек. Его позиция «Я плохой, но... если бы у меня не было жены и семьи... если бы у меня был покровитель... если бы у меня были деньги... если бы у меня было хорошее образование... если бы времена были другими... и т. д.»

Когда произнося те или иные оправдания, вы услышите такое «если...», подумайте, что же все-таки зависит от вас. Сделав этот шаг, вы встанете на очень важную ступень вашей жизни — жизнь Взрослого человека. «Построение алиби для объяснения своих неудач — это национальное развлечение, а точнее, национальное бедствие. Эта привычка стара как мир и фатальна для успеха! Но почему же люди так привязаны к своим алиби? Для меня ответ очевиден: потому что это его алиби. Алиби — дитя воображения. А человеческой натуре свойственно беречь свое дитя», — пишет Хилл [85].

Харрис считает, что позиция ребенка может смениться на «я плохой, ты плохой», если ребенок считает себя покинутым. Эта негативная позиция приводит к остановке развития Взрослого. При этой позиции человек сдается. У него больше нет надежды. Он просто продолжает существовать, не более того. Он может оказаться в психиатрической лечебнице в состоянии крайней заторможенности. Когда позиция уже сформирована, все происходящее интерпретируется так, чтобы подтвердить ее. Поэтому при лечении, таких пациентов очень трудно добраться до их Взрослого. Человек с этой позиций является «неродившейся личностью» или утратившей ее. Все негативные позиции — последствия непреодоленных психических травм, связанных с передозировкой наказаний, отсутствием поддержки, сопереживания, нежности и любви.

Взрослый. Когда человек может сделать что-то сам, без чьей-либо помощи, достигнуть результата, который запланировал, то возникает новое самосознание, которое есть начало Взрослого. Взрослый накапливает опыт по мере самооткрытия и понимает, чем реальная жизнь отличается от ее «заученной концепции» в Родителе и «эмоциональной концепции» в Ребенке. Во Взрослом формируется «обдуманная концепция», основанная на анализе собственного опыта. Взрослый, проходя испытания, продолжает развиваться.

Взрослый занят главным образом преобразованием внешних событий во внутреннюю информацию, которая обрабатывается и классифицируется в соответствии с предыдущим опытом. Взрослый отличается от Родителя, который в силу своей подражательной благоразумности, озабочен лишь насаждением готовых стандартов поведения. Взрослый — это и не Ребенок, стремящийся реагировать на все импульсивно, необдуманно, основываясь на своем особом восприятии действительности. С помощью укрепляющегося Взрослого мы начинаем видеть различия между опытом нашего Родителя и жизнью, переполненной фантазиями Ребенка. Мы вносим изменения в свою жизнь, укрепляя позицию «я хороший, ты хороший». Взрослый проверяет соответствие своих позиций реальным отношениям, «чтобы понять, соответствуют ли сегодняшние чувства реальному положению дел или это просто старые страхи, пробуждаемые устаревшими родительскими предписаниями. Цель состоит не в том, чтобы устранить Родителя и Ребенка, а в том, чтобы отдавать себе отчет в степени достоверности данных, собранных в этих двух коллекциях».

Позиция «я хороший, ты хороший» принимается на сознательном уровне. Эта позиция отражает обширные сведения, как о себе, так и о других людях. Если первые три позиции больше основаны на чувствах, то четвертая позиция есть результат размышлений, желания действовать и веры в потенциальные возможности человека, о существовании которых говорят философия и религия. Эта позиция содержит побуждающее начало. К четвертой позиции невозможно прийти без подробных знаний о тех обстоятельствах детства, которые подводят нас к изначальным решениям, считает Харрис. К сожалению, большинство людей не обладает такими знаниями. Очень повезло тем детям, которым своевременно помогли проявить свои хорошие качества, для которых организовывали ситуации, где они могли убедиться в своей собственной значимости и значимости других [107].

Можно сделать вывод, что позиция «я хороший, ты хороший» — позиция Взрослого и достигается она с помощью волевого усилия, принимаемого Взрослым. Именно Взрослый может распознавать неблагополучного Ребенка в других и удерживать собственного Ребенка от привычной реакции.

Для кого может быть интересен этот материал? Россия была и остается читающей страной, а интересы читателей весьма обширны. В метро, поездах, самолетах люди читают. У них в руках можно увидеть не только газеты и детективные истории, но и Пушкина, Достоевского, Фрейда и Шопенгауэра, Соловьева и Бердяева, Чехова и Толстого, Есенина и Волошина, Тэффи и Вишневского, а это значит, что есть устой-

цивый интерес к личности человека, его развитию, внутреннему миру и его совершенствованию. Психика человека — сложнейшая структура, а такие продукты психической деятельности как рисунок, речь, тексты — это вершины огромного айсберга, которые, слагаясь и согласуясь, создают определенное состояние общественного сознания, культуру и цивилизацию. Интерес к механизмам культурно-исторического процесса не угаснет никогда, пока живет личность, заинтересованная в развитии и понимании себя и того, что происходит вокруг.

Кому может быть интересен психологический анализ текста? Разумеется, тем, кого это интересовало всегда — профессионалам: психологам, филологам, литературоведам, журналистам, преподавателям, художникам, политикам, имиджмейкерам, а также тем, кто хочет стать профессионалом (а это широкий круг читателей, интересующихся наукой и культурой нашего времени).

Системное описание текста

Странный этот мир, где двое смотрят на одно и то же, а видят полностью противоположное.

Агата Кристи

Язык служит эмпирическим фундаментом при обсуждении вопроса отличия науки от ненауки, и сам является неистощимым предметом изучения. К. Поппер считает, что требование научной объективности можно интерпретировать как методологическое правило, то есть как правило, утверждающее, что наука может использовать только такие высказывания, которые допускают интерсубъективную проверку. Интерсубъективность — доминирующее понятие, связанное, прежде всего, с языком как системой конструирования высказываний. Наш повседневный язык наполнен теориями, что наблюдение всегда является наблюдением в свете теории и что лишь индуктивистский предрассудок заставляет людей верить в существование феноменального языка, свободного от теорий».

Прогресс научного знания, по мнению Т. Куна, обусловлен непреодолимым стремлением Человека понять, что же скрывается за Словом. «Что есть Человек в Слове? Неразделимость этих понятий обыденному сознанию кажется мистикой. Если же говорить о научном взгляде на этот вопрос, то прерогатива здесь принадлежит герменевтике и психологии», — пишет В. И. Батов [13].

Герменевтика — наука о понимании текстов, которая претендует на лидирующее положение среди гуманитарных наук. Рассматривая все многообразие окружающего мира как текст, то есть как единую метаформу существования, герменевтика не может игнорировать психологические проблемы объяснения текста. Об этом писали В. Дильтей, Ф. Шлейермахер, X. Гадамер, М. Хайдеггер, А. А. Потебня, Д. Н. Овсянико-Куликовский, Л. С. Выготский, М. М. Бахтин, А. А. Леонтьев, Д. А. Леонтьев, А. А. Брудный. Интерес к герменевтике, особенно к психологической, достаточно высок.

Понимание текста не может происходить без участия воспринимающего. Текст — продукт автора, он содержит в себе психологическую информацию. По мнению Батова, эта информация является бессознательным отражением психологического уклада автора. Следовательно, для того чтобы приступить к пониманию текста, необходимо переформулировать психологическую проблему герменевтики, оставив на время проблему симбиоза духовности автора и реципиента. Пред- понимание текста должно опираться на понимание психологии автора, хотя бы в пределах тех ограниченных возможностей, которые представляет современная психология личности.

Возникновение системных идей в лингвистике восходит к глубокой древности. Древнеиндийские и древнегреческие грамматики, стремясь познать законы бытия языка, описывали его как систему, то есть как целостность, характеризующуюся внутренними структурными свойствами и внешними связями.

Много идей по анализу текста было высказано В. Гумбольдтом, И. А. Бодуэном де Куртене, Ф. де Соссюром. Много интересного в исследование языка внесла Пражская лингвистическая школа, представителями которой являются Н. С. Трубецкой, Р. О. Якобсон и др. Известна Копенгагенская школа изучения языка, которая пыталась создать универсальную теорию языка.

Классические и новейшие школы структурного анализа языка занимаются исследованием системных и структурных свойств языка, но не речи. Речь далеко не всегда рассматривается как система. Современные исследования языка большей частью разрозненны и нуждаются в интеграции.

Семиотический подход предполагает выделение в качестве основного понятия «знаковой ситуации». Содержание и структура этого понятия рассматривается А. А. Ветровым, который выделяет: а) материальный объект, выполняющий функцию языка; б) предмет, именуемый знаком (денотат); в) образ предмета — понятие или представление (смысл знака); г) субъекг, производящий знаки; д) субъект, воспринимающий знаки.

Знаковая ситуация имеет место только при наличии всех ее компонентов. И. С. Нарский расширяет понятие знаковой ситуации, вводя для каждого узлового компонента определенное окружение и контекст. При этом значительно увеличивается число ее компонентов. Дальнейшее исследование структуры знаковой ситуации связано с работами Л. Н. Сумарокова, А. И. Уемова, Л. И. Алпатовой, Т. М. Николаевой, И. В. Дмитриевской и т. д.

В ряде работ представлены определения текста, среди которых можно встретить следующие:

текст— сообщение, выраженное в письменном виде, то есть при помощи какой-либо системы графических знаков, составляющих алфавит; значащая, информативная часть письменного документа.

текст — реализованное в речи и оформленное в смысловом и структурном отношении иерархическое построение смыслооб- разования, которое содержит в себе смысловые связи разного уровня.

текст — конечный конструктивный объект, построенный из конечного числа элементов.

Текст — всякое линейно организованное интеллектуальное поведение человека.

текст — динамическая единица высшего порядка, речевое произведение, обладающее признаками смысловой или логической связности и цельности — в информационном, структурном и коммуникативном плане.

Изучение текстов осуществляется по следующим уровням.

Синтаксический уровень анализа предполагает исследование текста как конфигурации знаков, взятых безотносительно к их смыслам. При системном подходе первоначально постулируются определенные свойства отношений между знаками или отношения между свойствами знаков, системообразующие свойства и отношения.

Семантический уровень анализа исследует смысловые отношения в тексте. Смысловая сторона текста называется планом содержания, знаковая — планом выражения. Различают два направления семантических исследований — от плана выражения к плану содержания и от плана содержания к плану выражения.

Прагматический уровень анализа проводится с учетом отношений между общающимися людьми и также имеет два направления —от текста через его получателя к смыслу и обратное отношение — от говорящего через значение к порождению текста.

Виды текста имеют свою типологию. Тексты классифицируются по разным основаниям в соответствии с разными целями исследования. Так, типы текстов выделяются по концепту, структуре или субстрату. Это первое основание для классификации. Вторая классификация может формироваться по системным свойствам — параметрам, а третья — в зависимости от полноты системного описания.

Коммуникативные условия, или конкретные речевые ситуации, поддаются типологизации. По мнению Н. С. Валгиной, тексты могут обладать определенными типологическими признаками. Установлением этих признаков и занимается теория текста — научная дисциплина, получившая выход в социолингвистику, психолингвистику, информатику, функциональную стилистику, теорию перевода и другие дисциплины, связанные с изучением речевой деятельности как процесса и речевого произведения как результата этой деятельности.

Типология текста, несмотря на свое центральное положение в общей теории теста, еще недостаточно разработана. Общие критерии, которые должны быть положены в основу типологизации, еще не определены, что объясняется сложностью самого феномена текста. При ориентации на разные критерии можно выделить «научные и ненаучные тексты»; «художественные и нехудожественные»; «монологичные и диалогичные», «моноадресатные и полиадресатные».

Структурные типы текстов могут различаться по компонентам, то есть по цели сообщения, по субстрату, то есть по предметной области, к которой он относится. Выделяются два основных структурных типа текста: описательные тексты и тексты с рассуждениями [24].

Текст и контекст

Если ты закроешь свою дверь для всех заблуждений, то и правда останется снаружи.

Рабиндранат Тагор

Истина редко бывает чистой и никогда — однозначной.

Оскар Уайльд

Для системного изучения текста важно понятие «контекст». Под контекстом понимается окружение, в котором находится текст. Проблемы контекста изучались в работах Н. С. Куликовой, Н. Н. Амосовой, Г. В. Колшанского, Г. А. Брутяна, В. Я. Миркина, А. Н. Уемова,

В. Н. Богдановича и др. Первоначальная функция контекста сводится к тому, чтобы заменить неопределенность, присущую тому или иному аспекту текста, определенностью. Бывает и наоборот: вне контекста текст обладает известной определенностью, а будучи включенным в контекст, утрачивает его. Таким образом, контекст может порождать как определенность, так и неопределенность. Контекст фиксирует отношение данного текста к иной системе знаний, и, как правило, точно описывает это отношение.

Введение контекста с теоретико-системной точки зрения есть не что иное, как образование новой синтетической системы знания, в котором исходному тексту отводится роль части компонентов, в то время как контекст дополняет недостающие.

Значительное место в лингвистических исследованиях отводится классификации контекстов. Контексты различаются по смыслу и по ерминологии. В качестве основания для классификации контекстов спользуют семиотические и теоретико-системные свойства текстов. Семиотическое описание текста позволяет выделить следующие типы онтекстов: контекст знаков, контекст смыслов, контекст денотатов, онтекст общения.

Знаковый контекст рассматривается как такое окружение системных знаков, которое позволяет увеличить степень их определенности и соотнесения к тем или иным алфавитам, а также полноты и точнос- и знаковой системы. По отношению к самим знакам контекст выполняет различные функции. Знаковый контекст выступает как кон- екст синтаксического уровня анализа, но его значение велико и для олее высоких уровней — прагматического и семантического. Еще одна >ункция знакового контекста — введение дополнительных отношений. Ее осуществляет структурный знаковый контекст. Контекст знаков может быть и концептуальным.

Смысловой контекст. Если смысл текста определяется формой мыс- и, которую текст выражает, то смысловой контекст есть не что иное, как система понятий, суждений, умозаключений и т. п. Смысловой контекст выполняет в тексте двоякую роль. Во-первых, это роль окружения для смысла данного текста. Во-вторых, сам смысл текста можно рассматривать как контекст для знаковой системы. При исследовании отношений между смыслом текста и системой понятий, представляющей контекст, функции контекста определяются по-разному. Это могут быть дополнительные семантические единицы (суб- тратный смысловой контекст), контекст, фиксирующий системооб- )азующее свойство смысла текста (концептуальный смысловой контекст), и смысловой контекст, уточняющий отношения второго по-

рядка. Те же самые функции смысловой контекст выполняет и в отношении к синтаксическому уровню анализа.

Предметный (денотативный) контекст описывает предметную ситуацию, отраженную в содержании текста. Отношения между системой знаков, ее смыслом и предметной ситуацией многообразны. Предметный контекст по отношению к смыслу и знакам может выполнять функции как субстратного, так и структурного или концептуального контекста в различных знаковых ситуациях. Например, если рассматривать ситуацию, сложившуюся на проезжей части улицы, как семиотическую систему, то с точки зрения пешехода, предметная ситуация в этом случае обладает статусом концепта, а дорожные знаки выполняют функцию субстрата семиотической системы. С точки зрения регулировщика, напротив, предметная ситуация выполняет функцию субстратного контекста, в то время как система знаков и правил движения несет структурно-концептуальную функцию. Можно привести пример со студентом, начинающим обучение иностранному языку при участии преподавателя, будущего музыканта, который осваивает ноты и т. д. Функции денотативного контекста являются относительными и определяются конкретными условиями.

Прагматический контекст, или контекст общения, описывает ситуацию, сложившуюся в процессе обмена информацией между отправителем и реципиентом. Прагматический контекст в знаковой ситуации не выступает самостоятельно, в отрыве от смыслового и денотативного контекстов.

В информатике прагматический контекст характеризуется отношениями между тезаурусами отправителя информации и получателя. В тезаурус участников коммуникации включается знание языка, на котором выражено сообщение, знание предметной области, к которой оно относится, система понятий, содержащихся в сообщении эксплицитно и имплицитно. Прагматический контекст задает цель сообщения; она фиксируется в концепте.

Для адекватного восприятия сообщения получателем должны быть установлены общность языка, на котором передается и воспринимается сообщение, и общность предметной области, которая в нем отражается. Семантические тезаурусы участников коммуникации также должны хотя бы частично совпадать. Отправитель сначала реализует концепт на определенной семантической структуре (системе смыслов), затем на определенной синтаксической структуре (системы знаков). С точки зрения отправителя сообщения, прагматический контекст доминирует над семантическим, а семантический над синтаксическим.

Получатель, стремясь извлечь из текста полезную информацию, первоначально реализует эту цель на синтаксической структуре, а потом ^конструирует систему смыслов, адекватную цели чтения и воспринимаемой им системе знаков. Для адекватного восприятия смысла текста нужна совместимость генетической семантической модели, сложившейся в голове читателя, и семантической модели, содержащейся в тексте.

Таким образом, возникает проблема релевантности контекста це- |лям общения. Релевантным является контекст, в котором информация, содержащаяся в тексте, находит адекватное отражение в тезауру- *се читателя. Релевантность — свойство, характеризующее контекст (восприятия текста. Его можно представить как совместимость семантического, синтаксического, прагматического тезаурусов отправителя и получателя. Контексты могут обладать разной степенью релевантности. Существенна релевантность прагматического контекста: цель «читателя должна быть совместима с целью автора — найти ответ на ^поставленный вопрос. Релевантность контекста способствует адекватному пониманию текста.

Системообразующие свойства контекста. Необходимо различать кон- |гексты вещей, свойств и отношений. Контекст вещей имеет место в том случае, когда то, что он выражает, выполняет функцию вещи, которой [приписывается свойство или на которой выполняется отношение.

Для классификации контекстов по их системным функциям используют идею системных параметров. Отношения между текстом и рсонтекстом представляют различные типы синтеза. Смысл рассматривается как свойство текста. Приписывание тексту смысла — вариант атрибутивного синтеза. Приписывание свойства-смысла предполагает установление отношений между текстом и его возможными пониманиями, то есть атрибутивному синтезу логически предшествует реляционный. Реляционный контекст доминирует во всей операции, выступая в роли системообразующего контекста.

Различают конструктивный контекст и контекст деструктивный, идентифицирующий, дифференцирующий. Контекст, существенно изменяющий характер вещи, которая в него попадает, называется сильным; контекст, оставляющий вещь той же самой, называется слабым.

Если в процессе преобразования текста приходится изменять все или некоторые компоненты его системного представления, то такой контекст называется вариативным. Сильный и слабый контексты яв- ияются видами вариативного.

Контекст, в результате синтеза которого с текстом компоненты исходного текста в результирующей системе начинают занимать другие ■еста, называется мигрирующим.

Выделяют детерминирующий контекст, который в результате синтеза с текстом образует детерминирующую систему. Детерминирующей называется система, системообразующее отношение которой позволяет определить другие компоненты системы.

Регенерирующий контекст позволяет восстанавливать недостающие компоненты субстрата или структуры по имеющимся.

Контекст, посредством которого закрытая система превращается в открытую, называется контекстом открытости. Контекстом замыкания является контекст, в котором система приобретает структурную или субстратную завершенность.

Стабилизирующий контекст, также один из разновидностей вариативного, — контекст, сохраняющий систему той же самой при частных изменениях ее субстрата и структуры.

Изолирующий контекст позволяет рассматривать тот или иной компонент системы безотносительно к другим. Интегрирующий контекст — контекст, позволяющий рассматривать изолированные компоненты системы как единое целое.

Гомогенизирующий контекст превращает гетерогенную систему в гомогенную. Посредством гомогенезирующего контекста устраняется разнородность элементов или отношений исходной системы. Гетерогенный контекст превращает систему с однородными элементами или отношениями в систему с разнородными элементами или отношениями.

Релевантный контекст позволяет наиболее полно раскрыть особенности содержания и структуры данного текста. Например, релевантным для восприятия математического текста будет контекст тезауруса математически образованного читателя. Если читать текст будет специалист, не знающий математики, то контекст его тезауруса, по всей вероятности, окажется иррелевантным данному тексту. Иррелевантный контекст — контекст, в котором текст утрачивает свой первоначальный смысл, либо вообще становится бессмысленным, либо наделяется новым смыслом.

Текст есть двуслойная система, в которой различаются языковая форма (план выражения) и смысловое содержание (план содержания).

Авторство текста и образ автора

Текст, как и рисунок человека, является ярким отпечатком личности, ее характера, взглядов, симпатий и возможностей. Иногда можно слышать, что такие строки мог написать только Пушкин, а это «почти как у Достоевского». Есть подражания писателям и поэтам, а существуют они в силу яркого индивидуального авторского стиля. Подра-

жая и заимствуя тексты великих мастеров, мы приобщаемся к человеческой культуре, национальному языку, обогащаем свою речь, мысли. То, что мы выбираем для подражания, является нашим личным выбором. За текстом автора можно услышать и голос самого автора, его интонацию, оценку. Пока существует текст и его читатель, сохраняется связь поколений, общение с теми, кого уже нет.

В. А. Фаворский, интересовавшийся особенностями творчества в художественной иллюстрации к литературным произведениям, размышлял о том, что художник не должен ограничиваться задачей передачи сюжета, поскольку его задача значительно шире и глубже. Он должен передать стиль книги.

Человеческая сущность автора, считал В. Б. Катаев, сказывается в элементах, которые, будучи выражены через язык, языковыми не являются. Возможно, это особые ощущения — ощущения авторского присутствия, которые возникают при погружении в произведения, попытки понять логику рассуждений автора. Огромную роль при этом играют авторские отступления, которые характерны для Диккенса и Бальзака, Пушкина и Лермонтова, Гоголя, Достоевского и Л. Толстого, Сноу и Моэма [24].

Психологическая наука делает только первые шаги к тому, чтобы создать свое видение творческой личности и произведений художественного творчества. Но эти шаги основываются на твердой почве, подготовленной как искусствоведами и литературоведами, так и самими авторами, создающими в творческом процессе не только произведение, но и свою индивидуальность. Развитие биографического метода в психологии позволит глубже понять соотношение авторской индивидуальности, художественных приемов творчества, а также нравственных и эстетических ценностей, которые утверждает автор.

Знание и понимание

Истинное знание состоит не в знакомстве с фактами, которые делают человека лишь предметом, а в использовании фактов, которое делает его философом.

Г. Т. Бокль

Процесс понимания текста связан с выяснением отношений между структурными компонентами, которое, в свою очередь, может быть связано с выяснением отношений между компонентами плана выра-

жения. Это понимание синтаксического уровня, свойственное не только человеку, но и любому устройству, обладающему способностью оперировать знаками. Понимание связанное с выяснением отношений между компонентами плана содержания, свидетельствует в этом случае об осмысленности текста. Такое понимание присуще только человеку, обладающему сознанием. Понимание может быть связано с отношениями между планом выражения и планом содержания. При этом возможны два направления отношений — от текста к смыслу или от смысла к тексту. В процессе понимания достигается систематизация знания, выделяются элементарные «клетки понимания», намечаются пути конструирования знания из непонятного в понятное на основе элементарных структур.

Процесс понимания исследуется логиками, лингвистами и психологами. Эту проблему изучали такие исследователи, как А. В. Антонова, Ю. М. Лотман, Ю. А. Шерковин, А. П. Назаретян, А. А. Брудный, Л. П. Доблаев, Т. М. Дридзе, Г. И. Рузавин и др.

Различают следующие виды понимания: понимание в герменевтическом смысле, как психический акт; иллокутарный смысл понимания, при котором понимание рассматривается как аспект обмена информацией между индуктором и реципиентом; операциональный смысл, при котором понимание рассматривается как целесообразное оперирование знаками. В иллокутарной концепции вводится понятие аргументативного анализа текста, в процессе которого логическая структура текста исследуется одновременно с его коммуникативной структурой.

В основе понимания лежит познавательное отношение, находящее свое выражение в элементарной клетке знания. Таковой можно считать мысль, в которой выражена вещь с приписанным ей свойством, или вещь, с установленным в ней отношением. Понимая суждение, мы, как правило, устанавливаем тот смысл, в котором предикат, несущий на себе основную информационную нагрузку, приписывается субъекту.

Психологический анализ текста связан с выявлением не только понимания, но и отношения, а также переживаний субъекта. Под текстом понимается любое знаковое отражение действительности, будь то физическая реальность окружающего мира или же актуализация психической интенции человека. Обращаясь к гипотетической структуре сознания, представленной в настоящей работе, можно пояснить эту идею тем, что физическая реальность и знаково-символическое ее отображение идентифицируются в фокусе сознания и прорабатываются посредством функционирования трехпространственной струк-

туры сознания, причем в этом фокусе как в зоне наиболее тесного взаимодействия всех трех подструктур воспринимается, идентифицируется и осмысливается определенный фрагмент информации.

В зависимости от сформированности сознания и особенностей его функционирования как в сознании, так и в подсознании (область, не входящая в фокус сознания и значительно превышающая по объему информации) в процессе жизнедеятельности формируются те или иные типы ощущений, восприятий, памяти, мышления и других психических явлений. Они объединяются в определенную иерархию в структуре личности и представляющие собой большое число программ функционирования психической сферы, которые в том или ином виде существуют у каждого человека. Именно в силу этого мы можем понимать друг друга и осмысливать все, что происходит с нами.

Одна интересная идея, о которой в стихотворной форме поведал Тютчев: «Другому как понять тебя?» или «Мысль изреченная есть ложь», связана с тем, что на пути от замысла сообщения к его объективации смысл трансформируется, теряя в продукте адекватность исходной идее. Кроме того, жизнь не стоит на месте, сознание человека изменяется, порождая новые и новые смыслы, которые человек далеко не всегда способен вербализовать.

В. И. Батов анализирует проблему понимания и индивидуального стиля автора, а также степень выраженности замысла автора во внешней форме творческого продукта. Автор приходит к выводу, что материализация или оформление исходной идеи есть символ исходного замысла, а непосредственное и неискушенное чтение символов — бессмысленное занятие, ведь «по своей сути это неотчетливые, метафорические и загадочные портретные зарисовки психической реальности» [14].

Батов пишет, что основоположник современной российской словесности А. С. Пушкин отчетливо представлял себе расплывчатость понимания словесно выраженной идеи. Так, в письме В. А. Жуковскому в 1925 г. мы находим: «Читал ты моего А. Шенье в темнице? Суди о нем, как езуит — по намерению». Слово не вполне отражает (это у Пушкина-то!) замысел, для понимания которого необходимо вернуться !к его истоку — мотиву, намерению. Правда, при некоторых условиях (жанр, сюжетная простота) и интеллектуальной «готовности» читателя словесная оболочка оказывается достаточно прозрачной, и намерение автора может быть адекватно воспринято, а в конечном итоге — Произведение правильно понято.

Опираясь на идею концептов языковой действительности М. М. Бахтина, автор описывает три способа взаимодействия Я с авторским Я.

Во-первых, это отношение к другому субъекту как к объекту, означающее утверждение в авторской идее такого понимания «чужого» Я, которое бы интерпретировало другое сознание как объект познания. Это отношение может быть названо объектным. Классический пример — воспитательная позиция в творчестве Льва Толстого. Напротив, сопрягающиеся отношения сознания «чужого» Я с авторским Я, то есть равноценность разных сознаний в авторском Я субъекта, может быть названо субъектным отношением. Пример — мировоззренческая позиция в творчестве Достоевского.

Во-вторых, это способы передачи, коммуникации идеи. Монолог — однонаправленное движение идеи от одной пространственно-временной точки языковой действительности. Диалог — движение идеи, которое выражается в двух формах: интердиалог — внутри языкового пространства, интрадиалог — выходящий за границы языкового пространства. Полифония — движение идеи из различных, самостоятельных точек языковой действительности.

В-третьих, эта временная развертка событий, составляющих содержательную основу языковой действительности: синхрония — одновременное протекание событий, диахрония — последовательное протекание событий.

Приведенные концепты — фактически исчерпывающие сформулированные понятия существования форм коммуникации и индикаторы замысла любого сообщения. Концепты языковой действительности Бахтина приложимы и к изобразительной деятельности: в частности, рисунок несет авторский замысел с позиции «субъективности-объективности», реализует тот или иной способ коммуникации замысла и, наконец, «помечает» события временным показателем (обычно синхроничностью).

К предметным формам изобразительного дискурса можно отнести некоторые приемы художественной композиции рисунка; они перечислены ниже.

Ритм — повторяемость тех или иных композиционных элементов. Ритм может проявляться в чередовании или сопоставлении любых фигур и элементов изображения, пространственном членении полотна, а также через контрасты, светотеневые пятна, блики, рефлексы. Пример — «Танец» А. Матисса.

Архитектоника — «топография» структурных элементов композиции. Можно говорить об акцентированной и неакцентированной архитектонике. В первом случае предполагается наличие одного-двух элементов композиции, являющихся ее визуальными центрами. Тогда все остальные выразительные средства подчинены цели выделения

■ этих элементов. Пример — «Черный квадрат» К. Малевича. Во втором

случае — многоэлементная композиция, не имеющая выраженного зрительного центра. Даже при наличии такого центра прием неакцен- тированной архитектоники заставляет зрителя настойчиво искать другие изобразительные акценты. Пример — «Весна» С. Боттичелли.

Линия горизонта — условная прямая, соответствующая видимому I горизонту на ровной открытой местности, служащая основой для пра- | вильного перспективного построения изображения. Пример присут- I ствия — левитановские пейзажи; пример отсутствия этого приема — ; в русских иконах (обратная перспектива).

Свет — характеристика освещенности изображаемых объектов. Применительно к монохроматическим рисункам следует говорить, что освещение присутствует, если изображается какой-либо источник света (дети любят рисовать солнце), и/или используются теневые штриховки, монохроматические контрасты, блики, рефлексы, вызывающие у \ зрителя ощущение направленного освещения.

Из определенных приемов композиции следует, что их формализация и количественная оценка чрезвычайно просты: наличие или отсутствие того или иного приема композиции в конкретном изображе-

нии оценивается величинами «да» или «нет».

Понимая, что любой рисунок — это система определенных графиче- ! ских элементов, Батов считает, что поиск непосредственной связи между I приемами композиции и психологическими характеристиками автора исключается, так как эти связи неинтерпретируемы, а их поиск (включая ! всевозможные линейные и нелинейные сочетания) — бесконечен [14].

Вместе с тем введение концептов языковой действительности '. Бахтина, формализованные как измеряемые формы коммуникации за- j; мысла сообщения и их связь с приемами композиции, уже вполне ин- I терпретируема. Например, многофигурная неакцентированная композиция часто выражает полифоническую форму коммуникации замысла. На основе эксперимента с экспертным анализом и последу- I ющего многомерного (факторного) шкалирования этих оценок стро' ится математическая модель, связывающая дихотомические (формальные) оценки приемов композиции с субъективными (экспертными) 1 оценками форм коммуникации замысла в данном изображении.

В исследовании Батова значительное место занимает понятие

: «стиль». Автор приводит ряд интересных определений этого понятия: I «Стиль — это человек» (Ж. де Бюффон); «Стиль — это одежда мысли»

II(Ф. Честерфилд); «Стиль — это нос: двух одинаковых не бывает» Г (Б. Шоу);«Стильписателядолженотражатьегодух, новыбориисполь- I зование языкового материала — результат упражнений» (Э. Гиббон).

I

I

Исходя из этих высказываний, можно определить стиль как индивидуальность. В отечественном литературоведении одним из первооткрывателей принципиально нового, объективного направления в решении вопросов авторства стал замечательный русский ученый Н. А. Морозов. В основе предложенного Морозовым метода — убеждение в том, что языковые элементы распределяются в общей структуре теста в определенной пропорции, которая характеризует индивидуальный речевой стиль писателя.

Интересно, что стиль писателя определяет не исключительность языкового элемента, а своеобразие в употреблении общих языковых форм, а это может быть объективно установлено только математически. При этом необходимо учитывать слова, имеющие не только большую частоту употребления, но и образующие различные части речи. Результат анализа текста можно представить в виде графика распределения частоты встречаемости языковых элементов, сгруппированных в тот или иной грамматический класс (например, класс распределения частоты встречаемости предлогов, местоимений). Но и здесь начинается участие автора настоящей книги в решении литературоведческих проблем, которыми были озадачены символисты и формалисты начала XX в., в частности проблемы атрибуции (спорного авторства: анонимности и псевдонимности произведений) и проблемы фальсификаций [14].

При обработке текстов Морозов отсчитывал (исключая эпиграфы, вводные цитаты посторонних авторов, аббревиатуры и некоторые другие «артефакты» аутентичного текста) первую тысячу слов. Обеспечение валидности метода и повышение достоверности его результатов достигается, во-первых, за счет увеличения объема текста, то есть числа языковых единиц, входящих в один спектр, и, во-вторых, за счет увеличения числа самих спектров. Оба требования выполняются при увеличении объема исследуемого текста.

Метод Морозова оставался бы действующим рабочим инструментом и по сей день, если бы не одно обстоятельство: все показатели этого метода зависят от объема анализируемого текста, а сам автор не определил границу объема, за которой надежность метода не подлежит сомнению, считает В. И. Батов. Дело в том, что показатели частоты употребления отдельных языковых элементов, полученные на текстах, скажем в сто слов, могут различаться даже у одного автора, а весь метод строится на близости значений этих показателей. И только в достаточно больших текстах — порядка нескольких тысяч слов — показатели частоты стабилизируются и становятся пригодными для сравнения текстов разных авторов. В 1970-е гг. минимум объема тек-

ста для анализа установлен в 5000 слов, что делает практически непригодным метод частотного анализа грамматических форм в текстах небольшого объема [14].

Известно, что человек в своих субъективно-оценочных, интуитивных, казалось бы, приблизительных суждениях о каких-либо физических параметрах окружающего мира дает оценки, весьма близкие к действительности. Воспринимая мир, человек использует прошлый опыт, и, основываясь на нем, строит свое поведение в настоящем.

Любой человек с достаточно хорошо сформированными речевыми навыками способен по нескольким предложениям представить «языковый образ» автора воспринимаемого текста. В этом случае для разработки метода экспликации инвариантных структур текста небольшого объема целесообразно использовать психологический механизм константности восприятия речи.

Таким образом, в эксперименте Батова использовался метод экспертных оценок, при котором грамматические характеристики текста замещаются их субъективными образами. Например, вариативность длины предложений, что отражает их грамматическую конструкцию, оценивается шкалами типа «лаконичный — многословный». Метод экспертных оценок дает возможность использовать тексты объемом в 200-300 слов.

Однако, несмотря на это, автор считает, что поиск непосредственной связи между субъективными характеристиками речи и психологическими характеристиками автора исключается, так как эти связи неинтерпретируемы, а их поиск — бесконечен. Здесь также вводятся концепты языковой действительности Бахтина, связь которых с грамматическими характеристиками речи уже вполне интерпретируема. Например, диалог выражен лаконичными предикативными синтагмами. На основе эксперимента с экспертным анализом и последующего многомерного (фактора) шкалирования строится математическая модель, связывающая грамматические характеристики текста с субъективными (экспертными) образами форм коммуникации замысла вербального сообщения.

В итоге, на предметном уровне анализ и квантификация изобразительного или вербального материала производятся раздельно. Точкой соприкосновения становится блок преобразования формальных характеристик того и другого дискурсов (приемы композиции изображения и грамматические характеристики текста в формы коммуникации замысла сообщению).

Далее анализ проводится по единому алгоритму, рассматривается связь форм коммуникации замысла с психологическими характери-

стиками автора. Например, психопатические личности предпочитают императивные сообщения в форме монолога, а шизотимики предпочитают интердиалог и полифонию. На основе эксперимента и последующего многомерного анализа строится математическая модель, связывающая значения форм коммуникации с реальными психологическими особенностями автора, которые изучались с помощью ряда личностных тестов.

Эмпирическая модель метода трехчленна: измеряемые признаки дискурса: 1) грамматические характеристики текста и приемы композиции изображения; 2) формы коммуникации дискурса; 3) психологические характеристики автора.

С помощью экстраполяционного метода была проделана огромная работа по корректному использованию метода, который может быть применен для установления: 1) атрибуции спорного (анонимного или псевдонимного) текста в литературоведении; 2) оценки достоверности свидетельских показаний в судебной следственной практике; 3) показателей индивидуальной и групповой психодиагностики в профессиональных сообществах; 4) оценки толерантности в межличностных отношениях; 5) оценки эффективности рекламных сообщений.

Текст есть продукт культурно-исторического развития человека. Текст является также актом материализации сознания, а формирование сознания связано с развитием языка и речи. Сознание как высшая форма психического отражения и регуляции деятельности человека представляет собой сложную систему, способную к развитию. Кроме того, сознание осуществляет моделирование мира и преобразует его в деятельности.

Анализ структуры этой моделирующей системы, ее генезиса и функционирования выступает задачей психологического исследования индивидуального сознания. Таким образом, изучая продукты деятельности человека, в частности текст, мы можем исследовать и состояние сознания, особенности его развития.

Репрезентация мира в форме образа зависит от многих психических составляющих, в частности, от мотивационно-потребностной сферы, эмоционального состояния. Кодирование, категоризация исходного содержания в знаковой и символической форме ведут, по мнению В. Ф. Петренко, к обогащению его совокупным социальным опытом, к упорядочению исходного содержания, его организации в формах, выработанных общественной практикой.

Для психологического анализа целесообразно разработать таблицу или общую схему анализа текста, аналогично тому, что было представлено относительно рисунка. У этих схем есть черты общего, посколь-

ку и рисунок и текст являются продуктами психической деятельности человека. Однако между схемами есть и различие, поскольку в первом случае мы имеем дело с рисунком, а во втором — с текстом. Текст и рисунок представляют собой результат взаимодействия сигнальных систем, при котором в тексте образы представлены буквенными знаками, а в рисунках образы являются неким аналогом реального или воображаемого предмета или явления. Схемы носят гипотетический характер и нуждаются в дальнейшей доработке.

Проанализировав вышеизложенное, можно представить схему психологического анализа текста следующим образом (рис. 8.1).

ТЕКСТ

ЧЕМ ЯВЛЯЕТСЯпродукт культурно-исторического развития;результат взаимодействия сигнальных систем;функционирования системы глаз— мозг—рука;;знаковое отражение действительности;Я-проекция;рассказ в образно-речевой форме:способ духовного освоения мира и самовыражения;эстетическое отражение мира и души;индикатор индивидуальных особенностей.ЧЕМ ЯВЛЯЕТСЯпродукт культурно-исторического развития;результат взаимодействия сигнальных систем;функционирования системы глаз— мозг—рука;;знаковое отражение действительности;Я-проекция;рассказ в образно-речевой форме:способ духовного освоения мира и самовыражения;эстетическое отражение мира и души;индикатор индивидуальных особенностей.ВЫДЕЛЯЕМЫЕ ПРИЗНАКИформа, размер;наличие признаков Победителя, Проигравшего;экстрапунитивность, интрапуни- тивность, импунитивность;признаки комического, пародийного;наличие типологических признаков;когнитивный стиль: простота— сложность, синтетичность—анали- тичность и т. д.;стратегии воспроизведения;позиции Родителя, Ребенка, Взрослого;состав слов и словосочетаний;расположение на листе;способ написания;композиционное построение;стилистическая стратегия.ВЫДЕЛЯЕМЫЕ ПРИЗНАКИформа, размер;наличие признаков Победителя, Проигравшего;экстрапунитивность, интрапуни- тивность, импунитивность;признаки комического, пародийного;наличие типологических признаков;когнитивный стиль: простота— сложность, синтетичность—анали- тичность и т. д.;стратегии воспроизведения;позиции Родителя, Ребенка, Взрослого;состав слов и словосочетаний;расположение на листе;способ написания;композиционное построение;стилистическая стратегия.

ЧЕМ ЯВЛЯЕТСЯ

продукт культурно-исторического развития;

результат взаимодействия сигнальных систем;

функционирования системы глаз— мозг—рука;;

знаковое отражение действительности;

Я-проекция;

рассказ в образно-речевой форме:

способ духовного освоения мира и самовыражения;

эстетическое отражение мира и души;

индикатор индивидуальных особенностей.

ЧЕМ ЯВЛЯЕТСЯ

продукт культурно-исторического развития;

результат взаимодействия сигнальных систем;

функционирования системы глаз— мозг—рука;;

знаковое отражение действительности;

Я-проекция;

рассказ в образно-речевой форме:

способ духовного освоения мира и самовыражения;

эстетическое отражение мира и души;

индикатор индивидуальных особенностей.

ВЫДЕЛЯЕМЫЕ ПРИЗНАКИ

форма, размер;

наличие признаков Победителя, Проигравшего;

экстрапунитивность, интрапуни- тивность, импунитивность;

признаки комического, пародийного;

наличие типологических признаков;

когнитивный стиль: простота— сложность, синтетичность—анали- тичность и т. д.;

стратегии воспроизведения;

позиции Родителя, Ребенка, Взрослого;

состав слов и словосочетаний;

расположение на листе;

способ написания;

композиционное построение;

стилистическая стратегия.

ВЫДЕЛЯЕМЫЕ ПРИЗНАКИ

форма, размер;

наличие признаков Победителя, Проигравшего;

экстрапунитивность, интрапуни- тивность, импунитивность;

признаки комического, пародийного;

наличие типологических признаков;

когнитивный стиль: простота— сложность, синтетичность—анали- тичность и т. д.;

стратегии воспроизведения;

позиции Родителя, Ребенка, Взрослого;

состав слов и словосочетаний;

расположение на листе;

способ написания;

композиционное построение;

стилистическая стратегия.

СПОСОБ АНАЛИЗА: целостный (типологический)

ЧТО ВЫЯВЛЯЕТСЯ:

• состояние моторики;

• особенности мотивации;

• индивидуально-типологические и возрастные особенности;

• самооценка и направленность личности;

• графическая культура;

• художественные способности;

• эмоциональное состояние;

• интеллектуальное развитие;

• когнитивные стили;

• особенности темперамента;

• развитие фантазии и воображения;

состояние межличностных отношений;

наличие патологии, состояние здоровья.

Рис. 8.1. Общая схема анализа текста

ГЛАВА 9

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА

Психологическое направление в литературоведении

Психологический анализ текста берет свои истоки из литературоведения. Как и всякая наука, литературоведение прошло множество этапов, смена каждого проходила в жестких столкновениях мнений, идей. В России литературоведение имеет особый характер в силу создания именно на российской почве уникальных литературных творений наших писателей-классиков. Благодаря их выдающимся произведениям мир чтит Россию за ее великую русскую культуру. Русское литературоведение усваивало лучшие традиции мировой науки, создало свои школы научного изучения языка, фольклора, литературы. Большое влияние на формирование национального своеобразия оказали литературно-критические работы В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева и др.

Самой влиятельной стала культурно-историческая школа, которую представляли А. Н. Пыпин и Н. С. Тихонравов. Сторонники данной методологии рассматривали литературу в тесном соотношении с общекультурными и общественными явлениями. К важнейшим положениям культурно-исторической школы относятся: идея исторического детерминизма, непрерывного развития художественной литературы, установление преемственной связи историко-литературного процесса. Психологическое направление — значительная часть культурно-исторической школы; оно появилось в России в конце XIX в., не случайно, а в связи с тем, что сама литература стала существенно влиять на образ мыслей и общественно-значимые события. Основателями этого направления стали А. А. Потебня и Д. Н. Овсянико-Куликовский. Они и многие другие их последователи сосредотачивали свое внимание на глубинных проблемах соотношения языка и мысли, различия научного и художественного мышления, взаимосвязи литературы и общественной психологии, психологии творчества и восприятия произведений художественной литературы.

Занимаясь исследованием психологии творчества и художественного мышления, Овсянико-Куликовский выдвинул положение о двух формах художественного познания действительности — наблюдении и опыте, развитом им в книгах о русских писателях (Тургеневе и Гоголе). Исследуя в историческом плане соотношение литературных явлений реальной действительности России, ученый вводит понятие «общественного психологического типа» и рассматривает русскую литературу в тесной взаимосвязи с общественно-политической жизнью как непрерывную смену таких типов, которые отражают сущность общественных явлений. По такому принципу построен его главный труд «История русской интеллигенции», который стал широко известен. Именно эта работа способствовала утверждению психологического направления в русском литературоведении.

Школы и направления русского академического литературоведения возникали, стремясь выработать и утвердить свою методологию. Изучение современных лингвистических концепций возможно через освоение методологического наследия российского литературоведения.

В 1870— 1880-е гг. на основе успешного развития естественных наук, в частности, психологии и физиологии, сформировалось особое, психофизиологическое направление философско-эстетической мысли, пытавшееся воспользоваться методологией, достижениями этих наук и распространявшее сферу своего исследования на всю духовную деятельность человека, включая искусство и литературу. В свою очередь, это общее направление делилось на разновидности эстетических теорий — генетическую, социологическую, психологическую и психофизиологическую.

Для психологической школы в целом характерен подход, при котором в центре всех психологических теорий искусства находится индивидуальный психический акт. Герой рассматривается как создающий или воспринимающий субъект, а предмет анализа — психические процессы, которые возникают в сознании как творящего, так и воспринимающего субъекта. Одной из главных целей изучения текста является психология автора художественного произведения.' Задача состоит в том, чтобы, изучив все эстетические особенности известного художественного произведения, связанные с его формой и содержанием, определить в терминах научной психологии особенности душевной организации его автора [75, с. 3]. Считается, что различные душевные функции опираются на различные стили.

О категории психологизма

Одной из важнейших категорий психологического направления в литературоведении, а затем и в искусствознании стала категория психологизма, через которую была предпринята попытка установить связь между искусствознанием и психологией. Психологизм своим возникновением обязан появлению романа, который создавался методом рефлексии, самоанализа. Чаще всего это был дневник автора от первого лица. В русской литературе приемом «дневника» или «записок» пользовались Пушкин («Повести покойного Ивана Петровича Белкина»), затем Лермонтов («Княжна Мэри», «Бэла», «Максим Максимыч», «Тамань») и др. Л. Толстой своим учителем по мастерству психологической прозы считал Лермонтова. Его трилогия «Детство», «Отрочество», «Юность» стали серьезной школой писателя-психолога. «Подросток» Достоевского, «Детство», «Юность», «Мои университеты» М. Горького — блестящие образцы психологической литературы, основанной на рефлексии автора.

Мы считаем правомерным говорить о категории психологизма не только применительно к реалистической литературе. Романтическая литература содержит в себе особый психологизм — героический. Если трактовать психологизм несколько шире, в частности как совокупность приемов создания литературно-художественного персонажа, «оживающего» на страницах книги, то в область исследования психологизма можно включить особенности психологии автора, его творческую индивидуальность и ее развитие. В круг проблем, связанных с особенностями психологии творческой личности, входят идеи автора, его жизненное кредо, поворотные пункты судьбы, особенности социальных взаимосвязей. Писатель, создавая своих героев, глубже постигает человеческую психологию, развивая свои возможности как «инженера человеческих душ». Наиболее адекватным в данном случае будет биографический метод, обладающий большими возможностями для исследования творческой личности и ее судьбы.

Категория психологизма вмещает в себя и возможности психологического анализа художественного произведения, ярким примером которого является анализ литературных произведений Л. С. Выготского. Основным элементом такого анализа будет действие, его содержание, время, в которое оно осуществляется по замыслу автора, особенности эмоционального воздействия, использование цвета, содержание авторских отступлений и отношения самого автора к произведению и героям.

Изучение особенностей психологизма в произведении всегда будет неполным, если не исследовать особенности восприятия произведения читателем. Это направление ставит множество вопросов, на которые пока нет ответов, или же они настолько разрозненны, что собрать их воедино — очень большая и пока не выполненная задача.

Таким образом, более широкая трактовка психологизма позволяет осуществить системный подход к художественному произведению, его автору, а также психологических особенностей восприятия художественного произведения читателями. Каждый автор реализует в своем творчестве особые приемы, ставит определенные задачи и приходит к тому или иному содержанию. Какими бы разными ни были писатели, в какое время они не творили бы, им нельзя отказать в психологизме.

«Душа — не яблоко, ее не разрежешь», — приводит Д. Н. Овсянико-Куликовский слова Шубина из «Накануне» И. С. Тургенева и пишет, что это справедливо только отчасти и в очень условном смысле [75, с. 109]. Автор объясняет, что душа человеческая довольно легко «„разрезывается" по шву, которым скреплены одна с другой (и потом далеко не прочно) две сферы ее: сфера чувства и сфера мысли» [там же].

Это деление психики на чувства и мысли, по сути, есть первый шаг к анализу психического. Во всех продуктах человеческой деятельности, в том числе в рисунке или тексте, в особенности развитого и культурного человека, психика расчленена.

«Тысячелетиями культурного развития создались обширные и при- I чудливые „надстройки" чувств и умственных процессов. Эта строительная деятельность совершалась, конечно, не по какому-то плану, не по рациональным законам психической архитектуры, а со всею иррациональностью слепого творчества природы», — говорит Овсянико-Куликовский.

Человек, обладающий даром слова, поэт или писатель, создающий стихи или прозу, безусловно, представляет огромный интерес для психологической науки. Это люди, которые, владея выразительными средствами, могут раскрыть нам сложнейшие переживания, мысли, движения души. Успехи же психологии и физиологии в конце прошлого века позволили распространить достижения на всю духовную деятельность человека, включая искусство и литературу.

Психологическое направление в искусствознании, которое уверенно развивалось отечественными исследователями, встречало и Критику в свой адрес. Так, Б. Энгельгардт писал, что достаточно подойти с психологическим методом к любому художественному произведению, как оно внезапно исчезает, словно проваливается куда-

то, а взамен его перед исследователем оказывается сознание поэта как поток разновидных психических процессов, внутренне не связанных между собою, а только внешне объединенных общностью родового понятия.

Действительно, психологический анализ — это специфически психологический метод, который может быть совершенно неинтересен некоторым эстетикам, оценивающим произведения с иных критериев, в частности, эстетических. Но это не исключает права психологов или тех, кто работает в психологическом направлении, делать свое дело.

В этом случае мы будем иметь различные интерпретации поведения героев, других действующих лиц. Эти интерпретации могут сильно отличаться от того, что пишут, например, в школьных учебниках, предлагая детям примеры для подражания. Герои могут обладать патологическими чертами, подражая которым, прилежные учащиеся могут завести в тупик свою жизнь.

Именно психологическое направление в русском литературоведении в лице А. А. Потебни и его учеников сыграло большую роль в разработке вопросов взаимосвязи языка и мышления, теории художественной образности, психологии художественного творчества и восприятия художественных произведений. Оно подготовило почву для восприятия классического психоанализа, трудов Л. С. Выготского, признаваемых во всем психологическом мире, а также великую теорию, изложенную блестящим психологическим языком, реформировавшую современный театр систему К. С. Станиславского. Именно это направление создало условия для возникновения удивительных кинолент Дзиги Вертова, С. Эйзенштейна, А. Александрова и др., вошедших в мировую сокровищницу киноискусства и оказавших огромное влияние на развитие отечественного кинематографа как особого явления в современной культуре.

Великие произведения искусства, имеющие необыкновенно сильное воздействие на людей, и становятся таковыми, потому что их авторы, сознательно или нет (чаще всего сознательно), ориентируются на психологизм в искусстве, способность создавать столь яркие и живые образы, включенные в общественное сознание, как современников, так и последующего поколения.

Читатель раскрывает книгу и видит текст. Это буквы, из которых составлены слова, знаки препинания, абзацы. И все это, по мере чтения, вызывает глубочайшие потрясения, слезы и восторг, восхищение и ненависть, то есть столь значительную гамму эмоций и чувств, которые закодированы черными буквами на белой бумаге мастерством литераторов. Это ли не достойно изучения!

Большое влияние на развитие психологического направления в литературоведении оказали работы Д. Н. Овсянико-Куликовского. Его книги «К психологии понимания», «Введение в ненаписанную книгу по психологии умственного творчества» и «История русской интеллигенции» позволяют переосмыслить великое русское литературное наследие. Овсянико-Куликовский формировался как разносторонний ученый, который не ограничивался лингвистикой и литературоведением. Он интересовался философией, социологией и естественными науками. Его воодушевляла огромная результативность, которой достигали ученые-естественники, опирающиеся на свою методику познания явлений реального мира, и раздражала зыбкость, неопределенность методов изучения явлений духовной деятельности человека, особенно в области художественного творчества. Успехи естественных наук наталкивали на мысли о возможности и даже необходимости использовать методы научного познания, возможности применения научного инструментария при исследовании произведений художественной литературы.

Проводя аналогию между искусством и научным познанием явлений действительности, осуществляемым посредством наблюдений и опытов (экспериментов), автор утверждал, что в творческом процессе создания произведений искусства также имеются и наблюдение, и опыт. А поэтому искусство, художественное творчество он разделяет на наблюдательное и опытное, или экспериментальное. Если художник переносит жизненные явления в свое произведение в том виде, в каком их наблюдает, не внося каких-либо изменений, то это наблюдательное художественное творчество. Если же художник творит свое произведение на основе комбинирования образов и событий в нужном ему направлении, производя своеобразный опыт над действительностью, то такое творчество ученый называет опытным, или экспериментальным.

В этих случаях образы, явления и события получают в произведении различное освещение, в зависимости от того, какой метод — наблюдательный или экспериментальный — положен в основу творчества.

Овсянико-Куликовский считал, что освещение художественного образа самой жизнью не данное, а вытекающее из особенностей ума, таланта и самой натуры художника является главным отличием опыта от наблюдения в искусстве. Художник может создавать художественные типы и типические картины жизни как тем, так и другим методом, но только смысл и художественное значение этих типов и картин будут разными. Однако ученый видел невозможность строгого разграничения этих методов в художественной практике писателей. Зачас-

тую трудно или даже невозможно провести точную границу между наблюдением и опытом в искусстве. Есть немало произведений, в которых участвовали оба метода. Но тем не менее он все же разделял творчество русских писателей на две группы по преимущественному преобладанию наблюдения или опыта. К наблюдательному типу творчества он относил Пушкина, Тургенева, Гончарова, а к опытному или экспериментальному — Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Чехова.

В становлении взглядов Овсянико-Куликовского большое значение приобретал «натуральный психологизм», природа мышления, склонность к оценке психологических особенностей развития тех или иных явлений, попытка раскрыть в явлении языка и литературы их психологическую сущность.

Изучая литературу, исходя из достижений научной психологии, он все ближе подходил к психологизму как методу изучения литературы и все более понимал, что мир идей — основа научного, религиозного, художественного и морально-этического творчества человека вообще и его личного сознания в частности.

Постепенно психология, ее экспериментальные приемы и методы превращались в его научной деятельности из предмета изучения в орудие познания, в метод исследования языка и литературного творчества. Этот процесс чрезвычайно увлекателен. Сам Овсянико-Куликовский в своих воспоминаниях писал, что «психологическое изучение великих русских писателей-художников захватило меня столь же глубоко и сильно, как и исследования в области синтаксиса... Как тут, так и там одинаково чуялось раздолье моему прирожденному „психологизму"».

Вторгаясь в творческую лабораторию писателей, Овсянико- Куликовский намеревался показать, как через психологию литературных типов выражалась социальная психология различных исторических эпох. Он предпринял попытку создать книгу, раскрывающую все аспекты занимающей его проблемы, которую он обозначал как психология умственного творчества, научно-философского и художественного.

Овсянико-Куликовский считал, что эволюционное развитие человека характеризовалось совершенствованием его физической структуры, физиологических и психологических процессов. С усовершенствованием их механизмов происходило обособление мысли и чувства, ранее слитых и неразъединимых. В результате тысячелетней эволюции духовный мир человека постепенно разделился на две взаимосвязанные между собой сферы: сферу чувств и сферу мысли. Психика человека сложна и расчленена, но эволюция ее не закончена: в будущем, хотя и слишком отдаленном, обе сферы должны слиться воедино [75].

Дальнейший прогресс человеческой психики определяется усовершенствованием мыслительной и чувственной сфер, адалее — все большим подчинением волевых проявлений власти мысли и высших чувств, упрочением, синтезом всех элементов и процессов психики. «Этот синтез и есть то, что иначе называется личностью», — подчеркивал исследователь.

Овсянико-Куликовский, исходя из своих исследовательских позиций, проанализировал творчество ряда писателей — классиков русской литературы. Среди них великие имена Пушкина, Грибоедова, Гоголя, Лермонтова, Тургенева, Толстого, Достоевского, Гончарова, Салтыкова-Щедрина, Чехова, и сделал важные заключения относительно их психологических портретов, стиля, особенностей мышления. Он писал, что психолог должен выбирать из наличного материала то, что представляется, с его точки зрения, наиболее важным, чего нельзя обойти без ущерба для правильности диагноза и доказательности анализа [75, с. 75].

Психологические знания Овсянико-Куликовского были столь обширны, что позволяли усматривать ключевые проблемы психологической науки и интереснейшие ее направления. Автор считает, что психология понимания человеком того, что ему сообщают, — проблема чрезвычайно сложная, хотя и давно разрабатываемая. Еще Гете, изучая труды Спинозы, задумывался над вопросом, насколько полным может быть понимание его умозаключений.

В работе «К психологии понимания» автор пишет о том, как Гете принялся за изучение Спинозы. В его уме, наряду с другими вопросами, оживился также вопрос о том, возможно ли вообще человеку понять вполне другого, так, чтобы мысль одного перешла в сознание другого во всей своей полноте, со всеми психологическими предпосылками, со всеми душевными движениями, которые ей сопутствовали или были ее результатами в сознании первого. Читая Спинозу, Гете ответил на этот вопрос отрицательно и впоследствии писал, что ему и в голову не приходило самомнение, будто бы он может вполне понять человека, который, будучи учеником Декарта, поднялся на вершину мышления. «Никто не понимает другого, никто при тех же самых словах не думает того, что думает другой: разговор, чтение у различных лиц возбуждают различные ряды мыслей», — писал Гете впоследствии.

Оценивая эти высказывания, Овсянико-Куликовский считал, что Гете, путем самостоятельных наблюдений пришел к формулировке идеи высшей степени важной и плодотворной, потому что она является выражением элементарного и основного психического явления, без точного понимания которого нельзя выйти на правильную дорогу в

Психологический анализ рисунка и текста психологии языка, мышления и искусства. Учитывая сложность явления, гениальный основатель психологического и философского языковедения Вильгельм Гумбольдт сгустил свои мысли в сжатый тезис, который только кажется парадоксальным: «Всякое понимание есть вместе с тем и непонимание».

Развивая данное положение, Овсянико-Куликовский исходил из основных истин психологии, что душа человеческая замкнута и непроницаема, что ее содержание, включая мысль, не передается от человека к человеку, что взаимное понимание, даже при наилучших условиях, может быть только относительным и никогда не бывает полным. Но даже относительное понимание чувств и мыслей другого человека возможно при наличии, по крайней мере, двух условий: а) воспринимающий обладает личным опытом в той области знаний и эмоций, в которой ему что-то сообщают; б) в момент восприятия сознание воспринимающего должно быть свободно от других мыслей и чувств, подавляющих восприятие, а если и занято, то какими-либо аналогичными, не прямо противоположными мыслями и чувствами. Другими словами, сознание человека должно быть подготовлено к восприятию той или иной информации, в противном случае степень восприятия станет минимальной. Полное понимание одним человеком другого было бы возможно, но лишь тогда, когда воспринимающий полностью уподобится другому человеку, потеряв индивидуальные особенности своей личности. А поскольку это исключено, то исключено и полное взаимопонимание между говорящим и слушающим, между пишущим и читающим, в конечном счете, между двумя индивидами, желающими поделиться какой-либо информацией.

Автор утверждал, что в области восприятия художественного произведения также нет полного понимания. Читатель не воспринимает всего того, что хотел сказать писатель своим произведением. Вместе с тем при полном непонимании невозможен был бы сам процесс восприятия художественного творчества. Однако при всей разнице между художественным мышлением, которым обладает писатель, и обыденным мышлением читателя, между этими типами мышления существует некоторое сходство, то есть каждый читатель в процессе практики овладевает некоторым опытом художественного мышления. На нем и базируется восприятие художественного произведения. В обыденном мышлении читателя есть зародыши, которые создают возможность относительного понимания, или создают в сознании читателей необходимые условия для сопереживания с художником.

Для более верного и глубокого понимания произведения читателю необходимо совершенствовать свое художественное мышление. Чем

более оно развито, тем более полным будет понимание, тем более близок, похож процесс сопереживания читателя с писателем. Однако полного понимания и адекватности сопереживания никогда не получается, даже между писателями, обладающими высокоразвитым художественным мышлением. Каждый из писателей имеет особый жизненный опыт, духовный мир каждого определяется своей индивидуальной системой ценностей.

Овсянико- Куликовский приводит известные стихи Тютчева:

Молчи, скрывайся и таи И чувства, и мечты свои!

Пускай в душевной глубине И всходят и зайдут оне, Как звезды ясные в ночи. Любуйся ими и молчи!

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь.

Взрывая, возмутишь ключи.

Питайся ими и молчи!

Лишь жить в самом себе умей: Есть целый мир в душе твоей...

Эти стихи, которые многие с юности знают наизусть, настраивают человека на определенные формы поведения, приводящие к неверию во взаимопонимание. Те же мысли звучат в очерке Мопассана «Одиночество» — монологе человека, сознающего свое душевное одиночество, но важно еще и то, что это одиночество доставляет ему величайшие страдания: «Великое мучение нашего существования происходит от того, что мы вечно одиноки, и все наши усилия, все наши действия клонятся лишь к тому, чтобы бежать от этого одиночества. Даже любовь объясняется наличием этого страшного чувства — одиночества — как стремление к слиянию душ, попытку вырваться из заколдованного круга. Но тщетно! Души не могут слиться, и наивные влюбленные совершенно заблуждаются, полагая, что они заглянули в тайники своих душ, что их умы раскрылись для взаимного понимания, они остаются и всегда останутся одинокими» [75, с. 104].

Как часто можно слышать о так называемом одиночестве вдвоем, •о том, как супруги не сошлись характерами, об их непонимании друг друга, о конфликтах, деформациях взаимоотношений, приводящих

снова к одиночеству! Овсянико-Куликовский, как русский ученый- интеллигент, владеющий глубокими психологическими знаниями и представлениями о мировой культуре и искусстве слова, прекрасно понимал патологичность такого состояния души, как одиночество. Ведь человек, став личностью в процессе социального взаимодействия, уже не может быть одиноким, находясь в обществе. Его жизнь, его возможности, его личность нужны не только его окружению, но и прежде всего ему самому. В связи с этим человек творческий, созидающий не может быть одиноким. И даже неразделенная любовь далеко не всегда приводит к чувству одиночества. И это уже другая, особая тема.

Овсянико-Куликовского интересовало страдание как душевное состояние, и он хотел уяснить себе, в чем состоит его «ненормальность» и каково происхождение этой ненормальности.

«Давно известно, — писал Овсянико-Куликовский, — что рефлексия, скептицизм, разрушение иллюзий — это такие душевные процессы, которые, при всех огорчениях и наказаниях, ими обусловливаемых, в конце концов приводят к неожиданно благим результатам. В них, бесспорно, таится некая творческая сила. Разрушая, они созидают. Так и в данном случае.

Пусть иллюзия взаимного понимания разрешена. Скептическая мысль на этом пункте не остановится — она будет продолжать свою „разрушительную" работу и сама не заметит, как эта ее работа превратится в созидательную (это уж ее иллюзия, ибо и она без таковой не обходится, — созидая, она зачастую воображает, что продолжает разрушать).

Предположим, что души раскрылись для полной гармонии, для взаимного проникновения, „мысль изреченная" перестала быть „ложью", и мы, при ее помощи, как по писаному, читаем в душе друг у друга. Тогда... Боже мой, как скучно и как противно было бы тогда жить на свете! Наши души в самом деле превратились бы в раскрытые сундуки. „Изреченная" ваша мысль без труда, целиком перекладывалась бы в мой душевный сундук, моя — в ваш, и выходило бы, что все мы как две капли воды похожи друг на друга. Вы, заглядывая в мою душу, видели бы себя! Все души человеческие были бы взаимно зеркалами, своими фотографиями. Не оставалось бы ничего недоговоренного, ничего тайного; человек человеку не был бы загадкою, и мысли человеческой не приходилось бы работать, — она только бы отражалась, „перекладывалась" из одной головы в другую, она была бы пассивна, а не активна. Иначе говоря, это была бы душевная смерть, а не жизнь, — и только тогда-то имел бы смысл совет Тютчева: „молчи, скрывайся и таи и чувства и мечты свои"; все ста-

рались бы как можно меньше высказываться, чтобы лишний раз не встречать в другом собственной опротивевшей душевной физиономии, своей достаточно известной мысли, своего достаточно испытанного чувства» [75, с. 108—109].

Нормальные люди не одиноки. Им интересно жить, интересно общаться с другими людьми, делиться своими чувствами, мыслями, переживаниями. Этим людям всегда интересна психология с ее методами и огромными возможностями, которые открываются у личности, способной созидать. Желание понять человека никогда не угаснет. И мы, как писал Овсянико-Куликовский в начале XX в., «все говорим, говорим... без конца и, кто знает, может когда-нибудь и договоримся Наш путь — говорения — все-таки куда-то ведет» [там же].

Таким образом, в работах Овсянико-Куликовского проявился значительный интерес к психологической реальности, который вылился в психологическое направление отечественного литературоведения. Именно Овсянико-Куликовский, который, к сожалению, обойден вниманием психологов, наиболее точно отражал идеи психологического анализа, созвучные с современными психотерапевтическими представлениями о психическом здоровье, о соотношении сознания и бессознательного, языка, мысли и чувств.

Типологический подход

к анализу литературно-художественногопроизведения

Рассматривая идеи психологического литературоведения; в частности о двух типах в литературном творчестве — наблюдении или эксперименте — можно сделать вывод о том, что сам факт выделения типов является одним из важнейших подходов в анализе художественных произведений — подход на основе качественных различий.

В свое время К. Юнг также разделил авторов по особенностям их художественных произведений на экстравертов и интровертов. Авто, ры, которые наиболее объективно описывают действительность, ориентируясь на реалистические произведения, являются экстравертами, ! а авторы, которые черпают вдохновение в мире фантазий, воображения и внутренних, субъективных переживаний, — интровертами. Их I произведения различны и предпочитаются разными людьми. Действи- L тельно, одни люди любят мир фантазий, а другие — литературу реалистического содержания.

Но бывают и удивительные событийные смешения. Например произведение Булгакова «Мастер и Маргарита» содержит элементы фантазии и реализма. Так описание Москвы дано вполне реалистично и подробно, но то, что происходит в описанных местах, является творческой фантазией автора. Кроме того, книга содержит исторические отступления, настолько яркие, кажется, что автор был свидетелем событий далекой эпохи, очень важной для истории человечества. Этот же литературный прием совмещения фантазии и реальности присутствует во многих произведениях Гоголя и многих других писателей.

Понятия «экстраверсия» и «интроверсия», а также «наблюдение» и «эксперимент» можно применить и к живописи, в частности, реалистическая живопись — это удел людей экстравертированных, стремящихся с максимальной объективностью изобразить реальность. Абстрактная же живопись скорее связана с интровертированной личностью, стремящейся изобразить собственные фантазии и воображение. Отметим лишь, что разное искусство по-разному воспринимается в зависимости от преобладания экстраверсии и интроверсии.

На основе формулы, предложенной Г. Ридом, обнаружившим признаки психологической типологии в рисунках, можно выполнить анализ художественного произведения, исходя из типологии К. Юнга. Схема анализа при этом будет выглядеть следующим образом:

перечисления фактов, событий, предметов — мыслительный экстраверт;

описание органического мира (деревьев, животных, людей) — мыслительный интроверт;

описание пейзажей, природной стихии — сенсорный экстраверт;

описание болезненного состояния организма, его органов — сенсорный интроверт;

описание узоров, украшений, цветов — эмоциональный экстраверт;

проявление фантазии, воображения, метафоричность, наличие художественного персонажа — эмоциональный интроверт;

описание движения — интуитивный экстраверт;

описание застывших форм, покоя, отсутствие движения — интуитивный интроверт.

Используя данную схему, при анализе текста можно определить особенности психологического типа автора, а в случае, когда в тексте содержатся признаки нескольких типов, выделить по частоте встречаемости доминирующий тип.

А. Пушкин

Прекрасно слово, ибо в слове оставит память человек. Уходим мы с земли, а слово от нас останется вовек.

Ас-Самарканди

Жизнь А. С. Пушкина хотя и была короткой, стала целой эпохой в развитии русской культуры. Пушкин — это начало отсчета великой русской литературы. Судьба Пушкина — поэта и человека — счастлива и трагична. Его дух свободы, творчества, любви и братской дружбы создают образ живейшего, энергичного, стойкого и яркого человека — сына своей эпохи.

Пушкин родился в семье, в которой высоко ценился литературный талант. Его друзья по лицею — талантливейшие люди, с которыми его связывала большая дружба. Его друзья и современники — Денис Васильевич Давыдов, Евгений Абрамович Баратынский, Николай Васильевич Гоголь, Антон Антонович Дельвиг, Александр Сергеевич Грибоедов, Василий Андреевич Жуковский, Петр Яковлевич Чаадаев, Петр Алексеевич Вяземский, семья Карамзиных...

Семья Карамзиных особо относилась к литературе, в их доме собирались известные писатели и поэты. Это было одно из немногих мест, где не играли в карты и где говорили по-русски. В. А. Соллогуб считал, что самой остроумной и ученой гостиной в Петербурге была гостиная г-жи Карамзиной, вдовы известного историка [34, с. 568].

Как и многие друзья Пушкина, Карамзины были внимательны к его судьбе. Из переписки друзей мы узнаем о подробностях жизни и последних днях Пушкина, об особенностях его характера и об отношении к нему близких людей.

Труд поэта— трагическое ремесло. Как показывает история, жизнь поэта часто коротка. В жизни и творчестве Пушкина ощущается противоречие между реальностью, которая наносила суровые удары, и светлой радостью стихов, между тем, что окружало поэта и его любовью к тому, о чем он писал. Пожалуй, творчество и давало поэту «покой и волю», то есть то, чего в жизни было так немного. Даже друзья «сделали именно то, что я заклинал их не делать. Что за страсть — принимать меня за дурака и повергать меня в беду, которую я предвидел, на которую я же им указывал? Раздражают его величество, удлиняют мою ссылку, издеваются над моим существованием... О господи, освободи меня отмоихдрузей!» —с горечью пишет Пушкин сестре Ольге в 1925 г. И действительно, очень часто Пушкин встречал непонимание очень близких людей.

л

«Вы, вероятно, знаете, что Пушкин в настоящую минуту карабкается по Кавказу; это новое безумство, которое взбрело ему в голову; что касается нас, то мы мало сожалели о его отъезде, потому что он стал неприятно угрюмым в обществе, проводя дни и ночи за игрой, с мрачной яростью, как говорят... Каждое новое известие о нем доказывает, что он никогда не вернется на хорошую дорогу, и вызывает огорчение...», — писала С. Н. Карамзина Вяземским 25 марта 1829 г.

«Александр иначе и поступить не может. Но куда ему с его высокой созерцательной идеальной душой окунуться в самую обыденную прозу», — писала сестра, О. С. Павлищева, в 1832 г.

Сам же поэт обладал удивительными, редко кому данными способностями разговаривать с собеседником на языке тому близком, обычном, понятном, что подтверждают многие, близко знавшие поэта [34, с. 71].

Короткая жизнь великого поэта была насыщена событиями, впечатлениями, потрясениями и утратами. В период радостного ожидания и литературного вдохновения болдинской осени Пушкин пережил тяжелое потрясение от известия о смерти Дельвига. «Грустно, тоска. Вот первая смерть, мною оплаканная... никто на свете не был мне ближе Дельвига. Изо всех связей детства он один оставался на виду — около него собиралась наша бедная кучка. Без него мы точно осиротели». А потом стихи-провидение:

И мнится, очередь за мной,

Зовет меня мой Дельвиг милый,

Товарищ юности унылой,

Товарищ песен молодых,

Пиров и чистых помышлений, Туда, в толпу теней родных Навек от нас утекший гений.

Недолго поэт жил после ухода близкого друга.

Накануне дуэли Пушкин «был спокоен, смеялся, разговаривал, шутил, он несколько судорожно сжал мне руку, но я не обратила внимания на это», вспоминает С. Н. Карамзина. Воспоминания о А. С. Пушкине его друзей, повествование о жизни эмоционального, чувствительного человека, богатейшей и исключительной натуры, которого не баловала судьба.

«Пушкин — высокое создание, оставил мир, в котором он не был счастлив... Великому и доброму Пушкину следовало иметь жену, способную лучше понять его и более подходящую к его уровню, — писала Е. А. Карамзина. — Пусть их рассудит бог, но эта катастрофа ужасна и до сих пор темна; он внес в нее свою долю непостижимого безумия.••

Бедный, бедный Пушкин, жертва легкомыслия, неосторожности, опрометчивого поведения своей молодой красавицы-жены, которая, сама того не подозревая, поставила на карту его жизнь против нескольких часов кокетства. Не думай, что я преувеличиваю, ее я не виню, ведь нельзя же винить детей, когда они причиняют зло по неведению и необдуманности» [34].

В марте 1837 г. Ал. Н. Карамзин писал: «Пушкин торжествовал одно мгновение, — ему показалось, что он залил грязью своего врага и заставил его сыграть роль труса. Но Пушкин, полный ненависти к этому врагу и так давно уже преисполненный чувством омерзения, не сумел и даже не попытался взять себя в руки... Без сомнения Пушкин должен был страдать, когда при нем я дружески жал руку Дантесу, значит, я тоже помогал разрывать его благородное сердце, которое так страдало, когда он видел, что враг его встал совсем чистым из грязи, куда он бросил его. Тот гений, что составлял славу своего отечества, тот, чей слух так привык к рукоплесканьям, был оскорблен чужеземным авантюристом... желавшим замарать его честь...

Он страдал ужасно, он жаждал крови, но богу угодно было, на наше несчастье, чтобы именно его кровь обагрила землю.

Говорили, что Пушкин умер уже давно для поэзиц. Однако же нашлись у него многие поэмы и мелкие стихотворения. Я читал некоторые, прекрасные донельзя. Вообще в его поэзии сделалась большая перемена, прежде главные достоинства его были удивительная легкость, воображение, роскошь выражений и бесконечное изящество, соединенное с большим чувством и жаром души; в последних же произведениях его поражает особенно могучая зрелость таланта; сила выражений и обилие великих, глубоких мыслей, высказанных с прекрасной, свойственной ему простотою; читая их, поневоле дрожь пробегает, и на каждом стихе задумываешься и чуешь гения. В целой поэме не встречается ни одного лишнего, малоговорящего стиха!!! Плачь, мое бедное отечество! Не скоро родишь ты такого сына! Нарождении Пушкина ты истощилась!» [34].

Жизнь гения прошла в нужде и лишениях. Дружба и любовь согревали его, но в последние месяцы своей жизни он пережил, пожалуй, самое большое разочарование в жизни, в любви и друзьях. И он знал, что именно в 37 лет произойдет нечто роковое в его судьбе.

Когда ему было 19 лет, он приходил к известной в Петербурге ясновидящей. И она сказала ему, что через неделю к тебе придут деньги, а еще через неделю пригласят на службу казенную. Пушкин ушел с друзьями в веселом настроении и не отнесся серьезно к словам провидицы. Но велико было удивление поэта, когда через неделю на Не-

ском проспекте он встретил своего лицейского друга, который возвратил ему давний карточный долг, а еще через неделю Пушкину сообщили о приглашении приехать в Польшу на казенную службу. Князь Константин очень любил Пушкина и, ценя, хотел видеть при себе.

Потрясенный Пушкин вновь отправляется к ясновидящей, прося поведать о том, что ждет его в будущем, какова будет его судьба. Провидица сказала ему: «До 37 лет не бойся ничего, а в 37 бойся белой головы, белой лошади или белого человека». Много лет Пушкин жил, помня о роковых годах, которые подступали все ближе и ближе. Пос- ледниетри месяца были мучительными, и, по-видимому, он достигтого рубежа, когда нужно было победить или погибнуть.

Немало работ посвящено изучению рукописей Пушкина. Многие исследователи занимались их разгадкой, устанавливая личности тех людей, которых запечатлел поэт, работая над своими произведениями. Яркая образная выразительность рисунков Пушкина, неповторимая манера письма всегда дорога нам. Они во многом проливают свет на мучительные переживания, терзавшие великого поэта, на его само- иронию, тайны и проблемы. Если всмотреться в рукописи Пушкина, то нельзя не увидеть, что весь почерк его и начертания букв и рисунки — легкий, стремительный, летящий, что вполне отвечало его темпераменту. Рисунки Пушкина как бы рождались сами собой, иногда как воплощение мелькнувшей идеи, иногда вслед за ней, как ее развитие, иногда же в поисках единственно нужного, точного слова или рифмы рука поэта машинально чертила образ. Они так органично вплетаются в ткань пушкинских рукописей, что лишь специальными исследованиями можно было установить, что появилось на бумаге раньше — строки стихов или рисунки. Исследователи творчества Пушкина считают, что чаще всего рисунки появлялись в момент душевного волнения поэта, неясной тревоги или смятения. Графика его рукописей — это дневник в образах, зрительный комментарий Пушкина к самому себе.

Графическое наследие поэта чрезвычайно разнообразно: портреты, пейзажи, фигуры скачущих лошадей, росчерки, виньетки и, наконец, иллюстрации к собственным произведениям. Рисунки Пушкина свидетельствуют о многогранном таланте великого поэта. Его «быстрый карандаш» в несколько штрихов мог выполнить портрет, в котором угадывались характерные черты, то неповторимое, из чего складывается личность, индивидуальность. В его набросках было подчас больше сходного с моделью, чем в иных портретах профессионалов-мастеров. В рукописях Пушкина удивительная портретная галерея: Вольтер, Дж. Байрон, Д. Дидро, П. Чаадаев, великолепные женские портреты:

Е. К. Воронцовой, А. Ризнич, Е. В. Вельяшевой и, конечно же, А. П. Керн — тонкие, изящные профили... Портрет Анны Петровны Керн считается одним из лучших в пушкинской графике.

Особое место в графике поэта занимают автопортреты. Они разновозрастны: от молодого юноши до лысого старика. От легкого вдохновенного профиля в нескольких штрихах до сдобренных известной долей юмора шаржированных, как «автопортрет в тюрбане», I иллюстраций, или сюжетных изображений, как в беседе с Онегиным на берегах Невы или на коне в бурке с пикой.

Рисунки Пушкина, представляющие собой следы напряженной ; мысли и исканий поэта, нередко становятся законченными графическими произведениями, поражающими своей неожиданностью, мно- |гослойностью смысла.

Исследователь рисунков Пушкина А. Эфрос [118] писал: «Рисунок I Пушкина возникает из стихописания: это означает, что рисунок Пушкина обуславливается и формируется его почерком. Формально можно сказать, что проблема пушкинского рисунка есть проблема пуш- ■ кинского почерка. Пушкинская скоропись художественна в том же смысле, в каком художественны его рисунки. Автографы Пушкина зри- ■ тельно вызывают чисто эстетическую реакцию, такую же, какую вызывают произведения искусства. Это нечто совсем другое, нежели „красивый почерк", — им обладали многие; красивый почерк был у Лермонтова, у Тургенева, у Блока; красивый почерк — это понятие условное и прежде всего — внеэстетическое. Автографы Пушкина художественны, как художественны вязи арабских, персидских слов, выведенные искусными писцами. В них есть ощущение прекрасного расщепа пера, излучающего тончайшую цветную влагу на белое поле листа. Почерк Пушкина по-восточному стремителен и целен. Это не отдельные буквы, условно соединенные между собою для образования слова, — это единая, непрерывная графическая линия, образующая внутри себя символы для звуков. Как река волны, он формирует, связывает, катит буквы и шумит языками росчерков и концов, энергичных, нежеманных, неокругленных, прямо отводящих избыточную энергию письма в свободную плоскость страницы». «Языки росчерков — источник рождения пушкинского рисунка. Это мост между графикой его слова и графикой его образа. Росчерки, хвосты, концы заканчиваются арабеском (финалы ряда автографов), арабеск завивается птицей (надпись «История села Горюхина»); птицы пронизываются очерками женских ножек (черновое начало «Осени») и т. п. Это прием глубоко традиционный, коренной, свойственный самой природе скорописи в те времена, когда она была еще искусством, а не только сред-

ством закрепления речи. У Пушкинатакова беловая заглавная надпись. «Стихотворения Александра Пушкина, 1817— один из прекраснейших образцов подобного рода».

Рис. 9.1. Образец почерка А. С. Пушкина

Яис. 9.2 Рисунки и почерк Л. С. Пушкина

Зуев-Инсаров [43], анализируя почерк Пушкина, пришел к заключению о том, что почерк поэта во многом определяется самодовлеющим настроением момента. Временами это относительно спокойное письмо с достаточно ровными строками, равномерно распределенны- - ми нажимами, непринужденно, но тщательно исполненными рисунками буквы, мимо исполнения которых автор не мог пройти, не вло- [ жив в него блеск своей творческой фантазии и не разукрасив отдельные ' буквы художественно затейливыми рисунками завитков и полудуг. Вре- ( менами почерк Пушкина — это сплошной графический взрыв: резкие, сильные, густые нажимы конечных штрихов букв, с силою выброшен- I ные вверх чернильными флагами, поднимающиеся штрихи букв (осо- бенно характерно «д»), причем резко сделанные углы переплетаются с I мягкими дуговыми линиями, как жестикуляция Пушкина всегда ко: лебалась между мягкими, округлыми, мимическими движениями и броскими, внезапными переходами от одного резкого жеста к другому. В этих же сильных и густых нажимах сказались весь его темпера- 1 мент, склонность к сильным вспышкам гнева, даже моментами жестокости и позже известная озлобленность. Быстрота почерка, 1 способность к графическим комбинациям в связках элементов рисунка букв — изумительны кривые линии самых различных радиусов кривизны — умещаются на незначительном пространстве и отличаются красотою, изяществом и гармонией, смелостью отдельных начертаний. Все это говорит о быстроте умственных процессов, способности ' необычайно быстро ориентироваться в окружающем, смелости полета мысли, общей одаренности, известном интеллектуальном кокетстве.

I Почерк Пушкина имеет густые, сильные, отчетливые нажимы, но рас- { пределены они неравными по силе мазками, что указывает на перепады настроений, активности, порывистость, вспыльчивость, различные ↓ по силе вспышки энергии, обостренность нервной чувствительности.

Гласные буквы по преимуществу открыты, как открыты и мимические жесты автора, что должно указывать на откровенность и доверчивость натуры. О том же свидетельствует его не снижающийся и ясный к концу рисунок слов в противовес почерку людей, наделенных замкнутостью и хитростью, маскирующих заключительные буквы слов (высота букв чаще всего постепенно снижается и последняя буква этих слов обращается в сплошной штрих), подобно тому, как они при разговоре не высказывают своих глубоко затаенных мыслей. Щедрость, с которою Пушкин оставляет громадные поля, широкие интервалы между словами, несомненно, указывают на его непрактичность, безразличное отношение к деньгам и склонность к широкому размаху в личной жизни. Если вглядеться с точки зрения художественности и гар-

修ашшф Рип'нии • /п а»*шл/

〃# VmuMr* ZWtw«k «дгмтмги /I сшп/ «ЛХемя，》№，!“• /М2Л

AT W

сяшплм I С Hfnuuttta。&iwr»*・

&»4р«, /VCTNAK в PfKttHUCU СЯШХП- “■тшл ・»“■ л “лгетк j ■ М

£ А веилммча/3"咪，尸1***

£ ❷ /Viera Ялт»иж #^р«м«гм I «пмш ・Aafiui Ой，лшв4 /#2б

cri ■ l\iuaMe # /юл»м<гч /Л^9

Амагмя Л/»，” Актш* *£гм*ш« гм / 口“ы・&гг“мл 5aw /必

Рис. 9.3. Рисунки А. С. Пушкина

〃工мы ・1&мил Онлли/лл-

моничности, рисунки букв пушкинского письма вполне соответствуют и как бы запечатлевают всю тонкость и художественность мысли великого поэта. Подъемы и срывы линий и штрихов указывают на однородные явления и в его психике. Этот человек способен и на сумасбродные поступки, особенно если при этом затронуто его болезненное самолюбие. Язык его тогда может сделаться весьма и весьма острым, автор умеет оборвать собеседника, не считаясь с его положением в обществе и вредом, наносимым себе. На все это указывают неровность нажима, открытость букв, ясность окончаний, означающие

Черновая румтип» 〃二*ш#ы •Евгения Опглию» J823 £йг尸 хт - nrtpn^em. I С Грибоедова. tftU，］ - автт/п иртрет • тюрбанеЧерновая румтип» 〃二*ш#ы •Евгения Опглию» J823 £йг尸 хт - nrtpn^em. I С Грибоедова. tftU，］ - автт/п иртрет • тюрбанеAentimitpitiprnt a px-Ktiniu-ti< mii.U4iHt>ficmix .〃““,《 "гжг,” ьраю uhpoaiM “ t-«w*^«)M - /Л?ЛAentimitpitiprnt a px-Ktiniu-ti< mii.U4iHt>ficmix .〃““,《 "гжг,” ьраю uhpoaiM “ t-«w*^«)M - /Л?ЛAmvmttpniprm <• rug疝 u “ трм (utУutah/мч км* а，心”，Дк /8?9Amvmttpniprm <• rug疝 u “ трм (utУutah/мч км* а，心”，Дк /8?9」#тми，Еуч7п 伽，J таковсимг 35a"0) /<29」#тми，Еуч7п 伽，J таковсимг 35a"0) /<29.I ll &/#，，»<丁，"从 вргктшт.I ll &/#，，»<丁，"从 вргктштРис. 9.4. Рисунки А. С. ПушкинаРис. 9.4. Рисунки А. С. Пушкина

Черновая румтип» 〃二*ш#ы •Евгения Опглию» J823 £йг尸 хт - nrtpn^em. I С Грибоедова. tftU，］ - автт/п иртрет • тюрбане

Черновая румтип» 〃二*ш#ы •Евгения Опглию» J823 £йг尸 хт - nrtpn^em. I С Грибоедова. tftU，］ - автт/п иртрет • тюрбане

Aentimitpitiprnt a px-Ktiniu-ti

< mii.U4iHt>ficmix .〃““,《 "гжг,” ьраю uhpoaiM “ t-«w*^«)M - /Л?Л

Aentimitpitiprnt a px-Ktiniu-ti

< mii.U4iHt>ficmix .〃““,《 "гжг,” ьраю uhpoaiM “ t-«w*^«)M - /Л?Л

Amvmttpniprm <• rug疝 u “ трм (utУutah/мч км* а，心”，Дк /8?9

Amvmttpniprm <• rug疝 u “ трм (utУutah/мч км* а，心”，Дк /8?9

」#тми，Еуч7п 伽，J таковсимг 35a"0) /<29

」#тми，Еуч7п 伽，J таковсимг 35a"0) /<29

.I ll &/#，，»<丁，"从 вргктшт

.I ll &/#，，»<丁，"从 вргктшт

Рис. 9.4. Рисунки А. С. Пушкина

Рис. 9.4. Рисунки А. С. Пушкина

неуравновешенность, порывистость, склонность открыто высказывать свои мнения и отсутствие расчетливости в отношениях; уверенность в начертаниях свидетельствует и об его уверенности в себе, о самооценке и отчасти о тщеславии; этими штрихами Пушкин как бы подчеркивает свое «я». Многие из оставленных Пушкиным автографов заполнены рисунками, разбросанными на полях, между строк, даже поверх текста, что лишний раз убеждает в образности и конкретности его мышления. Мысль непосредственно сопровождает и образ. Поиск новых Фафических рисунков букв, добавлений к ним в виде завитков, дуг

и т. п. указывает и на его творческие поиски мысли. В своих увлечениях Пушкин должен быть большим экспериментатором, проявляя в них часто больше любознательности, чем страстности.

«Работая над почерком Льва Толстого, я обратил внимание на изумительный по терпению и тщательности рисунок его «н», — пишет В. В. Зеньковский [40]. Это, без сомнения, должно свидетельствовать о развитости сдерживающих центров у автора, присутствии значительных волевых данных, выносливости, умении сопротивляться влиянию».

Этого у Пушкина нет, его «н» начертано, как «и», на это начертание не надо употреблять много движений. Приставив линейку к строкам его письма или взглянув на них с левой стороны листа, через свет, мы можем легко убедиться, что строки не имеют прямого направления: одни поднимаются, другие опускаются или образуют дугу. Все это указывает на недостаточность сдерживающих начал у автора, на способность воли находиться под влиянием порывов чувств, а также показывает, что природная воля у автора не сильна и склонна принимать формы аффекта. (О последнем свидетельствует геометрическая невыдержанность всего письма, импульсивность нажимов, неровность линий строк, отчасти и полей, неравномерность интервалов между словами и т. п.)

Чувство легкой досады должно вспыхивать у автора необычайно легко. Его можно расположить к себе ласкою и внешней уступчивостью, нетрудно вызвать в нем жалость. В последних письмах Пушкина заметно озлобление, нарушение душевного равновесия. Появление замкнутости, мнительности и подозрительности объясняется уязвленным самолюбием, отчасти ревностью. Об этом свидетельствуют злоупотребления резкими нажимами пера и в силу того — их неровность и импульсивность, срывы в рисунке, линий строк и большая замкнутость гласных букв. Постоянства горьковского письма у Пушкина нет, да это было бы и несвойственно его живой и эмоциональной натуре. Правда, в нем нет и патологических уклонов письма Достоевского и Соловьева, нет и неврастеничности гоголевского письма. Это просто неуравновешенная, страстная, но в основе здоровая натура, лишь затравленная окружающими условиями жизни и окружающими людьми, не способная выносить существующего насилия над личностью, но и не имеющая сил порвать со всем этим.

До сих пор остается загадкой писательское и поэтическое творчество известных поэтов и писателей, но не менее любопытно их рукописное наследие. Рукописи знаменитых писателей и поэтов стали предметом специального изучения, с помощью которого можно пролить свет на многие и многие тайны их писательского и поэтического творчества-

Пушкин не оставлен без внимания и В. И. Батовым: «Много ли мы знаем о психологии личности поэта? И чем дальше во времени уходит от нас гений, тем меньше остается достоверных источников, отражающих его истинный психологический уклад... остается Язык творчества поэта, его Слово — исчерпывающий и достоверный источник информации о нем самом, — пишет автор. — Современная наука, постоянно совершенствуясь, может изучать особенности личности !Д. С. Пушкина и его творческой жизнедеятельности на основании его языка и удивительных рисунков, оставленных на полях рукописей».

«Великая поэзия есть выражение душевного состояния», — писал (А. Бергсон. А душевное состояние гения поэзии никого не оставляет равнодушным. А. Шлегель был убежден в том, что «лирическое стихотворение — это музыкальное выражение душевных переживаний с помощью языка». В. И. Батов [14] попытался рассмотреть только два вопроса, наиболее различимые в современном гуманитарном видении мира. Первый: можно ли найти естественнонаучные психологические основания, подтверждающие широко распространенное мнение о крайней изменчивости настроения и поведения Пушкина? Второй: [есть ли основания полагать, что последние годы жизни окрашены в какие-то иные психологические тона, отличные от психологической палитры более ранних периодов жизни?

Применяя специально разработанный для этих целей метод и исследуя материал лирических стихов Пушкина с 1815 по 1836 гг., автору удалось получить интереснейший материал, который позволил сделать вывод о том, что «палитра психологических характеристик, формирующая психологический статус личности Пушкина, динамична во времени и весьма пестра по содержанию».

Пушкин — ярко выраженный циклотимик, то есть его психическая деятельность подвержена периодическому колебанию эмоционального тонуса, и как следствие этого наблюдаются значительные перепады интеллектуальной продуктивности, что отражается и в настроении, и в двигательной активности, и в работоспособности.

В таблице 11 приводятся данные, полученные в исследовании В. И. Батова[ 14] на основе психолингвистического анализа стихотворных лирических произведений Пушкина с помощью компьютерной программы ЛИНГВА-ЭКСПРЕСС.

Данные, помещенные в таблице, подтверждают известный факт периодических изменений, свойственных большинству людей. Автор пишет о том, что у сверхталантливой личности эти изменения имеют весьма глубокое «погружение»: от экзальтации (с трудом сдерживаемая и мало осознаваемая психологическая норма чувства «радости от

Психологический анализ рисунка и текста

Табл и ца Ц

Данные психолингвистического анализа стихотворений А. С. Пушкина

Год

Первая строка стихотворения

Частота встречаемости

1815

Где наша роза, друзья мои?

5

1816

Слыхали ль вы, за рощей глас ночной

9

1817

Не спрашивай, зачем унылой думой

15

1818

Любви, надежды, тихой славы

22

1819

Художник-варвар кистью сочной

37

1820

Зачем безвременную скуку

51

1821

Я пережил свои желанья

54

1822

Сижу за решеткой в темнице сырой

77

1823

Свободы сеятель пустынный

91

1824

Фонтан любви, фонтан живой!

ПО

1825

Храни меня, мой талисман,

126

1826

Под небом голубым страны своей родной

156

1827

Во глубине сибирских руд

170

1828

Снова тучи надо мною

194

1829

Я вас любил: любовь еще быть может,

216

1830

Что в имени тебе моем?

229

1831

Ревет ли зверь в лесу глухом,

267

1832

В тревоге пестрой и бесплодной

269

1833

Не дай мне бог сойти с ума

281

1834

Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит -

283

1835

Последняя туча рассеянной бури!

287

1836

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

307

жизни»), переходящей в эйфорию (психологическая аномалия того же чувства), до меланхолии (психологическая норма — «здравствуй, грусть»), переходящей в депрессию (психологическая аномалия — «черная хандра»). В первом случае (возбуждение, радость) это происходит на фоне высокой интеллектуальной отдачи и высокопродуктивной работоспособности, во втором (торможение, подавленность) — на фоне снижения познавательной и моторной активности.

Далее, Батов помимо циклотимии находит у Пушкина шизотими- ческие черты. Кроме того, автор, опираясь на динамику состояний поэта, делает вывод о том, что колебания психических компонент синхронизированы во времени, что свидетельствует о «монолитной» прочности, целостной устойчивости психологического склада Пушкина на протяжении всей его жизни. И эта устойчивость заключается в периодичности смены настроения и творческой продуктивности, и какой продуктивности!

Результаты анализа отражают максимальную интенсивность депрессии, которая приходится на 1822 г. Отмечается сравнительно высокий уровень интровертированной направленности общения. Цикло-

тимическая депрессия, по мнению автора, характеризуется психическим возбуждением, творческой продуктивностью, двигательной активностью, и при этом сопровождается чувством вины и тревоги.

Действительно, в 1822 г. Пушкин находился в ссылке в Кишиневе, 'испытывал острое чувство скуки, заявляя: «Непобедимое волненье |меня к лукавому влекло». В письме П. А. Плетневу он пишет: «Ты, конечно, извинил бы мои легкомысленные строки, если бы знал, как |часто бываю подвержен так называемой хандре. В эти минуты я зол на ;целый свет».

Автор считает, что наблюдаемая у Пушкина шизотимия синхронно [присутствует на фоне неустойчивого настроения: то повышенного — с гиперактивностью, завышенной самооценкой, экзальтацией; то пониженного — с вялостью, рассеянностью, обидчивостью, капризностью. Мышление эгоцентрично и многосюжетно, весьма гибкое, продуктивное, но «странное» для окружающих. А. Ф. Вельтман писал: '«Тогда в Пушкине было еще несколько странностей, быть может, неизбежных спутников гениальной молодости. Он носил ногти длиннее ногтей китайских ученых. Пробуждаясь от сна, он сидел голый в постели и стрелял из пистолета в стену». Брат поэта также свидетельствует о том, что однажды Пушкин исчез и пропадал несколько дней. Дни эти он прокочевал с цыганским табором.

В. И. Батов показывает, что психопатические черты в психологическом складе Пушкина лишь провоцируются ситуацией и были достаточно заметны в 1822 и 1836 гг. Вот один из примеров. И. А. Тургенев в письме к П. А. Вяземскому пишет: «Кишиневский Пушкин ; ударил в рожу одного боярина и дрался на пистолетах с одним полковником, но без кровопролития. В последнем случае вел себя, сказывают, хорошо... Денег у него ни гроша... Он, сказывают, пропадает от тоски, скуки и нищеты» [34].

Говоря о тех или иных чертах личности Пушкина, мы имеем в виду [особенности его темперамента, состояния эмоциональной сферы. Некоторые патологические проявления, на наш взгляд, могут быть связаны с истощением нервной системы поэта. Поэтическое творчество i и свободолюбие достаются дорогой ценой.

Возможно, такое состояние привело к написанию стихотворения ' «Не дай мне бог сойти с ума», которое свидетельствует о жажде жизни ' и любви ко многому из того, что окружало Пушкина, а также о горечи и тяжести переживания происходящего.

Причины его депрессии вполне объективны. Еще два пика депрессии приходятся на 1825—1826 гг. и 1829-1831 гг. А это время, о котором сам Пушкин в письме П. А. Плетневу пишет: «Милый мой, рас-

скажу тебе все, что у меня на душе: грустно, тоска. Тоска. Жизнь жениха тридцатилетнего хуже 30-ти лет жизни игрока. Дела будущей тещи моей расстроены. Свадьба моя отлагается день ото дня далее... если я и не несчастлив, по крайней мере, не счастлив» (31 августа 1830 г.).

В январе 1831 г. умирает близкий друг поэта Дельвиг. «Ужасное известие получил я... Грустно, тоска. Вот первая смерть, мною оплаканная... Баратынский болен с огорчения. Меня-то не так-то легко с ног свалить. Будь здоров — и постараемся быть живы», — пишет Пушкин Плетневу.

Депрессия снижается к 1832 г., и этому также есть объективные причины, поскольку удалось многое опубликовать, расплатиться с долгами и обрести долгожданное семейное счастье и любовь.

Какой одаренный, талантливый, трудолюбивый и свободомыслящий человек выдержал бы несколько ссылок, тяжелую потерю друзей, с которыми был связан теснейшими духовными узами, трагические декабрьские события 1825 г., острая ограниченность в средствах отца четырех детей, который находит время и силы заботиться о семьях друзей. Но и это еще не все! Жизнь человека, которому предсказана трагическая гибель в 37 лет, требует большого мужества, а кроме этого обострение болезни (аневризма), семейная драма, непонимание близких, ощущение униженности. Пушкин хочет уединиться в деревне, на что имеется множество причин, помимо творческих задач. Но и это ему не позволяют сделать. И при этом титаническая литературная работа творца русского языка!

Творческая индивидуальность Пушкина чрезвычайно многогранна. Об этом можно судить не только по его поэзии и прозе, но и по рисункам, почерку. Его психологический склад нельзя отнести к одному из психологических типов. В его деятельности актуализируются по крайней мере несколько типов, в частности мыслительная интраверсия, сенсорная экстраверсия, эмоциональная интроверсия и интуитивная экстраверсия, что является признаком гибкости, изменчивости, адаптивности, внутреннем контроле, высокой чувствительности и эмоциональности, способности многое предвидеть. И, несмотря на все тяготы судьбы, Пушкин обладал веселым нравом, известной долей иронии, склонности к изящной пародии стиха. Так, описывая бедствия, связанные с наводнением в «Медном всаднике», Пушкин разряжает драматическое напряжение неожиданной шуткой:

... Граф Хвостов,

Поэт, любимый небесами, Уж пел бессмертными стихами Несчастье невских берегов.

Граф Хвостов слыл незадачливым литератором, которых обычно называют графоманами. «Над ним не только смеялись, на нем нередко вымещали досаду», — пишет В. Л. Новиков в «Книге о пародии». В письме к Плетневу 3 августа 1831 г. Пушкин горестно замечал, что Хвостов пережил и Веневетинова, и Дельвига: «Хвостов и меня переживет. Но в таком случае, именем нашей дружбы, заклинаю тебя его зарезать, — хоть эпиграммой». Неизвестный художник изобразил А. С. Пушкина гигантом, рядом с которым Хвостов напоминает маленькую Моську.

Рис. 9.5. Карикатура неизвестного художника

Говорят, умеренные страсти — удел заурядных. Тот вклад, который сделал Пушкин в русскую культуру, потребовал от него огромных усилий. Только человек глубоких страстей, обладающий гигантской энер- (гией и темпераментом, был способен на такую титаническую работу, которую проделал он. «Минута, и стихи свободно потекут» — так было, но вглядываясь в черновики поэта, мы увидим кропотливую работу над воображением, словом, историей. Вдохновение всегда чередуется f с упадком сил, депрессией, но только у очень сильных духом можно наблюдать трагическое остроумие. Творчество как проявление жара души требует огромной отдачи сил. И вся эта титаническая работа делалась отнюдь не под одобрение и приветствия современников. Спра- i ведливы слова Фрейда, что культура была создана под влиянием жиз-

ненной необходимости за счет удовлетворения влечений, и она по большей части постоянно воссоздается благодаря тому, что отдельная личность, вступая в человеческое общество, снова жертвует удовлетворением своих влечений в пользу общества.

А. Блок

Александр Блок — романтический поэт Серебряного века. Многие поколения любителей поэзии находятся под обаянием его притягательной личности. Стихи Блока начинают читать с юных лет; там находят близкие для себя мотивы люди в любом возрасте. Поэзия Блока неисчерпаема, как сама жизнь.

А. М. Горький говорил о нем: «Это настоящий, волею божьей поэт и человек бесстрашной искренности». С именем Блока связано появление нового жанра — лирической поэмы, в которой соединялись в циклы отдельные стихотворения. Каждый цикл — это раскрытие темы, волнующей автора. Раскрывая тему, Блок обращался к мистическому мировосприятию, стремясь понять волнения души, опираясь на жизненные реалии. Мистически окрашенные мечтания в начале творчества переходили в размышления о жизни и смерти, через которые пробилась любовь к жизни, к Незнакомке, Прекрасной Даме как воплощению вечной женственности и красоты, создающей опору для любви к реальной женщине.

Главная идея его поэзии — проникновение в мир тайны, потребность ощутить новые ритмы бытия, понять новую религию жизни и создать нечто новое и прекрасное в себе как личности, чтобы сознательно и бесповоротно служить России.

«История искусства отличается от истории техники тем, что в нем прежние создания не умирают и даже не становятся призраками. Старое воскресает в новом соединении», — писал В. Шкловский в книге «Энергия заблуждения». В творчестве Блока есть такое воскрешение, и он сам осознавал это. «Лирика есть „я , и весь мир поэта лирического лежит в его способе восприятия. Это заколдованный круг, мистический», — писал Блок.

Гоголь писал о Птице-Тройке, символизирующей Россию, уносящейся вперед. Шло время, и уже не тройка, а железный локомотив мчался по железным дорогам. Железная дорога вдохновила Некрасова. В романах Толстого именно с железной дорогой связаны кульминационные сцены в судьбах женщин — Катерины Масловой и Анны Карениной. И вот новая трагедия женской судьбы в стихотворении Блока «На железной дороге» замыкает круг трагических символов России.

Под насыпью, во рву некошенном, Лежит и смотрит, как живая, В цветном платке, на косы брошенном, Красивая и молодая.

Бывало, шла походкой чинною На шум и свист за ближним лесом. Всю обойдя платформу длинную, Ждала, волнуясь под навесом.

Три ярких глаза набегающих —

Нежней румянец, круче локон: Быть может, кто из проезжающих Посмотрит пристально из окон...

Вагоны шли привычной линией, Подрагивали и скрипели;

Молчали желтые и синие;

В зеленых плакали и пели.

Вставали сонные за стеклами

И обводили ровным взглядом Платформу, сад с кустами блеклыми, Ее, жандарма с нею рядом...

Лишь раз гусар, рукой небрежною Облокотясь на бархат алый, Скользнул по ней улыбкой нежною... Скользнул — и поезд вдаль умчало.

Так мчалась юность бесполезная, В пустых мечтах изнемогая...

Тоска дорожная, железная

Свистела, сердце разрывая...

Да что — давно уж сердце вынуто!

Так много отдано поклонов, Так много жадных взоров кинуто В пустынные глаза вагонов...

Не подходите к ней с вопросами, Вам все равно, а ей довольно: Любовью, грязью иль колесами Она раздавлена — все больно.

Сам Блок писал, что поэты интересны тем, чем они отличаются друг от друга, а не тем, в чем они подобны друг другу. И так как центр тяжести всякого поэта — его творческая личность, то сила подражательности всегда обратно пропорциональна силе творчества... Таким образом, в истинных поэтах подражательность и влияние всегда пересиливаются личным творчеством, которое и занимает первое место.

Ассоциативность творчества Блока собирает и интегрирует многие образы, созданные своими литературными предшественниками, усиливая впечатления трагедии. Кто знает, может быть за трагическим образом женщины стоит судьба России.

Г. В. Иванов, анализируя стихотворение Блока «На железной дороге», пишет, что сами «колеса» оказываются своего рода синонимом или своего рода условным обозначением значительно более широкого, более емкого понятия мчащегося куда-то «поезда», а «поезд» — в отличие от толстовского — ассоциируется в сознании Блока со стремительно проносящейся мимо людей жизнью, туманной мечтой о счастье, тайной сладостью надежд и явной горечью разочарований.

Острота чувств поэта рождает оптимистический парадокс. «Жить на свете страшно и прекрасно», — пишет он в своем дневнике.

Перечитывая стихи А. Блока, например:

Я шел во тьме дождливой ночи И в старом доме у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах ее лица.

Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело, Сырое утро застучалось В ее забытое стекло.

или всем знакомое:

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века — Все будет так. Исхода нет.

Умр^шв — начнешь опять сначала, И повторится все, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала, Аптека, улица, фонарь.

Вечность бросила в город Оловянный закат.

Край небесный распорот.

Переулки гудят.

Все бессилье гаданья У меня на плечах.

В окнах фабрик — преданья О разгульных ночах.

Оловянные кровли — Всем безумным приют. В этот город торговли Небеса не сойдут.

Этот воздух так гулок, Так заманчив обман.

Уводи, переулок, В дымно-сизый туман.

Можно сделать вывод о том, что в его поэзии проявляется «экстра- вертированный интуитивный тип». Наиболее яркой чертой этого типа является предвидение социальных изменений. Внимание человека интуитивного типа чаще всего направлено на движение, изменение. [Своей интуицией Блок не только тонко улавливает изменения, происходящие в жизни, культуре, душе человеческой, но и утверждает возможность увидеть мир прекрасным.

Многие стихи Блока начинаются с фиксации движения. Наблюде- › ние за движением, изменениями, а также движение самого автора — : наиболее частая позиция поэта или экспозиция его стихов. Вот первые строки его нескольких стихотворений: «Я шел во тьме дождливой ночи...»; «Предчувствую Тебя. Года проходят мимо...»; «Я вышел в ночь, —узнать, понять...»; «Зимний ветер играеттерновником...»; «Мы • шли на Лидо в час рассвета...»; «Среди гостей ходил я в черном фраке...»; «Прискакала дикой степью...»; «Ты проходишь без улыбки...»; «Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте...»; «Вечность бросила в город...»; «Иду — и все мимолетно...»; «Лазурью бледной месяц плыл...»; «К вечеру вышло тихое солнце...»; «Протекли за годами года...»; «Миры

: летят. Года летят. Пустая Вселенная глядит в нас мраком глаз...».

Многие стихи и суждения Блока — свидетельство его глубокой интуиции, которая способна стирать «случайные черты». Его интуиция

устремлена в будущее, она жизнеутверждающая, основанная на глубоких переживаниях. «Человеческая совесть побуждает человека искать лучшего и помогает ему порой отказываться от старого, уютного и милого, но умирающего и разлагающегося, — в пользу сначала неуютного и немилого, но обещающего новую жизнь», — писал Блок.

А. Блок — ярчайший поэт Серебряного века. Отточенность и мудрость его поэзии трогает сердца и умы многих людей.

Твой взгляд — да будет тверд и ясен.

Сотри случайные черты — И ты увидишь: мир прекрасен. Познай, где свет, — поймешь, где тьма. Пускай же все пройдет неспешно, Что в мире свято, что в нем грешно, Сквозь жар души, сквозь хлад ума.

Рис. 9.6. Шарж на А. Блока (Ре-Ми)Рис. 9.6. Шарж на А. Блока (Ре-Ми)Однако в числе его современников были люди, которые иронично воспринимали поэзию Блока. Стихи Блока казались смешными пародистам, поскольку блоковский новаторский поэтический язык изрядно расходился с привычными для пародистов нормами. В. Л. Новиков пишет, что Блок творил новую норму. И сегодня наше эстетическое сознание включает эту норму как естественную, а отклонением предстают уже нормы и представления недальновидных современников Блока. И мы не обижаемся за Блока, читая пародии, где наши любимые строки обозваны «стишинами полусонными».

Рис. 9.6. Шарж на А. Блока (Ре-Ми)

Рис. 9.6. Шарж на А. Блока (Ре-Ми)

Анализ почерка А. Блока

Можно сделать вывод о том, что почерк Блока обладает высокой степенью геометрической выдержанности письма (ровность линий строк и полей, равномерность интервалов между строками и словами, равносильность нажима и т. п.), что определяет высокую степень волевого развития человека, запаса нервно-психической энергии, трудоспособности. Равномерность нажима указывает на выдержанность и равномерность прилива энергии, известную уравновешенность натуры.

Блока можно отнести к людям, привыкшим к точности и порядку, которые проявляют эти свойства и в своем письме. Буквы имеют достаточно ясный, простой и законченный вид, тщательно расставлены знаки пунктуации.

Рис. 9.7. Образец почерка Л. Блока

В некоторых случаях наблюдается изолированность связок (несвязность букв), что свидетельствует о непрактичности, мечтательности, богатой фантазии, а также о неумении оценить свои идеи с точки зрения логики, критически отнестись к ним, провести между ними параллель, о развитом эстетическом чувстве, преобладании конкретных и реальных образов и интуиции над абстрактным мышлением. Чаще всего подобная изолированность букв встречается в почерках поэтов, писателей, художников.

Беглый и размашистый почерк — свидетельство предприимчивости и активной деятельности. Быстрая восприимчивость. Способность легко ориентироваться в незнакомой обстановке.

В одном из писем к К. С. Станиславскому Блок писал, что «теме о России» он посвятил «сознательно и бесповоротно» всю свою жизнь. Он подчеркивал, что в его признаниях и стремлениях нет ни тени «пуб-

лицистического разгильдяйства», что он ни в коем случае не хочет забывать «форму» для «содержания», пренебрегать «математической точностью, строжайшей шлифовкой драгоценного камня».

Обращаясь к интерпретации интуитивного типа, выполненной на основании типологии К. Юнга и И. Майерс-Бриггс, можно сказать, что девизом людей интуитивного типа, к которому, по нашему мнению, относится Блок, является «Благородное служение обществу». Если ограничиться одним-единственным словом для характеристики этого типа, то этим словом будет идеализм. Такие люди вырабатывают свои идеалы при помощи глубоко индивидуального субъективного подхода к окружающей действительности и ставят их на службу обществу. При этом они часто смотрят на себя как на некую Жанну д'Арк, чье призвание состоит в благородной помощи обществу.

Они живут, руководствуясь собственным жизненным кодексом, и, хотя не стремятся навязывать миру своих собственных правил, от себя требуют весьма строгого подчинения им. Тем не менее, в общем, они стремятся быть приятными и добродушными. Они предпочитают «приладиться» без лишних трений, нежели возбудить спор, если, конечно, это не принуждает их идти наперекор своим идеалам. Если же окружающие критикуют или отрицают их кодекс, они могут стать очень настойчивыми и весьма агрессивными, нередко удивляя этим и других, и самих себя.

Мужчины этого типа обычно воспринимаются окружающими, и в особенности ревнителями «мужественности», как слишком вежливые, мягкие, а то и слабые. Они достаточно уступчивы, внимательны к чужому мнению, но сколь бы привлекательно это ни выглядело со стороны, таким мужчинам нередко недостает командной жилки, обычно свойственной сильному полу; правда, когда они чувствуют, что их системе ценностей угрожает опасность, их мягкость уступает место твердости и настойчивости. Людям, которые не понимают их особенностей, они могут казаться неуравновешенными и взбалмошными, то податливыми, то донельзя упрямыми, а то и вовсе неконтактными, непонятными и мрачными личностями.

Они противятся подведению их под определенную категорию и часто стремятся делать то, что опровергает устоявшееся представление об их характере. Этим отчасти объясняется их непредсказуемость и неистовость в отдельных случаях.

Они стремятся к самопознанию, самоопределению и согласию с самим собой. Самый важный для них вопрос: «Кто я такой?» Они находят в своих предрасположениях дальнейший материал и вдохновение для исследований в этой безграничной области, снова и снова задаваясь тем же вопросом. Благодаря качествам интровертов их

размышления направлены на самих себя, свойства интуиции обеспечивают их чувством бесконечных возможностей, заключенных в человеке, чувствительность заставляет задуматься о том, как использовать эти возможности к своей собственной пользе и на благо окружающих, а качества воспринимающего позволяют сохранять восприимчивость к постоянному потоку новой информации. Открытый и рефлективный подход к жизни, свойственный им, порождает намного больше вопросов, нежели ответов.

Порядок и аккуратность не доминируют над теплотой душевных связей, исключение составляют те вечера, когда ожидаются гости: тогда все должно быть подчинено созданию наилучших условий для приятного препровождения времени. Они предпочитают уступать, нежели 1 вступать в спор, грозящий серьезными неприятностями и ведущий к дисгармонии в отношениях. Но все это может отойти в тень, если возникает угроза их «кодексу»: тогда в благодушном до того доме устанавливаются строгие правила и накаляется атмосфера.

Интроверсия может повредить их взаимоотношениям с окружающими: нередко их чувства, их любовь гораздо глубже, чем они умеют ■ выразить. Если в отношениях с их участием достаточное внимание будет уделено поддержке, поощрениям и комплиментам, если обе стороны будут чувствовать себя в своей тарелке, то сочетание интроверсии и чувствительности может привести к тому, что стороны будут | стараться избегать спорных моментов — только бы между ними не было | разногласий. Например, после продолжительной внутренней борьбы \ они могут прийти к выводу, что некоторые изменения необходимы для ; общей же пользы, но если они поделятся своими соображениями с неподготовленным партнером, едва ли удастся избежать конфликта.

Их добродушный внешний вид, скрывающий внутренние бури, может служить причиной нервного срыва. Они могут легко сделаться 1 добровольными мучениками. Предпосылки для мученического венца , закладываются рано. Детьми они могут проводить дни напролет в мечтах, в размышлениях о том, что ведомо лишь им одним. Как правило, учатся они хорошо и тратят много сил на то, чтобы расположить к себе учителей. Школу заканчивают с хорошими результатами, часто их успехи следуют за ними и далее. Для того чтобы доставить удовольствие окружающим, они могут заняться предметами, к которым не имеют ! особых склонностей, и даже преуспеть в них. Но сомнения в собственных силах и самокритика всегда начеку. Даже если им прямо скажут, |Что они сделали «хорошую работу», они знают, что высший, истин- i ный судья — они сами, и могут наказать себя за то, что что-то сделано |Не так хорошо, как им бы хотелось.

Можно сказать, что, хотя им и нравится учиться, добиваться успехов и радовать других, порадовать самих себя им удается очень редко; они часто напоминают себе, что могли бы сделать все еще лучше. Эта борьба между самоодобрением и самоотрицанием длится всю жизнь. И в результате они почти всегда оценивают себя ниже, чем следует.

Ценности, свойственные им в семейной и внутренней жизни, отражаются и на их профессиональной ориентации: и здесь их отличает цельность натуры, трудолюбие, идеализм, чувствительность и забота об окружающих. Таким людям свойственны способность к самокритике и стремление к совершенству. Они могут быть превосходными музыкантами или хорошими учителями, но, даже увенчанные похвалами и наградами, не верят в себя, не довольствуясь достигнутым.

В конце концов, этот тип людей в качестве своего жизненного поприща выбирает то, что должно служить их идеалам.

О. Мандельштам

Еще немного — оборвут

Простую песенку о глиняных обидах И губы оловом зальют.

О. Мандельштам

В поэзии и жизни О. Мандельштама огромную роль играет судьба, которая не есть слепой рок, а предполагает высший смысл таинственной синергии между велением Божьим и волей человека, свободное исполнение человеком и Божьего замысла. Такой и была жизнь Мандельштама. «16 строчек о Сталине в ноябре 1933 г. никак нельзя рассматривать как случайность, как безрассудное дерзновение: они сердцевина жизненного и творческого пути. Его итог и предопределение», — пишет Н. Струве.

Мандельштам как никто другой умел выбрать мгновение, схватить его как специфичность, найти именно то, что преодолевает мгновенность; одновременно, со свойственным ему чувством юмора, избегал абсолютизировать мгновение, тем самым предохраняя его для будущего.

Между 1917 и 1925 гг. в поэзии Мандельштама можно расслышать несколько противоречивых голосов, в которых и роковое предчувствие, и мужественное принятие «скрипучего поворота руля», и все более щемящая тоска по ушедшему времени и золотому веку, и утверждение примата духовных ценностей над социальными переменами:

Еще волнуются живые голоса

О сладкой вольности гражданства!

Но жертвы не хотят слепые небеса: Вернее труд и постоянство.

Мандельштам описывает процесс создания стихотворения следующим образом: «Стихотворение живо внутренним образом, тем звучащим слепком формы, который предваряет написанное стихотворение. Ни одного слова еще нет, а стихотворение уже звучит. Это звучит внутренний образ, это его осязает слух поэта». Во многом сходен этот процесс с состоянием Анны Ахматовой, которая также отмечала возникновение «все победившего звука», предшественника слов: «Причем одни его считают плачем // Другие разбирают в нем слова».

Ахматова высоко ценила Мандельштама как поэта и с интересом относилась к его внутреннему миру. А Мандельштам считал, что музыка является незыблемой скалой ценностей; Ахматова говорила о том, что «в музыке Осип был дома, и это крайне редкое свойство» [47, с. 25].

Композитор А. Лурье считал, что для поэтов, даже самых подлинных, контакт со звучащей, а не воображаемой музыкой не является необходимостью, а их упоминания о музыке носят скорее отвлеченный характер. «Но Мандельштам представлял исключение: живая музыка была для него необходимостью. Стихия музыки питала его поэтическое сознание, как и пафос государственности, насыщавший его поэзию...

...Мандельштам страстно любил музыку, но никогда об этом не говорил. У него было к музыке какое-то целомудренное отношение, глубоко им скрываемое. Иногда он приходил ко мне поздно вечером, и по тому, что он быстрее обычного бегал по комнате, ероша волосы и улыбаясь, но ничего не говоря, и по особенному блеску его глаз я догадывался, что с ним произошло что-то „музыкальное... Потом неожиданно появлялись его стихи, насыщенные музыкальным вдохновением» [47, с. 33].

Как и Ахматова, Мандельштам не соблазнился опьянением свободы. Они предчувствовали роковой исход похмелья. Мандельштам пишет: «И в декабре семнадцатого года // Все потеряли мы, любя...»

И действительно, политическая ситуация деградировала, материальные условия становились невыносимыми и многие представители интеллигенции стали искать прибежище на юге России. Начинается эра расставаний, которую Мандельштам выразил так: «Кто может знать при слове — расставанье, // Какая нам разлука предстоит!»

В феврале 1921 г. А. Блок выступил на годовщине смерти А. С. Пушкина с речью, в которой были слова: «Поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем». Мандельштам же пишет:

Неутолимые слова...

Окаменела Иудея.

И с каждым мигом тяжелея, Его поникла голова.

Стояли воины кругом

На страже стынущего тела:

Как венчик, голова висела На стебле тонком и чужом. И царствовал и никнул Он, Как лилия, в родимый омут. И глубина, где стебли тонут, Торжествовала свой закон.

Не говорите мне о вечности —

Я не могу ее вместить.

Но как же вечность не простит Моей любви, моей беспечности?

Я слышу, как она растет

И полуночным валом катится.

Но — слишком дорого поплатится, Кто слишком близко подойдет.

И тихим отголоском шума я Издалека бываю рад, — Ее пенящихся громад, — О милом и ничтожном думая.

После полуночи сердце ворует

Прямо из рук, запрещенную тишь, Тихо живет, хорошо озорует —

Любишь — не любишь — ни с чем не сравнишь.

Любишь — не любишь, поймешь — не поймешь...

Так почему ж как подкидыш дрожишь После полуночи сердце пирует, Взяв на прикус серебристую мышь.

В поэзии Мандельштама просматриваются типологические особенности сенсорного интровертированного типа, по К. Юнгу. Признаком этого типа является частое упоминание о состоянии тела и его ощущениях. Наиболее часто — это фантомы, боли, дискомфортные ощущения. В его стихах мы находим меткое выражение о состоянии тела:

Не мучнистой бабочкою белой В землю я заемный прах верну. Я хочу, чтобы мыслящее тело, Превратилось в улицу, страну — Позвоночное, обугленное тело, Осознавшее свою длину.

или

Мир начинался страшен и велик. Зеленой ночью папоротник черный, Пластами боли поднят большевик Единый продолжающий, бесспорный, Упорствующий, дышащий в стене: Привет тебе, скрепитель добровольный Трудящихся, твой каменноугольный Могучий мозг — гори, гори стране!

Близкие к Мандельштаму мысли об искусстве высказывал Уильям Блэйк (читал ли его Мандельштам, мы не знаем, на Гумилева влияние Блэйка установлено). У английского поэта мы находим райское, христоцентричное определение воображения, то есть того же искусства.

Рис. 9.8. Образец почерка О. Мандельштама

«Мир воображения принадлежит миру вечности, — писал Г. Пауль. — Все вещи заключены в их вечных формах в божественном теле спасителя, истинной лозе вечности. Воображение предстало мне приходящим на Суд со своими святыми, отбросив все времена, чтобы водворилась вечность. Жители этого рая проводят время вбеседах о духовных усладах. Здесь уже не говорят о добре и зле, ни о тайнах лабиринта Сатаны: они ведут беседу с вечными реальностями — теми, что существуют в человеческом воображении» [95, с. 138].

О Мандельштаме наиболее ярко писал Н. Струве: «Русский и западник, по существу истинный европеец, природно неуклюжий, но преодолевший эту неуклюжесть врожденным ритмом, болезненный, но всегда „с поднятым лицом", не свой в обществе, но побеждающий эту чуждость через страдание, боязливый в обыденном, малом, но во многом „ненужно отважный", любивший современный комфорт, но осужденный на нищету, любящий жизнь до страсти во всем

Рис. 9.9. Портреты О. Мандельштама

ее разнообразии, но твердо и смело идущий на смерть, поэт города и чернозема, мешающий без зазрения совести конкретное и абстрактное, современник всего исторического прошлого и влюбленный в новейшие времена, нисходящий до давно прошедшего, чтобы лучше охватить будущее, пассеист и пророк, архаист, последователь Державина и новатор, соревнующийся с Хлебниковым, „исходящий всегда из смыслов, чтобы дойти до песни, что звучит в душе", космичный наподобие Тютчева и ребячливый, как Верлен, босяк и драчун, как Виллой, созерцатель, как Данте, у себя дома в музыке и в картинах, любопытный к новейшим наукам и изобретениям, отягченный тяжестью тысячелетий, но свежий и новый, как только что вышедший из купели, метафорический донельзя, как Рембо, и предельно ясный, как Расин, неудобопонятный для многих, но „слишком хорошо понятный всеми" (настолько, что остался под запретом полвека после смерти), симфонический, как Бетховен, прозрачный, как Шуберт, доказательно логичный, как Бах, непредвидимо гармоничный, как Моцарт, точный, как фламандцы и импрессионистичный, как Писсарро, шагающий вдоль и поперек по векам и просторам, но враг „все- ядства", всегда помнящий о двойственности времени, одновременно разрушающего и созидающего, стремящийся заполнить пустоту, заклясть не сущее, спасти время, историю и человека через чудотворство поэзии, но знающий, что подлинное спасение находится по ту сторону литературы, и даже поэзии, в подражание Христу вплоть до мученичества» [95, с. 139].

А. Ахматова

Что возникает в памяти, когда мы произносим: «Анна Ахматова»? Удивительный образ возвышенного, поэтичного и сильного человека, а еще рослая красавица в синем платье с глубоким декольте в желтой шали, черная челка, приспущенная на лбу, нос с горбинкой.

Каков душевный мир этой удивительной поэтессы и замечательной женщины? Сколько исследователей задавали себе этот вопрос. Написано множество книг и статей, а сколько будет написано еще! Каждый исследователь изучает жизнь великой поэтессы, исходя из своих целей, подходов, взглядов, возможностей.

Например, музыковеды, написавшие множество работ о поэзии Анны Ахматовой и музыке, считают, что «выявить с исчерпывающей полнотой роль музыки в жизни Ахматовой пока затруднительно: творческая биография поэта еще не написана, не существует и основательно документированного описания «земного пути» Анны Андреевны

Ахматовой, с непоказным душевным величием перенесшей и те испытания, что выпали на долю многих ее спутников по XX в., и те, что были уготованы ей лично» [47, с. 3].

Автобиографические и мемуарные заметки Ахматовой немногочисленны, лаконичны, фрагментарны. О музыке в них говорится редко, скупо (хотя порой и очень весомо). Психология, к сожалению, чрезвычайно мало внимания уделила творчеству Анны Ахматовой. Прежде всего это связано с тем, что раздел психологии искусства и психологический анализ художественного произведения еще не получили должного развития, хотя все предпосылки для этого есть.

Рассмотрим стихотворение, написанное 20 сентября 1960 г.:

Ты растешь, ты цветешь, ты — в звуке, — Я тебя на новые муки Воскресила — дала врагу...

Восемь тысяч миль не преграда, Песня словно звучит у сада, Каждый вздох проверить могу. И я знаю — с ним ровно то же Мне его попрекать негоже, Эта связь выше наших сил, — Оба мы ни в чем не виновны, Были наши жертвы бескровны — Я забыла, и он — забыл.

Автопортрет Ахматовой написан с очень большим сходством, в 1913 г.:

На шее мелких четок ряд, В широкой муфте руки прячу, Глаза рассеянно глядят И больше никогда не плачут.

И кажется лицо бледней От лиловеющего шелка, Почти доходит до бровей Моя незавитая челка.

И не похожа на полет Походка медленная эта, Как будто под ногами плот, А не квадратики паркета.

Я пришла к поэту в гости.

Ровно в полдень, в воскресенье;

Тихо в комнате просторной, А за окнами мороз...

...Как хозяин молчаливый

Ясно смотрит на меня!

У него глаза такие,

Что запомнить каждый должен; Мне же лучше, осторожной, В них и вовсе не глядеть.

女女女

Пророчишь, горькая, и руки уронила, Прилипла прядь волос к бескровному челу, И улыбаешься — о, не одну пчелу Румяная улыбка соблазнила

И бабочку смутила не одну...

(1921, сборник «Anno Domini»)

Тот же голос, тот же взгляд, Те же волосы льняные, Все как год тому назад. Сквозь стекло лучи дневные Известь белых стен пестрят... Свежих лилий аромат И слова твои простые.

1909

ВЕЧЕР

Как этот ветер грузен, не крылат! С надтреснутою дыней схож закат,

И хочется подталкивать слегка Катящиеся вяло облака.

В такие медленные вечера

Коней карьером гонят кучера,

Сильней веслом рвут воду рыбаки, Ожесточенней рубят лесники

Огромные, кудрявые дубы... А те, кому доверены судьбы

Вселенского движения и в ком

Всех ритмов бывших и небывших дом,

Слагают окрыленные стихи, Расковывая косный сон стихий.

Анализируя эти строки на основании типологии Юнга, можно выделить два психологических типа — интуитивный экстраверт и эмоциональный интроверт.

Проявление интуитивного типа связано с присутствием движения: «растешь», «воскресила», «восемь тысяч миль не преграда». Интуитивные интроверты — это люди с чрезвычайно утонченной натурой, чувствительной нервной системой, чутко вглядывающиеся в то, что изменяется, развивается. Они обладают способностью предсказывать события важной социальной значимости. Это люди, умеющие жертвовать, привязанные в силу рока к новым возможностям. Это подтверждает и сама Ахматова: «наши жертвы»; «каждый вздох проверять могу».

О наличии эмоциональной интроверсии свидетельствуют строки, в которых «новые муки», в которых страсть, перенесенные страдания, чуткое переживание душевных волнений другого, очень близкого человека, связь с которым выше разъединяющих сил. Эмоциональный интроверт либо заимствует художественный образ, либо творит свой. Перед нами замечательные стихи, созданные истинным поэтом. Для эмоциональных интровертов весь окружающий мир — толчок к их эмоциям, в бездне которых созидается свой яркий, страстный мир поэзии, прозы, живописи, музыки.

Почерк Анны Ахматовой четкий, разборчивый, время от времени строки устремляются вверх. Подпись разборчива и тоже немного приподнимается над строками. В нем простота, размеренность, искренность и оптимизм. По-видимому, эти качества послужили тому, что Анна Ахматова смогла выжить и выстоять. Ведь для поколения, к которому принадлежит Анна Ахматова, Осип Мандельштам и многие другие русские интеллигенты, противоречия жизни, ее контрасты стали источником острых эстетических переживаний

и размышлений о судьбе России, о русском искусстве. Не случайно именно к этому поколению были обращены слова: «Мы были музыкой во льду» [47].

Рис. 9.10. Образец почерка А. Ахматовой

ГЛАВА 10

ТАЙНЫ ТВОРЧЕСТВА:ДОСТОЕВСКИЙ И ЧЕХОВ

Никто не может по-настоящему знать другого человека. Можно только угадать, если любишь.

Р. Олдингтон

Великие души не могут не иметь и великие предчувствия

Ф. М. Достоевский

«История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно... когда она написана без тщеславного желания возбудить участие или удивление», — писал Лермонтов.

Лермонтов — один из самых молодых и талантливых поэтов и писателей России, творчество которого — попытка проникновения в душу героя, его психологию, постижение его характера. Не случайно именно у Лермонтова учился писать великий писатель Земли Русской — Лев Николаевич Толстой.

В литературоведении одной из наиболее интересных исследуемых тем является категория «психологизма». В истории литературы есть некая точка отсчета, с которой начинается так называемый психологический роман (или ИХЬ-роман3), возникший в Германии как повествование от первого лица — роман-исповедь. В России одним из первых к этому жанру пришел Лермонтов в произведениях «Княжна Мери», «Бэла», «Максим Максимыч», «Тамань». Наиболее сильны мятежные переживания автора в поэме «Мцыри».

Но еще раньше не избежал этого жанра и Пушкин. Его «Записки Белкина», а также многочисленные лирические отступления в «Евгении Онегине» — свидетельства того, что автор не был чужд этого жанра.

Да и как его обойдешь? Разве можно уйти от своих переживаний, волнений, мыслей. Литература — это поиск ответов на многие вопросы, которые не дают покоя. А поэзия вообще, по выражению Маяковского, «езда в незнаемое»...

От немецкого «Ich» — я. — Примеч. ред.

Вершиной духовной культуры является наше пронзительно-искреннее общение с Всевышним, но основу этого общения составляет то, что сохраняется в нашей памяти от приобщения к отечественной и мировой культуре. А это и есть наша великая русская литература, поэзия, живопись, музыка, скульптура, архитектура — весь запас знаний, к которому так стремится интеллигентный человек. И это неисчерпаемый процесс. Отсюда так понятны слова Достоевского, что «человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».

Одна из удивительных тайн, которая занимает очень многих, — это тайна творчества. Поэтому нас интересуют рукописи авторов, рисун-

ки на полях, которые материализовали творческие поиски.

Не менее показательна в этом же смысле «Портретная галерея», рассыпанная в рукописях Достоевского. Она состоит из более чем ста рисунков. Обладая большой изобразительной силой, эти рисунки помогают полнее освоить художественный мир писателя, увидеть героев произведений «изнутри» его творческого сознания, как бы его глазами. При этом, конечно, нужно учитывать, что Достоевский рисовал не для нас, вообще не для зрителя, а само это рисование преследовало особую цель. То, что для профессионального художника является венцом и целью работы — создание пластического образа для Достоевского было лишь началом литературного творчества.

Отталкиваясь от графического эскиза, писатель создавал литературное воплощение образа — литературный портрет, «слово» героя и его действие в сюжете произведения. Многообразие этих рисунков, творческих записей, строчек, писем и произведений помогают полнее

Рис. 10.1. Портрет Ф. М. ДостоевскогоРис. 10.1. Портрет Ф. М. Достоевскогопредставить нам всю широту творческих проявлений гениального писателя, создать его ясный цельный образ.

Рис. 10.1. Портрет Ф. М. Достоевского

Рис. 10.1. Портрет Ф. М. Достоевского

Рукописи романа «Преступление и наказание» наиболее богаты рисунками писателя. Почти половина портретов, нарисованных Достоевским, приходится на рукописи этого произведения, отражающего следы его многолетних раздумий и нравственно-философских исканий. Обычно рисунками Достоевский предварял создание литературного портрета героя. Рисунки лиц, выполненные в черновиках писателя, — органическая часть его творческой рукописи. По ним можно про-

следить развитие замысла. Помогая себе рисованием, Достоевский как бы домысливал «лик» героя, воплощающий, согласно творческому кредо писателя, самую суть его личности.

Во время работы над романом возникло изображение лица молодого человека лет 20—25 с широко расставленными глазами, высоким выпуклым лбом, прямыми решительно сжатыми губами, как бы «просвечивающее» сквозь записи к роману. Разрабатывая план произведения, Достоевский начинает его с изображения того же лица в том же ракурсе. (Это первое, что появилось на странице.) Автор решал здесь две задачи: построение плана сюжета произведения и поиск необходимого «лика» главного героя.

Писатель считал, что «художественность... в романисте — есть способность до того ясно выразить в лицах и образах свою мысль, что читатель, прочитав роман, совершенно так же понимает мысль писателя, как и сам писатель понимал ее, создавая свое произведение» [цит по: 98, с. 92]. Работа по созданию литературного героя, по его мнению, сродни работе физиономиста, указывающего в лице человека самую сокровенную его сущность, нравственное достоинство.

«Достоевский никогда не делал записей о внешнем облике своих персонажей, — пишет К. А. Баршт, — хотя каждый из них обычно имеет развернутый и подробный литературный портрет. Словесные записи, черновики описания героев не нужны были писателю потому, что лицо и характер хорошо продумывались Достоевским в процессе рисования, и это помогало хорошо осмыслить искомый образ, сформулировать его в эскизной форме. Здесь причина того, что большинство портретных рисунков Достоевского — легкие эскизы, непрорисован- ные и незаконченные.

Заканчивать не требовалось — выяснив основные черты образа, писатель сосредотачивался на других проблемах, и наоборот: хорошо прорисованный, ясный портрет, как, например, ряд рисунков к роману „Идиот", обычно означал творческий тупик писателя, являлся сигналом того, что образ ему не удается. Наиболее хорошо прорисованные и удачные в художественном отношении рисунки Достоевского сделаны им как раз к неосуществленным замыслам. Напротив, легкие, в одну-две линии эскизы наполняют рукописи законченных удачных литературных произведений...» [98, с. 93].

Разрабатывая мировоззрение и основные черты личности главного героя романа «Идиот», писатель определил у него наличие таланта каллиграфии как характеристику, важную для сюжета и раскрытия идеи произведения. Много изменений претерпел образ главного героя романа от первой редакции до последней, но единственная черта, кото-

Рис. 10.2. Рисунки Ф. М.Досто- евского к романам «Преступление и наказание» и «Бесы»Рис. 10.2. Рисунки Ф. М.Досто- евского к романам «Преступление и наказание» и «Бесы»

Рис. 10.2. Рисунки Ф. М.Досто- евского к романам «Преступление и наказание» и «Бесы»

Рис. 10.2. Рисунки Ф. М.Досто- евского к романам «Преступление и наказание» и «Бесы»

Психологический анализ текста

рая осталась неизменной до окончательного воплощения, — это каллиграфические способности. «Мышкин не просто обладает каким-то определенным „прописным" почерком, он художник-каллиграф, „артист", как называет его восхищенный Епанчин. Мышкин в высшей степени обладает свойством, которое Достоевский считал признаком гениальности: способностью угадывать, понимать и воплощать чужую мысль, идею, характер. В своем искусстве Мышкин передает характеры русского средневекового монаха (игумена Пафнутия), французского уличного писца, военно-писарский рифт...» [98, с. 137|.

Давая объяснения к образцам своих каллиграфических произведений, мышкин разворачивает целую философию каллиграфии, подвергая ряд воспроизведенных почерков глубокому психологическому

анализу.

Особое значение Мышкин придает росчерку, который «требует необыкновенного вкуса; но если он только удался, если только найдена пропорция, то этакий шрифт ни с чем не сравним, так даже, что в него влюбиться можно» [98, с. 137]. «Каллиграфия» Достоевского, размышление с пером в руках, могла отражать не только процесс создания писателем плана произведения или «лика» героя, но и подчас сопровождала его мысли о своей судьбе, о проблемах личного характера. Поэтому рисунки Достоевского — явление отнюдь не случайное в его творческих записях. Они отражают, с одной стороны, особенности образования писателя (обучался в военно-инженерном училище), условия фор-

мирования его эстетического кредо, а с другой — демонстрируют нам совершенно уникальный вид рисунка- размышления, особого способа творческой работы.

Интересно отметить, что во время пауз или окончания письма Достоевский часто рисовал виньетки, арабески, «крестоцветы» — резные украшения готических соборов. Почти все рисунки «крестоцветов» находятся в романе «Преступление и наказание». Начиная с «Идиота», а затем с «Бесов», роль рисунка-паузы выполняет готический рисунок.

Анализируя особенности писательского творчества, К. Леонгард пришел к выводу, что Гоголь и Достоевский

описали в характерах своих героев педантичную акцентуацию. В «Ши- неле» Гоголя Башмачкин, у Достоевского — Мышкин увлечены каллиграфией, мир букв для которых представляет собой некую живую реальность со своими особенностями, фантазиями и реальностью.

Ф. М. Достоевский пережил то, что можно назвать мучительными мгновениями, о которых он напишет: «Вот и грянул последний день его недолгой вечности, и он на пороге перед вратами неведомого... И тогда вдруг открылся ему таинственный смысл древнего изречения о том, что наступит миг, когда времени больше не будет. До смерти оставалось несколько минут.

И беспрерывная мысль: «Что, если бы не умирать! Что, если бы воротить жизнь, — какая бесконечность! И все это было бы мое! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил...», — рассказывает устами князя Мышкина Ф. М. Достоевский.

Он — недавний политический бунтарь, свято веривший в свое необыкновенное будущее, мечтавший о спасении отечества, считавший, что только он один — господин своего будущего.

Характер Достоевского вмещал в себя не только величайшее смирение, но и величайшую гордыню. Острота его переживаний дала толчок к формированию сознания, чуткого к тайнам человеческого бытия. Он видел неутоленную печаль материнских глаз, которая передалась детской душе, посеяв первые семена «неведомой грусти и неясного счастья. Добротой его пользовались. Обкрадывали его все кому не лень. Характер «тихого» Достоевского нередко поражал страстными порывами, азартом, стремлением к риску. Он увлекался не только бильярдом, но и картами. Азарт и доверчивость становились причинами больших тягот жизни. Так, получив из Москвы 1000 рублей и будучи счастливым, на другой день он уже занимал пять рублей, не имея ни копейки.

Достоевский был чуток к музыке, особенно к русским романсам. Они сопровождали его всю жизнь. Делая займы со злодейскими процентами, он напевал: «Прости, прости, небесное созданье». Хорошее настроение располагало его к романсу Варламова «На заре ты ее не буди»...

Духовный багаж будущего писателя складывался из интереса к писательскому творчеству Гомера, Шиллера, Пушкина, Гете, Шекспира, Гофмана, Бальзака.

Известно, что история всякого произведения зависит от многих объективных обстоятельств и фактов, но определяется все же, в конечном счете, субъективными особенностями автора. Достоевский в своих произведениях всегда говорил о том, что им было лично пережито.

Его убеждение — чтобы написать роман, надо запастись, прежде всего, одним или несколькими сильными впечатлениями, пережитыми сердцем автора действительно. В этом дело поэта. Из этого впечатления развивается тема, план, стройное целое. «Грозное чувство» на всю жизнь осталось одним из сильнейших впечатлений в творчестве Достоевского.

Творческая история каждого романа Достоевского началась задолго до того, как в его черновых тетрадях появились первые рабочие заметки; многие образы и ситуации возникали в других его романах и рассказах значительно раньше. Поразившие его воображение и заставившие задуматься еще в давние годы факты не исчезали в его памяти, а откладывались в ней, как бы накапливаясь, и вспыхивали вновь в уме и сердце при создании произведения, в котором он продолжал отстаивать волновавшую его всю жизнь идею или возвращался к личным мотивам, не давшим ему покоя.

Например, впечатления от фактов действительности «выжитых» (любимое слово Достоевского) Достоевским в самом начале 1860-х гг. и в период создания романа «Преступление и наказание», вспыхивали в его творческом сознании при создании романов «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы».

По мнению исследователей творчества Достоевского, возвращающиеся образы и повторяющиеся ситуации являются основой его повествовательного искусства. Например, все больные, чахоточные женщины с подозрительным румянцем на бледных щеках сохраняют черты, общие с Марией Дмитриевной Исаевой.

Достоевский обладал ранимой душой и повышенной чувствительностью. Случайная похоронная процессия могла вызвать у него припадок эпилепсии. Его воображение поражало своей яркостью. Читая Шиллера, он страдал болями, которые слаще всех наслаждений в мире. Они пробуждали в нем любовь, которая становилась мощной побудительной силой, возбуждая мечты побывать в Италии, Швейцарии. Он видел перед собой в своем воображении Елизавету, Амалию, Луизу. Достоевский перевел роман Бальзака «Евгения Гранде». Это стало для него хорошей писательской школой. Западная литература Достоевскому нужна была, чтобы лучше разглядеть Петербург, своих соотечественников и будущее России, которая, по его мнению, должна завершить то, что начала Европа.

Петербург для Достоевского был самым фантастическим городом на свете, ставший полем удивительной встречи сна и реальности, мечты и угрюмых «углов» с их обитателями. Однажды, когда он подходил к Неве, по его словам, произошло одно из самых важных событий его

духовной жизни. Он задержался всего на минуту и бросил пронзительный взгляд вдоль реки в дымную, морозно-мутную даль, вдруг заалевшую последним пурпуром зари, догоравшей в мглистом небосклоне. Ночь ложилась над городом, и вся необъятная, вспухшая от замерзшего снега поляна Невы с последним отблеском солнца осыпалась с бесконечными мириадами искр иглистого инея. Морозный пар валил с усталых лошадей, с бегущих от мороза людей. «Сжатый воздух дрожал от малейшего звука, — писал Достоевский. — Казалось... что весь мир, со всеми жильцами его, сильными и слабыми, со всеми жилищами их, приютами нищих или раззолоченными палатами, в этот сумеречный час походят на фантастическую, волшебную грезу, на сон, который, в свою очередь, тотчас исчезает и искурится паром к темно-синему небу. Какая-то странная мысль вдруг зашевелилась во мне... Я как будто что-то понял в эту минуту, до сих пор только шевелившееся во мне, но еще не осмысленно; как будто прозрел во что-то новое, совершенно в новый мир, мне незнакомый... Я полагаю, что с той минуты началось мое существование...» [91, с. 58].

Это описание оживления нового состояния будущего писателя есть описание особого психического состояния, возникновения особого магнетизма, который теперь сможет привлекать все, что нужно, для достижения цели, ясности, озарения, инсайта.

«...Я стал разглядывать и вдруг увидел какие-то странные лица. Все это были странные, чудные фигуры, вполне прозаические, вовсе не Дон-Карлосы и Позы, а вполне титулярные советники и в то же время как будто какие-то фантастические титулярные советники... Кто-то гримасничал передо мною, спрятавшись за всю эту фантастическую толпу, и передергивал какие-то нитки, пружинки, и куколки двигались, а он хохотал и все хохотал! И замерещилась мне тогда другая история, в каких-то темных углах, какое-то титулярное сердце, честное и чистое... а вместе с ним какая-то девочка, оскорбленная и грустная, и глубоко разорвала мне сердце вся их история».

«Главный вопрос, которым я мучился сознательно и бессознательно всю жизнь, — существование Божие, — так определяет его сам Достоевский. — Оставалась, однако, сияющая личность самого Христа, с которою всего труднее было бороться...» Образ страдальца, пошедшего на крест за истину, во имя человека, вошел в его кровь и плоть с тех пор, как он помнил себя, с первыми потрясениями детской души, вошел однажды и на всю жизнь.

В двадцать шесть лет он чувствовал себя глубоким стариком, все увидевшим и все пережившим: и смерть родных, и безответную, невысказанную даже любовь, и игру неизъяснимой судьбы, и бремя пусть

кратковременной, но — какой! — славы гения, уязвленности насмешками друзей и, наконец, отчаянное чувство одиночества, ощущение страшной пустоты от непонимания [91].

Видение на Екатерининском канале мало-помалу становилось повестью «Белые ночи». Шла работа над «Неточкой Незвановой», вышли рассказы «Господин Прохарчин», «Слабое сердце», «Чужая жена», «Елка и свадьба», «Ревнивый муж». Достоевского особенно не ругали, но и не хвалили.

Достоевский считал, что в страдании очищается душа от гордыни самообожествления, в страдании яснеет истина и сам страдал сполна: «Вот уж скоро пять лет, как я под конвоем в толпе людей, и ни одного часу не был один. Быть одному — это потребность нормальная, как пить и есть, иначе в насильственном этом коммунизме сделаешься человеконенавистником. Общество людей сделается ядром и заразой, а вот от этого-то нестерпимого мучения и терпел более всего в эти четыре года. Были и у меня такие минуты, когда я ненавидел всякого встречного, правого и виноватого, и смотрел на них как на воров, которые крали у меня всю жизнь безнаказанно. Самое несносное несчастье, это когда сделаешься сам несправедлив, зол, гадок; сознаешь все это, упрекаешь себя даже — и не можешь себя пересилить» [91, с. 197].

Символ веры Достоевского был прост, как он сам объяснял. «Верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть... Возлюбить человека как самого себя по заповеди Христовой — невозможно, — писал в своем дневнике Достоевский. — Закон личности на земле связывает. „Я" препятствует. Один Христос мог, но Христос был вековечный, от века идеал... человек во плоти... Высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего „я", — это как бы уничтожить это „я", отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастье»... [91, с. 309]. Оставаясь верным христианским идеалам, Достоевский писал: «Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше бы хотелось бы оставаться с Христом, нежели с истиной...» [91, с. 138].

Каждое испытание Достоевский воспринимал через призму своего писательского труда: «Сколько я вынес из каторги народных типов, характеров! Я сжился с ними и потому, кажется, знаю их порядочно. Сколько историй... черного горемычного быта. На целые томы достанет» [91, с. 59].

Писатель, в особенности русский писатель, должен найти для себя важнейшую истину. И Достоевский, сам пережив много боли и страданий, делает вывод, о котором сообщает брату: «Несчастны только злые. Мне кажется, что счастье в светлом взгляде на жизнь и в безупречности сердца, а не во внешнем» [91, с. 203].

Достоевский часто влюблялся. Делал предложения женщинам, но предложения он будто бы делал для того, чтобы еще раз (всегда в последний) доказать себе всю тщетность и смехотворность своей сокровенной надежды на семью, и, как знать, может быть и еще раз стать отцом. И душа его обрела пристанище. «Знаешь, Аня, а ведь рассказанный тогда тебе роман — лучший из всего, что написано мною, он сразу же возымел успех и, главное, произвел желаемое впечатление, — говорил Достоевский своей жене, с которой нашел он то, что искал в жизни. — Пойми, ведь я совсем не был уверен в успехе, а вдруг бы ты ответила, что любишь другого? Я потерял бы в тебе единственного человека, который сумел уже так много сказать моему сердцу» [91, с. 355].

Речь шла о романе «Преступление и наказание». И. Анненский в работе «Искусство мысли» пишет о художественной идеологии Достоевского, считая, что творческий поворот романиста произошел в 1866 г. Анненский считает, что именно в романе «Преступление и наказание» «впервые мысль Достоевского расправила крылья. Из толчеи униженных и оскорбленных, от слабых сердец и прохарчинских бунтов, от конурочной мечты и подпольной злобы писатель выходит в сферу... высших нравственных проблем. Именно к этому времени настолько перегорели в его душе впечатления тяжелого опыта, что он мог с художественным беспристрастием волновать читателя идеями правды, ответственности и искупления. Ни раньше, ни позже 1866 г. Достоевский не был и тем чистым идеологом художественности, который создал «Преступление и наказание» [8, с. 401].

Несомненно, писатель совершенствовал свое творчество, приближаясь к правде жизни, осуществляя поиск истинной нравственности. Впечатляющую достоверность он искал и в работах художников. На Достоевского произвела сильное впечатление работа художника Ганса Гольбейна-младшего «На смерть Христа». Он слышал о ней, а когда с женой им удалось побывать в галерее, он долго стоял у картины. Копия этой картины висит на стене в доме Достоевских в Старой Руссе. Брак Федора Михайловича и Анны Григорьевны был счастливым. Горе было — смерть первой дочки, но было и много счастья.

«За что не любить человека, который никогда не позволял себе уверовать в бессмысленность жизни, который всегда верил в то, что есть нечто серьезнее тщеславия, выше утробы, значительнее самой смер-

ти. Если бы его спросили, разгадал ли он, зачем ему, именно ему даны были талант и ум, и душа, и как распорядился дарами в отпущенные сроки земные, — он мог бы ответить: было, все было — и бездны сомнений и неверия, и страсти, и блуждания между последним отчаянием и последней надеждой. Но были же и взлеты души, прозрения мысли, откровения сердца и — вот плоды его жизни, все в них, по ним судите», — писал Достоевский [91, с. 388].

Произведения Достоевского нашли отклик у многих и многих людей не только в России, но и за рубежом. Но были и негативные суждения о нем, о его творчестве. Белинский, который сначала с искренним восторгом встретил произведения молодого писателя, резко критиковал его за произведения последующие. И он был не одинок в своей критике. Но шло время, и писатель все более приближался к реализации своего замысла. «В литературном деле моем есть для меня одна торжественная сторона, моя цель и надежда — и не в достижении славы и денег, а в достижении выполнения синтеза моей художественной и поэтической идеи, то есть в желании высказаться в чем-нибудь вполне, прежде чем я умру... Мне Россия нужна; без России последние силенки и талантишко потеряю» [91, с. 389].

Творчество Достоевского питалось огромным чувство к земле русской. Именно это чувство было для Достоевского важнейшем критерием святости, мерилом нравственности. «Родина свята для русского сердца, потому что родина для него — высшая и последняя правда, — писал Достоевский. — И потому все можно отнять у него, все осмеять — стерпит. Но родину отнять у русского сердца, унизить, оскорбить ее так, чтобы оно застыдилось, отреклось от нее, — невозможно: нет такой силы ни на земле, ни под землей, нигде во всем белом свете. И пытаться не стоит — взбунтуется, и в этом может быть, единственном потрясении своем не простит. Долго не простит. И нередко даже не хочет понять оно, как же это можно что любить, кроме России, тосковать по чему-нибудь такой смертельной неизбывной тоской, как по родной земле» [91, с. 190].

Достоевский как писатель ставил перед собой огромные задачи. Он писал: «Да, лик мира сего требует обновления, возрождения. Главное — сохранить бы народную нравственность, культуру, идеалы народные; разгадать бы тайну народного безмолвия. Помочь бы народу стать личностью — вот задача, а для этого нужна идея общего дела, которая объединила бы всех в единое целое, в нацию, ибо народ, ставший нацией, — духовно взрослый народ; нация — не что иное, как народная личность. А у нас каждый сам по себе, все за себя — один Бог за всех» [91, с. 291].

Достоевский вынашивает замысел нового романа. Этому предшествовали встречи с Герценом за границей. Его героем должен был стать Версилов. В русской идее героя Россия вместит в себя и Европу, всю ее культуру, накопленную веками и всеми народами Запада, и не растворится в ней, а соединится в новом, высшем синтезе, в котором сольются все души народов в понимании и сочувствии.

Кое-кто из критиков упрекал Достоевского в том, что он преступает пределы искусства, заставляя читателей не просто переживать, но как бы и соучаствовать в поступках его героев, страдать их нравственными страданиями, как бы своими собственными. Но разве не это назначение подлинного искусства?

До сих пор твердят, что Достоевский любит выискивать патологические стороны жизни. «Любит? Болезнь укоренилась, в самом основании общества, а они не хотят замечать фактов: и видят, но проходят мимо. Нет граждан, потому и не могут замечать. У нас нет жизни, нет дела, в котором бы участвовал весь народ — вот корень, вот причина патологического разложения общества.

Чем сильнее разовьемся мы в своем национальном русском духе, тем сильнее отзовемся и в европейской душе, которой станет, наконец, внятно наше русское особое, окончательное слово — любовного братского единения всех народов», — писал Достоевский [91].

Достоевского читают как романиста, мыслителя, психолога. Еще в юности, переписываясь с братом, Достоевский высказывал идеи, которые впоследствии воплотились в его романах: «Ум — способность только материальная, душа же живет тем, что нашептывает ей сердце. Ум — только орудие или машина, движимая огнем душевных... Философию не надо полагать простой математической задачей, где неизвестное — природа!.. Заметь, что поэт в порыве вдохновенья разгадывает Бога, следовательно, исполняет назначение философии. Следовательно, поэтический восторг есть восторг философии. Следовательно, философия есть та же поэзия, только высший градус ее!...» [91, с. 125].

Достоевский постоянно вникал в усложнения всякого рода, усложнения мысли или жизни. «Любя труд и не отрицая с первого же налета сложностей и запутанностей бытия и мышления, Достоевский никогда не мог начать восставать против „науки" и наукообразности, как таковой. Все это делает из Достоевского глубоко культурного писателя Никто более Достоевского, „от младых ногтей" и до гроба, не жил исключительно литературою, так всецело ею, без помыслов об ином», — пишет В. В. Розанов [84, с. 431].

Жизнь менялась, но было нечто самое главное в творчестве писателя, что оставалось неизменным. Это его писательское и личностное

кредо, которое сам он много раз пытался сформулировать. «Идеи меняются, сердце остается одно... Я говорю о патриотизме, об русской идее, об чувстве долга, чести национальной, обо всем, о чем вы с таким восторгом говорите, — писал Достоевский в одном из писем. — ... Россия, долг, честь? — да! Я всегда был истинно русский — говорю Вам откровенно» [91, с. 191—192J.

Русская литература на протяжении XIX в. провела глубокий и, казалось бы, всесторонний анализ страшной власти капитала. Она поведала о гипнотической, иссушающей человека силе золотого тельца в таких великих произведениях, как «Скупой рыцарь» и «Пиковая дама»; обстоятельно исследовала чичиковщину и подхалюзинщину, «купонный» строй жизни, образцы Корлупаевых и Разуваевых, физиологию быта и психологию патриархального и европеизированного купечества. В романах Достоевского она явила миру бесстрашное исследование тех бездн, к которым буржуазный строй ведет человеческую личность. Каждый из русских писателей — Пушкин и Гоголь, Островский и Щедрин, Глеб Успенский и Достоевский, как и многие другие, находили свой индивидуальный подход к этой теме. Вместе с тем всех их объединяло и нечто общее. Этим основным, главным, общим в доче- ховской литературе можно, видимо, считать показ опустошения человеческой личности, ее искажение и деформации строем буржуазных отношений. С особой, воистину ужасающей силой этот процесс разрушения человеческой личности был показан Достоевским. Чехов нашел свой подход к этой теме.

Те немногочисленные упоминания писателя о Достоевском, которыми мы располагаем, показывают, что Антон Павлович хорошо знал творчество своего великого современника, но не любил его. Ставя на первое место в русской литературе Толстого, он даже не упоминает при этом о Достоевском. Его единственный прямой отзыв относился к 1889 г. «Купил в Вашем магазине Достоевского и теперь читаю, — писал он Суворину. — Хорошо, но очень уж длинно и нескромно. Много претензий».

Прохладное отношение Антона Павловича к творчеству Достоевского имело свои причины. Думается, что решающее значение играли особенности всего склада характера Чехова, всей его человеческой натуры. Ему чужды и неинтересны были всякие и всяческие «бездны», глубоко неприемлемо все, что хоть в какой-то мере отдавало иррационализмом.

Рассмотрим два художественных произведения, написанные писателями-современниками Чеховым и Достоевским на тему, которая их занимала. Это тема, связанная с судьбой женщины, которая выходит замуж не по любви, а в силу определенных обстоятельств.

«Кроткая» Ф. М. Достоевского

У Достоевского для рассказа имелся реальный прототип — швея Марья Борисова, о самоубийстве которой Достоевский прочел в первых числах октября 1876 г. в петербургских газетах: «В двенадцатом часу дня, 30 сентября, из окна мансарды шестиэтажного дома Овсянникова, № 20, по Галерной улице, выбросилась приехавшая из Москвы швея Марья Борисова. Борисова приехала из Москвы, не имея здесь никаких родственников, занималась поденного работою, и последнее время часто жаловалась на то, что труд ее скудно оплачивается, а средства, привезенные из Москвы, выходят, поэтому страшилась за будущее. 30 сентября она жаловалась на головную боль, потом села пить чай с калачом; в это время хозяйка пошла на рынок, и едва успела спуститься с лестницы, как на двор полетели обломки стекол, затем упала и сама Борисова. Она разбила два стекла в раме и ногами вперед вылезла на крышу, перекрестилась и с образом в руках, бросилась вниз. Образ этот был лик Божьей матери — благословение ее родителей. Борисова была поднята в бесчувственном состоянии и отправлена в больницу, где через несколько минут умерла».

Достоевского трагическое событие потрясло: «Этот образ в руках — странная и неслыханная еще в самоубийстве черта! Это уж какое-то кроткое, смиренное самоубийство. Тут даже, видимо, не было никакого ропота или попрека: просто стало нельзя жить, «бог не захотел» и — умерла, помолившись. Об иных вещах, как они с виду ни просты, долго не перестается думать, как-то мерещится, и даже точно вы в них виноваты. Эта кроткая, истребившая себя душа невольно мучает мысль», — писал Достоевский. Одно из первых названий рассказа — «Девушка с образом».

Реальное событие получило сложное художественное преломление в повести, вобравшей в себя сюжеты целого ряда неосуществленных замыслов Достоевского 1860— 1870-х гг. Герой повести — еще один «подпольный человек», парадоксалист и обособившийся мечтатель, цитирующий «Фауста» Гете и вспоминающий книгу английского философа-позитивиста Милля. Мнительный, угрюмо рефлексирующий, мстящий обществу за нанесенную ему в прошлом обиду и одновременно сознающий всю нелепость и низость выбранной им формы мести. Однажды, поднявшись над кастовыми предрассудками, искаженными понятиями чести и изгнанный за это из общества, он замыкается в себе, уходит в отчаянное, мрачное подполье, где и вынашивает в уме и сердце идею реабилитации. Наряду с мрачным, ожесточенным, больным в душе героя живет и скрытая жажда правды, любви, искупления, но он подавляет в себе благие поры-

вы и великодушные чувства, уповая на будущее, а пока строит планы, строго следуя тщательно продуманной системе.

Все планы героя уничтожила катастрофа. Разбирая причины происшествия, офицер-ростовщик одновременно выступает в роли прокурора, защитника и подсудимого, отказывающегося признать любой приговор, кроме приговора собственной совести. «О, как ужасна правда на земле!» — восклицает отчаявшийся герой. Но правда обладает и огромной очищающей силой. Суд совести поднимает героя на высоту, с которой он с данным ему несчастьем правом провозглашает свой последний и великий бунт, восставая против государства, суда, законов и веры.

В самом заглавии произведения есть определенная двойственность, парадоксальность. Кроткую героиню повести как раз отличает исключительная природная гордость. Наивная чистосердечная форма бунта Кроткой лишь выявляет и подчеркивает страстность и благородство ее натуры. Бунт подавила утонченная и «подлая» система мужа. Восторг мужа испугал Кроткую, привыкшую к мысли, что все останется так; принять же его любовь, ответив тем же, и именно всецело, а не какой-нибудь «полулюбовью» она не может, — «честность» не позволяет лгать и притворяться. Кроткая предпочла истребить себя, не находя сил терпеть новую, и еще более ужасную, чем прежде, муку. И это ее последний бунт, доведенный до смертной «точки», несмотря на «грех». Любить не получилось.

«Кроткая» — одно из самых совершенных художественных творений Достоевского. Глубокое впечатление рассказ «Кроткая» произвел на М. Е. Салтыкова-Щедрина: «...просто плакать хочется, когда его читаешь; таких жемчужин немного во всей европейской литературе».

Достоевский называет «Кроткую» фантастическим рассказом, пишет, что этой повестью он был занят большую часть месяца. «Это не рассказ и не записки». И далее начинается его повествование от автора, который очень сочувствует действующим лицам, судьба которых так занимает его. В экспозиции рассказа мы читаем: «Представьте себе мужа, у которого лежит на столе жена, самоубийца, несколько часов перед тем выбросившаяся из окошка. Он в смятении и еще не успел собрать своих мыслей»...

«Т^)и года» А. П. Чехова

Чехова отличало глубокое презрение к пустой трате величайшего достояния человека — его жизни, глубокое уважение к целеустремленному самоотверженному труду. «А мне надо писать, писать и спешить на почтовых, так как для меня не писать — значит жить в долг и ханд-

рить». В начале 1895 г. Чехов скажет, что «литературе я обязан счастливейшими днями моей жизни и лучшими симпатиями... Сюжетов скопилось пропасть, сплошь жизнерадостные».

Расставшись с долгами, он едет за границу и пишет повесть о московской жизни, которая получила название «Три года». В повести Чехов подошел к раскрытию мертвящей власти капитала с принципиально иных позиций. Его не столько интересует деформация человеческой личности, духовное уродство людей, порабощенных этой властью, сколько конфликт человека с основами буржуазного строя жизни. При этом чем полнее личность сохранила свои человеческие черты, тем острее и непримиримее был конфликт.

Повесть «Три года» вынашивалась долго. Первые наброски были сделаны писателем еще во время его первого зарубежного путешествия в 1891 г. Завершающий период работы — 1894 г. Таким образом, повесть и писалась три года. Повесть существовала в виде фрагментов, узловых сцен, зарисовок, тем дискуссии, то есть в разрозненном виде. Опубликована впервые в «Русской мысли» в 1895 г. В этом году вышли в свет рассказы «Ариадна», «Супруга», «Убийство», завершена работа над пьесой «Чайка» и выпущена книга «Остров Сахалин».

Повесть была задумана с тем, чтобы сполна рассчитаться с той амбарной жизнью, которую сам писатель вкусил в детские годы. Она поглотила большую часть жизни его отца, исковеркала его старших братьев. В амбарах Лаптевых такие же тюремные решетки, как и в рагинс- кой палате. В процессе работы общая оценка амбарной жизни не изменилась, новая творческая установка внесла в этот замысел кое-какие поправки. В конечном варианте главным является не описание лап- тевского застенка как такового, а рассказ о томлении в нем человеческого духа, драма человека, который понимает мертвящий характер своего миллионного дела, но в силу своей слабости, роковой печати того же дела не находит сил порвать с ним.

Эта драма проходит на фоне другой жизни, жизни людей, свободных от добровольного самоумерщвления. Там идут горячие споры, утверждающие принципы поколения людей, идущих навстречу этой другой жизни.

Лаптев тоже ощущает себя человеком, попавшим не на свою улицу. Свое бессилие уйти он объясняет тем, что он «раб, внук крепостного». «Прежде, чем мы, чумазые, — говорит он Ярцеву, — выбьемся на настоящую дорогу, много нашего брата ляжет костьми!» Но для Ярцева это служит лишь доказательством богатства и разнообразия русской жизни. «Знаете, я с каждым днем все более убеждаюсь, что мы живем накануне величайшего торжества, и мне хотелось бы дожить, самому уча-

ствовать. Хотите, верьте, хотите — нет, но, по-моему, подрастает теперь замечательное поколение. Когда я занимаюсь с детьми, особенно с девочками, то испытываю наслаждение. Чудесные дети!» И он рассказывает, как и сам он рвется ко все новым и новым занятиям — русской историей, педагогикой, музыкой, литературой. «Я вовсе не хочу, чтобы из меня вышло что-нибудь особенное. Чтобы и создал великое, а мне просто хочется жить, мечтать, надеяться, всюду поспевать... Жизнь, голубчик, коротка и надо прожить еще получше». Пожалуй, это было наиболее полным выражением того нового настроения, которое охватывало писателя в середине девяностых годов.

Сам он в декабре 1894 г. выразил те же мысли кратко и емко. На вопрос Суворина, что же, по мнению Чехова, теперь должен делать русский человек, Антон Павлович ответил так: «Желать. Ему нужны, прежде всего, желания, темперамент. Надоело кисляйство». Это была замечательная формула. Она удивительно точно определяла основной пафос зрелого творчества писателя.

В повести «Три года» становятся существенными лирические начала: история любви Лаптева, история ее зарождения и увядания. Чеховское творчество не знает счастливой любви. Он выписывает драму любви, трагикомедию безлюбовного сожительства людей. В начале девяностых в свою записную книжку Чехов вносит следующие слова: «То, что мы испытываем, когда бываем влюблены, быть может, есть нормальное состояние. Влюбленность указывает человеку, каким он должен быть». Должен быть, но не так уж часто это бывает. В этом и состоит, по Чехову, драма, драма подавленной, безответной и поруганной любви.

Тема повести «Три года» очень похожа на попытку, глядя со стороны, разобраться в наболевшем, лично пережитом: «Мужчина должен увлекаться, безумствовать, делать ошибку, страдать!», «Вы рассудительны, как старая баба» [17].

«Надо воспитывать женщину так, чтобы она умела, подобно мужчине, сознавать свою неправоту, а то она, по ее мнению, всегда права. Внушайте девочке с пеленок, что мужчина прежде всего не кавалер и не жених, а ее ближний, равный ей во всем. Приучайте ее логически мыслить, обобщать и не уверяйте ее, что ее мозг весит меньше мужского...» Эта часть исповеди Шамохина из рассказа «Ариадна» есть чеховский ответ на загадку поразивших его странностей женского характера. «Ответ вполне в духе просветительски! и, материалистического понимания женского вопроса, ответ, лишенный пессимизма, глубоко гуманный. Этот гуманистический ответ позволил Чехову быть бесстрашным и бескомпромиссным в художественном анализе самых

сложных и трудных явлений. Таким же бескомпромиссным, каким он был по отношению к самому себе. Ведь это и позволило ему однажды почувствовать, что в жилах его течет уже не «рабская, а настоящая человеческая кровь» [17].

Велико многообразие драм любви, которые рисует Чехов. И каждый раз это следствие более глубокого постижения человеческих характеров, социальной действительности в целом и вместе с тем все новых и новых художественных поисков и открытий.

Вернемся к творчеству Достоевского. В рассказе «Кроткая» юная девушка старается найти свой путь, зацепиться, в этой жизни, найти свое место. Она живет у теток, будучи сиротой. Живя в их доме на правах прислуги, она все же закончила курсы, дающие право работать гувернанткой. Для того чтобы опубликовать объявление в газетах для поиска места, она закладывает оставшиеся от родителей кое-какие вещицы. Но ничего не получилась: на ее объявление никто не откликнулся.

Старый толстый сосед-вдовец, который уже «усахарил» двух жен, пришел сватать бедную сироту. Но о несчастье девушки уже знал ростовщик, у которого она делала заклады. Он пришел спасти девушку. Но это спасение — брак с малоизвестным и нелюбимым человеком. Как ведет себя девушка? Сначала она пытается любить, старается, но все ее усилия разбиваются на продуманное поведение мужа, который молчит. Ему уже пятьдесят, а ей шестнадцать. Он уверен, что осчастливил бедную сироту, которая должна быть благодарна ему.

Весь рассказ строится Достоевским от лица мужа, который, выработав определенную тактику своего поведения, непонятного юной жене, держится холодно, молчит, но любит и любит все больше.

Но она не в состоянии принять его любви. Он становится ненавистным ей до такой степени, что однажды она решается выстрелить в него из пистолета. Этот случай производит на супругов сильнейшее впечатление. Жена после столь решительных действий заболевает, мечется в горячке.

Судьба меняет их отношения, но не уничтожает его любовь. Он прощает все, потому что осознает, что нету него никого дороже, чем жена. Он собирается бросить свое дело, уехать в Булонь и начать сначала семейную жизнь. Когда-то он ушел из офицерства, никому не доказав свою правоту. Теперь он пытается простить жене попытку убийства. Она не уходит к др> i им>. Она уже не верит в то, что сможет найти себя в этой жизни. Она выбирает смерть. Истина, к которой приходит он, в раздумье в ночь наедине с трупом жены, что она его не любила, а презирала. '

«Люди, любите друг друга!» Но они не любят друг друга, не умеют. Жить друг без друга не научились, и любить не могут. Ненавидят, презирают, мучаются и мучают.

У Чехова та же тема. Влюбленный молодой человек, отнюдь не блестящей наружности, делает предложение молодой женщине, провинциалке, которая живет с отцом, неряшливым врачом. Женщина сначала отказывает, но, подумав, соглашается. Но согласие на брак не есть еще любовь. И начинаются страдания от невозможности полюбить.

Проходит три года. Жизнь не проста. Его мечты рухнули. Сколько лет он хотел удалиться от старых амбаров, где провел свое рабское детство, где его, как и других детей, били и унижали, но жизнь снова возвращает все на круги своя.

Они многое пережили — умирает их ребенок. Она горько страдает. Он трудно ищет свой путь, едет за границу и начинает понимать, что изменить жизнь свою он не смог, как собака, которая привыкла к неволе, к рабскому состоянию.

Теперь его любит жена. Он стал ей дорог. Она счастлива. Когда вновь видит его... А он уже не чувствует прежних чувств. Но он жив, он открыт будущему. Что ожидает их в будущем? Он отвечает: «Поживем — увидим».

Во время написания повести «Три года» у А. П. Чехова впереди было «будущее». Он был полон сил и активности. В этой повести он многократно использует цвет. Анализируя использование цветов, можно сделать заключение, что наиболее часто у Чехова встречается красный цвет. (В тексте мы находим следующие слова и фразы: краснощекая; красный; красная масть; румянец; с румянцем; красные пятна; покраснел; с красными от мороза щеками; красный как кирпич; по красной части неба; дошли до Красного пруда; багровые, как зарево на небе; с окровавленным лицом; глаза покраснели; лицо было красное; комод из красного дерева; пунцовые нити; зеленая занавеска; серый; белый; черный; оранжевый; коричневое платье; белое с золотым; платье белое с голубыми цветочками; лилового цвета снега; золотые карнизы; нежно-розовым от пожара; с белым русским лицом; в черном платье; черная, точно траурная шляпа; одета во все черное; черная собака; светло-кремового цвета.)

Чехов, пожалуй, чаще других писателей использует цвет в тексте. Это не случайно, поскольку внимание к деталям, к подробностям является важным приемом его творчества. «Чехов не покидал обыденного. Пристальный взор его ни на минуту не отрывался от мелочей. Он любил эти мелочи и сумел подсмотреть здесь больше, чем Метер-

линк», — писал А. Белый, высоко ценивший творчество писателя. Он считал, что Чехов был истинным художником, к которому могут быть сведены разнообразные, часто противоположные и борющиеся друг с другом художественные школы [10, с. 371—372].

К. С. Станиславский считал, что Чехов был великолепным физиогномистом. «Однажды ко мне в уборную зашел один близкий мне человек, очень жизнерадостный, веселый, считавшийся в обществе немного беспутным, вспоминает Станиславский. Антон Павлович все время очень пристально смотрел на него и сидел с серьезным лицом, молча, не вмешиваясь в нашу беседу. Когда господин ушел, Антон Павлович после некоторых вопросов воскликнул: «Послушайте, он же самоубийца».

Такое суждение показалось Станиславскому очень смешным. Но он с изумлением вспомнил об этом через несколько лет, когда узнал, что человек этот действительно отравился.

Станиславский, хорошо зная Чехова, считал, что он был самым большим оптимистом будущего. Он бодро, всегда оживленно, с верой рисовал красивое будущее нашей русской жизни. А к настоящему относился только без лжи и не боялся правды. И те самые люди, которые называли его пессимистом, сами первые раскисали, или громили настоящее, особенно восьмидесятые и девяностые годы, в которые пришлось жить Антону Павловичу. Если прибавить его тяжелый недуг, который причинял ему столько страданий, его одиночество в Ялте и, несмотря на это, его всегда жизнерадостное лицо, всегда полное интереса ко всему, что его окружало, то вряд ли в этих данных можно найти черты для портрета пессимиста» [94, с. 323—324].

Анализ почерка А. П. Чехова4,выполненный Д. М. Зуевым-Инсаровым

«Самое рельефное, выпуклое, самое характерное в почерке Чехова — это его подпись. Каждый человек уже с детства привыкает смотреть на прописные буквы как на буквы, имеющие особое значение: ими открываются красные строки, они следуют за точкою, они возглавляют слова, которым придается особое значение, как общественное, так и личное. Оттенить, выделить, увеличить эти буквы — значит обратить особенное внимание на значение этих слов. Это и сделал Чехов с первыми буквами имени и фамилии. На графологическом языке это свидетельствует о большом как личном, так и профессиональ-

Анализ почерка выполнен Д. М. Зуевым-Инсаровым.

жизни играло значительную роль.жизни играло значительную роль.Рис. 10.3. Автограф А. П. ЧеховаРис. 10.3. Автограф А. П. ЧеховаРис. 10.4. Рукопись рассказа А. П. ЧеховаРис. 10.4. Рукопись рассказа А. П. Чехова

жизни играло значительную роль.

жизни играло значительную роль.

Рис. 10.3. Автограф А. П. Чехова

Рис. 10.3. Автограф А. П. Чехова

Рис. 10.4. Рукопись рассказа А. П. Чехова

Рис. 10.4. Рукопись рассказа А. П. Чехова

ном самолюбии, о внутренней самооценке, честолюбии. Эта подпись

растет постепенно, варьируя в отдельных рисунках: то кокетливо вычурная, как в письмах брату,.то строгая, выдержанная. Это все объяснимо соответствующими настроениями Чехова, а настроение в его

Трагическое впечатление даже для не знакомого с графологией человека оставляет рисунок подписи Чехова в последнем его письме к проф. Россолимо. Падающий, продолженный в своем падении до края листа бумаги росчерк, как опущенные в изнеможении руки, тогда как содержание письма но-

сит, наоборот, приподнято-бодрый характер. Чехов говорит в нем о своей уве-

ренности в выздоровлении. Но почерк фиксировав свое — близкий

конец. Надломленный организм уже не мог давать смелых и уверенных линий письма.

Дуги, росчерки над буквами как будто отводят творческую энергию автора в свободную плоскость бумаги, кроме того, этим завиткам художественной волей автора придана какая-то особая гармоничность, тонкость, что, безусловно, указывает на тонкость его вкусовых потреб-

ностей. Но есть срывы: грубые, резкие мазки. Так же и в языке Чехова иногда проскальзывали грубоватая шутка, вольное словцо, сравнение. Знаки пунктуации носят отчетливый характер, в них чувствуются действительные остановки диктующей мысли. Это свидетельствует о чеховском самоанализе, рефлексии, способности причинять себе подобным самоанализом сильные душевные страдания. Волевой твердости в почерке Чехова нет, письмо страдает отсутствием графической твердости в начертаниях, почти отсутствуют углы в конфигурациях, образующихся от пересечения двух энергично начертанных линий. Автор заменяет эти углы мягкими дугообразными начертаниями, что должно свидетельствовать и о его способности идти на компромиссы. Его можно расположить к себе ласкою, внешней уступчивостью, он мягкохарактерен, мечтатель в душе.

Его легко рассердить, но и легко растрогать. Временами он подозрителен, мнителен, во многом настороже, многое в себе подавляет, замалчивает, скрывает. В этих графических взрывах росчерков чувствуются искания, хотя при этом большинство росчерков в своем рисунке не закончено, обрывается неожиданно, указывая на неудовлетворенность и срывы, разочарованность, сознание своего волевого бессилия. Все это переживается в себе, замалчивается, нет откровенности до конца, на это указывают тщательно закрытые гласные Чехова.

Боясь разочарований, ко многому относится недоверчиво. Ему свойственны изумительная наблюдательность, умение подмечать мелочи, способность синтезировать, складывать наблюдения в одно целое.

Видны разрозненные и часто по существу разнохарактерные элементы письма. Это, безусловно, указывает на известную расщепленность личности. Чувствуется желание руководить собою, что не всегда удается. Часто принимает решения и тут же их отменяет [43, с. 88—90].

Чехов и Достоевский — два величайших русских писателя. Их по праву называют писателями-психологами. Их творчество — поиск истины о душе человеческой, который принес много результатов, много находок. А. П. Чеховописывал будничную жизнь обычных людей, примеряя к ним высочайший критерий нравственности. А жизнь, переполненная пошлостью, не выдерживает такого критерия. Одной из важнейших задач творчества Чехова было найти ответ на вопрос: почему люди так несчастны, что мешает им быть счастливыми? Многие произведения Чехова посвящены теме любви. Любовь в рассказах, романах и пьесах очень разная и часто неразделенная.

«С изнурительной чахоткой в груди... Чехов прошел недлинный путь жизни, на все оглядываясь, все замечая, ни с чем бурно не враждуя, и вообще бурь в себе и из себя не развивая. «Штормы — в океа-

не; на Руси какие штормы? Стелется ветерок». И безграничные равнины Руси, с ее тихими реками, вялой и милой зеленью — все окинул он ласковым и печальным взглядом, — взглядом человека, который добирается до ночлега и обдумывает, будет ли он тепел, не придется ли опять зябнуть.

Он наблюдал, видел, рассказывал...

«Любовь? Где же вечная любовь?» — Не на Руси! «Верная любовь?» — Не по нашим нравам... И задумчивый художник, с полукритикой, без возможности протеста и борьбы, шел и шел... к ночлегу, к станции ли. Пресса и общество шумели вокруг него, неглубоким и не «своим» у каждого шумом. Лес шумит, а дерева не слышно. И среди шумящего леса шел путник-созерцатель, не вторя лесу, но и не дисгармонируя с ним, его не поддерживая, но и ему не противореча. У Чехова было столько же «хочу», сколько «не хочу». Именно так у Руси, у которой «не хочется» также много, как «хочется». Все нерешительно, все неясно...

Он стал любимым писателем нашего безволия, нашего безгероиз- ма, нашей обыденщины, нашего «средненького»... Чехова не забудут... В нем есть бесконечность —бесконечность нашей России» [43, с. 363].

Достоевский ставил иные задачи. Для него важно было показать патологию общества, его болезнь, диалектику заблудшей души. Одной из ведущих тем для Достоевского была тема человеческих страстей, часто пагубных, в которых запутывается человек, а сможет ли выйти? Отсюда интерес писателя к проблеме покаяния, так близкого нам сегодня.

Чехов и Достоевский — два разных и не похожих друг на друга писателей. Но есть то, что ставит их в один ряд великих творцов своего времени. Это, прежде всего, интерес к человеку и его судьбе, вера в его силу, развитие, будущее. За этой верой стояла гигантская работоспособность, талант людей, вышедших из бедных российских семей и ставших гордостью великой русской культуры. И еще одна очень важная черта, объединяющая двух разных писателей, — это патриотизм, который неотделим от всего того, что создано мастерами русского слова.

ГЛАВА 11

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ

АНАЛИЗА ТЕКСТА

Методика свободных описанийлитературно-художественных текстов

Д. А. Леонтьев и И. М. Павлова [62] предприняли интереснейшую попытку найти подход к решению междисциплинарной проблемы изучения особенностей восприятия художественной литературы. Эта проблема, несмотря на живой к ней интерес, исследована еще недостаточно, хотя и не была обделена вниманием специалистов. Работы В. Ф. Асмуса, Л. Н. Беленькой, Л. В. Благонадежиной, Е. В. Бодрова, Л. Г. Жабицкой, Э. И. Ивановой, Р. Р. Каракозова, О. И. Никифоровой посвящены особенностям восприятия и понимания художественной литературы, проблемам смыслообразования, типологии читателей и т. д. В ряде работ в качестве теоретико-методического аспекта выделены теоретико-нормативные объяснительные модели, которые позволяют сформировать представление о полноценном, адекватном, развитом типе художественного восприятия. В них содержатся эмпирические сведения о степени развития художественного восприятия — от неразвитых, примитивных и поверхностных форм усвоения содержания произведения ко все более глубокому проникновению в него. Однако, как считают Д. А. Леонтьев и И. М. Павлова, на фоне порой глубочайшего всестороннего анализа процессов полноценного художественного восприятия теряется качественное своеобразие тех типов взаимодействия читателя с произведением, которые оказываются далеки от нормативного.

Кроме того, в большинстве работ использовались сложные и громоздкие процедуры, включавшие в себя заполнение анкет и опросников, анализ специально подобранных художественных текстов, сопоставление между собой нескольких текстов, включая нехудожественные и т. п. Большинство процедур имеет исследовательское назначение и вызывает трудности применения для решения прикладных задач психологии, в частности диагностики уровня литературного развития, его соответствия или несоответствия определенной возрастной ступени,

изучения индивидуально-психологических особенностей на основе восприятия литературно-художественных текстов и др.

Исследователи опирались на представления В. Ф. Асмуса о двух условиях, необходимых для того, чтобы «чтение протекало как чтение именно художественного произведения», то есть 1) отношение к изображенному как к своеобразной действительности, а не сплошному вымыслу; 2) отношение к произведению как к образу действительности, а не самой действительности. По мнению Асмуса, «как только прекращается деятельность ума, необходимая для указанного двоякого осознания образов искусства, восприятие произведения как произведения художественной литературы немедленно рушится, не может состояться, „вырождается"» [62, с. 38]. Исходя из этих представлений, исследователи сформулировали проблему становления деятельности чтения как проблему формирования двух соответствующих установок сознания. При этом они отдавали себе отчет в том, что полученные ими результаты исследований являются отражением динамики формирования этих установок. Учитывая, что в процессе развития отношение к искусству изменяется и к изображенному, и к изображению, то авторы выделяют две основные линии развития: 1) от восприятия конкретных явлений и деталей к восприятию обобщенных идей и 2) от непонимания к пониманию специфики и особенностей художественной формы.

Д. А. Леонтьев и И. М. Павлова делают своего рода прорыв в диагностических процедурах, предлагая компактную методику выявления общих характеристик восприятия художественной литературы. В их эмпирическом исследовании использовался метод свободных описаний литературно-художественных текстов, информативность которого определяется тем, что дети-читатели различных возрастных групп выделяют в литературных текстах определенные компоненты, причем настолько устойчиво, что наличие или отсутствие этих компонентов становится мерилом значимости, основным критерием оценки конкретной книги и художественной литературы в целом.

При изучении взрослой читающей аудитории было выявлено семь различных стратегий свободных описаний, показана их устойчивость во времени (с интервалом в 1 год), рассмотрены характерные сочетания разных стратегий в одних и тех же описаниях. Стратегии описания были рассмотрены с точки зрения различий в формах отношений к искусству, различий психологических установок. Было осуществлено соотнесение стратегий свободного описания с индивидуально-психологическими особенностями и типами восприятия художественной литературы, изучавшимися в других исследованиях, удалось показать связь некоторых из выявленных стратегий с такой характеристикой

личности, как сложность и дифференцированность восприятия жизненных ситуаций.

Говоря о методических сторонах применения методики свободного описания литературно-художественных текстов, можно отметить, что анализ описаний оказался надежной и информативной исследовательской и диагностической процедурой, обладающей рядом других немаловажных достоинств. Методика оценочна, связана с теоретиконормативными моделями художественного восприятия, предполагает возможность диагностики индивидуальных особенностей оценки произведения и возможность выделить наиболее важное, что выступает на первый план в произведении. При этом исключается возможность для испытуемого исказить ответы, представить себя в более выгодном свете, как это делается в опросниках при высоком уровне социальной желательности.

Большим достоинством методики является простота в проведении и обработке, отсутствие специальных тестовых материалов и бланков, возможность массовых обследований, а также универсальность, выражающаяся в пригодности ее для работы с участниками обследования вне зависимости от их родного языка, образования и возраста, что дает ей возможность осуществлять крупные социокультурные исследования.

На основе экспериментальных данных авторам удалось проследить историю зарождения и возрастную динамику стратегий свободных описаний у взрослых и детей. При обработке данных использовались элементы контент-анализа, выделялись стратегии описания, за основу которых был взят перечень стратегий, использованный взрослыми испытуемыми и дополненный несколькими типами, характерными для детей.

Ниже приводится перечень стратегий свободных описаний литературно-художественного текста и основные экспериментальные данные.

Сюжетная. Произведение описывается как цепь событий. Дети, в отличие от взрослых, пересказывают все подряд, а взрослые описывают основные сюжетные узлы.

Эмоциональная. Часто встречается и у взрослых, и у детей. Фиксируется на основании присутствия в описаниях выражения общего эмоционального впечатления от книги. Часто встречается в сочетаниях с сюжетной и персональной стратегиями.

Персональная. Признаком этой стратегии является то, что центральное место уделяется чертам характера героя или других персонажей. Встречается как в изолированном виде, так и в определенных сочетаниях.

Обобщающая. У взрослых встречается наиболее часто, рассматривается как одна из форм перехода от поверхностного описания хода событий и разрозненных эпизодов к вычленению основной идеи, смысла и сути произведения. Ее признаком является обобщенное сообщение или перечисление того, о чем идет речь в произведении. Встречается как изолированно, так и в сочетании с персональной и фрагментарной стратегиями.

Резюмирующая. Наиболее распространена у взрослых и редко встречается у детей. Особенность стратегии заключается в том, что суть произведения выражается чужими словами, используются афоризмы, пословицы, поговорки.

Аналитическая. Характерно использование литературоведческих штампов. Часто встречается в сочетании с резюмирующей.

Стилистическая. Ее признаком является описание особенностей языка произведения. У детей это в достаточной степени поверхностные описания слога, у взрослых — более развернутые.

Фрагментарная. Данная стратегия обнаруживается только у детей и редко встречается у взрослых. Признаком этой стратегии является описание отдельных ярких эпизодов вместо описания произведения в целом. Встречается как изолированно, так и в сочетаниях с персональной и обобщающей стратегиями.

Интерпретирующая. Выражается в высказывании и развитии общих соображений, ассоциативно отталкивающихся от идеи произведения.

Авторская. Для нее характерна попытка проникнуть в замысел автора и особенности его мировоззрения. Встречается у детей, начиная с подросткового возраста, и у взрослых в сочетаниях с другими стратегиями. В некоторых случаях встречаются описания того, что дала книга читателю, какое впечатление произвела, что изменила в его душе, личности в целом. Возможно, уместно ввести еще одну стратегию, например, оценочную, или включить признаки оценочной стратегии в резюмирующую.

В таблице представлена динамика показателей возрастного развития, из которой видно то, что характерно для младших школьников и учащихся средних классов. Результаты указывают на то, что использование персональной, фрагментарной и эмоциональных стратегий уменьшается, сюжетная стратегия сохраняет свои позиции, увеличивается доля обобщающих, аналитических, резюмирующих и стилистических описаний. Появляются две новые стратегии — интерпретирующая и авторская. Описания с увеличением возраста становятся менее однородными, более разнообразными.

Табл и ца 12

Стратегии свободного описания литературно-художественного текста

№

Название стратегии

Учащиеся 3-5 классов, %

Учащиеся 6-8 классов, %

1

Сюжетная

63

68,5

27

67,5

2

Эмоциональная

16

19,6

14

35,0

3

Персональная

33

35,9

11

27,5

4

Обобщающая

17

18,5

18

45,0

5

Резюмирующая

6

6,5

9

22,5

6

Аналитическая

1

1,1

8

20,0

7

Стилистическая

2

2,2

8

20,0

8

Фрагментарная

16

17,4

2

5,0

9

Интерпретирующая

-

-

2

5,0

10

Авторская

-

-

2

5.0

ИТОГО:

92

100

40

100

Авторы приводят данные по группе старшеклассников, у которых наиболее распространены описания аналитического типа, представляющие собой пересказ учебников по литературе.

Резюмируя вышесказанное, можно заключить, что анализ свободных описаний произведений представляет собой перспективный методический прием, позволяющий выделить основные как общевозрастные, так и индивидуально-психологические особенности восприятия художественной литературы, сильно варьирующие в пределах одних и тех же возрастных групп. Выявлена неравномерность читательского развития детей и возможность смещения возрастных границ, то есть в некоторых случаях десятилетний школьник может быть отнесен к подростковому типу читателя, а у четырнадцатилетнего могут проявиться читательские качества, свойственные более младшему типу — переходному от младшего к среднему (подростковому) возрасту.

Кроме того, авторы продемонстрировали, что учащиеся ориентируются в своих описаниях на какой-то определенный пласт произведения, но это не означает, что для них закрыты остальные пласты. Уровень десятилетнего читателя авторы рассматривают не как «аналог художественного сознания взрослых потребителей низкопробного чтива», а как генетическую ступень, на которой это художественное сознание законсервировалось в своем развитии. Для эффективного развития сознания читателя необходима специальная развивающая программа, учитывающая зону ближайшего развития в, освоении художественного текста.

Исходной точкой исследования выступало восприятие книги как описание череды событий, что проявляется в монопольном поло-

жении сюжетной стратегии в младшем возрасте. Первая линия развития отражается в следующей динамике стратегий: от ^сюжет- ной и фрагментарной стратегий, в которых отсутствуют какие-либо элементы обобщения, 2) к обобщающей и персональной (в которой выделяется герой, цементирующий действие), а затем 3) к резюмирующей, в которой не только обобщаются существенные черты произведения, но и восстанавливается его общий замысел и, наконец, 4) к интерпретирующей и авторской, в которых сам замысел произведения предстает как конкретное воплощение или более общих жизненных проблем, или соответственно, мировоззрения автора. Вторая линия развития отражается в появлении стилистической стратегии. Возникает отношение к произведению как к построенному особым образом миру, а не просто как к источнику информации.

Экспериментальное исследование динамикии взаимосвязи психодиагностических показателей

Особенности выполнения рисунков, воспроизведения текста связаны с психическим развитием личности. Используя типологический и генетический подходы, удалось проследить возрастные различия в психодиагностических параметрах выполнения тестов.

Генетический подход связан с тремя основными методами: методом возрастных срезов, лонгитюдным исследованием и обучающим экспериментом. При использовании типологического подхода мы изучали особенности дифференциации, которые можно выявить при помощи графических методов «Свободный рисунок», «Пиктограмма», «Конструктивный рисунок человечков из геометрических фигур», Тест цветового выбора М. Люшера, Методика свободного описания текста и Методика свободного воспроизведения вербальной информации.

Эти методики широко используются в современной психодиагностике. Они описаны во многих работах по практической психологии. Данные, получаемые с помощью этих методик, — надежный индикатор психического развития и качественных характеристик личности. Перед нами стояла задача выявить особенности взаимосвязи и динамику психодиагностических показателей. Ниже представлены результаты наших исследований.

В таблицах и гистограммах, приведенных ниже, содержатся результаты тестирования учащихся 11 классов (выпускников школы).

Таблица 13

Результаты обследования по тесту «Свободный рисунок»

BOXXAOHd онюенииохBOXXAOHd онюенииохРис. 11.1. Гистограмма результатов по тесту «Свободный рисунок»Рис. 11.1. Гистограмма результатов по тесту «Свободный рисунок»

BOXXAOHd онюенииох

BOXXAOHd онюенииох

Рис. 11.1. Гистограмма результатов по тесту «Свободный рисунок»

Рис. 11.1. Гистограмма результатов по тесту «Свободный рисунок»

Показа тел и

Вид изображения

П

О

Э

Г

И

д

р

С

Кол. рис.

13

40

13

-

-

-

7

47

сигма

3,5

5, 1

3,5

-

--

-

2,5

5,2

Табл и ца 14

Результаты обследования по методу свободного воспроизведениялитературно-художественного текста (11Д)

Вид стратегии

фрагментарная

обобщающая

эмо- циональ- ная

интер- претирующая

анали- тичес- кая

сюжетная

стилис

тическая

персональная

резюмирую щая

авторская

~

27

4,6

47

5,2

13

3,5

-

13

3,5

-

-

13

3,5

-

Таблица 15

Результаты обследования по методике «Пиктограмма»

№

π/π

Показатель

количества пиктограмм ∑

Виды изображений

Абстрактное

Знаковосимволическое

Конкретное

Сюжетное

Метафорическое

Восп. ел.

16,0

1,18

49,3

1,22

28,7

2,00

12,7

0,96

26,7 1,05

11,4

1,18

АбстрЗнакКонкрСюжетВиды изображенийАбстрЗнакКонкрСюжетВиды изображенийРис. 11.2. Гистограмма результатов по методике «Пиктограмма»Рис. 11.2. Гистограмма результатов по методике «Пиктограмма»wnEd」01MHLI Omi。①芸匚0工wnEd」01MHLI Omi。①芸匚0工

АбстрЗнакКонкрСюжет

Виды изображений

АбстрЗнакКонкрСюжет

Виды изображений

Рис. 11.2. Гистограмма результатов по методике «Пиктограмма»

Рис. 11.2. Гистограмма результатов по методике «Пиктограмма»

wnEd」01MHLI Omi。①芸匚0工

wnEd」01MHLI Omi。①芸匚0工

Таблица 16

Результаты обследования по методике«Конструктивный рисунок человечков из геометрических фигур» (11Д)

треугтреуг

треуг

треуг

I рисунок

П рисунок

Ш рисунок

треуг.

круг

квадрат

треуг.

круг

квадрат

треуг.

круг

квадрат

38,0

22,7

40,0

42,0

22,7

36,3

29,3

35,3

35,3

17,0

11,6

21,0

11,4

13,3

18,1

22,5

15.5

19,2

треугкругквадртреугкругквадртреугкругквадр

Рис. 11.3. Гистограмма результатов по методике

«Конструктивный рисунок человечков»

Результаты корреляционного анализа психологическойдиагностики учащихся старших классов

Как показал корреляционный анализ, дата рождения достоверно коррелирует с обширным числом показателей: с количеством кругов во втором рисунке человечков (0,580) и квадратов в первом рисунке (—0,400), кругов в третьем рисунке (0,510); это означает, что если человек родился в начале месяца, то в его рисунках, как правило, больше кругов и квадратов, но эта зависимость обратна в изображении треугольников; с количеством ошибок при воспроизведении вербальной информации при опосредованном запоминании (0,550); т. е. ошибок больше у тех, кто родился в конце месяца; с количеством воспроизведенной информации при опосредованном запоминании (—0,540); т. е. те, кто родился ближе к началу месяца, воспроизводит больше информации; с количеством знаково-символических изображений в пиктограмме (0,530); т. е. родившиеся ближе к концу месяца используют больше знаково-символических изображений в пиктограмме; с количеством ритмических рисунков по тесту «Свободный рисунок» (—0,450) и структурных (0,530); т. е. ритмических изображений больше у тех, кто родился ближе к началу месяца, а структурных — наоборот, у тех, кто родился ближе к концу месяца.

Более низкие коэффициенты корреляции обнаружены при сопоставлении дня рождения с количеством органических рисунков (0,390), эмоциональной стратегией воспроизведения литературно-художественного текста (0,310), первым цветовым выбором по Люшеру (—0,360) (по номеру цвета).

День рождения также обнаружил значительное число корреляций, в частности: с количеством воспроизведения математических понятий на первой минуте (0,340); то же на второй минуте (0,380); на третьей (0,450) и на пятой (0,430) минутах; с количеством эмфатических (0,320) и ритмических (0,410) рисунков; т. е. больший объем при воспроизведении вербальной информации у тех, кто родился ближе к концу месяца, а не в начале; с обобщающей (0,500), эмоциональной (—0,300) и сюжетной (—0,300) стратегией воспроизведения литературно-художественного текста; с количеством метафорических изображений в пиктограмме (-0,350); с количеством правильно воспроизведенной вербальной информации в опосредованном воспроизведении (0,440); с последним цветовым выбором в тесте Люшера (0,450); с количеством кругов в первом рисунке (0,390); со средней успеваемостью в школе (—0,530), т. е. те, кто родился в начале месяца, имеют среднюю успеваемость в школе.

На основании анализа данных, можно заметить, что лица, родившиеся в начале месяца, в большей степени относятся к художественному типу, поскольку у них больше количество метафорических изображений в пиктофамме, ате, кто родился ближе к концу месяца, ближе к мыслительному типу, поскольку у них выше объем воспроизведения математических понятий и иной вербальной информации.

Продуктивность вербальной памяти также коррелирует с большим числом параметров. Наиболее высокие коэффициенты корреляции между: первой минутой воспроизведения и перечисляющим рисунком (0,740), и хорошим здоровьем (+0,460) и количеством треугольников в третьем рисунке человечков (-0,440); последним цветовым выбором по Люшеру (0,450); обобщающей стратегией воспроизведения литературно-художественного текста (0,500).

Общая сумма вербального воспроизведения фамилий писателей и поэтов коррелирует с общей суммой математических понятий (0,740); перечисляющим (0,370) и эмфатическим (—0,530) рисунками; регулирующей (-0,350), интерпретирующей (0,370) и сюжетной (-0,500) стратегиями свободного воспроизведения литературно-художественного текста; количеством правильно воспроизведенной вербальной информации по пиктограммам (0,400); эмоциональным отношением к классу (0,450); количеством треугольников в первом рисунке человечков (-0,530), то же во втором (-0, 300) и третьем рисунках (-0,540); между количеством квадратов в третьем рисунке (0,810); хорошим здоровьем (0,680).

Сумма воспроизведения математических понятий коррелирует с перечисляющим рисунком (0,570); интерпретирующей стратегией (0,450); с количеством правильно воспроизведенной информации по пиктограмме (0,370); количеством треугольников (-0,410), кругов (0,420) в первом рисунке человечков; количеством треугольников (—0,420) и квадратов (0,580) в третьем рисунке человечков; хорошей успеваемостью в школе (0,320).

Особенности выполнения теста «Свободный рисунок» коррелируют с большим числом показателей, из них:

. Перечисляющий рисунок: с интерпретирующей стратегией воспроизведения литературно-художественного текста (0,420); с количеством кругов в первом рисунке человечков (—0,480).

. Органический рисунок: с знаково-символической пиктограммой (-0,550); с конкретным (0,620) и метафорическим (0,500) изображением; с количеством кругов в первом рисунке человечков (0,410); с количеством треугольников во втором рисунке (0,500); с хорошей успеваемостью (-0, 410).

. Эмфатический рисунок: с эмоциональной (—0,370), сюжетной (0,420) стратегиями воспроизведения литературно-художественного текста; с суммой воспроизведения вербальной информации в пиктограмме (-0,480); с абстрактными изображениями в пиктограмме (—0,370); с последним выбором по тесту Люшера (0,410); с эмоциональным отношением к классу (—0,490); с соци&чьной ситуацией (0,350); с количеством кругов в первом рисунке человечков (0,430); с количеством квадратов в третьем рисунке (—0,540); с хорошим здоровьем (—0,550); с средней успеваемостью в школе (—0,420).

. Гаптический, декоративный и имажинарный рисунки не обнаружили корреляции ни с одним из имеющихся в нашем распоряжении параметров.

. Ритмический рисунок: с обобщающей стратегией воспроизведения (0,440); с количеством воспроизведенных слов в пиктограмме (—0,790); с количеством сюжетных изображений в пиктограмме (—0,400); с количеством кругов в первом рисунке (0,410); с количеством квадратов во втором (-0,390) и третьем (-0,360) рисунках человечков; с хорошим здоровьем (—0,380); с хорошей успеваемостью (0,530).

. Структурный рисунок: с резюмирующей (0,420), интерпретирующей (-0,370) и сюжетной (—0, 370) стратегиями воспроизведения; с абстрактными (0,450), конкретными (0,440) и метафорическими (—0,560) изображениями в пиктограмме; с количеством кругов в первом рисунке человечков (—0,700).

Стратегии воспроизведения литературно-художественного текста также коррелируют с рядом показателей.

Обобщающая стратегия: с сюжетным изображением в пиктограмме (—0,350);

Резюмирующая стратегия: со знаково-символическим изображением в пиктограмме (—0,480) и количеством кругов в первом рисунке человечков (—0,440), количеством квадратов во втором рисунке (—0,460); со средней успеваемостью в школе (0,470).

Эмоциональная стратегия: со знаково-символическим изображением в пиктограмме (—0,510); с количеством ошибок при воспроизведении слов в пиктограмме (—0,350); с первым цветовым выбором по Люшеру (—0,500); с количеством треугольников во втором (—0,410) и третьем (—0,460) рисунке человечков; с количеством кругов в третьем рисунке (0,380); с хорошей ' успеваемостью в школе (—0,470).

Интерпретирующая стратегия: с количеством ошибок при воспроизведении слов в пиктограмме (0,520); с эмоциональным отношением к классному руководителю (0,490), к классу (0,520); с количеством кругов в третьем рисунке человечков (—0,400); с количеством квадратов в третьем рисунке человечков (0,420).

Сюжетная стратегия: с абстрактным (—0,370), сюжетным (0,330) и метафорическим (0,310) изображением в пиктограмме; с количеством ошибок в воспроизведении слов по пиктограмме (—0,460); с количеством квадратов в третьем рисунке (—0,430); с хорошим здоровьем (—0,550); со средней успеваемостью в школе (—0,470); с низкой успеваемостью (0,660).

Авторская, стилистическая, фрагментарная, аналитическая и персональная стратегии не коррелируют ни с одним из имеющихся у нас показателей.

Количество воспроизведенных слов по пиктограмме (опосредованное запоминание) коррелирует: с абстрактным (0,330) и сюжетным (0,720) изображениями в пиктограмме; таким образом, те, кто больше и точнее воспроизводит слова при опосредованной памяти, чаще используют сюжетные изображения в пиктограмме; с эмоциональным отношением к классу (0,410); с количеством треугольников в первом рисунке (—0,450), квадратов (0,550) и кругов (—0,570) во втором рисунке; т. е. те, кто воспроизводит больше информации в пиктограмме, являются менее целеустремленными, менее эмотивными и более изобретательными; с хорошим здоровьем (0,380); хорошей успеваемостью (-0,370).

Абстрактные изображения в пиктограмме коррелируют: с количеством треугольников (—0,530), кругов (-0,480) и квадратов в первом рисунке человечков; с хорошим здоровьем (0,470); с низкой успеваемостью (-0,360).

Знаково-символические изображения коррелируют со следующими показателями: первый цветовой выбор по тесту Люшера (0,400); количество треугольников во втором рисунке (0,420); количество треугольников в третьем рисунке (-0,450); хорошая успеваемость (0,320).

Конкретные изображения коррелируют со следующими показателями: количество кругов (-0,450), квадратов (0,540) в первом рисунке человечков; количество кругов во втором рисунке (—0,440); хорошая успеваемость (—0,400).

Сюжетные изображения коррелируют со следующими показателями: количество треугольников (0,430), кругов (-0,450), квадратов (0,540) в первом рисунке человечков.

Метафорические изображения со следующими показателями: количество правильно воспроизведенных слов по пиктограмме (—0,630); количество треугольников (0,520) и квадратов (-0,570) в первом рисунке.

Ошибки воспроизведения в пиктограмме коррелируют со следующими показателями: количество кругов в третьем рисунке (—0,450); низкая успеваемость (—0,400); средняя успеваемость (0,350).

Цветовой выбор по Люшеру коррелирует со следующими показателями: первый выбор коррелирует с эмоциональным отношением к социальной ситуации (0,320); последний выбор — с эмоциональным отношением к классному руководителю (0,550); эмоциональным отношением к социальной ситуации и количеством кругов в первом рисунке (0,520); хорошим здоровьем (0,470); количеством треугольников в первом рисунке и количеством треугольников во втором рисунке (0,390).

Анализ полученных данных

Обобщим и проанализируем приведенные данные.

У школьников 11 -го класса значимых коэффициентов корреляции между количеством метафорических пиктограмм значительно больше, чем отрицательных.

Отрицательные связи получены с четвертой минуты воспроизведения фамилий писателей и поэтов (—0,330), а также с четвертой и пятой минутами воспроизведения математических понятий (—0,440 и -0,370). Таким образом, те из старшеклассников, кто использует большее количество метафор, то есть обладает большими творческими способностями, хуже воспроизводят информацию на последних минутах.

Кроме этого, отрицательные связи установлены со структурными рисунками (—0,560); резюмирующей стратегией (-0,320), абстрактной (—0,480), знаковой (—0,340) и сюжетными (—0,430) пиктограммами.

Отрицательные коэффициенты обнаружены между имажинарны- ми рисунками и фрагментарными стратегиями свободного воспроизведения литературно-художественного текста.

Отрицательные корреляционные связи обнаружены между декоративными рисунками (—0,300), то есть «женским» типом изображения, персональной стратегией свободного воспроизведения литературнохудожественного произведения (—0,340), а также количеством конкретных пиктограмм (—0,360) с количеством правильно воспроизведенной информации (—0,630), количеством квадратов в первом рисунке человечков из геометрических фигур (—0,570).

Положительные коэффициенты корреляции установлены между перечисляющими и органическими (0,500) рисунками; сюжетной стратегией (0,310); конкретными пиктограммами (0,380); эмоциональным отношением к классу (0,310); количеством треугольников в первом рисунке человечков (0,520); во втором (0,310), количеством кругов в третьем рисунке (0,420).

Эти данные свидетельствуют о том, что с возрастом происходит значительная перестройка связей метафорической сферы и иными составляющими. Интересно отметить, что эмоциональные отношения у восьмиклассников хуже с классным руководителем, тогда как у одиннадцатиклассников с большими творческими способностями они хуже между одноклассниками. В одиннадцатом классе творческие учащиеся проявляются как лидеры, тогда как у восьмиклассников — как конструкторы, изобретатели.

Дата рождения имеет множественные корреляционные связи с выявленными показателями в более старшем возрасте (4 значимых коэффициента в 8-х классах и 21 в 11-х). Таким образом, человек, родившийся в начале месяца, значительно отличается по ряду психологических показателей от тех, кто родился в конце месяца. Интересно отметить, что день рождения у восьмиклассников коррелирует с количеством воспроизведенных писателей и поэтов в третью минуту, то есть большему числу в дне рождения соответствует большее количество воспроизведений.

Еще более высокий коэффициент корреляции между датой рождения и количеством воспроизведений математических понятий в первую минуту (0,490). Кроме этого, положительный и значимый коэффициент корреляции получен между днем рождения и эмоциональной стратегией воспроизведения литературно-художественного текста.

День рождения у школьников 11-х классов положительно коррелирует с количеством воспроизведений фамилий писателей и поэтов, а также с воспроизведениями математических понятий на пятой минуте, то есть чем больше цифра в дне рождения, тем больше воспроизводится информации на пятой минуте.

Кроме этого, день рождения положительно коррелирует с органическими, эмфатическими, ритмическими и структурными рисунками. Наибольший коэффициент корреляции (0,530) между днем рождения и ритмическими рисунками. Таким образом, чем ближе дата рождения к концу месяца, тем чаще встречаются представители интуитивного типа. Высокий коэффициент корреляции (0,580) также получен с количеством кругов во втором рисунке, т. е. более высокой эмотив- ностью. Отрицательная корреляция зафиксирована между структур-

ным рисунком, интерпретирующей стратегией воспроизведения литературно-художественного текста, количеством воспроизведенных слов по пиктограмме, знаковыми пиктограммами, первым цветовым выбором по Люшеру, эмоциональным отношением к классному руководителю, количеством квадратов в первом и втором рисунках. Интересно отметить, что меньшей цифре дня рождения соответствуют более темные цвета по тесту Люшера, то есть более ослабленное физическое состояние и наоборот.

Положительные коэффициенты корреляции получены между месяцем рождения и воспроизведением математических понятий на первой, второй и пятой минутах, а отрицательные — с третьей минутой. Кроме того, положительно коррелируют эмфатические, ритмические рисунки, а также обобщающая стратегия воспроизведения литературно-художественного текста и количество правильно воспроизведенных слов по пиктограмме.

Отрицательные коэффициенты корреляции получены между месяцем рождения, с одной стороны, и эмоциональной и сюжетной стратегиями воспроизведения, суммой воспроизведения слов по пиктограмме, количеством знаковых и метафорических пиктограмм, последним цветовым выбором по Люшеру и количеством треугольников в третьем рисунке, с другой. Все эти данные получены по результатам исследования школьников 11-го класса. Результаты корреляционного анализа по восьмиклассникам содержат немного значимых коэффициентов корреляций.

Продуктивность вербальной памяти имеет невысокие, но значимые коэффициенты корреляции как у восьмиклассников, так и у одиннадцатиклассников. Наиболее значимые коэффициенты получены между показателями вербального воспроизведения. У восьмиклассников количество воспроизведений в первую минуту коррелирует с декоративным рисунком (—0,310) и эмоциональной, аналитической и персональной стратегиями воспроизведения (0,280; 0,320; —0,330), а также сюжетными и метафорическими пиктограммами.

По тесту «Свободный рисунок» были установлены психологические типы по Юнгу, наиболее характерные для восьмиклассников и одиннадцатиклассников. У учащихся 8-х классов отмечалось преобладание перечисляющих, органических, гаптических и декоративных рисунков (соответственно 19, 19, 19 и 16), тогда как у учащихся 11-х классов преобладали органические (40), перечисляющие (13) и эмфатические (13) рисунки. Это означает, что в 13—14-летнем возрасте доминируют типы «мыслительные»— экстраверты и интроверты, а также сенсорные интроверты и эмоциональные экстраверты. В 16—

17-летнем возрасте (11 класс) доминируют, главным образом, мыслительные интроверты (40), а затем следуют мыслительные экстраверты

\ и сенсорные экстраверты (13 и 13).

Эти данные соответствуют и традиционным представлениям о психологических и физиологических особенностях данных возрастов. Так, восьмиклассники относятся к подростковому, а одиннадцатиклассни- I ки — к юношескому возрасту. Для подростков характерен «пубертат- \ ный скачок» — период полового созревания. В силу этого сенсорный интроверт — редко встречающийся у взрослых тип — у подростков \ входит в группу доминирующих типов (гаптический рисунок). Кроме I этого, для мышления подростков характерны экстравертность, стрем- I ление к объективности, ориентация на внешнее окружение, тогда как I у учащихся 11-х классов доминирует мыслительный интровертирован- \ ный тип, то есть «теоретически оснащенный», исходящий не из близкого объективного окружения, а из теоретических и концептуальных конструктов, что, безусловно, более характерно для учеников именно 11 -х классов, которые самоопределяются, готовятся к выходу во взрос- I лую жизнь, учебе в вузах, к труду.

Для восьмиклассников характерны и декоративные рисунки, что I соответствует типу «эмоциональный экстраверт». По К. Юнгу, это [■ «женский тип» и, действительно, он возникает в подростковом возра- I сте, когда девочки обгоняют мальчиков в половом развитии, а затем у [ одиннадцатиклассниц этот тип может стать субдоминантным и отой- I ти на другой план в связи с предстоящими испытаниями — экзамены I и т. д. Для юношей в одиннадцатом классе наиболее характерен има- I жинарныи рисунок — тип «сенсорный экстраверт», «мужской тип» по I Юнгу. Это характерно для юношеского возраста, являющегося как бы I второй (юношеской) волной полового созревания, тогда как первая | связана с девушками, их развитием.

Корреляционный анализ показал, что перечисляющий рисунок, то I есть тип «мыслительный экстраверт», у восьмиклассников положитель- [ но коррелирует с количеством ошибок при воспроизведении вербальной [■ информации по пиктограмме (0,430) и отрицательно — с количеством 1 квадратов в первом рисунке человечков из геометрических фигур (—0,340).

Перечисляющий рисунок у одиннадцатиклассников коррелирует I со значительно большим количеством показателей: с интерпретирую- I щей стратегией свободного воспроизведения литературно-художе- I ственного текста (—0,370); с абстрактными (—0,370), конкретными I (0,350), сюжетными (-0,280) и метафорическими (0,310) пиктограм- I мами; с последним (самым неприятным) цветовым выбором по Л ю- I шеру; с количеством квадратов в первом рисунке человечков из гео-

Психологический анализ рисунка и текста метрических фигур (—0,480); с количеством кругов в первом рисунке человечков из геометрических фигур (0,430).

Органический рисунок (мыслительный интроверт) коррелирует: с эмоциональной стратегией свободного воспроизведения литературно-художественного текста (0,330); с количеством знаково-символических пиктограмм (—0,550); с количеством конкретных (0,620) и метафорических (0,500) пиктограмм; с количеством ошибок в воспроизведении вербальной информации по пиктограмме (—0,270); с первым цветовым выбором по Люшеру (—0,270); с эмоциональным отношением к классу (0,320); с количеством треугольников во втором (—0,500) и третьем (—0,600) рисунках человечков из геометрических фигур; хорошим здоровьем (0,290); хорошей успеваемостью (—0, 410).

Эти данные свидетельствуют, во-первых, о наличии устойчивых и постоянных связей психологического типа по Юнгу, в частности, такого распространенного как «мыслительный интроверт», независимо от возраста. Это связь с количеством ошибочных воспроизведений в пиктограмме и количеством квадратов в рисунке человечков из геометрических фигур. Это то, что есть общего в корреляционных связях подросткового и юношеского возрастов.

Далее в юношеском возрасте, в выпускном классе, наблюдаются множественные связи с особенностями выполнения пиктограммы, количеством геометрических фигур в конструктивном рисунке человечков. Это свидетельствует о том, что в зависимости от возраста, по мере его увеличения, возникает все большее количество связей между психологическим типом и составляющими сигнальных систем, а также социально-ролевым поведением.

Полученные результаты подтверждают концепцию М. Н. Ливанова о пространственной синхронизации мозговых ритмов на психологическом уровне (71).

Эмфатический рисунок коррелирует у восьмиклассников с такими показателями, как: резюмирующая (0,300) и аналитическая (0,300) стратегии свободного воспроизведения литературно-художественного текста; метафорическая пиктограмма (0,310); шестой выбор цвета по тесту Люшера (0,330); эмоциональное отношение к классному руководителю (0,240); количество квадратов в первом (0,260) и третьем (0,290) рисунках человечков из геометрических фигур.

У одиннадцатиклассников эмфатический рисунок коррелирует со множеством параметров: с ритмическим (0,680) и структурным (—0,370) рисунками; с эмоциональной (—0,370) и сюжетной (0,420) стратегиями в свободном воспроизведении литературно-художественного текста; с цветовым выбором (—0,390); с эмоциональным отноше-

нием к классу (—0,490); с количеством кругов (0,430) и квадратов (—0,390) в первом рисунке человечков; с количеством квадратов в третьем рисунке человечков (—0,540); с хорошим здоровьем (—0,550); с хорошей (0,290) и средней (—0,420) успеваемостью в школе.

Анализируя и сопоставляя вышеназванные связи, можно также выделить стабильные, постоянные, независящие от возраста и те, которые изменяются при возрастных различиях.

Так, корреляция эмфатического рисунка с количеством квадратов в первом рисунке человечка из геометрических фигур, является стабильной, то есть она есть, но в зависимости от возраста изменяется по знаку. Например, у восьмиклассников она положительна, хотя и не высока (0,260), а у одиннадцатиклассников — отрицательна и достаточно высока (—0,390). Кроме этого, в группе испытуемых 11-х классов наблюдается также отрицательная корреляция и с количеством квадратов в третьем рисунке (—0,540).

Рассмотрим корреляционные связи с метафорическими пиктограммами, поскольку именно наличие метафор указывает на более высокие творческие способности.

У восьмиклассников корреляционный анализ позволил выявить десять значимых коэффициентов. Наиболее высокие коэффициенты между объемом вербального воспроизведения писателей и поэтов в первую минуту (0,460); аналитической стратегией свободного воспроизведения литературно-художественного текста (0,420); эмоциональным отношением к классному руководителю (0,420); количеством квадратов в первом рисунке человечков из геометрических фигур (0,380).

Также получены значимые коэффициенты корреляции между объемом воспроизведения математических понятий (0,310); эмфатическими рисунками (0,310); объемом вербального воспроизведения по пиктограмме (0,300).

Все приведенные выше коэффициенты корреляции положительные. Это означает, что большему количеству метафорических пиктограмм соответствует большее количество воспроизведений фамилий писателей и поэтов на первой минуте, а математических понятий — на второй.

Полученные данные свидетельствуют об особенностях динамики мнемических процессов восьмиклассников, обладающих большими творческими возможностями.

Эта динамика служит наглядной иллюстрацией того, что у лиц, обладающих большим количеством метафорических пиктограмм, в более активном состоянии находится гуманитарная информация (она воспроизводится легче на 1 -й и 5-й минуте), тогда как математические понятия легче воспроизводятся на 2-й, 5-й минуте, а сумма воспроиз-

ведения той и другой информации не обнаруживает значимых корреляционных связей — соответственно —0,040 и 0,270.

Высокие значимые коэффициенты корреляции (0,420) свидетельствуют также о том, что лицам с большим количеством метафорической информации свойственны аналитическая стратегия свободного воспроизведения литературно-художественного текста и эмоциональное отношение к классному руководителю.

В отношениях к классному руководителю положительная корреляция — свидетельство того, что у более творческих восьмиклассников эти отношения менее благополучны. Корреляция между количеством квадратов в первом рисунке человечков из геометрических фигур (0,380) подтверждает связь «технического модуля» — квадрата с развитой образной сферой, способностями к изобретательской деятельности. В силу этого не случаен тот факт, что между объемом воспроизведения по пиктограмме и количеством метафорических пиктограмм обнаружена значимая корреляционная связь (0,300).

Интересно отметить, что значима и связь с эмфатическими рисунками, то есть творческими способностями обладают лица «мужского склада», сенсорные экстраверты, по Юнгу.

Параметры, полученные по комплексу методик, использованных в исследовании, являются показателями функционирования структуры сигнальных систем — образной, вербальной и метафорической ее сферы, психологических типов, диагностируемых по рисункам и текстам, эмоциональных состояний, определяемых с помощью цветового выбора.

Алфавит чувств

Мудрые сдержаны телом; они также сдержанны в слове; мудрые сдержаны умом; они поистине во всем сдержанны.

Да не изрекают уста твои слов, которые не обдуманы в Сердце. Ибо лучше споткнуться мысленно, чем споткнуться в разговоре.

Из мудрых мыслей ассирийцев

Каждое столетие вносит в историю человечества свои коррективы. В прошлом веке только мечтали о ковре-самолете, о летающих стальных птицах, о тарелочке с золотым яблочком, в которой можно увидеть то, что пожелаешь. В конце XX столетия аэропорт стал необходи-

мой составляющей города, бытовая видеотехника прочно вошла в квартиры, интернет связал людей разных континентов. А как с чувствами? Есть ли изменения? Какие?

За предыдущее столетие психологическая наука сделала огромный рывок в своей популярности. Если книгу Фрейда «Толкование сновидений» не раскупали годами, то теперь уходят огромные тиражи за сравнительно короткое время. Книги Ницше, Шопенгауэра, Юнга, Фромма, Бергсона и многих других философов и психологов доступны для каждого, кто желает с ними познакомиться. Психология стала наукой практической. Можно прийти к психологу и решить многие проблемы, которые мучают и беспокоят. Появились работы психологов под рубрикой «Помоги себе сам». Прочитать такую книгу — зачастую означает сделать существенный шаг к решению проблем.

Психология и психотерапия позволяют нам оценить всю важность психического здоровья. Как узнать, на что обратить внимание в своем характере? Как различить в себе патологичные черты?

Психическое здоровье — это работоспособность, успех в делах, чувство юмора, желание жить и творить Добро. Это сосредоточенность и методичность, любознательность и ощущение радости бытия, улыбчивость, доброжелательность, влюбленность, романтический настрой. Психическое нездоровье многолико. Оно проявляется в различных ситуациях, отражается в наших речах и поступках. Проверьте себя на состояние вашего психического здоровья. Если вам удастся устранить ряд психологических недугов — у себя или у своих близких, ваша жизнь станет значительно лучше, вы сможете с меньшими затратами добиваться желаемых результатов.

Тридцать три несчастья.

Причины деструктивного поведения, илиИгры для проигравших

Мы часто размышляем над своими несчастьями или говорим о них вслух. Если вслушаться в смысл слов, которые мы произносим, проанализировать их, то можно выявить те тридцать три несчастья, которые мешают нам жить. Все помнят поговорку: «Человек сам кузнец своего счастья». Но человек своими руками выковывает и свое несчастье. Ковать несчастье —- это разрушать себя, свою личность, отношения с другими людьми. Когда это происходит, мы говорим о деструктивном поведении человека, попадающего в ловушку, из которой

трудно выбраться. Чтобы преодолеть нежелательные ситуации, их нужно осознавать. Игры для проигравших — это неосознаваемые установки или убеждения, которые часто приводят нас к поражению. Установки создают ситуацию готовности делать что-то только так, а не иначе. Мы не всегда осознаем, каким правилом мы руководствуемся, поэтому часто не можем избавиться от того, что нас разрушает.

Предлагаемая методика позволяет выявить те психологические ситуации, которые стоят на нашем пути как барьеры, но мы их просто не замечаем. Стоит проанализировать многие фразы нашей обыденной речи, которые являются вершинами подводного айсберга нашего сознания. Опираясь на них и пересматривая свои позиции, можно преодолеть много трудностей. Выбираясь из сетей неудач, мы двигаемся дальше, достигая тех целей, которые делают нашу жизнь ярче и интереснее.

Деструктивное поведение является основной причиной, приводящей людей к неприятным последствиям. Человек в какой-то момент начинает понимать, что есть нечто в нем самом, что необходимо переделать, преобразовать, и с чем сам он справиться не в состоянии. Страдают от попадания в игры для проигравших не только молодые люди, у которых жизненный опыт сравнительно невелик. Люди, умудренные жизненным опытом, также могут оказаться бессильными перед лицом испытаний. Не застрахованы от попадания в ловушку люди как состоятельные, так и едва сводящие концы с концами.

Причин возникновения деструктивного поведения много. Это психические травмы, стрессы, накопившаяся усталость, привычки, с которыми необходимо расстаться и т. д. Психологическая компетентность позволяет выбраться из сетей деструктивного поведения.

Методика выявления деструктивных установок поможет вам разобраться в своих проблемах, осознать их и преодолеть. Вы сможете навести порядок в своих мыслях, если научитесь слышать то, что произносите. Предлагаемая методика поможет вам в том, чтобы лучше осознать происходящее и методично двигаться от одной цели к другой, одерживая победу за победой.

Вам не следует усложнять свою жизнь, и без того полную испытаний. Любые трудности вы встретите, будучи хорошо подготовленными, имея возможности и силы для их преодоления.

В начале решения своих проблем вам будет казаться, что, выбравшись из одного жесткого коридора, вы снова попадаете в другой, а свет виден только в конце туннеля и снова отдаляется от вас. Но, преодолевая одну ситуацию задругой, вы освободитесь от состояния безысходности и ощутите желанную свободу.

Инструкция. Прочитайте внимательно каждое утверждение и ответьте на него либо «Да», если вы в своей речи часто употребляете такое или сходное выражение, либо «Нет», если вы категорически против данного утверждения.

Обработка результатов. Каждый утвердительный ответ оценивается в 1 балл. Отвечая на вопросы, вы получите соответствующий процент деструктивности в вашем поведении. Если вы набрали 25%, то можно считать, что игры для проигравших у вас только начинаются. Если вам удалось набрать более 50%, то игра у вас в полном разгаре и ее немедленно необходимо «тушить». Если же ваш результат более 75%, то игры слишком сильно захлестнули вас, но, устраняя причину за причиной ваших неприятностей, вы в результате преодолеете 33 несчастья, облегченно вздохнете и успеете испытать много приятного в жизни.

Преодоление деструктивности. Просмотрите, с какими утверждениями вы согласились, и внимательно прочитайте приведенные ниже тексты, содержащие объяснения причин попадания в «проигравшие».

Я часто прихожу к выводу, что совершаю одни и те же ошибки.

Я хочу измениться, но привычки значительно сильнее меня.

Я часто мучаюсь оттого, что делаю что-то не так.

Мне не везет на людей.

Люди не хотят меня понять.

Я часто чувствую неприятные намеки в свой адрес.

Я часто откладываю дела в долгий ящик.

У меня задумано много дел, но, несмотря на их важность, я их откладываю.

Я обычно делаю много дел одновременно.

Меня часто охватывает чувство гнева, с которым я не в силах справиться.

Я с трудом преодолеваю чувство ненависти к некоторым людям.

Я могу за себя постоять и дать резкий отпор людям, которые меня раздражают.

Люди часто садятся мне на шею.

Я всегда везу воз, как «ломовая лошадь».

Мне трудно отказать людям, если они меня о чем-то просят.

Я долго помню про обиды.

Я смогу отомстить за себя.

Мне трудно менять свои взгляды.

Я опять напоролся на те же грабли.

Людей, на которых можно положиться, так мало.

Я так легковерен, и меня часто обманывают.

Я не боюсь риска.

Без риска жизнь мне кажется пресной.

Нужно сначала «ввязаться в драку», там разберемся.

Меня не переспоришь, я всегда докажу свою правоту.

Я всегда расстраиваюсь, если проигрываю.

Мне лучше держать язык за зубами.

Меня приводят в ярость замечания со стороны близких или коллег.

Критика меня очень раздражает.

Я сильно переживаю из-за своих ошибок.

Родители меня чрезмерно опекают.

У меня с родителями часто бывают острые разногласия.

Мои родители грубо обращаются со мной.

Я люблю перевоспитывать людей.

Я обычно занимаю критическую позицию.

Я обычно очень расстраиваюсь из-за того, что люди ведут себя неприлично.

Я человек упрямый.

Обычно я настаиваю на своем.

Мои друзья считают меня идеалистом.

Мне часто приходится скрывать свои чувства и делать хорошую мину при плохой игре.

Я умею хранить тайны.

Я человек замкнутый.

Меня мучают навязчивые мысли.

Меня мучает бессонница.

Мне трудно избавиться от неприятных мыслей.

Мне часто приходится обращаться с просьбами к другим людям.

Я очень рассчитываю на помощь своих близких.

Мои друзья всегда мне помогут.

Мне часто приходится разочаровываться в своих планах.

Я обычно строю далеко идущие планы.

Да, я человек упрямый.

Я пытаюсь угодить всем, но не всегда это удается.

Ко мне часто обращаются с просьбами.

Мне трудно сказать людям «нет».

Я пытаюсь создать себе благоприятный имидж.

Встречают по одежке, поэтому я стараюсь одеться получше.

Мне обычно удается «пустить пыль в глаза».

58)

Вокруг меня многие люди играют в какие-то игры.

59)

Меня раздражают какие-то игры вокруг меня.

60)

Я человек прямой.

61)

Я завидую успеху многих людей.

62)

Мне часто приходится указывать людям на их ошибки.

63)

Я обычно указываю на недостатки человека.

64)

Мне приходится подавлять свои желания, если на меня «давят».

65)

Я уступчивый человек.

66)

Люди часто влияют на мои планы.

67)

Я часто испытываю к себе чувство жалости.

68)

Работа выматывает все мои силы.

69)

Меня часто мучают головные боли.

70)

Я тяжело переживаю незаслуженную обиду.

71)

Я ранимый человек.

72)

Меня легко обидеть.

73)

Меня иногда охватывает такая скука, что я не могу довести начатое до конца.

74)

Я быстро теряю интерес к тому, что поначалу казалось заманчивым.

75)

Мне легче начинать какую-либо работу, чем ее заканчивать.

76)

Я обычно жду удачу и не делаю больших усилий для достижения результата.

77)

Если сначала не везет, то лучше не продолжать начатое.

78) Я надеюсь на удачу.

79)

Меня постоянно преследуют страхи и опасения, что может произойти что-то неприятное.

80)

Меня часто охватывает чувство беспокойства и неуверенности в себе.

81)

Меня часто мучают боли в спине.

82)

Я с трудом восстанавливаюсь после тяжелой утраты.

83)

Горе меня обычно долго не отпускает.

84)

Меня преследуют неудачи.

85)

У меня в последнее время такие обстоятельства, что приходится терпеть дурное ко мне отношение.

86)

Мне трудно «поставить на место» человека, который кричит на меня.

87)

В интересах дела мне приходится кое-что терпеть.

88)

Мне трудно обратиться с просьбой к близкому человеку.

89)

Мне часто приходится скрывать свои чувства.

Я избегаю сентиментальных разговоров.

Я ничего не могу поделать со своей медлительностью.

Я постоянно тороплюсь и все равно опаздываю.

Меня очень раздражают медлительные люди.

Я часто отказываюсь от предложений, потому что не готов к тому или иному делу.

Я человек ответственный.

Я тщательно готовлюсь к предотояшим делам.

Я люблю хорошо поесть.

Я обычно оставляю в магазинах все прихваченные с собой деньги.

Неприятности настолько одолевают, что я подумываю о самоубийстве.

Мне сейчас не до смеха.

После того как вы справитесь с работой, внимательно просмотрите протокол с вашими ответами. Жирным шрифтом выделены 33 позиции — это ваши «33 несчастий». Выделите те, где есть ответы со знаком (.+). Познакомьтесь с интерпретацией и особенно внимательно с теми пунктами, которые содержат ваши положительные ответы.

Будьте последовательными в решимости изменить свою жизнь к лучшему. Посмотрите на себя беспристрастно. Ваша честность по отношению к себе, анализ приводимых сведений и советов придадут вам уверенности и мудрости для того, чтобы избавиться от деструктивного поведения. Это важно не только для вас, но и ваших близких, которые непременно порадуются благоприятным изменениям. Вы испытаете большее удовлетворение от жизни.

Извлекайте уроки из своих ошибок!

Управлять одним человеком иной раз труднее, чем целым народом.

Де Вовенарг

Обстоятельства, которых мы хотим всеми силами избежать, нередко преследуют нас. Иногда создается впечатление, будто наш страх или неприязнь фактически навлекают на нас соответствующие события. Научившись бороться с такими превратностями судьбы, как позор, финансовый крах или развод, мы становимся крепче духом, разрывая

оковы мыслей, ограничивавших наш потенциал, мыслей вроде: «Я преуспеваю, потому что я зарабатываю столько денег» или «Я никогда не справлюсь в одиночку». Необходимо отдавать себе отчет в том, что наши мысли управляют обстоятельствами жизни. То, чего мы стремимся избежать, нас находит.

Обратите внимание на то, как вы преподносите себя. Задайте себе следующие вопросы. Как я пользуюсь своим влиянием (властью)? Даю ли я людям возможность полностью проявить себя или, наоборот, лишаю их этой возможности? Какую роль я играю — жертвы, тирана или спасителя? Предложил ли я окружающим четкий выбор альтернатив или прибегаю к угрозам? Смог ли я овладеть собственными эмоциями? Стоит ли моя тень на пути успешного разрешения проблемы? Поставил ли я преграды на пути достижения сочувствия (эмпатии)? Выслушал ли я окружающих как следует? Использовал ли я эмоционально перегруженные формулировки?

Наше поведение будет разрушительным, если мы не научимся извлекать урок из того, что нам стремится преподать жизнь. Самый неправильный урок, который мы извлекаем из ошибок, — это стремление избегать в будущем подобных ситуаций. Гораздо лучше было бы научиться вести себя иначе. Хотя иногда и уместны слова: «Я не возьмусь за это снова» или «Я туда больше не пойду», но обычно они свидетельствуют о желании избавить себя от нелегкой задачи пересмотреть свои действия. Доведенная до крайности, такая позиция может даже превратиться в навязчивый страх, в результате чего у вас будет возникать чувство тревоги всякий раз, как вы окажетесь в ситуации, похожей на ту, что травмировала вас.

Другая распространенная и травмирующая реакция на свою ошибку — слишком строгий суд над собой. Если вы займетесь самобичеванием, вы очень навредите себе. Разделите отношение к себе и отношение к ситуации, в которой вы находитесь.

Большинство людей с низкой самооценкой привычно винят себя (во внутреннем плане) в тех случаях, когда их деятельность дает результаты ниже ожидаемых, и тем самым эти люди «застревают» на своих недостатках. Ваша стратегия должна заключаться в том, чтобы в большей степени концентрироваться на поощрении самих себя в тех случаях, когда события развиваются в нужном русле, и стараться думать о себе в категориях успеха, а не провала. Старайтесь избегать соблазна обвинять себя. Стремитесь улучшить ситуацию. Стремитесь улучшить свое отношение с людьми.

Мне всегда не везет

Обычно счастье приходит к счастливому, а несчастье — к несчастному.

Ф. Ларошфуко

В жизни есть всегда две стороны — светлая и мрачная, на любой из которых мы можем сосредоточить свой взгляд.

С. Смайлс

Что бы я ни делал, мне всегда не везет! Это можно услышать от многих людей, и хотя это не так, потому что везет и им тоже, но они акцентируют свое внимание больше на тех ситуациях в жизни, которые, по их мнению, отражают именно невезение. На самом деле, когда везет, а когда не везет, определить трудно. Часто невезение приносит больше, чем везение. Невезение создает негативный взгляд проигравшего.

Почему люди, с которыми я планирую что-то делать, вновь подводят меня? Неужели ни на кого нельзя положиться? К первому типу относятся те, кто впечатляет вас своей энергичностью, обаянием и силой. Если вы ощущаете в себе недостаток сил, то, возможно, потянетесь к таким людям в надежде получить от них некоторый заряд энергии. Но часто такие люди сами способны лишь брать. Вы можете и не осознавать этого, поскольку они знают, как расположить вас к себе. И вы готовы им верить, пока они еще не начали чинить вам вред. Будьте уверены, это случится очень скоро. Ко второму типу людей вас тянет потому, что они нуждаются в вас. Вы отождествляете себя с ними и обходитесь с ними так, как бы вы хотели, чтобы обходились с вами. В большинстве же случаев они просто используют вас в своих интересах. Наконец вы чувствуете, что вам сели на шею, и становитесь по отношению к ним таким, каким вам и не снилось быть: холодным, безучастным и, может быть, даже жестоким.

И в том и в другом случае ваши лучшие намерения оборачиваются против вас же самих. Один из способов избежать такого результата — это постараться выявить сущность характера другого человека. Это позволит вам более конструктивно строить с ним свои отношения, а не доводить их до того предела, когда приходится уже думать о том, как бы поскорее с ним расстаться. Те, кого следует опасаться, — это натуры либо злые, либо обидчивые. Те и другие — проигравшие.

Долгий ящик

Почти во всех делах самое трудное — начало.

Ж.-Ж. Руссо

Затруднение чаще всего — дитя лени.

С. Джонсон

Большинство людей, которые хотят чего-то достичь в жизни, убеждены, что «долгий ящик» — это тяжелый багаж, мешающий двигаться вперед. Многие имеют привычку откладывать на завтра то, что можно было бы сделать сегодня. День за днем, год за годом накапливаются дела, которые часто не требуют много времени. Всегда находятся веские причины отложить дела. Но чаще всего — это неуверенность в собственных силах, скука, которую может вызывать у вас предстоящее дело, и боязнь неудачи, ощущение своей неподготовленности и т. д.

Некоторые люди могут годами не замечать того, что их «долгий ящик» уже давно переполнен, и дела складывать уже некуда. Эта ситуация является частой причиной головной боли. Начните потихоньку освобождать «долгий ящик», и почувствуете прилив сил, энергии, чувство освобождения.

Один из способов преодолеть свою привычку откладывать на потом — это заручиться поддержкой других людей. Случается, что с появлением новых помощников дела идут еще медленнее. Если нет полноценного партнера, то нужно стать самому себе полноценным партнером.

Если вы не можете найти настоящего помощника или наставника, попробуйте вызвать перед собой образ любящего родителя, друга или учителя — любого человека, кого бы вам очень не хотелось разочаровывать и кто в момент, когда вы, наконец, сделаете то, от чего так долго уклонялись, мог бы вам сказать: «Прекрасная работа, ты просто молодец!» Пусть только такая воображаемая вами поддержка со стороны другого человека станет именно тем толчком, который поможет вам довести до конца дело, которое иначе вы отложили бы.

Подумайте о том, что жизнь дается один раз и за время, отведенное нам для пребывания на нашей Земле, необходимо успеть многое. Вот что советует Алан Лакейна: «если вы не можете начать какое-либо дело, прикажите себе: „Сделай этой сейчас!" и действуйте согласно приказа. Ставьте цели, планируйте ихдостижения, найдите партнеров, с которыми вам приятно вести дела, и действуйте! Каждый день многое принесет вам, если вы сделаете все, что в ваших силах!»

Можно начать поиск «скрытого наследства» с изучения неоконченных дел своей жизни. Неоконченные дела следует понимать буквально, как замыслы, оставшиеся незавершенными, прерванные взаимоотношения и т. п. Верный признак, по которому можно найти прошлые неоконченные дела, — это чувство, которое сопутствует тому или иному воспоминанию. Из множества событий вашей жизни одни вы оцениваете как хорошие, другие — как плохие. Неоконченные не относятся ни к тем, ни к другим. Независимо от эмоциональной окраски, эти события оставили ощущение незавершенности.

Теперь вообразите себе ту же ситуацию, но, допустим, вы открыли свои чувства предмету вашей любви. Возможно, вы получили решительный отказ; возможно, у вас начался бурный роман. И в том, и в другом случае вы последовали за своими чувствами и пришли к логическому концу. Вспоминая сейчас о своем юношеском увлечении — об отказе или о взаимности — вы не испытываете ощущения незавершенности. Эта история уже не выводит вас из равновесия: что было, то было, дело сделано. Вы не мучаетесь сомнениями типа: «А что было бы, если бы...»

Неоконченные дела относятся к таким, которые еще не улеглись в душе, не нашли себе покоя. Вам кажется, что многое осталось недосказанным или недоделанным; или напротив, вы сказали и сделали много лишнего. Каким бы ни было неоконченное дело конкретно, задайте себе вопросы: «Чего бы мне хотелось вместо того, что произошло? О каких своих поступках я сожалею? Какие считаю правильными? О каких чужих поступках я сожалею?» Ответ на эти вопросы подскажет вам, как уладить неоконченное дело.

Вы не можете вернуться в прошлое и изменить его, но свои пожелания относительно прошлых событий вы можете учесть в своих теперешних поступках и, таким образом, постепенно простить себе и другим совершенные ошибки.

1нев, который трудно обуздать

Самообладание в минуту гнева не менее высоко и не менее благородно, как и самообладание в минуту страха.

А. Смит

Вам трудно ладить с окружающими людьми или понимать их шутки. Кроме того, выйти из себя означало бы нанести удар собственным намерениям, целью которых было вновь завоевать прежнее уважение.

Излив свой гнев, вы можете на короткое время получить облегчение, но часто с риском совершить что-то, о чем вы будете впоследствии сожалеть, утратив при этом свое достоинство. Противоположное решение — подавить свой гнев. — в равной степени опасно, поскольку загнанное вглубь чувство будет терзать вас изнутри, что может повлечь за собой депрессию или психосоматическое расстройство. Есть третий путь: обратить гнев в убежденность в своей правоте и действовать исходя из своих принципов. Поступая так, вы становитесь более прозорливыми, мужественными и сильными, способными к эффективным действиям, сохраняя при этом свою принципиальную и твердую позицию.

Всякий раз, когда вам удается переступить свои личные чувства и утвердить свои ценности, вы приобретаете нечто гораздо большее, чем радость отмщения, — мужество и способность убеждать.

Гнев — это усталость, переутомление и перенапряжение. Стоит отдохнуть, прийти в себя, подумать, и равновесие приходит. Каждый может найти свой способ успокоить себя. Всегда помните, что реакция гнева недостойна вас. Если ваш гнев нельзя укротить, то научитесь гневаться так, чтобы не пугать людей вокруг себя. Даже то, что вызывает взрыв благородного негодования, можно представить простыми и доходчивыми словами.

Существует особая связь между страхом и гневом. Гнев — это реакция на страх. В тех сферах вашей жизни, где часто присутствует гнев, вначале произошло нечто угрожающее, сильно испугавшее вас. Гнев — один из способов ответить на опасность. Это вовсе не означает, что ваш гнев напускной, фальшивый, ненастоящий. Все мы отлично знаем, что чувство гнева вполне реально, и к тому же обладает мощной силой. Внимательно анализируя ситуации, когда были особенно рассержены, мы обнаруживаем, что перед тем, как мы пришли к состоянию гнева, с нами случилось что-то, воспринятое нами как опасность. Это относится ко всем видам гнева, от легкого раздражения до ярости. А значит, когда мы учимся распознавать свой внутренний страх, то области, в которых проявляется гнев, предоставят нам ценную подсказку.

Конечно, чувствовать искренний гнев в минуту реальной угрозы естественно и совершенно нормально. Но часто мы чувствуем необоснованные страхи, и при этом мнимая опасность может разъярить нас ничуть не меньше, чем реальная.

Вы можете научиться брать под контроль собственную реакцию на происходящее. Если вы не знаете способа уменьшить свой гнев, остается только удалиться в безопасное место и ждать. Время, а также, ис-

ключение всего, что могло бы вызвать напряженность, будут вашими союзниками. В такие периоды воздерживайтесь от алкоголя: это все равно что лить бензин в костер.

Чтобы в дальнейшем такие приступы ярости возникали как можно реже, постарайтесь проследить, что происходит внутри и вокруг вас в момент, когда начинает накапливаться раздражение.

Докопаться до истинной причины вам поможет своевременно заданный самому себе вопрос: «Что мне угрожает?» Научившись распознавать черты событий и ситуаций, которые воспринимаются вами как потенциальная опасность, вы тем самым возьмете под контроль свою реакцию «бей или беги», т. е. готовность ответить на угрозу нападением.

Не думайте, будто бы приступы ярости «приходят из ниоткуда». На самом деле, они являются одним из усвоенных вами способов снизить внутреннее напряжение. По мере самоизучения вы поймете, что существуют и другие, более эффективные методы преодоления стресса.

Прежде чем сказать «Да»

Твердый характер должен сочетаться с гибкостью разума.

Де Вовенарг

Люди, которым трудно сказать «нет», встречаются довольно часто. Не в силах сказать «нет», они тем самым как бы говорят «да», позволяя помыкать собой. Свое сложное положение они усугубляют тем, что не пытаются обсудить сложившуюся ситуацию, накапливая в себе гнев и досаду. В конце концов, они не выдерживают и взрываются. Научитесь говорить «нет». Повторяйте его каждый день: нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет и т. д. до тех пор, пока вам не захочется сказать уверенное да! Ситуации, когда трудно сказать без страха «нет» или без негодования «да», встречаются сплошь и рядом.

Люди, испытывающие затруднения, когда требуется сказать «нет», обычно обосновывают свою неспособность одной или несколькими из следующих причин: не хватает уверенности, чтобы судить о том, что следует, а чего не следует делать; стремятся нравиться окружающим и боятся, что последние плохо о них подумают, если услышат отказ.

При этом они имеют весьма смутное представление о том, сколько обязанностей и задач могут успешно выполнить и решить. Имея высокоразвитое самосознание, они испытывают чувство вины, если отказывают кому-либо в помощи. Они ощущают себя нижестоящими по отношению к другим людям и воспринимают последних как имеющих

над собой «власть». Но каковы бы ни были эти причины, люди, которые не могут сказать «нет», обычно признаются в том, что перегружены всем происходящим. Они скорее склонны реагировать на окружающие воздействия, а не действовать. Несмотря на предшествующий опыт, у них нет готового ответа, когда к ним обращаются с просьбами.

Если вам трудно сказать «нет», даже при полной уверенности, что отказ абсолютно оправдан, используйте следующие приемы, чтобы помочь себе: прогнозируйте ситуации, когда кто-нибудь вероятнее всего предъявит вам неприемлемое требование; будьте готовы к встрече, прорепетируйте ответы наедине с собой. Заготовьте 3—4 набора фраз, которые вы можете использовать («Простите, но в ближайшие дни я могу сказать только «нет», «Я по уши в работе»), и попрактикуйтесь, проговаривая их самому себе.

Не извиняйтесь, когда говорите «нет». Если у вас есть причина для отказа и вы хотите ее объяснить, то сделайте это, но весьма кратко и придерживаясь сути дела. Однако знайте: вы не обязаны объяснять причину отказа; у вас есть полное право сказать «нет», если вы хотите это сделать. Сказав «нет», будьте тверды. Если вы колеблетесь, окружающие скоро заметят это и могут попытаться заставить вас изменить свое намерение. Когда вы сказали «нет», не испытывайте по этому поводу чувства вины. Вы сами лучше знаете, что вам по силам.

Если вы не можете молча взирать на чье-то непозволительное поведение, но боитесь дать ему отпор, вы начнете склоняться к тому, чтобы отказаться от общения с этой личностью. Разумеется, такой шаг неприемлем, если этот человек играет в вашей жизни немаловажную роль. Но не годится и следовать своей безнадежной линии поведения. Некоторые считают, что единственный выход в данной ситуации — это взять и сказать: «Хватит!» Но это не так — лучше довести начатую работу до конца. Если вы решитесь на это сознательно, вы сможете лучше овладеть ситуацией. В этом случае вы повысите свою квалификацию не только в работе, но и в общении с партнером. Завершив начатую работу до конца, вы выиграете вдвойне. Часто человек, который держит себя свысока, про вас уже все решил. Теперь необходимо принять решение вам.

Вам не следует мириться с происходящим, если другие ведут себя с вами несправедливо и неподобающе. Если же вы все-таки миритесь, дайте понять, что вы оказываете им любезность и что вы ожидаете от них чего-то взамен. Вокруг немало людей, которые считают, что вы были бы счастливы именно для них сделать исключение на этот раз. Умение сказать «нет» и придерживаться соответствующей линии поведения — важнейшее личностное качество, обеспечивающее способность сопротивляться стрессу. В контактах с коллегами вы должны

уметь использовать это знание. Единожды сделав исключение, вы неизбежно позволите себе повторение отступления и в какой-то момент столкнетесь с возмущением тех сотрудников, на кого эта привилегия не распространилась.

В надежде на понимание

Торжество разума заключается в том, чтобы уживаться с людьми, не имеющими его.

Вольтер

Случается так, что мы обижаемся на кого-то из своих близких или друзей, считая, что они не понимают нас или даже не хотят понимать. Конфликты настолько обостряются, что угрожают расстроить отношения. При этом каждый считает, что он по-своему прав и имеет все основания быть понятым, и ни один не способен встать на сторону другого. Люди становятся так далеки друг от друга, что, кажется, находятся на разных планетах. «Ты меня не понимаешь!» — одно из наиболее часто встречающихся обвинений. Мы не можем смириться с тем, что нас превратно понимают.

Важно осознать следующее: непонимание существует. Существует и нежелание понять. Мы воспринимаем все обстоятельства жизни, пропуская реальность через фильтр своих ценностей, и лучше воспринимаем то, что входит в круг наших ценностей.

Однако вполне возможно почувствовать то, что чувствует другой. Представьте себе человека, который монотонно произносит какой-то текст. Будете ли вы его слушать? Чаще всего нет. Сопереживание — это способность, которая ценится высоко. Невозможно злиться на человека, если вы одновременно с ним чувствуете то, что чувствует он. Чувства вызывают сопереживание, сопереживание создает желание понять.

Не огорчайтесь, если вас не понимают. Представьте, что бы было на свете, если бы все и всё понимали. Как скучно было бы жить!

Одна из наиболее частых причин стрессовой реакции связана с неясностями в общении. В современном мире люди часто вынуждены принимать или отдавать сообщения, содержащие неточную информацию, дезинформацию или полное отсутствие информации. Многие из- за этого отвыкли выражать свои мысли ясно и до конца. У некоторых, например у ветеранов войны, а также у жертв насилия или у людей, переживших экстремальные условия, в которых говорить ясно и правдиво было опасно, выработалась бессознательная привычка избегать ясности в общении.

Длительное пребывание в обстановке, полной опасностей и непрерывной борьбы за выживание, формирует у человека привычку скрывать от собеседника информацию не только в экстремальных условиях, когда от этого зависит жизнь, но и в обычной житейской ситуации. Такого рода привычка часто сопровождает стрессовые реакции, поскольку существует неразрывная связь между отсутствием ясной информации и появлением чувства страха.

((Когда вам, к примеру, задан прямой вопрос, а вы дали на него весьма туманный ответ, вашему собеседнику может показаться, что вы не доверяете ему, что-то от него скрываете или, во всяком случае, не хотите поделиться тем, что вам известно. В душе собеседника может зародиться страх — он начнет вас опасаться. Причина вашего нежелания ясно ответить на вопрос может быть самой незначительной или ее может и вовсе не быть: просто в вас сработала привычка. Возможно, вы даже не отдаете себе отчета в том, что уклонились от прямого ответа.

(

(

Ваш собеседник, скорее всего, тоже не догадывается об истинных причинах недоговоренности. Он истолковал неясность вашего ответа по-своему, и эта его интерпретация, по всей видимости, не имеет ничего общего с вашими действительными намерениями. У этого человека свои проблемы, сомнения, страхи, возможно, и он не уверен в себе. Когда вы ушли от прямого ответа по непонятной собеседнику причине, он пугается. Эта его тревожность может отразиться и на вас, и в результате вы отдалитесь друг от друга из-за неумения излагать свои мысли ясно и правдиво.

Разумеется, вы не будете сообщать каждому обо всех своих мыслях и чувствах при любых обстоятельствах. Но в некоторых случаях неспособность давать о себе ясную информацию создает серьезные проблемы. Например, если близкий человек задает вам вопрос, касающийся ваших отношений, а вы так или иначе уходите от ответа, и если к тому же ваш партнер не совсем уверен в ваших чувствах, то ваше неумение или нежелание быть откровенным будет воспринято как свидетельство того, что оправдались худшие подозрения: «Если он даже говорить не хочет, значит, дело плохо».

Единственный способ избежать того, чтобы люди в вашем молчании находили подтверждение своим страхам,— это честно говорить с ними о том, что происходит.

Сообщая самую полную и точную информацию, какой вы располагаете, вы делаете все от вас зависящее. Хотя не во всяком общении обмен правдивой информацией играет главную роль, но для поддержания близких и дружеских отношений он просто необходим.

Когда скрытность присутствует в отношениях с близкими людьми, ваш обман не удастся. Догадываясь, что вас что-то мучает, близкие решат, будто бы это происходит по их вине. Когда в ответ на вопрос: «Что с тобой?» они слышат: «Все в порядке!» и в то же время видят, что это неправда, они начинают искать причину вашего состояния в своих поступках.

Таким образом, нежелание говорить правду вбивает клин между вами и теми людьми, которых вы любите. Особенно опасна искаженная информация в интимных отношениях: она буквально сводит партнера с ума и ввергает в состояние полного замешательства. Если эти отношения дороги вам, воспитайте в себе способность к открытому и честному общению — так вы избавите от лишних стрессов и себя и близких.

Сообщать правдивую информацию не всегда легко. Иногда мы твердо намереваемся сказать всю правду, но у нас ничего не выходит и дело еще больше запутывается. Чтобы добиться полной ясности, важно не только откровенно выражать свои мысли и чувства, но и проверить, получил ли собеседник именно то сообщение, которое вы ему передавали. Другими словами, необходимо выяснить, вправду ли вы с собеседником говорите на одном и том же языке. Время от времени задавайте ему вопросы, чтобы узнать, настроен ли он на вашу волну и правильно ли понимает вас.

Снова те же грабли

Пусть неблагодарность многих не отпугивает вас от того, чтобы делать добро; ведь помимо того, что благотворение само по себе и без всякой цели — дело благородное, но, делая добро, встречаешь иной раз в ком-нибудь одном столько благодарности, что это вознаграждение за всю неблагодарность других.

Микеланджело Буонароти

Частой причиной разочарования в людях являются невыполненные обещания. Для некоторых становится потрясением то, что человек, не выполнивший обещаний, не чувствует за собой никакой вины. Есть люди, которые бравируют тем, как им удается обманывать людей, которым они наобещали. Другие же берут на себя слишком много обещаний, не думая о том, что они не смогут их выполнить. Есть люди, которые, несмотря на то что обещают многое, кое-что выполняют по

принципу: «Лучше поздно, чем никогда». Бывает и так, что, дав обещание, человек быстро утрачивает ценность того, что он обещал. Так или иначе, но ситуация не безнадежна. Случается еще и так, что люди не выполняют обещаний, поскольку кто-то не выполнил обещаний перед ними. И начинается процесс заражения.

Скажите тому, кто нарушил обещание следующее: «Вы дали обещание. Я не против подождать, если вы сами установите сроки и поточнее». Акцентируйте внимание на том, что вы помните обещанное и сами способны отвечать за свои слова и поступки. ,

Вас станут уважать и считать человеком слова. Будьте готовы вести свою линию до конца: если они не поверят в серьезность ваших намерений, и вы отступитесь, то нарушите то негласное обещание, которое дали самому себе.

Иногда люди обращаются с совершенно неожиданной просьбой. Не стоит сразу отказывать, но и не стоит с готовностью обещать. Бывает так, что именно эта неожиданная просьба может быть вполне реальной для выполнения.

Риск ради риска

Живость ума не слишком красит человека, если ей не сопутствует верность суждений. Не те часы хороши, что ходят быстро, а те, что показывают точное время.

Де Вовенарг

Есть люди, которые часто произносят: «Я не люблю рисковать». Другие тут же отвечают: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!» Следуя первому совету, вы можете стать чрезмерно осторожным. Вы будете постоянно медлить, а то и вовсе потеряете способность к принятию решений. Да, бывают ситуации, когда лучше не рисковать, чтобы потом не сожалеть. Но если каждый раз играть с опаской, можно быть уверенным, что итогом пути станет чувство сожаления. Лучше жалеть о том, что было, чем о том чего не было.

Наша задача — уменьшение риска и поиск впечатлений, если не хотим скучать и чувствовать себя несчастными. Риск — это потребность в стрессе. Обязательный уровень стресса для каждого человека различен. От человека к человеку меняется не только уровень потребности в стрессе, но само содержание или вид необходимого стресса. Люди с сильно выраженной потребностью в риске и поиском впечатлений нуждаются в большом количестве внешних воздействий, в рис-

ке, чтобы заставить свой пульс учащенно биться и вызывать у себя состояние высокого возбуждения. Однако для тех, кто стремится к уменьшению риска и впечатлений, работа, включающая подобные факторы, окажется в высшей степени стрессогенной. Они сочтут совершенно невозможным долгое время противостоять постоянным встряскам нервной системы, сопровождающим любые сильные воздействия.

Существует предел и тому, сколько времени искатели риска и острых ощущений могут выдерживать жизненный ритм, если тот все время остается достаточно напряженным. Как пример последнего можно привести случаи быстрого раннего «сгорания» живущих в сильном напряжении финансовых магнатов, действующих в чрезвычайно напряженном мире международных финансов и рынков.

Не рисковать — значит руководствоваться страхом; а рисковать — значит двигаться в сторону своей мечты. На этом пути много удач и неудач, но вы выбираете путь, следуя вашим желаниям. Если вы не изменяете себе, то этот путь вы пройдете с достоинством, которое растопит все преграды.

Уверенность в своей правоте

Тот, кто глубоко исследует свою душу, так часто ловит себя на ошибках, что поневоле становится скромным. Он уже не гордится своей просвещенностью, он не считает себя выше других.

Гельвеций

Ни один человек не бывает всегда прав. А тот, кто бывает всегда прав, остается в одиночестве среди неправых. Независимо от того, понимаете вы или нет, о чем говорите, показывать себя всезнайкой — это вредить самому себе. Большинство людей, которым требуется постоянно заявлять о своей правоте, прибегают к такой манере поведения, как к средству самозащиты.

Есть люди, о которых говорят, что они отчаянные спорщики. И, действительно, в таких людях как будто бы сидит некий дух противоречия, дух словесного состязания, и они начинают спор по любому поводу. Сколько энергии и времени можно потратить на бессмысленный спор!

Если вы начинаете защищаться, когда вас не атакуют, атакованным почувствует себя другой человек. Чувствуя себя всегда правым, вы не сможете понять и прочувствовать точку зрения другого человека. А это

необходимо для вас же. Другая точка зрения — это другой взгляд на вещи. Каждый прав по-своему, каждый отражает ту или иную сторону действительности, тот кусочек реальности, складывая которые, вы познаете целое. Прислушивайтесь к тому, что говорят люди, иначе при вас они будут молчать.

Современная жизнь очень сложна. Опыт показывает, что ни одно серьезное дело не обходится без организованного усилия людей, умеющих слушать и слышать друг друга. Для достижения результата необходимо слияние умов, открытый обмен мнениями, чтобы взвесить ситуацию, обменяться информацией, принять правильное решение.

Есть время на примирение

Кто прощает, тот никогда не жалеет об этом.

А. Дюма

После ряда мелких инцидентов у людей обычно накапливается много претензий друг к другу. В отношениях воцаряются холодность и враждебность. Временами вам начинает казаться, что еще немного, и вы не сможете терпеть друг друга. Вы понимаете, что на самом деле расстаться трудно, вас многое связывает, но и продолжать отношения очень трудно.

Попытки примириться будут бессмысленными, пока вы не освободитесь от накопившегося у вас чувства гнева. Тогда будет заложена твердая основа для исправления ситуации. Ненависть обычно начинается с разочарования. Вы обнаруживаете у людей много неприятных качеств и приходите к мысли, что это не те люди, которых вы хотели бы видеть рядом с собой. Поначалу вы не решаетесь говорить человеку что-либо, так как не хотите его обидеть. Но если не давать своим чувствам выхода, то вашим отношениям может прийти конец. Как правило, от ненависти больше страдает ненавистник, а не тот, кого ненавидят. Подумайте о себе и напишите человеку, который вызывает у вас чувство ненависти, письмо, полное вашего благородного гнева. Напишите и никуда не отправляйте. Порвите его и выбросите. Но ваша ненависть должна уйти, а ей на смену придет понимание. Помните, что понять — это все простить. Нет более мимолетного чувства, чем неблагодарность. Это прописная истина. Мы встречаем ее и в повседневных разговорах («Разве вы хоть что-нибудь сделали для меня в последнее время?»). И тем не менее она заслуживает, чтобы ее напоминали вновь и вновь: не ждите, что чувство благодарности сохранится в

душе человека, которому вы сделали одолжение, хоть минуту после того, как он произнесет: «Я буду вам вечно благодарен».

Все мы достигли своего нынешнего положения благодаря тому, что нам помогали другие. Но проведите простейший опрос — и 99,9% заявят, что своими успехами они обязаны только самим себе.

Ненависть и любовь могут жить в душах людей до гробовой доски. Но есть в человеческой натуре нечто такое, что не желает нести бремя благодарности, и потому большинство из нас не в силах быть морально благодарным в течение длительного времени. Вот почему, если вы что-либо делаете для своих детей, жены, своих подчиненных, начальника или друзей, обязательно помните: вы будете гораздо счастливее, если станете считать, что сделали это для себя. А затем постарайтесь изо всех сил забыть об этом своем поступке, поскольку тот, для кого вы это сделали, уже давно забыл.

Излишняя опека родителей

Добиться успеха гораздо труднее в том случае, если его уже добились ваши родители.

X. Маккей

Родители часто любят вмешиваться во все дела своих детей и редко одобряют принимаемые детьми решения. Дети, в свою очередь, хотят дать понять, что они уже взрослые, но часто не решаются этого сделать. Многие из нас нуждаются в безоговорочной любви и одобрении родителей, но этого не происходит.

Родитель — это самая полная коллекция, состоящая из «жизненных уроков», через которые каждый проходит в первые годы жизни. В Родителе записываются все предостережения, правила и законы, которые ребенок слышит от родителей. Это тысячи разных «нет» и бесконечные «нельзя». Еще одна особенность Родителя состоит в том, что разные записи могут противоречить друг другу. Родители говорят одно, а делают другое. Родительские предписания лежат в основе «нелогичных» поступков, чудачеств и странностей. Они становятся бременем или благом в зависимости от того, насколько они подходят к сегодняшней действительности.

Какие трудности вы бы ни испытывали с родителями, выход есть. Для этого потребуется немало мужества, но результат того стоит. Вам нужно научиться быть собственным дедушкой или бабушкой, т. е. стать родителем своим родителям. Вам придется добровольно отдавать то, в чем вы сами, возможно, остро нуждаетесь, и без всяких гарантий на

то, что получите что-либо взамен. Однако может статься, это ваш лучший шанс добиться любви, уважения и одобрения, которых вам всегда не хватало. По крайней мере, это поможет избежать того мучительного чувства, которое вы испытываете, не получив должного внимания от родителей.

Существует старинная поговорка: «Требуется три поколения, чтобы снова оказаться у разбитого корыта». Иными словами, если ваши дедушка и бабушка были бедными, а ваши родители разбогатели и процветают, то очень вероятно, что вы — ваше поколение — снова окажетесь в тех же обстоятельствах, что и ваши дедушка с бабушкой. Почему? Одна из причин в том, что в природе постоянно происходит процесс приведения к общему уровню. Ни одна из форм жизни не совершенствуется непрерывно от поколения к поколению, так и наука о воспитании потомства — наука несовершенная.

Мы можем внушить своим детям правильные идеалы, дать им правильное образование и открыть перед ними двери, но все остальное зависит только от них. Каждое поколение находит своих лидеров и редко берет за образец поколение предшествующее.

Вашим детям, чтобы добиться успеха, не надо стремиться стать суперпапой или супермамой. Если дети поставят перед собой собственные цели, используют собственные особые таланты и способности, возьмут от нас то, что соответствует их потребностям, и отбросят остальное, у них будет все необходимое, чтобы добиться успеха по любым стандартам.

Изменяйтесь сами, и другие изменятся

Всякая перемена прокладывает путь другим переменам.

Н. Макиавелли

«Со стороны видней», — говорят некоторые и исходя из этого стремятся к тому, чтобы «воспитывать» других людей, пытаясь изменить их поведение. Но перемены не наступят, если мы отказываем другому человеку в праве быть самим собой. Этот подход вреден, поскольку вызывает неприятие, а то и открытое противодействие, никак не способствуя улучшению взаимоотношений. При этом часто возникают возмущения и разочарования.

Но не стоит вставать в позу родителя или педагога. Подумайте о том, что человек, даже если очень хочет измениться, далеко не всегда может достичь желаемого результата. Это вовсе не означает, что вы

должны не говорить о том, что вас тревожит, это лишь означает, что вы заняли более миролюбивую позицию. Такие слова, как «можем ли мы договориться о том, чтобы...», вызовут более положительную реакцию, чем призывы к лучшей жизни.

Быть терпимыми друг к другу — это также серьезная проблема. Если вы рассчитываете на то, что какой-то человек изменится, то вы в ожидании, когда это произойдет, не будете иметь желаемого результата. Но если вы примете его таким, какой он есть, и скажете ему, что надеетесь на то, что он изменится, вполне возможно, он это и сделает.

Большинство людей формируют основные представления о себе на основе той работы, которую они выполняют. Спросите у них, кто они такие, и большая часть, назвав свою фамилию и, может быть, семейное положение, укажет на свою профессию, предлагая ее как средство определения себя. Именно поэтому выход на пенсию у многих людей вызывает сильный стресс, ибо вместе с работой они сразу теряют часть своей личности. Нередко это случается на том этапе, когда взамен утраченного уже нелегко воссоздать нечто новое в своей личности.

Для человека, глубоко погруженного в работу, сомнения в его профессиональной компетентности равноценны сомнениям в его личностной ценности, поэтому они воспринимаются как угрожающие и вызывающие стресс. Неудивительно, что для человека, полностью посвятившего себя работе, продвижение по службе ценится не столько за возрастающую удовлетворенность своей профессиональной деятельностью, которую оно может принести (на самом деле оно может принести и нечто прямо противоположное), сколько за подтверждение того, что его считают эффективно работающим и высоко ценят.

Часто человеку трудно перестроиться из-за поглощенностью работой. Такие люди могут иметь навязчивые идеи, быть просто одинокими; профессиональная деятельность компенсирует им недостаток семьи и друзей. Они могут быть людьми с низкой самооценкой, которые не слишком уверены в себе, в своем «я». Работа нужна им, чтобы подняться выше в собственных глазах и в глазах друзей. Однако сверхпоглощенность работой приводит к тому, что люди (в зависимости от темперамента) либо становятся очень агрессивными, либо занимают оборонительную позицию в тех случаях, когда задевают их профессиональную гордость. В результате они излишне часто оказываются вовлеченными в ненужные и травмирующие их баталии. Подчас сама их позиция вызывает нападки со стороны окружающих. Яркий пример подобного рода нередко наблюдается среди школьных учителей. Дети воспринимают слишком серьезные усилия учителя по поддержанию профессионального статуса и своего достоинства как открытый вызов

классу и рассматривают такое поведение как основание уменьшить собственные усилия в учебе. Чем более возмущен и оскорблен учитель, тем хуже поведение детей.

Незначительные инциденты, которые люди воспринимают как обычное явление в повседневной жизни, полностью выводят учителей из равновесия. Элементарные повседневные нарушения дисциплины, которые, как скажет мудрый учитель, лучше всего просто не замечать, у них превращаются в главные события. Непринципиальные столкновения темпераментов перерастают в серьезное противостояние. Когда кто-то вкладывает слишком много в исполнение своих обязанностей, его излишняя серьезность тонет в море взаимных обвинений. А как бы хорошо изменить ситуацию!

Страдания из-за упрямства

Упрямство и чрезмерный пыл в споре — вернейший признак глупости.

М. Монтень

•г

Иногда обстоятельства складываются так, что мы не хотим слушать пожеланий других людей. Стремление к самостоятельности может привести нас к упрямству. Если такая ситуация возникает, то необходимо задуматься и проанализировать ее. Стоит взвесить все за и против, ведь развитие не может быть без изменений. Все мы хотим быть хозяевами своей судьбы. Часто со стороны лучше видно то, что с нами происходит. В любом случае, анализ ситуации может быть полезен, чтобы потом не жалеть и не считать, что мы упустили хороший шанс.

Каждый из нас может насчитать много упущенных шансов из-за своего упрямства. Но жизнь не стоит на месте. Эти шансы вновь возникнут, нужно только быть чутким и внимательным к ним и не отметать их сразу. Тогда нам не придется слишком часто сожалеть о своих прежних решениях.

Прежде чем воскликнуть: «Не указывайте мне, что делать!», стоит все хорошенько взвесить, чтобы не наступать на горло собственной песне. Этот тип деструктивного поведения проявляется как бунт детей против своих родителей, мужей против жен, начальников против подчиненных и наоборот. Часто деловые партнеры, особенно если ими были близкие родственники в семейных компаниях, встречали в штыки претензии, которые они предъявляли друг другу, нанося при этом ущерб общему делу. Проблема всегда заключается не в том, что «бунтари» не хотят выполнять чужие просьбы, а в том, что они не хотят

быть вынужденными их выполнять. Когда нам приходится или нас обязывают что-либо сделать, это наносит удар нашему самолюбию и принижает наше достоинство. Нам кажется, что с нами обращаются, как с детьми.

Когда вы отказываетесь выполнить чьи-то желания, убедитесь, что эти желания не совпадают с вашими. Подумайте, есть ли у вас взамен более подходящий вариант, то, чем бы вы хотели заниматься. Иногда бунт может быть отмечен благородством и даже храбростью, но вы недолго будете испытывать от этого удовлетворение, если во имя того, чтобы постоять за себя, воспрепятствуете собственным же устремлениям.

«У меня всегда все хорошо!»

В жизни бывают случаи, когда самой тонкой хитростью оказываются простота и откровенность.

Ж. Лабрюйер

Если на вопрос: «Что-нибудь случилось?», вы чаще всего отвечаете: «Нет, со мной все в порядке», то вы попадаете в ловушку скрытности. В большинстве случаев люди даже себе не могут признаться, что в порядке далеко не все.

Такое отрицание истинного положения вещей очень распространено. От признания того факта, что вы расстроены или чем-то огорчены, у вас может возникнуть чувство собственной незащищенности. Вы начинаете опасаться, что, признав в себе нехорошие чувства, вы даете им еще большую власть. Вдруг ваша боль станет еще сильнее? А вдруг вы будете не в силах ее вынести? На самом же деле верно как раз обратное: признание испытываемого вами чувства дает выход накопившемуся напряжению и приводит вас в лучшее, а вовсе не в худшее, состояние.

Вы можете также опасаться того, что не сумеете сказать «мне плохо», при этом не упрекнув кого-то. Тогда вам придется либо искать какой-то способ отыграться, либо, если вы вините себя, испытать чувство стыда. Вы, может быть, даже будете вынуждены предпринять какие-то действия, и такая перспектива способна вас напугать: «Что если у меня не хватит умения или мудрости исправить положение? Что если мне потребуется сд°;.ат„ ..счто рискованное?» Намного проще избавить себя от такой необходимости — не признать с самого начала, что вам плохо. Не утаивать от себя свои чувства — это первый шаг, который необходимо сделать, чтобы почувствовать себя лучше.

Избавляйтесь от навязчивых мыслей

Бывают в жизни положения, выпутаться из которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства.

Ларошфуко

С каждым случается ситуация, когда жизнь начинает давить больше чем обычно. Кажется, что нас тянет к пропасти и что мы вот-вот потеряем над собой контроль. Предотвращая возможную беду, наше сознание переключается на что-то другое. Мы направляем свое внимание на веши, которые, как нам представляется, нами контролируются. Когда этот процесс заходит слишком далеко, подобный защитный механизм может привести к появлению навязчивых мыслей и непреодолимых побуждений. По иронии судьбы, они начинают жить как бы своей собственной жизнью, делая нас еще более беззащитными.

Навязчивое состояние — это неосознанная попытка превратить переполняющее нас чувство в мысль. Вы проигрываете одни и те же мысли снова и снова, чтобы отвлечь свое сознание, до тех пор, пока неприятное чувство не пройдет. Навязчивые мысли имеют неизменное свойство с течением времени обретать все большую и большую силу. Достигая определенного предела, они начинают влиять на поведение человека. Большинство из нас знакомо со многими вариантами этого механизма, встречающегося у взрослых: у кого-то, чувствующего себя неудачником, появляется навязчивое желание быстро разбогатеть, которое снова и снова заставляет его играть в азартные игры; у кого-то, как правило, у женщины, которая видит везде непорядок, возникают навязчивые мысли по поводу состояния ее дома, и вот она уже только и делает, что наводит в нем красоту. У многих возникает навязчивая необходимость заполнить пустоту в желудке, и они начинают есть, как одержимые.

Как правило, чем дольше мы не желаем видеть истинные причины, тем более беззащитным мы себя чувствуем и тем сильнее становятся навязчивые мысли или побуждения. Проследив весь процесс в обратном порядке, вы сможете найти причину вашего беспокойства и найти выход из создавшегося положения. Чаще всего причиной является страх или опасение за что-либо.

Вырваться из пут навязчивых мыслей и сопровождающих их повторяющихся действий совсем не легко, особенно если этот механизм уже стал для вас привычным. Но вы можете и должны это сделать, если вам хочется самим управлять своей жизнью, а не пускать ее на самотек.

Мы живем в мире страха. В первую очередь речь идет о страхе человека перед завтрашним днем. Современная философия экзистенциализма утверждает, что, в конечном счете, все страхи человека являются страхом перед небытием. Обычно этот страх относится ко всем факторам, которые могут угрожать жизни человека, например, страх перед мучительной смертью. То, что врачи называют ипохондрией, есть не что иное, как концентрация страха человека на каком-либо одном органе, так сказать, фокусе возникновения гнетущего чувства страха.

В те мгновения, когда человек испытывает страх не перед вечностью, а скорее перед чем-то конкретным, определенным, перед каким- то недугом; в те мгновения, когда он фокусирует все свое внимание на возникшем заболевании, думая только о нем, страх сменяется постоянной тревогой.

Страх часто и является причиной заболевания, он как бы призывает то, чего как раз и боится человек. Существуют доказательства того, что большинство случаев смерти человека в воде объясняется именно страхом утонувшего перед таким концом. Если считать желание отцом замысла, то можно сказать, что страх — мать события. Это справедливо и для случаев самых различных заболеваний. То, что вызывает тревогу человека, чего он со страхом ожидает, то и возникает как событие, происходит, случается с ним — называйте это как хотите. У того, кто постоянно боится покраснеть, сразу же появляется краска на лице. У того, кто постоянно боится вспотеть в неподходящий момент, страх немедленно вызывает выделение пота. Невропатологи хорошо знают этот механизм действия страха перед ожиданием неприятных событий. Причем в данном случае возникает замкнутый круг: сначала какое-нибудь легкое нарушение здоровья, которое быстро прошло бы, не обрати на него человек никакого внимания, вызывает у него страх; страх резко усиливает это нарушение, а развившийся недуг порождает у этого человека еще большее чувство страха. Дьявольский круг замкнулся, и человек будет находиться в нем долго.

Колдовское начало этого замкнутого круга состоит в том, что замешенное на страхе беспокойство за свое здоровье приводит к интенсивному самокопанию. Подобно тому, как многие невротики испытывают страх перед страхом, многие нервные люди боятся непредсказуемости каких-либо событий и своих навязчивых идей. Эти люди считают свои навязчивые идеи серьезными симптомами психического заболевания. Такие достойные всяческого сочувствия люди видят себя, как они обычно выражаются, сидящими в кровати, на которой установлены решетки. Со всеми перечисленными иллюзиями можно

и нужно бороться. Эта борьба закончится победой, если вам удастся не размышлять, а действовать. От страха и навязчивых идей можно избавиться, как от дурных привычек.

С протянутой рукой

У всех есть недостатки — у кого больше, у кого меньше. Вот почему и дружба, и помощь, и общение были бы невозможны, если бы не существовало между нами взаимной терпимости.

Г. Франческо

Каждый человек испытывает потребность в других людях. Но эта потребность может принять деструктивный характер, если становится неустанной, ненасытной и проявляется в таком виде, что у окружающих возникает ощущение, будто на них оказывают давление.

Если вы часто нуждаетесь в чем-то, то другие подозревают вас в том, что вы пытаетесь присвоить себе либо больше, чем вам положено, либо больше, чем вы можете дать взамен. Проблема здесь не в том, что вы просите слишком много, а в том, что людей раздражает ваше «эмоциональное попрошайничество».

Если такое попрошайничество является вашей основной манерой поведения, значит, вы рассчитываете на то, что другие придадут вам сил, вселят в вас уверенность и будут ценить вас. Это больше, чем многие люди способны дать. Если только они не святые, для которых добродетель уже сама по себе служит наградой, они рано или поздно отвернутся от вас. Чаще всего растет чувство негодования, и люди начинают всеми силами избегать вашего общества.

Некоторые из «очень нуждающихся» действуют совсем наоборот. Они держат свои потребности под контролем, стремясь придать себе вид людей, которые ни в чем не нуждаются. Они обычно бросаются в глаза своим высокомерием и снисходительной манерой держаться. Они принимают позу мученика. Когда вы их чем-то одариваете, они тут же заставляют вас испытать чувство неловкости и вдруг начинают требовать от вас нечто намного более значительное.

Поведение вечно нуждающегося человека обусловлено тем, что испытанное в детстве чувство незащищенности у взрослого переходит в опасение, что ему не удержаться на собственных ногах. На людей он смотрит как на спасителей. Выход здесь в том, чтобы принять опасности и страхи как нечто, с чем приходится иметь дело каждому, и после этого двигаться вперед. Во многих случаях, однако, проблема не в том,

что мы в чем-то нуждаемся, а в том, что мы начинаем вести себя как нуждающиеся. Некоторые из нас стараются казаться более зависимыми, чем это есть на самом деле. Люди, имеющие определенные потребности, просят, а люди, вечно нуждающиеся, требуют. Первые полагаются на других, вторые от них зависят. Имеющие определенные потребности благодарят от всего сердца, вечно нуждающиеся используют благодарность как способ поймать других на крючок.

Неоправданные надежды

Если вы станете принимать решения так, как вам подсказывает ваше сердце, то в результате вы получите сердечную боль.

X. Маккей

Случается, что мы принимаем желаемое за действительное и продолжаем стоять на своем, даже после того, как наша цель превратилась в чистую иллюзию. При этом мы позволяем своим фантазиям поглощать время и энергию, которые могли бы ей так пригодиться для реального дела. Большинство наших ожиданий справедливы и обоснованны, но не всегда реальны. Вполне разумно в середине своей жизни взяться за что-то новое, но совершенно нереально ожидать, что это будет легко или что вам уготован немедленный успех. Разумно ожидать, что друг поймет ваши чувства, но такая надежда может быть и не реальной, в том случае, если друг — прагматик, руководствующийся главным образом своими интересами.

Люди, которые имеют обыкновение ставить перед собой нереальные цели, позволяют своим несбыточным желаниям брать верх над здравым смыслом. Им представляется, что раз они чего-то хотят, это обязательно должно быть осуществимо. Они любят ставить на то, что может принести большой куш, но не способны без помощи букмекера рассчитать вероятность выигрыша. Они не могут реально оценить, есть ли у них необходимый талант, средства и сметливость для того, чтобы осуществить свои мечты, и благоприятствует ли им обстановка. Что еще хуже, они обычно настолько уверены в своих шансах, что не удосуживаются наметить для себя какие-то запасные варианты или подготовиться в эмоциональном плане к возможному проигрышу. В результате они не только терпят неудачи, но и оказываются отброшенными к тому, с чего начинали, а то и еще дальше. Однако каждое поражение лишь усиливает их желание поскорее взять реванш, что делает для них всякие рискованные предприятия еще более привлекательными.

Конечно, неплохо быть любителем поразмышлять, если вы при этом и любитель что-то делать. Настоящие деятели и мечтатели отличаются от бесплодных фантазеров следующим: они находят удовольствие в самом процессе движения к своей цели, а не только в одном результате; они знают, что, если их ждет неудача, они сумеют от нее оправиться и устремятся дальше как ни в чем не бывало; они знают, каковы их шансы, и готовы к возможному проигрышу. Есть удачливые деловые люди, которые умеют превращать, казалось бы, безнадежное предприятие в выигрышное дело. Они постоянно берутся за рискованные проекты, но не имеют иллюзий насчет их надежности и готовятся как в финансовом, так и в эмоциональном отношении к тому, чтобы провал, если он случится, не стал для них ударом.

Если вы собираетесь пуститься во что-то рискованное, то крайне важно не только иметь какие-то начальные средства, чтобы добиться поставленной цели, но и быть уверенным, что вы сумеете пережить возможную неудачу. Если мы хотим что-то иметь и не получаем этого, то будем разочарованы, а иногда и потрясены.

Если есть ощущение в нереальности цели, не устремляйтесь к ней, считая, что вы обязательно должны это делать. Взвесьте, насколько велико ваше желание действовать в направлении нереальных планов.

Учитесь делать комплименты

Самое замечательное из всех качеств человеческой природы — это присущая нам склонность симпатизировать другим людям.

Д.Юм

В жизни мы играем множество ролей: мужа, жены, отца, сына, дочери, брата, врача, друга, наставника и т. д. Каждая из ролей важна для нас. Мы хотим, чтобы никто не чувствовал себя обойденным нашим вниманием. В этом часто и кроются наши ошибки. Если мы пытаемся отдать должное нуждам каждого, кто находится рядом с нами, наше поведение будет носить деструктивный характер, потому что в этом случае все кончится тем, что мы не сможем отдавать должного никому, в том числе и себе. Если мы слишком разбрасываемся, то рискуем истощить свои силы и вызвать недовольство и гнев тех людей, которые привыкли ожидать от нас помощи.

Выход в том, чтобы дать каждому почувствовать, что он важен для нас. Лучше всего удается исполнять свои сложнейшие обязанности тем, кто может направить на каждое дело и каждого человека все свое вни-

мание без остатка. Когда они на работе, они полностью погружаются в нее; когда они дома, работа осталась позади, и они с упоением отдают свои силы близким. Каждый их приход и уход выглядит безукоризненно, и большую часть времени никто не чувствует себя обделенным их вниманием.

Если же вы не сумели выполнить свои обещания, которые даете своим сотрудникам или близким людям, лучше всего извиниться и сделать то, что обещали.

Со многими трудностями вам помогут справиться праздники, о которых вы не должны забывать. Праздник дает возможность вспомнить о тех, кто окружает вас, сделать для них что-то приятное, поздравить и подарить подарки. Праздник — это обновление отношений, возможность их улучшить.

Научитесь делать комплименты, искренне восхищаться достоинствами и успехами людей. Им будет гораздо приятнее общаться с вами, они будут больше доверять вам и успешнее решать деловые проблемы. Поступая таким образом, вы помогаете людям почувствовать самоуважение, особенно если вам удается заметить в них то, чего не могут разглядеть другие. Для этого и необходимо быть к ним более внимательными.

Будьте самим собой!

Терпение горько, но его плод сладок.

Ж.-Ж. Руссо

Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.

Ларошфуко

Чтобы к нам относились как можно лучше, мы следим за своими манерами, стараемся ничем не задеть человека и скрываем свои недостатки и слабости. Мужчины обычно стремятся произвести впечатление людей, умудренных опытом, стараясь не выдать при этом, что и они могут в чем-то нуждаться. Лишь немногие согласятся показать свою ранимость; сделать это значило бы признать, что им можно нанести обиду, а это в их глазах равносильно проявлению слабости. Женщины, со своей стороны, чтобы не отпугнуть мужчин, склонны преуменьшать свою силу и свои достоинства. Они также избегают производить впечатление особ требовательных или совсем уж неуверенных в себе, зная, что и такие качества могут оттолкнуть мужчину.

Но в отношениях между людьми всегда наступает такой момент, когда выявляется их истинное лицо. Скрываемые желания, недостатки и несовершенства начинают себя обнаруживать, и чем дольше они утаивались, тем сильнее будет у вас шок и тяжелее удар по вашим взаимоотношениям.

Дело часто осложняется тем, что мы проявляем неискренность еще и в другой форме: оставляем без комментариев чье-то безразличие к нам или оскорбительное поведение. Мы боимся, что, пытаясь привести человека к ответу,, можем показаться слишком требовательными и оттолкнем его или ее от себя. Как ни печально, но если' мы не выразим своего неодобрения сразу, неприемлемое поведение может стать постоянным. Наше возмущение будет расти, и, в конце концов, мы не выдержим и выплеснем свои эмоции. Тогда мы покажемся уже не просто требовательными, а грубыми и нетерпимыми.

Крайне важно продемонстрировать свое истинное лицо как можно раньше. В противном случае другой человек начнет симпатизировать тому, кем вы на самом деле не являетесь.

Нежелание «играть в игры»

Кто не способен выдумывать небылицы, у того один выход — рассказывать были.

Де Вовенарг

Мы так привыкли притворяться перед другими, что под конец начинаем притворяться перед собой.

Ларошфуко

Случается, что вы начинаете чувствовать, что люди вокруг вас постоянно ведут какие-то игры. Иногда они отказываются играть, потому что участие в подобных играх противоречит их нравственным устоям или потому что их раздражает, когда ими манипулируют. Однако в большинстве случаев они уклоняются от игры по менее уважительным причинам и тем самым лишают себя возможных призов. Они кривят душой, убеждая себя, что они «выше» игры и что цель игры им не важна. В действительности же их беспокоит совсем другое: их неспособность сыграть на том уровне, на каком бы им хотелось. Покажите мне человека, который заявляет: «Я терпеть не могу всякие игры», и в большинстве случаев я докажу вам, что он играет в них из рук вон плохо.

Жизнь — это игра. Помните Шекспира: «Весь мир — театр, и люди в нем — актеры. И каждый не одну играет роль»... Мы часто сами сочиняем сценарии, репетируем свои роли и каждый раз пытаемся достичь успехов в разыгрывании самых различных ролей на сцене жизни. Что сетовать на жизнь? Нужно приобретать навыки общения, которые могли бы послужить хорошим подспорьем в деловой сфере, а не становиться в позу человека, который всех осуждает. Вы только отдалите от себя окружающих.

Есть игры, в которые определенно не стоит играть. К ним относятся те, цель которых — причинить другим зло; те, в которых игроки должны обманывать, ловчить или быть безжалостными; те, где наказание слишком жестоко. Играя в такие игры, вы, как правило, подрываете уважение к самому себе или портите свою репутацию в глазах окружающих. Вы не только теряете друзей и авторитет, но и становитесь параноиком: вам начинает казаться, что раз вы всячески хитрите, вероятно, и другие делают то же самое.

Тем не менее многие игры не только безвредны, но полезны, они красивы и обогащают жизнь; не приемля расчетливость и беспощадность, они служат подлинным выражением человеческих чувств. В конечном счете, не имеет такого уж большого значения, выигрываете вы или проигрываете, гораздо важнее другое: заслуживает ли игра того, чтобы в нее играли. Жизнь — это спектакль, но в достойных играх скорее проверяются возможности, нежели используются чьи-то слабости; у них есть ясные и честные правила; и в них не играют по принципу «все или ничего», то есть никому не приходится своим поражением оплачивать чью-то победу.

Зависть — не самое приятное чувство

Почему завистники всегда чем-то огорчены?

› Потому что их снедают не только собственные неудачи, но и успехи других.

А. Маарри

Элементарная зависть к чужому успеху, к занимаемому кем-то положению в обществе, к чьей-то привлекательной внешности или к каким-либо иным достоинствам может сильно навредить в жизни. Зависть заставляет вас испытывать чувство стыда. Большинство из нас тешит себя мыслью, что мы способны радоваться за других, когда у них есть что-то из того, что хотелось бы иметь нам. Когда ока-

зывается, что мы на это неспособны — и особенно, если мы ловим себя на желании, чтобы у другого человека не было того, что есть у нас, — мы начинаем ненавидеть себя за свою мелочность и эгоистичность. Постоянная озабоченность тем, что другие имеют, а мы нет, может предрешить и нашу судьбу: дело не только в том, что зависть умаляет нас в наших собственных глазах, но и в том, что мало кому хочется общаться с человеком, который постоянно чувствует себя лишенным чего-то.

Зависть превращает нашу жизнь в страдание от нехватки чего-то даже тогда, когда в действительности вам этого вполне хватает. Растет ощущение своей ущербности, которое может стать настолько сильным, что вы уже будете не состоянии испытать чувство удовольствия, удовлетворения или благодарности. Жизнь, лишенная этих чувств, — это жизнь, лишенная счастья.

Зависть можно преодолеть. Один из самых эффективных способов преодолеть ее — проводить больше времени с людьми, у которых есть то, чего вы жаждете. На первый взгляд, это может показаться странным. Разве не легче избавиться от зависти, проводя время с теми, кто дает вам возможность почувствовать себя более сильным или удачливым по сравнению с ними? Все так, но это лишь временное средство, тогда как другой подход имеет двойную целительную силу. Во-первых, общаясь с теми, кому вы завидуете, вы видите их жизнь в целом, а не только то, что является предметом ваших желаний. Возможно, вы обнаружите, что у этих людей есть недостатки и слабости, о которых вы и не подозревали, или что они страдают какой-нибудь болезнью, несчастны в браке, имеют проблемы с детьми или массу врагов. Может быть, вы увидите, что наряду с теми милостями, которыми одарила их судьба, им пришлось преодолевать такие трудности и лишения, которые вам никогда и не доводилось испытывать. Быть может, вы даже обнаружите, что они вам завидуют. Вторая причина, почему следует познакомиться поближе с теми, кому вы завидуете, в том, что вы можете у них многому научиться.

Зависть может или опустошать, или стимулировать. Она способна превратить вас или в человека, вечно на что-то жалующегося, или в того, кто готов к любому соперничеству. Зависть создает внутри вас две возможности. Если вы так и останетесь с ней, вы тем самым еще более откатитесь назад. Если же вы заполняете ее какими-то конструктивными действиями, тогда зависть может стать тем двигателем, который поведет вас вперед.

Не подавляйте своих желаний

В минуты колебания смело следуй внушению внутреннего голоса, если услышишь его...

Д.Дефо

Есть очень приятные люди, которые улыбаются всем своей милой улыбкой. Но проходит время, и случается так, что на нас смотрит до боли искаженное лицо. Почему это произошло? Потому что многие люди настолько обеспокоены тем, что о них могут подумать другие, что начинают терять себя как личность. Такое впечатление, что их чувство собственного достоинства должно как бы проходить через таможенную заставу мнений других людей, и каждый раз, когда им приходится ее миновать, они расплачиваются частицей собственной личности.

Причина этого в том, что с детства они твердо усвоили: для того чтобы ощутить себя в безопасности, надо сделать нечто такое, что заставит рассерженного папу улыбнуться, а расстроенную маму просиять, и знали, что не нужно делать, чтобы не увидеть их рассерженными или расстроенными. Вместо того чтобы обратить внимание на свое развитие, на свою деятельность, они направляли усилия на то, чтобы сделать окружающую их обстановку более спокойной и менее угрожающей. В результате их самооценка определялась тем, как относились к ним люди, от которых они зависели: когда их родители выглядели счастливыми, они чувствовали, что заслуживают похвалы, когда родители выглядели грустными, им казалось, что они проявили непослушание и в чем-то провинились.

Когда вы испытываете потребность доказать другим, что вы как личность чего-то стоите, причина этого кроется в том, что вам кажется, что люди в вас не верят. Вы про себя думаете: «Я докажу, что заслуживаю их доверие». В то время как желание доказать проистекает из потаенного чувства обиды, потребность показать себя коренится в чувстве гнева. Это реакция на предположение, что другие просто не хотят вам верить, и точка. Поскольку вы полагаете, что они считают вас пустословом или лгуном, вам постоянно приходится демонстрировать свою искренность.

В той или иной мере большинство людей при тесных взаимоотношениях с кем-то связывает свое благополучие с настроением другого человека. Трагедия начинается в том случае, когда вы настолько увлекаетесь «доказыванием, показыванием, утаиванием и угождением», что теряете контроль над собственной жизнью, жертвуя своими потребностями и желаниями в угоду другим людям.

Стремление доставлять другим радость и удовольствие — желательная черта в характере человека. Она свидетельствует о том, что вас беспокоит благополучие окружающих людей, и вы не слишком отгорожены от них своими делами. Однако существует очень большая разница между желанием сделать что-то для других ради них самих и необходимостью угождать другим, чтобы удовлетворить какие-то собственные внутренние потребности.

Потребность угождать другим — причина того, что вы превращаетесь в легкую мишень для стресса. Вы не можете относиться к себе хорошо, если другие думают о вас плохо. Это ведет к тому, что вам приходится нередко предъявлять себе нереалистично высокие требования.

Потребность угождать, особенно когда она выражена сильно, обычно возникает в результате слабой уверенности в себе и неспособности принимать себя таким, каков ты есть. Не теряйте время, сделайте нечто только для себя!

А разве жизнь не удалась?

Как теплая одежда защищает от стужи, так выдержка защищает от обиды. Умножай терпение и спокойствие духа, и обида, как бы горька ни была, тебя не коснется.

Леонардо да Винчи

Люди часто сетуют на то, что израсходовали впустую лучшие годы своей жизни. Они убеждают себя в том, что в их положении счастье невозможно. Чувство жалости к себе становится для них настоящим бедствием.

Причиной чувства жалости к себе может стать трагедия, например, тяжелая болезнь, смерть любимого человека или серьезные финансовые затруднения. В некоторых случаях всему виной какие-либо не поддающиеся устранению физические недостатки, например, излишняя полнота, или некрасивая внешность, или телесное увечье. У некоторых людей жалость к себе становится просто хронической: даже если их жизненные обстоятельства меняются, они находят все новые и новые поводы для того, чтобы пожалеть себя. Их нетрудно узнать, поскольку они очень часто предваряют свою речь словами: «Если бы только...»

Жалость к себе может дать на какое-то время утешение. Подобно тому, как животные зализывают свои раны, мы, жалея себя, смягчаем свою боль. Жалость к собственной персоне также позволяет нам избежать более мучительных переживаний, таких, как глубокая печаль или

страх. А когда мы начинаем сокрушаться о своей судьбе на глазах у других, это может стать своего рода криком о помощи, способом вызвать у окружающих чувство сострадания или средством как-то облегчить себе жизнь: люди, как правило, не ждут многого от тех, кого они жалеют.

Но все эти выгоды — ничто по сравнению с той ценой, которую приходится за них платить. Чувство жалости к себе поглощает энергию, которую можно было бы направить на то, чтобы как-то перестроить свою жизнь. Пока вы продолжаете держаться за прошлое, вы не в состоянии понять то, как сделать счастливым свое будущее.

И хотя сострадание окружающих может некоторое время служить вам утешением, они, в конце концов, потеряют терпение и перестанут вас уважать. Тогда они либо начнут вас избегать, либо при встречах станут проявлять холодность, а возможно, даже и неприязнь.

Чувство жалости к собственной персоне обладает свойством себя же подпитывать. Воспринимая свое будущее в мрачных тонах, вы не верите в успех, тогда обстоятельства и вправду начинают приобретать нежелательный для вас оборот, что дает вам еще больше поводов сетовать на свою участь. Если этот циклический процесс будет продолжаться достаточно долго, вы рискуете превратиться в поистине жалкую личность.

Если вам нравится себя жалеть, если на это занятие вы тратите массу времени, сделайте поворот на 180 градусов: начните ценить то, что у вас есть. Будьте благодарны судьбе за то, что у вас есть силы действовать иначе. В противном случае ваша наполовину пустая чаша окажется совершенно пустой.

Изучите повнимательней историю своей жизни, вспомните, какую историю вы постоянно рассказываете самому себе, выясняя, что вы за человек. Сознавая это вы научитесь заполнять пробелы в этой истории, т. е. обращать внимание на те черты своей личности, которые, как правило, мы не осознаем.

Отыскивая вехи, обозначающие ваш собственный путь к исцелению, не стремитесь достичь провозглашенного кем-то идеала: здесь значение имеют только те мерки и стандарты, которые вы приняли для себя. Главная задача — выявить основное содержание своей жизни. Вы будете рассматривать и те ситуации, которые свидетельствуют об утрате равновесия, и те, для которых характерны покой и гармония. Вы отправитесь на поиски информации, которая поможет вам жить по- своему, опираясь на собственный, уникальный жизненный опыт. Вам предстоит осилить пути, ведущие к миру и принятию его. Этот поиск принесет вам реальные, ощутимые результаты, только если будет на-

правлен внутрь: именно там, внутри вашей личности заложены ответы на все вопросы.

Но чтобы получить правильный ответ, следует задать правильный вопрос. Как найти свое место в этом безумном мире? Как внести хоть немного покоя в свою жизнь? Как осмыслить все пережитые ужасы? Такие вопросы вернее приведут к исцелению, чем копание в недостатках, своих и окружающего нас мира.

Главная ваша цель — научиться честно разговаривать с самим собой. Разумеется, не все подвластно нашему контролю, но существует область, на которую вы можете повлиять решительным образом: это ваш внутренний мир, ваша личность и избираемые вами жизненные пути. Возможно, вы долгое время были «зациклены» на определенных способах поведения, мыслях и чувствах; возможно, вы не избавились от них и сейчас.

Но человеческая личность обладает одним странным свойством: на самом деле мы гораздо значительнее и многограннее, чем наше собственное представление о себе. Отправившись «на разведку» внутрь себя, вы сможете сами убедиться в правильности этого утверждения.

На что мы тратим свои силы?

Говорят, что Бог терпелив. Но терпеть явное зло — не значит ли обнаруживать бессилие или даже соучастие, в этом зле?

Гольбах

Если вы длительное время находитесь в подавленном настроении и страдаете от постоянных головных болей и бессонницы, вы в ловушке, в которую попались по собственной воле. Разумеется, вы не из тех, кто пасует перед трудностями. Вы как раз из тех, кто любит трудности преодолевать. В связи с этим вам не только нужно немного подлечиться. Вам необходимо полностью пересмотреть свои взгляды на собственное будущее.

Во-первых, вы достаточно длительное время находитесь в стрессовой ситуации. Во-вторых, возможно, что с детства вас приучили к мысли, что ни одно достойное дело не дается легко, что единственная работа, которая заслуживает таковой называться, ~- это Тяжелая Работа.

Если вы не будете заниматься своим любимым делом, то для вас все закончится или хронической депрессией, или тем, что очень скоро совершенно измотаете себя. Иногда самое простое решение оказывается самым правильным.

Когда вы погрузитесь с головой в дело, которое дается вам без малейшего труда, имейте в виду: то обстоятельство, что оно доставляет вам радость, вовсе не означает, что вы работаете без усердия — это только кажется, что вы его не прикладываете. И никого не слушайте, если вас станут убеждать, что вы — несерьезный или ленивый человек. Вероятно, эти люди вам просто завидуют, потому что сами не любят то, чем им приходится заниматься.

Не занимайтесь самоедством

Самым лучшим доказательством мудрости является непрерывное хорошее расположение духа.

М. Монтень

Очень важно уметь загладить свою вину, если мы хотим заживить раны, нанесенные нашим отношением к другому человеку. Этим мы можем продемонстрировать, что и мы переживаем оттого, что обидели его. Проблема здесь зачастую в том, что мы не знаем, как загладить свою вину, поэтому мы начинаем убеждать себя, что рана с течением времени затянется сама по себе, или же произносим скороговоркой слова извинения, которые не могут принести нам желанного прощения.

Слов «Мне очень жаль», может, и будет достаточно в том случае, если причиненная нами обида незначительна; если же нанесено серьезное оскорбление, потребуется более сильное средство, и тогда одних слов, скорее всего, будет мало. Иначе люди, которых мы задели, не посчитают возможным вернуть нам свое доверие. Это ведет к тому, что наша досада начнет возрастать. И вот мы уже выходим из себя, потому что наши извинения остаются без внимания. «Ну что за злопамятство», — жалуемся мы, но ведь дело в том, что мы еще не загладили полностью своей вины.

Часто больше страдает именно обидчик, а не обиженный. Раскаявшись, возместив причиненный ущерб и реабилитировав себя в чужих глазах, вы можете унять боль, которую испытываете оттого, что причинили боль любимому человеку, и в то же время показать ему, что вам можно доверять. Если вы будете последовательно осуществлять все три вышеперечисленных действия, груз случившегося в итоге начнет давить уже на другого человека. В какой-то момент у него должно появиться желание забыть горечь и обиду и дать вам еще один шанс. Элемент доверия здесь очень важен: если его не будет, рана, нанесенная вашим взаимоотношениям, едва ли сможет затянуться.

Начинайте, чтобы победить!

Нельзя ничего достичь, утверждая, что «это нельзя сделать!»

X. Маккей

Люди часто с огромным воодушевлением берутся за всякое начинание, но быстро теряют терпение, когда наступает время рутинной работы, и веру в свои силы, когда появляются какие-то заминки и препятствия.

Есть правило, которое поможет вам: «Успех приходит тогда, когда вы в силах переносить скуку». А это значит быть готовым подвергнуть ревизии уже сделанное, уметь прилаживаться к постоянно меняющимся обстоятельствам, заставлять себя выискивать в работе малейшие недочеты. Если вас вдохновляет лишь новизна, если вам не по силам вынести ту часть работы, которая требует утомительного труда, вы потеряете терпение и все бросите.

Скука — не единственное, что заставляет нас поспешно складывать оружие. Когда что-то, будь то работа или семейная жизнь, оказывается более трудным, чем мы ожидали, некоторые из нас приходят к мысли, что игра не стоит свеч.

Это происходит тогда, когда мы сталкиваемся с препятствием, которое выявляет какие-то наши слабости или недостатки. Боязнь подвергнуться унижению лишает нас всякого желания проявить настойчивость. Мы находим причины, которые оправдали бы наш отказ от борьбы. Однако все можно изменить. Даже когда вам неясно, какие изменения необходимы, не снижайте готовность к переменам. Жизнь — постоянный процесс перемен, и это в равной мере справедливо как для профессиональной деятельности, так и для нашего биологического и психологического существования.

Попытайтесь мобилизоваться до того, как ожидаемые изменения и их последствия станут необратимыми. Прогнозируйте их там, где это возможно, и берите инициативу в свои руки. Люди, отдающиеся на милость обстоятельств, в своей профессиональной деятельности обычно ждут, пока гром не грянет, и лишь потом реагируют на это. Наверху, как правило, оказываются люди, способные предвидеть развитие событий и действующие в должное время и должным образом так, чтобы обезопасить себя (или извлечь пользу).

Старинная поговорка гласит: «Если вещь не сломана, не надо ее чинить». Однако самых больших успехов добиваются те, кто приступает к ремонту еще до поломки. Они вынуждают конкурентов прини-

мать мяч со своей подачи. Они устанавливают собственные правила, а остальным приходится играть соответствующим образом.

Посоветуйте своим детям не уклоняться от риска. Величайшее преимущество, которым обладают молодые люди, это то, что они не отягощены ни финансовыми, ни семейными обязательствами, и, значит, им нечего терять. Поэтому поддерживайте их стремление попробовать нечто новое. Пусть идут ва-банк.

Не исключено, что иногда они будут терпеть неудачи, но для того чтобы вероятность их успеха увеличилась вдвое, им придется смириться и с вдвое большей вероятностью неудачи. Обязательно помните: колесо фортуны склоняется в их сторону, система работает на них, поскольку ее движущим началом является изменение, уничтожение старого. Ваши дети потеряют гораздо меньше, пытаясь стать инициаторами перемен.

Удача ждет вас

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Ларошфуко

Мы часто говорим: «С сегодняшнего дня все будет иначе» или «Я больше никогда этого не сделаю». Как ни печально, но мы также почти ежедневно слышим, как кто-то растерянно и удрученно заявляет: «Ничего не изменилось» или «Я снова все проворонил».

Иногда мы разбрасываемся своими обещаниями совершенно бездумно — просто потому, что нам от этого становится легче. Это дает нам право похлопать себя по плечу за свои добрые намерения или позволяет как-то поднять настроение другим людям, поскольку мы заверяем их в том, что теперь все будет по-другому и их больше никто не обидит, не подведет и не оскорбит. Неудивительно, что в подобных случаях цена нашего заверения не выше, чем цена какого-нибудь предвыборного обещания. Вся беда в том, что мы слишком многое оставляем на волю случая, полагая, что наших добрых намерений вполне достаточно для того, чтобы все шло своим ходом, а если надо будет, то мы уж что-нибудь придумаем.

Если вы на самом деле хотите, чтобы в будущем все стало иначе, вы должны знать, как вам добиться перемен. У вас должен быть какой-то план. В противном случае будущее, скорее всего, будет напоминать про-

шлое, а то станет и еще хуже. Возможно, вы и начнете что-то менять, но если у вас на вооружении не будет всего необходимого для этого, может оказаться, что вы взялись за дело, которое вам не по зубам. Как и вся природа в целом, природа человека не терпит вакуума. Когда вы сталкиваетесь с какими-то незнакомыми обстоятельствами, вы, оказавшись неподготовленными к ним, можете попытаться заполнить образовавшийся вакуум с помощью каких-то испытанных и проверенных действий, которые могут вовсе и не пойти на пользу вашей новой цели. В результате вы не только почувствуете себя пристыженным и разочарованным, но и можете оказаться в неприятной ситуации.

Разработайте план, по которому необходимо следовать, и ваши сокровеннейшие мечты сбудутся. Решительно двигайтесь к задуманной цели. И не ждите неприятностей, они ведь могут прийти. Ждите удачу! Если у вас появится план, вы можете взяться за его осуществление. И тогда удача действительно ждет вас!

В плену у страха

Ожидание несчастья — худшее несчастье, чем само несчастье.

Т. Тассо

Никто не сможет сказать определенно, откуда у человека взялся этот страх, но одно очевидно — он в нас присутствует и очень развит. Очень часто это страх критики, за который ответственна та часть природы человека, которая побуждает его не только отобрать у ближнего пищу и имущество, но при этом и оправдать свои действия критикой характера ограбленного. Не секрет, что воры ругают тех, кого обчищают, а политики, добиваясь победы на выборах, не столько демонстрируют миру собственные достоинства и квалификацию, сколько очерняют оппонентов.

Посмотрите, как быстро оседлали страх критики основные производители одежды! Каждый сезон меняется множество деталей в том, что мы носим. Но кто заказывает моду? Естественно, не покупатель, а производитель одежды. Зачем так часто меняются стили? Ответ очевиден: чтобы больше продать. Или автомобили: каждый сезон выпускаются новые, модные марки. И мало кто рискнет сесть за руль устаревшего автомобиля.

В конце концов, не так уж далеко отстоит от нас время, когда за критикой следовали суровые наказания. А в некоторых странах это практика и сегодняшнего дня. Страх критики подрывает инициативу,

разрушает силу воображения, ограничивает индивидуальность. Волна ужаса и страха не оставляет и следа от нашей былой уверенности. Поскольку удар был нанесен нам в одно из самых уязвимых мест, нам кажется, что, если произойдет новая трагедия, она причинит нам непоправимый ушерб и, вполне возможно, мы не переживем ее. Подобное опасение может привести к тому, что мы начнем всячески избегать жизненных трудностей. Если оно уж очень сильное, то может превратиться даже в фобию, крайнюю форму страха.

Опасение пережить новую травму может причинить больше вреда, чем сама травма. Привычка ожидать новую беду уходит корнями в раннее детство. Когда с ребенком случается какая-то неприятность, он чувствует себя лишенным защиты, особенно если родители устраивают из случившегося трагедию: «Не можешь — не берись!». Если же родители отнесутся к происшедшему слишком легкомысленно, ребенок испытает не только боль и обиду, но и чувство одиночества. С психологической точки зрения, одиночество может вызвать даже больший ужас, чем полученная травма. В любом случае конечным результатом становится то, что ребенок начинает уклоняться от необходимости взять себя в руки и сделать новую попытку. Эмоционально окрашенная ситуация при случившихся неприятностях долго хранится в глубинах памяти.

Когда на вас обрушиваются превратности судьбы, испуг в порядке вещей. В порядке вещей потерять на время душевное равновесие. В порядке вещей испытывать желание укрыться за какой-то защитной стеной. Но чем скорее вы начнете жить, как жили, тем вероятнее, что вы не станете жертвой какой-нибудь новой напасти! Действие побеждает страх.

Речь здесь может идти об озабоченности, опасениях, тревогах. Вам не нужно обсуждать, насколько они реальны, до того как вы нанесете их на карту. К примеру, у вас могут быть опасения по поводу чего-то, что представляется вашему рациональному сознанию чрезвычайно маловероятным; тем не менее опасения не отступают, как бы ожидая своего признания. Их важно иметь на карте. Одно из важных преимуществ этого процесса —- возможность высказать и отразить на карте иррациональные страхи.

Опасения могут включать следующие категории: провал и унижение; боязнь оплошать; финансовый крах; возможность быть отвергнутым или нелюбимым; потеря контроля; одиночество; быть подвергнутым критике или осуждению; потеря работы; низкая зарплата; неинтересная работа; опасение, что вами будут командовать; переплата за приобретение; опасение, что все придется начать сначала.

Используйте категорию опасений для выявления своих мотивов, не всплывающих при перечислении потребностей. Например, для некоторых людей легче сказать, что они не терпят неуважения, чем признаться, что они нуждаются в уважении.

Не делайте себе больно!

Терпение — прекрасное качество, но жизнь слишком коротка, чтобы долго терпеть.

А. Маарри

Если вас постигла тяжелая утрата, какую только можно перенести, вам ничего не остается, как перенести то, что с вами случилось, с достоинством. Трагическое событие — всегда огромное потрясение. Но нельзя жить и продолжать усугублять трагедию. Чтобы прервать поток мучительных мыслей, терзающих вас день и ночь, нужно заставить себя взяться за какое-то дело и начать жить чем-то новым.

Разумеется, горевать вполне нормально, и нельзя ожидать, что печаль уляжется сразу же после того, как вы решите успокоиться. Но если в определенный момент вы не возьмете себя в руки и снова не погрузитесь в повседневную жизнь, вы можете стать узником прошлого, впавшим от безутешного горя в гипнотический транс.

Люди, которые пережили трагедию, не решаются возобновить активную жизнь по ряду причин. Они могли быть настолько зависимы в своей жизни от любимого человека, что чувствуют себя неспособными делать что-либо должным образом в одиночку. Или же они могут находить для себя утешение в том, что люди проявляют к ним сочувствие. Только они не хотят понять, что окружающие, в конце концов, перестанут им сочувствовать и начнут их избегать. Еще одна причина, заставляющая людей цепляться за свое горе, кроется в том, что они начинают идеализировать покойного, заглушая тем самым свою вину за те негативные чувства, которые они до сих пор могли испытывать к нему. Кроме того, существует убеждение, что, продолжая вести активную жизнь, можно оскорбить память об усопшем.

Когда вас постигает тяжелая утрата, вы должны принять как должное тот факт, что жизнь уже никогда не будет такой, как раньше. Если вы не можете забыть о своей утрате, начинайте заполнять свою жизнь чем-то новым, и, возможно, через какое-то время горечь утраты оставит вас.

Боль уйдет!

Все, что посылает нам судьба, мы оцениваем в зависимости от расположения духа.

Ларошфуко

Бывает так, что за помощью к психотерапевту люди обращаются не в тот момент, когда они оказываются в тяжелой ситуации, а после того как они из нее выбрались. Они смогли, наконец, прервать несчастливую или разладившуюся брачную жизнь, бросить тягостную бесперспективную работу или перестать попусту тратить свое время и энергию на какое-то безнадежное предприятие. Они должны были бы испытывать чувство освобождения и облегчения. Но вместо этого они полны растерянности и сожаления. О чем же они сожалеют? О том, что столько времени мирились со своими несчастьями, тогда как могли бы избавить себя от них намного раньше. Отчего же они в растерянности? Оттого, что не могут понять, почему они так долго не решались положить всему этому конец.

Можно найти массу причин, по которым люди долгое время пребывают в неблагоприятной для них ситуации.

Мы не можем отстраниться от своих тревог (огорчений, конфликтов, обид, унижений) в тот момент, когда они уже закончились. Напротив, мы цепляемся за них (иногда даже получая от этого своеобразное удовольствие), позволяя им отгораживать нас от будущих дел, о чем бы ни шла речь.

Мысли становятся нашими хозяевами вместо того, чтобы быть слугами. Они лишают нас возможности при необходимости переключиться на другие мысли. На вопрос, кто же там у нас в голове отвечает за это, ответ чаще всего будет такой: «Конечно, не я». Всего этого можно было бы избежать. Никто не предписывал нам столь всеобъемлюще терять контроль над мыслями.

Но более вероятно, что все окончится тем, что вы израсходуете весь запас своих сил и почувствуете себя состарившимся раньше времени. Если вы считаете, что будет лучше пойти на перемены, составьте конкретный план действий, начинайте его осуществлять, приняв решение не поддаваться страху или чувству вины.

Невысказанные просьбы

Любой наш недостаток более простителен, чем уловки, на которые мы идем, чтобы его скрыть.

Ларошфуко

Не жди, пока вода подойдет к горлу, уходи заранее; зрелым размышлением предотвращай жестокость удара.

Г. Бальтасар

Каждый из нас время от времени желает перемен. Но часто люди думают, что перемены придут сами собой. Вместо того чтобы сделать реальные шаги к изменению, каждый делал вид, что все идет хорошо. Но так бывает далеко не всегда в ситуации, когда мы оказываемся неспособными попросить о том, в чем нуждаемся или чего нам хочется. Такое недопонимание вполне способно испортить дружеские отношения.

Более обостренный и намного более трагический характер носят те случаи, когда не высказываются более глубокие потребности. Например, многие престарелые родители стараются не обращаться за помощью к своим детям потому, что опасаются напугать их или оказаться помещенными в дом для престарелых, или же потому, что им неловко отвлекать своих занятых детей от их семейных дел. Затем с родителями случается несчастье, и их дети, вместо того чтобы просто делать то, что от них требуется в этой ситуации, начинают кричать и возмущаться: «Почему же ты мне ничего не говорил?»

Нет такой области, в которой этот вид деструктивного поведения был бы столь наглядным и противоречивым, чем в той, которая связана с интимными отношениями. Несмотря на поток советов в журналах и справочных пособиях, умение высказать свои сексуальные пожелания остается по-прежнему больным вопросом. Требуется немалое мужество и доверие, чтобы обратиться с подобной просьбой, и присутствие духа — чтобы ее выслушать. Когда речь идет о сексе, наше «я» настолько чувствительно, что вместо того чтобы услышать просьбу, мы, скорее всего, услышим критику в свой адрес: раз нас просят, думаем мы, значит, мы делаем что-то не так. Тот, у кого есть какое-то желание, должен решить, что таит в себе большую опасность: чувство досады от ожидания, когда же, наконец, партнер поймет, что мы хотим (или не хотим), или возможность задеть его чувства, обратившись к нему с просьбой.

Независимо от того, является ли ваша потребность насущной или совсем незначительной, перед тем как суметь должным образом ее высказать, вам придется преодолеть соблазн промолчать, потому что мы воздерживаемся от обращения с просьбами и по достаточно веским причинам. Попросить то, что вам нужно, — это не признак слабости. Нет в этом и ничего эгоистичного или оскорбительного, если ваша просьба справедлива, разумна и заслужена. Нет здесь и какого-то излишества. Может случиться так, что просьба окажется единственным способом получить что-то, и то, что вы в данный момент можете без этого прожить, вовсе не означает, что так будет всегда.

Притормозить, пока не поздно

Часто случается, что человек считает счастье далеким от себя, а оно неслышными шагами уже пришло к нему.

Дж. Боккаччо

Наверное, вам нетрудно представить себе улицу, переполненную автомашинами, где некоторые из них активно пытаются пробиться и вырваться вперед. Иногда в метро люди бегут по эскалатору, толкают других, которые, как им кажется, медленно двигаются. Если вы часто ловите себя на том, что вам хронически не хватает времени, хотя вы и так постоянно торопитесь, то вы в ловушке постоянной спешки.

К несчастью, часто только чья-нибудь трагедия заставляет нас честно взглянуть на собственную жизнь. Трагедии дают толчок к переоценке ценностей и раскаяниям, порой слишком поздних для того, чтобы что-то поправить. Пожалуй, наиболее характерный пример этому — вечно спешащий человек, у которого на первом месте его работа. Внезапно кто-то умирает — обычно это его отец, начальник или ровесник, или самого этого человека сражает вызванная стрессом болезнь. Он начинает осознавать, что ему просто уже не хватит времени, чтобы хотя бы пролистать все те книги, которые он собирался прочитать. Теперь ему открывается вся мудрость расхожего высказывания: «Ни один умирающий не сожалеет о том, что слишком мало времени провел на своем рабочем месте».

Случается, что взрослые мужчины и женщины плачут, словно маленькие дети, из-за того, что у них умер родитель, а они так и не успели с ним помириться или простить его, или же в полной мере выразить ему свою любовь и благодарность. Среди них была одна женщина, порвавшая отношения с матерью, потому что та почти всю свою жизнь унижала и попрекала ее. Чтобы не расстраиваться, она в течение пятнадцати

лет не желала с ней встречаться. Когда же она узнала от одного из своих родственников о том, что мать умерла, то с удивлением обнаружила у себя теплые чувства по отношению к матери. Впервые за долгие годы негодование, терзавшее ее душу, уступило место сожалению. «Вычеркнув мать из своей жизни, я одержала бесславную победу, — были ее слова. — Эта победа избавила меня от новых обид, но она же и исключила всякую возможность для позитивного диалога».

Устраняйте излишние волнения

Такова жизнь: один вертится между шипами и не колется; другой тщательно следит, куда ставить ноги, и все же натыкается на шипы посреди лучшей дороги и возвращается домой ободранный до потери сознания

Д. Дидро

Представьте себе адвоката, который ведет уголовные дела, и в свои пятьдесят находится на грани полного истощения физических и духовных сил. Устав от стрессовых ситуаций, от служебных интриг, от прошений о смягчении наказания, от ночных кошмаров, в которых обвиняемые, вышедшие с его помощью на свободу, совершали чудовищные преступления, он решил взять служебный отпуск, а затем заняться скромной частной практикой, открыв контору где-нибудь рядом с домом. План был сопряжен с определенным финансовым риском.

Независимо оттого, что мы собираемся сделать — начать совместную жизнь с другим человеком, сменить работу, завести детей или поговорить с кем-то начистоту, — часто мы ожидаем от себя, что при этом будем пребывать в спокойствии и эдаком сказочном душевном состоянии, которому незнакомы ни напряжение, ни недомогания, ни колебания, ни сомнения. Когда же вместо этого мы начинаем чувствовать тревогу, то принимаем свое состояние за свидетельство нашей неготовности. Если мы уступим этому чувству, последствия могут быть очень печальными. Когда мы оглядываемся на свою жизнь, мы сожалеем не о том, что сделали, а о том, что хотели, но не сделали.

В действительности, когда нам предстоят какие-то нелегкие испытания или серьезные перемены, чувствовать некоторое беспокойство — это в порядке вещей. Вполне естественно и то, что в нашем сознании могут мелькать такие мысли, как: «Сумею ли я с этим справиться?» или «Правильно ли я поступаю?» Если мы пойдем у этих мыслей на поводу, нам придется довольствоваться меньшим, чем мы заслуживаем. Если же мы

17 3ак. 3508

вместо этого допустим, что некоторое напряжение необходимо, чтобы держать наш ум и наши чувства в боевой готовности, мы сможем оказаться на высоте положения и принять нужные меры, что бы ни случилось. В жизни, в отличие от кино, даже у героев, перед тем как они совершают свои подвиги, шалят нервы. Всемирно известные спортсмены и актеры перед выступлениями волнуются не меньше. Однако они не только привыкли к этому — они научились использовать свою нервозность в качестве стимулятора и преобразовывать ее в эффективные действия.

Нервное возбуждение не следует путать с паникой. Паника выбивает нас из колеи. Она истощает наши силы. Она делает нас невосприимчивыми, а наши усилия — не эффективными.

Еще одна тонкость, на которую стоит обратить внимание, — это различие между понятиями «быть готовым» и «быть подготовленным». Быть готовым — значит обладать достаточным потенциалом для того, чтобы найти выход в возможных непредвиденных ситуациях. Быть подготовленным — значит иметь все необходимое перед чем-то вполне определенным.

Опасения, которые вы испытываете, могут сигнализировать о недостатке подготовленности, а вовсе не об отсутствии готовности. Если дело обстоит именно так, вы можете унять свое беспокойство, если тщательно подготовитесь к чему-либо. Но не рассчитывайте полностью избавиться от нервозности и всех сомнений.

В жизни таких гарантий не бывает. Всегда существует неопределенность, особенно в тех случаях, когда вы имеете дело с людьми. Задача не в том, чтобы устранить малейшее волнение, а в том, чтобы определить тот момент, когда вы будете настолько готовы, насколько это возможно. Если вы станете ждать, пока у вас не наступит абсолютное спокойствие, вы можете прождать так дол го, что жизнь пройдет стороной. И еще очень важный девиз: «Обретешь в бою!»

Жизнь прекрасна!

Главная жизненная задача человека — дать жизнь самому себе, стать тем, чем он является потенциально. Самый важный плод его усилий — его собственная личность.

Э. Фромм

У человека есть выбор: «Быть или не быть». Поэтому мысли о жизни и смерти время от времени нас посещают. К тому же мы часто узнаем о тех трагедиях, когда люди не выдерживают натиска проблем и соверша-

ют трагический поступок. Обычно этому предшествует депрессия — вид эмоционального состояния, возникающего при кризисе, особенно когда тот включает потерю или унижение. Признаки депрессии — сниженный жизненный тонус, подавленное настроение, нередко сопровождаемое слезами и потерей интереса к внешнему миру, ощущение апатии и усталости. Кажется, что нет ничего, заслуживающего усилий. Здесь особенно важно подчеркнуть всеохватывающее, негативное отношение к себе и другим людям. Все хорошее исчезает из мира. Окружающее кажется холодным и безнадежным, и может возникнуть ощущение, что нет никакого смысла в дальнейшем существовании.

Депрессивное настроение со временем может перейти в депрессию как психическое нарушение, если кризис не получил позитивного разрешения. В этом случае настроение почти постоянно остается крайне подавленным. Возникают длительные расстройства сна, задумчивость, потеря аппетита, мысли о самоубийстве. Человек начинает делать все очень медленно, с задержкой отвечает, когда к нему обращаются. В особо тяжелых случаях у человека могут развиваться навязчивые идеи, например, что он виноват в каких-то непростительных грехах и тогда он чувствует себя несчастным, в голову лезут самые ужасные и нелепые идеи.

Вряд ли есть люди, которые совсем не думают о смерти. Но ясно, что есть люди, которые, думая о том, что ничто не вечно под Луной, стремятся упорядочить свою жизнь, находить время на самое важное, сокровенное, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы».

Если же печальные мысли посещают вас достаточно часто, подумайте о том, что будет после того, как вы решитесь на то, чтобы уйти из жизни. Разве кому-то станет от этого легче? Помните, что ваше состояние — это состояние усталости и перенапряжения. Вспомните о тех местах, где вы были счастливы, о тех людях, с которыми вам приятно общаться. Попытайтесь найти время, чтобы сходить в театр, на выставку, концерт. Возможно, что у вас явный недостаток положительных эмоций. Иногда помогают аттракционы, которые действуют как встряска.

Время от времени мы можем утратить смысл жизни. Это бывает в случае сильного переутомления или перед натиском обстоятельств, с которыми вам справиться трудно. Но стоит ли отступать, особенно теперь, когда вам не страшно ничего, даже смерть? Вот именно теперь и стоит начать жить, но сделав кое-какие изменения в ней. Вы много испытаете, но самое главное вас ждет впереди — это большая радость жизни и сила от преодоления препятствий.

Если проанализировать «внутреннюю оправданность» добровольного ухода из жизни, то можно говорить о так называемом балансовом самоубийстве. Этим хотят сказать, что человек, по причине общего баланса, который он подводит всей своей жизни, может пойти на самоубийство. Однако такой баланс, если он понимается как баланс удовольствия и неудовольствия, всегда будет отрицательным. Поэтому здесь речь пойдет лишь о том, может ли когда-нибудь ценностный баланс жизни стать настолько отрицательным, что дальнейшая жизнь представляется человеку бессмысленной. Мы считаем спорным, в состоянии ли вообще человек с достаточной объективностью подвести баланс своей жизни. Это относится прежде всего к утверждению, что сложилась якобы безвыходная ситуация и единственным выходом является самоубийство. Пусть даже это утверждение произносится с большой убежденностью в своей правоте — эта убежденность остается субъективной. Если даже один-единственный из многих, кто пытался, считая свое положение безвыходным, покончить жизнь самоубийством, если бы этот единственный оказался неправ, если бы задним числом выяснилось, что мог быть найден другой выход, уже тогда любая попытка самоубийства была бы неоправданной, так как субъективная убежденность всех тех, кто решается на самоубийство, одинаково тверда и никто не может знать заранее, является ли именно его убежденность объективной и оправданной, или уже по прошествии нескольких часов обнаружится, что она была неверна — тех часов, в которые его уже не будет. Теоретически можно допустить, что самоубийство как сознательно принесенная жертва может быть в некоторых случаях оправданным. Но практически хорошо известно, что мотивы и таких самоубийств слишком часто коренятся в обиде и что в этих случаях, в конце концов, мог бы быть найден какой-нибудь другой выход из, казалось бы, безысходной ситуации. Уверенно можно утверждать, что самоубийство никогда не может считаться оправданным. Даже и как искупление. Ибо оно делает невозможным — в смысле реализации ценностей отношения — духовный рост и созревание в результате собственного страдания, кроме того, оно причиняет страдания другим людям. Следовательно, самоубийство усугубляет происшедшее несчастье или совершенную несправедливость, вместо того чтобы справиться с ними.

Мотивы самоубийства объясняются болезненным душевным состоянием. Но усталость от жизни — чувство, а чувства никогда не могут быть аргументами. Решения проблемы таким образом достичь не удастся. Самоубийство не может разрешить никакую проблему. Человек в этом состоянии похож на шахматиста, который, получив тяжелую

позицию, сметает с доски все фигуры. Этим он не решает шахматную проблему. Тем более в жизни ни одна проблема не решается путем того, что жизнь отбрасывают. И как тот шахматист не придерживается правил шахматной игры, так и человек, который выбирает добровольную смерть, нарушает правила игры жизни. Эти правила не требуют от нас, чтобы мы побеждали любой ценой, но требуют, чтобы мы никогда не прекращали борьбу.

Лучше действовать, чем реагировать

Нельзя жить счастливо, если все время дрожишь от страха.

Гольбах

Не бывает обстоятельств столь несчастных, чтобы умный человек не мог извлечь из них какую-нибудь выгоду.

Ларошфуко

После того как вы перенесли нечто ужасное, испытываемые вами боль, страх и ощущение утраты обычно сопровождаются еще одним не менее мучительным чувством— чувством одиночества. Даже в том случае, когда страдают одновременно множество людей, как это бывает, например, при наводнении и землетрясении, всякий человек переживает случившееся по-своему и каждый в какой-то степени чувствует себя одиноким. Скажем, супруги, потерявшие ребенка, горюют.вмес- те, но каждый из них переживает эту трагедию по-своему.

Когда вы выговариваетесь, ощущение изолированности становится менее острым; вы начинаете чувствовать себя скорее составной частью окружающего мира, нежели его осколком. Выражая вслух свои чувства, вы как бы очищаетесь. Трагическое событие оставляет после себя отравляющий душу осадок, а высказываясь по поводу случившегося, вы все равно что шприцем высасываете тот яд, что накопился у вас внутри. Если вы не избавитесь от этого яда, вам, для того чтобы отойти от ужаса происшедшего, придется подключать определенные защитные механизмы, такие как отрицание и подавление. Яд будет все накапливаться и накапливаться и начнет отравлять ваше тело, разум и душу, последствия чего могут быть крайне опасными.

Чем скорее и полнее вы сумеете излить свои чувства, тем быстрее и легче заживут ваши раны. Так и боль, которую вы подавляете, — нара-

стая, она привносит с собой нечто подобное. И в конечном итоге вас может ждать все, что угодно, начиная от психосоматического расстройства и кончая фобией.

Почему же тогда мы все это держим в себе? Потому что — как и в случае всех остальных деструктивных моделей поведения — такие действия кажутся нам как бы более удобными. Во-первых, мы опасаемся, что если начнем выговариваться, то не выдержим этого. Ведь каждый раз, когда случившееся напоминает нам о себе, мы испытываем боль, а вовсе не утешение. Мы предполагаем, что, рассказав обо всем другим людям, мы сделаем себе только хуже. Мы также боимся, что если отведем свою душу не перед тем, перед кем следовало бы, то вообще не испытаем никакого облегчения. Скорее всего, мы только возложим на посторонних людей лишнее бремя и отвратим их от себя. Возможно, наши чувства будут проигнорированы или сочтены банальными, и мы лишь поставим себя в глупое положение. Еще одной причиной, заставляющей нас держать свои чувства при себе, является то, что мы боимся: а вдруг не сумеем остановиться в нужный момент, начнем вспоминать свое несчастье, переживать его заново, и нас захлестнет волна эмоций. Переживите их еще раз и скажите: «Все кончено! Я уже другой человек!»

ГЛАВА 12

ПРИЧИНЫ НЕПОНИМАНИЯ

Все мысли, которые имеют огромные последствия, всегда просты... Кратчайшее выражение смысла жизни может быть таким: мир движется и совершенствуется. Главная задача — внести вклад в это движение, подчиниться ему и сотрудничать с ним.

Л. Толстой

В общении людей как сложнейших и парадоксальных существ, жи- вущимих на Земле, существует множество нюансов. Многие из этих нюансов связаны с определенными стилями мышления, которые проявляются в общении. Одних отличает простота стиля познания, других — сложные формы мыслительного анализа. Изучение когнитивных стилей, проявляющихся в речи и особенностях восприятия, существенно расширили представления психологии о различиях между людьми.

Анализируя ряд исследований в области изучения психологических особенностей высказываний и их интерпретаций, можно сделать вывод о том, что все виды анализа объединяются в два основных: первый — поэлементный, связанный с математической обработкой текстового материала, второй — типологический, основанный на качественных различиях вербальной продукции.

А. А. Алексеев и Л. А. Громова, авторы книги «Поймите меня правильно, или Книга о том, как найти свой стиль мышления, эффективно использовать интеллектуальные ресурсы и обрести взаимопонимание с людьми» [1], описали репертуар стратегий общения, связанных со стилями мышления. Авторы прекрасно ориентируются в вопросах общения и виртуозно описывают сложные явления языка и мышления. Они высоко ценят индивидуальность, неповторимость в человеке и согласие между людьми. Обладая большим опытом общения, Алексеев и Громова задались целью хотя бы чуть-чуть «облегчить жизнь тем, для кого думать, принимать и отстаивать решения входит в круг профессиональных обязанностей». Смысл их работы — показать различия в стилях мышления, проявляющихся в общении. Эти различия существуют объективно, их можно выявить с помощью психологической методики, разработанной этими двумя авторами, у которых при значительных различиях сложилось отличное взаимопонимание.

Методика позволяет осознать и открыть свой стиль мышления, то есть характерные подходы к проблемам, стратегии сбора и переработки информации, критерии и способы принятия решения, понять сильные и слабые стороны своего интеллекта и личности в целом, научиться распознавать благоприятные ситуации, избегать неблагоприятных, а также более эффективно использовать интеллектуальные ресурсы и допускать меньше ошибок в жизни. Все это непременно повысит продуктивность профессиональной деятельности и общения, что, несомненно, пойдет на пользу каждому человеку.

Жизнь часто ставит перед нами задачи, которые насыщают нашу судьбу, иногда доводя до отчаяния. С одной стороны, развитие общества предполагает все большее разнообразие мнений и альтернатив, что усложняет принятие решений и достижение разумного согласия. С другой стороны, люди тяготеют друг к другу, создают группы, сообщества, организации, формируют команды, что свидетельствует о способности и желании общества структурироваться.

«Стиль — это человек»,.— писал Бюффон. А всякий человек мыслит по-своему, но кроме гордости за неповторимость и уникальность «каждого „мыслителя" из рода Homo sapiens, констатация данного факта вызывает некоторое уныние от мимолетной мысли о том, что людям никогда не удастся найти общий язык друг с другом». Вспоминая Овсянико- Куликовского, отметим, что на свете было бы очень скучно жить, если бы люди не тратили труд на то, чтобы понять друг друга.

Психологическая наука на конкретных фактах психического развития позволяет отразить принципы диалектики. Закономерности, выявляемые в психологических экспериментах и психодиагностических процедурах, соответствуют основным законам, в частности, закону перехода количественных изменений в качественные.

При понимании неразрывности такого рода изменений в психологии сложились два основных подхода выявления индивидуальных различий — количественный и качественный (типологический). Первый подход связан с установлением количественных оценок тех или иных способностей: интеллектуальных, мнемических, сенсомоторныхи т. д. В этом случае группа участников тестирования или психодиагностических процедур ранжируется от более высоких показателей к более низким. Например, составляется пронумерованный список лиц, у которых измерялся объем памяти или скорости сенсомоторной реакции. Этот подход называется количественным и дает возможность установить уровень развития тех или иных способностей. В рамках этого подхода осуществляется измерение развития интеллекта, который выражается IQ (коэффициентом интеллекта).

Алексеев и Громова, предваряя описание подхода, основанного на качественных различиях между людьми, пишут, что существует громадное множество созданных в рамках данного подхода как строго профессиональных, так и популярных тестов. Мы не будем здесь обсуждать взлеты и падения приверженцев количественного подхода, поскольку за свою долгую историю они накопили такое громадное число побед и поражений, что объективный их анализ занял бы целую книгу, а говорить об этом походя было бы неуважением к серьезной работе нескольких поколений профессионалов высшего класса.

В основе второго подхода лежит интерес ученых к различию между людьми по предпочитаемым им способам познания мира. Нелепо было бы сравнивать по величине IQ Леонардо да Винчи и Ньютона. Пользы от такого сравнения мало. Другое дело, когда мы пытаемся сопоставить, скажем, англичанина Локка и немца Гегеля по таким интеллектуальным проявлениям, как способы постановки вопросов, стратегии поиска и отбора информации, модели объяснения, приемы аргументации и т. п. Различия оказываются весьма существенными, их причины вызывают интерес. Может быть, они обусловлены спецификой деятельности Локка и Гегеля — занятием философией? Но не менее яркие расхождения в способах познания мира обнаруживаются у представителей естественных наук, например, Дарвина и Эйнштейна. А вдруг дело в национальности? Гипотеза не лишена смысла, но как объяснить интеллектуальный антагонизм между Тургеневым и Достоевским? Уж конечно, не весом мозга. Эти различия связаны со складом или стилем мышления, которые обусловлены культурно-исторической средой, этносом, профессией, строением и функционированием мозга, но опосредованно, через личность человека и его интеллект.

Под стилем мышления авторы понимают открытую систему интеллектуальных стратегий, приемов, навыков и операций, к которой личность предрасположена в силу своих индивидуальных особенностей (от системы ценностей и мотивации до характерологических свойств). Стили мышления начинают складываться в детстве и развиваются в течение всей жизни человека, сообразно опыту и метаморфозам личности. Очевидно, что стратегическое богатство подростка не выдерживает конкуренции с интеллектуальной оснащенностью взрослого, не потерявшего импульс развития.

Стиль мышления — открытая, то есть пополняющаяся все время, система, но система, обладающая относительно постоянным ядром, структурой и избирательностью к внешним воздействиям. Однако не всякий опыт легко и органично включается в стиль конкретного человека, а лишь синтонный, «прилипающий» к ядру. Встречаются люди и

со сложной стилевой организацией, у которых таких ядер больше одного. Это значит, что они или одинаково хорошо владеют несколькими стилями мышления (точнее, их комбинацией) или характеризуются тем, что можно назвать интеллектуальной бесхребетностью (не путать с низким интеллектом!). Главное заключается в том, что мыслительных ядер, или стилей мышления, неизмеримо меньше, чем людей. Ученые расходятся в определении их количества, но оно, как правило, не выходит за пределы десятка.

Алексеев и Громова выделяют пять основных стилей мышления и их комбинации, отмечая, что важнейшая отличительная черта качественного подхода — признание равноценности всех стилей мышления. У любого из них есть сильные и слабые стороны, но сами по себе они не могут быть построены в шеренгу от «лучшего» к «худшему» (или от «умного» к «глупому»). Стили мышления не зависят от уровня развития интеллекта, по крайней мере, в диапазоне интеллектуальной «нормы» [1, с. 13—16].

Знания о стилях мышления снижают вероятность возникновения конфликтов между людьми в межличностных отношениях. Зная свой психологический тип, можно определить наиболее правильную жизненную стратегию, компенсировать отсутствие определенных компонентов, развив в себе те или иные качества.

Типы и стили проявляются как в изображениях, так и в текстах. При анализе изображения или текста необходимо использовать оба подхода. Наряду с выявлением степени выраженности того или иного признака, например, размера рисунка или его отдельных элементов, имеет место установление качественных или типологических различий. Выявление признаков стиля или типа требует определенных навыков, которые складываются постепенно. Когда же происходит усвоение способов анализа текста или рисунков, качественная дифференциация осуществляется очень быстро.

По мнению Алексеева и Громовой, любой стиль должен обладать встроенным в него механизмом самосохранения, иначе он перестанет быть стилем. Благодаря такому механизму всякий успех закрепляет привычные стратегии, навыки и схемы мышления и подтверждают для нас их ценность. В то же время любой наш промах, вызванный, в частности, приверженностью к излюбленному стилю мышления, мы стараемся оправдать или хотя бы объяснить обстоятельствами, ситуацией, судьбой, лишь бы только не менять себя. И действительно, мы редко используем неудач:. ^>,я .^го, чтобы овладеть новым способом мышления. Однако, сохраняя стиль, мы помимо собственной воли огораживаем его двойным барьером. Первый мешает в полной мере осознать свой стиль, а второй препятствует пониманию нами окружающих

нас «инакостильных», «инакомыслящих». Преодолеть эти барьеры, не разрушая, а наоборот, укрепляя и развивая стиль мышления, поможет навык анализа стилей.

Стили мышления и их диагностика

Алексеев и Громова создали адаптивную версию опросника, разработанного Р. Брэмсеном, А. Харрисоном и соавторами в 1984 г. Данная методика выявляет пять основных стилей, среди которых: синтетический стиль (С); идеалистический стиль (И); прагматический стиль (П); аналитический стиль (А); реалистический стиль (Р). По названию стилей их обладатели называются Синтезатор, Идеалист, Прагматик, Аналитик и Реалист. Эти слова очень знакомы, однако психологические описания стилей отличаются от общепринятых суждений.

Краткие характеристики стилей

Синтетический стиль. Синтез (от греч. synthesis— соединение, сочетание, составление) — процесс практического или мысленного построения из различных элементов, частей или сторон объекта единого целого (системы). Синтезировать — это не просто складывать из маленьких кирпичиков один большой кирпич; по существу, синтезировать — значит создавать что-то качественно новое и оригинальное из вещей или идей, которые сами по себе подобными качествами не обладают, да к тому же еще и выглядят резко отличающимися друг от друга, а иногда — совершенно несовместимыми.

Комбинирование несходных, часто противоположных идей, взглядов, позиций и т. д. — именно то, что более всего нравится делать Синтезаторам. Их излюбленной формой мышления является спекулятивное (то есть умозрительное, теоретизирующее) мышление, мысленный эксперимент. Девиз Синтезатора — «Что, если?..».

Синтезаторы — всегда интеграторы. Там, где они отстаивают «лучшее» (читай: свое) решение проблемы, другие ради достижения консенсуса, провозглашенного высшей целью, заранее готовы пойти на компромисс. Синтезаторы ищут способ «совместить несовместимое» в новой, творческой комбинации, следуя формуле: «тезис — антитезис — синтез». Иначе говоря, они ищут теоретическую перспективу, пытаются создать, по возможности, более широкую и обобщенную концепцию, позволяющую выработать решение, которое «сняло» бы противоречие и тем самым примирило бы противоположные позиции.

Без теории Синтезаторы чувствуют себя неуютно, так как убеждены, что не найдется и двух человек, которым было бы легко прийти к согласию по поводу фактов. В отличие от обладателей других стилей мышления, сами они твердо признают лишь один «факт»: расхождения во мнениях всегда существовали, существуют и будут существовать. Поэтому не так важны факты, как их интерпретация или те выводы, которые из них делаются. Выводы же не столь «упрямая вещь», как факты. При наличии «хорошей» теории проявляется оперативный простор для полета мысли (и фантазии, когда о фактах забывают), и вырастают (по мнению Синтезаторов) шансы найти среди множества вариантов взаимоприемлемое решение проблемы. Вот почему Синтезаторы питают пристрастную любовь к теориям, преимущественно собственным, и нередко весьма сложным и абстрактным для других. Причем если остальные всю жизнь пользуются неявными, неосознаваемыми (имплицитными) теориями для оценки и интерпретации фактов (и подобно известному мольеровскому персонажу не подозревают об этом), Синтезаторы осознанно и открыто опираются на теорию в своих выводах и решениях. И если факты противоречат теории, тем хуже для (ваших!) фактов — считают Гегель и истинные Синтезаторы.

Обладатели синтетического стиля чрезвычайно чувствительны к противоречиям в рассуждениях других, питают повышенный интерес к парадоксам и конфликтам идей. Более того, они нередко заинтересованы в возникновении таких конфликтов и могут даже провоцировать их, задавая неожиданные, острые, «сократовские» вопросы с целью выяснения исходных посылок позиций другой стороны. Конечно, конфликт, от которого Синтезатор получает удовольствие, может и не быть откровенным конфликтом типа «кто кого перекричит». Например, одно удовольствие послушать вежливо беседующих людей, которым кажется, что у них нет никаких разногласий. Однако Синтезатору видно, что на самом-то деле у них эти разногласия есть; тут он и указывает на них участникам беседы (иногда довольно бесцеремонно), а затем предстает перед ними во всем блеске — с новой и оригинальной идеей, построенной на замеченных разногласиях. Неудивительно, что мйогие при приближении Синтезатора замолкают.

Наконец, еще одна страсть, которая увлекает Синтезаторов в бурную стремнину жизненного потока и обрекает на вечный поиск синей птицы, — это любовь к переменам (часто ради самих перемен). Они склонны видеть мир постоянно меняющимся и одобряют такое видение мира другими людьми. По этой причине нет ничего более скучного для истинных Синтезаторов, чем застывшие, никогда не изменяю-

щиеся формы и вещи, рутина и шаблон, жесткая структура, расхожие, общепринятые идеи и авторитеты, статус-кво, люди, всегда соглашающиеся или делающие вид, что соглашаются (из вежливости или по иным соображениям). Синтезаторов не страшит неопределенность, а нехоженные пути и неизвестность непреодолимо манят их к себе: а вдруг, за очередным поворотом, покажется что-то новое? Вероятно, они тем самым нередко усложняют проблемы, дела и собственную жизнь. Не каждому понравится вместо простого и однозначного ответа на свой вопрос выслушать новую теорию с возможными принципиальными подходами к его решению. Однако Синтезаторы гордятся (и заслуженно!) своей креативностью (то есть способностью и склонностью к творчеству в широком смысле слова), чувством нового, остротой взгляда и языка и часто тайно одаренностью (увы, не всегда признаваемой другими).

Идеалистический стиль. Идеалисты — это люди, которые прежде всего, обладают широким взглядом на вещи. В известном смысле они — холисты, склонные к интуитивным, глобальным оценкам и не утруждающие себя детальным анализом проблем с опорой на полное множество фактов и формальную логику. Вероятно, с их точки зрения, расчленение реальности есть ее умерщвление. Л какой прок от мертвеца?

Другая особенность Идеалистов — повышенный интерес к целям, потребностям, мотивам и, естественно, человеческим ценностям. Они хорошо умеют формулировать цели, и не только свои. «Куда мы идем и почему?» — вот классический вопрос Идеалистов, приводящий в движение и направляющий их мышление. Они часто размышляют о тех или иных вещах и делах с точки зрения того, какую пользу или вред то или иное событие может принести конкретным людям или обществу. Особенно их интересуют «качество жизни»: что в этом мире является благом, а что — злом. Иначе говоря, Идеалисты более других учитывают и ориентируются в своих решениях на субъективные и социальные факторы.

Идеалисты сходны с Синтезаторами в том, что не расположены концентрироваться (а тем более, фиксироваться) на точных цифрах и сухих фактах. Различие же между ними — в разных причинах такой не- расположенности, а именно— в разных подходах к разрешению противоречий. Синтезаторы считают, что поскольку нет и двух человек, которые сошлись бы во взглядах на какой-либо факт, следует максимально обнажить, заострить противоречия и затем попытаться найти принципиально новое решение, интегрирующее противоположные взгляды. Идеалисты придерживаются совершенно иного подхода. Они, так же как и все, хорошо понимают, что люди расходятся во мнениях

по поводу фактов, однако склонны верить, что разногласия и споры можно уладить, сглаживая различия и акцентируя сходство, при желании обнаруживаемое даже в «непримиримых» позициях. Они убеждены в том, что люди способны договориться о чем угодно, как только придут к согласию относительно целей. Отсюда ясно, что Идеалисты не ценят конфликт и не получают от него удовольствия; конфликт кажется им непродуктивным и, следовательно, абсолютно ненужным.

Мышление Идеалистов можно назвать рецептивным, то есть они легко и без внутреннего сопротивления воспринимают самые разнообразные идеи, позиции и предложения. Так, в ситуациях группового решения проблемы Идеалисты на первом этапе не мешают (скорее даже помогают) другим высказать весь спектр взглядов и альтернатив. Затем они пытаются ассимилировать все эти взгляды и подходы в таком решении, которое содержало бы в себе что-то привлекательное (хотя, возможно, и не без привкуса какой-то потери) для каждого. В качестве символа типичного идеалистического решения Р. Брэмсон и А. Харрисон предлагают «зонтик». Он объединяет всех, кто держится за его ручку, и нравится всем, имеющим к этому решению отношение, поскольку есть возможность укрыться под его куполом от дождя. Конечно же, кое-кому убежденные Идеалисты, пытающиеся создать всеобъемлющий «зонтик», кажутся занятыми поисками Утопии. Однако вряд ли им стоит мешать в этом.

Идеалистам нравится, когда их воспринимают как людей открытых, заслуживающих доверия, оказывающих поддержку и помогающих другим. Короче говоря, как полезных обществу. В целом они обладают развитым моральным чувством. Их жизненная философия часто сводится к следующему: «Я — хороший человек, поступаю правильно и получу за это справедливое вознаграждение».

Обычно Идеалисты гордятся своими идеалами, высокими нормами морали и поведения, критериями оценки деятельности, хотя и не всегда сознают, насколько в действительности высоки их стандарты. Чтобы удовлетворить их запросы, требуется поистине высокое качество работы и образцовое поведение. Из-за своих слишком идеалистических стандартов они нередко разочаровываются в людях, чьи стремления и нормы кажутся менее возвышенными, чем их собственные. Те, кому (по их меркам) недостает нравственной чистоты, или те, кто мало заботится о других, не думает об обществе и не стремится к совершенству, могут вызывать у Идеалистов возмущение и даже гнев.

Когда приходится искать решение проблемы, Идеалисты демонстрируют «высокий класс» в тех ситуациях, где трудно четко сформулировать проблему и где важными факторами являются эмоции, чувства,

оценки и ценности, иначе говоря, субъективные величины. Там, где проблема хорошо сформулирована, структурирована и может быть выражена в математических или логических терминах, а затем решена с помощью пусть чрезвычайно сложных, но алгоритмических процедур, Идеалисты (в компании с Синтезаторами) чаще всего оказываются не на высоте. Не зря Идеалисты гордятся своей «интуицией», особенно в сфере человеческих отношений.

Прагматический стиль. Девиз Прагматиков: «Что-нибудь да сработает» и «Годится все, что работает». Непосредственно личный опыт — их главное и единственное мерило правильности/неправильности идей, решений, поступков, жизни в целом. Это дает им свободу от формально логических цепей, связности и последовательности в мыслях и действиях, а она (свобода!), в свою очередь, служит основой уверенности в праве на эксперимент и инновации.

В целом, «экспериментирование» Прагматиков — вещь довольно своеобразная. Во-первых, Прагматики выделяются среди остальных склонностью к поиску новых способов удовлетворения своих и чужих потребностей, используя лишь те материалы и информацию, которые лежат у них под рукой. Им не свойственно запрашивать дополнительные средства и информацию, ресурсы, атем более — резервы. Возможно, что они таким образом просто экономят время. Во-вторых, в решении любых проблем они склонны демонстрировать постепенный, «кусочечный», «инкрементальный» подход — «одно дело зараз» и «от сих до сих» — с целью как можно быстрее получить конкретный (пусть ограниченный) результат. Их гораздо меньше привлекает «широкая картина» и высокие стандарты Идеалистов, равно как и логический, хорошо продуманный и до мелочей спланированный подход Аналитиков. И уж, конечно, поиск новых способов и «эксперименты» затеваются Прагматиками не из любви к новизне, как это происходит у Синтезаторов, а лишь ради выигрыша в скорости достижения цели. В своей приверженности к подходу «полезно все, что работает» они сходны с Реалистами больше, чем с представителями остальных систем мышления.

Другим людям подход Прагматиков может казаться поверхностным, беспорядочным, не отвечающим «общепринятым» нормам и вообще неразумным, а сами Прагматики — недостаточно последовательными, серьезными, принципиальными и даже (как мы все-таки суровы в оценках инакомыслящих!) лишенными убеждений людьми.

Однако где-то в глубине души или, наоборот, на вершине пирамиды ценностей Прагматика имеет место убеждение, которого он твердо придерживается: события в этом мире происходят несогласованно и

зависят преимущественно от случайных обстоятельств (благоприятных или неблагоприятных), а не от наших желаний или даже способностей. В то время как Аналитик верит в предсказуемость, а Идеалист — в «благородные намерения», истинный Прагматик подобную «чепуху» не признает. По его убеждению, мир как целое непредсказуем, практически не поддается пониманию, а еще меньше — управлению. Поэтому «сегодня сделаем так, а там посмотрим».

Тенденции поведения Прагматика менее предсказуемы, чем обладателей других стилей мышления. Это происходит прежде всего потому, что чрезвычайно трудно угадать ход их размышлений из-за произвольности (произвола?) в выборе фактов. Ведь годится все, что работает! Например, субъективные факторы (такие как эмоции и чувства) становятся для них объективными, если они соответствуют данной ситуации.

Прагматики хорошо чувствуют конъюнктуру и обладают способностью чутко улавливать спрос и предложение в самом широком смысле этих слов. Они рады поделиться своими соображениями с другими, практически всегда готовы к сотрудничеству, охотно и с энтузиазмом включаются в процесс коллективного мышления и принятия решений, проявляя истинный интерес к формулированию стратегий и тактик быстрого достижения целей. Следует особо подчеркнуть, что убеждение Прагматиков в непредсказуемости событий вовсе не означает, что они расписываются в бессилии перед Его Величеством Случаем. Им совершенно не свойственны пессимизм, нигилизм и негативизм. Наоборот, к решению любых проблем они подходят с позитивной, оптимистической установкой, стремлением обернуть в свою пользу сложившиеся обстоятельства. А прагматическое мировоззрение уберегает их от чрезмерной серьезности и драматизации в подходе к проблемам.

В общем, Прагматики — довольно гибкие и адаптивные люди, как в плане мышления, так и в плане поведения. Обычно они обладают хорошо развитыми навыками общения: способны поставить себя на место другого человека, то есть не только рационально вывести, но и ощутить практические и гуманитарные (этические, психологические) последствия предлагаемых решений. Им далеко не безразлично отношение к ним других людей; они хотят, чтобы их любили, одобряли или, по крайней мере, принимали их мысли и поведение. И Прагматики гордятся своей гибкостью и адаптивностью, ибо эти качества помогают им завоевать расположение людей (если не тех, так этих!)

Аналитический стиль. Анализ (от греч. analysis — разложение, расчленение) — операция, прямо противоположная синтезу. В нашем

контексте значение этого слова лучше всего интерпретировать как систематическое, всестороннее рассмотрение вопроса, проблемы, процесса или объекта.в тех аспектах, измерениях, функциях, количество и последовательность которых задается объективными критериями, сформулированными на базе определенной явной или скрытой теории. Представителей аналитического стиля отличает логическая, методичная, тщательная (с акцентом на детали) и осторожная манера решения проблем. Прежде чем принять решение, они разрабатывают подробный план и стараются собрать как можно больше информации, поэтому часто «попадают в яблочко»; особенно если не находятся в цейтноте.

Аналитики больше всех других ориентированы на теорию, но когда им говорят об этом, они часто удивляются, не соглашаются, а иногда и обижаются. Убежденные Аналитики, особенно те, кто прямо не связан с теоретической работой, видят себя реалистичными, твердо опирающимися на факты практическими людьми и, конечно, в известном отношении они таковыми и являются. Однако за тем вниманием, которое они уделяют объективным фактам, кроются широкие и глубокие теории.

Возможно это объясняется особенностями развития Аналитиков в более широкой, личностной перспективе. В целом Аналитики хуже других переносят неизвестность, неопределенность, хаос. Они склонны видеть мир логичным, рациональным, упорядоченным и предсказуемым. Очевидно, что люди с таким мировоззрением испытывают трудности во время неблагоприятных обстоятельств, скажем беспорядков на улице, нестабильности экономики или напряженной обстановки в семье.

Аналитики ценят знания, серьезно относятся к обучению и с самого детства усваивают множество теорий, которые помогают им объяснять события и наводить порядок в окружающей среде. Так или иначе, они не прочь иметь «теорию» на любой случай. Кроме того, они уважают авторитеты, не любят менять свои взгляды и пристрастия и пытаются регулярно применять усвоенные теоретические знания на практике. Со временем процесс применения усвоенных «теорий» доводится до автоматизма и перестает ими осознаваться (конечно, речь здесь идет не о строгих научных теориях, а скорее об общих подходах и концепциях).

Процессы мышления Аналитика можно назвать прескриптивными. При появлении проблемы Аналитик скорее всего будет искать формулу, процедуру, метод или систему, способную дать решение этой проблеме. Вследствие доминирующего интереса к методу он стремится найти «самый лучший способ» решения задачи.

Полезно обратить внимание на несколько важных моментов, которыми аналитический подход отличается от других стилей мышления. В то время как Синтезатор питает интерес к конфликту, изменению и новизне, Аналитик предпочитает рациональность, стабильность и предсказуемость. В тех случаях, когда Идеалист сосредоточен на ценностях, целях и «широкой панораме», Аналитик предпочитает концентрировать свое внимание на объективных данных, процедуре и «самом лучшем методе». Если подход Прагматика является «кусочечным» и экспериментальным, подход Аналитика базируется на подробном, увязанном во всех деталях плане и на поиске поддающегося рациональному обоснованию «наилучшего пути».

Аналитики затрачивают много сил на добывание информации, и — вероятно, по праву — гордятся своей компетентностью в смысле знания и понимания всех сторон любой ситуации, в которой они оказываются волею судеб.

Реалистический стиль. Мы подошли к последнему, пятому стилю мышления, пройдя достаточно долгий путь от исходного пункта, представленного синтетическим стилем. Надо сразу сказать, что Реалисты в большинстве отношений находятся на противоположном конце спектра стилей мышления, если вести счет от Синтезаторов.

Многие люди испытывают затруднения в понимании различий между Реалистами и Прагматиками. В самом деле, в обыденной речи эти два термина часто употребляются как синонимы, хотя те, кто знаком с историей философии, хорошо знают, что они достаточно сильно различаются между собой, чтобы считать их абсолютно разными стилями мышления. Прагматики и Реалисты опираются на разные исходные предположения и ценности, а используемые ими мыслительные стратегии являются принципиально различными, хотя и часто дополняющими друг друга.

Девиз Реалистов: «Факты есть факты». Иначе говоря, Реалисты — прежде всего эмпирики, а не теоретики. Для них «реальным» является только то, что можно непосредственно почувствовать: ощутить запах, прикоснуться к чему-то, лично увидеть или услышать, самому пережить и т. д. Образно говоря, Реалистам ближе по духу теория Птоло- мея, чем теория Коперника. Именно в этом они противоположны Синтезаторам, которые убеждены, что интерпретация и выводы всегда важнее наблюдаемых фактов. Синтезаторы твердо верят, что согласие между людьми по поводу фактов в значимой для них ситуации едва ли возможно без теоретической работы. Реалисты также твердо убеждены в том, что любые два интеллигентных человека, имеющих нормальное зрение, слух и т. д., могут сразу прийти к согласию по поводу совместно наблюдаемых фактов. Однако будучи Реалистами, они не

могут не видеть, что люди далеко не всегда соглашаются друг с другом в подобной ситуации. И это зубная боль истинного Реалиста! Ибо они считают, что без достижения согласия на уровне фактов, дела не сделать и вообще бессмысленно что-то начинать.

Мышление Реалиста характеризуется конкретностью и установкой на исправление, коррекцией ситуации в целях достижения определенного результата. Проблема для Реалистов возникает всякий раз, когда они видят, что нечто является неправильным (делается неверно), и хотят это нечто исправить (не изменить в принципе или заменить полностью!). В отличие от Прагматиков с их склонностью к экспериментированию («не вышло так, попробуем этак»), Реалисты хотят вести дела безошибочно, обоснованно и с полной уверенностью в том, что если уж они что-то поправили, то дальше это будет делаться именно так, без сюрпризов и непредвиденных изменений. А если все же что- то произойдет, будут пытаться ввести очередную поправку и опять твердо держать выбранный курс.

Вообще-то Реалисты гораздо ближе к Аналитикам, чем ко всем остальным. И те, и другие опираются на факты, ориентированы на объективное, конкретное и вещественное, проявляют склонность к методичности и практическим результатам. И те, и другие также испытывают антипатию ко всему субъективному и иррациональному. Есть между ними и принципиальные различия. Реалиста наверняка будут раздражать дедуктивные, формально-логические процедуры Аналитика, а также стремление последнего к сбору дополнительной информации и поиску совершенства. Реалист хочет сделать конкретное дело по возможности хорошо, опираясь на те факты, которые находятся в его распоряжении.

Любопытно, что хотя, как мы уже говорили, Реалисты и Синтезаторы находятся во многих отношениях на противоположных концах спектра стилей мышления, между ними есть общее — потребность контролировать ситуацию (точнее, разные ее аспекты). Реалисты испытывают потребность контролировать ресурсы, людей и результаты, а Синтезаторы — потребность контролировать процесс: понимать и держаться на шаг впереди определенного решения, конфликта или просто аргументации. И те, и другие склонны приходить в раздражение от чрезмерно детального анализа и затянувшейся, потерявшей свою главную нить (цель) дискуссии. Наконец, они гордятся своей резкостью, язвительностью, способностью приводить других в смущение, хотя и различаются направленностью своих «коронных» вопросов. Синтезаторы «учиняют погром исходных предпосылок и позиций своих противников, а Реалисты ведут «допрос с пристрастием» относительно фактов.

Психологический анализ рисунка и текста

В заключение приведем сравнительные данные о частоте встречаемости описанных стилей мышления в США и России. В качестве критерия, по которому устанавливалось наличие какого-либо стиля мышления у конкретного лица, вслед за американскими авторами опросника, использовалась оценка в 60 и более баллов.

Стили мышления

% лиц, заполнявших опросник «СМ»

А. Харрисон Р. Брэмсон

А. Алексеев Л.Громова

Синтетический

11

6

Идеалистический

37

42

Прагматический

18

11

Аналитический

35

46

Реалистический

24

29

Как и в случае анализа частоты встречаемости различных «стилевых профилей», из-за отсутствия точных характеристик американской выборки невозможно статистически оценить достоверность наблюдаемых различий. Однако даже если они и есть, то не настолько велики, чтобы помешать сделать интересные выводы.

Основные мыслительные стратегииОсновные мыслительные стратегииНалицо очевидное структурное сходство частотных распределений пяти стилей мышления в обеих выборках. А это значит, что в массе своей мы размышляем и принимаем решения сходным образом. Во всяком случае, стиль мышления не является препятствием на пути взаимопонимания; с одинаковой вероятностью мы можем натолкнуться на «инакомыслие» и у себя дома, и за океаном. Отрадный факт!

Основные мыслительные стратегии

Основные мыслительные стратегии

СИНТЕЗАТОР

ИДЕАЛИСТ

ПРАГМАТИК

АНАЛИТИК

РЕАЛИСТ

Открытая конфронтация

Интерес к целому

Инкремента- лизм (кусочечный подход)

Систематический анализ вариантов

«Что? Где? Когда и Как? Зачем и Почему?»

Ошеломляющие вопросы и ответы

«Дальний прицел»

Экспериментирование и инновации

Запрос дополнительных данных

Инвентаризация ресурсов

Позиция «стороннего наблюдателя»

Определение целей и критериев

Поиск быстрой отдачи

Консервативное фокусирование

Стремление к практическим результатам

Инкубация противоречий

Рецептивное слушание

Тактическое мышление

Картирование ситуации

Упрощение

Фантазирование в стиле «что,если»

Поиск средств для достижения согласия

Маркетинговый подход

Конструктивное внимание к деталям

Опора на мнение специалистов

Негативный анализ

Апология гуманности

Планирование возможностей

Анализ через синтез

Острая коррекция

Таблица 17

КАК ПОЛАДИТЬ

с синтезатором

X g , 9 占 公 奋 и 2 s & e w g о

с прагматиком

с реалистом

с идеалистом

с аналитиком

Рис. 12.1. Рекомендации по общению с людьми разных типов

Сопоставление стилей и типов

Когда мы сталкиваемся с той или иной новой особенностью поведения или мышления людей, то, естественно, возникает необходимость сопоставить эти характеристики с теми, которые уже имеются в психологии, являются достаточно распространенными при использовании в психологических консультациях.

Так, сопоставляя Реалистов и Синтезаторов, можно предположить, что эти стили мышления более характеризуют функциональные типы, которые мы выявляем с помощью теста «Конструктивный рисунок человечка из геометрических фигур». Стиль Реалиста более соответствует типу «Руководитель», а стиль Синтезатора — типу «Изобретатель- конструктор», поскольку среди их различий, на наш взгляд, наиболее существенным является ориентация на процесс или на людей. Руководителю более свойственно работать с людьми, контролировать их деятельность, тогда как Изобретателя характеризует направление внимания на процесс. Необходимо отметить, что в чистом виде эти стили могут только доминировать, а возможность их наличия и сочетания есть у всех людей.

Для людей, относящихся к интуитивному типу, наиболее характерны идеалистический и аналитический стили. Именно они тонко анализируют любые процессы, выявляя множество деталей. Эти особен-

ности мыслительного стиля приводят их к тому, что им удается анализировать наиболее сложные, психические процессы, то есть такие явления, которые невидимы.

Стиль Прагматика более соответствует типу «Ученый», хотя необходимо отметить, что такой стиль мышления может встречаться и у многих лиц, относящихся к интуитивному типу. Интуитивный тип также может опираться на те факты, которые невидимы для других, алогичны на первый взгляд.

Улиц, относящихся к Ответственным исполнителям, наиболее часто встречается реалистический стиль. По своим качествам они ближе к типу «Руководитель». Тревожно-мнительным наиболее соответствует прагматический стиль мышления.

ЛИТЕРАТУРА

Алексеев А. А., Громова Л. А. Поймите меня правильно или книга о том, как найти свой стиль мышления, эффективно использовать интеллектуальные ресурсы и обрести взаимопонимание с людьми. СПб., 1993.

Алексеева В. В. Что такое искусство? М.: Советский художник, 1991.

Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л., 1968.

Анализ одного стихотворения / Под ред. В. Е. Холшенкова, Л.: ЛГУ, 1985.246 с.

Анастази А. Психологическое тестирование / Пер. с англ. В 2-х кн. / Под ред. К. М. Гуревича, В. И. Лубовского. М, 1982.

Андронникова М. Об искусстве портрета. М., 1975.

Анохин П. К. О творческом процессе с точки зрения физиологии // Художественное творчество. Л., 1983. С. 259—262.

Анненский И. Избранное. М., 1987.

Ассаджоли Р. Типология психосинтеза. Семь основных типов личности. М., 1995.

Белый А.Символизм как миропонимание. М., 1994.

Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений. Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. М., 1992.

Басов М. Я. Проблемы функциональной психологии в постановке А. Ф. Лазурского// Вопросы изучения и воспитания личности. Пг, 1920.

Баткин Б. И. Эпоха Возрождения в поисках индивидуальности. М., 1994.

Батов В. И. По ту сторону слова. Очерки прикладной психогерменевтики: от Иисуса Христа до Владимира Высоцкого. М., 2001.

Бахтин М. М. Формальный метод в литературоведении. М.,: Лабиринт, 1993.

Бахтин М. М. Фрейдизм. Формальный метод в литретуроведении. Марксизм и философия языка. Статьи. М.: Лабиринт, 2000.625 с.

Бердников Г. Чехов. М.: Молодая гвардия, 1974.

Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры живописи. М., 1995.

БехтеревВ. М. Первоначальная эволюция детского рисунка в объективном изучении. СПб., 1910.

Бойко Е. И. Механизмы умственной деятельности. М., 1976.

Бонда С. М. Черновики Пушкина. М., 1971.

Буринский Е. Ф. Судебная экспертиза письма. СПб., 1903.

Бурно М. Е. Терапия творческим самовыражением. М., 1989.

Валгина Н. С. Теория текста. М.: Логос, 2003.

Вацлавик П. Как стать несчастным без посторонней помощи. М., 1990.

ВинбергА. И. Черное досье экспертов-фальсификатов. М., 1990.

Восканян К. В. Зависимость усвоение учебных предметов от особенностей изучения системы исходных понятий. Автореф. докт. дисс.Л., 1983.

Выготский Л. С. Психология искусства. М.: Искусство, 1986.

Выготский Л. С. Психология развития как феномен культуры. Избранные психологические труды. М.: Издательство Института прикладной психологии; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1996. 350 с.

Гамезо М. В., Ломов Б. Ф., Рубахин В. Ф. Психологические аспекты методологии и общей теории знаков и знаковых систем // Психологические проблемы переработки знаковой информации. М., 1976.

Ганзен В. А., Гостев А. А. Систематика мысленных образов // Пси- хол. ж. 1989. Т. 10. № 2. С. 12-21.

Гостев А. А. Образная сфера человека. М., 1992.

Джеймс М., Джонгвард Д. Рожденные выигрывать. М., 1993.

Друзья Пушкина. Переписка. Воспоминания. Дневники. В 2-хто- мах. М.: Изд. «Правда», 1986.

Дубровский Д. И. Проблема идеального. М., 1983.

Достоевский Ф. М. Собр соч.: В 12 т. 1982.

Евреинов Н. Н. Оригинал о портретистах. К проблеме их субъективизма в искусстве. М., 1922.

Жегин Л. Ф. Язык живописного произведения. М., 1970.

Жюль К. К. Мысль. Слово. Метафора. Проблемы семантики в философском освещении. Киев, 1984.

Зеньковский В. В. Психология детства. Лейпциг: «Сотрудник», 1924.

Зингер Л. С. О портрете. Проблемы реализма в искусстве портрета. М., 1969.

Зингер Л. С. Автопортрет в советском живописи. М., 1986.

Зуев-Инсаров С. Л. Почерк и личность. М., 1927.

Искусство и дети. Эстетическое воспитание за рубежом. М., 1969.

Каменский А. Романтический монтаж. М., 1989.

Кандауров О. Автопортрет как исповедальный жанр. «Красная книга культуры». М., 1989.

Кац Б., Тименчик Р. Анна Ахматова и музыка. Исследовательские очерки. Л., 1989.

Керлот X. 3.Словарь символов. М., 1994.

Кершентейнер Г. Развитие художественного творчества ребенка. М., 1914.

Кольцова М. М. Развитие сигнальных систем действительности у детей. Л., 1980.

Конан-Дойл А. Приключения Шерлока Холмса. М., 1989.

Крамской об искусстве. М.: «Изобразительное искусство», 1988.

Крылов И. Ф. Были и легенды криминалистики. Л., 1987.

Крымский пейзаж. Альбом. Киев, 1990.

Кузьмин В. П. Принцип системности в теории и методологии. К. Маркса. 2-е изд. М., 1980.

Куранов В. Д., Русалов В. М. Структура формально-динамических свойств психики человека в процессе взаимодействия сигнальных систем // Психол. ж. Т. 5. № 1. 1984. С. 45-54.

Лазурский А. Ф. Классификация личностей. М.; Пг., 1923.

Лейте Г. Психодрама: теория и практика. Классическая психодрама Я. Л. Морено. М., 1994.

Леонгард К. Акцентуированные личности. Киев, 1978.

Леонтьев А. Н. Личность. Сознание. Деятельность. М., 1977.

Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1959.

Леонтьев Д. А., Павлова И. М. Возрастные и индивидуальные особенности восприятия и описания литературно-художественного текста//Психологический анализ учебной деятельности. М., 1991.

Либин Л. В. Применение графической психодиагностической методики и профконсультативной работе «Диагностика способностей и личностных черт учащихся в учебной деятельности». Саратов, 1989.

Лин Г. Чтение по лицам / Пер. с англ. М.: ФАИР-ПРЕСС, 2000.

Ломов Б. Ф. Системность в психологии. Избранные психологические труды. М.; Воронеж, 1996.

ЛонгиноваС. И. Исследование мышления с помощью метода пиктограммы. Психологические исследования. Вып 3. М., 1971.

Лонгинова С. И. О применении метода «пиктограммы» для экспериментального исследования мышления психических больных: Методические рекомендации. М., 1972.

Лоукотка Ч. Развитие письма. М., 1950.

Люшер М. Цвет вашего характера. Сара Д. Тайны почерка. М.: ACT, 1996.

Маяцкий В. Графология. М., 1990.

Метафора в языке и тексте/Под ред. В. Н.Телия. М.: Наука, 1988.

Мудрость тысячелетий. Энциклопедия. М., 2001.

Мухина В. С. Изобразительная деятельность ребенка как форма усвоения социального опыта. М., 1981.

Оклянский Ю. Биография и творчество. Портреты. Встречи. Рассказы литературоведа. М.: Сов. писатель, 1986.

Осьмаков Н. И. Психологическое направление в русском литературоведении. Д. Н. Овсянико-Куликовский. М.: «Просвещение», 1981. 160 с.

Петухов В. В. Образ мира и психологическое изучение мышления // Вестн. МГУ. Серия 14. Психология. 1985. № 4.

Петренко В. Ф., Митина О. В. Психосемантический анализ динамики общественного сознания. М., 1997.

Петренко В. Ф. Введение в экспериментальную психосемантику: исследование форм репрезентации в обыденном сознании. М., 1983.

Петренко В. Ф. Психосемантика сознания. М., 1988.

Платонов К. К. Структура личности и деятельности. М., 1986.

Потемкина О. Ф. Способ составления психологического портрета и втопортрета. М., 1993.

Потемкина О. Ф. Юморотерапия. Психология юмора. М., 2002.

Психологические проблемы переработки знаковой информации. М., 1974.

Розанов В. В. О писательстве и писателях. М., 1995.

Романова Е. С, Потемкина О. Ф. Графические методы в психологической диагностике. М., 1991.

Рубахин В. М. Психологические основы обработки первичной информации. Л., 1974.

Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. М., 1957.

Рубинштейн С. Я. Экспериментальные методики патопсихологии. М., 1970.

Русалов В. М. Биологические основы индивидуально-психологических различий. М., 1979.

Сатир В. Как создать себя и свою семью. М., 1986.

Селезнев Ю. И.Достоевский (Жизнь замечательных людей). М., 1991.

Сидоров А. А. Рисунок русских мастеров. Вторая половина XIX в. М., 1960.

Смирнов С. Д. Мир образов и образ мира // Вест МГУ. Серия 14. Психология. 1981. № 2.

Станиславский К. С. Мое гражданское служение России. М.: Изд. «Правда», 1990.

Струве Н. Осип Мандельштам. London, 1990.

Теория метафоры. Сб. М., 1990.

Узнадзе Д. Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тб., 1961.

Федор Достоевский. Текст и рисунки. 1989.

Фейнберг И. Л. Незавершенные работы Пушкина. М., 1969.

Флекель М. И. Великие мастера рисунка. М., 1974.

Филатова Е. С. Соционикадля вас. Новосибирск, 1993.

ФолиДж. Энциклопедия знаков и символов. М.: ВЕЧЕАСТ, 1996.

Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1994.

Фрейд 3. «Я» и «ОНО». Труды разных лет. В 2-х томах. Тб., 1991.

Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции. Тб., 1989.

Фромм Э. Иметь или быть. М., 1992.

Харрис Дж. Я — хороший, ты — хороший. М., 1993.

Хей Л. Исцели себя и свою жизнь. М., 1993.

Херсонский Б. Г. Метод пиктограмм в психодиагностике психических заболеваний. Киев, 1988.

Чуприкова Н. И. Сознание как высшая расчлененная и системноупорядоченная форма отражения и его мозговые механизмы // Психол.ж. 1981. Т. 2. №6.

Шарп Д. Типы личности. Юнговская модель типологии. Воронеж, 1994.

Шкловский В. Энергия заблуждения. М.: Советский писатель, 1981. 353 с.

Шварц Е. Живу спокойно... Издневников. Л.: Сов. Писатель, 1990.

Шорохова Е. В. Проблема сознания в философии и естествознании. М., 1969.

Эйзенштейн С. М. Проблемы синтеза в художественной культуре. М., 1985.

Эпштейн М. П. Парадоксы новизны. О литературном развитии XIX-XX веков. М., 1988.

Эстетика. Словарь / Под ред. А. А. Беляева и др. М., 1989.

Эфрос А. Рисунки поэта. М.; Л., 1933.

Юнг К. Избранные труды по аналитической психологии. Психологические типы. М., 1929.

Юнг К. Г., Нойман Э. Психоанализ и искусство. М., 1996.

Ольга Федеровна Потемкина

Екатерина Вячеславовна Потемкина

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РИСУНКА И ТЕКСТА

Главный редактор И. Авидон

Художественный редактор П. БорозенецТехнический редактор Л. Васильева

Директор Л. Янковский

Подписано в печать 31.08.2006 г.

Формат 60x90'/i6. Усл. печ. л. 32,5. Тираж 2500 экз. Заказ № 3508

ООО Издательство «Речь»

199178, Санкт-Петербург, ул. Шевченко, д. 3 (лит. «М»), пом. 1,тел. (812) 323-76-70, 323-90-63, info@rech.spb.ru, www.rech.spb.ru

Интернет-магазин: www.internatura.ru

Представительство в Москве: (095) 502-67-07;

e-mail: rech@online.ru

Отпечатано с готовых диапоштивовв ГУП «Типография «Наука»

199034, Санкт-Петербург, 9 линия, 12

Потемкина Ольга Федоровна окончила факуль

тет психологии Московского государственного

университета имени М. В. Ломоносова (1977). Доктор психологических наук, профессор.

Автор около ста публикаций, среди них 15 книг по проблемам психологии, совершенствования управления, избирательных технологий, стратегическому планированию и инвестиционной деятельности.

Более 20 лет работала ■ Институте психологии Академии наук РАН. пройдя путь от лаборанта до старшего научного сотрудника. С 1994 г.— преподаватель Академии народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации, преподаватель Высшей школы Московской администрации. В настоящее время — ректор Института моды, дизайна и технологий.

Потемкина Екатерина Вячеславовна родилась в Москве в 1977 г. Художник, увлекается книжной графикой и психологией. Окончила Художественную школу Тимирязевского района Москвы, училась во Всероссийском государственном институте кинематографии им. С. А. Герасимова на художественном факультете, работает в методическом отделе Института моды, дизайна и технологий.

ISBN 5-9268-0362-4