Книга
← К списку книгЗагрузка разделов…
активнаАктивные записи участвуют в каталоге и синках. Неактивная книга скрыта, но не удалена из базы.
Книга
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУКСИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
С.М. ШУГРИН
КОСМИЧЕСКАЯОРГАНИЗОВАННОСТЬБИОСФЕРЫИ НООСФЕРЫ
Ответственный редакторчлен-корреспондент РАН А.В. Каныгин
НОВОСИБИРСК«НАУКА»1999
26.0
Ш95
Космическая организованность биосферы и ноосферы / С.М. Шу- грин. — Новосибирск: Сиб. предприятие РАН «Наука», 1999. —496 с.
ISBN 5—02—031540—0.
В книге рассматривается широкий круг физико-математических, естественно-научных, социально-исторических и философских проблем, связанных с понятиями «биосфера» и «ноосфера». Главная методологическая новизна работы в том, что мультидисципли- нарный синтез данных из разных областей знания проводится с позиции теории больших систем, что позволило автору разработать операциональные процедуры для описания и анализа структурно-функциональных характеристик биосферы и ноосферы на основании принципов термодинамики открытых систем и принципа дополнительности Н. Бора. Оригинальный структурно-функциональный мультидисциплинарный подход применен и при характеристике ноосферы. Автор книги был известен как крупный специалист в области гидродинамики и математики. Кроме того, он с самого начала своей творческой деятельности готовил эту монографию, которую считал главным делом своей жизни. С.М. Шугрин скончался в возрасте 59 лет в 1996 г., так и не успев ее завершить. Однако и в незавершенном виде она должна вызвать интерес со стороны широкого круга исследователей разных специальностей своей методологической неординарностью и богатством содержания.
Для специалистов и широкого круга читателей, интересующихся проблемами биосферы и ноосферы.
Ил. 44. Табл. 36. Библиогр.: 325 назв.
Рецензенты
। объявления। объявлениядоктор геолого-минералогических наук, член-корреспондент РАН А.В. Каныгин, доктор философских наук А.Л. Симанов, доктор географических наук Ю.И. Винокуров, доктор биологических наук Ю.Б. Кирста, доктор физико-математических наук Б.А. Луговцов, доктор физико-математических наук В. В. Остапенко, кандидат философских наук В. И. Гуваков
। объявления
। объявления
©ЭВ Шугрина, 1999
© Институт гидродинамики СО РАН, 1999
© Оформление СП «Наука» РАН, 1999
Предисловие редактора
Биосферно-ноосферная концепция В.И. Вернадского в конце XX в. стала главным научным стержнем формирования новой стратегии развития человеческой цивилизации. Современное состояние этого учения и обзор важнейших работ последних лет достаточно обстоятельно изложены в недавно изданной книге Ф.Т. Яншиной. Несмотря на огромные успехи в разработке глобальных биосферно-экологических проблем и развитии современных ноосферных представлений, начали выявляться определенные концептуальные трудности и разнобой в операциональном использовании понятий «биосфера» и «ноосфера». Выход книги С.М. Шугрина, построенной на строгой логико-математической понятийной основе и системном анализе огромного количества фактических данных, можно считать началом нового этапа в создании методологического аппарата биосферно-ноосферной концепции, которая до настоящего времени не имеет надежной физико-математической опоры.
Большинству специалистов, занимающихся проблемами биосферы и ноосферы, имя автора, вероятно, не известно, так как почти все его опубликованные труды относятся к гидродинамике и математике, а очень оригинальная книга «Солнечная активность и биосфера» вскоре после выхода из печати в 1986 г. стала библиографической редкостью. Надо сказать, что в рассматриваемой области знаний авторитет исследователя играет важную роль для специалистов. Это связано с тем, что публицистическая популярность биосферноноосферной футурологии привлекает огромное количество разного рода дилетантов. Междисциплинарный характер проблем открывает широкий простор для поверхностных экстраполяций, достоверность которых иногда трудно оценить, и поэтому читателям приходится доверяться научной компетентности и методологической корректности авторов.
С.М. Шугрин ни в коей мере не может быть отнесен к категории дилетантов в области изучения биосферы. Упомянутая выше книга «Солнечная активность и биосфера» стала новым словом в изучении разномасштабных взаимодействий биосферы и космоса в ретроспективном плане. В ней впервые с позиций системного анализа сформулирован ряд оригинальных положений, касающихся факторов информационности, кумулятивности,
асимметрии и диссимметрии, структуры временных циклов, изменения свойств симметрии и т.д. применительно к истории Земли и биосферы. Вполне в духе самых современных, только еще нарождавшихся тогда концепций саморазвития и синергетики в этой книге впервые сделана попытка выделить физические и отчасти биологические факторы, обеспечивающие процессы саморегулирования глобальной системы Земля (биосфера) — Солнце.
Соавтором книги был известный палеонтолог профессор А.М. Обут. Справедливости ради надо отметить, что в концептуальном плане эта работа целиком выполнена С.М. Шугриным. А.М. Обут внес свой вклад в проверку и уточнение конкретных данных по палеонтологии и геологии, что, безусловно, позволило в более полном объеме учесть современные материалы по истории биосферы и улучшило ее в фактологическом отношении.
Меня пригласили в качестве редактора этой книги, когда она, уже целиком подготовленная к печати, находилась в редакции издательства «Наука». Это был один из немногих случаев, когда мне практически ничего не пришлось править — монография, написанная ясным, точным языком, выделялась среди всех аналогичных публикаций особой методологической строгостью в определении и использовании всего понятийного аппарата. В конечном счете моя редакторская роль свелась к тому, что я написал в виде послесловия краткий комментарий к этой оригинальной книге, который заканчивался такими словами: «Нет никаких сомнений в том, что эта первая обстоятельная, очень оригинальная по замыслу монография о геокосми- ческих связях биосферы и их эволюционном развитии вызовет широкий интерес ученых разных отраслей знаний, в первую очередь палеонтологов, геологов, геофизиков, планетологов, а также, вероятно, астрофизиков и других специалистов, и послужит стимулом к обсуждению затронутых в книге проблем».
Сейчас приходится признать, что за прошедшие годы так и не появилось новых крупных публикаций в этой области. Новая работа С.М. Шугрина естественным образом развивает заложенное им направление, кардинально расширяя методологический и фактологический диапазон исследований.
Книгу отличает новаторский методологический подход к постановке и решению проблем, уникальный для эпохи «информационного взрыва» охват знаний из самых разных дисциплин (точных, естественных, гуманитарных), полная независимость от идеологических стереотипов, что оказалось исключительно важным при разработке новых идей в рамках ноосферной концепции. В этой связи уместно напомнить, что биосферно-ноосферные идеи В.И. Вернадского не были восприняты современниками, а после его смерти в 1945 г. до начала 70-х годов фактически замалчивались. В последующие годы, когда в связи с угрозой глобального экологического кризиса вспомнили, наконец, об этом учении, основные идеи его продолжали искажаться и лакироваться в духе диалектического материализма, что, как мы теперь знаем, не соответствовало действительности.
Объективное представление о первоначальном понимании и эволюции биосферных и ноосферных представлений В.И. Вернадского стало возможным только после начала публикации полного собрания сочинений, предпринятого комиссией по разработке его научного наследия под руководством академика АЛ. Яншина. Огромная работа по очищению учения В.И. Вернадского от искажений и мифологических наслоений была проделана Ф.Т. Яншиной, которая на строго документальной основе составила библиографию его трудов, написала комментарии к изданным томам и опубликовала упомянутую выше книгу, которая стала хорошим введением в изучение творческого наследия В.И. Вернадского.
Важно подчеркнуть, что В.И. Вернадский пришел к пониманию «биосферы», а затем и «ноосферы» с геологических позиций, что повлияло на его первоначальное восприятие связанных с ними проблем. Из трех фундаментальных характеристик биосферы (структуры, функционирования, эволюции) он выбрал только одну — функционирование (биогеохимический круговорот энергии и вещества, к которым теперь можно добавить и информацию). Все огромное морфологическое разнообразие жизни (структурная организация, выраженная в таксономических единицах) было заменено понятием «живое вещество», а эволюция этого «живого вещества» на первых порах вообще отрицалась. В дальнейшем В.И. Вернадский признал эволюцию органического мира Земли, но в его концепции она так и не нашла операционального выражения. Это привело к тому, что традиционные представления о закономерностях эволюции органического мира Земли, выраженные языком таксономических единиц, оказались плохо совместимыми с биогеохимической моделью биосферы В.И. Вернадского.
Как известно, классическая концепция эволюции формировалась в рамках парадигмы структурной упорядоченности мира (структурологическая линия Парменида), поэтому известная всем древовидная филогенетическая схема развития органического мира представляет собой статичную последовательность морфологически разнотипных совокупностей организмов. Время в такой схеме выступает в виде масштабной линейки, а не как фактор изменения, движения, эволюции.
Биогеохимическая модель глобальной экосистемы Земли состоит из других функциональных единиц — динамических совокупностей организмов разной таксономической принадлежности, в которых через трофические цепи происходит использование и перераспределение вещества, энергии и информации. Эта модель сформировалась в соответствии с парадигмой непрерывно изменяющегося мира (линия Гераклита).
Таким образом, возник парадокс двойственного понимания истории биосферы, условий ее развития и стабильного существования. Согласно классической схеме эволюционный процесс имеет постепенный, градуалистический характер. Крупномасштабные изменения таксономического разнообразия рассматриваются как нарушения закономерного эволюционного процесса и квалифицируются как некие стихийные, катастрофические события в истории биосферы, спровоцированные случайными причинами.
Поэтому рождается множество гипотез феноменологического, нередко спекулятивного характера.
На экосистемном уровне история биосферы представляется в виде прерывисто-непрерывного, дискретного процесса, в котором кардинальные перестройки определяются совокупностью не только внешних, но и внутренних факторов системной самоорганизации и обычно сопровождаются перераспределением экологической роли доминирующих групп и достижением более высокой степени гомеостаза. В рамках такого понимания глобальные экологические кризисы геологического прошлого представляются не случайными, а закономерными событиями, которые являются необходимым звеном в эволюции живых систем и естественной данью за достижение более высокой степени стабильности (плата за прогресс).
Именно с позиций структурно-функциональной организации биологических систем разного уровня (от популяции до глобальной экосистемы Земли) находят объяснение многие парадоксы эволюции, в том числе проявления биотических кризисов разного масштаба. На этой основе разрабатывается автогенетическая концепция эволюции биосферы, которая хорошо согласуется с современным пониманием условий и механизмов эволюции самоорганизующихся систем.
С.М. Шугрин, опираясь на теорию больших систем и используя термодинамический подход к их анализу, смог совместить все три фундаментальные характеристики биосферы однотипными операциональными процедурами. При этом оказалось, что принцип дополнительности Н. Бора, разработанный в свое время для микромира, может быть использован при интерпретациях динамических взаимодействий и в макросистемах, в частности, применительно к биосфере. Это открывает принципиально новые возможности для изучения экологических закономерностей эволюции биосферы и причин глобальных экологических кризисов. Эвристическая состоятельность такого подхода подчеркивается тем, что С.М. Шугрин, не будучи специалистом в области биологических дисциплин, опираясь, главным образом, на свои теоретические построения, самостоятельно пришел к выводу о несовместимости концепций В.И. Вернадского и Ч. Дарвина.
Необходимо отметить еще один принципиальный момент в концепции С.М. Шугрина. Еще в первой своей книге о биосфере он сформулировал, а здесь развил довольно подробно совершенно новые представления о разномасштабных космических воздействиях на биосферу. При этом даже слабые сигналы, суммированные механизмом каскадного усиления, могут возбуждать и оказывать организующее воздействие на экосистемы. Такое положение заставляет сделать определенную переоценку влияния разнообразных абиотических факторов на стабильность биосферы.
К пониманию ноосферной концепции, как и биосферной, С.М. Шугрин шел самостоятельным путем, уже в студенческие годы пытаясь найти в трудах философов ответы на вопросы о социальной и духовной сущности
человека и его месте в мироздании. Эволюция его взглядов хорошо прослеживается по его «философским тетрадям», о которых будет сказано ниже. В первые годы своей научной деятельности (в начале 60-х годов) он даже составил программу оригинального курса философии, в котором предусматривались разделы «философия человека» и «инженерная философия». Этот замысел был, по существу, прообразом его будущей разработки проблемы ноосферы. В частности, в «инженерной философии» предполагалось рассмотреть будущее человека в его максимальном техническом могуществе, т.е. в таком же качестве, каким представлял его В.И. Вернадский, сопоставляя с геологической силой. В тетрадях С.М. Шугрина в этот период нет упоминаний о В.И. Вернадском. Это свидетельствует о том, что ему тогда не были известны первоначальные публикации по биосфере и ноосфере, практически не доступные для широкой публики.
В 70-х годах в тетрадях С.М. Шугрина появились одновременно понятия «биосфера» и «ноосфера», а также было добавлено понятие «организованность». Поиск оптимальных классификационных систем разных уровней организации биосферы, ноосферы и человека, а также универсальных механизмов их функционирования стал главным содержанием этих тетрадей. В тот период произошла и кардинальная переориентация его философских поисков. Ранее, начиная со студенческих лет, он изучал в основном труды античных и западно-европейских философов. Уже в то время у него начало формироваться и самостоятельное, по многим принципиальным положениям критическое отношение к философским трудам Маркса, Энгельса, Ленина, что тогда считалось недопустимой крамолой.
Проблемы биосферы и ноосферы, рассматриваемые С.М. Шугриным с позиций космической организованности, заставили его обратиться к русской философской мысли XIX—XX вв. Ему открылось, что именно русская философия оказалась полностью созвучной идее ноосферной гармонии в идеалах всеединства человека и природы, а также соборности общественно-социального устройства как условия этой гармонии. Он обнаружил в лице философа Н.Ф. Федорова (1828—1903 гг.) прямого предтечу В.И. Вернадского. Близки ему оказались и взгляды А.А. Богданова, который считал, что философия должна выполнять функции организации социального опыта. Известно, что Н.А. Бердяев определил истоки русской «космической» ментальности, сформировавшейся в условиях безграничного пространства, в отличие от европейцев, привязанных к ограниченным территориям и более строгому порядку. Отсюда, как считают многие современные философы, принципиальная разница между западно-европейской традиционной философией, главная задача которой — создание упорядоченной картины окружающего мира, и русской философией с ее ориентацией на познание и формирование духовности человека с учетом его положения в системе мироздания и космического ощущения пространства. Можно считать поэтому закономерным, что именно на почве русской философской мысли, «русского космизма» и сформировались естественно-научные концепции В.И. Вернадского, К.Э. Циолковского, А.Л. Чижевского, которые оказались пионерами в космическом осмысливании ближайшей и более отдаленной будущности человечества.
Следует дать краткий комментарий к разделам книги, где говорится об эволюции космического сознания в рамках формирования религиозной парадигмы. Многих читателей, воспитанных в духе воинствующего атеизма, тезисы о новой религиозности могут дезориентировать. Поэтому нужно оговорить, что понятие религиозности в данном случае не соответствует прямолинейно трактуемым теологическим догматам.
Известно, что В.И. Вернадский прямо указывал на существование религиозной основы точного научного естествознания. Нильсу Бору принадлежит известный парадокс о двух самых великих открытиях человечества: первое открытие состоит в том, что Бог есть, второе — что Бога нет. Здесь раскрывается глубокий философский смысл, если добавить к сказанному, что эти открытия не альтернативны, одно не исключает другого. Другими словами, феномен человека нельзя описать в системе физических причинных понятий вне телеологических представлений. Бог может выступать в виде некоего духовного идеала, организующего духовный мир и поведение человека. С.М. Шугрин считает формирование нового религиозного сознания элементом духовной организации жизненных смыслов в рамках ноосферного понимания мира. При этом религию человек должен выбирать сам на основании своего социально-исторического, стихийного, эмпирического опыта, т.е. без участия Всевышнего. Такое понимание религиозности очень близко к восточным философско-нравственным канонам, выраженным в конфуцианстве, даосизме, буддизме.
Можно сказать, что в целом философские и мировоззренческие предпосылки, положенные в основу понимания ноосферы у В.И. Вернадского, Леруа и Тейяр де Шардена, в общих чертах совпадают с подходом С.М. Шу- грина. Некоторые различия в понимании ноосферы первыми тремя исследователями могут быть объяснены тем, что роль человека в будущей ноосфере просматривалась тогда еще недостаточно четко. В частности, и геологическую роль человека В.И. Вернадский был склонен рассматривать как позитивный, а не дестабилизирующий фактор существования биосферы и ноосферы. С.М. Шугрин, конечно, уже мог видеть эту роль в более четкой перспективе.
Вообще концептуальные вопросы, касающиеся ноосферы, не поддаются однозначной трактовке, так как для этого понятия, кроме чисто мировоззренческих и весьма противоречивых толкований, нет даже элементарного терминологического, описательного аппарата, как и четко обозначенных материальных носителей (если не считать самого человека, реальные контуры которого как элемента ноосферы никак не определены). Это та область, где чисто биологические и физические функциональные характеристики сливаются в сложнейшие взаимодействия со специфическими функциональными факторами, определяющими сущность человека (биофизический, морфологический, биоинформационный, психофизический, психический, интеллектуальный, духовный, интенциональный планы — по С.М. Шугрину).
По критериям методологической корректности, логической совместимости понятийного аппарата можно судить о том, что в операциональном определении ноосферы С.М. Шугрин продвинулся дальше всех в современ-
ном естествознании. Например, представляется перспективным введение в систему понятий о ноосфере определений и подходов к оценке функциональной роли «агроценозов», «техноценозов», информационных потоков, аккумулированных в историческом опыте, социальных структурах, социальной психологии общин, которые могут кардинально влиять и на глобальные биогеохимические (а следовательно, и на энергетические, вещественные и информационные) круговороты. _
Что касается широты и масштабности работы С.М. Шугрина, то по мере знакомства со всеми разделами книги исчезает начальное ощущение невозможности объять необъятное. Хорошо продуманная структура работы, четкая, логически безупречная последовательность изложения, математически точный, афористичный язык, оживляемый поэтическими метафорами, создает эффект погружения, какое-то новое восприятие привычного мира, приобретающего неразрывную цельность и вселенский масштаб. В этом контексте читатель естественным образом, «плавно» переходит от физической картины к биологической, точнее, биосферно-экологической, затем социально-исторической и т.д., подходя к неведомому прежде ощущению реальности ноосферы.
Вероятно, представители точных, естественных и гуманитарных наук найдут в этой книге каждый в своей области немало спорных, дискуссионных моментов, неточностей или устаревших сведений, может быть, даже отголоски «чуждых» концепций, особенно из сферы мировоззренческих канонов.
Такие неточности, устаревшие данные или интерпретации можно, например, найти во многих конкретных разделах, касающихся, в частности, строения и динамики геосфер, геологической истории биосферы и т.д. Однако они не влияют принципиально на достоверность общей панорамы биосферы и ноосферы, представленной в масштабе геологического времени и космического пространства. • Именно такой, «панорамный» или «объемноландшафтный» взгляд на биосферу, точнее, на панбиосферу (т.е. современный срез на фоне всей предыстории), позволяет увидеть главные ее макрозакономерности, которые не удается разглядеть с более близкого расстояния.
Значение этой книги не только и не столько в ее энциклопедичности, что само по себе ценно, хотя, безусловно, вызовет неоднозначность восприятия некоторых конкретных разделов, но главное — в новизне методологического подхода, отражающего современное понимание идеи самораз- вивающейся материи. Убежден, что любой специалист, глубоко и всесторонне занимающийся проблемами биосферы и ноосферы, особенно их футурологическими аспектами, найдет в книге С.М. Шугрина немало новых, со своими созвучных идей, новые методологические точки опоры, либо просто критическим взглядом через* призму новых методологических приемов посмотрит на привычные проблемы.
Такая почти необъятная «всеохватность» «микрокосмов», заключенных внутри человека (вспоминается В. Гроссман: «каждый человек — это вселенная»), и «макрокосмов» вокруг него представляется необходимым условием современного прогностического видения мира. Думаю, что С.М. Шу- грин сделал крупный шаг на пути нового научного синтеза, разработки
новой парадигмы, которую вслед за Н.Н. Моисеевым можно назвать «универсальным эволюционизмом».
Следует сказать и о необычном методе работы С.М. Шугрина. После себя он оставил более сотни толстых, в клеточку тетрадей, плотно заполненных (более 10 тысяч страниц!) формулировками, размышлениями, выписками из сочинений натуралистов, писателей, философов, комментариями, разнообразными классификационными схемами и т.п. Эти тетради красноречиво и убедительно свидетельствуют о широте, глубине и интенсивности беспрерывных, по сути никогда не прекращавшихся раздумий о структуре мироздания, его физическом и духовном смысле. Каждодневно раздумья завершались точно сформулированными тезисами, их сопоставлениями, в которых начинали просматриваться неясные ранее связи, либо неожиданной, но логически вполне оправданной новой постановкой традиционных вопросов. Эти тетради, вполне возможно, со временем привлекут внимание нового поколения исследователей, которым, может быть, откроются зачатки новых идей.
С.М. Шугрину не хватило жизни, чтобы закончить свой гигантский труд. Часть разделов остались только в планах, но могут быть восполнены за счет ранее опубликованных в первой его книге «Солнечная активность и биосфера». Другие разделы, к сожалению, приходится оставить в нынешнем фрагментарном виде, некоторые вообще только намечены. В любом случае эта книга имеет особую ценность именно в максимально полном виде, тем более что С.М. Шугрин, кроме упоминавшейся монографии, ни одного фрагмента своей книги так нигде и не опубликовал, хотя многие разделы имеют самостоятельную научную ценность и могли бы публиковаться в журнальных вариантах. Это, кстати, еще один штрих к портрету истинного ученого, которому были абсолютно чужды самореклама, «проталкивание» своих взглядов и т.п. Главный смысл его жизни был в поиске истины.
О названии книги. В рабочем варианте книга называлась «Организованность биосферы и ноосферы и солнечная активность». Это название было унаследовано от первой книги С.М. Шугрина «Солнечная активность и биосфера». В тетрадях постоянно говорится о космической организованности биосферы. Если вспомнить, с каким трудом удалось опубликовать эту книгу (она была напечатана через 6 лет после написания), то можно понять, почему автор вынужден был вывести ключевые слова «организованность» и «космическая» из названия, чтобы оно стало более традиционным. Далее такой вариант названия, надо полагать, условно был перенесен на новую книгу, являющуюся естественным продолжением первой. Однако ее содержание вышло далеко за рамки вопроса солнечной активности и очень четко обозначились космические мотивы. Поэтому мной как редактором книги было предложено название «Космическая организованность биосферы и ноосферы», которое в полной мере отвечает ее общему содержанию и основной идее организующей роли космоса на всех уровнях системной структуры мира. С таким названием согласилась и Э.В. Шугрина. Основная работа по компоновке рукописи, уточнению списка литературы и ссылок, а также разъяснительные подстрочные замечания (кроме авторских) принад-
лежат Э.В. Шугриной. Авторский текст сохранен практически без правок, за исключением некоторых мелких грамматических и стилистических исправлений, которые пришлось внести в те разделы, которые автор не успел сам отредактировать.
В заключение хочу выразить надежду, что книга С.М. Шугрина получит широкий отклик представителей точных, естественных и гуманитарных наук и будет способствовать дальнейшему развитию методологических основ учений о биосфере и ноосфере.
Доктор геолого-минералогических наук, член-корреспондент Российской академии наук АВ. Каныгин
Предисловие Э.В. Шугриной
Сергей Михайлович был крупным специалистом в области вычислительной математики и гидродинамики. Однако крупный ученый характеризуется не только узкоспециальными знаниями, но и широтой взглядов до космических размеров. И такое космотворчество подспудно помогало Сергею Михайловичу в любой работе. Для других эта сторона жизни была закрыта.
Внешне Сергей Михайлович был как все, может быть чуть проще, чем другие. Был открыт для общения, с удовольствием отвечал на вопросы. Но очень ценил время, не любил пустопорожних бесед и встреч типа «телевизора», когда один вещает, а остальные слушают. Сергей Михайлович был простым, трудолюбивым, целеустремленным, скромным, очень правильным. Старался поддерживать в человеке ту искру таланта, которую сумел увидеть. Он очень много читал начиная с раннего детства. Школу окончил с серебряной медалью. История, философия влились в него от родителей, которые были преподавателями истории. Очень любил Чехова, Толстого и Достоевского. В юности даже писал рассказы, подражая Чехову. Всю жизнь учился, размышлял, познавал, познавал и познавал...
Познакомилась я с Сережей в 1959 г. на производственной практике на строительстве Братской ГЭС. Мне в шутку его представили как будущего академика. Мы учились вместе на гидротехническом факультете Ленинградского политехнического института. Уже тогда Сергея увлекала математика и все свободное время он отдавал самообразованию, предпочитая тишину читальных залов Публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина разным студенческим развлечениям. Поженились мы в 1960 г., когда Сережа закончил институт. Вскоре он уехал работать в Новосибирск, узнав об открытии там научного центра.
В Институте гидродинамики Сергей оказался в той научной среде, которая способствовала его внутреннему раскрытию. Он рано защитил кандидатскую диссертацию (1964 г.). Позднее стал признанным научным авторитетом в вычислительной математике и гидродинамике, опубликовав 45 научных статей и 4 монографии.
Появление книги «Солнечная активность и биосфера» в 1986 г. для многих стало полной неожиданностью. Книга вышла в издательстве «Наука» в соавторстве с А.М. Обутом. Было непонятно, как математик-гидродинамик мог так глубоко освоить новые области знаний. Эта книга создавалась примерно три года, и около года ушло на «пробивание» ее через ученые
советы. Время тогда было сложное, трудно было опубликовать новые, яркие, смелые мысли. Рецензенты исключили из книги все «вольнодумства». Даже термин «биополе» был убран по всей книге. Если бы не покровительство академика А.Л. Яншина, эту книгу так бы и не удалось издать.
После ухода Сергея Михайловича из жизни я и двое наших детей остались с его огромной библиотекой и рукописями незаконченных книг: книга о системах дифференциальных уравнений относительно групп Лоренца и Пуанкаре, о логике, о квантовой механике (может быть, на уровне познавания), статья «Релятивистское волновое уравнение для семейства электронов», роман «Хроника острова Пиль-Пиль с древнейших времен и до наших дней. Книга воспоминаний и медитаций» и настоящая монография «Организованность ноосферы и биосферы и солнечная активность». Посоветовавшись с детьми и сотрудниками мужа, я решила набирать на компьютере эту рукопись, которая находилась в двух больших папках. Первая часть, похоже, была отредактирована им еще при жизни. А вторая оказалась неоконченной. Существовало огромное подробное оглавление, по которому эта книга реализовывалась. Разбирая бумаги, нашла черновики-заготовки еще нескольких параграфов (они отмечены в книге). Главу «Язык и символические структуры» нашла самой последней, заложенной в шкафу, куда засунула ее в суматохе похорон. С этой главой вышла каверзная история. Набор её шел трудно в силу сложности понимания текста. А последняя четверть главы вообще набиралась с черновика, написанного неразборчивым почерком (Сережа не успел её всю переписать набело). Через некоторое время я обнаруживаю, что глава исчезла в компьютере. Случайность? Или некое сопротивление «ноо-сферы» сложности изложения? К счастью, оказалось, что текст, который я успела напечатать, можно было сканировать. Таким образом, важная глава оказалась в книге.
Оглавление содержало параграфы, посвященные новой религиозности, духовности, космическому сознанию. Пришлось обращаться к Сережиным дневникам, которые он вел на протяжении всей жизни. Обычные «толстые» студенческие тетради. Их оказалось 103. Сережа делил страницу тетради пополам. Одну половину заполнял сразу, а вторую — по мере появления новых знаний. Часто возвращался к прежним записям, уточнял, дополнял, развивая первоначальные догадки и концепции.
В тетрадях же я нашла множество таблиц, которые Сережа неутомимо совершенствовал и шлифовал. Смысл таблиц был от меня скрыт, но я их напечатала. И только тогда стало ясно, что Сергей Михайлович дает новую научно-философскую классификацию многих понятий. Я назвала таблицы итоговыми. Итогом чего? Его жизни? Его исследований? Одно, впрочем, неотделимо от другого.
Судя по оглавлению, монография должна была охватить всё — от «сотворения мира» до его «конца». Главы 4, 6—8 приведены по книге «Солнечная активность и биосфера». Глава И была дополнена выписками из его тетрадей. Правки текста по существу не было, так как Сережа не
любил, когда в его статьях редакторы экономили место на формулах, убирали «вольные» слова и всех причесывали под одну гребенку.
Я искренне надеюсь, что монография будет полезна научным сотрудникам самого широкого круга специальностей, не безразличных к проблеме выживания Земли как космического объекта.
Мы прожили с Сережей 35 лет. Вырастили двоих детей. Накопили разве что книги, но осознали главное: смысл жизни в непрестанном духовном развитии. Я благодарна судьбе за союз с этим прекрасным человеком. Но масштаб Его личности только сейчас начинает открываться, в чем и убеждает, по моему мнению, предлагаемая Вам книга.
В заключение мне хотелось бы выразить большую благодарность сотрудникам Института гидродинамики, принявшим активное участие в подготовке рукописи данной монографии: В.В. Пухначеву, Б.А. Луговцову, А.Ф. Воеводину, В.В. Остапенко, И.В. Стуровой, А.С. Овчаровой, Н.А. Ма- киенко, нашим детям Илье и Кате (выполнявшим редактирование и верстку).
Особенно благодарю за огромную моральную поддержку на первых, самых трудных шагах к изданию А.А. Атавина, Ю.Б. Кирсту, Ю.И. Винокурова, В.И. Гувакова, А.Л. Симанова, А.В. Каныгина и Н.А. Притвиц.
Э.В. Шу грина
Об авторе
Сергей Михайлович Шугрин родился в 1937 г. в Новосибирске. В 1960 г. он окончил гидротехнический факультет Ленинградского политехнического института. Вся его трудовая деятельность прошла в стенах Института гидродинамики им. М.А. Лаврентьева СО РАН, где он работал с 1960 по 1996 г. в отделе прикладной гидродинамики.
Свою научную работу С.М. Шугрин начал с исследования численных методов динамики открытых русел. Первым учителем его был О.Ф. Васильев, многие его работы выполнены под непосредственным влиянием С.К. Годунова. В 1964 г. С.М. Шугрин защитил кандидатскую диссертацию. В дальнейшем его научные интересы были неразрывно связаны с вычислительной гидродинамикой, разработкой и исследованием численных методов решения дифференциальных уравнений в частных производных, их применением для решения различных прикладных задач. Значительный вклад внес он в развитие теории начально-краевых «комбинаторных» задач для систем симметрических дифференциальных уравнений (как классических, так и заданных на клеточных комплексах). Развивая теорию численных методов решения многомерных задач для этого типа уравнений, Сергей Михайлович предложил содержательное обобщение понятия симметрической системы дифференциальных уравнений на среды с диссипацией и дисперсией и указал на ее фундаментальную связь с полными системами законов сохранения. С годами область его научных интересов расширилась. Им получены оригинальные результаты в области исследования термодинамически неравновесных пузырьковых сред, разработаны оригинальные методы построения криволинейных сеток в различных сложных областях, даны принципиально новые подходы к построению теории двухскоростной гидродинамики и термодинамики. С.М. Шугриным было опубликовано 45 научных статей и 4 монографии.
Благодаря большой эрудиции, доброжелательности и отзывчивости Сергей Михайлович имел творческие контакты с учеными самых раз-
личных школ и направлений. Он всегда был готов обсудить новую или трудно поддающуюся решению задачу, щедро делился с коллегами своими соображениями по обсуждаемым вопросам, порой нестандартным взглядом на проблему. Эти черты его натуры особенно ярко проявлялись на научных семинарах. Его замечания и комментарии были глубокими и нередко открывали для самого докладчика новые перспективы в исследованиях. Если доклад был не очень удачным, Сергей Михайлович со свойственной ему доброжелательностью всегда старался «спасти» выступающего, помочь сохранить «лицо», найти в докладе хоть какое-то рациональное зерно. Выступления самого Сергея Михайловича всегда были тщательно подготовленными. Он стремился донести до аудитории и сделать предельно доступными и ясными свои нетривиальные подходы и результаты при исследовании сложных научных проблем, в том числе самой проблемы познания мира.
Сергей Михайлович принимал активное участие в работе философско-методологического семинара института. Участники семинара с интересом принимали его яркие, запоминающиеся выступления по самым различным вопросам естествознания, истории, философии.
Широта научных интересов, комплексный подход к решению сложных задач, выдающиеся способности к построению новых математических моделей и философскому синтезу знаний из естественных и гуманитарных областей позволили Сергею Михайловичу разработать новую оригинальную концепцию биосферы и ноосферы Земли с учетом их взаимодействия с космическими процессами. Результаты этих исследований, над которыми он, по существу, работал всю жизнь, изложены в предлагаемой вниманию читателя монографии.
Друзья и коллеги
Предисловие автора
Центральная проблема теории, которой посвящена данная книга, — это проблема слабых, но организующих воздействий. Слабый, но информационно значимый сигнал при определенных условиях включает механизм каскадного усиления и в конечном счете направляет и приводит в действие гораздо более мощные потоки энергии. Складывается новое видение Земли и биосферы как системно организованных объектов, организованных прежде всего космическими воздействиями. Переход биосферы в ноосферу вызывает к жизни новое мощное природное явление, новую, еще не познанную планетарную силу — научную мысль социально организованного человечества.
При этом наиболее трудной оказывается проблема влияния космических и других факторов на социокультурные процессы. Проблема сложна уже сама по себе, поскольку здесь приходится связывать весьма разноплановые факты и обстоятельства. Но трудности еще усугубляются пропастью, существующей в настоящее время между учеными естественно-научной и гуманитарной ориентаций, которые исходят из различных систем ценностей и смыслов. Если для естественника человек — это обитатель физического мира, всецело подчиненный законам движения и взаимодействия атомов, электронов и полей, то для гуманитария самым важным представляется то, что человек по своей природе духовен и в этом отношении подчиняется законам социальной и духовной жизни. Оказывается, что понятия одного плана не переводятся без остатка на язык понятий другого плана. Например, такие центральные понятия человеческого бытия, как «ответственность», «свобода», «самосознание», «истина», «надежда», «цель», «иллюзия», «красота», «добро» в мире атомов и электронов вообще не имеют смысла (не выразимы в физикалистски корректных терминах). Эта парадоксальная ситуация требует качественно новых решений, нового взлета человеческой мысли, принципиального обновления важнейших
научных понятий подобно тому, как произошло с созданием теории относительности и квантовой механики. Пока же нет иного пути, кроме как творчески свободно и в конструктивном духе обсуждать возможные идеи и решения, сознавая принципиальную недостаточность всех существующих научных концепций.
Хотя книга эта не является популярной в общепринятом смысле, я стремился, чтобы основная часть текста была по возможности доступна самому широкому кругу научных сотрудников разных специальностей, чтобы новые, пока еще складывающиеся идеи, могли обсуждаться, уточняться и дополняться с самых разных точек зрения. По этой причине (сколько-нибудь сложный) математический аппарат практически не используется, за исключением немногих мест, где его отсутствие могло бы повлечь искажение смысла сделанных утверждений.
Вместе с тем я старался избежать тривиальности общепопулярного текста, в частности, не уклоняться от изложения и обсуждения весьма дискуссионных положений, поскольку новые идеи требуют новых форм и канонов выражения. Но одеть-то мы их стремимся поначалу в старые одежды, и поэтому все новое выражается чаще всего более или менее неадекватно. Только в мифе богиня Афина рождается сразу в полном боевом снаряжении. Реально же новые концепции появляются на свет уязвимыми, и только терпеливая, творческая критика способна их поддержать и утвердить в жизни.
В некоторых случаях из-за ограничений, накладываемых современной специализацией, какие-то части книги, по-видимому, покажутся читателю трудными для понимания. Я рекомендую их бегло просматривать, с тем чтобы создать у себя о них общее и предварительное впечатление. Далее, по мере необходимости к ним можно возвращаться, поскольку в контексте целого они, вероятно, станут более ясными.
Часть!. БИОСФЕРА
Глава 1
Элементы теории больших систем
Концепция биосферы в её современной форме по своему духу системна. Поэтому целесообразно вначале кратко обсудить важнейшие принципы теории больших систем.
Системой (греч. systema — целое, составленное из частей) называют образование, состоящее из совокупности объектов, их атрибутов (свойств) и связывающих их отношений и наделённое характерной для него целостностью (единством). В некоторых определениях подчеркивается, что вся эта совокупность соучаствует в осуществлении общей функции, которая и придает системе целостность.
В настоящее время наибольший интерес представляют большие системы, которые появляются в практике управления организациями, в информатике, геофизике, теории биосферы и ноосферы. Главная проблема теории таких систем — проблема организованной сложности. Многие системы существуют в условиях неопределенности, вызванной влиянием случайных флуктуаций среды и иными причинами. В частности, система может иметь нечетко определенные элементы. Устойчивой основой подобных систем может быть их характерная форма (структура). В этом случае форма отношений между элементами, или функциональная схема системы, становится главным её значащим компонентом, на базе которого строится ее определение и который задает поле ее возможных реализаций [1, 2].
Основные методологические принципыпостроения систем
Интерес к системам традиционно стимулировался, главным образом, желанием представить накопленное знание в целостной и вместе с тем достаточно обозримой и рациональной форме. Во второй половине XX в. возникают новые мощные импульсы для развития системных концепций. Это быстрый рост сложности решаемых задач, требующих взаимодействия разных научных дисциплин, формирование информатики и кризис редукционизма. Создаётся кибернетика, внесшая в естествознание идеи информации и управления. Появляются и стремительно прогрессируют компьютеры. Все это вызвало интерес к новым принципам построения теории.
Редукционизм
Основным методологическим принципом точного естествознания в пропитом был редукционизм, сложившийся в основном в XVII в. под влиянием атомистических идей Левкиппа и Демокрита, геометрии Евклида и новых экспериментальных методов исследования. Редукционизм предполагает аналитический подход к изучаемому явлению, выделение в нем неких первичных элементов, например атомов, логических аксиом, научных законов. Эти элементы должны обладать устойчивым самостоятельным существованием, чтобы их можно было рассматривать независимо от всего другого. Они должны быть также достаточно простыми, чтобы их основные особенности усматривались с очевидностью или же их можно было явно перечислить (аксиоматизировать). Полное знание о первоэлементах позволяет описать их соединения, для чего в принципе достаточны дедуктивные методы математического анализа. Смысл научного объяснения заключался в сведении (редукции) внешней сложности наблюдаемого к простоте первоначал, в выводе сложного из простого. Мир представлялся наподобие машины, механизм которой можно вполне понять, если известны ее устройство и способ действия каждой из её частей.
Важными особенностями редукционизма были фактическое игнорирование неопределённостей, вносимых неконтролируемыми факторами среды, неучёт внешнего активного фона системы. Этому способствовали лабораторный эксперимент, в котором исследуемое явление искусственно представлялось в чистом виде, т.е. изолированно от влияния внешней среды, а также формы абстракции, стимулированные используемыми математическими моделями.
Поэтому в основных научных концепциях XVII—XIX вв., а также во многих случаях и в XX в. научно изучаемое явление оказывается как бы вне своей естественной среды или, что практически то же самое, как бы пребывает в некой бесструктурной и неорганизованной природе. Это относится, в первую очередь, к биологическим и гуманитарным наукам, объекты которых как бы находятся вне высокоорганизованной биосферы и, тем самым, закономерно ею не связываются.
Холизм и циклические построения
Редукционизму традиционно противостоял холизм, восходящий к философии неоплатонизма III—V вв. и утверждающий, что бытие и свойства составных частей целого не независимы от него, но что каждая из них несет в себе образ, идею целого. Иначе говоря, каждая часть, хотя и обеднённо (ограниченно и упрощённо), представляет собой все целое, определяется идеей, смыслом целого в соответствии со своим местом и своей функцией в нём и в некотором отношении может рассматриваться как одна из его проекций. Согласно этой концепции, начало единства, задающее форму (идею, смысл) целого, первично по отношению к части, так что схватывание смысла целого должно предшествовать определению части. Менее категорично выражают примерно то же, говоря, что целое обладает особенностями, отсутствующими у каждой из его частей, а последние, будучи включенными в целое, приобретают свойства, которые они не имеют сами
по
по себе. Поэтому говорят, что поведение и свойства части могут быть правильно поняты лишь с точки зрения ее роли или функции в том целом, в которое она органически включена. Например, человек как целостный индивид есть живое единство всех своих частей, и значение сердца или мозга нельзя уяснить в отрыве от этого единства. В духе такого круга идей В.И. Вернадский писал: «В каждом явлении отражается биосфера как це- лое.~» ([4], с. 202; выделено Вернадским).
Но поскольку целое состоит все-таки из частей, в нём, в свою очередь, отражается специфика образующих его компонентов. Поэтому в принципе холизм так или иначе ведет к циклическому (круговому) построению теории, к определению частей целым и целого через части.
Идея цикличности питалась и из других источников. Например, Н. Бор, анализируя методологические основы квантовой механики, пришёл к выводу, что «как бы далеко ни выходили явления за рамки классического физического объяснения, все опытные данные должны описываться при помощи классических понятий» ([3], с. 406; выделено Бором), так что при интерпретации наблюдений, истолковании результатов квантовой теории, относящихся к микрообъектам, не обойтись без понятий, применяемых в макромире (в классической физике). Поэтому классическая физика в некотором отношении оказывается необходимой предпосылкой квантовой механики1. С другой стороны, квантовая, механика, как физически более фундаментальная область знания, используется для обоснования положений классической физики и выяснения пределов их справедливости, тогда по сути опять возникает циклическая конструкция. Для выражения этого своеобразного единства двух разных планов реальности (макромира и микромира), а также других особенностей квантовой механики Бор разработал концепцию дополнительности, которая стала новым выражением принципа холизма.
Достаточно отчётливо идея цикличности сформулирована в кибернетике. Её творцами было понято, что обратная связь есть необходимый элемент практически любой формы рациональной организации. Постепенно стало ясно также, что теоретическая система — это не просто «зеркальное» отражение объективного мира, а форма разумной организации обширных массивов информации, многие важные особенности которой обусловлены типичными целями использования теории. Тем самым, в концепцию теоретической системы внесена идея управления. Поэтому сейчас уже не удивительно позитивное отношение специалистов по системам к круговым построениям.
По традиции, идущей от Аристотеля, логики с недоверием относятся к циклическим логическим конструкциям. По их мнению, логический круг в определении есть один из основных источников ошибок. В формальнологической сфере это действительно возможно. Но в естественно-научных
ХВ духе идей Вернадского мысль Бора можно переформулировать так* биосферный пласт реальности для человека есть его жизненный мир и поле его практической деятельности, а потому он гносеологически первичен по отношению к микромиру и космическому миру Как бы высоко человек ни возносился мыслью от биосферы, выросшие на её почве понятия и представления остаются основой любого реального 'знания [4]
теориях узловыми элементами таких конструкций служат эмпирические, или реальные, понятия, которые обладают интуитивно схватываемой наглядностью, в которых концентрируются содержательные представления о реальности, определяемые большими рядами фактов и которые ведут к доступным проверке следствиям. Циклические построения, использующие эмпирические понятия, в принципе дают возможность увидеть какие-то аспекты одного такого понятия в свете другого и наоборот. Поэтому они становятся важным источником обогащения и самосог- ласования знаний.
Возвращаясь к логическому аспекту циклической конструкции, следует заметить, что по сути дела она создаёт уравнение вида х = /(у), у = <р(х). Такое уравнение может иметь единственное решение, но может иметь множество решений и может вообще не иметь решения, как это демонстрируют приводимые логиками примеры некорректных определений. Но то же возможно и для алгебраических уравнений, что не мешает использовать их, соблюдая известную осторожность. Точно так же и круговые определения имеют право на существование, если их трактовать как своего рода логические уравнения. Множественность решений означает, что они определяют не сингулярный объект, а логический класс. Расширение исходной «предметной» области возможных значений переменных х и у путём введения подходящих идеальных элементов позволяет в наиболее важных ситуациях постулировать разрешимость такого уравнения, т.е. существование определяемого объекта, как это произошло, например, в алгебре с комплексными числами. Введением идеальных элементов осуществляется расширение системы, придающее ей желаемую форму логической простоты и регулярности, т.е. некоторую каноническую форму [6].
Идея введения идеальных элементов, расширяющих (замыкающих) исходную предметную область и тем самым определяющих новую предметную область, замкнутую по отношению к некоторым важным операциям, есть одна из важнейших методологических общенаучных идей. В неявной форме она отражает холистическую установку — стремление к предельному логическому единству.
Понимание и герменевтический круг* В герменевтике (теории понимания исторических и др. текстов) уже давно выяснено, что понимание обычно содержит круг. Для понимания текста необходимо понимание целого — его смысла, назначения, строения и пр.; только на основе этого правильно схватываются составляющие его части. Но и обратно — без понимания частей невозможно адекватное постижение целого [5]. Типичный герменевтический круг раскрывается через движение. Вначале в данной жизненной ситуации на базе общего контекста складывается пред-
восхии^аюи^ее понимание смысла и назначения целогб" ^реопониминиет, исходя из которого затем формируются локальные смыслоожидания и предвосхищения, и истолковываются части. Далее, по мере уяснения частей корректируется, проясняется, углубляется и насыщается конкретикой видения целого, что обеспечивает в свою очередь возможность более содержательного и широкого осмысления каждого его элемента в едином горизонте понимания, в закономерном всеединстве взаимно накладывающихся горизонтов понимания отдельных частей (ср. ниже § 4 о соборности). Усмотрение согласованности целого и части есть критерий правильного понимания.
Всякое определение (и знание) богатой содержанием реальной вещи достигается через герменевтический круг, которым целостное схватывание определяемого связывается со всеми частными особенностями, или сторонами, вещи, а само понимание устанавливается через итерации — постоянные переходы от одного к другому, через длящиеся во времени уясняющие истолкования одного в другом. В законченном понимании круг целого и части находит своё подлинное онтическое воплощение.
Герменевтический круг не есть порочный логический круг. Это особый аспект живого понимания, возникающего и длящегося, направленно развертывающегося по времени и преобразующего сознание. Но именно подобную временность — дление формальная логика стремится вынести за пределы своих конструкций.
Таким целостным — но и неизбежно во многом предварительным и предвосхищающим пониманием земной жизни является общая теория биосферы.
Структурализм
Во многих случаях определяющей частью системы оказывается её структура. В зависимости от области применения бывают полезными структуры самых разных типов, или, как говорят в математике, категорий, — алгебраические, топологические и др. Главным отношением, на базе которого сравниваются разные структуры одной категории, является форма их подобия, или морфизм, например гомоморфизм в категории групп, гомеоморфизм в топологии [7 ].
В информатике, в прикладной математике и других разделах науки и техники всё большее значение приобретают различные модульные структуры. С учётом основных целей данной книги в общих чертах их можно охарактеризовать следующим образом.
Конститутивными элементами таких структур служат функциональные модули, шкалы моделей и отношения инцидентности.
Функциональный модуль — это функциональный объект, для которого определены, во-первых, допустимый тип первичных для этого модуля символов, или входных данных, и во-вторых, допустимый тип вторичных символов, или выходных данных, и который преобразует заданное множество входных данных в множество выходных данных (см. рис. 1.1.1). «Внешне» модуль представляется как «чёрный ящик» — может корректно вводиться в систему только на основе описания возможных типов входных и выходных данных. «Внутренне» он определяется специфической для него шкалой моделей (см. далее). Унитарный модуль характеризуется одной однородной в некотором смысле моделью, хотя такая модель может варьироваться, т.е. выбираться из некоторого множества моделей (соответственно этому выбору можно говорить о разных реализациях модуля). Композитный модуль, в свою очередь, наделяется внутренней модульной структурой, которая в разных реализациях этого модуля может быть различной (однако в конечном счёте модульная структура образована унитарными модулями). Таким образом, «внутренне» модуль может меняться ^существовать в разных реализациях) с сохранением формы своей «внешней» функции.
В «содержательном» плане унитарный модуль представляет какую-то область реальности, которая формально описывается шкалой моделей — набором моделей разной степени точности и сложности, т.е. обладающих разной «разрешающей способностью». Выбор той или иной модели зависит, с одной стороны, от существующих возможностей (от степени полноты и надёжности исходных данных, от имеющихся технических средств для переработки информации и т.д.), а с другой стороны, от принятых целей. Применение грубой модели может быть целесообразно по соображениям простоты или при недостатке надёжной исходной информации. В последнем случае использование модели высокой степени точности, но вместе с тем сложной и чувствительной к вариации плохо известных параметров, может
создать иллюзию точности, но на деле оказаться источником трудно контролируемых ошибок. Более грубая, но простая модель требует меньше исходной информации, характер ошибок которой легче поддается контролю, поэтому она может давать в итоге более надежный результат. С другой стороны, такие огрублённые модели часто не позволяют различать интере-
Рис 1.1.1. Модульная структура Отображения Fik : Mi -► Mk преобразуют выход модуля Mi во вход модуля Mk.Рис 1.1.1. Модульная структура Отображения Fik : Mi -► Mk преобразуют выход модуля Mi во вход модуля Mk.сующие нас детали, могут быть не ясны также пределы их применимости. Для этого нужны более тонкие модели. В известном смысле модель можно уподобить микроскопу, а шкалу моделей — комплекту микроскопов разных типов. Модель высокой степени точности, подобно электронному микроскопу, дает возможность
Рис 1.1.1. Модульная структура Отображения Fik : Mi -► Mk преобразуют выход модуля Mi во вход модуля Mk.
Рис 1.1.1. Модульная структура Отображения Fik : Mi -► Mk преобразуют выход модуля Mi во вход модуля Mk.
увидеть тонкие детали, но чтобы обозреть объект в целом, невооруженный глаз и здравый смысл могут быть полезнее. Поэтому первоначальное описание, как правило, должно быть достаточно простым и грубым, но вместе с тем должно давать возможность сформировать картину в целом. Иначе говоря, грубое описание — это не ошибочное описание, которое следует отвергнуть при наличии более точной модели, а необходимая составная часть целостной картины (ср. обсуждение идей Бора, с. 23 и с. 29, 30 настоящей книги). По этим и другим соображениям модели целесообразно рассматривать как переменные составляющие модуля.
В ином отношении модели разделяются на относительно широкие (глобальные), создающие возможность обобщенного видения и понимания (или предпонимания) целого, и на локальные, частные, детализирующие местные особенности целого, позволяющие найти или уточнить феноменологические параметры, доопределить или выбрать элементы феноменологической структуры обобщённой модели.
В этом плане модели образуют шкалу уровней описаний, что отчасти можно интерпретировать с позиции редукционизма. Но в целом и здесь создаётся характерный герменевтический круг понимания.
Отношения инцидентности связывают входы одного модуля с выходами других и обеспечивают их согласованность. Для этого иногда бывает необходимо преобразовать данные одного типа в данные другого типа (осуществить перевод с одного «языка» на другой). Отношения инцидентности также можно представить в форме функционального модуля, но в отличие от «содержательных» модулей — носителей моделей — это «служебные» модули. Через них информация передается от одного «содержательного» модуля к другому и, благодаря этому, может циркулировать во всей системе, так что последняя обретает связность. Во многих случаях отношения инцидентности распадаются на две качественно различные группы — «балансные соотношения» и «условия примыкания». Это различие обусловлено тем, что измеримые параметры системы могут быть одного из двух основных типов — «потоковыми» (векторными) и «качественными» (интенсивными). Первые характеризуют мощность потоков вещества, энергии и информации, вторые — качественное состояние системы — температура, термодинамический потенциал и т.д. Интуитивно модули — это преобразователи потоков, причём особенность этого процесса зависит от «качественного состояния» модуля, на которое, в свою очередь, влияют «проходящие через модуль» потоки. С потоками ассоциируются законы сохранения, выражением которых являются балансные соотношения. Вместе с тем имеются такие величины, как температура, которые часто подчиняются требованиям локального равновесия и потому непрерывно меняются при переходе от одной части системы к другой. Условия примыкания выражают это обстоятельство. Возможны и более сложные условия примыкания. Подробнее об этом см. [8—11 ].
Дарвинизм и концепция биосферы
Для иллюстрации рассмотрим некоторые методологические различия традиционных форм дарвинизма и концепции биосферы. Хотя в традиционной биологии, в частности в дарвинизме и даже в более позитивистском по своему духу неодарвинизме, холизм в той или иной форме часто декларируется, но практически здесь господствует редукционный подход. Источником изменчивости считаются случайные мутации в геноме, которые при некоторых условиях наследуются в соответствии с правилами, описываемыми генетиками. Среда создаёт пресс естественного отбора, которым уничтожаются недостаточно приспособленные организмы. Взаимодействие этих трёх элементов формирует видимую эволюцию. Значение среды обитания превозносится, но на деле в работах биологов традиционной ориентации среда оказывается чаще всего чем-то слабо определенным, её организованность практически игнорируется. Единственным смыслом эволюции становится выживаемость, т.е. адаптированность к случайно сложившимся условиям существования. Все не сводимые к этому тенденции развития либо случайны, либо даже иллюзорны, т.е. по сути дела с этой позиции ненаучны.
С этой точки зрения идея развития организмов по восходящей линии, которая с необходимостью привела к ноосфере, есть проявление антропоцентризма, поскольку в некотором смысле главным итогом всей эволюции оказывается человек (правильнее было бы сказать — ноосфера). Вообще прогрессивное развитие организмов — это фикция или в лучшем случае затянувшаяся случайность.
Вернадский в своей концепции биосферы сместил многие акценты. Центр тяжести теории сильно сместился в сторону среды, которая стала пониматься как нечто структурно организованное. В частности, она характеризуется геохимическими потоками — круговоротами воды, углерода, кислорода, азота, фосфора и т.д., а также энергии. Сейчас следует принимать во внимание ещё потоки информации, что ставит перед теорией принципиально новые и сложные проблемы. В биоценозах (экосистемах) происходит трансформация потоков. Биогенная миграция атомов, биологическое преобразование энергии и информации есть необходимый элемент единого целого. Формально каждая экосистема может рассматриваться как особый функциональный модуль и соответственно представляться с той или иной степенью подробности подходящими моделями. Балансные соотношения уже сейчас широко используются для характеристики потоков и экосистем. Живые организмы оказываются активными центрами единой организации биосферы. В итоге создается принципиально новое видение органического мира, согласованное с современными системными концепциями.
Логическим выводом из подобной картины становится тезис:
эволюцией движут прежде всего потоки — потоки информации, энергии, вещества — направляемые и регулируемые всей системой организованности биосферы.
На этой основе уже можно содержательно обсуждать возможные тенденции эволюции, не сводимые к приспособленности организмов. Пока выделим главное:
наиболее фундаментальный аспект эволюции — это эволюция биосферы как целого, эволюция её глобальной организованности.
Дополнительность
Иногда появляется необходимость охарактеризовать некоторый объект О взаимоисключающими понятиями Р и Q. В подобном случае может возникнуть впечатление противоречивости теории. Однако на самом деле логического противоречия нет, если Р и Q дополнительны (в смысле Бора).
Объект О в общем имеет множество возможных состояний (аспектов, планов, проекций) Sv. Относя к О несовместимые, но дополнительные понятия Р и Q, следует обратить внимание на условия и степень их осмысленности в разных состояниях (аспектах) Sv. Из них в интересующих нас случаях выделяются два предельных «чистых», т.е. идеальных состояния или типа (класса) состояний. В одном из них (обозначим его Sp) вполне определено (осмыслено, измеримо, выразимо, имеет точное значение) Р и вместе с тем полностью не определено (не имеет смысла, неизмеримо, невыразимо, не имеет точного значения) Q. В некотором противоположном состоянии Sq точно определено Q и не определено Р. Ясно, что в этих состояниях противоречия от соединения Р и Q (отнесения их к О ) нет. Во всех других, промежуточных между Sp и Sq состояниях Р и Q применимы только приближенно, неполно, с принципиально неустранимой неотчетливостью; их смысл не вполне определён. При этом оказывается, что чем точнее определено (осмыслено, измеримо, выразимо, имеет значение) одно из этих понятий, тем менее определено (более не осмыслено, менее точно измеримо или выразимо, имеет менее определённое значение) другое. Поэтому попытка уточнения одной характеристики требует условий, при которых утрачивается осмысленность, увеличивается неопределённость дополнительной (сопряжённой) ей характеристики (принцип неопределённости). В результате вплотную приблизиться к положению логического противоречия невозможно из-за существования неустранимых и взаимосогласованных пределов осмысленности понятий Р и Q. Например, соотношения неопределенностей Гейзенберга ограничивают применимость понятий классической физики «волна» и «точечная частица», относимых одновременно к одному квантовому объекту. Таким образом, рассматривать одновременное прояв-
ление дополнительных свойств в их «чистом» (точном) виде не имеет смысла. Этим объясняется отсутствие противоречия.
Итак, для точного выражения дополнительных характеристик объекта нужны взаимоисключающие условия — эксперименты, в которых можно измерить что-то одно, но в принципе неизмеримо другое, несовместимые изобразительные средства и пр. Всякая попытка выявить одну из дополнительных характеристик требует условий, которые лишают возможности точно наблюдать или выразить другую. Поэтому смысл дополнительных сопряженных понятий Р и Q неотделим от подходящей формы неопределенности их одновременного выражения.
Возможны различные модификации этих соображений. Можно, например, говорить о дополнительных способах выражения или изобразительных средствах, о дополнительных планах или аспектах объекта. Вместо пары понятий можно рассматривать множество Рр ..., Рт. В системных построениях приходится ориентироваться на совокупность дополнительных принципов, или идеальных архетипов, каждый из которых вполне применим (осмыслен) лишь в определенных идеализированных ситуациях. Даже основное понятие больших систем — «сложность» — дополнение к понятию «простота» и потому в обычном употреблении отчасти не определено.
Для описания феномена жизни, по мнению Бора, наряду с физическими причинными понятиями, должны быть цспользованы телеологические. Это не ведет к противоречию из-за их дополнительности [3 ]. За дополнительностью телеологического и причинного способов описания стоит своеобразная дополнительность (диссимметрия) «будущего» и «прошлого» модусов «теперь» человеческого бытия и индивидуального пространства-времени (см. гл. 10, § 3). Духовный план человека следует рассматривать как дополнительный к субстантивному биофизическому плану (см. гл. 10, § 2). Поэтому духовное начало не может ни полностью детерминироваться совокупностью физических факторов, ни точно (вполне осмысленно) быть выражено в терминах физики и химии. Здесь также справедлив принцип неопределенности, накладывающий ограничения на точность выражения духовного в физикалистских терминах, в частности на адекватность переноса физической причинности в духовный план, т.е. в конечном счете накладывающий ограничения на физический редукционизм.
Дополнительность системных принципов
Изучение особенностей каждого из методологических принципов построения системной теории — редукционизма, циклизма и структурализма — показывает, что каждый из них имеет свои достоинства, но и свои ограничения, которые подчеркиваются другими принципами. Поэтому их нужно рассматривать не исключающими друг друга, но дополняющими.
Хорошо определённые структуры способствуют отчётливости видения целого и создают корректные формальные рамки для насыщения системы обширным эмпирическим материалом, для применения других принципов. Разумные формы цикличности, возврата к прежнему, введенные в теорию, дают возможность наиболее полно использовать различные наблюдения для
верификации и обогащения смысла понятий, для обозрения их в новом свете. Редукционизм помогает выявить наиболее значимые элементы целого и вводит в сложную целокупкость долю простоты, необходимую для ее системной организации.
Современная теория систем — это в идеале синтетическая концепция, которая позволяет ощутить за внешним противостоянием принципов их внутреннюю дополнительность и взаимозависимость, их напряженное единство.
Области решения
Проблемы, порожденные современными большими системами, отличаются сложностью и комплексностью, требуют взаимодействия разных научных дисциплин. Попытка их упрощённого представления в рамках одной узкой специальности может обернуться неспособностью правильно понять реальную суть проблемы или её важный аспект, подменой действительной проблемы иллюзорной и, как следствие, неадекватностью предлагаемых решений. Но и взятая как целое, проблема часто оказывается запутанным месивом задач, недоступным для непосредственного анализа. В подобном случае в проблеме следует выделять фрагменты ограниченной сложности — области принятия решения, или, короче, области решения — и затем организовывать их взаимодействие.
Построение областей решений
Рациональный плюрализм областей решения. Первый шаг в системном анализе сложной проблемы — рациональная декомпозиция. т.е. разделение всего проблемного месива на куски, или области решения, доступные в отдельности для рассмотрения, т.е. для постановки и эффективного решения специфических для этой области задач. Тем самым, единая сложная проблема плюрализуется. т.е. разлагается на множество частных проблем. Каждая область решения должна содержать указания на источники информации, необходимой для корректной постановки задач. Эта информация заимствуется из других областей решения, что требует организации потоков информации. Таким образом, создаётся взаимозависимость областей решения. По этой причине типичный метод решения большой задачи — сочетание декомпозиции с методом последовательного приближения, так что информация циклически переходит от одной области решения к другой, видоизменяясь и уточняясь с каждым циклом. Но это не единственный способ формирования согласованного решения глобальной проблемы из частных решений отдельных задач.
Группы однородных областей решения. Области решения полезно группировать, объединяя в одну группу однородные в некотором важном отношении области. Это даёт возможность выработать типовые формы, или стандарты, решений или методов их построения и тем самым унифицировать процесс принятия рутинных решений, а также широко использовать ана-
логию. Так, продвижение в одной из областей облегчает нахождение решения в других.
Принцип группирования фактически использован в так называемых «естественных» классификациях, примером которых может послужить объединение живых организмов в таксоны (виды, семейства и т.д.).
Иерархии. Другой важный принцип объединения областей решения — принцип иерархии, часто сочетаемый с группированием однородных областей. Каждой области решения приписывается определённый ранг, в соответствии с которым задаются отношения подчинения, или влияния, ставящие над некоторой группой областей решения одного ранга соответствующую ей область решения более высокого ранга. Это отношение устанавливается так, чтобы принятие решения в подобной области создавало корректные рамки для формирования решений в подчиненных ей областях, т.е. снимало избыточную неопределённость (но не создавало некорректную ситуацию переопределенное™). Строгая иерархия строится так, чтобы в итоге получался однонаправленный («сверху вниз») поток решений.
Например, в крупных социальных образованиях имеются управляющие центры, вырабатывающие общие принципы — стратегию, критерии эффективности и нормы деятельности, с которыми должны далее сообразовываться все подчинённые им подразделения. В естественно-научной сфере основные черты изучаемого объекта вначале выявляются с помощью обобщенных законов и моделей. Затем, опираясь на полученную информацию, последовательно уточняют в порядке важности или доступности отдельные детали. Идея иерархии используется в программировании.
Принцип иерархии относится к числу наиболее часто используемых для упорядочения потока решений. Но строение современных иерархий не сводится к строгой иерархии. Во многих случаях вводится обратная связь, функционирование которой зависит от решений на «нижних» уровнях. В итоге на иерархию накладывается структура цикла. Складываются и более сложные формы организации, например матричная. Здесь наряду с «вертикальным» потоком решений имеется ещё «горизонтальный», так что возникает взаимодействие двух разнонаправленных и качественно различных потоков. Подобная форма организации используется в социальной сфере при «управлении по проекту», когда правом принятия решения наряду с администрацией наделяются координаторы проекта, могущие влиять на распределение ресурсов и потоки специальной информации. Матричный принцип может быть полезен и при построении больших программ для компьютеров.
Дальнейшее развитие матричной формы ведёт к идее расслоения системы на качественно различные структурные уровни (слои, сферы, планы) разной степени обобщенности и, возможно, разных категориальных типов. На каждом подобном уровне могут быть специфические причинные «горизонтальные» детерминации («потоки»), организующиеся под влиянием «вертикальных». Но вертикальные влияния могут не быть «причинами» в узком энергетическом понимании этого слова. Через вертикальные связи переносятся архетипы решений, разного рода обязательные уподобления
(морфизмы), единые ритмы и пр. Такая форма объединения областей решения полезна при изучении влияния солнечной активности на биосферу, при описании феномена человека и в других случаях.
Формирование и изменение решений
Принцип развития. Чтобы полнее уяснить особенности функционирования системы, полезно рассматривать тенденции её развития ретроспективно, изучая прошлое системы, или перспективно, создавая обоснованные проекты (или, как ещё говорят, сценарии) её возможного будущего. Такой подход выявляет временной аспект проблемы. Но ценность его не только в этом. Для непрерывно изменяющихся систем её состояние в момент времени t оказывается хорошим приближением к состоянию в моменты t + т, где т > 0 и достаточно мало. Поэтому решения, относящиеся к моменту t ± т, могут быть получены путём небольшой модификации решений, относящихся к моменту t на базе известных законов динамики системы, а также заданных потоков на входе системы («краевых условий»). Так, шаг за шагом строится последовательность состояний системы для моментов /0, tv ty ..., tk. Для так называемых «диссипативных систем» состояние в момент tk слабо зависит от состояния в начальный момент /0 при условии, что Г5^-^>0иТ достаточно велико. В этом случае можно не заботиться о точности задания начальных данных, т.е. о точности описания системы в момент /0 (если, конечно, цель состоит в изучении состояния системы в конечный момент tk, а не её эволюции). На этой идее основаны все возможные варианты метода последовательных приближений. Сложнее, но всё же возможно, использовать идею развития для изучения качественных скачков (разрывов, ударных волн, бифуркаций, катастроф).
Важнейшая заслуга дарвинизма состоит во введении в биологию принципа развития (идеи происхождения видов). Но объяснение эволюции видов на основе знаменитой триады — изменчивость, наследственность и естественный отбор — в настоящее время представляется поверхностным. Ведущая идея концепции биосферы — идея глобальной и вместе с тем подвижной, развивающейся организованности, причём последняя сама подвержена воздействию жизнедеятельности множества организмов (принцип коэволюции). Эволюция видов есть функция организованности биосферы. Это требует, в частности, насыщения понятия «естественный отбор» новым содержанием. Полезно отметить важное смещение акцентов: в традиционном дарвинизме отбор есть функция среды, тогда как с позиции теории биосферы в соответствии с новым системным видением он есть функция организованности биосферы (и одновременно её элемент, чем создаётся круговая структура; см. § 1). Наиболее фундаментальный аспект эволюции биосферы есть поэтому эволюция ее организованности, которая на «поверхностном» плане выражается в изменении видов.
Проверка и уточнение решений. Существующие методы построения решений обычно приводят к приближённым решениям. Приближенность описания системы может быть обусловлена также способом выделения областей решения и выбором характеризующего её набора параметров,
поскольку заранее часто не очевидно, какие именно параметры релевантны для системы, т.е. значимы с позиции целого (влияют на конечный результат). Поэтому необходима эмпирическая проверка решений, для чего следует вводить соответствующие обратные связи. Но это полезно не только для контроля решений. Эмпирические верификации — мощное конструктивное средство получения новой информации о системе. Если в какой-то области решений расхождения с наблюдениями слишком велики, то целесообразно проводить специальные исследования прежде всего этой области и её связей с другими областями для выявления степени достоверности исходных данных, их релевантности и полноты, качества принятых моделей и пр. Так удаётся выделить критическое звено системы. В итоге анализ расхождений с эмпирическими данными может привести к качественному сдвигу в понимании системы.
Необходимо отметить, что именно системный принцип рациональной декомпозиции на области решений создаёт предпосылки для локализации расхождений. Но не следует забывать, что главной причиной неадекватности решений может быть неполнота выделенных областей решений, т.е. узость представления о системе в целом, что требует пересмотра общего взгляда на неё. По сути дела именно такой пересмотр представлений о жизни, о ее организованности и эволюции был предпринят Вернадским, который стал размышлять о геобиохимических аспектах организации биосферы и тем самым открыл новое поле исследований. Новый взгляд способствовал выработке нового понимания о направленности эволюции, о движущей роли потоков и пр.
Формальные процедуры. Во многих устойчиво существующих системах большая часть работы по выработке решений постепенно формализуется, и «кристаллизуются» формальные процедуры построения решений. В дальнейшем может выделиться особый уровень областей решения — уровень формальных функций и операций. Современная техника формализации широко использует символы, образующие в совокупности специальные формальные языки и допускающие применение аппарата математики и компьютеров. Это создаёт возможность рассматривать взаимосвязи, непостижимые по своей сложности для непосредственной интуиции человека. С формальными моделями можно экспериментировать так, как это часто невозможно в натуре, например, с помощью компьютера проигрывать разные варианты решений.
Хорошо построенная формализация придаёт четкость и непротиворечивость описаниям и функциям системы, экономит усилия и создает предпосылки для рациональных обобщений и переноса опыта, поскольку за различием предметных областей часто кроется подобие формы. При научной формализации необходимо ясно определять её цели и соображения, по которым те или иные черты реального мира отражаются в ней или исключаются. Последнее возможно не только потому, что исключаемое считается несущественным, но и потому, что используемый формальный аппарат не способен что-то охватить. Всё это способствует увеличению степени объективности понимания и осознанию пределов применимости решений.
Вместе с тем известно, что формальные системы могут обладать избыточной жёсткостью, способны «окостеневать» и успешно сопротивляться
обновлениям. Например, в социальных институтах возникает проблема бюрократизации. Математики порой «с порога» отвергают новые неформальные методы и концепции, так как склонны отождествлять неформальность идеи, доказательства или способа выражения с их логической некорректностью. Это частично обусловлено подменой гибких, не вполне фиксированных содержательных критериев эффективности и оценки более жесткими, но и узкими, создающими подчас иллюзию точности, формальными критериями. В результате утрачиваются связи с реальностью и формализация обращается в ритуал, поддерживаемый неосознаваемыми иррациональными мотивами. Рациональность формализма становится иллюзией, иррационально обусловленным оправданием отвержения подлинной, текучей реальности. Поэтому следует сохранить достаточный простор для неформального видения самой системы и связанного с ней горизонта возможностей.
Концептуальная регуляция областей решения
Открытость решений и систем и принцип экспансионизма. Каждое решение непосредственно есть ответ на вполне конкретный вопрос. Но решения могут иметь и концептуальный аспект. Это относится прежде всего к «открытым решениям», которые несут непустой «горизонт возможностей» и благодаря этому потенциально наделены некоторой общностью. Под горизонтом возможностей в данном случае понимается круг задач, к которым применимо соответствующее решение или же нечто тесно с ним связанное — его основная идея, метод его построения, способ представления и пр. Само решение, которое может быть распространено на эти задачи (быть может, с изменениями, не вызывающими затруднений), называется открытым для отличия от решений, не имеющих видимого значения за пределами фиксированной задачи. Выделение таких обобщаемых областей решения — важная особенность научного номотетического мышления, т.е. мышления, основанного на более или менее универсальных законах, задающих нормативные аспекты решений. Это даёт возможность единообразно подходить к самым разным задачам и упрощает переход от одной системы к другой. Например, наличие законов сохранения делает возможным единообразно рассматривать разные системы с позиции анализа потоков массы, энергии и информации. Поэтому разумно выделять такие потоки при построении областей решения. С опорой на законы сохранения обычно строятся и модели.
Понятие «открытость» применяется и к системам. Границы естественных систем обычно не фиксированы. Наблюдаемая во многих случаях тенденция ограничивать систему посредством «уточняющих определений» бывает полезна для эффективности достижения специальных целей, но, вообще говоря, это влечёт сужение видения системы и тем самым неадекватность некоторых решений. Каждая реальная система не замкнута в себе, а погружена во вполне определенную среду, которая обусловливает рамки ее бытия и устойчивого функционирования. Чтобы понять эту сторону системы, нужно выйти за её пределы и рассмотреть её в более общем контексте, т.е. как часть более широкой системы. В зависимости от обстоятельств такое
расширение возможно как в «физическом» плане (например, в теории биосферы функции живых организмов разумно рассматривать не только с внутренней биологической точки зрения, но и с позиции их вовлечённости в глобальные геобиохимические круговороты; полезно также обратить внимание на космическую среду Земли), так и в концептуальном теоретическом плане (например, оценка общности метода основывается на представлении о возможности включения задач, где этот метод использован, в более широкое множество задач, к которым он применим). Соответственно имеет смысл говорить о «физической среде» или о «концептуальной среде» системы. В концептуальную среду системы входят все научные теории, с позиции которых её можно содержательно изучать.
Принцип экспансионизма утверждает, что рост понимания системы достигается расширением системы, т.е. путём выхода за её пределы и учёта среды системы. Тем самым утверждается необходимость широкого взгляда на решения и системы с позиции ассоциированной с ним перспективы. Верно и обратное — всякое подлинное увеличение понимания расширяет перспективу (горизонт возможностей). Поэтому так называемым решениям ad hoc (специально для данного случая) по возможности следует предпочитать более глубокие обобщаемые решения. Наиболее общие из них принимают форму законов природы или обобщённых номотетических норм (законоположений), действенных в определённой сфере реальности.
Принцип эффективности и телеология систем. Применение принципа экспансионизма способствует расширению познания, но и, вообще говоря, ведёт к размыванию границ системы и областей решения и к неопределённости, поскольку выход за пределы системы возможен в самых разных отношениях. Поэтому его следует дополнить ограничительным регулятивным принципом. Им является принцип эффективности^ привносящий в трактовку систем долю телеологизма.
Цель — главное организующее начало областей решений. Она задаёт тип релевантности данных и определяет шкалу ценности информации о системе. Если, например, мы хотим понять, как работают часы, то, вероятно, нет смысла изучать взаимное расположение золотых и стальных частей корпуса, функция которых чисто декоративна. Но если часы рассматриваются как украшение, то их внешняя привлекательность может оказаться важнее подробностей строения механизма. Организация областей решений должна быть целесообразной. Она должна быть настроена на эффективное достижение поставленной цели, причём с той степенью точности, с какой определена (имеет смысл) сама цель. Вся информация о системе должна оцениваться и отбираться с позиции цели. Без такого отбора невозможен сколько-нибудь продуктивный анализ большой системы. Во многих случаях именно цель становится главным источником единства системы, началом, объединяющим в целостность её многообразные функции. Нельзя получить отчётливое представление об автомобиле, если не понимать цели, для которой он используется. Целевые моменты в трактовке большой системы возникают и тогда, когда система не создана специально ради какой-то явной цели. Монографии биологов дарвиновской ориентации обычно переполнены рассуждениями на тему эффективности или целесообразности раз-
ных биологических функций и форм поведения с позиции естественного отбора (выживания организмов). Идея отбора (выживания) оказывается ведущим регулятивным началом теории, не только целенаправленно организующим массивы информации, но и создающим критерий для оценки степени значимости возможных вариаций биосистем в рассматриваемом «настоящем» с позиции вероятного «будущего» (правда, обычно всё это сильно завуалировано ретроспективным характером объяснений, поскольку и рассматриваемое «настоящее» и ожидаемое «будущее» чаще всего лежат в прошлом). Здесь в теорию неизбежно вводятся телеологические мотивы. Идея естественного отбора не уничтожает необходимости в телеологическом подходе к биосистемам, как это думают многие, но меняет форму его проявления.
Явно или неявно идея целесообразности запечатлена в любой научной модели уже потому, что последняя вынуждена абстрагироваться от того, что принято считать «несущественным». Использование модели вне границ, очерченных целями её создания, легко может обернуться бессмысленностью результата. Понять типичные цели создания научной модели или теории значит одновременно получить представление о пределах её применимости. Кардинальное изменение целей исследования вынуждает часто менять и модели. Особенности научных моделей в большой степени предопределены принятыми научно-исследовательскими программами.
Но в научном исследовании цели не должны быть слишком узкими, а принятые критерии эффективности слишком жёсткими. Всегда должен сохраняться необходимый простор для свободного поиска и импровизаций, для свободной вариации целей и оценок. Принцип эффективности, в свою очередь, следует ограничивать принципом экспансионизма, создающим перспективу дальнейшего развития.
Парадигмы. Всякая нормальная научная деятельность направляется и регулируется системой признанных образцов, целей, оценок и норм, формирующей не только критерии эффективности, но и более глубокие стандарты научности, стандарты того, что вообще может считаться научным объяснением, — стандарты логической строгости и обоснованности, эмпирической проверяемости, возможности определённых форм научной критики и нововведений, допустимости или, напротив, недопустимости использования тех или иных изобразительных средств и типов категорий. Иными словами, устойчивые рамки нормальной науки предзаданы совокупностью научных парадигм, т.е. признанных («классических») образцов научной деятельности, а также усваиваемых чаще всего бессознательно господствующих архетипов научных понятий, целей и концепций. В ходе развития науки эти парадигмы и архетипы могут меняться.
Например, в додарвиновскую эпоху было обычным рассмотрение функций живых организмов с точки зрения цели их существования (творения). Дарвин в своей классической монографии «Происхождение видов путём естественного отбора» стал объяснять происхождение адаптаций с иных позиций, а именно комплексом факторов, суммарно названных «борьба за существование». После этого прежние телеологические схемы рассуждений были отвергнуты и оценены как «ненаучные», как недопустимое в научном
объяснении очеловечивание природы. Создание Винером кибернетики с ее качественно новым стилем мышления вновь привлекло внимание к целевым аспектам. Стало ясно, что понятие «информация» и «управление» можно продуктивно использовать не только для антропогенных объектов. Одновременно выявилось глубокое родство информации с фундаментальным физическим понятием — энтропией. Вновь, хотя совсем иначе, чем раньше, настоящее стало научно рассматриваться с позиции ожидаемого будущего. Понятия «организация», «информация» и «управление» сейчас находятся в центре внимания многих ученых. На их основе постепенно складывается новая концепция биосферы.
Такая радикальная смена целей, ценностей и норм неоднократно происходила в истории науки и получила название «научной революции». В подобные переломные эпохи создаются классические работы, определяющие ведущие парадигмы, вырабатываются важнейшие архетипы понятий и принципов построения научной теории, на которые ориентируются далее ученые [12]. Под влиянием научной революции складываются новые научно-исследовательские программы. Новые архетипы и программы формируют качественно новые горизонты научных исследований, открывают новые возможности, новое поле деятельности.
Всегда следует иметь в виду возможность обновления парадигм научного объяснения и вероятность появления новых архетипов при изменении объектов научного исследования, а в особенности при смещении традиционных рамок научных дисциплин. Такими новыми междисциплинарными концепциями становятся современные концепции биосферы и ноосферы.
Системные проецирования
Единство системы обеспечивается не только организацией взаимосвязей областей решений, но и единообразием концептуальных моментов, открываемых в её подсистемах, — системными проецированиями, т.е. специфическими для данной системы отображениями элементов целого в каждую её часть. Для этого в интересующем нас целом выделяются важнейшие общесистемные концептуальные особенности, или, короче, концепты, которые далее проецируются по возможности во все подсистемы, так что в каждой из них выявляются какие-то их образы. Это позволяет отметить во всех основных частях системы опорные факторы, значимые с позиции целого, т.е. общесистемные факторы. Каждая из изучаемых подсистем затем может рассматриваться индивидуально, с учётом её специфики, но в первую очередь следует обращать внимание на особенности проявления и трансформации выделенных общесистемных концептов. Далее аналогично можно осмысливать подсистемы основных подсистем. То, что в идеале этим достигается, лучше всего выражается афоризмом неоплатоника Прокла (Греция, V в.): «Всё — во всём. Однако в каждом — особым образом». Акцентированные общесистемные концепты по отношению к подсистемам выполняют функцию своего рода универсалий, или теоретических регулятивных норм, предписывающих единые для системы формы описаний или анализ определенных аспектов подсистем. Естественно, что в разных частях такие концепты могут отражаться с разной степенью отчётливости, а их образы
постепенно стираются и искажаются по мере того, как рассматриваются все более мелкие подробности. Давно известно, что погружение в море мелких частностей мешает видеть целое.
При обсуждении проблемы космических и, в частности, солнечных влияний на биосферу целесообразно выделить следующие общесистемные факторы, которые здесь будут охарактеризованы пока в предварительной форме.
Информационность
Космические воздействия на Землю и на её биосферу воспринимаются через посредство планетарных структур (геосфер), наделённых сложно организованной системой положительных и отрицательных обратных связей, которая регулирует направление и другие особенности основных потоков энергии и вещества. При определённых условиях эта система способна эффективно усиливать внешние влияния.
Совокупность таких регулятивных механизмов образует информационную структуру Земли и биосферы соответственно. Информационная структура сама подвержена разнообразным воздействиям, в частности космическим, которые способны влиять на нее. Поэтому отклик целого на внешний импульс может качественно меняться в зависимости от качественной окраски воздействия и его предыстории.
Асимметрия и диссимметрия
Во всех интересующих нас системах космоса, геосфер и живого вещества на всех их основных структурных уровнях прослеживаются асимметрия и диссимметрия важнейших форм. Для космических систем и геосфер это разнообразные вихревые образования, в которых происходят перераспределение и качественная трансформация момента импульса. Аналог свойственной вихрю аксиальности, по-видимому, свойствен и для живого, в частности для биоинформационного поля («биополярность»).
Изначальная биополярность (аксиальность) живого выражается далее в соответствующих формах динамики и вместе с другими причинами создаёт в биосфере предпочтительные линии развития, т.е. особую направленность истории биосферы.
Потоки
Эволюцией движут внутренние аксиальные структуры и потоки, а именно потоки информации, энергии, момента импульса, вещества. Интенсификация потоков, вообще говоря, сопровождается усложнением форм и
регулирующих их структур; снижение интенсивности (мощности) потоков — дегенерацией форм (реально все эти процессы осложнены обратными связями и временными циклами).
Бифуркации (критические состояния)
С интенсификацией потоков система обычно проходит через критические состояния (области бифуркации), в которых происходят качественные изменения, в чем-то подобные скачкообразным изменениям термодинамической фазы вещества.
Бифуркация способна менять и внутреннюю организацию системы, и, как ее выражение, внешнюю качественную картину динамики.
Временные циклы (колебания)
Существует иерархическая система временных циклов разных масштабов. Земные циклические процессы могут синхронизироваться космическими. Возможна также взаимная синхронизация разных земных процессов при установлении между ними приближённо резонансных соотношений. Процессы, протекающие на циклах существенно разных временных масштабов, качественно различны.
Синхронизация многих процессов в нечто единое определяет своего рода космический пульс Вселенной, многообразно отражающийся и в жизни биосферы как целого, и в каждой из её частей.
Каждая система формирует характерный для неё набор ритмов (свой пульс) и способна связываться с иными системами, имеющими близкие ритмы.
Кумулятивность
Существуют качественно разные (диссимметричные) фазы космической динамики и соответственно динамики земных процессов — фаза повышенной общей активности, во время которой происходит увеличение числа и разнообразия всевозможных активных событий, их соединение и (при определённых условиях) взаимное усиление (кумуляция), а также фаза относительно более пассивная, во время которой прежние связи, возникшие в активной фазе, ослабевают и могут частично распадаться, заменяясь более случайной системой отношений.
В более узком смысле кумуляция — это эффект значительной концентрации воздействия (обычно энергии или информации) в малом объёме за счет схождения из значительно больших объёмов.
Глобальная направленность эволюции
Имеет место длительный процесс совместной направленной эволюции космической системы, в которую включена Земля, самой Земли (всей системы геосфер) и биосферы, хотя этот процесс сильно усложнён временными циклами и другими факторами. В ходе этой эволюции совершается взаимосогласованная самоорганизация геокосмоса (околоземное космическое
пространство, включающее магнитосферу Земли и другие образования) и биосферы. Поэтому некоторые важные тенденции развития биооферы в своей основе обусловлены соответствующими им космическими тенденциями изменений и космическими динамическими структурами, в частности их основными асимметриями.
Более содержательно и подробно эти и некоторые другие более частные факторы будут обсуждаться далее в этой и последующих главах.
Соборность
В русской мысли XIX—XX вв. возник новый замечательный идеал целостности и единства, радикально отличный от традиционного идеала монизма, основанного на безусловном доминировании одного первоприн- ципа. Это идеал свободной соборности как живого всецелого всеединства- всеполноты многообразия взаимно дополняющих разнообразных принципов, начал, идей и пр., а в конечном счёте — выражающих их живых индивидуальностей (все входит всюду неслучайно, как и не случайно всеединство и всеполнота через дефис связаны в одно нераздельное понятие). Слово-понятие соборный не имеет точных аналогов в других языках, но в русском языке оно несёт богатый смысл, правда, в современном словоупотреблении частично уже утраченный.
Соборность не есть вполне рациональное, строго определяемое понятие, но, скорее, нечто запредельное в своей целостности для рационального мышления и требующее максимального «собирания» рационально-теоретического, волевого, чувственного, эстетического и других начал целостной природы человека (каждое из которых в своей абстрактной односторонности недостаточно для полного постижения богатого многоцветья живого мира) в единую экзистенциальную жизненную и жизнеутверждающую установку, в единую экзистенциальную интуицию. В своём внешнем аспекте соборность выражается в органическом многоголосии разнообразных индивидуальных «точек зрения» (точнее, жизненных позиций) при обязательном условии их жизненности, выжитости, т.е. «невыдуманности», жизненной важности, действенности, а тем самым, и действительности.
В этом отражено своеобразное мироощущение, что во всём «истинно сугцем» (ещё одно важное для этого круга идей словосочетание) заключены некое своё благо, свой особый «талант», так или иначе необходимые для полноты, для полнокровной жизни целого, для всецелого миропонимания. Благо это в своей основе всеобщее, вселенское, но выражено оно в природе данного сущего характерным для него образом. Характерность природы может проявиться вовне как «абстрактная» односторонность собственного начала, как отдалённость — и тогда она обретает черты неподлинности. Напротив, подлинность выражается в жизненной открытости миру, вселенскому всецелому устроению, как в основе своей благому.
Подобное мироощущение имеет религиозные истоки. Оно коренится в определённых традициях христианства (насколько я могу судить, наиболее отчётливо выраженных в православии; аналогичный термин кафоличный, или католичный, т.е. всеобщий, вселенский, не вполне передаёт смысл соборности) и восходит к Библии.
В книге «Бытие», где повествуется о творении Богом мира, каждый день творения заканчивается оглядом Богом созданного и оценкой: «И увидел Бог, что это хорошо». Человек, согласно библейскому тексту, создаётся с особым замыслом: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; {...). И сотворил Бог человека по подобию Своему, по подобию Божьему сотворил его» (повтор подчёркивает мысль). В конце творения итожится: «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма».
Верующий, вживающийся в эти тексты всем своим существом, бессознательно впитывал ощущение благой божественной премудрости («софий- ности» в русской религиозной мысли), заключённой во всём сущем, благой необходимости его для жизни целого. В человеке же — в каждом человеке без исключения — запечатлён в особенной цельности всеблагой образ Божий. (Развитие и логическое завершение этого мироощущения приводит к евангельскому императиву: «Заповедь новую даю вам — да любите друг друга».) Поэтому зло, как таковое, не в природе сущего, не в природе человека, а во внешней неадекватности своей природе, в отклонении от неё. Иначе говоря, действительно сущее заслуживает доверия. В основе мира лежит гармония. Это — мотивы соборности.
Переведём сказанное на язык экологических представлений. Живая, процветающая экосистема есть плод полноты всей совокупности экологических функций — от производительной до разрушительной. Каждая из них необходима для полноценной жизни целого. Соответственно каждый вид, каждый организм, пребывая в своей экологической нише, соучаствует в выполнении необходимой для целого экологической функции. Биосфера — это своего рода соборность.
Еще недавно хищник-волк виделся чем-то вроде злодея и подлежал безусловному уничтожению. Сейчас ясно, что такое представление есть результат экологической узости сознания. Хищники необходимы, как и цветы, — но на иной лад. Однако, чтобы понять это, надобно было достигнуть достаточной полноты видения целого, собрать в едином осознании разные дополнительные функции. Без этого правильного понимания не достичь.
Для большей выразительности заметим ещё, что в современной биосфере главным злом должен бы считаться именно человек с его технической манией и культом механистичности, уничтожающими организованную сложность биосферы, с его доминирующими установками на собственное удобство и материальное благополучие, с его сверхпотребительством и накопительским вещизмом, с его экологической нечистоплотностью.
Некоторые экологи, с болью воспринимающие нынешнее разрушение биосферы, размышляют, не следует ли рассматривать человека как тупиковую ветвь биологической эволюции, как не имеющую будущего линию
развития. Чуждость, инородность технизованного человека биосфере, действительно, создаёт крупную проблему. Но вместе с тем, как далее будет ясно, явление человека с его сверхразвитым мозгом есть плод длящегося сотни миллионов лет процесса эволюции, выражающегося, например, в цефализации (см. гл. 8, § 2). Ноосфера в каком-то непонятном до конца смысле есть итог развития всей биосферы и, возможно, ее необходимое завершение. В лице человека биосфера Земли впервые распространяется в космос, резко увеличивая жизненное пространство. Человек наделён, по крайней мере потенциально, космическим сознанием величайшей мощи, позволяющим ему охватывать в одном понимающем видении и галактики, и элементарные частицы. Явление столь огромного масштаба не может быть всего лишь случайностью. Но чтобы уяснить смысл своего пребывания на Земле, человек должен расширить своё жизненное сознание, научиться осмысливать биосферу как единое планетарное соборно-жизненное целое, научиться ценить жизнь в её полноте. Его нынешняя жизненная позиция в биосфере слишком узка и неадекватна его творческому предназначению. Зло, вносимое им в биосферу, созданный им экологический кризис, — не результат внутренней порочности человеческой природы, а следствие неполноты, узости, а потому и неадекватности её внешнего проявления. Для преодоления этого зла, для уяснения смысла земного воплощения человека необходимо новое соборное вселенское сознание. Человек должен осознать свое бытие как неотъемлемую часть земного соборного единства всего живого и сознательно включиться в него.
Продолжим обсуждение особенностей соборного всеединства. Рассмотрим как пример жизненные позиции святого аскета, отвергающего материальные блага, сводящего их к необходимому минимуму, и мирянина, ориентированного на материальное благосостояние. Кажется, что их позиции абсолютно противоположны, несовместимы и вполне отрицают одна другую. Но не всё так просто. Как писал Солженицин, не стоит село без праведника («Матрёнин двор»). Но и не стоит, не держится, деградирует и падает без праведника-идеалиста любое общество вообще (уточним — без идеалиста-пассионария; см. гл. II, § 2). Идеалист всей своей жизнью, своей всецелой экзистенциальной обращенностью к высшим идеальным ценностям, придающим подлинность проповеди нестяжательства и других норм, поднимает этический уровень всего общества. Без этого этика общества падает и мельчает; реальная жизнь всё более концентрируется на сиюминутных «пользах» и удовольствиях; жизненный импульс рассеивается; уровень творческих свершений понижается; общество деградирует. Но и мирянин своей обращённостью к материальным ценностям соучаствует в прогрессе материальной культуры. Обе жизненные позиции по-разному необходимы для общества. Они противополагаются друг другу как позиции дополнительные (ср. § 1).
Каждая отдельно взятая точка зрения (методология, рациональная система, заданная совокупность изобразительных средств и пр.) имеет значение в неких границах (предопределенных её собственной природой), где она осмыслена — в сфере её осмысленной значимости. Выход за границы влечёт утрату осмысленности, создаёт мешанину бессмыслицы, хаос, «зло». Для
существенно нового объекта нужна иная, дополнительная точка зрения, иная жизненная позиция. Соединение дополнительных точек зрения — необходимый (но не достаточный) признак полноты понимания.
Представим далее, что праведник-нестяжатель и мирянин поменялись местами. Человек с внутренними задатками мирянина, проповедуя высокий религиозно-этический идеал, волей-неволей начнёт лицемерить. Как бы ни была искусно украшена его проповедь, в ней нет главного — экзистенциальной подлинности, воплощенности в собственном бытии, жертвенности, живого примера, из-за чего она утрачивает действенность. Возможно, бессознательно, но неизбежно будут брать верх снижающие существо дела мотивы — стремление к власти, к личному благополучию и преуспеванию и им подобные. Нечто такое происходит в эпоху упадка церкви. Но и праведник- аскет, поставленный во главе экономики, при самых лучших намерениях будет влиять на последнюю разрушительно, уничтожая как «незаконные» все «корыстные» стимулы, ведущие к росту производства. Итогом будет скорее всего экономический застой, переходящий в падение. Вспомним о попытках строить социалистическую экономику без «буржуазных» материальных стимулов. Соборная ценность каждой жизненной позиции (точки зрения, принципа и т.д.) тесно связана с её уместностью; её должное место там, где она способна проявиться наиболее свободно и полно, наиболее адекватно собственной природе. Всякая неуместность создаёт зло.
Отрицание аскетом потребительских материальных ценностей позволяет ему сосредоточиться на медитациях, мистических экстазах и прочем, что требуется аскетической практикой для надлежащего преобразования своего жизненного мира и внутренней природы. Экзистенциальная подлинность этого определяется всецелой концентрацией всех начал человека, полной отдачей себя. Иначе говоря, аскеза здесь есть жизненная самодисциплина, посредством которой выделяется специфическая область решения (ср. § 2). Обратновсякое отчётливое выделение области решения предполагает особую ограничивающую самодисциплину, отказ от всего постороннего, избыточного, лежащего вовне, — так сказать, особую «аскезу». Но дальнейший неизбежный шаг в создании соборного единства состоит в установлении должной координации разных областей решения. Соборность включает понимание необходимости самоограничения на разных жизненных установках, началах и прочем с тем, чтобы они могли максимально полно и адекватно проявить себя вовне. Но не самоограничение как таковое создаёт соборность, а способ координации. Для сознательной соборной координации требуется должное расширение сознания, делающее возможным выход за свою частную ограничительную позицию и понимающее усвоение иной точки зрения, иной системы отсчёта, переход в иную, отличную от своей систему координат и рассмотрение предмета с иного местоположен ия.
Заострим внимание на последнем утверждении. Вообще говоря, для каждого предмета имеется своя «система координат», в которой он изображается наиболее естественно и ясно, в которой раскрывается наиболее адекватная ему перспектива целого. Каждый отдельный предмет должен поэтому рассматриваться с его собственной позиции. Чтобы увидеть просто-
ту строения Солнечной системы, открыть законы обращения планет Кеплера, а далее — закон тяготения Ньютона, понадобился коперников переворот — переход от геоцентрической системы координат к гелиоцентрической. Всякую продуктивную точку зрения, стиль мышления, действенную методологию позволительно интерпретировать как особые «системы координат». Для своего круга предметов она может быть очень полезна. Но попытка изобразить с той же позиции совсем инородные предметы способна резко усложнить картину, крайне затруднить её анализ и в искаженной перспективе спровоцировать ложные утверждения.
Механическое, или эклектическое, собрание разных идей и мнений не создает соборности. Соборность — это органическое единение, при котором происходит активное взаимное усвоение-понимание (отражение, проецирование) подходящих элементов (идей, понятий, методов, конструкций и пр.), разных точек зрения (ср. § 3); соборность — это не лишение, а взаимное обогащение, совмещение множества отдельных горизонтов, создание более обширного жизненного поля совместного видения, совместной деятельности. Как конечный итог всего образуется соборная надцелостность взаимно ориентированных частных позиций, принципов, способов видения и понимания.
Каждая целостная позиция содержит в себе свой особый смысл, свою особенную интенцию (ориентированность на определённый круг объектов, методов, способов деятельности, оцениваемых как наиболее важные), открывает свою перспективу. Познаваемый и обживаемый нами мир скорее всего не имеет одного простого, рационального смысла, одной привилегированной иерархии важности, одного угла обозрения. Он допускает различные, в том числе и противоположные, смыслы и толкования. В своей законченной полноте он есть соборная надцелостность множества дополнительных смыслов, аксиальных ориентаций и всевозможных перспектив. Это не означает релятивизации всего и вся, поскольку соборность строится на основополагающей вере в существование единого для всего соборующегося базиса гармонии — универсального инварианта всех частных смыслов, интенций и горизонтов. Однако он не дан изначально сознанию и не обязан быть чем-то рационально выразимым — он может быть сверхразумным и выражаться как итоговая надцелостность множества частичных целостностей, как надцелостность, творчески открываемая через всеполноту соборного жизненного опыта.
Степень отражения одной жизненной позиции в других характеризует её соборную действительность. Её оборотной стороной является соборная восприимчивость — способность вживаться в иные точки зрения, понятия, идеи и пр., постигать и усваивать их, перерабатывать в себе применительно к своим жизненным обстоятельствам. Это, вообще говоря, трудное дело, требующее надлежащего расширения сознания и умственного горизонта, богатого жизненного опыта, а главное, особой установки, включающей открытость и доброжелательный интерес к иномыслию, исключающие само- замыкание в своей личной провинциальности.
Но сказанное ещё не вполне определяет соборность. Как главную, завершающую особенность соборности русские мыслители выдвигали общее единение в одной высшей идее-вере, создающей основу соборного единения. Именно она требует той экзистенциальной цельности и полноты само- собирания человека, о которых писалось в начале обсуждения. Тогда она способна выразиться во всём и каждом, обрести жизненную подлинность и сформировать единый горизонт бытия, в котором осуществляется дух общего согласия, который творит конечное всеединство-всеполноту.
Для русских религиозных мыслителей высшая идея — это, разумеется, идея православия и православной церкви. Конечное единение связывалось с идеалами Царства Божия и богочеловечества.
Здесь неуместно рассматривать идеал всечеловеческой соборности в его содержательном аспекте. Наша цель — очертить принцип соборности как важный методологический принцип активного созидания конечной надцелостности и творческого подытоживания, как направляющий идеал все- единства-всеполноты. Заметим поэтому, что соборность может трактоваться и ограничительно, как начало единства вокруг некоторой центральной проблемы, требующей собирания в достаточную единство-полноту, совокупность разных частных жизненных позиций, знаний, умений и т.д. — всего, имеющего отношение к проблеме. Существенно, чтобы это была не случайная проблема, но нечто, имеющее в себе крупный жизненный идеал, могущий рождать дух общего единства, интегрирующий в органическую целостную веру.
В настоящее время соборное единение должно совершаться для решения тяжёлых проблем, вызываемых надвигающимся глобальным социально-экологическим кризисом (и стихийно процесс уже начался).
Опыт частичного (скорее всего, весьма приблизительного) соборного единения со временем преобразует понимание соборности, наполнит его реальной жизненностью и тогда, вероятно, сложится действительно всечеловеческий живой идеал соборности, напитанный своеобразием каждой культуры, каждого народа, каждой осуществившей себя личности.
Нет надобности обсуждать, насколько это соответствует действительности. Важно отметить сам идеал.
Симметрия и диссимметрия
Диссимметрия
Одно из наиболее глубоких различий живого и косного состояний вещества Земли состоит в различии симметрии их локальной структуры. Первым обратил на это внимание Л. Пастер. Далее идею диссимметрии проанализировал П. Кюри, который сформулировал своеобразный закон сохранения симметрии (принцип Кюри). Опираясь на их идеи, В.И. Вер-
надский В своей теории ОИОСфСры ULUUU лшд^шл дниьпммихрх*^ ™~ ^^^^ ментальное свойство живого вещества.
Термин «диссимметрия» буквально значит «разрушенная» или «утраченная» симметрия (приставка «дис» от лат. dis и грен, dys указывает на отделение, разделение, отрицание и сообщает понятию, к которому прилагается, отрицательный или противоположный смысл; ср.: дисгармония, дисфункция, дискомфорт). В этом наиболее прямом и широком смысле под диссимметрией понимают ослабление или утрату каких-то элементов симметрии, например, в ходе эволюции живых организмов.
В более узком смысле некоторая геометрическая форма называется диссимметричной, если она не может быть совмещена простым наложением со своим зеркальным отражением. Две диссимметричные фигуры, из которых одна есть зеркальное отражение другой, называются энантиоморфными. Одну из таких фигур именуют правой, а другую — левой. Чаще всего термин «диссимметрия» используется для противопоставления правых и левых форм.
Некоторые кристаллы, например кварц, и большое число химических соединений существуют в природе в двух диссимметричных модификациях — правой и левой. Однако, если в живом веществе во многих случаях реально имеется только одна форма — правая или левая (в зависимости от типа соединения), то правая и левая формы косного вещества в естественных условиях образуются и существуют на Земле всегда в приблизительно равном количестве, так что в среднем косное вещество недиссимметрично («рацемично»).
Водные растворы диссимметричных соединений поворачивают плоскость поляризации проходящего через них линейно поляризованного света. Правые модификации поворачивают плоскость поляризации вправо (по ходу часовой стрелки) для наблюдателя, в глаз которого попадает свет, а левые модификации — влево (против хода часовой стрелки). Угол поворота характеризует меру диссимметрии вещества.
Диссимметричными в аналогичном смысле могут быть и некоторые процессы. Например, энантиоморфными можно считать вихри, отличающиеся направлением вращения среды. Вращение (и вихрь) называется правым, если вещество вращается в целом по ходу часовой стрелки, и левым — в противоположном случае. Свет может быть поляризован по кругу, или циркулярно. Типичные особенности подобных процессов — наличие отличного от нуля и перенос момента импульса. Луч света левой круговой поляризации с энергией w переносит момент импульса w/co (со — круговая частота), направленный вдоль луча. Правополяризованный свет обладает противоположно направленным моментом импульса [32]. При распространении плоско поляризованного света в водном растворе диссимметричного вещества происходит обмен моментом импульса между излучением и веществом, что и ведет к вращению плоскости поляризации. Обратно, правые или левые формы некоторых диссимметричных соединений удаётся синтезировать при помощи циркулярно поляризованного света.
В современной теоретической физике термин «диссимметрия» используется редко. Но зато в ней есть понятия, с помощью которых можно выразить
иолее точно1 некоторые аспекты интуитивного представления о диссимметрии. Это прежде всего понятия полярного и аксиального векторов, а также родственные им в некотором отношении понятия истинного скаляра и псевдоскаляра. Примером полярного вектора может служить вектор скорости и, а аксиального — момент импульса М и вихрь со = rot и. Интуитивно аксиальные векторы характеризуют вращение вокруг некоторой оси, и поэтому их изображают отрезком прямой, направленной вдоль оси с указанием направления вращения. Основное различие полярного и аксиального векторов состоит в законе их преобразования относительно зеркального отражения. Если координаты х = (х1, х2, х3) преобразуются по правилу:
х3 -* -х3;(1.5.1.а)
х1 -> х1, х2 -> х2,(1.5.1.6)
то полярный вектор Р = (Р1, Р2, Р3) и аксиальный А = (Л1, Л2, Л3) преобразуются так:
Р3 -> -Р3, Л1 -> -Л1, Л2 -> -Л2;(1.5.2.а)
Р1 -> Р1, Р2 -> Р2, Л3 -> Л3.(1.5.2.6)
Таким образом, полярный вектор преобразуется так же, как координаты, а аксиальный — противоположным образом. Система координат считается здесь евклидовой.
Закон преобразования истинного скаляра s и псевдоскаляра р при преобразовании координат (1.5.1) таков:
s -> s, р -* -р.(1.5.3)
Пусть имеется вращение вокруг оси х3. Тогда для со3 — компоненты вихря со = (а?, со2, со3) — справедливы неравенства:
если вращение правое, то со3 > 0;
если вращение левое, то со3 < 0.
Уже отсюда ясно, что аксиальные векторы можно использовать для различения правой и левой форм. Для той же цели оказываются полезными также и псевдоскаляры.
Пусть среда движется перпендикулярно оси х3, например, вращается вокруг этой оси. В этом случае из трех компонент вихря со = rot и отлична от нуля только одна, а именно со3 = дс?/д^ — д(//дх2. При зеркальном отражении относительно любой плоскости, содержащей ось х3, со3 преобразуется как псевдоскаляр. Например, если
х1 -> -х1, х2 -* х2, х3 -* х3,(1.5.4.а)
то
со3 -> -со3.(1.5.4.6)
Этот пример выявляет родство псевдоскаляров и аксиальных векторов (ср. (1.5.4.6) и (1.5.3)). Те и другие относятся к одному классу псевдотензоров, который противопоставляется классу, включающему истинные скаляры и полярные векторы. Для процессов, протекающих на некоторой поверхности, в аксиальном векторе выделяется компонента, соответствующая нормали к поверхности, которая может быть отождествлена с псевдоскаляром. То же справедливо и для явлений с выделенной осью, например осью вращения.
Рассмотрим теперь уравнения электромагнитного поля. Они симметричны относительно векторов Е (напряженность электрического поля) и Н (напряженность магнитного поля):
1 дЕЛ 1 дН
= -rot Я = 0,+ rot Я = 0;(1.5.5.а) с dtс dt
div Я = 0, div Я = 0.(1.5.5.6)
Уравнения (1.5.5) инвариантны относительно преобразований (взаимной замены Я и Ю:
Е^Н, Н -* -Е.(1.5.6.а)
а также относительно двойственных к (1.5.6.а) преобразований;
Я -> Я, Я -> —Я.(1.5.6.6)
Поэтому для уравнений (1.5.5), т.е. для «чистого» электромагнитного поля, различие свойств полярности и аксиальности не определено. При преобразовании координат х и времени t
х3 -* —х3,(1.5.7.а)
t -* t, х1 -> х1, х2 -> х2, уравнения (1.5.5) остаются инвариантными как при преобразованиях
Я3 -> -Я3, Я1 -> -Я1, Я2 -> -Я2;(1.5.8.а)
Я1 -> Я1, Я2 -* Я2, Я3 -* Я3,(1.5.8.6)
так и при преобразованиях
Я3 -> -Я3, Я1 -> -Я1, Я2 -> —Я2;(1.5.9.а)
Я1 -> Я1, Я2 -* Я2, Я3 -> Я3.(1.5.9.6)
Согласно (1.5.8), следовало бы считать Я полярным вектором и Я — аксиальным, а согласно (1.5.9) — наоборот. Таким образом, явления электромагнетизма сами по себе намечают только взаимосвязь типов симметрий электрического и магнитного полей, так что, если один из векторов Я или Я принять за полярный, то другой будет аксиальным. «Чтобы устранить эту неопределенность, — пишет Кюри, — нужно ввести в рассмотрение другие явления, например электрохимические, или явления контактного элект-
ричества, пиро- или пьезоэлектрические явления, или также явление Холла, или магнитного вращения плоскости поляризации» ШЗ], с. 112). В конечном итоге, по мнению Кюри, следует принять, что Е — полярный вектор, а И — аксиальный, подобно вихрю си. Замечу, что аналогия магнитного поля с вихревым традиционна и была использована еще Максвеллом.
Итак, диссимметричные образования, подобные вихрю, могут существовать в правой и левой формах, различаемых с помощью аксиальных векторов — момента импульса М, вихря со, а также аксиальных векторов, определяемых с помощью Е и Н. По-видимому, факт этот является общим, и во всех случаях, представляющих интерес в связи с диссимметрией правых и левых модификаций основных структур живого вещества, для их различения и характеристики необходимо привлекать аксиальные векторы и другие величины подобного им типа, например псевдоскаляры. Это, несомненно, связано с особой ролью момента импульса при образовании подобных форм. Иначе говоря, в диссимметричном строении живого вещества запечатлена особая информация, для выражения которой целесообразно использовать аксиальные векторы и псевдоскаляры. С этой информацией, как представляется, в свою очередь связаны специфические закономерности жизни, обусловливающие своеобразную направленность (интенциональность) живого начала, его временную диссимметричность.
Все это относится к обычным макрофизическим явлениям. В физике элементарных частиц необходимо учитывать еще другие характеристики.
Принцип Кюри
В общей форме суть принципа Кюри можно выразить утверждением: если условия, однозначно определяющие эффект R, обладают симметрией S, то и результат их действия R обнаруживает по меньшей мере ту же симметрию S; обратно, если в некотором эффекте R отсутствуют потенциально возможные элементы симметрии S, то в числе существен-
ных причин, определяющих это явление, имеются причины, не обладающие в совокупности симметрией S.
Это утверждение нуждается в уточнениях и дополнениях.
Прежде всего, следует различать симметрию физических законов, которые в математической физике чаще представляются эволюционными дифференциальными уравнениями, и симметрию начальных и краевых условий. На это обстоятельство обратил внимание Е. Вигнер [15].
Симметрия дифференциального уравнения характеризуется группой преобразований G, относительно которой оно инвариантно. При этом прослеживается замечательная закономерность — наиболее фундаментальные дифференциальные уравнения, описывающие динамику идеальных сред, как правило, допускают наиболее богатую группу преобразований. Более того, они, по-видимому, могут рассматриваться как дифференциальные представления некоторых фундаментальных групп (группы Галилея, группы Пуанкаре, группы конформных преобразований и др.) ив этом отношении, вероятно, могут быть классифицированы подобно тому, как всевозможные формы идеальных кристаллов классифицируются в связи с некоторыми конечными подгруппами группы движений в трехмерном пространстве (см. также [31 ]). Иными словами, принцип симметрии — одно из определяющих начал для важнейших уравнений математической физики.
Однако законы физики однозначно определяют поведение подчиненных им объектов только при вполне определенных условиях и предоставляют большую свободу вне этих условий. Эти дополнительные условия, необходимые для однозначности описания, в общем случае назовем входными данными. Для дифференциальных уравнений математической физики входные данные включают начальные условия и, если изучаемая система не замкнута, — граничные условия. Если физические законы в высокой степени общи и построены в соответствии с принципами симметрии, то входные данные, в особенности начальные условия, обычно более или менее нерегулярны и даже случайны. Более того, кажется, что элементы нерегулярности, случайность реализации и вытекающее отсюда начало разнообразия в некотором отношении составляют главное отличие начальных условий от строго построенных, универсализованных законов. «Именно в чётком разделении законов природы и начальных условий и состоит удивительное открытие ньютоновского века. Первые обладают немыслимой точностью, о вторых практически ничего не известно», — пишет Вигнер ([15], с. 47). «Создается
впечатление, что законы природы служат концентрированным выражением простого и изящного порядка, в то время как начальные условия (если только они неконтролируемы) выражают столь же простую и изящную нерегулярность» (там же, с. 49). Далее эволюция системы определяется взаимосвязью законов и входных данных.
Но во многих ситуациях «хаос» также оказывается носителем своеобразных симметрий. «Простая и изящная нерегулярность», о которой пишет Вигнер, выражается в инвариантности вероятности осуществления определенных элементарных событий относительно некоторых перестановок, т.е., более точно, относительно преобразований какой-то группы Go. В результате симметрия массовых явлений, характеризуемых по теории вероятностей функциями распределения, обусловливается взаимодействием симметрий S, заключенных в дифференциальных уравнениях, выражающих физические законы, и симметрий So возможных начальных условий, связанных с соответствующими функциями распределения.
Случайность начальных условий сильно влияет на близкие к ним события. Со временем в реальных системах, в соответствии со вторым началом термодинамики, информация об уникальных особенностях начальных условий более или менее стирается (частично рассеивается и исчезает, частично выносится из системы) и усиливается значение типов упорядоченностей, явно или неявно содержащихся в законах (с учётом граничных условий). Граничные условия выражают влияние внешних по отношению к рассматриваемой системе факторов и обладают симметриями и асимметриями, свойственными внешней среде системы. (Например, для Земли внешней средой является космическое пространство Солнечной системы.) Поэтому, изучая изменения симметрий объектов, можно получить представление об особенностях законов, управляющих процессом, а также о значении внешней среды системы для её эволюции.
Рассмотрим теперь следующую ситуацию. Пусть эффект R производится одновременно двумя комплексами причин — комплексом причин Рр наделённых симметрией Sp и комплексом причин Р2, наделённых симметрией S2, причём симметрия ^ богаче симметрии S2, т.е. S2 С Sr Полная совокупность причин Р е Pt и Р2 обладает минимальной симметрией S2, и следует ожидать, что Я будет обладать симметрией S2. Предположим, что это действительно так, т.е. предположим, что симметрия R в точности совпадает с S2. Если причина Р2 «слабая» в сравнении с Рх (по энергетическим или иным адекватным явлению оценкам), а эффект R достаточно грубый, то в первом приближении можно считать, что R производится причинами Рр и следовательно, в этом приближении R должно обладать
симметрией Sr Переход ко второму приближению, т.е. учёт более тонких причин Р2 и одновременно соответствующих им более тонких черт эффекта R, снижает степень симметрии R до 52. Иначе говоря, на грубую структуру R с элементами симметрии 5Х накладывается более тонкая структура с элементами симметрии S2. Именно так дело обстоит во многих случаях с живыми организмами, которые имеют в первом приближении плоскость симметрии и энантиоморфные правую и левую части, и только учёт более тонких структур и функций позволяет увидеть неслучайные нарушения этой симметрии. Аналогичная ситуация может возникнуть при использовании для описания R шкалы моделей Mv Мр Му ..., где модель Ма более простая, но и более грубая по сравнению с MaA.v Если каждая из моделей Ма обладает симметрией 5а, причём 5а+1 С Sa, то переход от Ма к МаЛЛ даёт возможность описать более тонкие особенности R, из-за которых происходит диссимметризация. Более важна для приложений обратная ситуация. Пусть известно, что эффект R производится в первом приближении причинами Рх с симметрией Sp и, кроме того, на R» быть может, влияют причины Р2, наделённые симметрией S2, причём, как раньше, S2 С Sr Если R обладает более бедной по сравнению с St симметрией S2, причём нарушение симметрии ST не случайно, то причин Рх для полного объяснения R недостаточно, и следует привлечь ещё причины с симметрией типа 8Г
Пусть далее некоторый объект К (например, кристалл), потенциально обладающий симметрией 8^, обусловленной внутренними закономерностями этого объекта, формируется в среде, наделённой симметрией Se Возможны три основных случая [16].
Симметрия среды не беднее симметрии объекта, Sk С 8С, т.е. все элементы симметрии объекта допускаются средой. В этом случае все потенциально возможные элементы собственной симметрии К реализуются, а его формы получают наиболее полное и идеальное развитие.
Элементы собственной симметрии объекта лишь частично совпадают с элементами симметрии среды. В этом случае следует ожидать, что в объекте сохранятся лишь те элементы собственной симметрии, которые соответствуют симметрии среды. Остальные элементы собственной симметрии скорее всего утратятся или исказятся, объект К диссимметризуется.
Ни один из элементов собственной симметрии объекта не совпадает с элементами симметрии среды. В этом случае следует ожидать, что сформируется максимально асимметричный объект.
В этом анализе предполагается, что влиянием начальных условий можно пренебречь (например, среда стационарна, а кристалл начинает формироваться из небольшого зародыша). Кроме того, высокоактивная среда может навязывать объекту элементы своей симметрии, не свойственные объек-
ту, т.е. не входящие в Sk; в результате возникают так называемые «ложные» формы симметрии, маскирующие истинные формы собственной симметрии. Хотя обращение принципа Кюри очень часто оказывается справедливым, но так бывает не всегда.
Если эффект R, производимый комплексом причин Р с симметрией S, сильно неустойчив, то возможно самопроизвольное нарушение симметрии S, т.е. может случайно возникнуть форма с пониженной симметрией Sv. Но если при этом возникает форма Rv с симметрией Sv, отклоняющейся от S, то столь же вероятно появление некоторой другой формы R^ симметричной форме Rv. Например, в насыщенном рацемическом растворе вещества, образующего диссимметричные формы кристаллов, может случайно образоваться правая форма кристалла. Но если в условиях нет никакой асимметрии, то столь же вероятно появление левой формы. Происходит, как говорят, бифуркация (см. § 7). В конечном счёте для вероятности разных событий сохраняется симметрия S. Справедливость принципа Кюри, таким образом, восстанавливается, если использовать для описания более адекватный ситуации язык теории вероятностей. Если в той же неустойчивой (бифуркационной) ситуации на причины Р накладывается слабая причина Ра со специфической асимметрией, то вероятность появления формы с аналогичной асимметрией может сильно увеличиться. Иными словами, в критических ситуациях, где возможно самопроизвольное нарушение симметрии, т.е. там, где возможна бифуркация, влияние слабых факторов, обладающих подходящей формой асимметрии, может значительно возрасти. Это особенно важно для систем, эволюционирующих от состояния высокой устойчивости к критическому состоянию бифуркации. Пусть, например, температура раствора медленно понижается до достижения точки фазового перехода, причем новая фаза может существовать в правой и левой модификациях. Слабая асимметричная причина Ра (например, циркулярно поляризованное излучение, пропускаемое через раствор) мало влияет на результат R в состоянии устойчивости, так что R практически имеет симметрию S, соответствующую симметрии остальных условий. Но при достижении критического состояния её значение увеличивается, и более вероятным может стать состояние с соответствующим ей нарушением симметрии.
Характеризуя значение принципа Кюри, П. Ланжевен писал: «Подобно обоим принципам термодинамики, принцип симметрии ограничивает область возможных явлений, налагая необходимые условия, позволяющие утверждать невозможность этих явлений. Принцип симметрии утверждает невозможность увидеть данное физическое явление в среде, если в последней не существует некоторой определенной минимальной диссимметрии, характерной для этого явления, диссимметрии, которой не может быть в этом явлении, если она не предсуществовала ему в его причине, в состоянии среды. Это положение представляет собой новую и плодотворную форму принципа причинности, которую ввел Кюри...» ([13], с. 349).
Диссимметрия живого вещества и Космос
Согласно принципу Кюри, для объяснения диссимметрии живого вещества необходимо искать причину, обладающую подходящей асимметрией. Резкое различие свойств симметрии живого и косного вещества свидетельствует, что эта причина не должна сильно влиять, по крайней мере непосредственно, на физико-химические процессы в косном веществе Земли, которые определяют его локальную структуру. Такого рода соображения заставляют обратить внимание на внеземные факторы как на возможный источник диссимметрии живого вещества. Действительно, наряду с отличием свойств симметрии одно из основных отличий живого и косного состоит в принципиально разной их ориентации по отношению к солнечному излучению.
Первым подобную идею выдвинул Л. Пастер, который предположил, что жизнь на Земле могла появиться при прохождении Землей особой области космического пространства с мощным поляризованным излучением.
В [17] была выдвинута другая идея, а именно, что в диссимметрии живого вещества отражена изначальная асимметрия Солнечной системы и ее управляющего центра, Солнца, а именно — левая форма их «завихренности». Солнце, планеты и их спутники, за немногими исключениями, вращаются вокруг своей оси, планеты обращаются вокруг Солнца, спутники — вокруг своей планеты против хода часовой стрелки. Эта асимметрия переносится на Землю (главным образом, солнечным излучением), связывается с ее глобальными диссимметричными структурами (Земля также вращается вокруг своей оси против хода часовой стрелки, что вызывает специфические формы диссимметрий циклонов и антициклонов, геомагнитных структур и пр.) и далее трансформируется в соответствующие структуры и формы динамики биосферы. Иначе говоря, диссимметрия живого вещества создана Космосом, в первую очередь Солнечной системой и её основным фокусом — Солнцем, и служит инструментом для восприятия космических влияний.
Эта гипотеза не противоречит гипотезе Пастера, но уточняет и дополняет ее. Действительно, есть основания считать, что в прошлом поляризация солнечного излучения была значительно выше современной (см. гл. 7). Но наряду с прямым солнечным излучением важны и другие космические факторы.
Это значит, что наряду с земной средой для биосферы существенна также ее космическая среда — особенности её организации, свойственные ей диссимметрии.
Информация и термодинамика
Современные сложные системы так или иначе пребывают в состоянии частичной неопределённости, источником которой может быть неполнота нашего знания, принципиально устраняемая «сообщением» (в достаточно общем понимании этого термина), а также всевозможные случайные шумы и иные неконтролируемые флуктуации. Анализ этого обстоятельства в связи с техническими системами передачи сообщений, в том числе и при наличии помех (шумов), привёл Шеннона и Винера в 1948 г. к новому для точного естествознания понятию «информация».
Вместе с тем всякая реальная система существует в термодинамическом поле, с которым устанавливается какая-то форма локального равновесия. Это означает, что к ней применимы фундаментальные термодинамические понятия — «температура», «энтропия» и др. Сопоставление понятий «информация» и «энтропия» выявляет их глубокое родство. Это значительно расширяет сферу приложения идей и понятий термодинамики, обогащает их новым смыслом, создаёт новую научную перспективу.
Понятия «энтропия», «температура», «энергия» и производные от них («свободная энергия», «термодинамический потенциал» и др.) — важные характеристики любых реальных систем. Вместе с тем их приложение к живым объектам приводит к непреодолённым до сих пор трудностям. Это вызвано прежде всего тем, что если традиционная термодинамика занималась в основном «грубыми» системами и состояниями, то термодинамика живого — преимущественно неклассическая термодинамика околокрити- ческих явлений и состояний (см. § 7). Вполне возможно, что тщательный анализ сути этих трудностей потребует дальнейшего обобщения понятий термодинамики и частичного переосмысливания её принципов.
Информация
Общая схема введения понятия информации такова. Вначале определяется понятие энтропии Я, как меры статистической неопределённости (сложности) некоторой системы или реализации. Если имеет место сообщение (сигнал, измерение или иное физически измеримое событие), то вычисляются априорная (до сообщения) энтропия Н и апостериорная (после сообщения) энтропия Яар$. Под информацией J, приобретённой в результате сообщения, естественно понимать величину уменьшения неопределенности, т.е.
J =а-6”
Детали определения могут варьировать в зависимости от обстоятельств. Характерный набор определений дается ниже.
Пусть имеется источник информации, передающий возможные сообщения 5- При ином, более общем способе выражения имеется случайная величина £, принимающая значения из множества Я, которое для простоты считается конечным. Предполагается, что вероятность (частота) реализации 5 известна и равна Р(^). При этом
у Р^) = 1, 0 « Р(^ < 1 для любого I G N.
$eN
Статистической энтропией (статистической мерой неопределённости) Я(£), соответствующей значению 5, называется величина
Я(£) = -KlnP^), К = const > 0.(1.6.2)
Постоянная К определяет систему единиц информации. Если взять К = 1/1п2 ~ 1,44, то Я(£) = —log2P(£). В этом случае энтропия и информация выражаются в двоичных единицах — битах. Иногда полезно исполь-
зовать термодинамическую систему единиц и принять К = к, где к — постоянная Больцмана, к = 1,38*10”23 Дж/К (К — кельвин). Соотношение единиц таково:
1 бит = к In 2 « 2* 10”23 Дж/К.(1.6.3)
Чрезвычайная малость числа Л1п2 весьма важна для концепции информации и теории управления.
Пусть имеется функция /(5)- Под средним значением /^ функции /, или её математическим ожиданием Mf^, понимается величина
$eN
В соответствии с этим определением среднее значение Н* энтропии Я(£) есть
Н^ = -К^ Р(^ 1пР(1) > 0.(1.6.4)
^eN
Если Р(£) = 0 для некоторого 5, то в (1.6.4) полагаем Р(£) 1пР(£) = = 0. Согласно (1.6.4), если одно из состояний £ = £0 реализуется с вероятностью Р(£о) = 1, а остальные имеют вероятность Р(£) =0 (5 ^ 5о)> т0 Н^ = 0, т.е. неопределённости нет (в смысле данного определения).
Если одно из возможных событий 5 произошло, т.е. в результате сообщения неопределённость устранена, то Яар8 = 0 и, согласно (1.6.1),
Л = ^арг = "^ ^) 111 Р^ •«^
Итак, там, где сообщение полностью устраняет неопределённость, информация, которую оно несёт, совпадает с начальной энтропией.
Пусть теперь имеются случайные величины ^ G ^, £' е№ и Р(£, £') — вероятность их совместной реализации. Вероятность осуществления 5 при условии 5' есть
^1$') = %Т"’ Р(П = ? р^’п* (L616)
Условной вероятности Р^, ^') ставится в соответствие случайная условная энтропия
^аиэ = -ипп^с^иэ.(1.6.7)
Среднее значение Н^. условной энтропии есть
Н№ = MH^W) = -К^Р^, 5') 1пР($|£').(1.6.8)
Пусть нас интересует только информация о переменной £'. Количество информации о ^, которое несёт наступление события £', определим формулой
Jew "" He н№’
(1.6.9)(1.6.9)где
(1.6.9)
(1.6.9)
Н$ = -кХр^ 1пР^),Р^) = ^Р^, Г).<1.6.10)
Из (1.6.6) — (1.6.10) вытекает симметричное соотношение
^■-^/«■Г)1"^^ »».<,6П>
Для непрерывных распределений суммы заменяются интегралами.
Трактовка информации на основе идеи устранения статистической неопределенности в результате осуществления некоторого события оказалась очень плодотворной в теории передачи информации в технических системах. Более того, это определение оказалось более важным, чем заранее можно было ожидать, благодаря быстро выявившейся связи с фундаментальным физическим понятием — термодинамической энтропией и вторым началом термодинамики. Вместе с тем оно не передаёт всех интуитивных представлений об информации. Поэтому возможны и другие, дополнительные концепции информации, в том числе и специфически биологические. Биоинформацию, по-видимому, целесообразно рассматривать как меру жизненно важной диссимметрии биосистемы, так что некомпенсированное устранение последней должно означать уменьшение биоинформации и, как следствие, ослабление возможной жизненной активности. На базе этой информации далее можно будет корректно ввести идею биоинформационного поля (подобно полю термодинамических потенциалов в сплошной среде) как носителя основных жизненных процессов.
Термодинамика
Классическая феноменологическая термодинамика строится для локально однородных систем, физически малый элемент объема которых содержит большое число однотипных частиц. Это важное обстоятельство, к которому придется еще вернуться.
Термодинамика обычно основывается на фундаментальных физических постулатах, или началах. Второе начало термодинамики включает комплекс утверждений, варьирующихся в зависимости от цели и способа изложения. Центральными из них являются следующие два утверждения.
Во-первых, утверждается существование интегрирующего множителя, которым является величина т = 1/7* (Т — абсолютная температура). Отсюда вытекает существование особой функции состояния — термодинамической энтропии S. Для обратимых процессов этот постулат записывается в традиционной форме:
dS = dQ/Т, где dQ = dU 4- dЛ.(1.6.12)
Здесь dQ — изменение количества тепла в системе; dU — изменение внутренней энергии; dЛ — работа внешних сил.
Во-вторых, утверждается, что если система изолирована, то со временем энтропия не убывает:
dS > 0, (1.6.13)
причем для обратимого процесса имеет место равенство, а для необратимого — строгое неравенство.
Из (1.6.13) следует, что в изолированной системе состояние устойчивого термодинамического равновесия является состоянием, где S достигает максимума. Это позволяет находить и исследовать условия равновесия.
Соотношение (1.6.13) означает, что имеется определённая направленность мировых процессов («стрела времени»). Но не следует забывать о том, что «стрела времени», является результатом не только термодинамической необратимости, но и космической направленности эволюции, обусловленной исключительностью начального состояния Космоса, — «большим взрывом», начавшимся примерно 12—15 млрд лет назад. Отражением этого глобального космического процесса является и эволюция Солнца, возникшего около 5 млрд лет назад, а также Солнечной системы с Землей. Далее этот направленный космический процесс отразился в направленности эволюции биосферы Земли (см. гл. 7, 8), в итоге приведшей к явлению ноосферы Земли.
Распространение классической термодинамики на более широкий класс открытых систем требует введения подходящих потоков на базе соответствующих балансных соотношений. Формальная трактовка начал термодинамики здесь основывается на структурном анализе специального класса систем дифференциальных уравнений в частных производных, а именно уравнений, обладающих полным набором законов сохранения, а также инвариантных относительно некоторой группы преобразований [11, 31, 34]. Здесь в общей форме находит свое выражение идея интегрирующего множителя, а введение обобщённого решения позволяет корректно ввести аналог (1.6.13) даже для разрывных процессов, например для ударных волн.
Однако столь фундаментальные идеи, как начала термодинамики не могут иметь только одно единственно верное выражение, но — совокупность дополнительных выражений (представлений, интерпретаций).
Предельными способами представления идей термодинамики являются последовательно формальное представление, подобное упомянутому выше, и последовательно статистическое. Их связывает и наполняет физическим смыслом феноменологическая термодинамика, ядро которой образует классическая термодинамика. Каждое из этих трех представлений термодинамики позволяет выявить и выразить в общей форме нечто невыразимое или трудно выразимое в иных представлениях, что далее явно или неявно используется при других подходах. Соотношение феноменологической и статистической термодинамики напоминает соотношение классической и квантовой механики, выраженное в принципе дополнительности Бора. С одной стороны, понятие «температура», используемое в статистической физике в распределении Гиббса, первоначально определяется классически (и измеряется в конечном счёте на базе придающего ему физический смысл классического определения), исходя из понятий «тепловое равновесие», «термостат» или их аналогов. Но, с другой стороны, статистический подход
углуоляет клаииичесхую^ термОдййамику, даёт J ёй^ббЬснование, намечает пределы применимости. В некотором отношении феноменологическая термодинамика и более обща, чем статистическая, ибо подсказывает для последней заранее неочевидные условия осуществления и предпосылки, а кроме того, многое пока не поддаётся корректному статистическому анализу. Формальный анализ позволяет четко сформулировать общую структурную схему описаний. Иными словами, здесь, как и в других случаях, истина — это всеполнота дополнительных интерпретаций» связанных кругом взаимных обоснований во всеединство.
Статистическая термодинамика и информация
Статистическое истолкование энтропии и смысла второго начала термодинамики сложилось, главным образом, в работах Больцмана, Планка, Гиббса. Пусть, например, вещество образовано из неразложимых при данных условиях корпускул, каждая из которых может быть описана набором обобщенных координат q = ^» ..., ^") и сопряжённых с ними импульсов р = (р1, .„, рту Если относительное число состояний (плотность термодинамической вероятности) корпускул, для которых координаты находятся в интервале от <^ до <^ + dq^» а импульсы — в интервале от рк до рк + dpk» есть f^t» р» q), причем
J7(t, 9, p)dqdp = 1
(здесь и далее интеграл распространяется по всем возможным значениям координат и импульсов), то
S = -kj/(t, q, р) In f(t, q, p)dqdp,(1.6.14)
где к — постоянная Больцмана. Кроме того, доказывается (знаменитая Я-теорема Больцмана), что при соответствующих условиях
dS
— > 0.(1.6.15)
at
Соотношение (1.6.15) обычно статистически истолковывается как переход от менее вероятного состояния корпускул к более вероятному. При доказательстве Я-теоремы используется гипотеза локального молекулярного хаоса, что есть иное выражение предположения о локальной однородности, необходимого для применимости классической термодинамики.
Сразу бросается в глаза сходство выражений (1.6.4) и (1.6.14). Уже эта аналогия подсказывает, что дополнение явлений, изучаемых в традиционной термодинамике, информационными явлениями, связанными с измерением физических величин, управлением и вообще с передачей и использованием сообщений, требует обобщения классического выражения второго начала.
Если имеется приток информации J о системе, т.е. если физическая система изолирована лишь в тепловом, но не в информационном отношении, то в принципе возможно тепловую энергию системы без помощи холо-
^ильника превратить в механическую. Иными словами, возможен вечный двигатель второго рода, питающийся информацией.
С другой стороны, для измерения параметров физической системы, для юлучения и записи информации необходимы определённые энергетические затраты, рассеяние минимально необходимого количества энергии. В про- гивном случае соединение измерителя и информационного преобразователя тепловой энергии в механическую дало бы вечный двигатель второго рода, действующий в изолированной системе.
Для измерения, в котором получена информация J, должно выполняться неравенство (для изолированной системы)
AS - J > О, (1.6.16)
где AS = $кон - $нач, $нач — термодинамическая энтропия системы до измерения, SKOH — после измерения. Иначе
AS > J. (1.6.17)
Если, следуя предположению Бриллюэна, вместо S ввести негэнтропию N = -5 (мера потенциальной информативности системы), то (1.6.16) прио- эретает более симметричную форму AN + J < 0.
Неравенство (1.6.17) означает, что измерение, связанное с получением информации J о системе, т.е. некоторым упорядочением в ней, требует достаточного увеличения энтропии S, т.е. роста термодинамической неопределённости в системе в целом. Отсюда вытекает важное следствие. В изолированной системе, находящейся в состоянии термодинамического равновесия, измерение невозможно, а потому невозможно и эффективное управление ею (без притока информации извне); тем самым невозможна и жизнь. Цля того чтобы управление было возможно, необходимо, чтобы система пребывала в неравновесном состоянии и/или была бы открытой (энергетически или информационно).
Из (1.6.17) в сочетании с (1.6.12) находится оценка минимально необходимых затрат энергии. Если, например, система находится при температуре Т (в термостате), то для получения информации J необходимо затратить Е > JT энергии. Это количество энергии должно быть переведено в тепло и рассеяно.
Более тщательный анализ показывает, что абсолютно точное измерение непрерывной физической величины требует диссипации (превращения в гепло) бесконечного количества энергии и потому термодинамически невозможно. Всякое измерение уже по термодинамическим ограничениям не может не быть приближённым.
Подробнее о термодинамике информационных процессов см. [35—38 ].
Таким образом, управление и измерение имеют свою термодинамическую цену. Насколько она велика? Почему в типичных условиях биосферы Земли измерение вообще возможно?
Термодинамическая цена измерения и управление
Итак, в реальной системе измерение, необходимое для управления с обратной связью, не может не быть приближенным и требует неустранимых энергетических затрат, рассеяния минимально необходимого количества энергии. Тем самым повышение определенности в одном отношении (например, в какой-то подсистеме), связанное с измерением и управлением, вызывает увеличение термодинамической неопределенности S, т.е. увеличение дезорганизации в системе. Ясно, что для того чтобы можно было отделить информационные процессы типа измерения от энергетических, т.е. говорить об управлении как таковом, необходимо, чтобы термодинамическая цена измерения была достаточно малой.
Главным обстоятельством, благодаря которому это возможно в условиях биосферы Земли, является малость постоянной Больцмана к. Аналогично дело обстоит с квантово-механическими ограничениями точности измерения, где решающую роль играет малость постоянной Планка К. Соотношение (1.6.3) показывает, сколь велико количество информации, выраженной в битах, которое требуется для привнесения практически заметного вклада в энтропию [37, 38 ].
Для ясности приведём некоторые оценки. Для равновесного излучения плотность энтропии
S = 4/ЗстТ3, а « 7,6-10"16 Дж/(К4-м3).
Если принять, что на поверхности Солнца излучение приблизительно равновесное, то при температуре солнечного излучения То ~ 6000 К
So « 2,2-10“4 Дж(К м3) « 1,1 Ю19 бит/м3.
Около Земли плотность энтропии солнечного излучения примерно равна К * (^е^)2*^©» где R© — радиус Солнца, R — расстояние Земли от Солнца, R/R^ « 215. Поэтому
S^ « 0,48-10~8 Дж(К-м3) ~ 0,25-1015 бит/м3. (1.6.18)
Плотность потока энтропии солнечного излучения, получаемого Землей (на единичной площадке, перпендикулярной излучению), приблизительно есть Пд ~ cSR, где с — скорость света, т.е.
Пд « 1,5 Дж/(К-м2-с) « 0,75-1023 бит/(м2 с).(1.6.19)
Если воздух при температуре Тф + АТ (Тф — средняя температура поверхности Земли, Тф ~ 20 °C ~ 300 К) охладить при постоянном давлении до температуры Тф и АТ «Тф, то изменение энтропии AS « 555 -ср(АТ/Тф), где ср — теплоёмкость единицы объёма при постоянном давлении. Для воздуха при атмосферном давлении и температуре Тфср ~ * 1200 Дж/(К-м3). Если взять АТ = 1 К, то
|AS| « 4 Дж/(К-м3) « 2-Ю23 бит/м3.(1.6.20)
При характерной скорости воздуха вблизи поверхности Земли и = (0,01 - 10) м/с для плотности потока переносимой им энтропии получается грубая оценка
П « #|AS| « (0,05—50) Дж/(К-м2-с) « (0,02—20)-1023 бит/(м2-с).
(1.6.21)
В среднем, очевидно, П сопоставимо с П^ и для средних величин выполняется соотношение Пдср « Пср 4- П^, где П^ — средняя плотность потока энтропии, уносимой излучением Земли. (Пользуясь случаем, я хочу еще раз подчеркнуть важность построения карт информационных (энтропийных) потоков, их преобразований и вариаций.)
В простейших информационных актах количество получаемой информации 1—106 бит. В компьютерах скорость переработки информации имеет порядок 105—1015 бит/с при характерном геометрическом размере 1 см — 1 м. По сравнению с величинами, фигурирующими в оценках (1.6.18) — (1.6.21), это немного. Это принципиально объясняет возможность эффективного управления. Но при увеличении плотности используемой информации — например, для органических макромолекул или для компьютеров будущего — проблема термодинамической цены информации может возникнуть.
Для общей концепции биосферы и ноосферы весьма важно, что имеются принципиальные термодинамические ограничения на производство, передачу и сохранение информации, обусловленные фундаментальным неравенством (1.6.17). К тому же реальная энергетическая цена информации может быть весьма высока из-за существования многообразных диссипативных процессов, шумов и разных ограничений на возможность утилизировать потоки энергии и информации.
Осуществимость всё более точного управления потоками энергии и др. предполагает рост необходимой для этого информации. В свою очередь, это вызывает рост термодинамических издержек, т.е. увеличение дезорганизации (увеличение диссипации энергии, рост шумов). Поэтому всякое управление неизбежно приближённо, и оно становится неосуществимым, как только термодинамическая цена потребной для него информации оказывается достаточно большой. В этом случае управление тонет в создаваемой им же дезорганизации (например, в шумах) и необходимое для него предвидение становится невозможным.
В частности, научный прогресс предполагает достаточный рост производства и потребления энергии, часть которой используется для производства, сохранения и расшифровки всё увеличивающегося количества информации. Там, где источники энергии ограничены, неограниченный научный прогресс невозможен — в конце концов получение новой информации здесь влечёт необратимое уничтожение соответствующей части имеющейся информации. Увеличение к.п.д. смягчает эти проблемы, но не устраняет их совсем. Ведь для этого опять-таки необходимы подходящая форма управления и достаточная информация, что тоже имеет термодинамическую цену.
В итоге равновесный уровень организованности в реальной системе определяется мощностью поступающих в нее потоков информации (негэнт- ропии) с учётом неизбежных потерь. Для биосферы Земли это в основном информация, доставляемая солнечной радиацией. Тем самым, именно Солнце определяет в конечном счёте возможный уровень организованности в биосфере.
Оценки (1.6.20), (1.6.21) подсказывают также, что в экстремальных природных явлениях — ураганах, мощных грозах, извержениях вулканов и др. — может освобождаться огромное количество информации, что создаёт на некоторое время активную, высокоинформативную среду. В основном эта информация теряется из-за всевозможных диссипативных процессов. Но часть её, по-видимому, при подходящих условиях может использоваться для преобразования организации, для создания новых, более активных биосистем — организмов, биологических видов, экосистем и пр. (см. гл. 6—8).
Термодинамические ограничения и интеллектуальные процессы
Если для вполне точного измерения нужно рассеять бесконечное количество энергии, то почему возможно точное мышление, без чего, например, математика теряет смысл?
Здесь необходимо различать внешний (социально-коммуникационный, физический) аспект проблемы и её внутренний аспект, обусловленный существованием особой интеллектуальной сферы человека.
Сделанное выше утверждение относится к измерению непрерывных параметров, тогда как передача логических сообщений базируется на дискретных символах (фонемы, буквы, слова и т.д.). Каждый такой символ из-за тепловых и других воздействий непрерывно флуктуирует, расплывается. Но тут важна отличимость одного символа от другого, что придаёт символу осмысленность. Иными словами, каждый интеллектуальный символ в своём физическом воплощении есть класс. или семейство, отождествляемых знаков. Поэтому измерение (восприятие, биофизическое опознание) символа может делаться с ограниченной точностью, достаточной для опознания символа, как представителя семейства знаков, т.е. для отделения его от другого контекстно возможного символа (семейства знаков).
Для физического воплощения интеллектуального образа в виде знака и для его последующего функционирования термодинамически необходима неравновесная среда, в которой измерение, нужное для отделения одного символа (класса отождествляемых знаков) от другого за приемлемое время, требует изменения энтропии много меньшего характерной её вариации во внешней среде. В аморфной, близкой к равновесию среде это невозможно.
Тем самым становится понятной причина использования дискретных форм для нужд точного мышления. (Аналогичные соображения справедливы и для объяснения дискретности материальных носителей наследственности — генов.)
Но тут есть ещё одна сторона дела, весьма важная для концепции ноосферы.
Принято считать, что человек способен делать открытия, т.е. по сути дела совершать интеллектуальные акты, создающие информацию. Научные
законы высочайшей общности и точности — закон всемирного тяготения Ньютона, общая теория относительности Эйнштейна и др., — по-видимому, содержат в себе в концентрированной форме огромнейшую информацию. Не противоречит ли это фундаментальному неравенству (1.6.17)? Не опровергает ли всеобщность и точность этих законов сделанное выше утверждение, что точность требует соответствующей оплаты — рассеяния достаточно большого количества энергии?
Для ответа на эти вопросы прежде всего нужно уяснить, что интеллектуальный (духовный) мир и физический мир — это два несовпадающих пласта (плана) реальности (ср. § 2 и гл. 10, § 2). Информационно-термодинамические рассуждения в той форме, в какой они проводились выше, к интеллектуальной сфере непосредственно не применимы. Не то чтобы они здесь были ошибочны, т.е. здесь возможно противоположное неравенство J > ДЗ, но в целом они просто не имеют смысла в применении к идеальным интеллектуальным объектам. (Это и означает, что духовная сфера есть особый пласт реальности, отличный от физического пласта.) Пока интеллектуальные объекты функционируют как идеализированные духовные образования («идеи»), определение информации на основе соотношений (1.6.2), (1.6.5), (1.6.11) к ним, вообще говоря, неприменимо (не имеет смысла). Но любая их внешняя реализация, необходимая для проверки или применения научного закона, уже подчиняется принципу (1.6.17), всякое измерение оказывается приближённым и требует рассеяния (превращения в тепловой шум) достаточного количества энергии — и тем большего, чем больший объект измерений потребен, чтобы отличить данный закон от его возможных альтернатив. Рост реальной науки, не сводящейся к свободной игре воображения, требует вовлечения в её сферу всё большего количества энергии в высокоорганизованной форме, и тем самым достаточной мощности ноосферных энергетических потоков, увеличения энерговооружённости — а потому и достаточного развития производственной базы. Ограничения развития последней — являются ли они исторически временными, отражающими особенности данной эпохи и цивилизации, или глобальными экологическими ограничениями, вытекающими из требования сохранения планетарной организованности биосферы, — неизбежно приводят к ограничению роста науки.
Видимо, не случайно и то обстоятельство, что стремительный рост ноосферы имел своим побочным эффектом дезорганизацию среды её существования — биосферы. Быть может, это та цена, которую пришлось уплатить за становление современной ноосферы. Будущее покажет, возможно ли платить за дальнейшее движение вперёд ноосферы меньшую цену или же в ноосфере возобладают застойные тенденции, и она перейдёт в равновесное климаксное состояние с максимально возможным для неё уровнем управляемости (организованности), при котором усилия повысить рациональную управляемость ноосферы в каком-то одном отношении будут нейтрализовы- ваться реактивным увеличением дезорганизации, всевозможных шумов и всего иррационального и непредсказуемого в его последствиях.
Сказанное бросает дополнительный свет и на концепцию шкалы моделей (см. § 2). Высокоточные модели требуют большого объёма обслужива-
ющей их информации, измерений, большого труда по их проверке и использованию. Из-за этого они, вообще говоря, термодинамически много дороже, чем более грубые модели. Поэтому последние желательно применять везде, где это допустимо по условиям задачи, а также, по возможности, использовать и находимую с их помощью информацию как необходимое начальное приближение для построения более точной и сложной модели, как неустранимый элемент грубости (простоты), входящий в сложную конструкцию. В этом смысле они оказываются более первоначальными, чем модели более высокого ранга, так что в итоге образуется типичный круг самообоснования и дополнительность, подобная боровской дополнительности классической и квантовой механики.
Жизнь и второе начало термодинамики
Уже при поверхностном взгляде на живое бросается в глаза резкое отличие его от косного вещества Земли, состоящее в высочайшей сложности живого, его целесообразной организованности и их прогрессивной в целом эволюции, которая, как кажется, протекает сама по себе — «жизнь движет жизнь». Последняя точка зрения неявно лежит в основе классического дарвинизма и неодарвинизма, где принимается, что случайные мутации в геноме, подхваченные затем естественным отбором, способны создавать целостную целесообразную организацию огромной сложности (т.е. в конечном счете — информацию), а сам биологический прогресс принципиально ничем не ограничен — в резком противоречии с косным веществом, где, казалось бы, возможно аналогичное рассуждение о случайных флуктуациях физической структуры и последующем селективном выделении целесообразной сложности, но тем не менее в сопоставимых с жизнью масштабах ничего подобного на Земле не наблюдается.
Для объяснения столь очевидного различия живого и косного некоторые биологи выдвигали гипотезу о неприменимости второго начала (1.6.12) к жизненным процессам, т.е. в полном соответствии с духом дарвинизма постулировали возможность в живом самопроизвольного роста упорядоченности, т.е. негэнтропии N = — S. (По-видимому, был ещё один неявный стимул этой деятельности. Дело в том, что из концепции естественного отбора не вытекает, что биологическая эволюция на Земле должна быть прогрессивной. Скорее, кажется, что она должна бы быть, вообще говоря, регрессивной, поскольку отбор в его традиционной трактовке предполагает рассеяние (уничтожение) информации, т.е. термодинамически это диссипативный механизм?) Физики на такое отрицание законов термодинамики обычно резко возражают — вплоть до того, что объявляют все подобные взгляды антинаучными.
Но при размышлении над проблемой постепенно становится ясно, что она более сложна, чем это вытекает из поверхностной аргументации представителей того и другого лагеря (хотя в некоторые аргументы бывает полезно вдуматься).
Дело в том, что второе начало в его традиционных изложениях предполагает существование подходящей однородности среды — или локальную однородность фаз вещества, или логическую возможность однородного тер-
мостата, с которым возможно установление теплового равновесия, или еще что-то в том же роде. (Обычно подобное допущение годится для косного вещества Земли.)
Живое вещество устроено качественно иначе. Оно гетерогенно на всех уровнях своей организации — и, насколько мы ныне способны научно реально проследить историю биосферы, так было всегда. Выражаясь наукообразно, живое всецело построено на переходных критических состояниях, на бифуркациях (см. § 7).
Все утверждения о якобы существовавшем когда-то первоначальном однородном бульоне (или о чем-то подобном), в котором с помощью селективных процессов постепенно самоорганизовывались первые живые организмы, — это не утверждения научно достоверного факта, а всего лишь умозрение, вытекающее из определённых идеологических верований, игра воображения.
Невозможно и продолжение жизни, пребывающей в равновесной среде, приведённой в длительное тепловое равновесие с термостатом, — это делает невозможными важнейшие жизненные отправления, умертвляет живое. Живое может нормально функционировать только в достаточно сложно организованной, существенно неравновесной (иначе невозможны передача информации и эффективное управление) жизненной среде — в биосфере. Здесь уже есть зерно важной истины, не замечаемой в дарвинизме, — там, где условия бытия достаточно просты и примерно равновесны, естественный отбор может вести только к распаду и вырождению сложности, к деградации. Это значит, что нужно учесть что-то важное, чтобы сложность могла прогрессировать (см. также § 7). Отбор же как диссипативный механизм способствует установлению подходящего локального равновесия (на языке биологов — адаптации) — и не более.
Учёт информационных явлений уже потребовал обобщения классической формы выражения второго начала, перехода от ключевых соотношений (1.6.12), (1.6.13) к более общему принципу (1.6.16), дополненному определениями (1.6.12), (1.6.11) или их аналогами. Вполне вероятно, что необходимость ещё одной (как минимум) коррекции выявится при анализе особенностей живого вещества.
Здесь надо отметить следующее. В критической бифуркационной ситуации флуктуации резко растут и могут стать макроскопически наблюдаемыми (подробнее см. § 7). Это означает, что в некоторой окрестности критического положения (например, фазового перехода) количество макроскопических параметров, характеризующих систему, вообще говоря, увеличивается. Примером может служить критическая опалесценция — помутнение среды вблизи точки фазового перехода из-за роста флуктуаций. Но с каждым внутренним параметром системы термодинамически сопряжён какой-то внешний (экстенсивный) параметр. Поэтому вблизи критической ситуации увеличивается и число внешних факторов, на которые система способна заметно отзываться. Иными словами, чувствительность системы в каком-то отношении растёт.
Тем самым внешние воздействия, возможно, энергетически слабые, но направленно влияющие на количество флуктуаций, а также факторы, зави-
сящие от величины и концентрации флуктуаций (например, радиация на определенных длинах волн может влиять на флуктуации и сама зависит от прозрачности среды), в подобных критических ситуациях оказываются макроскопически значимыми («информационными») — в резком отличии от «грубых» (см. § 7) состояний, где они реального значения не имеют.
Необходимость учета макроскопически значимых флуктуаций в гетерогенном веществе требует учёта вторых и, возможно, высших моментов (выражаясь на техническом языке статистической физики), а также, вообще говоря, замены скалярной температуры Т (или величины т = 1/Г) симметричным тензором второго ранга. (Некоторое продвижение к этой новой термодинамике, базирующееся на принципе максимальной информации Джейнса, имеется в [39].) Всё это вносит интересные коррективы в традиционные соотношения термодинамики и ведёт к радикальному пересмотру классического выражения (1.6.12).
Но это ещё не всё. Зелёное растение термодинамически пребывает в особых условиях. Его вещество имеет температуру Тф (в среднем Тф « 20 °C « 300 К). Одновременно оно подвергается воздействию солнечного излучения, особенности спектрального распределения которого примерно соответствуют температуре Солнца Тй « 6000 К. Образуется огромная разность температур То - Те« 5700 К, которой и создаётся первичная информационная сложность биосистемы растения, формируются высокоорганизованные и подвижные биоструктуры, образуется «горячее» биотер- модинамическое (биоинформационное) поле. Иначе говоря, растение термодинамически пребывает в двухтемпературной среде, и это обстоятельство для него жизненно важно, так как обеспечивает функционирование с относительно высоким к.п.д. Для сравнения, согласно знаменитой теореме Карно, следующей из классического второго начала термодинамики, максимально возможный к.п.д. тепловой машины с нагревателем при температуре Т^ и холодильником при температуре Тф равен
1 = <Т6-Те)/Те« 0,95 = 95 %'
(реально к.п.д. растения примерно 1—5 %).
Эти «горячие» биоструктуры используются для жизненных отправлений самого растения, из-за чего несколько вырабатываются и «остывают», затем проходят по трофической цепочке через травоядных и хищников, где идёт их дальнейшее «остывание», упрощение и разложение, утрата изначальной информационной сложности; в конце концов вместо «горячих» структур получаются «тёплые», которые способны использовать в своём жизненном цикле только бактерии и другие простейшие (всё это выражается в конечном счёте в снижении максимально возможного к.п.д., или эффективности, основных жизненных процессов, в нарушении точности воспроизведения жизненных циклов, в увеличении влияния всевозможных «шумов» и неполадок). Естественный отбор как диссипативный механизм сам по себе есть также источник «остывания». Созидание высокосложных «горячих» биосистем возможно только при наличии мощного потока информации, отбор
же устанавливает совокупность «гладких» локальных равновесий и действует как своего рода «холодильник», уничтожая избыточную информацию.
Итак, термодинамика живого вещества резко отлична от привычной школьной термодинамики тепловых машин и других грубых систем. Она значительно более сложна, здесь возможны новые явления, не наблюдаемые в более простых ситуациях, возможны качественно новые закономерности. Эта информационная сложность для жизни существенна — живое не может эффективно функционировать в простых, близких к равновесию условиях. И уж во всяком случае оно не способно в подобных условиях прогрессивно развиваться.
Биоинформация и направленность биологической эволюции
Но вышесказанным проблематика биоинформации не ограничивается. Основные определения (1.6.2), (1.6.4) трактуют информационную энтропию как степень неопределённости, связанную с возможным комплексом событий, а определение (1.6.1) сводит информацию к изменению этой неопределённости в результате измерения или иного события. Это не исчерпывает интуитивного представления об информации, могут быть и иные её определения.
По-видимому, особое определение следует ввести для целей биологии. Вероятно, биоинформацию нужно определять как интегральную меру диссимметрии (правизны-левизны) органического вещества. Как мне представляется, биоинформация должна характеризоваться величинами особого тензорного типа (псевдоскаляром или аксиальным вектором), определённым образом преобразующимися при зеркальном отражении, т.е. преобразовании координат х -* — х.
В связи с этим нужно ещё раз вдуматься в смысл биологической диссимметрии. Не есть ли это в конечном счёте особая симметрия (групповая инвариантность), свойственная высоко «горячим» формам живого (каких на Земле, вероятно, нет и которые нужно представлять как идеализированные предельные формы), к которой (симметрии) живое приближается в процессе прогрессивной эволюции? Это значит, что симметрия косного («холодного») вещества характеризуется группой Go, конечная симметрия высоко «горячего» живого — группой G^, а прогрессивная эволюция состоит в частичной утрате элементов симметрии Go и обретении элементов симметрии Gw.
Подобно термодинамической энтропии, биоинформация должна сохраняться в подходящих идеальных процессах и убывать (теряться) при учёте рассеяния. Это, возможно, позволит поставить вопрос о происхождении и роли диссимметрии, о прогрессивной эволюции на количественную основу. (Вероятнее же всего, имеется два источника диссимметрии живого — горячая солнечная радиация и диссимметрия Солнечной системы, вызванная наличием привилегированного направления вращения.)
Прогрессивная эволюция есть результат кумулятивного накопления «горячей» биоинформации. Там, где это невозможно, происходит остановка эволюции и, вообще говоря, начинается процесс деградации, распада слож-
ности, дезорганизации живого. Последнее может произойти, например, там, где интенсивность отбора превышает некоторое пороговое (критическое) значение и создает рассеяние биоинформации, превышающее ее поступление.
Потоки и критические явления. Бифуркации
Потоки информации, энергии и вещества — один из главных элементов глобальной организованности биосферы и ноосферы. Адекватное представление общей картины потоков и системы их регуляции необходимо и для понимания функционирования многих других современных систем, для управления ими. Такая картина формирует целостное видение сложной системы в одном из важнейших её аспектов идаёт возможность выделять и анализировать разного рода критические звенья системы, где может произойти перестройка качественной картины, переход в структурно иное фазовое состояние. Понимание особенностей этих качественных преобразований — «катастроф» в общем смысле этого слова — необходимо для теорий биосферы и ноосферы, да и для концепции систем вообще.
Построение на балансной основе интегральной карты потоков с характеризацией их изменчивости, выявлением временных циклов и тенденций, если они есть, имеет большое научное значение для изучения типовых географических ландшафтов и экосистем и помогает правильно оценить влияние антропогенных воздействий. На их базе следует рассматривать экологические аспекты любых технических проектов, а также изучать возможные перспективные сценарии социально-экономических и геофизикогеографических изменений каждого региона.
Карты потоков
Первый существенный шаг в системном анализе потоков — создание интегральной карты или набора карт (атласа) потоков. Часто с потоками связаны законы сохранения — массы, энергии, импульса, момента, информации (негэнтропии в термодинамических системах), денежной массы и пр. Очень важно выявить максимальное число таких законов. Законы сохранения позволяют строить карты потоков на балансной основе. Это придаёт карте потоков количественную меру и наглядность, увеличивает возможности анализа.
Во многих случаях такая карта может изображаться графом, как на рис. 1.7.1. Для этого область, охватываемая картой, разбивается на ячейки S. в соответствии с их географическим своеобразием, экологическим или социально-экономическим значением, обеспеченностью информацией и иными особенностями. Далее на балансной основе задаются потоки Пу из S. в Sy. Например, при построении карты средних потоков воды для некоторого региона следует определить суммарные речной сток, осадки, испарение, подземный сток, потребление воды промышленностью, сельским хозяйством и пр. Описание потоков дополняется характеристикой ресурсов (озёра, болота, искусственные водохранилища, подземные запасы воды). Подобную
Рис. 1 7.1. Интегральная карта потоков (схема).Рис. 1 7.1. Интегральная карта потоков (схема).карту назовём интегральной картой потоков. Изменчивость ресурсов выражается посредством набора вероятностных кривых повторяемости максимальных и минимальных значений, вычислением средних флуктуаций с помощью спектрального и корреляционного анализа или иных средств.
Рис. 1 7.1. Интегральная карта потоков (схема).
Рис. 1 7.1. Интегральная карта потоков (схема).
В случае необходимости для каких-то ячеек может быть дана внутренняя расшифровка потоков посредством аналогичной карты (принцип последовательной детализации).
Используются и иные типы карт.
Например, в теории динамических
систем часто рисуется карта возможной эволюции системы, т.е. представляются потоки всех возможных её временных траекторий в зависимости от начальных условий или иных входных данных (фазовый портрет системы). Такие карты полезны для целостного представления динамики системы.
Карты потоков строятся на базе определённых моделей. Обратно, каж
дая карта показывает, какого рода модели здесь могут иметь значение (характерный системный круг). Действительно, анализ карт позволяет выявить части относительно маловажные, где потоки сравнительно невелики, процессы слабо изменчивы и структурно устойчивы и где, вероятно, можно ограничиться более грубыми и простыми описаниями. Наряду с ними выделяются части более важные, на которые следует обратить особое внимание,
где потоки интенсивны, изменчивы и в каком-то отношении критичны, так что здесь возможна структурная перестройка («катастрофа»), и где может оказаться необходим более тщательный анализ, быть может, на базе более точных, детализированных моделей. Иными словами, математические модели и расчеты по ним следует привязывать к подобной карте (принцип системности моделей).
Последовательная формализация таких описаний приводит к шкалам моделей и к комбинаторным структурам, схематично описанным в § 2. Карты потоков оказываются важным синтетическим средством построения таких структур и дополняют формальные структуры интуитивно понятными наглядными образами.
Современная научная характеризация климатических зон, географических ландшафтов и экосистем должна строиться на базе интегральных карт потоков энергии, воды и основных геохимических потоков с выделением биогенной и антропогенной миграции веществ.
Возмущения потоков и структурная устойчивость
Каждый поток сопровождается шумовыми возмущениями (флуктуациями), величина которых зависит от основного состояния потока. В свою очередь, флуктуации влияют на состояние потока, на его устойчивость и интенсивность, на его способность реагировать на внешние сигналы и пере-
носить энергию и информацию. Поэтому флуктуации — неотъемлемая часть организации системы потоков. В данном разделе будет обсуждаться один из аспектов этой организации, связанный с устойчивостью.
Устойчивость по Ляпунову. Пусть состояние системы в каждый момент времени t ^ tQ характеризуется вектором и(й из некоторого функционального пространства V (для любого / ^ ^ у(/) € Ю. Обычно эволюция физической системы описывается дифференциальным уравнением вида
ди/dt = L(^ f) (t > Q, (1.7.1)
где f = f(t) — вектор из функционального пространства F, определяющий внешние воздействия на систему, a L — оператор. Уравнение (1.7.1) дополняется заданием начального состояния и0 в начальный момент /0, т.е. условием
У(<0) = У„. (1.7.2)
Задача (1.7.1), (1.7.2) — это типичная по форме детерминистская эволюционная задача для функции (ДА. При весьма общих условиях она однозначно разрешима. Но из-за флуктуаций и иных причин входные данные задачи #0 и / не могут быть взяты абсолютно точно. Что произойдёт, если вместо ^0 и / взять несколько отличные от них w0 и К? В .этом случае состояние системы будет определяться вектором ИО, удовлетворяющим уравнениям
dw
— = L(w, h) (t > (0), w((0) = Wq. (1.7.3)
Теперь необходимо охарактеризовать числом степень близости и0 и и>0, / и h. Для этого в пространствах V и F вводится «расстояние» между элементами, т.е. задаются неотрицательные функции ру {и, w) и pF <f, h), определенные для всех и, wEV ttf, hEF соответственно и удовлетворяющие аксиомам метрического пространства, которые здесь нет нужды точно формулировать.
Определение L Задача UJ.b—(/.7.2) называется устойчивой по Ляпунову, если для любого е > 0 можно указать такие д0 > 0 и с^ > 0, что для любого t > tQu для любых w0 Е V и h Е F, удовлетворяющих условиям Ру^, w0) ^ д0, ррУ^ Л) ^ др выполняется неравенство py(u(t), w(f)) ^ €.
Иными словами, достаточно малые возмущения входных данных ведут к малому возмущению состояния в любой момент L
Во многих случаях это определение адекватно ситуации и целям анализа. Но так бывает не всегда. Может оказаться, что для реалистических г величины д0 и дх столь малы (много меньше возможного для системы уровня шума или погрешности измерений), что определение утрачивает ценность. Подобные системы Борн предложил называть слабо детерминированными [22, 23]. Для таких систем, по его мнению, точное предсказание будущего нереально, и действительной физической (проверяемой) переменной здесь
может быть только плотность вероятности Р(^), так что детерминистское описание приходится заменять на вероятностное. Тем более, это относится к системам, неустойчивым по Ляпунову при достаточно больших L
Для более глубокого понимания картины нужно привлечь ещё соображения, основанные на идеях структурной устойчивости и теории бифуркации.
Морфизмы. Структурная устойчивость — одно из центральных понятий современной концепции устойчивости и теории динамических систем. Оно предполагает изучение поведения системы в зависимости от структурных параметров системы, которые могут меняться из-за внешних воздействий или из-за присущего самой системе шума. .Если при возмущениях этих параметров картина динамики качественно не меняется, то система считается структурно устойчивой. Для уточнения этого понятия необходимо определить, что понимается под «подобием», т.е. эквивалентностью, динамики. В современной математике для этого имеется общее понятие «морфизм», частным случаем которого является понятие «гомеоморфизм» (топологическая эквивалентность).
Отображение gi V -* W называется гомеоморфизмом, если g есть взаимно однозначное и взаимно непрерывное отображение множества V на множество Ж.
Пусть имеется два гладких отображения in ^ -* У2 и И^ -* WT
Определение 2. Отображения и и w называются топологически эквивалентными, если существуют гомеоморфизмы f: Vx -* И^ и g: У2 "* W2 такие, что для любого х Е И^
м^)) = g^Y(1-7.4)
Для большей наглядности эта формула часто представляется в форме коммутативной диаграммы
V, v-► v2
f9
^ > w2
Возможны разные вариации на эту тему. Во всех случаях вводится класс допустимых преобразований Л элемента и в w (например, (1.7.4) можно записать в виде и> = g^o/""1). Коротко запишем это так: w = Хи. Два элемента рассматриваются как эквивалентные тогда и только тогда, когда один из них может быть преобразован в другой с помощью допустимого преобразования Л (Л — эквивалентность). В наиболее важных случаях допустимые преобразования связаны с некоторой группой преобразований (7.
Структурная устойчивость. Обратимся к задаче (1.7.1), (1.7.2), изменив несколько её запись:
— = L(y; а) (Г > Q , u(tQ) = U^a) , о e V. (ЛЛ.5)
Здесь оператор L и начальное значение о0 зависят от управляющего элемента а. Это может быть скалярный параметр (температура среды, от которой зависит скорость химических реакций, число Рейнольдса в динамике вязкой жидкости и пр.), набор таких параметров, что а = = (ар ..., am), причем а может принимать любые значения из некоторого связного множества А.
Зафиксируем a0 Е А и рассмотрим семейство решений u(t; а) задачи (1.7.5) для всех а из малой окрестности О (а0) элемента а. Каждое такое решение и(^ а) для фиксированного а называется траекторией. Траектории oti; aj ии(1; а2) орбитально эквивалентны. если существует гомеоморфизм <р\ V -* V. при котором траектория u(t; cQ переходит в u(t; a2).
Определение 3. Задача (1.7.5) называется структурно устойчивой в точке а°. если для всякой достаточно малой окрестности О (с?) этой точки для любого a Е О (а0) траектории v(6 а0) и u(t; а) эквивалентны.
Определение предполагает, что отношение эквивалентности траекторий задано. Так или иначе оно сводится к введению подходящего морфизма.
Итак, структурная устойчивость системы при данном а = а0 означает, что фазовые картины траекторий u(t; а) (а Е О (а0)) одинаковы, т.е. всё семейство траекторий u(t; а) структурно однородно (однотипно). Иными словами, система структурно устойчива, если при всяком достаточно малом изменении управляющего параметра а полученная система эквивалентна исходной. (Более подробное обсуждение см. [40 ].)
Во многих случаях в А выделяются области Ар ..., Л^, объединение которых вместе с частями их границ, лежащими в А. образует всё А и которые обладают следующим свойством: в каждой области At система структурно устойчива и любые две траектории (At. а^. u(t; а2) (ар а2 Е А?) подобны (орбитально эквивалентны или, более общо, изоморфны в подходящем смысле), но в граничных точках этих множеств система структурно неустойчива, т.е. при переходе от одного множества Aj к соседнему Aj происходит перестройка качественного типа траектории, т.е. поведения (фазового портрета, фазового состояния) системы. Тем самым состояния динамической системы, где утрачивается структурная устойчивость, оказываются особыми. Они будут называться критическими (бифуркационными) состояниями динамической системы, а соответствующие им значения а — критическими (бифуркационными) значениями.
Пример. Рассмотрим картину траекторий некоторой динамической системы, показанную на рис. 1.7.2. Здесь и = (ир и2). 0 ^ a < оо. При a = 0 существует единственное решение и = 0 (положение равновесия). При a = а* > 0 имеется цикл, т.е. совершается периодическое движение по замкнутой кривой, ограничивающей область Qr При а = а** > а* имеется второй цикл. Если 0 < а < а^ траектории не выходят из Qx и при Z -> оо стремятся к положению равновесия и = 0. Если а* < а < а**.
траектории не выходят из области Q2 и при ^ -> оо наматываются на второй цикл. Если а** < а, траектории остаются в Q3 и при t -* оо наматываются на тот же цикл. Система структурно устойчива в следующих интервалах изменения а : 0 < а < аф, а* < < а < а^, а** < а. Граничные точки этих интервалов а = 0, а = а* и а = а** — критические значения а.
Грубые системы. Идея структурной устойчивости весьма обща и может применяться к разным объектам — семействам отображений,
классам (пучкам) траекторий и пр. Её реализация определяется (а) классом допускаемых возмущений и (б) типом эквивалентности. Система структурно устойчива, если она «нечувствительна» к соответствующим возмущениям, т.е. ведёт себя одинаково при заданных вариациях входных данных. Одной из полезных конкретизаций этой идеи является понятие грубой системы. Возьмём систему
(1.7.6)(1.7.6)ди
(1.7.6)
(1.7.6)
— = L(y; a) (t > tQ), u(t^ = у0.
Здесь для простоты ^0 от а не зависит. Примем, что и^ есть произвольный элемент связного открытого множества Уо С V. Решение задачи (1.7.6) зависит от двух разнотипных параметров #0 Е Уо и а Е Л, т.е. и = = u(t, и^ а). Рассмотрим все траектории, отвечающие всевозможным #0 Е Уо. Совокупность всех таких траекторий, представленных в пространстве У, называется фазовой картиной динамической системы.
Определение 4. Динамическая система (1.7.6) называется грубой, если для любых а Е Л фазовые картины одинаковы.
Общий смысл грубости ясен — система груба, если невозможна перестройка фазовой картины, т.е. нет критических значений управляющего параметра а. Но в отличие от определения 3 здесь речь идёт о структурной устойчивости пучка траекторий. (Возможны и иные определения грубости.)
Пример (бифуркация рождения цикла). Возьмём систему
dp- d0
— = р(а - р2), — = 1,(1.7.7)
dt rx r ' dt
Р = V К|2 + |у2|2> ® = arctg(y2/y1), у = (ур у2).
Если а < 0, то имеется одно положение равновесия и = 0, к которому при t -> оо притягиваются все траектории (фокус) (рис. 1.7.3, а). Если « > 0, то имеется притягивающий цикл р = Va и неустойчивая точка
Рис. 1.7.3.
равновесия и = 0 (рис. 1.7.3, б). Система (1.7.7) является грубой в двух интервалах: а < 0 и а > 0. При переходе через критическое значение а = 0 происходит перестройка качественной картины динамики — вместо фокуса (а < 0) рождается цикл (а > 0) [25, 27 ].
Динамические системы, подобные (1.7.7), по-разному реагируют на внешние сигналы при а < 0 и а > 0. Появление цикла, вообще говоря, создает предпосылки для резонансной синхронизации (см. § 8). Поэтому реакция системы на внешние сигналы будет качественно отличаться при смещении управляющего параметра а через критические значения. Замечу, что а может зависеть от внешнего сигнала /(б. Например, синхронизация может иметь место, если сигнал превышает некоторое пороговое значение.
Бифуркация рождения цикла (бифуркация Андронова — Хопфа) — одна из важнейших для теории биосферы.
Критические состояния и структурная перестройка. Бифуркации
Еще сравнительно недавно считалось, что природные процессы в основном устойчивы, причём устойчивость мыслилась в некотором неотчётливом смысле, где смешивались идеи устойчивости по Ляпунову и структурной устойчивости грубых систем. В свою очередь, подобная устойчивость вместе с представлением о «непрерывности» природных процессов ассоциировалась с идеей детерминизма. Комплекс подобных взглядов сложился в концепцию эволюционизма (примерно XIX в.). Это было вызвано тем, что главным объектом точного анализа тогда были грубые системы, моделирующие хорошо воспроизводимые физические явления и типичные для того времени технические объекты. Прогресс в теории динамических систем и в других областях науки подвёл к пониманию, что для всего организованного — от Космоса в целом до ноосферы — характерны, скорее, негрубость (существование разнообразных критических состояний) и структурная перестройка динамики. Более того, становится ясно, что эти, казалось бы, исключитель-
ные критические состояния несут в себе большую информацию о глобальной динамике. На них же основываются организация и управление, поскольку из-за возможности структурной перестройки такие системы в принципе способны реагировать на тонкие (информационные) аспекты сигналов.
формы бифуркаций могут быть многообразны. Важным частным случаем бифуркаций являются «катастрофы» [24—26 ]. Простейшие из них имеют место в системах, в которых локальное равновесие определяется минимумом некоторой функции (например, свободной энергии), причём минимумы могут перестраиваться в зависимости от управляющих параметров (пример — изменение фазового состояния вещества при повышении температуры). В таких ситуациях весьма плавное изменение управляющих параметров может привести к быстрой перестройке состояния из-за перехода из одного локального минимума в другой. Одновременно возможно значительное ускорение динамики, иногда вплоть до образования ударных («шоковых», разрывных) волн. Таким образом, критические состояния и структурная неустойчивость могут привести к появлению качественных скачков и дискретных или квазидискретных структур даже в весьма плавном процессе. Подобные явления, в особенности связанные с резким ускорением динамики, будут называться «катастрофами». В более узком понимании — катастрофа есть динамическое проявление структурной неустойчивости, обусловленное перестройкой локальных равновесий (минимумов).
Признаки катастроф
Критические состояния, характерные для катастроф и родственных им форм бифуркаций, обладают типичными особенностями, выделяющими их из более регулярных структурно устойчивых состояний. Ниже будут указаны некоторые из них. Не обязательно, чтобы все эти признаки встречались одновременно. Но всё же, если обнаружены одни из них, небесполезно попытаться найти другие или поразмышлять об их возможных аналогах. Более подробное обсуждение см. в [24 ].
Фазовые состояния. Положение равновесия многих систем определяется из условия минимума подходящего потенциала. Если потенциал строго выпуклый, то минимум может быть только один. Если в области изменения управляющих параметров возникает более чем один локальный минимум, то обязательно имеется хотя бы одна критическая (бифуркационная) ситуация. Типичный пример — переход вещества из одного фазового состояния в другое при изменении соответствующих термодинамических величин. Критическая ситуация соответствует межфазовому состоянию. Вообще термодинамика и гидродинамика веществ с невыпуклыми потенциалами (уравнениями состояния) дают много примеров разнообразных бифуркаций. Не- выпуклость потенциала (например, свободной энергии) характерна и для живого вещества.
Быстрые («катастрофические») скачки. Пусть система имеет более одного локального минимума для подходящего потенциала в области определения управляющих параметров и пусть путём медленного их изменения (задания плавной функции а(^) ) система переводится из одного локального минимума в другой. Переход от одного минимума к другому проявляет себя
в^большом изменении переменной, описывающей состояние, которое может происходить в сверхбыстрой временной шкале (скачкообразно).
Таким образом, вблизи критического состояния, вообще говоря, имеет место резкое ускорение процесса как реакция на весьма плавное изменение управляющих параметров. Иначе говоря, для подобных систем характерна иерархия временных шкал — относительно медленная шкала для регулярных (устойчивых) состояний и значительно более быстрая для околокри- тических.
Расходимость и управляемость. В устойчивых состояниях малые изменения управляющих параметров ведут к небольшому изменению конечного состояния. Однако в окрестности критического положения малые изменения параметров системы, в частности входных данных, могут привести к значительному изменению конечного положения (и, что может быть даже более существенно, качественного поведения). Это явление называется расходимостью. (Тем самым, система оказывается слабо детерминированной по Борну.)
Устойчивой системой, вообще говоря, управлять трудно. Это требует большого энергетического или иного «массовидного» воздействия. Напротив, системой, пребывающей около подходящего бифуркационного состояния, в принципе возможно управлять сравнительно слабыми, но направленными (информационными) воздействиями. Иначе говоря, вблизи определённых критических положений система становится управляемой.
Нелинейность. Для анализа локального поведения системы управления динамики часто линеаризуются, после чего изучается линейный отклик системы на входной сигнал. Однако для критических состояний типично вырождение линейного приближения, из-за чего линейный отклик утрачивает смысл. Это явление настолько характерно для типичных критических состояний, что его можно положить в основу определения последних. Динамика системы вблизи такой критической точки вырождения становится существенно нелинейной.
Рост флуктуаций (аномальная дисперсия). Поведение реальной системы с учётом свойственного ей всегда шума определяется плотностью вероятности Р(£) значений переменной |. Такая система характеризуется средним значением (математическим ожиданием) £ = М£ и дисперсией (разбросом около среднего А£2 = М(% — £)2). Дисперсия есть мера флуктуаций системы.
В окрестности критического состояния дисперсия резко увеличивается. Это явление называется аномальной дисперсией и тесно связано с вырождением линейного приближения. Примером может служить критическая опалесценция в классической термодинамике — помутнение раствора в точке фазового перехода из-за сильного роста флуктуаций, рассеивающих луч света.
Увеличение дисперсии означает рост флуктуаций. Это явление по своему значению далеко выходит за рамки статистической физики, где оно было первоначально открыто. В общем оно указывает на повышение в бифуркационном положении локальных возмущений, обычно подавляемых в более регулярных устойчивых состояниях. Такой рост возмущений, в свою очередь, может создать новую форму самоорганизации.
Все Это- имеет прямое отношение” к* теории биосферы и ноосферы, которые в ходе своей истории неоднократно проходили через бифуркационные положения («революции»). В подобные критические эпохи резко растут сложность и локальная изменчивость динамики. Разнообразные локальные возмущения, сталкиваясь, разъедают прежние устоявшиеся формы организации и в конечном счете творят архетипы качественно новых форм, которые в целом были невозможны, подавляемы, уничтожаемы отбором при прежних устойчивых состояниях.
Термодинамика потоков и принципы активации
В термодинамике имеется фундаментальная теорема Карно, которая является одним из выражений второго начала термодинамики и которая утверждает, что к.п.д. тепловой машины (отношение производимой ею работы W к затраченной тепловой энергии Q) не может превосходить определённой величины, зависящей от температур «нагревателя» Тна1р и «охладителя» Тохл, а именно
w Т — Т
К.П.Д. = ^-^ ■ охл.(1.7.8)
2 натр
Несомненно, что аналогичные утверждения должны быть верны и для потоков, у которых в однородном среднем потоке создается нечто организованное. Однако с этой позиции проблема, насколько мне известно, еще не изучалась, поэтому нижеследующее обсуждение нужно рассматривать как предварительное.
Опишем схему подобного «обобщённого принципа Карно». Пусть среда характеризуется параметром т, интенсивным в термодинамическом смысле, а мощность потока — величиной П, причем поток вызывается градиентом т, так что имеется локальная связь вида
П = D gradr, D = D(r) > 0.
Если поток П достаточно велик, то происходит самоорганизация (см. пример далее), с которой связан некий «организованный» поток G. Предположим, что стационарный в среднем поток П вызывается перепадом Ат = т2 — тх (т2 > tJ на границах системы. Тогда можно ожидать, что относительная мощность потока G (к.п.д. «полезного» эффекта) при корректном определении т, П, G подчиняется неравенству, подобному (1.7.8):
(1.7.9)
|п| ч *
где AG — создаваемая часть «полезного потока» (обычно, по-видимому, G и П — мощности потоков энергии для соответствующих процессов).
«Обобщённый принцип Карно», таким образом, определяет максимально возможную в данных условиях эффективность самоорганизации.
В качестве типичного примера рассмотрим ситуацию, показанную на рис. 1.7.4, а. Здесь жидкость (например, вода) находится между двумя
ггитхими7ттгстптиргггура~ксггирых’’пистояИНЗ*1Гф^
TY соответственно (Т2 > TJ. Стационарный перепад температур
Рис. 1.7.4.
\Т = Т2 — Т\ создаёт поперечный тепловой поток, среднее значение которого на единицу длины пластины и за единицу времени равно Q > 0. При определённых условиях возникает упорядоченное течение жидкости, имеющее вихревую структуру (рис. 1.7.4, б), и интенсивность потока характеризуется кинетической энергией К > 0. Если течение в среднем стационарно, то количество тепловой энергии, перешедшей в упорядоченную форму, т.е. в кинетическую энергию, в среднем (на единицу длины и за единицу времени) равно количеству диссипирующей из-за наличия вязкости энергии © > 0. Поскольку течение вызывается тепловым потоком, естественно ожидать, что справедлив обобщённый принцип Карно:
(1.7.10)(1.7.10)0 < ^2 - Л
(1.7.10)
(1.7.10)
О " тг *
Наличие ограничительных соотношений, подобных (1.7.10), весьма важно для геофизики и теории биосферы. В известном смысле проблема к.п.д. жизненных процессов — центральная для теорий биосферы и ноосферы, а изменение к.п.д. со временем — ключ к пониманию движущих сил эволюции (см. гл. 7—9). При данной мощности потоков энергии эволюция, трактуемая как процесс самоорганизации, имеет объективно определённый предел — и только увеличение потоков может создать дальнейшую перспективу развития.
Пока относительный температурный перепад (Т2 — T^/LAL — расстояние между пластинами) мал, а именно меньше вполне определённого для данной среды критического значения т+, течения нет (рис. 1.7.4, а). При превышении критического значения т* структурная устойчивость потока теряется и происходит бифуркация. Возникает вихревое течение, схематически показанное на рис. 1.7.4, б. Эта картина течений структурно устойчива при т+ < (Т2 — TJ/L < т**, где тфф — второе критическое число. После достижения второго критического числа устанавливается более сложная картина течений. И т.д. Вместе с увеличением перепада АТ растёт тепловой поток. Отметим первую закономерность общего характера.
Правило 1 (принцип критического усложнения). По мере увеличения мощности потока в нём появляются критические состояния, в которых происходит структурная перестройка устойчивых прежде форм. При
этом каждая последующая форма потока построена более сложно, чем предыдущая.
В связи со сказанным отметим попутно, что достаточно сложные структуры могут устойчиво существовать только в потоке достаточной мощности.
Последовательность критических состояний тф, тфф, тффф, ..., по-видимо- му, бесконечна и имеет предельное значение та, после которого сложность достигает уровня «хаоса». Что происходит дальше, не ясно. Возможно, в подобном турбулезированном потоке далее образуются своеобразные когерентные структуры, т.е. процесс самоорганизации продолжается, но имеет качественно иные формы, чем прежде. Ситуация усложняется еще и возможностью фазовых переходов.
При уменьшении A7VL и соответственно уменьшении теплового потока Q происходит обратное и идёт последовательное упрощение форм. Но потеря структурной устойчивости теперь идёт, вообще говоря, не при тех же значениях тф, тфф, ..., а при т*,т**,..., где т* < тф, т** < тфф, ..., так что имеет место эффект гистерезиса — отсутствие точной обратимости смены структурно устойчивых состояний (типичный эффект для критических явлений).
Процесс образования в потоке упорядоченных форм (в данном случае вихревых течений) называется самоорганизацией. Обобщённый принцип Карно (1.7.9), (1.7.10) указывает на существование фундаментальных термодинамических ограничений, накладываемых на порождение упорядоченных форм, т.е. в конечном счёте на порождение информации.
Тепловой поток Q создаёт вторичные структуры, требующие особой формы энергии — кинетической. Но и обратно, появление этих структур влияет на поток Q. При малом AT7L перенос тепла идёт всецело путём теплопроводности. После образования течения тепло переносится ещё и конвекцией. Это делает перенос более эффективным. Например, при переходе от ламинарного течения к турбулентному перенос тепла при том же градиенте температуры увеличивается в тысячи раз. Это свидетельствует о том, что структурная перестройка имеет направленный характер. Подобное же, насколько можно сейчас судить, имеет место и в других случаях. Резюмируем это наблюдение.
Правило 2 (принцип роста мощности). С увеличением мощности потока в критическом состоянии происходит структурная перестройка {самоорганизация), направленная на повышение его интенсивности при тех же внешних условиях {при заданном общем градиенте соответствующих интенсивных термодинамических параметров).
Возникает ещё один естественный вопрос. Как меняется к.п.д. (|AG/n| в (1.7.9) или 0/Q в (1.7.10)) в подобном процессе структурной перестройки? Достаточной ясности здесь пока нет. Но у меня складывается впечатление, что и тут при общих условиях имеется направленность. А именно очень правдоподобно, что справедливо следующее утверждение.
Правило 3 (принцип роста эффективности). С увеличением мощности потока, обусловленным увеличением вызывающего его общего градиента (перепада) интенсивного параметра, повышается к.п.д. самоорганизации.
Разумеется, этот рост имеет предел, который и фиксируется в соотношении типа (1.7.9) или (1.7.10).
Итак, пока не вполне отчетливо вырисовываются общие термодинамические принципы, указывающие на существование специфических на- правленностей, связанных с критическими состояниями и структурными перестройками в потоках. Для справедливости этих принципов должны выполняться некоторые условия. Но, как представляется, они весьма общие.
Все это важно для теории биосферы и ноосферы, для которых характерна направленность развития.
Критические состояния в биосфере
Новые идеи, связанные с понятиями «структурная устойчивость», «критические состояния», «бифуркации», «катастрофы», «направленность перестроек», ставят перед современной теорией биосферы существенно новые проблемы, так что сама теория, как можно думать, в процессе своего естественного движения достигла своего рода «критического состояния», где весьма вероятно её качественное обновление — структурная перестройка.
Здесь я хочу в порядке предварительного обсуждения, которое далее будет продолжено в иных контекстах, обратить внимание на некоторые важные проблемы.
Глобальные потоки в биосфере и «катастрофы». Для биосферы характерны определенные тенденции развития. Одна из них состоит в общем росте активности совокупного живого вещества биосферы, в интенсификации глобальных энергетических и геобиохимических потоков, вовлеченных в биосферу, регулирующих динамику живого и одновременно регулируемых им (см. гл. 7 и 8).
Как отмечалось выше, при активации потоков появляются критические состояния, где идет структурная перестройка с усложнением форм целого, сопровождаемая (после установления новой формы) увеличением к.п.д. и направленным изменением иных свойств.
Были ли в биосфере периоды резкой перестройки организации — «катастрофы» в широком понимании этого термина? На этот вопрос геологи и палеонтологи отвечают однозначно — были и не только были, но и регулярно повторялись. Уже феноменологический анализ данных свидетельствует, что такие «катастрофы» связаны с направленной перестройкой организации ароморфозного типа (см. гл. 5, 7, 8), т.е. с общим подъёмом активности и усложнением форм живого вещества, и что они есть не случайный факт истории биосферы, а необходимый и в некотором отношении даже ключевой момент её глобальной динамики. В этих критических состояниях биосферы действуют особые факторы, создающие качественно новую организацию. Для формулировки их законов нужны не просто новые концепции, но новые научные понятия, новые изобразительные средства. Традиционный язык биологов не приспособлен для выражения новых идей. Нужно научиться мыслить новыми категориями потоков и структурных перестроек. Нужно новое видение жизни.
Критические состояния в живом веществе. Анализируя особенности биологической термодинамики, Тринчер [28, 29] выделил отличительную черту живого, состоящую, по его мнению, в том, что оно функционирует при температуре плавления своей структуры (в точке фазового перехода): «живая материя представляет собой динамическую структуру, которая работает при температуре термического разрушения своей структуры» ([28], с. 98).
Тринчер связывает это с особыми свойствами внутриклеточной воды, которая, как он полагает, привносит в организацию живого элемент термолабильности (неустойчивости), необходимый для его нормальной работы. Более общо эту мысль можно выразить так.
Принцип устойчивого неравновесия. Живое вещество стабильно пребывает в состоянии устойчивого неравновесия вблизи критического (бифуркационного) состояния (даже вблизи целого многообразия критических состояний).
Многообразие критических состояний в живом иерархически организовано и управляемо, так что возможна структурная перестройка самих критических состояний — структурная перестройка второго и следующих порядков. (Идея устойчивого неравновесия как отличительной особенности живого обсуждалась впервые Бауэром [30 ].)
Уже отмечалось, что пребывание околокритического состояния подходящего типа делает систему информационно управляемой. Подвижность динамики живого требует множественной, тонко скоординированной совокупности таких состояний. Это уже само по себе резко отделяет живое от значительно более «грубого» косного вещества (в точном значении этого термина).
Удивительное тяготение живого к критическим положениям, включение их в самые основы своей организации в настоящее время научно не объяснимо — его можно только констатировать.
Сколько бы ни повторяли ортодоксальные биологи свои любимые, годные на все случаи и гипнотизирующие их магические заклинания — «отбор наиболее приспособленных особей», «наследование случайно приобретённых из-за мутации в геноме признаков», — вопрос яснее не становится. Здесь мы сталкиваемся с качественно новыми закономерностями критических (межфазовых и других) состояний, резко отличных от закономерностей более регулярных структурно устойчивых состояний и требующих для своего выражения нового стиля мышления.
Обращает на себя внимание то, что в реальности утверждается закономерность исключительного, казалось бы, положения. Наиболее фундаментальные дифференциальные уравнения физики обладают групповой инвариантностью («симметрией»). Организация живого вещества построена на Диссимметричных формах и критических состояниях.
§ 8. Резонансное взаимодействие колебательных системи синхронизация
Характеризуя особенности колебательных систем, Л.И. Мандельштам, один из создателей общей теории колебаний, писал: «Одна из характерных черт колебательных систем — та, что они несут в себе свой масштаб времени. Он определяется собственным периодом колебаний, или, если говорить более общо, динамическими свойствами системы. Именно этот временной масштаб является решающим в вопросах резонанса, а также в вопросе о связи, о взаимодействии между колебательными системами. Если колебательные системы расстроены, то даже на “близком" расстоянии они почти не действуют друг на друга; если они настроены, то они сильно взаимодействуют даже на “большом44 расстоянии. Таким образом, какое расстояние между колебательными системами следует считать близким, а какое — далеким, зависит от их колебательных свойств» ([18], с. 302).
В теории колебательных систем для нас особенно важны два тесно связанных раздела — резонансное взаимодействие и синхронизация колебательных систем, часто предполагающая достаточную близость собственных частот или, более общо, приближенное выполнение простых соотношений между ними, иногда называемых «резонансными соотношениями», или «условиями резонансности». При наличии резонансных соотношений происходит наиболее интенсивное возбуждение системы или за счет увеличения перекачки энергии от одной системы к другой, или на основе собственных ресурсов энергии, благодаря внутренней самоорганизации системы под действием регулярного внешнего сигнала (последнее, в частности, характерно для биосистем). Синхронизацию можно определить как способность колебательных систем вырабатывать единый ритм или согласованную совокупность ритмов разных подсистем единой системы с кратными или соизмеримыми частотами. Различают два основных типа синхронизации. Если определенные частотные соотношения устанавливаются в результате взаимодействия равноправных систем, то говорят о внутренней синхронизации, или о взаимной синхронизации, или просто о синхронизации. Если же один из объектов навязывает свой ритм другим, то говорят о захватывании (затягивании) или о внешней синхронизации. Такое возможно, если один из объектов намного превосходит остальные по своей мощности или если объект с «жёсткой» структурой воздействует на более «пластичный».
Для создания тенденции к синхронизации, вообще говоря, необходимы два условия. Во-первых, должен иметься некий глобальный диссипативный процесс, создающий необратимость затягивания системы в синхронный процесс колебаний. Во-вторых, часто необходима достаточная близость первоначального состояния системы к некоторому ‘ резонансному режиму. При этих условиях синхронизация возможна даже при крайне слабых взаимных связях; но при этом время установления процесса при прочих равных условиях тем больше, чем слабее связь.
Пусть имеются слабо взаимодействующие системы ^ и 52, собственные частоты которых есть оэх и шг Наиболее часто рассматриваемое условие резонансности задается приближенным равенством:
- со2 « °-(1.8.1)
Но могут возникнуть и более общие условия:
^i^i " ^2 * °’(1.8.2)
где пх и п2 — взаимно простые целые числа. В этом случае, чем больше пх и п2 отличны от 1, т.е. чем больше 1^ — 1| + |п2 — 1|, тем слабее проявляется процесс синхронизации и тем более сильные условия необходимы для его осуществления. При наличии нескольких взаимосвязанных колебательных систем Sp S2, ..., Sk с собственными частотами сир соу ..., сик аналог соотношений таков:
п^ + ^2^2 + -• + пкмк ~ ^(L8.3)
где пр н2, ..., пк — взаимно простые в совокупности целые числа, положительные или отрицательные. Условие (1.8.3) возникает, например, в небесной механике (см. гл. 2).
Рассмотрим затронутые проблемы несколько подробнее на примерах простых колебательных систем (см. также [18—20]).
Линейный осциллятор
Простейший линейный осциллятор описывается дифференциальным уравнением
d2x ~ r dx _
+ 2d — + со^х = F0cos pt.(1.8.4)
Здесь х(0 — отклонение системы от положения равновесия; соо > 0 — собственная частота; d > 0 — параметр, характеризующий потери (трение, сопротивление и т.д.). Правая часть задает внешнее воздействие с частотой р и амплитудой Fy
Пусть соо > d. Общее решение уравнения (1.8.4) таково:
х = Xcos ^pt — <р) + A exp (—d/) cos (cot — Ф),(1.8.5)
где
<у = (<у2 - d2)1/2;(1.8.6.а)
X =iГТТТ ^<Р = "Т^Т(1.8.6.6)
[(а>2 - р2)2 + 452р2]1/2со2 - р2
Лиф — некоторые постоянные, определяемые начальным состоянием системы.
При больших / (t » 1/д) второе слагаемое в (1.8.5) мало, и основную роль играют установившиеся колебания с частотой внешнего воздействия р (затягивание), т.е.
х ~ X cos (pt - <р).(1.8.7)
Как видно из (1.8.7), колебания системы смещены по отношению к внешнему воздействию на фазу <р; в частности, если р = си0 (резонанс), то сдвиг фазы равен тг/2. Существование сдвига по фазе наблюдается в явлениях, связанных с солнечной активностью, и порой вызывает недоумение. В действительности это типичная особенность колебательных систем. Наибольшее возбуждение системы, т.е. шахХ достигается, если р = VcUq - 2d2. Если d мало, то р ~ си 0 (резонанс). Но в общем случае при наличии диссипации (d # 0) наибольшее возбуждение системы получается при частоте р, отличной от «резонансной» частоты си0.
В реальной системе обычно возбуждается целый спектр частот и наиболее заметны колебания с частотами, близкими к собственным (при слабой диссипации), при которых система в наибольшей степени откликается на внешнее воздействие.
Нелинейные колебания
Рассмотрим некоторые особенности нелинейных колебательных систем на примере модели генератора Ван дер Поля:
^ - 2д(1 - ^х2) ^ + ^ = Г-(1.8.8)
Здесь д > 0 — коэффициент самовозбуждения; /? > 0 — коэффициент нелинейного сопротивления; F — внешний сигнал. Для простоты примем, что нелинейность слабая, т.е. что д = ed0, где е > 0 — малый параметр. Но и слабая нелинейность, отвечающая за учёт слабых связей, способна при определенных условиях качественно изменить поведение системы.
Автономные колебания. Пусть вначале F = 0. Если теперь положить £ = 0, то (1.8.8) превращается в линейное уравнение, общее решение которого есть х = A cos coQt 4- В sin о»^, где А и В — произвольные постоянные. Попытаемся на основании этого решения построить решение нелинейного уравнения, которое будем искать в виде
х = А(т) cos a>ot 4- В(т) sin a)Qt 4- eZ(t, т),(1.8.9)
где т = et (так называемое «медленное время»); при этом решение будет определяться с точностью до О(е2). Подставляя (1.8.9) в (1.8.8), после преобразований получим
d2Z2
—7 4- w2Z =
д?0
cosw0t -2<оо^ + 2а>ДВ - |а>0д0^В(Л2 + В2
+ sin a>Qt 2а>0 ^ - 2й>0д0Л + | С90д0^Л(Л2 + В2
+ cos 3<м0( — ^<У0д0^В(ЗЛ2 — В2) +
+ sin 3<у0< - ^-<У0д0^Л(ЗВ2 - Л2) + О(е).
Выберем Л и В так, чтобы занулить «резонансные» слагаемые в правой части, т.е. коэффициенты при cosw0( и sin<y0Z (иначе при больших ( получается плохая аппроксимация):
dA ,1 л о о
(1.8.10.а)(1.8.10.а)—-д0Л+ -д0^Л(Л2 + В2) =0;
(1.8.10.а)
(1.8.10.а)
^ " М + ^0^(^ + S2) = 0.^ " М + ^0^(^ + S2) = 0.(1.8.10.6)(1.8.10.6)
^ " М + ^0^(^ + S2) = 0.
^ " М + ^0^(^ + S2) = 0.
(1.8.10.6)
(1.8.10.6)
После того как А и В будут найдены, определим Z из уравнения ^ + w2Z = - | <у„д0^В(ЗЛ2 - В2) cos Зф0( -
- | Фодо)ЗЛ(ЗВ2 - Л2) sin 3%t(1.8.11)
Умножим (1.8.10.a) на 2Л, (1.8.10.6) на 2В и сложим. Полагая У s Л + В, найдем
^-Чу+|^у2 = 0-(1.8.12)
Решение этого уравнения таково:
У = уд-2’(1.8.13)
4Уо+ О-По)^^2^)
где Уо = ^42(0) + В2(0); величины Л(0) и В(0) определяются начальным состоянием системы. Теперь решение уравнений (1.8.10) с учетом (1.8.12) строится так:
А = /У созФ, В = VY зтФ,(1.8.14)
где Ф — некоторая постоянная, определяемая из начальных условий.
Решение уравнения (1.8.11), соответствующее вынужденным колебаниям, имеет вид
д-Р
z = ^- [В(ЗЛ2 - В2) cos За>0< - Л(ЗВ2 - Л2) sin 3a>0] =
SR
= ^-^/2sin(3cu0Z+3V).
Итак,
/ дпВ \
х = У1/2 cos (cot - Ф) + еy3/2sin (3coQt + ЗФ). (1.8.15)
Если Z-> оо, то, согласно (1.8.13), У-* У^ = 4//?. Таким образом, в отличие от линейной модели в данном случае формируется предельная амплитуда колебаний, определяемая самой системой, т.е. не зависящая от начального состояния. Процесс установления характеризуется «медленным» временем т, но предельная амплитуда от е не зависит. Кроме того, появилось дополнительное слагаемое, соответствующее колебаниям с частотой
Неавтономный генератор. Пусть теперь в (1.8.8) F # 0. Рассмотрим простейший сигнал F = eF0 cos pt, причем ограничимся анализом «резонансной» ситуации, т.е. будем считать, что расстройка си2 — р2 мала, си2 — р2 = е£. Таким образом,
~£ + Ргх = е{2д0(1 - ^х2) — - & + Fo cos р^.
Решение будем искать в виде, аналогичном (1.8.9):
х = Л(т) cos pt 4- В(т) sin pt 4- eZ^t, т).(1.8.16)
Для Z получается уравнение, подобное (1.8.11), а для Л и В — уравнения
^ - М + 7<УЛ(Л2 + 52) - ^В = °’(1.8.17.3)
^ " М + ^^В^ + В2) + ^Л = ^Во.(1.8.17.6)
Удобно записать эти уравнения так:
^- = a[l - (а2 + 62) ] + lb;(1.8.18.а)
(1.8.18.6)(1.8.18.6)— = Z>[1 - (а2 + 62) ] - £а + р,
(1.8.18.6)
(1.8.18.6)
где А = 2a/V^, В s 1Ь/<^ т = т,/д0, § г £/2рд0, р = (Е0/4рд0)<^.
Далее будем считать, что^ внешний сигнал слабый, т.е. О < р « 1. Полагая а = Vp^ cos 6, b = ^Гр sin 6, систему (1.8.18) преобразуем к виду
-^£- = р(1 — р) + pVp sin 0;(1.8.19.а)
2 dx*
^~ = —£ + 77 cos 9.(1.8.19.6)
Стационарные состояния. Рассмотрим уравнения
Тр^\ — р) + р sin 9 = 0, ^>Гр — р cos 9 = 0,(1.8.20)
откуда
Др) = р(1 - рУ + рУ - р2 = 0.(1.8.21)
Найдем те значения $ = £кр, при которых уравнение (1.8.21) имеет кратный корень р = р^ (при заданном р}. Для этого необходимо и достаточно, чтобы наряду с (1.8.21) выполнялось равенство
^ = (1 - рУ - 2р(1 - р) + ^ = 0.(1.8.22)
Из (1.8.21), (1.8.22) следует уравнение для £ = S^
(1 - z) (2 + z)2 = 27р2/2, z = V 1 - 3£2р .
Отсюда находим
1^1 =р + О(р3),ркр= 1 -р2/2 + О(р3).(1.8.23)
Полагаем |£кр| = рК, I = руК.
1°. Если |£| < [£^1, т.е. |у| < 1, то (1.8.21) имеет три различных вещественных корня:
р° = р2 + О(р3);(1.8.24.а)
Р. = Ркр ± nVT^y + О(р3).(1.8.24.6)
Соответственно для 9 из (1.8.20) получаются выражения
9° = -л/2 + ур + О(р2);(1.8.25.3)
sin9± = ± V1 — у2 + О(р), cos 9± = у + О(р).(1.8.25.6)
2°. Если |£| = |5кр|» т-е- Ы = 1, то (1.8.21) имеет двз рззличных вещественных корня, из которых один крзтный. Один из корней совпздзет с (1.8.24.а), з второй (крзтный) — с р^. При этом для второго корня
sin 9^ = р/2 + О(р2), cos 9кр = у + О(р).(1.8.26)
3°. Если |^| > I^Kph т.е. |у | > 1, то (1.8.21) имеет один вещественный корень, совпадзющий с (1.8.24.3), и двз комплексных:
Р± = Ркр * ^/ 7 1 + °(^3)-
Таким образом, если ||| < ]|кр|, то имеется три различных стационарных состояния, из которых устойчиво одно: р = р+, 6 = 6(см. ниже). Если || | = |5кр|> то имеется два различных неустойчивых стационарных состояния. Если ||| > 11кр|, то существует только одно неустойчивое стационарное состояние.
Устойчивость стационарных состояний. Полагаем р = р° + рт), 0 = 0° 4- рр, где ть <р — 0(1). Учитывая (1.8.24.а), (1.8.25.а), из (1.8.19.а) с точностью до величин высшего порядка малости находим
1 d^
откуда ^(т*) = 7(0)ехр2тф. Итак, малое в начальный момент времени отклонение от стационарного состояния р = р\ 6 = 0° экспоненциально растет, т.е. это стационарное состояние неустойчиво.
Аналогично могут быть рассмотрены другие стационарные состояния.
Область затягивания. 1°. Пусть р > р. Из (1.8.19.а) следует
\^ < р(1 - Р) +< -(1 + Р)Р + р/гту =
2 ат*
= —р^х + р (Vi + р — 1) < о.
Поэтому р уменьшается и при достаточно больших г* становится меньше 1 + р.
2°. Пусть 1 - 20 > р > (р/0)2, где 0 = const, 0 < 0 < 1. Из (1.8.19.а) следует
» Р(1 - Р) -^26 - ^ = ^ > 0.
2 dr*г 20 Р 'j 20
Поэтому р возрастает и при достаточно больших г* оказывается больше 1 - 20.
3°. Пусть далее 1 - 2р/>Гб > р ^ 0, где 0 = const, 0 < 0 < 1. Как и выше, получаем
Следовательно, р возрастает и при достаточно больших т* становится больше 1 - 2р/^»
Характер движения в области затягивания. Итак, при достаточно больших г* система находится в узкой полосе, где р = 1 + О(р). Рассмотрим особенности движения в этой области более внимательно. Для этого положим р = 1 + рт] + О(р2), 0 = Ф 4- О(р). Отделяя в (1.8.19) величины высшего порядка малости, приходим к уравнениям
- —L = -7) 4- зшФ;(1.8.27.а)
di '
(1.8.27.6)(1.8.27.6)1 ^1ТГ
(1.8.27.6)
(1.8.27.6)
— -— = —у + COS Ф.
Как видно из (1.8.27.6), скорость изменения фазы Ф в области затягивания характеризуется «медленным» (уже по отношению к т#) временем т+Ф = рт*.
1°. Если |у| > 1, т.е. |£| > |^Kph то стационарных состояний в области затягивания нет. Пусть для определенности у > 1. Из (1.8.27.6) следует, что d>¥/dT# < 0, т.е. Ф убывает. Характер динамики системы (1.8.18) для £ > |5кр1 при различных начальных состояниях качественно показан на фазовой плоскости (а, 6) на рис. 1.8.1, а.
2°. Если |у| = 1, т.е. |£| = 1^1, то для (1.8.27) имеется единственное стационарное состояние, где cos Ф = у, ^ = 0. Пусть у = 1. Тогда
— = -2 sin2 т-^0.
2
Общее решение этого уравнения таково: ctg Ф/2 = т## + С, где С — постоянная, определяемая начальным состоянием. Можно считать, что 2л > Ф > 0. Из полученного решения следует, что (т#ф ->+<»)=> => (Ф -* 0), (т## -* -оо) => (Ф -> 2л). Фазовый портрет системы (1.8.18) при 5=1^1 качественно показан на рис. 1.8.1, б.
3°. Если |у | < 1, т.е. |£| < 1^1, то система (1.8.27) имеет два стационарных состояния. Пусть для определенности 0 < у < 1. Одно стационарное состояние есть Ф+ = arccosy, ф+ = 81пФ+, другое Ф_ = —Ф+, т]_ = = «пФ. = "^v Если Ф_ < Ф < Ф+, то в силу (1.8.27.6) Ф растет. Если Ф+ < Ф < 2л - Ф+, то Ф убывает. Фазовый портрет системы (1.8.18) при 0 < |£| < 1^1 качественно показан на рис. 1.8.1, в.
Резюме. Итак, поведение системы существенно зависит от величины параметра £, характеризующего расстройку колебательной системы (степень близости собственной частоты си0 и частоты сигнала р). Если расстройка достаточно мала ||| < |£кр|, то происходит «полное» затягивание, т.е.
Рис. 1.8.1. Фазовый портрет при $ > 15крI (а), 5 = |5кр| (5) и 0 < $ < |£кр| (в)Рис. 1.8.1. Фазовый портрет при $ > 15крI (а), 5 = |5кр| (5) и 0 < $ < |£кр| (в)
Рис. 1.8.1. Фазовый портрет при $ > 15крI (а), 5 = |5кр| (5) и 0 < $ < |£кр| (в)
Рис. 1.8.1. Фазовый портрет при $ > 15крI (а), 5 = |5кр| (5) и 0 < $ < |£кр| (в)
устанавливается режим стационарных колебаний с частотой сигнала р, амплитуда которого р = 1 + О(д) не зависит от начального состояния и слабо зависит от интенсивности сигнала д; на это колебание накладывается небольшое по амплитуде колебание с частотой Зр (ср.(1.8.15)). Длительность процесса затягивания определяется «медленным» временем et. Если 151 > I1кр I > т.е. расстройка превышает некоторое критическое значение, то асимптотически устанавливается стационарный режим колебаний с главными частотами, как и выше, р и Зр и периодическим изменением фазы Ф с «медленным» временем epi.
Таким образом, имеет место расслоение временных процессов в одном случае на два и в другом на три разномасштабных процесса.
Замечание о нелинейной динамике
При изучении нелинейной динамики математиками были выявлены закономерности, представляющие интерес в связи с проблемой организованности биосферы и в других случаях. На некоторые из них полезно обратить здесь особое внимание.
Слабые связи и иерархия временных масштабов. Как было показано, наличие в моделях малых параметров, учитывающих слабые взаимные связи и сигнальные (информационные) воздействия, может привести к расслоению временных процессов на разномасштабные — «быстрые» и «медленные». Известно, что подобное расслоение динамики в биосфере действительно наблюдается, в ней имеются суточные, месячные (лунные), годовые и разнообразные многолетние циклы. Такая сложная иерархия временных процессов, вероятно, отражает сложную иерархию слабых связей и соответствующую ей иерархию малых параметров, что, в свою очередь, свидетельствует об исключительной тонкости организации жизни. Я сомневаюсь, что эту иерархию слабых связей можно полностью выявить и по достоинству оценить традиционными средствами лабораторного физикохимического анализа. Однако тонкие связи органично присущи жизни. Пренебрежение подобными связями уничтожает возможность правильного описания динамики в соответствующем временном масштабе. Я думаю, что здесь следует развивать новые подходы, с самого начала основанные на расслоении процессов на качественно различные временные масштабы с учетом независимых источников информации. Фактически тут речь идет о желательности построения шкалы моделей нового типа (см. также § 1).
Структурная устойчивость и бифуркации. При разборе нелинейной системы выяснилось, что достаточно малые вариации расстройки 5 (или соответствующие изменения силы сигнала р), пока 5 остается в интервале О < |£| < 1^1 или же в интервале |£кр| < |£|, сохраняют качественную картину динамики, тогда как переход через критическое значение $ меняет её существенно, что отражается в различии фазовых портретов рис. 1.8.1, а, в. В точке |£| = 1^1 (рис. 1.8.1, б) имеет место, как говорят, бифуркация (см. также § 7).
Динамическая система называется грубой, или структурно устойчивой, если качественная картина динамики сохраняется при достаточно
малых вариациях входных данных (более точно: если фазовый портрет системы топологически не меняется). Но могут быть критические значения параметров, при переходе через которые происходит качественное изменение фазового портрета, его топологии. Переход от одного грубого состояния к другому (например, от рис. 1.8.1, а к рис. 1.8.1, в) происходит через критическое негрубое состояние, называемое бифуркационным (рис. 1.8.1, б).
Традиционные машины и механизмы в основном конструировались по принципу грубой системы, что было обусловлено требованием устойчивости их работы. Это воспитало в людях представление, что грубые системы отражают общую ситуацию в природе. Сейчас же, напротив, складывается впечатление, что бифуркации (и вообще негрубые в каком-то отношении состояния — резонансные, состояния фазового перехода и др.) не только встречаются более часто, чем можно было априори ожидать, но и лежат в основе организации биосферы. По-видимому, живое вещество в норме находится в состоянии, близком к критическому (принцип устойчивого неравновесия; см. § 7), причем, как кажется, одновременно по отношению к многим параметрам (принцип кратного вырождения). Соответственно этому и термодинамика живого вещества — это очень нетрадиционная термодинамика околокритических явлений. По-видимому, нечто подобное имеет место и для космических систем. Например, для Солнечной системы справедлив принцип полной резонансности (см. гл. 2, § 4). При околокритическом состоянии системы достижение сигналом критического порога цкр способно качественно изменить реакцию системы, т.е. слабый сигнал в этом случае оказывается, действительно, информационным. Поведение системы, находящейся в состоянии, близком к критическому, особенно при наличии кратного вырождения, может быть очень сложным, а тип реакции системы может очень сильно различаться в зависимости от типа сигнала. Это ещё один важный аспект проблемы слабых связей.
Замечу также, что и традиционное представление о детерминизме сформировалось под впечатлением грубых систем. Сложившаяся в современной математике и механике идея негрубых систем и критических состояний (бифуркаций) вносит в него существенные коррективы.
Внешний и внутренний резонанс. Выше в примерах был рассмотрен случай внешнего резонанса, т.е. характеристики сигнала считались заданными, не зависящими от собственной динамики системы. Возможен и внутренний резонанс — резонанс между отдельными подсистемами. Здесь часто возникает интенсивное взаимодействие с резким увеличением потока энергии или иных величин — момента, информации и др. Особенно богатым разнообразными формами динамики оказывается резонансное взаимодействие в окрестности критических состояний. Здесь создаётся возможность управления мощным, но достаточно пластичным процессом с помощью слабого сигнала и обратной связи.
Иерархия колебательных систем и каскады бифуркаций. Уже говорилось, что во многих случаях колебательные явления расслаиваются на разномасштабные временные процессы. Но картина может быть и более сложной. Возьмем динамическую систему
do da
— = А(о, а),— = гВ(о, а), (1.8.28) dt x , dt х '
где е > и — малый параметр; А (и, а) и В (и, а) — гладкие функции. Динамика такой системы при весьма общих условиях расслаивается на два разномасштабных процесса — и меняется в «обычном» времени t, тогда как а — в «медленном» времени т = et. Приближенно вместо (1.8.28) можно взять
= А(о, а), (1.8.29) dt х 1
где а — квазистационарный параметр, который может характеризовать, например, медленно меняющиеся особенности среды обитания индивида, описываемого вектором иЮ» Система (1.8.29) нелинейна и, вообще говоря, негруба, так что имеются бифуркационные значения а (аф, а** и др.). Но (1.8.28), в свою очередь, есть продукт аналогичного упрощения более сложной иерархической системы
^ = А^и, а, Р), ^ = еВ^и, а, /в), -™ = дС(о, а, Р), (1.8.30)
где 0 < е « 1, 0 < д « в, так что получается шкала моделей. Для (1.8.30) имеется уже три масштаба времени t. et и dt для и. а и р соответственно. Приближенно возьмём
du ~ da „
— = Л(у, а, ру — = S(y, а, ру
Последнее уравнение при критическом (бифуркационном) значении Р = Аф структурно неустойчиво, причём при приближении Р к р возможны резкое изменение и ускорение процесса (см. § 7), т.е. а уже не есть медленно меняющаяся в прежнем смысле величина. Сильные изменения а, в свою очередь, могут привести к быстрому прохождению а через бифуркационные значения а*, афф, ... для системы (1.8.29), т.е. структурная перестройка динамики а влечет целое семейство быстрых последовательных структурных перестроек динамики и.
Это явление может иметь разные интерпретации. Одна из них такова.
Система попадает в «трудные» («стрессовые») условия. При этом возможно, например, прохождение через колебательный режим (предельный цикл) одновременно у нескольких систем; при близости к резонансу их взаимодействие резко усиливается, происходит синхронизация. В результате слабо связанные прежде системы соединяются, идёт быстрый рост организации. «Самый факт попадания в трудные условия может создавать предпосылки для, преодоления этих трудных условий» ([33], с. 285; [21 ]). Наблюдения показывают, что подобные «трудные условия» не только неоднократно случались в прошлом, но и были в известном смысле ключевыми для эволюции биосферы и ноосферы (см. гл. 5, 9).
Математическое изучение подобных «каскадных бифуркаций» весьма сложно. Но уже сейчас математика может помочь выработать новый взгляд на эволюцию.
Глава 2
Солнечная активность и Солнечная система
По современным представлениям, Солнце — это жёлтый карлик, слабо переменная звезда, медленно эволюционирующая по направлению к красному гиганту. По имеющимся оценкам, светимость Солнца должна была увеличиться приблизительно на 30 % за те примерно 5 млрд лет, которые оно существует как звезда главной последовательности. Однако для геофизиков основные характеристики динамики Солнца, по существу, до сих пор не ясны. Отрицательные результаты опытов Девиса с солнечными нейтрино все еще не имеют общепризнанного объяснения (в опытах наблюдается поток нейтрино, в несколько раз более слабый, чем это должно бы быть по теории). В связи с этим высказывались сомнения в самых основных утверждениях физики Солнца. Например, по одной из альтернативных гипотез в центре Солнца имеется черная дыра. Но, по-видимому, наиболее простое и потому наиболее вероятное объяснение состоит в признании циклического характера эволюции Солнца в отличие от первоначальной схемы квазистатического монотонного развития (подробнее это обсуждается далее). Хотя последняя гипотеза, скорее всего, ещё не раз будет пересматриваться и уточняться, основной её постулат о существовании длительных циклов динамики Солнца, а точнее, целой иерархии длительных циклов (ср. гл. 1, § 7), представляется правильным. Эти циклы накладываются на необратимый в целом эволюционный тренд Солнца к красному гиганту, что ведет к сложной динамике изменения светимости и качественных особенностей циклов (см. также гл. 7, § 1).
Следует подчеркнуть, что существование длительных и других циклов активности Солнца чрезвычайно важно для геофизики прошлого Земли и для теории биосферы, так как солнечные циклы должны были отразиться на общем циклическом характере процессов и в геосфере, и в биосфере, причём эти циклы оказываются тесно связанными с направленной в целом эволюцией Солнца, с одной стороны, и с необратимыми процессами в геосфере и биосфере — с другой. Здесь, как в других случаях, синтез знаний открывает принципиально новые перспективы.
§ L Общее строение и глобальная эволюция Солнца
Один из крупнейших астрофизиков первой половины XX в. Эддингтон, как говорят, утверждал: «Нет более простой вещи, чем звезда». Астрономы и сейчас ещё по инерции пишут, что Солнце — это рядовая и, так сказать, провинциальная звезда в грандиозном семействе звёзд, включающем сверхплотные карлики, огромнейшие великаны и другие экзотические астрофизические объекты. Подобным образом для человека, впервые попавшего в общество людей иной расы, все люди оказываются на одно лицо, и, будучи неспособным выделить в незнакомом выражении духовную индивидуальность, он начинает классифицировать людей по их грубым формам на высоких и низких, толстых и тонких.
В настоящее время мы не знаем реально ничего удивительнее Солнца в его единстве с Солнечной системой, в их связи с биосферой и ноосферой Земли — ничего, кроме Космоса в целом и Человека с его духовным миром. Насколько нам известно, сравнительно небольшое изменение параметров Солнца — его светимости, внешних проявлений глубинной динамики его активности или иное удаление от него Земли и других планет сделали бы жизнь и разум на нашей планете невозможными, по крайней мере в представимых ныне формах, как нет жизни на Марсе и Венере, Уникальность того сочетания разнообразных обстоятельств, которое привело к появлению и расцвету земной жизни, к биосфере, устойчиво существующей на протяжении по меньшей мере 3,5 млрд лет, граничит с чудом, и сейчас мы не располагаем сколько-нибудь рациональным его объяснением. (Очень возможно, что в этом отношении Земля занимает в Солнечной системе положение, близкое к критическому (ср. гл. 1, § 7).)
Но постепенно становится ясным, что ключом ко многим загадкам является Солнце — ведущий центр организации Солнечной системы — особенности его строения и динамики, его глобальной эволюции.
Грубая структура Солнца
Подобно многим иным природным образованиям, в частности живым организмам, Солнце имеет сравнительно простую «грубую» морфологию, за которой стоит, однако, значительно более сложная «тонкая» структура. В итоге создаётся иерархическая совокупность многообразных форм, подчиненных системе «грубых» и «тонких» связей, сложность и богатство которых мы только начинаем постигать. «Грубая» структура устойчива по отношению к не слишком большим вариациям основных параметров звезды, пока они не достигают критического значения, при котором возможна бифуркация, т.е. перестройка каких-то элементов морфологии (ср. «грубые системы», гл. 1, § 7, 8). Поэтому основная морфология Солнца, скорее всего, типична для многих звёзд. Это, однако, может быть несправедливо для более «тонких» элементов морфологии и динамики, и в этом отношении Солнце — неповторимо индивидуальный объект. Морфология его определяет общие рамки, в которых развёртываются разнообразные проявления солнечной активности.
Основное строение Солнца показано на рис. 2.1.1 [1]. Наша звезда построена из нескольких сфер, каждая из которых характеризуется своей областью изменения плотности потоков и основных термодинамических величин, с общих позиций может рассматриваться как особая термодинамическая или аналогичная ей «потоковая» фаза. При переходе от одной фазы к другой подходящий термодинамический потенциал часто оказывается невыпуклой функцией соответствующих параметров и имеет особенности, изучаемые в теории катастроф, что приводит к критическим бифуркационным состояниям, обусловливающим смену фаз. Это в принципе объясняет квазидискретность сфер Солнца.
Охарактеризуем каждую часть более подробно (см. также [1—3]).
Ядро Солнца
Под влиянием собственной гравитации вещество Солнца сжато в центре до плотности примерно 160 г/см3 и имеет там температуру приблизительно 15 • Юб К. Относительно небольшое ядро (~ 1/4RO, где Ro — радиус
Рис. 2.1.1. Строение Солнца [ 1 ].
Масштаб не соблюдён, схема имеет чисто качественный характер.
Солнца) содержит в себе половину солнечной массы и генерирует около 99 % солнечной энергии (рис. 2.1.2) [1]. Эта энергия освобождается при образовании ядер гелия из ядер водорода (^Н -* 4Не). В ядре накапливаются почти все конечные продукты термоядерных реакций, т.е. более тяжелые элементы. В результате относительное количество водорода здесь постепенно уменьшается (центральное истощение) (рис. 2.1.3) [1]. Остальная часть Солнца состоит из однородной смеси водорода и гелия (атомов водорода примерно в 10 раз больше, чем атомов гелия) с небольшой (порядка 1 %) добавкой более тяжёлых элементов (в основном С, N, О, Ne, Mg, Si, S, Ar, Ca, Fe, Ni). Тяжелые элементы частично есть продукт солнечных ядерных реакций, а частично были захвачены Солнцем в процессе его генезиса и, вероятно, генезиса Солнечной системы. Они концентрируются в ядре в ходе гравитационной дифференциации веществ.
Существование компактного тяжелого ядра, по-видимому, влияет на солнечную активность (см. гл. 2, § 3, 4), хотя основные проявления солнечной активности связаны с более поверхностными оболочками, начиная ориентировочно с конвективной зоны.
Высказывалось мнение, что ядро Солнца в большей мере, чем принято в стандартных моделях, обогащено металлами. Скапливаясь в самом центре ядра, они затрудняют протекание реакции термоядерного синтеза. Тем самым ядро включает, по-видимому, два компонента с существенно разными термодинамическими свойствами — небольшое внутреннее ядро, тяжёлое и сравнительно малоактивное, и внешнее ядро, где генерируется основная часть энергии излучения.
Промежуточная область
От ядра энергия переносится к поверхности в виде излучений, при этом фотоны многократно поглощаются атомами и снова переизлучаются. Таким путём энергия, первоначально излучаемая в форме высокоэнергетически?
Рис. 2.1.2. Модель внутреннего строения современного Солнца [ 1 ]. М — масса солнечного вещества, L — энергия излучения, р — плотностьРис. 2.1.2. Модель внутреннего строения современного Солнца [ 1 ]. М — масса солнечного вещества, L — энергия излучения, р — плотностьр, г/см3-103гЮ2 :101 710°•10'1•10"2р, г/см3-103гЮ2 :101 710°•10'1•10"2r/R®r/R®Рис 2 1.3. Свойства солнечного вещее ва [1]X — доля водорода по массе, Р — давлени газа, х — коэффициент поглощенияРис 2 1.3. Свойства солнечного вещее ва [1]X — доля водорода по массе, Р — давлени газа, х — коэффициент поглощения
Рис. 2.1.2. Модель внутреннего строения современного Солнца [ 1 ]. М — масса солнечного вещества, L — энергия излучения, р — плотность
Рис. 2.1.2. Модель внутреннего строения современного Солнца [ 1 ]. М — масса солнечного вещества, L — энергия излучения, р — плотность
р, г/см3
-103
гЮ2 :101 710°
•10'1
•10"2
р, г/см3
-103
гЮ2 :101 710°
•10'1
•10"2
r/R®
r/R®
Рис 2 1.3. Свойства солнечного вещее ва [1]
X — доля водорода по массе, Р — давлени газа, х — коэффициент поглощения
Рис 2 1.3. Свойства солнечного вещее ва [1]
X — доля водорода по массе, Р — давлени газа, х — коэффициент поглощения
гамма-лучей, последовательно трансформируется в рентгеновское излучение, затем в далёкое ультрафиолетовое, в ультрафиолетовое и, наконец, в видимый свет.
По отношению к биосфере Земли промежуточная область Солнца — это первый и наиболее важный защитный экран.
Конвективная зона
На расстоянии — 0,85Яо от центра Солнца достигается критическое состояние, выше которого имеет место конвективная неустойчивость и формируется турбулентная конвективная зона с образованием конвективных ячеек. Простейшим примером такого течения может служить конвекция в подогреваемой снизу жидкости при достаточной плотности потока энергии по отношению к стабилизирующим гравитационным силам (неустойчивость Рэлея), где образуется упорядоченная система ячеек Бенара; сверху картина течений напоминает соты. Вероятно, с увеличением расстояния от центра и уменьшением плотности вещества подобные критические состояния проходятся неоднократно, и каждый раз возбуждается новый тип конвекции, т.е. развивается новая форма самоорганизации (ср. гл. 1, § 7). Наблюдения свидетельствуют о существовании иерархии течений, включающей супергрануляцию, по-видимому, наиболее глубинное (в пределах конвективной зоны) и сравнительно устойчивое течение с ячейками ~ 30 тыс. км (~ 5Re, где Яф — радиус Земли), и грануляцию, вероятно, наиболее поверхностное течение с коротко живущими (~ 10 мин) ячейками размером — 1—2 тыс. км.
В конвективной зоне способ переноса энергии существенно меняется. Это уже не столько перенос путём диффузии излучения, как прежде, а перенос в основном движущимся веществом, особенности которого (переноса) сильно зависят от структуры течений, в частности от местоположения указанных выше критических, или бифуркационных, состояний, где происходит смена типа самоорганизации. Поэтому факторы, влияющие на местоположение этих критических состояний, тем самым влияют на поток энергии, т.е. способны в какой-то мере управлять им.
Мощная турбулентность конвективной зоны создаёт шум, который в форме гравитационных и иных волн распространяется наружу через фотосферу. Хотя количество энергии, переносимой этими волнами, сравнительно невелико, они способны сильно воздействовать на состояние и динамику внешних слоёв Солнца.
Фотосфера
По мере перемещения через конвективную зону наружу плотность вещества, температура и давление уменьшаются и, наконец, достигают значений, при которых вероятность поглощения излучения становится достаточно малой. Отсюда излучение почти беспрепятственно уходит в окружающее Солнце пространство. Этот слой называется фотосферой (сферой света).
Радиус Солнца Ro на уровне фотосферы равен 109 Re, ускорение силы тяжести — примерно 27g, давление — около 0,01 атм. Если считать излу-
чение термодинамически равновесным, то эффективная температура поверхности Солнца 5770 К.
Именно излучение этой сферы с характерным для него распределением энергии по частотам воздействует на биосферу.
Хромосфера
Хромосфера (сфера света) — прозрачный сильно разреженный слой над фотосферой. Парадоксальная особенность хромосферы состоит в стремительном росте температуры вещества в ней. Между солнечным ядром и фотосферой температура убывает со средней скоростью — 23 К/км и опускается в фотосфере ниже 104 К. Затем она начинает круто подниматься вверх и на протяжении 2000 км доходит до значений порядка 10б К, что сравнимо с температурой ядра.
Это объясняют тем, что гравитационные и другие волны, проникая в среду хромосферы с низкой плотностью, образуют там ударные волны, в которых энергия волны переходит в тепловую. Имеются и другие механизмы диссипации.
Разогрев вещества ведет к разгону частиц. Достигая достаточно большой скорости, они излучаются в пространство в виде солнечного ветра. Однако непосредственный источник солнечного ветра — корона. Но всё же полезно отметить связь солнечного ветра через хромосферу с конвективной зоной. Поэтому изменение состояния последней должно отражаться на параметрах солнечного ветра.
Корона
Над хромосферой находится область с чрезвычайно низкой плотностью — корона. Температура короны ~ 106 К. Однако из-за крайне малой плотности интенсивность излучения в* белом свете («белой короны») более чем в 10б слабее излучения диска (фотосферы); по порядку величины яркость короны равна яркости полной Луны.
На протяжении нескольких радиусов тепловая энергия частиц короны остается высокой и сопоставимой с гравитационной энергией. Это делает возможным направленный вовне поток плазмы — истечение короны в вакуум под действием собственного градиента давления («солнечный ветер») .
На расстоянии 215 Ro, т.е. там, где находится орбита Земли, скорость ветра 400—700 км/с, температура 5 • 104—5 • 105 К. Хотя его плотность мала (несколько частиц в 1 см3), он активно взаимодействует с магнитосферой Земли, так что в итоге имеется тесная корреляция между вариациями геомагнитной активности и вариациями скорости солнечного ветра и переносимой им энергии (см., например, [1 ]).
Солнечный ветер уносит момент количества движения. Тем самым вращение Солнца со временем замедляется. Если принять современные параметры Солнца и ветра, то характерное время убывания момента количества движения Солнца равно, по разным оценкам, 3—7 млрд лет, т.е.
примерно равно возрасту Солнца [1]. Если считать, что большая часть потерянного момента была вынесена из конвективной зоны и вышележащих слоев, то атмосфера молодого Солнца должна была вращаться во много раз быстрее, чем сейчас. Но тем самым момент, уносимый солнечным ветром, на ранней стадии существования Солнечной системы должен быть во много раз выше современного. Поэтому суммарный поток солнечной радиации создавал асимметричность (поляризованность) среды, во много раз более высокую, чем современная (см. гл. 7). Именно в этой поляризованной среде сформировалась земная жизнь.
Глобальная эволюция Солнца
По современным представлениям, эволюция Солнца в главном определяется двумя факторами — гравитацией и ядерными реакциями. В общих чертах процесс эволюции — это процесс постепенного сжатия под действием собственного тяготения, время от времени прерываемого расширением из-за ядерного горения, когда создаются термодинамические условия, делающие возможным новую ядерную реакцию подходящего типа. Разные фазы эволюции имеют разную длительность. Им отвечают разное соотношение гравитационной сжимающей силы и термодинамического давления, препятствующего сжатию, различное внутреннее строение и разное поле термодинамического потенциала звезды.
Современное строение Солнца соответствует стадии главной последовательности, которую оно сейчас переживает. Это весьма устойчивая фаза эволюции, длительность которой оценивается примерно в 9 млрд лет, из которых уже прошло 4,5 млрд лет или несколько больше. Возраст Земли оценивается в ~ 4,6 млрд лет. Из-за грубости оценок говорить о точном совпадении нельзя. Наиболее правдоподобно, что образование Солнечной системы началось вскоре после того, как Солнце оказалось на стадии главной последовательности, на величину, меньшую 0,25 млрд лет. Вероятно, внутреннее строение Солнца к этому времени.в основном сложилось (достаточной ясности здесь нет). Тем не менее формирование Солнечной системы по неясным причинам оказалось, по-видимому, сильным возмущением для звезды. При этом Солнце, по всей вероятности, обогатилось тяжелыми элементами и потеряло большую часть своего момента количества движения (подробнее см. гл. 7). Это должно было привести к значительным внутренним изменениям звезды, но каким именно, неизвестно. В общем можно сказать только, что сильное изменение кориолисовых сил из-за замедления вращения звезды должно было отразиться на особенностях конвекции, в частности на вихревых структурах типа циклонов, антициклонов и др. Следует обратить внимание на то, что, как следствие этой перестройки, в начальную эпоху существования Солнечной системы, в частности Земли, Солнце было гораздо менее стабильно, чем сейчас, или, выражаясь более обобщенно, гораздо более активно. Тем самым и начальная фаза существования биосферы Земли пришлась на фазу повышенной активности Солнца (см. гл. 7). Значение этого"обстоятельства для биосферы трудно переоценить.
Рис. 2.1.4. Изменения объема и центральной плотности Солнца [ 1 ]Рис. 2.1.4. Изменения объема и центральной плотности Солнца [ 1 ]
Рис. 2.1.4. Изменения объема и центральной плотности Солнца [ 1 ]
Рис. 2.1.4. Изменения объема и центральной плотности Солнца [ 1 ]
Рис. 2.1.5. Изменения светимостиСолнца, его центральной температурыи содержание водорода [ 1 ].
На стадии главной последовательности происходит постепенное выгорание водорода с образованием гелия. При этом температура в центре звезды медленно растет, давление повышается, радиус увеличивается. Как следствие этого, возрастает светимость Солнца (рис. 2.1.4 и 2.1.5 [1 ]).
Проблема солнечных нейтрино
Теория строения и эволюции Солнца, элементы которой были изложены выше, в своих наиболее существенных пунктах опирается на четыре постулата. Во-первых, это подробно разработанная теория ядерных реакций. Во-вторых, принимается грубая структура солнечных сфер, в общих чертах показанная на рис. 2.1.1. В третьих, это теория переноса излучения — диффузии лучистой энергии, преобладающей в промежуточной зоне, и конвективного переноса в конвективной зоне. В четвёртых, считается, что эволюция Солнца есть монотонный квазиравновесный процесс. Модель эволюции хорошо согласуется с признанными положениями теории звезд других типов и возрастов и с основными наблюдаемыми параметрами Солнца.
Но имеется одно фундаментальное исключение. Это знаменитая проблема отсутствия солнечных нейтрино. В опытах Девиса наблюдается поток нейтрино, примерно в 4 раза слабее, чем тот, который должен быть по теории. Столь большое расхождение свидетельствует о наличии фундаментальной ошибки в теории и поэтому угрожает разрушить всё с трудом построенное здание.
Сомнению подвергались постулаты каждой группы. Наиболее прочной пока оказалась теория ядерных реакций, серьезной альтернативы которой нет. Делались попытки пересмотреть строение Солнца. Здесь заслуживает внимания идея Хойла о существовании внутреннего тяжёлого ядра с высоким содержанием металлов. Конвекция в области ядра могла снизить испускание нейтрино. Возможно, ядро появилось примерно в эпоху формирования Солнечной системы в результате поглощения звездной части
протопланетного вещества . Механизм переноса излучения, по-видимому, серьёзно не критиковался, что, однако, не означает, что здесь всё благополучно. Лучистая энергия переносится в условиях неполного термодинамического равновесия при температурах 10 — 107 К, из-за чего теория не поддается прямой экспериментальной проверке. Но при таких температурах могут проявиться неизвестные эффекты, для учёта которых необходимо дальнейшее углубление термодинамики необратимых процессов. Самой уязвимой для критики представляется схема квазистатического монотонного развития. Сейчас уже почти несомненно, что она неверна, хотя альтернативная теория ещё не сложилась.
Было замечено, что время диффузии лучистой энергии от ядра к поверхности порядка 107 лет. Поэтому возможно, что ядро временно находится в состоянии, когда нейтрино образуется в меньшем количестве (например, из-за снижения температуры ядра), современные же условия на поверхности Солнца отражают более раннее состояние, когда температура недр и светимость были более высокими. Тем самым в принципе принимается динамическая циклическая схема эволюции [2 ].
Примерная схема цикла может быть такова. Интенсивные ядерные реакции ведут к разогреву и расширению ядра и тем самым к увеличению излучения. Усилившийся перенос излучения меняет состояние ядра, интенсивность ядерных реакций снижается. Ядро охлаждается и сжимается, что в конечном счете ведёт к активизации ядерных реакций, к нагреву ядра, его расширению и т.д.
Однако реальное явление более сложно, так как регулируется рядом сопутствующих факторов. По гипотезе Дилке и Гауфа, процесс сопровождается конвекцией, которая, по-видимому, перестраивается в разных фазах цикла. Из-за перемешивания в ядро периодически поступает Не, который там сгорает, что приводит к расширению ядра, и т.д. По имеющимся оценкам, в результате такого механизма светимость Солнца может меняться примерно на 10 % за время порядка 1—10 млн лет. С точки зрения геофизики это слишком много. Более реалистичной представляется величина ~ 1—3 % [2, 4].
Существуют и другие регулятивные механизмы. Как уже отмечалось, у Солнца имеется конвективная зона, обязанная своим существованием достижению плотности потока излучения критического значения, где теряется устойчивость (бифуркация; ср. гл. 1, § 7, 8). Увеличение потока излучения от ядра имеет следствием смещение критической зоны (точки бифуркации), которое по обобщенному принципу Ле Шателье (принцип устойчивого равновесия) направлено в сторону, противодействующую изменениям, т.е. в сторону увеличения переноса излучения. Увеличение переноса излучения способствует охлаждению внутренних сфер и т.д.
Конкретные детали подобных процессов и — самое важное для геофизики — характеристики циклической активности Солнца, с ними связанные, пока не ясны и спорны. Несомненно, что многое здесь будет еще не раз пересматриваться. Но всё же постепенно начинает прорисовываться картина своеобразно динамичного Солнца с совокупностью разных по длительности циклов, синхронизированных в соподчинённой иерархии временных процессов разных типов.
Эволюция солнечной активности
Это одна из самых трудных проблем теории.
Геофизика и теория биосферы позволяют грубо оценить предельно допустимые рамки колебаний светимости. Сравнительная стабильность климата и непрерывное существование живого вещества исключают значительные колебания потока солнечного излучения. К примеру, за последние 5 млн лет (время формирования человека) колебания светимости Солнца на 5 % и более невозможны; колебания на 10 % и более за время 5—100 млн лет также слишком катастрофичны и потому неправдоподобны.
Весьма вероятно, что в эпоху формирования Солнечной системы активность Солнца в целом была чрезвычайно высокой, но качественно отличной от современных её форм. Затем она, по-видимому, сильно снизилась из-за значительного замедления вращения Солнца и стабилизации основной структуры Солнечной системы. Далее влияние глобальной эволюции Солнца на его активность было двойственным. С одной стороны, увеличение светимости, по всей вероятности, интенсифицирует солнечную активность. С другой стороны, замедление вращения и ослабление магнитного поля звезды, с этим связанное, снижают активность [4]. В результате соединения разнородных влияний солнечная активность постепенно перестраивалась, усиливаясь в одних отношениях и ослабляясь в других. Тем самым имела место качественная эволюция солнечной активности. Несомненно, она отразилась на эволюции биосферы.
Основной поток солнечного излучения
Солнечная активность. 11-летний цикл
Солнечная активность выражается в богатом многообразии форм, глубинные основы и информационные закономерности которых пока понятны плохо. В самых общих чертах только ещё начинают вырисовываться простейшие принципы. Здесь достаточно отметить следующее.
Во-первых, активные процессы и явления распадаются на неоднородные квазидискретные образования, имеющие свои типичные масштабы (.принцип дискретизации1). Эти образования иерархически организованы. Промежуточные формы, вероятно, неустойчивы и не могут существовать или же
существуют (в подходящем масштабе) кратковременно, т.е. имеют малую вероятность. Каждое из устойчивых состояний характеризуется своей энергией. Поэтому их возбуждение и угасание, переходы между ними должны сопровождаться выделением или поглощением соответствующих порций энергии (в частности, вспышками), что важно для их организации. Возбуждение активного процесса, как правило, предполагает концентрацию необходимой для него энергии и, следовательно, существование подходящего механизма кумуляции.
Для каждого такого масштаба характерны и свои физические процессы. Для их описания нужны свои особые модели, так что в целом требуется богатая шкала моделей (см. гл. 1, § 2). Явления разных масштабов могут быть связаны через малые добавки к членам, описывающим главный процесс. В основном устойчивом состоянии они лишь немного модифицируют его. Положение, однако, может сильно измениться вблизи критического (бифуркационного) состояния, где влияние энергетически слабого, но внутренне устойчивого и регулярного глобального процесса может стать существенным фактором самоорганизации.
Второе важное свойство — глобальность организации и взаимосвязи активных явлений на Солнце (принцип глобальности). В конечном счёте эта взаимосвязь соединяет основные активные процессы с особенностями грубой структуры Солнца (см. § 1), а через неё — с Солнечной системой в целом. Весьма вероятно, что солнечная активность связана не только с поверхностными сферами Солнца, где она проявляется, но и с процессами в более глубинных сферах, до солнечного ядра включительно.
Наконец, если говорить о формах активности, ассоциированных с 11летним циклом, то третий принципиальный момент состоит в том, что главным агентом, соединяющим разнородные элементы в нечто целое, выступает магнитное поле Солнца. Магнитные поля высоко подвижны, способны образовывать разнообразные структуры с разной топологией и плотностью энергии. Поэтому они могут нести в себе богатую информацию, которая далее трансформируется в сложный рисунок субстантивных пространственно-временных неоднородностей [5 ].
Солнечные пятна
Наиболее очевидно солнечная активность выражается в появлении и эволюции на видимом диске Солнца тёмных пятен, замеченных еще в глубокой древности. В некотором отношении это главные жизненные пункты поверхности Солнца, где концентрируются многие важные активные процессы. Но причины их более глобальны. Сами же пятна есть элемент единого гигантского образования, которое простирается от глубин в десятки тысяч километров под фотосферой до высот в сотни тысяч километров в короне и которое вдоль сферы Солнца связано магнитными силовыми линиями с другими образованиями на расстояниях порядка Ro [5 ].
Пятна — относительно холодные области фотосферы. Их температура на 1500—2000 К ниже температуры окружающей среды. Средняя эффективная температура центральной части пятна ~ 3700 К. Она определяется по среднему потоку энергии. Проинтегрированный по всем длинам волн этот
поток составляет 15—17 % среднего фотосферного значения. Однако при наблюдении в радиодиапазоне, в далёкой ультрафиолетовой и рентгеновской областях пятно зачастую выглядит более ярким, чем окружающая его поверхность, т.е. излучает более мощный поток энергии в этих частях спектра. В глубоких подфотосферных слоях пятно, возможно, горячее, чем окружающая область невозмущённой конвективной зоны. Это объясняют подавлением конвекции мощным магнитным полем пятна, из-за чего понижается поток энергии, поступающей в видимую часть пятна.
Пятно имеет тарелкообразную форму с углублением 700—1000 км. Его диаметр меняется от 2м до 60м (Iм = 725 км). Средний размер устойчивого пятна 30м—40м, т.е. 22—29 тыс. км.
Солнечное пятно — неоднородный объект, имеющий тонкоструктурные морфологические элементы с резко различными термодинамическими и магнитогидродинамическими параметрами. Его центральная более тёмная часть называется тенью (или ядром), менее тёмная граничная полоса — полутенью. Тонкая структура тени состоит из ярких точек диаметром 100—200 км и временем жизни ~ 30 с. В среднем пятне ~ 40 ярких точек. Тонкая структура полутени состоит из волокон. Ширина волокон 175— 240 км, длина 2м—30м.
Солнечные пятна обладают сильным магнитным полем. Напряженность в центре ядра BQ ~ 200—280 тыс. А/м (~ 2500—3500 Э). В центре ядра силовые линии приблизительно перпендикулярны поверхности, а в полутени — почти параллельны ей. Таким образом, поле в пятне в целом имеет строение, подобное симметрично расходящемуся вееру силовых линий. Но его локальная структура более сложна и подвижна. Максимум напряженности поля примерно совпадает с центром пятна. По-видимому, в пятне текут значительные вертикальные токи, так что поле пятна заметно отличается от потенциального.
Интегральное излучение солнечного пятна в широкой полосе длин волн имеет круговую поляризацию — 1 • 10“3. В центре пятна поляризация имеет нерегулярный характер. На периферии тени и в полутени карта поляризации выглядит более однородной. В невозмущённой фотосфере поляризации нет. Знак круговой поляризации меняется при перемене знака поля [5 ].
Движение вещества в ядре пятна, по гипотезе Бирмана, подавляется сильным магнитным полем. На уровне невозмущенной фотосферы и глубже газ вытекает из пятна с антициклоническим закручиванием (и с некоторой вертикальной составляющей) с радиальной скоростью — 1,52 км/с (возможно, до 5 км/с). Тангенциальная составляющая на уровне фотосферы 0,1 — 0,3 км/с. Вертикальная скорость максимальна в тени (~ 0,6 км/с), где направлена вниз, и практически исчезает на внешней границе пятна. Такое движение прослеживается до высот — 500—600 км над поверхностью Солнца. Выше оно меняет знак, и на высотах — 2000 км в хромосфере наблюдается уже циклонически закрученное втекание газа в видимую область пятна с некоторой нисходящей составляющей [5, б ].
Складывается впечатление, что пятна — это вихревые образования в солнечной плазме, где идут перенос и перераспределение момента импульса (в самом пятне, вероятно, перенос преимущественно вертикальный)
Рис 2 3.1. Схема ПальменаВ — область высокого давления (антици! лон); Н — область низкого давления (ци> лон). Штриховой линией показано примернс положение тропопаузыРис 2 3.1. Схема ПальменаВ — область высокого давления (антици! лон); Н — область низкого давления (ци> лон). Штриховой линией показано примернс положение тропопаузыкак магнитным полем, так и веществом. По-видимому, усиление пят- нообразования в определенных фазах солнечного цикла указывает на активизацию специфических форм вихревой динамики в верхних сферах Солнца.
Рис 2 3.1. Схема Пальмена
В — область высокого давления (антици! лон); Н — область низкого давления (ци> лон). Штриховой линией показано примернс положение тропопаузы
Рис 2 3.1. Схема Пальмена
В — область высокого давления (антици! лон); Н — область низкого давления (ци> лон). Штриховой линией показано примернс положение тропопаузы
Картина течений в пятне напоминает схему Пальмена, которая была в свое время предложена для объяснения некоторых метеорологических явлений, связанных с земными циклонами и антициклонами, в частности особенностей распреде-
ления озона над ними (озона над цик
лонами в среднем больше, чем над антициклонами). Согласно этой схем<
(рис. 2.3.1), над антициклоном расположена ячейка обратной циркуляций циклонического типа, а над циклоном — ячейка антициклонического типа Область раздела находится на высотах 10—12 км; т.е. вблизи тропопаузы
где имеются мощные течения, связывающие циклоны и антициклоны, и где также происходит меридиональный перенос момента импульса (в циклоне г антициклоне преобладает вертикальный перенос) [7—9 ].
Хотя, по-видимому, между солнечными пятнами и земными антициклонами имеется аналогия, между ними есть и большие различия.
Во-первых, резко различны их энергетические параметры, т.е. термодинамика явлений. Уже отсюда вытекает ещё ряд важных различий. Например, при скоростях 1—5 км/с в пятне и его окрестности возможно формирование спиральных ударных волн и нелинейных волн иных типов с кумуляцией в них значительной энергии (скорость звука при фотосферных температурах — 7—8 км/с [6]). При торможении волны на неоднородно
стях и при столкновении волн плотность энергии может увеличиться настолько, что инициирует вспышку. Во-вторых, солнечные пятна имеют сильные магнитные поля, заметно влияющие на картину течений. Пятно — это своего рода «магнитный антициклон». Наконец, в земной атмосфере основной поток энергии направлен сверху вниз, тогда как на Солнце — изнутри наружу.
Активные области и комплексы активности
Пятна объединяются в группы пятен, которые, в свою очередь, входят в более крупное образование — активную область. Взаимосвязанные активные области образуют комплекс активности, генетически связанный с глобальной организацией солнечной активности. По существу, все активные процессы взаимосвязаны. Все они выступают «как часть единого глобального комплекса, и именно этот комплекс, -или, во избежание недоразумения, глобальная организация, определяет собой характеристики возникновения и эволюции объектов на Солнце и как единое целое воздействует на межпланетное пространство и геофизические процессы» ([5 ], с. 208).
Группа пятен включает в себя от одного до нескольких десятков пятен. В ней выделяют головное пятно (лидер группы) в западной части группы и хвостовое пятно. Большая часть групп пятен биполярна и для них справедлив закон Хэйла. Согласно этому закону, в нечетных циклах солнечной активности поле ведущих пятен групп северного полушария обычно имеет северную (N), а в хвостовых — южную (S) полярность; в южном полушарии картина обратная. Распределение полярностей меняется на противоположное при переходе в чётный цикл и восстанавливается при переходе снова к нечётному циклу. Таким образом, закон Хэйла указывает на существование 22-летнего магнитного цикла. Закон Хэйла был открыт в-1913 г. Был ли он справедлив для всех более ранних циклов (более точно — всегда ли имело место строгое чередование полярностей от цикла к циклу), неизвестно.
Активная область — это область, включающая группы пятен, где совершается множество разнообразных активных событий в фотосфере, хромосфере и короне. Она характеризуется сильным, магнитным полем, а вне солнечных пятен — повышенным излучением. Здесь чаще всего происходят вспышки., -
Активные области скапливаются, главным образом, на некоторых предпочтительных долготах, формируя устойчивые комплексы активности. Предпочтительные, или активные, долготы могут сохраняться несколько лет. Период вращения комплекса активности —27 дней независимо от его широты. Активные долготы отличаются повышенной частотой протонных вспышек. Комплексы активности тесно связаны с секторной структурой межпланетного магнитного поля. Было замечено, что вспышечная активность вообще и протонная в особенности концентрируются вблизи границ секторной структуры.
Секторная структура
Солнечный ветер уносит с собой силовые линий гелиомагнитного поля. Этому межпланетному магнитному полю свойственна крупномасштабная упорядоченность. Наблюдения на орбите Земли показывают, что поле обычно состоит из четырёх (реже двух) секторов с общим периодом вращения —27 сут. В каждом секторе поле имеет преимущественное направление к Солнцу или от Солнца (рис. 2.3.2). Граница сектора, разделяющая поля противоположной направленности, из-за вращения Солнца имеет форму архимедовой спирали. Она проносится мимо земного наблюдателя за время порядка минут, тогда как типичный сектор — примерно за неделю.
Параметры солнечного ветра (скорость, температура, плотность и др.) закономерно связаны с секторной структурой. Это вызвано существованием внутри сектора быстрого потока солнечного ветра.
Солнечные вспышки
Солнечная вспышка есть реакция солнечной атмосферы (главным образом, хромосферы и короны) на быстрое и локализованное выделение больших порций энергии. Явление вызывается нелинейными волновыми процессами, способными кумулировать (в частности, фокусировать) в небольшом
Рис 2 3.2. Секторная структура межпланетного магнитного поля [36]
пространстве значительную энергию. Это приводит к сильному локальному нагреву (тепловая вспышка), а также к ускорению электронов, протонов и тяжелых ионов (вспышка с выбросом частиц). При этом температура в хромосфере достигает ~ 104 К (хромосферная, или низкотемпературная вспышка), а в короне ~ 107 К (высокотемпературная вспышка). Полная энергия, выделяющаяся во время наиболее сильных вспышек — 1025 Дж (1032 эрг). Продолжительность вспышки варьирует от нескольких минут до нескольких часов.
Характер излучения при вспышке зависит от создавшего её механизма. Вспышка может генерировать электромагнитное излучение в диапазоне длин волн Л от жёсткого рентгеновского излучения (Л — 10"11 м), редко от гамма-излучения (Л~ 2*10“13 м) до километровых радиоволн. Сильные вспышки наблюдаются в основном в областях с большими пятнами, со сложной конфигурацией и большими градиентами магнитного поля (см. также [10], где имеется описание различных форм и фаз вспышек).
11-летний цикл
Наиболее изучен к настоящему времени И-летний цикл солнечной активности.
Интегрально уровень солнечной активности часто измеряется числами Вольфа W^ определяемыми по формуле
W = k(N + 10G),
где G — полное число групп пятен; К — полное число пятен во всех группах; к — коэффициент, приводящий средние результаты наблюдений обсерватории к стандартной (цюрихской) системе.
Изменение среднегодовых чисел Вольфа показано на рис. 2.3.3 (см. также [4]).
Систематические наблюдения изменений чисел Вольфа ведутся с середины XIX в. Более ранние наблюдения не вполне регулярны и потому не всегда достоверны. Кроме того, числа Вольфа не дают полного представления о солнечной активности. Их ценность состоит, во-первых, в том, что за ними легко следить. По этой причине имеется не только длинный ряд непрерывных наблюдений, но и некоторые сведения о пятнах на Солнце в летописях и других источниках за длительный исторический период. Другие, более точные и полные характеристики (например, вариации потока солнечного излучения) фиксируются только последние десятилетия, из-за чего возникают трудности с экстраполяцией этих данных на более длительный период. Во-вторых, ценность чисел Вольфа в том, что, как оказалось, многие (но не все!) проявления солнечной активности имеют высокий коэффициент корреляции с ними.
Длительность цикла от одного минимума до следующего не постоянна. В среднем она равна 11,2 года, меняясь от 9,0 до 13,6 года. Анализ графика позволяет выявить некоторые закономерности, из которых отметим следующие [14].
1°. С ростом высоты максимума цикла Wmax продолжительность ветви роста Тр убывает; площадь под ветвью роста кривой WV) слабо зависит от ^тах* Приближённо
In И' - 2,73—0,18 7.max ’’ р
По-видимому, характер связи 7 и Wl™ зависит от фазы более длинных циклов.
Существование этой закономерности важно для понимания воздействия солнечной активности на биосферу и ноосферу Земли. Действительно, чем мощнее цикл, тем резче он наступает. Тем самым при прочих равных условиях его воздействие оказывается более шоковым.
2°. Связь между Жд^ и продолжительностью ветви спада 7С положительна, хотя слаба:
7С - 3,0 + 0,03^.
Таким образом, зависимости фазы роста и спада от Жд^ качественно различны, что свидетельствует о различии природы этих фаз.
В 1935 г. Вальдмайер высказал «взрывную» гипотезу, по которой последующие циклы считаются не зависящими от предыдущих, как если бы каждый цикл был проявлением некоторого происходящего заново «взрыва» внутри Солнца (см. [6]). Статистический анализ не подтверждает полной
по
Рис. 2.3.3. Среднегодовые числа солнечных пятен [4].
независимости разных циклов [14]. Однако идея «взрывного» начала цикла, т.е. резкой перестройки (бифуркации) динамики по достижении некоторого критического состояния (которое, возможно, зависит от фазы более длинных циклов) заслуживает внимания.
В начале очередного цикла группы пятен появляются преимущественно на средних гелиографических широтах (—±30°). Далее средняя широта групп пятен постепенно смещается к экватору (закон Шпёрера). Одновременно зона пятнообразования расширяется, распространяясь также к полюсам до широт — ±35 4- 45°, в редких случаях до широт больших ±50°. Ширина зоны наибольшая в эпоху максимума цикла, после чего уменьшается. К концу цикла пятна наблюдаются в основном на низких широтах (±5° -4- 10°). Конец одного цикла и начало следующего отчётливо различаются по широтному положению пятен. Во времени эти фазы могут перекрываться на 1—2 года, так что пятна нового цикла могут начать появляться до полного исчезновения пятен старого. В высоких (по числам Вольфа) 11летних циклах средняя широта первых групп пятен обычно выше, чем в
средних и низких циклах. В конце ветви спада средняя широта групп примерно одинакова во всех циклах.
Благодаря особенностям положения земной орбиты, при прочих равных условиях наибольшее воздействие на Землю оказывает излучение от низких гелиоширот. Поэтому вместе со смещением пятен к экватору их влияние на земные процессы растёт. Это может дополнительно усилить «взрывной» эффект мощного цикла из-за быстрого появления на низких широтах большого числа активных образований. С другой стороны, мягкое затухание приводит к длительному нахождению пятен на низких широтах, что также увеличивает действие мощных циклов.
Экваториальная плоскость Солнца и плоскость земной орбиты наклонены друг к другу под углом 7,2°. В июне и декабре Земля пересекает экваториальную плоскость Солнца. Экваториальная зона Солнца в диапазоне широт до ±5°, как правило, лишена активных образований. Но весной и осенью на Землю прямо проецируются активные области с гелиоширотой ~ 7°. Тем самым эти сезоны наиболее благоприятны для облучения их соответствующими геоактивными агентами. Мировые геомагнитные бури в среднем максимальны весной и осенью (равноденственные максимумы). Здесь опять проявляется эффект соединения разных активных событий (эффект кумуляции). Весна и осень — это также время быстрого изменения светового дня в средних широтах Земли, время перестройки и повышенной изменчивости погодных условий, это время пробуждения и созревания жизни, т.е. время активной сезонной перестройки биосферы. Это один из многих примеров космической согласованности (организованности) разных событий.
Дифференциальное вращение
Полной теории солнечной активности пока нет. В существующих концепциях большое значение придаётся динамике гелиомагнитного поля в связи с дифференциальным вращением фотосферы. Последний факт действительно важен.
Средний синодический (определённый в системе координат, связанной с Землёй) период вращения Солнца, вычисленный по движению пятен, равен 27,275 сут (соответствующий сидерический, т.е. звёздный, период вращения 25,38 сут). Эта величина называется кэррингтоновским периодом.
На экваторе Солнце вращается быстрее; сидерический период вращения близок к 25 сут. С увеличением широты вращение в среднем становится более медленным. На широте ±60° сидерический период — 29 сут. Кэр- рингтоновскому периоду отвечает широта ~±16°. Это примерно средняя широта солнечных пятен. .
Таким образом, налицо резкая неравномерность вращения вещества Солнца на разных широтах. Поскольку турбулентный обмен ведёт к выравниванию угловых скоростей (если нет противодействующих факторов, то по оценкам для этого достаточно нескольких оборотов Солнца), должен иметь место глобальный меридиональный перенос момента импульса с более высоких широт к экватору. Ранее было отмечено, что пятна — это своеоб-
разные вихревые образования в фотосфере Солнца. Возможно, что смещение их к экватору отражает существование такого глобального переноса момента импульса, а сами пятна — необходимый элемент механизма переноса. По-видимому, момент импульса частично переносится магнитным полем. С этим переносом связан 22-летний магнитный цикл.
22-летний магнитный цикл
Выше уже отмечался закон Хэйла смены магнитной полярности групп пятен, который указывает на существование 22-летнего магнитного цикла. Аналогичные изменения наблюдаются и для фонового гелиомагнитного поля.
Структура магнитного поля Солнца сложна. Одна из наиболее существенных составляющих фонового поля — поле дипольного типа с магнитными полюсами, расположенными вблизи полюсов вращения. Это общее дипольное поле (его называют полоидальным) достигает максимума в эпоху минимума солнечной активности, а с ростом активности убывает. Вскоре после достижения максимума активности оно меняет знак. Смена знака идет в разных полушариях неодновременно. Для солнечных циклов с номерами 18, 19, 20 и 21 (даты их максимумов по числам Вольфа для звезды в целом — 1947,5; 1957,9; 1968,0 и 1979,0 соответственно) смена знака (переполюсов- ка) происходила следующим образом. В южном полушарии — 1949,0; 1959,5; 1970,6 и 1981,6 (соответствующие даты максимумов активности для южного полушария — 1947,2; 1958,8; 1970,1 и 1981,0). В северном полушарии смена знака окончательно установилась в следующие даты — 1950,2; 1959,7; 1971,5 и 1981,0 (соответствующие даты максимумов для северного полушария — 1946,8; 1959,2; 1969,0 и 1979,8). Таким образом, в течение некоторого времени — до года и больше — может существовать фоновое поле одной полярности в обоих полушариях [14].
Механизм переполюсовки не вполне ясен. Обычно его связывают с дифференциальным вращением. Магнитные силовые линии в условиях вы- сокопроводящей плазмы «вморожены» в вещество, т.е. движутся вместе с ним. Более быстрый их перенос вблизи экватора ведет к усложнению конфигурации фонового поля и сгущению магнитных силовых линий. В результате вблизи экватора магнитное поле усиливается (из-за его предполагаемой структуры его называют тороидальным), а полоидальное поле ослабляется, достигая минимума вблизи максимума активности. В это время происходит переполюсовка, после чего идёт обратный процесс исчезновения тороидального экваториального поля, которое отдаёт свою энергию по- лоидальной составляющей глобального поля. С учётом изменения знака полярности, весь процесс повторяется через два И-летних цикла.
Обращает на себя внимание качественное различие динамики поля в эпоху роста и в эпоху спада активности.
Весьма сложна динамика поля вблизи максимума активности. В это время складывается слабоустойчивое состояние, когд^осуществляется переполюсовка. По-видимому, это бифуркационный процесс смены типа фазовой Динамики по достижении некоторого критического состояния. Если подобный взгляд в принципе правилен, то для слабых циклов критическое
состояние может не достигаться, т.е. неустойчивость предельного положения выражена слабо и переполюсовки может не быть. Вместо нее возможен, например, такой экскурс — незавершенная переполюсовка с возвращением к первоначальному состоянию полярности. Тем самым 22-летний магнитный цикл может оказаться не универсальным. Напротив, во время мощных максимумов явление неустойчивости может быть выражено настолько резко, что процесс переполюсовки обретает колебательный характер с неоднократной сменой полярности (т.е. здесь возможны бифуркация рождения цикла и другие колебательные явления).
Изменения потока солнечного излучения
Воздействие солнечной активности на биосферу происходит прежде всего через информационно значимые вариации солнечного излучения. Однако в настоящее время совсем не ясно, какие именно особенности этих вариаций информационно наиболее существенны для биосферы. В принципе несомненно, что вариации разной природы могут связываться через геосфер- ные и иные структуры. Например, взрывные возмущения солнечного ветра, возникающие после мощных солнечных вспышек, воздействуют на магнитосферу и ионосферу Земли и вызывают геомагнитные бури. Несколько раньше Земля попадает в зону мощных солнечных возмущений радиодиапазона, обусловленных той же вспышкой. В итоге живые организмы подвергаются последовательному воздействию тех и других (кумулятивный эффект), причем характер воздействия их различен. Подобные соображения подводят к идее, что для биосферы, по-видимому, наиболее важны не локальные вариации солнечного спектра сами по себе, а их корреляции и вариации корреляций. Сейчас же в основном изучаются именно локальные вариации спектра (с учетом, в лучшем случае, самых простых корреляций) — так сказать, отдельные звуки того языка, которым говорит с нами Солнце, а закономерности соединения элементов в целостные сообщения и смысл последних ускользают от научного понимания. Бессознательно же, разумеется, мы всегда пребываем в поле воздействия этих сообщений, которые неощутимо для нас влияют на наш внутренний мир.
Земная атмосфера прозрачна в основном для двух диапазонов излучения Солнца — в области видимого света (оптическое окно) и в области радиоизлучения (радиоокно) для длин волн примерно от 1 мм — 1 см до 25—50 м. В оптическом диапазоне и ближайших к нему частях спектра, где поступает основной поток энергии, существенных изменений не наблюдается. В радиодиапазоне энергия излучения может меняться в тысячи раз (рис. 2.3.4) [4 ]. Все эти излучения не являются чисто шумовыми, но несут в себе некоторую информацию. Уже радиоизлучение спокойного Солнца на несколько порядков превосходит термодинамически равновесное излучение абсолютно чёрного тела при температуре 6000 К. По асимптотической формуле Рэлея—Джинса к закону Планка спектральная плотность потока излучения Fx на длине волны А равна
2ATQ
Л2 ,
а волныа волны
а волны
а волны
Рис 2 3 4. Кривая плотности медленно меняющейся компоненты при наличии мощных источников на диске (а) и спектры плотности потоков радиовсплесков (б) [4]
где Т — температура излучателя; Q — его видимый угловой размер; к — постоянная Больцмана. Оцениваемая по этой формуле видимая яркостная температура Солнца оказывается функцией длины волны и равна по порядку 1•104 К на сантиметровых и 1 • 10б К на метровых волнах. Таким образом, радиоизлучение Солнца оказывается весьма горячим и соответствует высокому термодинамическому потенциалу. Переменная, но медленно меняющаяся компонента радиоизлучения от активных областей (так называемая S-компонента) при больших числах Вольфа сравнима с интенсивностью всего излучения спокойного Солнца на тех же волнах. В сантиметровом и миллиметровом диапазонах S-компонента имеет круговую поляризацию. Поток излучения мощного источника, который обычно локализован над группой пятен, имеет пик для длин волн Л ~ б—8 см, а степень поляризации максимальна на коротких сантиметровых волнах. Кроме S-компо- ненты имеются радиовсплески, более кратковременные, но в своем максимуме гораздо более мощные. Они также более или менее поляризованы по кругу.
Как известно, оптический диапазон имеет огромное значение для биосферы. Несомненно, что и существование радиоокна также для нее важно, тем более что характерные длины волн здесь соответствуют типичным размерам живых организмов.
Существуют гипотезы [30, 31 ], что биологическое воздействие слабого электромагнитного поля («биополя») определяется типом его хиральности (круговой поляризации). Поэтому некоторые компоненты солнечной радиа-
ции в области сантиметровых волн могут оказаться особенно биологически активными. Напомню, что хиральное излучение несёт момент импульса. Вариации ультрафиолетового и рентгеновского излучения, а также солнечного ветра непосредственно на живые организмы, по-видимому, практически не влияют. Однако они сильно воздействуют на магнитосферу и ионосферу Земли, на озоновый экран, меняя условия прохождения солнечного луча и вызывая различные вторичные явления, например ионосферные токи и геомагнитные бури.
Спектральная плотность энергии от ультрафиолетового до мягкого рентгеновского излучения меняется примерно в 1,5—2,0 раза. Эти вариации резко усиливаются в области жёсткого рентгеновского излучения. Например, на длинах волн 1—8 А мощность потока может возрасти в 500 раз [4].
Значительные изменения в солнечном ветре обусловлены солнечными вспышками, число которых с увеличением активности в среднем растет. Особенно большие вариации происходят после крупных солнечных вспышек. После вспышек в солнечном ветре образуются ударные волны, взаимодействие которых с магнитосферой вызывает геомагнитные бури.
Столь резкая диссимметрия (неоднородность) вариаций потока излучения вызывает удивление. Если изменения интегрального потока энергии S и потока в оптическом окне малы, то в крайних частях спектра возможны изменения на порядки. Это ещё раз указывает на то, что воздействие солнечной активности на биосферу является не столько прямым энергетическим, сколько информационным и определяется взаимно дополнительными воздействиями противоположных частей спектра.
Среднее значение полной энергии Солнца по всему спектру, падающей в единицу времени на единицу площади, перпендикулярной солнечным лучам и находящейся на среднем расстоянии Земли от Солнца за пределами земной атмосферы («солнечная постоянная» S), около 1370 Вт/м2.
По измерениям в 21—22-м циклах (от 1979 до 1990 г.) S уменьшилась от максимума 21-го цикла (1979 г.) к его минимуму (1985 г.) примерно на 0,15 %, или на 2 Вт/м2, со скоростью — 0,02 % в год. (Но «метеорологическая солнечная постоянная», обусловленная механизмом солнечно-земных связей, имеет среднюю амплитуду вариаций приблизительно на порядок выше; см. гл. 4, § 2.) При подъёме активности от минимума (1985 г.) к максимуму следующего цикла (1990 г.) S растёт примерно с той же скоростью. Замечательно, что около 20 % изменения S обусловлено изменениями в области ультрафиолетового излучения (Л < 200 нм), т.е. вкладом хромосферы [26]. Таким образом, по этим данным, в максимуме активности светимость Солнца приблизительно на 0,15 % выше, чем в минимуме. Но с экстраполяцией этого значения вариации S (5S) необходима осторожность — очень возможно, что dS подвержена регулярным изменениям в более длинных циклах.
Кратковременные изменения S, вызванные прохождением по диску активных областей, могут достигать 0,4 % за время порядка недели [26].
Корона
Существенные изменения в ходе современных И-летних циклов происходят с короной.
Сильные магнитные поля, связанные с пятнами, определяют форму жемчужно-белых лучей короны, видимых вокруг Солнца при его полном затмении (белая К-корона). При большом числе пятен (а значит, и концентрированных магнитных полей) корона вся заполнена лучами. С уменьшением количества пятен число корональных лучей сокращается. При минимуме пятен во время полного солнечного затмения наблюдается тусклая корона с небольшим количеством лучей вблизи экватора.
Подобные корональные структуры типичны для современной эпохи, и правомерность их экстраполяции в прошлое проблематична. Не исключено, что корональные структуры сильно менялись в ходе более длительных циклов, быть может (по предположению Эдди), в связи с перестройкой конвективной зоны, картины циркуляции на поверхности Солнца и механизма генерации гелиомагнитных полей [4, 27 ].
Солнечная активность и планеты
Хотя основную роль (по энергетическим параметрам) в феномене солнечной активности играют внутрисолнечные процессы, некоторое регулирующее, или информационное, значение имеет для него и суммарное воздействие всех планет Солнечной системы. Здесь мы сталкиваемся с характерной дополнительностью высоко энергетичного, но пластического явления и слабого, но жестко заданного синхронизатора, создающего ведущий ритм, т.е. с дополнительностью энергетических и информационных процессов.
По Джойсу [28 ], существует высокая степень корреляции между циклами изменений некоторым образом определенного момента Солнца относительно центра масс Солнечной системы и числами Вольфа с учетом магнитной фазы цикла. Изменение положения центра Солнца определяется в основном совокупным влиянием больших планет — Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна. Результаты Джойса приведены на рис. 2.3.5. Числам Вольфа приписан знак плюс или минус в зависимости от фазы магнитного цикла. Однако прямые измерения магнитной фазы ведутся только с начала XX в., поэтому знак данным предыдущего периода придан предположительно. Судя по графику, корреляция фаз цикличности выражена более отчетливо, чем корреляция амплитуд.
К сожалению, сейчас совсем не ясно, как можно физически естественно связать в одной модели эти две характеристики, т.е. числа Вольфа и регулярное изменение момента Солнца. Быть может, благодаря наличию резкой гравитационной дифференциации Солнца на сферы они связаны неравномерностью их смещения (особенно ядра) относительно центра звезды и распределения вариаций полного момента Солнцу по разным сферам. Это может влиять на динамику магнитогидродинамических возмущений, т.е. на механизм солнечного динамо. Но какова бы ни была природа такого соответствия, в конечном счете она обусловлена близостью периодов колебаний двух разных процессов, так что между ними устанавливаются резо-
dp dtdp dtI I I I I I I I I I I I I I I I I I 167016901710173017501770179018101830dpГодI I I I I I I I I I I I I I I I I I 167016901710173017501770179018101830dpГод"ВТ"ВТwwI11111111111111111Г“1830185018701890191019301950197019902010I11111111111111111Г“1830185018701890191019301950197019902010ГодГодРисРис2.3 5.2.3 5.Солнечная активность (ИО и изменение момента СолнцаСолнечная активность (ИО и изменение момента Солнца[28][28]
dp dt
dp dt
I I I I I I I I I I I I I I I I I I 167016901710173017501770179018101830
dpГод
I I I I I I I I I I I I I I I I I I 167016901710173017501770179018101830
dpГод
"ВТ
"ВТ
w
w
I11111111111111111Г“
1830185018701890191019301950197019902010
I11111111111111111Г“
1830185018701890191019301950197019902010
Год
Год
Рис
Рис
2.3 5.
2.3 5.
Солнечная активность (ИО и изменение момента Солнца
Солнечная активность (ИО и изменение момента Солнца
[28]
[28]
нансные отношения. В итоге более регулярный процесс (воздействие планет) синхронизирует более активный, но и более пластичный процесс (внутреннюю динамику колебаний Солнца).
Замечу, что для Солнечной системы характерно наличие богатого семейства резонансов, многообразно отраженных в её структуре и динамике (см. § 4 ).
Возвращаясь к обсуждению общих особенностей 11-летнего цикла, следует обратить внимание на важное обстоятельство. Было отмечено, что внутренние процессы, характерные для цикла, связаны с динамикой вихревых структур и переносом момента импульса. Согласно Джойсу, имеется корреляция между изменениями чисел Вольфа и моментами Солнца, причем в отношении характерных энергетических параметров такие корреляции или неизвестны, или слабо выражены. Тем самым на первое место выдвигаются аксиальные характеристики типа момента или вихря. Иначе говоря, какова бы ни была природа солнечной активности, перенос и трансформация момента (вихря) есть один из наиболее существенных фак-
торов. В частности, вероятно, важен обмен моментом между Солнцем и планетами и перенос завихренности от Солнца солнечным ветром и излучением. Более общо можно говорить о переносе определенных форм асимметрии, примером чего служит круговая поляризация некоторых форм солнечных излучений. Эти процессы, видимо, сильно зависят от фазы цикла и особенностей протекания процессов на Солнце, а также от секторной структуры межпланетного магнитного поля.
Солнечная активность в геологическом прошлом
По Лунгерсгаузену [11, 12], ритмы, близкие к 11-летнему, прослеживаются в нижнем кембрии и верхнем докембрии ( —600 млн лет назад) по изменениям отложений известковых лент и некоторых других образований.
К аналогичным выводам приходит и Уильямс [13], исследовавший ленточные глины в южной Австралии, которые также сформировались в докембрийскую эпоху около 680 млн лет назад. Он обнаружил отчетливую циклическую структуру изменений толщины слоистых отложений, вызванных сезонными процессами таяния, со средним периодом — 12 лет. На этот основной цикл накладываются длиннопериодические вариации — 157 и 314 лет. Отмечаются также периоды —105, 79, 63, 52 и 45 лет. Все эти ритмы связываются им с солнечной активностью (впрочем, подобное толкование пока дискуссионно).
Это, по-видимому, свидетельствует о высоком уровне стабильности 11-летнего цикла, что не вызывает удивления, если принять концепцию о синхронизирующем влиянии на него планет.
Вместе с тем эти результаты представляют большой интерес с позиции общей теории биосферы. В начале кембрия (— 580 млн лет назад) происходит огромный скачок в организации живого (см. гл. 8, § 1). Складывается впечатление, что в его подготовке и инициации важную роль сыграло уникальное сочетание космических и геофизических факторов.
Вызывает удивление отчетливость проявления 12-летнего цикла, о которой можно судить по данным, приведённым в статье Уильямса. Она означает (если принять данное истолкование), что средний уровень солнечной активности был существенно выше современного (и потому более отчётливо выражался в вариациях климата) и/или что планетарный механизм усиления солнечной активности был резко отличен от современного и более эффективен (см. гл. 8). Последнее помимо всего прочего указывает на значение изменений глобальной организованности планеты в эволюции биосферы.
Далее, характерный период —12 лет близок к современному, но не совпадает с ним. Возможно, длительность нынешних инструментальных наблюдений пока мала для радикальных выводов о причинах расхождения. Но во всяком случае это согласуется с идеей о существовании длительных вариаций солнечной активности. Тогда нужно принять и идею, что были, вероятно, и критические высокоактивные эпохи, и эпохи сравнительно пассивные, причём и то и другое нашло свое отражение в истории биосферы.
Звёздные пятна
В последнее время началось изучение активности звезд. Здесь возникают большие трудности в интерпретации наблюдений, из-за чего пока не ясна степень достоверности и общности утверждаемых закономерностей. Тем не менее полезно обратить внимание на следующие выводы [4, 5].
Явление магнитной активности типично для многих звезд. При этом в общем оно, по-видимому, выражено резче, чем у Солнца, так что Солнце принадлежит к числу малоактивных звезд. Значительно больше и запятнан- ность (в долях диска). Для звезд она может быть —0,2—0,3, тогда как для Солнца — не более 0,02. О том же свидетельствует поток излучения в ультрафиолетовом и рентгеновском диапазонах. Это обусловлено, скорее всего, низкой экваториальной скоростью вращения Солнца.
Есть основания полагать, что в ранней фазе своей эволюции Солнце вращалось значительно быстрее. Тем самым и его активность, весьма вероятно, была в целом много сильнее. Это обстоятельство чрезвычайно важно для истории биосферы, так как высокая активность Солнца примерно приходится на фазу появления земной жизни (см. гл. 7). Относительно низкая активность современного Солнца, вероятно, связана с образованием Солнечной системы.
Резонансность Солнечной системы
Результаты Джойса, по-видимому, свидетельствуют о существовании резонанса (или системы резонансов) между внутрисолнечными процессами и циклическими движениями планет. Но это ещё не всё. Правдоподобно, что влияние этого резонанса резко усилено благодаря наличию совокупности резонансов в самой планетной системе [15—17]. Происхождение этих резонансов и особенно их влияние на динамические процессы, протекающие в Солнечной системе, не всегда ясны. Их наличие может привести к высокой чувствительности соответствующих систем к внешним воздействиям и возмущениям определённого информационного типа, т.е. имеющим подходящий (и устойчивый) спектр частот.
Планетные резонансы
Резонансным в небесной механике называется соотношение вида
пха>х 4- п2а>2 + ... + пксок = 0, (2.4.1) где сирси2,...,си^ — частоты обращения (или средние угловые скорости) соответствующих планет вокруг Солнца (или спутников планеты вокруг неё) в их среднем движении; npn2V.Mnk — целые числа (положительные или отрицательные).
Точных (практически) резонансов в Солнечной системе немного, но зато обнаружено большое число приближенных резонансов, которые выполняются с хорошей точностью — порядка 1 % и менее. Примером может служить классический резонанс 2:5 Юпитера и Сатурна, известный ещё Лапласу:
2соЮп " ^^Сат °-
Другим примером служит соотношение, найденное Молчановым:
^Юп ~ 2сиСат ■" ^Ур “ ^Пл * °-
Из последних двух соотношений следует простое и красивое соотношение
"Сэт ~ 1/3(юЮп + ^Ур + "lb?-<2-4-2)
Рассматривая подобные соотношения, Молчанов выдвинул гипотезу о существовании резонансной структуры (полной резонансности) Солнечной системы [17]. По его мнению, эволюционно зрелые колебательные системы неизбежно резонансны, а их строение задано (подобно квантовым системам) набором целых чисел. Молчанову удалось найти для планет
Солнечной системы полную систему резонансов. Она представлена. ниже структурной матрицей [л^] чисел п^ входящих в соотношение вида (2.4.1)
для /-й планеты (
см. также
г табл. 2.4.1):
(1) (2)
(3) (4) (5) (6) (7) (8) (9)
1)
1 -1
-2 -10000 О'
2)
01
0 -30 -1000
3)
00
1-21-1100
4)
00
01 -6 0 -200
5)
00
002 -5000
6)
00
0010 -700
7)
00
00001 -20
8)
00
0000103
9)
00
000 —1051_
Матрица имеет детерминант, равный 1, так что матрица, обратная ей,
также будет целочисленной.
Соотношения (2.4.1) с коэффициентами, задаваемыми структурной матрицей, выполняются весьма точно (кроме девятого), если заменить реальные частоты щнабл на а> согласно табл. 2.4.1.
Аналогичные резонансыТаблица 2.41
обнаружены для систем спутников Юпитера, Сатурна и Урана [17].
Все эти резонансы приб
Планета
<^набл
(1)
<Унабл ™ to СОнабл
1) Меркурий
49,24
49,2
0,0008
лиженные, но выполняются с
2) Венера
19,284
19,257
0,0013
хорошей точностью; числа пк
3) Земля
11,862
11,829
0,00028
небольшие, что также свиде
4) Марс
6,3067
6,2857
0,0033
тельствует в пользу гипотезы
5) Юпитер
1,0000
1,0000
0,0000
полной резонансности.
6) Сатурн
0,4027
0,4000
0,0067
В дальнейшем были выд
7) Уран
0,14119
5,14286
-0,0117
винуты соображения, уточня
8) Нептун
0,07198
0,07143
0,0078
ющие и дополняющие идею
9) Плутон
0,0479
0,04762
0,0058
Молчанова о резонансности Солнечной системы.
* Масштаб времени выбран так, что шЮп = 1.
В частности, Блехман [18] обратил внимание на то, что в нелинейных колебательных системах при весьма общих условиях имеет место явление синхронизации колебательных процессов, причем даже при наличии слабых (по энергетическим оценкам) связей между осцилляторами; правда, чем слабее связь, тем больше время, необходимое для установления синхронности колебаний (см. также гл. 1, § 8). Синхронизация протекает наиболее интенсивно, если характерные частоты собственных колебаний взаимодействующих систем близки, т.е. имеется приближенный резонанс типа 1:1. Но возможна синхронизация и при более сложном соотношении периодов колебаний типа пгт, где пит — целые числа, хотя чем сложнее это отношение (чем больше ]п| + |т|, если считать, что дробь п/т несократима), тем более слабой, при прочих равных условиях, оказывается взаимная синхронизация осцилляторов. В системах, состоящих из многих осцилляторов, результатом синхронизации может быть, например, коллективизация колебаний, т.е. выделение набора осреднённых частот, на которые настраиваются все или большинство осцилляторов, а также формирование различных сложных отношений между несколькими осцилляторами.
В Солнечной системе синхронизация выражается также в существовании замечательных целочисленных соотношений вида (2.4.1) между средними угловыми скоростями обращений (орбитальных движений) и вращений планет. Так, например, период обращения Меркурия вокруг Солнца («88 сут) относится к периоду его вращения вокруг своей оси («59 сут) как 3:2. Еще более удивительное соотношение связывает Землю и Венеру. Угловая скорость вращения Венеры вокруг своей оси Q^ связана с угловыми скоростями обращения Земли w3eM и Венеры сиВен соотношением
1ЙВ=н1 = 4шВ=н " 5<0Зем (^ ^Зем = 1/5(4<0В=н + йВен»' (2ЛЗ)
В результате при каждом соединении Венеры с Землёй, т.е. в моменты, когда Солнце, Земля и Венера находятся на одной прямой (такие фазы противостояния повторяются каждые полтора года), Венера всегда повёрнута к Земле одной и той же своей стороной.
Следует отметить, что существование всех таких резонансов, т.е. простых соотношений типа (2.4.1)—(2.4.3), предполагает наличие достаточно эффективного механизма перераспределения момента импульса между небесными телами.
Как было уже сказано, многие резонансные соотношения в Солнечной системе не вполне точны, а выполняются с погрешностью порядка 1 %. При несовпадении, но близости периодов двух колебательных процессов возникают биения, т.е. общее колебание со средней частотой, равной полусумме исходных частот, и с вариацией фазы и амплитуды колебаний, равной их разности. Приближённые резонансы вида (2.4.1) между несколькими связанными осцилляторами также, по-видимому, порождают в системе долгопериодические колебания типа биений. В Солнечной системе они могут выражаться в вариациях элементов орбит планет, положения их осей вращения и угловых скоростей. Характерные периоды таких колебаний — ориентировочно от 150—200 лет до 1 млн лет. В нелинейных динамических системах биения вызывают регулярные возмущения параметров осциллято-
ров. В принципе они также могут синхронизироваться (синхронизация второго порядка, механизмом которого может быть параметрический резонанс), хотя интенсивность синхронизации здесь мала и для ее завершения необходимы большие интервалы времени. Тем не менее, учитывая огромность времени существования Солнечной системы, можно допустить возможность и таких синхронизаций. В итоге складывается единая система коллективных колебаний, имеющая многовременную иерархическую структуру.
Для Солнечной системы проведение детальных расчётов, имеющих целью выявить основные её коллективные колебания и отвечающие им резонансы, наталкивается на большие трудности. Но, вероятно, чёткое выделение разных временных масштабов, основанное на современных эмпирических знаниях о точности известных резонансов, и соответствующие им асимптотические разложения позволят со временем эти трудности преодолеть, что даст возможность уточнить и конкретизировать нарисованную здесь качественную картину. Особый интерес имело бы выявление долговременных вариаций собственного момента импульса Солнца, положения его центра относительно центра масс Солнечной системы и положения оси его вращения. Эти параметры могут влиять, с одной стороны, на долговременную динамику солнечной активности, а с другой — на изменение положения активных областей на Солнце и межпланетного магнитного поля по отношению к планетам.
Резонансы в системе Луна—Земля—-Солнце
Близкие к резонансным явления имеют место в системе Луна—Земля— Солнце.
Период обращения Луны вокруг Земли, равный периоду её вращения вокруг своей оси (сидерический лунный месяц), составляет 27,32 сут, что очень близко к кэррингтоновскому периоду вращения Солнца (27,28 сут). В результате приливных воздействий Луны возникают изменения в магнитосфере и верхней атмосфере, т.е., по сути, изменения свойств защитного экрана Земли в ритме, близком к ритму воздействия активных образований Солнца на Землю, так что при подходящих условиях влияние одного фактора может усилиться за счёт другого. Характерные периоды изменения приливных сил на Земле (т.е. в системе координат, связанной с Землёй) — 27,32 сут (лунный тропический месяц, определяющийся широтными изменениями движения Луны) и 27,55 сут (аномалистический лунный месяц, определяющийся существованием эксцентриситета орбиты Луны). На приливные процессы, вызываемые этими силами, накладывается ещё один значительно более мощный процесс с близким ритмом — солнечно-лунные приливы, период которых 29,53 сут (синодический лунный месяц). Напомню, что основной период воздействия активных образований Солнца на Землю около 27 сут, но из-за наличия дифференциального вращения Солнца возможны воздействия с периодами примерно от 27 до 30 сут.
Значительно резче эти резонансы были выражены в прошлом.
Как показали исследования кораллов, в среднем девоне (около 370 млн лет назад) год состоял из 397 ± 7 сут, а месяц — из 30,59 ±0,13 сут
(очевидно, имеется в виду лунный синодический месяц, определяющий период приливов). Таким образом, девонские сутки имели продолжительность —21,9 ч, а девонский синодический лунный месяц — около 28 современных суток (см. также [19]).
С помощью линейной экстраполяции находим, что примерно 600 млн лет назад синодический лунный месяц был равен —27 современным суткам, т.е. имел место точный резонанс с Солнцем. Учитывая медленность эволюции системы Земля—Луна и дифференциальный характер вращения Солнца, можно считать, что конец венда и начало кембрия прошли под знаком этого резонанса (см. гл. 7), причём пик резонанса был достигнут, возможно, к началу кембрия.
Тропический лунный месяц имел длительность — 27 сут примерно 80— 90 млн лет назад, т.е. во второй половине мела. Аномалистический лунный месяц имел длительность — 27 сут ориентировочно 130 млн лет назад, т.е. примерно в начале мела. Таким образом, мел и ранний кайнозой, по- видимому, прошли под знаком резонанса, правда, значительно более слабого по своему влиянию, чем резонанс конца венда — начала кембрия (см. гл. 7).
В динамике Луны имеются также многолетние периоды. Один из них — цикл Сарос (18,03 лет), известный с глубокой древности и характеризующий повторяемость солнечных и лунных затмений. Было бы интересно восстановить эволюцию во времени также и этих циклов. Может быть, в прошлом был резонанс с 11-летним циклом?
Существуют ещё некоторые резонансы, значительно менее ясные.
Период вращения Меркурия вокруг своей оси равен 59 сут, т.е. практически точно двум синодическим лунным месяцам. Период обращения Меркурия вокруг Солнца — 88 сут по отношению к неподвижным звёздам, т.е. близко к трём синодическим лунным месяцам (88,6 сут), и 116 сут по отношению к Земле, т.е. близко к четырём синодическим лунным месяцам (118 сут). Точный резонанс имел место примерно 120—130 млн лет назад, когда синодический лунный месяц содержал —29 современных суток и 4 лунных месяца — 116 сут.
Прямая связь между движениями Луны и Меркурия кажется невероятной, точнее, пренебрежимо малой. Но возможность каких-то косвенных связей пока исключить нельзя. Существует гипотеза о возможном влиянии на солнечную активность приливных воздействий Меркурия, Венеры, Земли и Юпитера [20, 21 ]. Судя по имеющимся оценкам, это воздействие очень мало — примерно в 200 раз меньше воздействия приливных сил Луны на Землю [22]. Однако из-за значительно большей величины Солнца моменты этих сил уже сопоставимы, а именно трансформация и перенос момента в явлении солнечной активности особенно важны. Поэтому не исключено, что при каких-то обстоятельствах (и при достаточно высокой активности Солнца) приливные воздействия этих планет могут синхронизировать некоторые процессы на Солнце, например динамику активных областей на подходящих гелиоширотах. Это значит, что какие-то формы солнечной активности будут модулироваться с периодом, кратным характерному периоду солнечно-лунных приливов на Земле (в первую очередь, в магнитосфере и ионосфере), и возникнут условия для формирования какого-то резонанса.
(Замечу, что в системе Меркурий—Солнце есть также приближенный резонанс, подобный по форме (2.4.3), но более грубый:
^Мер^^7 ^^Мср + ^Сол)’
где ^сол определяется по кэррингтоновскому периоду вращения Солнца.)
Аналогично, поскольку прямая гравитационная связь Земли и планет чрезвычайно слаба, планеты, казалось бы, не могут влиять на земные процессы. Но существование соотношений, подобных (2.4.3), свидетельствует, что эта связь достаточна для установления столь неординарных резонансов (хотя для этого требуются огромные времена). Далее, по теории Милан- ковича (см. гл. 7, § 3), возмущения орбиты Земли и положения оси ее вращения, вызываемые планетами, отражаются в динамике ледниковых периодов; не исключено, что за этим кроется некий резонанс. Кроме того, что обычно выпускается из виду, результаты Джойса (см. рис. 2.5.1) показывают, что между планетами и Землёй имеется косвенная системная связь, где мощным усилителем является Солнце. Действительно, планеты способны каким-то образом синхронизировать солнечную динамику (однако физический механизм этого неизвестен), а последняя уже значима для Земли, и эффект такого воздействия, вероятно, может в каком-то отношении ещё усилиться резонансами в системе Луна—Земля—Солнце.
Эти соображения ещё раз подкрепляют холистический тезис о глубоком системном единстве, имеющем место в Солнечной системе и придающем ей неповторимую индивидуальность. И Солнечная система, где есть столь неординарное единство, — это отнюдь не рядовая система.
Общее обсуждение
Хотя вопрос о роли всевозможных резонансов в динамических процессах, протекающих в Солнечной системе, ещё совсем не ясен, видимо, всё же можно считать, что по отношению к некоторым фундаментальным воздействиям или возмущениям Солнечная система (или соответственно её подсистемы) ведёт себя как сложно организованное, единое целое. Более того, если эти воздействия достаточно регулярны, то в принципе вероятно, что, даже будучи энергетически слабыми, они могут синхронизировать активные процессы, проходящие в некоторых из подсистем Солнечной системы, а в исключительных случаях, — возможно, и во всей Солнечной системе.
Обсуждая проблему резонансов, Альвен и Аррениус [16] замечают, что при определённых условиях образования, попавшие в резонанс, далее могут оставаться захваченными резонансом неограниченно долго; следовательно, резонансная структура стабилизирует Солнечную систему на очень большие времена. Действительно, по мере формирования резонанса может создасться определённая согласованность взаимных силовых воздействий, препятствующая выходу из него (отрицательная обратная связь). Но здесь необходимо различать устойчивость основной структуры, которая может быть весьма высокой, и возможную изменчивость отдельных, характеризующих её элементов (элементов орбиты, положения осей вращения и др.), которые преимущественно связаны с особенностями распределения и вариациями
момента импульса. В принципе резонансная система способна настраиваться на подходящие внешние воздействия и усиливать их. Не случайно, что в не разрешённой до сих пор проблеме строгого обоснования устойчивости Солнечной системы для больших интервалов времени наибольшую трудность создаёт наличие «малых знаменателей», появление которых обусловлено в конечном счёте именно резонансами [23]. Поэтому, как можно думать, устойчивость Солнечной системы относительна — при большой устойчивости в одном отношении, т.е. стабильности основной структуры, она может оказаться чувствительной к определённым воздействиям или возмущениям в других отношениях.
В проблеме резонансов есть ещё некоторые моменты, к которым полезно привлечь внимание. Белецкий [24] считает, что резонансные положения есть «особые траектории» динамической системы и, подобно «особым точкам» (положениям равновесия), они могут быть устойчивыми и неустойчивыми. Устойчивые резонансы определяют, возможно, стабильную в целом структуру Солнечной системы. Сильно неустойчивые резонансы фактически осуществиться не могут и фигурируют в классе всех динамически возможных траекторий как «запрещённые». Такие резонансы также проявляются в общей структуре Солнечной системы и обусловливают существование в ней «разрывов» («пустот», «провалов»). Именно неустойчивыми резонансами, вероятно, вызваны «провалы» в поясе астероидов и некоторые другие явления [16]. Сильно неустойчивые резонансы могли оказаться особенно существенными в начальной фазе эволюции Солнечной системы, когда «первичное облако» распалось на дискретные части. Возможен также промежуточный случай резонанса слабо устойчивого или же относительно устойчивого (неустойчивого по отношению к специальным возмущениям). В последнем варианте процессы синхронизации могут приводить систему к резонансному состоянию, которое, однако, точно осуществиться не может из-за своей неустойчивости. В результате может возникнуть, например, следующее: в среднем система стабильно пребывает близко к резонансному состоянию, т.е. в её динамике отчётливо обнаруживаются соответствующие периоды, но на основное резонансное состояние накладываются сильные колебания соответствующих параметров. Возможно, что-то подобное имеет место для феномена солнечной активности, где синхронизирующее воздействие планет накладывается, по-видимому, на активный, но относительно неустойчивый внутренний процесс (см. также [25]).
Совокупное влияние планет в какой-то степени регулирует динамику солнечной активности. Одновременно оно же вызывает возмущения орбит и положения оси вращения каждой из планет, а также в какой-то мере воздействует на межпланетные электромагнитные структуры. Далее все эти процессы трансформируются в синхронизированные в некотором отношении внутрипланетные процессы.
Здесь уместно напомнить о теории Миланковича и его последователей (гл. 7, § 3), связывающей изменения климата Земли с возмущениями её орбиты, которые приводят к изменению положения Земли относительно Солнца и перераспределению солнечной радиации по сезонам и полушариям. Чисто феноменологически эта теория хорошо соответствует данным
о динамике ледниковых периодов за последний миллион лет. Вместе с тем физическая её обоснованность всё ещё вызывает сомнение, поскольку суммарное изменение радиации вследствие учитываемых факторов мало; кроме того, это изменение радиации очень медленное и плавное, тогда как переход к ледниковому периоду, по-видимому, совершался в своей начальной фазе достаточно резко [25 ]. Ситуация, однако, будет выглядеть совсем по-иному, если принять, что изменения положения Земли относительно Солнца до некоторой степени синхронны изменениям радиации (активности) Солнца и положениям его оси, поскольку и то и другое определяется совокупным влиянием планет. К сожалению, в настоящее время нет эмпирического материала для проверки и уточнения подобных гипотез.
Короткие, средние и длинные циклы
И-летний цикл не единственный из солнечных циклов. С некоторым правдоподобием можно предполагать существование циклов иной длительности. Однако, за немногими исключениями, их приходится отыскивать по косвенным данным, интерпретируя последние подходящим образом, из-за чего утверждения об их реальности оказываются более или менее проблематичными. Основная посылка, на которой базируются подобные утверждения, — холистический тезис о единстве фундаментальных колебательных и других процессов в Солнечной системе, разнообразно проявляющихся в каждой из её подсистем.
Совокупность всех циклов системно организована. Более длинный цикл определяет вариацию каких-то особенностей меньших циклов (интенсивность, длительность цикла и др.).
Короткие циклы
К коротким циклам относятся циклы с длительностью, не превышающей 1—2 тыс. лет.
Из них прежде всего отметим цикл, близкий к 180 годам. По Джойсу [28], этот период обусловлен в основном изменениями взаимного расположения крупных планет — Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна — и равен ~ 178,8 года. Небольшое отклонение последнего периода от длительности наблюдаемого цикла солнечной активности (по вычислениям Джойса он составляет в среднем — 178,5 года) может быть вызвано неучётом планет земной группы и иных физических факторов. Любопытно, что этот период близок десяти циклам Сароса (180,3 года), характеризующим повторяемость солнечных и лунных затмений, т.е. повторяемость взаимного положения Солнца, Земли и Луны. Из-за близости этих периодов (178,8 и 180,3) возникают биения с периодом — 21 тыс. лет, что, в свою очередь, близко к одному из важных периодов изменения орбиты Земли (прециссионные периоды —19 и 23 тыс. лет, в среднем —21 тыс. лет), обусловленных возмущениями планет. По-видимому, существует далеко идущая синхронность движений Луны, Земли и остальных планет. Складывается также впечатление, что имеется несколько разных процессов с периодом, близким к 180 годам, из-за чего длительность этого цикла плавает (как и длительность
И-летнего цикла). Возможно, 180-летний цикл связан с 22-летним магнитным циклом (22,4 х 8 = 179,2). Исследования Дамона, использующего метод радиоуглерода 14С, подтверждают существование 180-летнего цикла в последние 2000 лет (в более ранний период этот цикл Дамон не нашёл) [4 ].
180-летний цикл состоит из двух полуциклов, по-видимому, неравной длительности, примерно по 70—80 и 100—ПО лет. Их обычно называют 80—90-летними циклами в соответствии с их средней продолжительностью. В этих циклах меняются мощность и некоторые другие свойства 11-летних циклов. Важная особенность 80—90-летних циклов — изменение асимметрии расположения активных образований в северном и южном полушариях Солнца. Данные об этой асимметрии получены в основном по суммарным площадям солнечных пятен. Она проявляется в различии вклада северного и южного полушарий Солнца в его суммарную активность. Схематично это можно описать так. В период минимума 80—90-летнего цикла активность распределяется более или менее равномерно по полушариям. Приблизительно по истечении четверти цикла активность преобладает в северном полушарии. В середине цикла, т.е. примерно в эпоху максимума, активность снова распределяется по полушариям более или менее равномерно. По истечении трёх четвертей цикла активность преобладает в южном полушарии. В конце происходит возврат к условиям минимума и активность снова равномерно распределяется между северным и южным полушариями. (В действительности эта схема точно не выдерживается — реальная картина более сложна.) Иногда асимметрия выражена очень резко. Так, в 1672— 1704 гг. в северном полушарии пятен совсем не было (впрочем, это время минимума Маундера, когда пятна были вообще весьма редки) [8, 14, 22].
В настоящее время неизвестно, чем обусловлена асимметрия полушарий (может быть, смещением внутреннего ядра Солнца?), поэтому нельзя уверенно судить о долговременных тенденциях динамики асимметрии. Если они всё же существуют, то влияние одного из полушарий Солнца, например северного, на биосферу и ноосферу Земли может оказаться преобладающим в какие-то критические фазы их эволюции. (Небезынтересно, что в XX в. северное полушарие по всем параметрам было более активным — по числу пятен, крупных групп активных областей, протонных вспышек и т.д. [5].)
Большой интерес представляют исследования Эдди, реконструировавшего осреднённый ход солнечной активности за последние 5 тыс. лет (рис. 2.5.1). Для этого им был использован радиоуглеродный метод — содержание 14С (образующегося под воздействием галактических космических лучей) в кольцах деревьев коррелирует с уровнем солнечной активности. Учитывались также данные о пятнах на Солнце и северных сияниях, имеющиеся в летописях и других исторических письменных источниках [4, 27]. Следует, однако, заметить, что результаты Эдди, представленные в [27], содержат элемент недостоверности, поскольку количество 14С сильно зависит также от динамики геомагнитного поля (как одного из защитных экранов Земли), которая, в свою очередь, зависит как от космических факторов (в частности, от состояния магнитосферы и ионосферы, которое формируется под влиянием солнечной активности), так и от процессов в глубинах Земли, очень инерционных, т.е. практически автономных по отно-
шению к космическим воздействиям интересующего нас здесь временного масштаба. (См. рис. 2.5.2, взятый из [34], а также статью Эдди в [4]. Рис. 2.5.2 полезно сравнить с рис. 2.5.1; синусоидальная составляющая геомагнитного поля с периодом ~8 тыс. лет при построении сглаженного хода солнечной активности учитывалась; но остаются ещё более локальные во времени вариации поля.) В общем образование 14С в среднем по земному шару становится менее чувствительным к вариациям солнечной активности при высокой напряжённости геомагнитного поля и более чувствительной при низкой напряжённости [4 ]. (Подобное демпфирование воздействия солнечной активности геомагнитным полем, безусловно, проявляется и по отношению ко многим другим процессам в биосфере.) Это затрудняет адекватное
ШумерскийпериодМаксимумэпохипирамидШумерскийпериодМаксимумэпохипирамидМаксимумСтоунбриджаМаксимумСтоунбриджаРимскиймаксимумРимскиймаксимумМинимумГомераМинимумГомераЕгипетскийминимумЕгипетскийминимумСредневековыймаксимумСредневековыймаксимумминимумминимумМинимум ШперераМинимум ШперераJH1JH1ддггввббаа100010001000 дон.э. 11000 дон.э. 1°C 10,0 9,5 9,0 8,5°C 10,0 9,5 9,0 8,5тп Мягкаятп МягкаяГреческий Средневековый минимум Греческий Средневековый минимум ОтступлениеНаступление 30002000ОтступлениеНаступление 30002000Рис. 2.5.1. Реконструкция хода солнечной активности за последние* 5 тыс. лет.° — движение ледников; б — коэффициент суровости зимы; в — ход температур; г, д — солнечная активность (г — огибающая числа солнечных пятен, д — содержание 14С) [27].Рис. 2.5.1. Реконструкция хода солнечной активности за последние* 5 тыс. лет.° — движение ледников; б — коэффициент суровости зимы; в — ход температур; г, д — солнечная активность (г — огибающая числа солнечных пятен, д — содержание 14С) [27].Современный максимум Минимум Маун- ДераСовременный максимум Минимум Маун- Дера1 2000 Год1 2000 Год
Шумерскийпериод
Максимумэпохипирамид
Шумерскийпериод
Максимумэпохипирамид
МаксимумСтоунбриджа
МаксимумСтоунбриджа
Римскиймаксимум
Римскиймаксимум
МинимумГомера
МинимумГомера
Египетскийминимум
Египетскийминимум
Средневековыймаксимум
Средневековыймаксимум
минимум
минимум
Минимум Шперера
Минимум Шперера
JH1
JH1
д
д
г
г
в
в
б
б
а
а
1000
1000
1000 дон.э. 1
1000 дон.э. 1
°C 10,0 9,5 9,0 8,5
°C 10,0 9,5 9,0 8,5
тп Мягкая
тп Мягкая
Греческий Средневековый минимум
Греческий Средневековый минимум
Отступление
Наступление 30002000
Отступление
Наступление 30002000
Рис. 2.5.1. Реконструкция хода солнечной активности за последние* 5 тыс. лет.
° — движение ледников; б — коэффициент суровости зимы; в — ход температур; г, д — солнечная активность (г — огибающая числа солнечных пятен, д — содержание 14С) [27].
Рис. 2.5.1. Реконструкция хода солнечной активности за последние* 5 тыс. лет.
° — движение ледников; б — коэффициент суровости зимы; в — ход температур; г, д — солнечная активность (г — огибающая числа солнечных пятен, д — содержание 14С) [27].
Современный максимум Минимум Маун- Дера
Современный максимум Минимум Маун- Дера
1 2000 Год
1 2000 Год
129129
129
129
5 Заказ No 501
Рис. 2.5.2. Изменения напряженности магнитного поля Земли по отношению к его современному значению (без учета данных по Индии) [34].
1,2 — усреднение мировых данных за 500 (1) и 50 (2) лет.
воспроизведение собственно солнечных эффектов по их земным отражениям. Но хотя результаты Эдди, приведённые на рис. 2.5.1, в дальнейшем будут, вероятно, откорректированы, они, несомненно, представляют хорошее первое приближение и могут быть использованы для анализа законов солнечной активности и особенностей солнечно-земных связей.
Первое, что бросается в глаза при взгляде на рис. 2.5.1, — это то, что в прошлом солнечная активность значительно отличалась от современной. Например, в период минимума Маундера (~ 1645—1715 гг.) пятен на Солнце почти не было. Это не означает, что солнечной активности тогда не было. Скорее всего, отсутствовали или же были подавлены такие её грубые
Рис. 2.5.3. Данные о наблюдениях пятен невооруженным глазом и полярных сияний в странах Востока, суммирование по 70-летним интервалам. Горизонтальная штриховая линия соответствует среднему значению около 4. Стрелками М, S и GM обозначены минимумы Маундера и Шперера, а также максимум активности в XII в., найденный по другим источникам [4].
проявления, как солнечные пятна. Какие-то иные формы активности могли сохраниться или даже вообще могли существовать только в подобные фазы «спокойного Солнца». В какой-то форме мог продолжать своё существование и 11-летний цикл (если только мы здесь не сталкиваемся с бифуркацией типа рождения цикла, который после своего возникновения синхронизируется с движениями планет).
По-видимому, в период минимума Маундера солнечное вращение отличалось от современного. На экваторе поверхность Солнца, возможно, вращалась примерно на 3 % быстрее, а дифференциальное вращение было выражено приблизительно в 3 раза сильнее [4 ].
Форма короны, как отмечалось, — это хороший общий показатель активности Солнца в целом. В эпоху минимума Маундера К-корона отсутствовала или была значительно ослаблена. Наблюдаемая во время полного солнечного затмения корона описывалась как тусклое узкое кольцо красноватого цвета (F-корона).
По-видимому, приблизительно такой же был вид короны в более длительный период низкой активности, охватывающий и минимум Шпёрера (возможно, с XIV или XV до XVII века включительно).
Удивительно, что, согласно Эдди, во всех исторических источниках домаундеровского минимума не удалось найти описаний современных коронарных структур активного Солнца. Может быть, причина этого социальная — вид короны до начала интенсивного научного движения интереса не вызывал. Но в такое объяснение верится плохо. Небесным знамениям издавна придавалось большое значение, а само Солнце часто обожествлялось. Поэтому, за исключением разве времён больших смут, человек всегда внимательно наблюдал небесные объекты. Возможно, яркая корона с лучистой структурой есть современная особенность Солнца, которая появилась во время выхода из маундеровского минимума, когда число полярных сияний резко увеличилось [4 ]. Последнее означало бы, что ориентировочно между XIV—XVII веками произошла радикальная перестройка формы активности. Это имело бы важное значение не только для физики Солнца, но и для современной концепции ноосферы (см. гл. 9). Решение данного парадокса короны приходится предоставить будущему. Во всяком случае ясно, что в прошлом проявления солнечной активности могли быть весьма разнообразными и значительно отличаться от современных. Заметим ещё, что фазы «спокойного Солнца» — это, быть может, в действительности фазы глубинной перестройки, предшествующей внешней активности. Полезное дополнение к весьма сглаженному представлению о ходе солнечной активности на рис. 2.5.1 даёт рис. 2.5.3, где приведены суммарные данные о пятнах и полярных сияниях, найденные в восточных хрониках. Разумеется, число подобных сообщений зависит от социальных обстоятельств, а оценка степени запятнанности может быть весьма субъективной. Но вс сочетании с другими источниками информации такие данные, безусловно, полезны. Из рис. 2.5.3 видно, что средневековый максимум, по всей вероятности, имел сложную структуру — наряду со значительным максимумом, приходящимся приблизительно на 1100—1250 гг., был меньший максимум около 800 г., а также кратковременное, но резкое повышение активности около 1400 г.
(судя по русским летописям последнее повышение активности было большим, чем это кажется из рис. 2.5.3; см. гл. 4, § 2).
При анализе рис. 2.5.1 складывается впечатление, что имеет место не вполне регулярное чередование длинного (—500—800 лет) и короткого (—200 лет) циклов, быть может, в совокупности составляющих единый цикл порядка 900—1000 лет. Подобные циклы, возможно, строятся на базе 180летних или во всяком случае с ними связаны.
Ощущение о существовании подобных циклов возникало у исследователей задолго до работ Эдди. Неоднократно указывалось на вероятность существования приблизительно 600-летнего цикла. Одним из первых это утверждал Рубашёв по сведениям о числе комет, открываемых невооружённым глазом за последние 2500 лет. Он допускал также существование — 900-летнего цикла, хотя и с большой степенью неуверенности [14, 22].
Высказывалось мнение о возможности 1800-летнего солнечного цикла на основании обнаруженной цикличности увлажнённости материков и некоторых других геофизических факторов (цикл Шнитникова) [14, 21, 32]. Результатами Эдди существование такого цикла, по-видимому, не подтверждается. Этот цикл примерно совпадает с одним из периодов локального изменения геомагнитного поля, обусловленного его западным дрейфом. Быть может, замеченные климатические изменения вызваны динамикой геомагнитного поля и, как её следствие, локальными вариациями метеорологической солнечной постоянной, облачности и пр. Впрочем, пока нельзя исключить, что подобные периоды изменения геомагнитного поля связаны с космическими процессами, поскольку возможны не только резонансы типа 1:1, на которые обычно обращают внимание в концепции солнечно-земных связей, но и более сложные нелинейные резонансы типа ~ п : т, а также долговременные биения, порождённые соединением разных циклов.
Средние циклы
Циклы более высоких порядков приходится восстанавливать по косвенным данным, поэтому их величины следует рассматривать как ориентировочные и требующие подтверждения.
Возможным кажется существование цикла —8—10 тыс. лет, связанного с характерными изменениями геомагнитного поля и климатических процессов.
Вероятно существование циклов порядка 20, 40 и в особенности 100 тыс. лет. Циклы, близкие к 20, 40 и 100 тыс. лет, обнаружены во временном спектре изменений климата за последние —500 тыс. лет. Это прежде всего характерные циклы изменений элементов орбиты и положения оси вращения Земли, вызванные совокупным воздействием планет Солнечной системы. Поэтому многие геофизики, вслед за Миланковичем (гл. 7, § 3), пытаются объяснить динамику климата и связанную с ней динамику ледников за последний миллион лет перераспределением солнечной радиации по сезонам (см. также гл. 3). Но, как отмечалось в § 4, в этих объяснениях есть уязвимые для критики моменты. Добавим к сказанному, что эти изменения климата хорошо коррелируют с динамикой геомагнитного поля (рис. 2.5.4). Но трудно представить, что столь значительные вариации геомагнитного поля могут быть результатом небольших и весьма плавных
Рис. 2.5.4. Изменение температуры океана и напряженности магнитного поля [35].
изменений элементов орбиты Земли. Более правдоподобно, что за всем этим стоит сложная синхронизация космических и земных процессов (космическая радиация сильно влияет на распределение и величину магнитосферных и ионосферных токов, а через них — на магнитное поле Земли; всё это отражается затем и на метеорологической солнечной постоянной). Теория Миланковича правильно указывает на важный фактор долговременных вариаций климата. Но в целом, как кажется, она сильно упрощает действительную картину. Открытие в Солнечной системе единых циклов порядка 20—100 тыс. лет сделало бы её более содержательной. Во всяком случае полезно обратить внимание на скрытую связь вариаций климата и геомагнитного поля.
Длинные циклы
Из длинных циклов почти не вызывает сомнений существование циклов возмущений в Солнечной системе примерно 30 млн лет и 170—180 млн лет (см. гл. 8).
Первый из них, по-видимому, близок к 28 млн лет. Второй приблизительно равен 170 млн лет (~б х 28) и отчётливо прослеживается в истории Земли по ряду параметров, в особенности по крупным перестройкам биосферы (см. гл. 8). Вместе с тем он имеет порядок галактического года, т.е. периода обращения Солнечной системы вокруг центра Галактики. Его наличие, вероятно, свидетельствует о каких-то процессах галактического масштаба, способных воздействовать на Солнечную систему. Быть может, они определяются какими-то формами активности ядра Галактики и волновыми процессами в ней (как в целом). Вопрос этот остаётся пока дискуссионным.
Не ясно, можно ли считать галактический год последним космическим циклом или имеется ещё сверхцикл порядка 1000—1500 млн лет.
В литературе приводятся разные значения длительности галактического, или космического, года. (В справочнике [33 ] — 220 млн лет.) Здесь нет смысла обсуждать, какая из них наиболее достоверна, поскольку пока не определено, по отношению к каким событиям эта величина должна вычисляться. Например, можно определять галактический год по положению Солнечной системы относительно центра Галактики (если её орбита не круговая), по моментам её прохождения через спиральные рукава Галактики, через пылевые облака или мощные потоки магнитных или иных полей и т.д. Если галактический год действительно отразился в истории Земли, то он должен определяться прежде всего по совокупности данных геологии, геофизики и палеонтологии, и только затем нужно выяснять, с какого рода космическими процессами в Галактике он может быть соотнесён. Не исключено, что после внимательного анализа всех данных окажется, что имеется не один галактический год, а два или более различной длительности (ориентировочно 160—180 и 220—250 млн лет). Аналогично дело обстоит с «земным» годом, который представлен двумя годами разной длительности — основным солнечным (365,25 сут) и лунным (354,4 сут), из-за несовпадения которых возникают биения с периодом ~ 32,5 лет, близким к утроенному И-летнему циклу. Точно так же существование различных галактических периодов может привести к формированию более длительного цикла, например, порядка 1000—1500 млн лет.
Какие бы галактические факторы ни были ответственны за проявление галактического года в земных процессах, одно во всяком случае несомненно — они воздействуют на Солнечную систему как на нечто целое.
Резюме
В заключение выделим главные концептуальные моменты.
По-видимому, имеется большая совокупность соподчинённых циклов солнечной деятельности, весьма вероятно согласованных с едиными колебательными процессами (возмущениями) в Солнечной системе. В принципе
они должны отражаться в геосфере и биосфере. Эти циклы накладываются на необратимую и в целом направленную эволюцию Солнца, Земли и биосферы.
Характер циклов разных временных масштабов различен. В коротких циклах (в первую очередь, в 11-летнем) наиболее важны динамика гелио- магнитного поля и соединённых с ним конвективных структур, кумулятивные «взрывные» явления, вызванные локальным сосредоточением и последующим быстрым высвобождением энергии (вспышки, факелы, ударные волны и пр.), а также вариации и перераспределение аксиальных величин (момент импульса, завихренность). Они создают в биосфере общий фон переменной активности. Вариации энергии излучения (солнечной постоянной) здесь малы.
Более длинные циклы определяют колебания интенсивности и других особенностей более коротких циклов, т.е. регулируют их. В средних и длинных циклах можно ожидать сравнительно больших вариаций энергии излучения (ориентировочно 0,5—1,5 %). С этими циклами, возможно, связано заметное возмущение глубинных структур Солнца.
Солнечная система имеет резонансную структуру. Динамика многих явлений зависит в ней от резонансных отношений, т.е. от близости ритмов разных, но параллельно протекающих процессов (более общо — от наличия приблизительно целочисленных отношений между их частотами). Более активный, но и более пластичный процесс в принципе может синхронизироваться менее активным (по энергии), но более жёстким. Подобная синхронизация, в свою очередь, может стать источником дополнительных резонансов, порождая новые ритмы, создавая условия для новых бифуркаций (бифуркация рождения цикла, бифуркация удвоения цикла и др.).
Изменение солнечной радиации нужно рассматривать с позиции не только вариаций энергии, но и переносимой ею информации, благодаря которой она может избирательно воздействовать на определённые объекты. В этом плане важны перераспределение энергии в солнечном спектре (температура и энтропия разных его частей), перенос асимметрии, частота солнечных вспышек и их местоположение относительно Земли и пр.
Глава 3
Элементы организованности Земли
Из всех планет земной группы (от Меркурия до Марса) Земля — наиболее крупный и наиболее сложный и динамичный объект. Если эволюция других планет этой группы, по-видимому, в основном давно завершилась, то Земля все ещё продолжает эволюционировать. Земля — единственная планета, где ныне происходит движение литосфёрных плит, меняется положение континентов. Уникально и её положение в Солнечной системе. Энергетическое воздействие Солнца на планету в целом сопоставимо с её внутренней энергетикой (см. гл. 7). Для развития биосферы расстояние Земли от Солнца близко к оптимальному; изменение расстояния планеты от Солнца менее чем на 25 % от существующего сделало бы
невозможным длительное стабильное существование биосферы или даже само появление земной жизни.
Явление биосферы Земли есть плод сочетания столь многих уникальных, взаимно дополняющих и сложно организованных обстоятельств, что это кажется уже совсем не случайным. Складывается впечатление, что здесь мы имеем дело с особым планом космической организованности, основные начала и закономерности которого ещё не охвачены научным сознанием. Это качественно новая область знания. Основные прозрения тут ещё впереди.
В этой главе описываются простейшие элементы глобальной организованности Земли. Обсуждение данной проблемы будет продолжено в последующих главах.
Система геосфер
Подобно многим другим космическим объектам, Земля имеет сравнительно простую грубую морфологию. Основные её оболочки — геосферы1 — соответствуют качественно разным термодинамическим состояниям земного вещества с определённым для каждой геосферы диапазоном температур и давлений, химическим составом и локальной атомномолекулярной структурой. Это характерное для геосферы состояние родственно понятию термодинамической фазы и вместе с тем резко отлично от него. Научное понятие термодинамической фазы выработано для сравнительно простых «лабораторных» веществ, тогда как реальное земное вещество образовано необозримой совокупностью разнообразных соединений, включённых в богатую систему взаимосвязей, причём подчас малые добавки могут сильно влиять на скорость химических реакций, на потоки энергии и пр.
Геосферы связаны между собой круговоротами вещества, глобальными потоками энергии и момента импульса. Итогом их взаимодействия является сложно организованная информационная система, в некоторых отношениях подобная органической системе динамического равновесия — гомеостазу. Благодаря этому оказалось возможным длительное существование биосферы. Но гомеостаз Земли не абсолютен, а создаёт условия для направленной эволюции планеты (см. также гл. 7, 8).
Основные геосферы
В зависимости от целей разделение на геосферы может проводиться различным образом, с разной степенью детальности, выраженности специфического вклада данной части в глобальную организацию Земли.
Термин «геосфера» может использоваться в двух смыслах. Во-первых, в узком смысле это есть термодинамически определённая оболочка Земли, во-вторых, геосфера есть собирательный термин для обозначения всей совокупности геосфер в узком смысле с определённой для них в целом геофизической и геохимической организацией, обычно противопоставляемый биосфере или ноосфере.
С учетом целей настоящей работы можно принять следующую классификацию геосфер:
магнитосфера
термосфера—ионосфера стратосфера—мезосфера тропосфера гидросфера
’ «внешние» геосферы
«внутренние» геосферы«внутренние» геосферыземная кора мантия внешнее ядро внутреннее ядро
«внутренние» геосферы
«внутренние» геосферы
Иногда бывает полезно особо выделять также и другие образования, например криосферу (область льда и снега), озоновый экран и пр.
Важным интегративным компонентом многих процессов в геосферах является единая электромагнитная система Земли — как бы особенное, «тонкое» и всепроникающее полевое тело планеты. Оно включает геомагнитное поле, ионосферные и другие системы токов и пр. Через электромагнитные структуры физико-химические феномены в наиболее верхних геосферах (магнитосфере и ионосфере) связываются с конвективными и другими процессами в ядре Земли.
Для геосфер характерно существование богатой совокупности противопоставлений («диссимметрий»), определяющей высокий уровень информационной насыщенности планеты. Это, в частности, выражается в многочисленных и закономерных отклонениях от однородного (симметричного) состояния, в наличии градиентов термодинамических потенциалов, температур и пр., что, в свою очередь, определяет мощность и направленность потоков вещества, энергии и информации.
Каждая из геосфер наделена своей спецификой, которая обусловливает особенности её динамики, форму обмена веществом, энергией и моментом импульса с другими геосферами, а также свойственную ей систему обратных связей, регулирующих её динамику и обменные процессы с другими геосферами. Формы проявления и сила обратных связей могут зависеть от свойств симметрии и диссимметрии геосфер, от особенностей переноса момента импульса от одной геосферы к другой (поскольку Земля не есть абсолютно твёрдое тело), от распределения и интенсивности завихренности.
Информационные взаимодействия геосфер способны менять условия прохождения и трансформации потоков энергии и геохимические круговороты.
Геосферы распадаются на две резко отличные («диссимметричные») группы — «внутренние» геосферы, образующие «плотное» тело Земли, по форме близкое к трёхосному эллипсоиду (геоид), и вышерасположенные высокоподвижные «внешние» геосферы.
«Внешние» геосферы в наибольшей степени пронизаны солнечными и иными космическими излучениями. Для них это основной источник энергии. «Внутренние» геосферы главным образом зависят от собственных источников энергии — от энергии радиоактивного распада, оказывающей наи-
большее влияние на процессы в области земной коры и верхней мантии, и от энергии гравитационной (химико-плотностной) дифференциации вещества Земли, наиболее значимой для нижней мантии и ядра. Явление химикоплотностной дифференциации состоит в медленном смещении относительно более тяжёлых образований по направлению к центру Земли и всплывании — относительно более лёгких. При этом полная гравитационная энергия планеты уменьшается, переходя в тепловую, кинетическую и иные формы энергии. Некоторое значение имеют также процессы освобождения — поглощения энергии при фазовых переходах. В геологическом прошлом достаточно заметным был вклад в энергетику планеты ротационной энергии Земли, связанной с изменениями её вращения (см. гл. 7).
Живое вещество располагается в наиболее активной части планеты — примерно на границе между «внешними» и «внутренними» геосферами, частично проникая в те и другие. Поэтому оно подвержено двойственной системе влияний. Во «внешних» геосферах совершаются разнообразные динамические процессы, создающие для живого общий фон активности и изменчивости; для него они — главный источник энергии. «Внутренние» геосферы в наибольшей степени определяют особенности глобальных геохимических круговоротов, от которых зависят длительные стабильные тенденции развития биосферы и общая устойчивость её бытия.
Живое вещество не только пассивно воспринимает эти влияния, но и активно воздействует на геосферы, создавая планетарную систему организации — биосферу, в которой интегрированы космические, геофизические и геохимические, биологические, а ныне уже и ноосферные факторы.
Ядро
В центре Земли находится металлическое ядро радиусом 3485 км (—0,55Я$, где R^ = 6370 км — радиус Земли). Судя по данным о распрост
ранении сейсмических волн, оно состоит из твёрдого внутреннего ядра радиусом 1215 км и жидкого внешнего ядра.
Температура ядра на границе с мантией —4000 К, давление меняется от
1,3 до 3,5 млн атм (см. рис. 3.1.1. и1,3 до 3,5 млн атм (см. рис. 3.1.1. иГлубина, кмГлубина, кмРис. 3.1.1. Плотность, давление и силаРис. 3.1.1. Плотность, давление и силас. 118 [1]). Внешнее ядро составляет —30 % массы Земли, плотность меняется примерно от 9900 до 12 200 кг/м3. Оно содержит, вероятно, около 86 % Fe, 12 % S и 2 % №. Внутреннее ядро представляет собой, по-видимому, железо-никелевый сплав (—80 % Fe, 20 % №) и составляет — 1,7 % массы Земли. Плотность внутреннего ядра —12 600— 13 000 кг/м3. Возможно, в ядре имеются в небольших количествах также О, Si [1, 16 и др.].
1,3 до 3,5 млн атм (см. рис. 3.1.1. и
1,3 до 3,5 млн атм (см. рис. 3.1.1. и
Глубина, км
Глубина, км
Рис. 3.1.1. Плотность, давление и сила
Рис. 3.1.1. Плотность, давление и сила
тяжести внутри Земли [ 1 ].тяжести внутри Земли [ 1 ].Из-за повышения давления температура плавления с глубиной растёт. В этом одна из причин образо-
тяжести внутри Земли [ 1 ].
тяжести внутри Земли [ 1 ].
вания твердого внутреннего ядра. Но одного этого фактора недостаточно. Важно еще и то, что при переходе от внутреннего ядра к внешнему резко меняется химический состав. Примесь серы сильно понижает температуру плавления. У границы ядра с мантией возможен состав —48 % FeS и 52 % ре (эвтектика) с температурой плавления —2100 К [ 1 ].
Гравитационная (химико-плотностная) дифференциация вещества — главный источник энергии, поддерживающий длительное время (не менее 3,5 млрд лет) существование расплавленного внешнего ядра и конвекцию в н^м. Правдоподобно, что на крупномасштабную конвекцию с характерным размером порядка радиуса ядра накладываются более мелкие вихревые образования, аналогичные атмосферным циклонам и обязанные своим существованием вращению Земли. Вихревые течения в электропроводящей жидкости ядра при наличии затравочного магнитного поля инициируют электрические токи, которые образуют токовые петли, грубо напоминающие витки соленоида, что ведёт к генерации геомагнитного поля. Этот механизм называется геомагнитным динамо. Детальная картина его, однако, всё ещё неизвестна.
Геомагнитное поле приблизительно соответствует полю диполя с осью, близкой к оси вращения Земли, за исключением коротких периодов инверсии (смены полярности). Обращение поля занимает —10 тыс. лет. После инверсии полярность поля сохраняется от сотен тысяч до миллионов лет. Во время инверсии интенсивность поля составляет —10 % его нормального значения. Быть может, инверсия вызывается перестройкой структуры конвекции.
Примерное совпадение оси вращения Земли и оси диполя в соответствии с принципом Кюри указывает на то, что вращение Земли — необходимый элемент в механизме геомагнитного динамо. Однако само по себе вращение Земли не может быть источником энергии, достаточным для функционирования геомагнитного динамо. Энергия для конвективного движения черпается из иных источников. Но вращение Земли влияет на структуру конвекции и ориентирует вихревые образования определённым образом относительно оси вращения. Иначе говоря, роль вращения не энергетическая, а, скорее, информационная; основное же значение здесь имеют потоки момента импульса. Подобное обстоятельство было отмечено в гл. 2, например, в связи с анализом воздействия планет на солнечную активность.
Процесс инверсии поля важен для понимания биологической эволюции. Установлено, например, что сложные живые организмы имеют магнитные компоненты. Поэтому обращение поля может влиять на их поведение, на их жизненную активность в целом (см. гл. 6 и 8). Тем самым ядро с имеющейся в нем вихревой конвекцией оказывается существенным элементом планетарной организации биосферы.
Из-за наличия обширного внешнего ядра Земля оказывается весьма сложной механической системой — относительно твёрдые оболЬчки (внутреннее ядро и мантия) разделяются тяжёлой жидкостью. В результате внутреннее ядро может вращаться несколько иначе, чем мантия в целом, и немного смещаться относительно центра масс планеты. Эти процессы могут воздействовать на конвекцию и генерацию геомагнитного поля, на перенос момента импульса от одной геосферы к другой.
Мантия
Земной шар разделяется на две резко различающиеся по химическому составу и геофизическим функциям части — металлическое ядро и вышележащую силикатную оболочку (мантия и кора). Силикаты — это кремнекислородные соединения, в которые могут входить также Mg, Fe, Al и другие элементы [16].
Мантия занимает практически всю часть земного шара выше ядра, т.е. до глубин 2885 км, за исключением тонкого слоя коры. Толщина континентальной коры 25—90 км, океанической — 5—10 км. На мантию приходится 68,3 % всей массы Земли. Примерное изменение температуры, давления и плотности показано на рис. 3.1.1 и 3.1.2 [1]. Наибольшие температурные
градиенты приходятся на кору и самую верхнюю часть мантии, где в основном сконцентрированы важнейшие радиоактивные элементы: 40К, 235U,
238U, 232Th. Верхняя мантия, по-видимому, главным образом состоит из перидотита — обширной группы пород, в которые входит —80 % оливина [(Fei-^Mg^SiOJ и ~20 % пироксена (—MgSiO3) [15]. По сейсмическим данным на глубинах —400, —650 и —1050 км происходят скачки плотности, оцениваемые примерно в 8, 9 и 7 % соответственно [1 ]. Это есть результат фазового перехода вещества с перестройкой кристаллической структуры, а именно с образованием форм с более плотной упаковкой атомов.
Мантию делят на верхнюю и нижнюю, иногда выделяя ещё переходный слой между ними. В первом приближении можно считать, что верхняя мантия — это часть мантии до глубин —700 км, глубже — нижняя мантия.
В верхней мантии на глубинах ~ 100—300 км находится высокопластичная область — астеносфера. В прошлом предполагалось, что это зона расплава, но, скорее всего, это не так, хотя здесь могут быть горячие места, где большая часть вещества расплавлена. По-видимому, вещество астеносферы находится или в состоянии частичного расплава по границам зёрен твёрдых фаз (доля жидкой фазы может варьировать от нескольких процен-
Рис. 3.1.2. Возможные температурные разрезы через мантию [ 11.Рис. 3.1.2. Возможные температурные разрезы через мантию [ 11.тов до долей процента) — под океанической корой, или в состоянии, близком к точке плавления, возможно, под континентами. Вероятно, это вызвано присутствием небольших количеств воды (порядка 0,1 %). При наличии воды температура плавления базальта может понизиться на 500 К [1 ]. Источником воды могут быть минералы, содержащие гидроксильные группы, например слюда и роговая обманка, которые способны отдавать воду при температурах 1000— 1500 К. Под воздействием длительных нагрузок вещество астеносферы проявляет свойства пластичности и
Рис. 3.1.2. Возможные температурные разрезы через мантию [ 11.
Рис. 3.1.2. Возможные температурные разрезы через мантию [ 11.
ведет себя как вязкая жидкость (аналогичным свойством обладает и нижняя мантия, но коэффициент вязкости здесь много больше).
Выше астеносферы лежит сравнительно жёсткая область, включающая кору и часть мантии. Её называют литосферой. Средняя толщина литосферы -100 км. Существование большого температурного градиента и пластичной астеносферы создаёт возможность конвективного течения в верхней мантии. По-видимому, оно построено по типу ячеек Бенара (см. рис. 1.7.4, б). Появление такой конвекции в подогреваемой снизу жидкости зависит от значения числа Рэлея R:
agphTl?
R ~ '
где а — объемный коэффициент теплового расширения; g — ускорение силы тяжести; р — плотность; АТ — разность температур по вертикали; Л — глубина жидкости; К — коэффициент температуропроводности; у — коэффициент вязкости. Конвекция возникает, когда R превышает критическое значение R* порядка 2000 Щ* зависит от формы системы и других её особенностей). Вероятно, средний размер конвективных ячеек порядка 700 км по глубине и —100—1500 км в тангенциальном направлении (см. также [2]). Конвекция захватывает всю верхнюю мантию. Нисходящие струи вещества более холодные и плотные, а восходящие — более горячие и лёгкие.
Конвекция создаёт возможность движения больших плит, из которых построена литосфера (см. § 3). Плиты движутся с разными скоростями. Их относительные скорости 1—20 см/год. Очевидно, примерно такова же скорость движения вещества в конвективных ячейках. Благодаря этой конвекции за время порядка 100 млн лет происходит практически полное обновление вещества океанической коры и перемешивание всей верхней мантии.
Более сложен вопрос о конвекции в нижней мантии. Правдоподобно, что существует глобальный конвективный процесс, захватывающий всю мантию. Характерная скорость в ней, вероятно, примерно на один-два порядка меньше скорости конвекции описанного выше типа, т.е. равна ориентировочно 0,1—1 мм/год. Тем самым конвекция в мантии оказывается соединением двух разномасштабных форм.
Движущие силы обеих форм конвекции различны. Если в первом случае конвекция по происхождению была термической, а главным источником энергии был радиоактивный распад, то во втором случае конвекция скорее всего появляется из-за химико-плотностной дифференциации вещества, хотя и термический фактор также имеет некоторое значение [3 ].
Конвекция в мантии приводит к таким крупным явлениям, сильно отражающимся на истории биосферы, как движение континентов, их соединение и последующий распад, к планетарным тектоническим циклам (см. гл. 7 и 8).
Кора
Земная кора резко дифференцирована на кору континентальную и океаническую. Иногда вводится еще промежуточная субконтинентальная кора, к которой относят шельф и материковый склон.
Океаническая кора существует в условиях активного обмена с верхней мантией. Большая её часть моложе 100 млн лет; возраст самой старой коры около 200 млн лет. В противоположность этому континентальная кора формировалась в течение практически всей истории Земли. Древнейшие известные зеленокаменные породы Гренландии имеют возраст —3,8 млрд лет. Океаническая кора относительно тонкая (5—10 км). Средняя мощность континентальной коры —35 км.
Океаническая кора сложена из плотных пород базальтового состава (3,0—3,1 г/см3). Континентальная кора имеет заметно меньшую плотность (2,7—2,8 г/см3). Элементы земной поверхности, под которыми лежит океаническая кора, располагаются существенно ниже уровня океана, в среднем на глубинах 3700 м. Континенты в основном выше уровня океана, средняя их высота 870 м.
На континентальную кору приходится —63,7 % всей массы коры, на океаническую21,2 %. Остальное относят к субконтинентальной коре.
Различен и их относительный химический состав (табл. 3.1.1).
Основной (после кислорода) элемент коры и мантии — кремний — располагается в таблице Менделеева в том же столбце (и непосредственно ниже), что и важнейший структурообразующий элемент живого вещества — углерод, благодаря чему имеется определённое структурное подобие кремниевых и углеродистых соединений. Едва ли это случайно. Несомненно, что это подобие отразилось и на истории биосферы, особенно в начальный её период. Согласно одной из гипотез, первоначальные формы земного живого вещества создавались (развивались) на мокрых глинах, и весьма вероятно, что сродство углеродистых структур с кремниевыми сыграло здесь не послед-
Таблица 3.1.1 Химический состав земной коры [1]
Компонент
Суммарный состав, вес. %
Компонент
Суммарный состав, вес. %
Континентальная кора
Субконтинентальная кора
Океаническая кора
Континентальная кора
Субконтинентальная кора
Океаническая кора
SiO2
60,2
59,4
48,6
N2O
3,0
2,9
2,6
TiO2
0,7
0,7
1,4
К2О
2,8
2,8
0,4
А120з
15,2
15,1
16,5
Р2О5
0,2
0,3
0,1
Ре20з
2,5
2,5
2,3
С
0,2
0,2
< 0,5
FeO
3,8
3,8
6,2
СО2
1,2
1,5
1,4
MnO
0,1
0,2
0,2
S
< 0,05
0,05
< 0,05
MgO
3,1
3,2
6,8
О
0,05
0,05
< 0,05
СаО
5,5
59
12,3
Н2О
1,4
1,4
1,1
нюю роль. Это обстоятельство ещё раз обращает наше внимание на фундаментальность того факта, что живое функционирует примерно на границе внешних и внутренних геосфер, где максимально связаны внутренние земные (эндогенные) и космические (экзогенные) влияния.
Гидросфера
Гидросфера — водная оболочка, в жидком или твёрдом состоянии покрывающая —74 % поверхности Земли и частично проникающая в другие геосферы в форме подземных вод и водяного пара (табл. 3.1.2).
За год с поверхности Мирового океана испаряется 3,5-10s км3, с поверхности суши — 0,7*105км3 воды. Из них над океаном выпадает 3,2 Ю5 км3, над сушей — 1,0 • 105 км3.
Переход к гидросфере — скачок в системе организации геосфер, вызванный переходом от инертных и плотных внутренних геосфер к значительно более подвижным внешним геосферам. В жизни гидросферы обе системы оболочек сопряжены наиболее тесно.
Основной источник энергии здесь уже внешний — солнечная энергия, частично трансформированная атмосферой. Средняя плотность кинетической энергии течений в Мировом океане —0,6 Дж/м3 — в 200 раз меньше, чем в атмосфере. Это не удивительно, так как главный источник энергии океанических течений — ветер [6].
Океанические течения в большой степени формируют климат; их ослабление из-за уменьшения планетарной атмосферной циркуляции (при прочих равных условиях) сделало бы климат в целом зонально более контрастным и суровым. Но с увеличением зонального градиента климата растёт атмосферная циркуляция, которая приводит в движение океан, чем в конечном счёте смягчает зональный градиент. Это пример стабилизирующей (отрицательной) обратной связи.
Океаны — главный источник
энергии для всех атмосферных процессов, в которых участвует водяной пар. Выделение теплоты конденсации влаги — основной источник высококонцентрированной энергии для тропического циклона. Перенос водяного пара в высокие широты и внутрь континентов — важный элемент системы регуляции планетарного климата.Гидросфера активно соучаствует в геологических процессах, созидающих лик Земли, в геохимических круговоротах. Это прежде всего процессы эрозии и денудации, переноса и накопления осадков. Ежегодно реки выносят в моря и океаны —7 млрд м3 пород. При отсутствии противодейст-энергии для всех атмосферных процессов, в которых участвует водяной пар. Выделение теплоты конденсации влаги — основной источник высококонцентрированной энергии для тропического циклона. Перенос водяного пара в высокие широты и внутрь континентов — важный элемент системы регуляции планетарного климата.Гидросфера активно соучаствует в геологических процессах, созидающих лик Земли, в геохимических круговоротах. Это прежде всего процессы эрозии и денудации, переноса и накопления осадков. Ежегодно реки выносят в моря и океаны —7 млрд м3 пород. При отсутствии противодейст-Объемы воды в гидросфере [5]Форма локализацииОбъём, км3Мировой океан1,3-109Солёные озёра и внутренние моря1,0 10sПресноводные озера1,3 10sРеки1,3-103Почвенная влага и грунтовые воды6,7 IO4Подземные воды до глубины 4000 км8,4 106Ледниковые щиты и ледники2,9 107Водяной пар в атмосфере1,3 IO4Объемы воды в гидросфере [5]Форма локализацииОбъём, км3Мировой океан1,3-109Солёные озёра и внутренние моря1,0 10sПресноводные озера1,3 10sРеки1,3-103Почвенная влага и грунтовые воды6,7 IO4Подземные воды до глубины 4000 км8,4 106Ледниковые щиты и ледники2,9 107Водяной пар в атмосфере1,3 IO4Таблица 3.1.2Таблица 3.1.2
энергии для всех атмосферных процессов, в которых участвует водяной пар. Выделение теплоты конденсации влаги — основной источник высококонцентрированной энергии для тропического циклона. Перенос водяного пара в высокие широты и внутрь континентов — важный элемент системы регуляции планетарного климата.
Гидросфера активно соучаствует в геологических процессах, созидающих лик Земли, в геохимических круговоротах. Это прежде всего процессы эрозии и денудации, переноса и накопления осадков. Ежегодно реки выносят в моря и океаны —7 млрд м3 пород. При отсутствии противодейст-
энергии для всех атмосферных процессов, в которых участвует водяной пар. Выделение теплоты конденсации влаги — основной источник высококонцентрированной энергии для тропического циклона. Перенос водяного пара в высокие широты и внутрь континентов — важный элемент системы регуляции планетарного климата.
Гидросфера активно соучаствует в геологических процессах, созидающих лик Земли, в геохимических круговоротах. Это прежде всего процессы эрозии и денудации, переноса и накопления осадков. Ежегодно реки выносят в моря и океаны —7 млрд м3 пород. При отсутствии противодейст-
Объемы воды в гидросфере [5]
Форма локализации
Объём, км3
Мировой океан
1,3-109
Солёные озёра и внутренние моря
1,0 10s
Пресноводные озера
1,3 10s
Реки
1,3-103
Почвенная влага и грунтовые воды
6,7 IO4
Подземные воды до глубины 4000 км
8,4 106
Ледниковые щиты и ледники
2,9 107
Водяной пар в атмосфере
1,3 IO4
Объемы воды в гидросфере [5]
Форма локализации
Объём, км3
Мировой океан
1,3-109
Солёные озёра и внутренние моря
1,0 10s
Пресноводные озера
1,3 10s
Реки
1,3-103
Почвенная влага и грунтовые воды
6,7 IO4
Подземные воды до глубины 4000 км
8,4 106
Ледниковые щиты и ледники
2,9 107
Водяной пар в атмосфере
1,3 IO4
Таблица 3.1.2
Таблица 3.1.2
вующих факторов (вулканизм, горообразование и т.д.) для нивелирования континентов до уровня океана понадобилось бы — 18 млн лет [7]. Природные воды регулируют количество С02 в атмосфере. В Мировом океане в той или иной форме растворено углерода в 60 раз больше, чем его содержится в СО2 атмосферы. Естественный химический состав природных вод создаёт основной геохимический фон для всего живого вещества.
Земля — единственная в Солнечной системе океаническая планета. История биосферы сливается с историей возникновения и развития Мирового океана, с историей всех природных вод.
Тропосфера
Тропосфера — часть атмосферы, простирающаяся до высот 10—12 км на умеренных широтах и 16—18 км на экваторе. В ней сосредоточено —4/5 всей массы атмосферы. Сухой воздух содержит 78,08 % азота, 20,95 % кислорода, 0,93 % аргона, 0,03 % углекислого газа (по объёму) и небольшое количество других газов. Состав сухого воздуха постоянен над всей поверхностью Земли, количество же водяного пара сильно варьирует (от долей процента до 4 %).
Тропосфера — главный рабочий орган тепловой машины Земли, преобразующий солнечную энергию в тепловую, а последнюю — в энергию конвективных движений воздуха, рек и Мирового океана, которыми солнечная энергия далее перераспределяется по всей планете. На генерацию кинетической энергии атмосферы тратится —1,6 % мощности получаемой Землёй солнечной радиации (таким образом, если рассматривать атмосферу как тепловую машину, производящую кинетическую энергию, то её к.п.д. равен —1,6 %) [8, 4]. Эта величина должна примерно совпадать со средней скоростью диссипации кинетической энергии в теплоту за счёт трения. В основном этой энергией и энергией, заключённой в водяном паре, движутся в конечном счёте геобиохимические потоки в биосфере.
Заметное воздействие на климат оказывают термодинамически активные примеси, в небольших количествах присутствующие в атмосфере (водяной пар, СО2, СН4 и др.) и создающие парниковый эффект. Сильно, но неоднозначно влияет на условия прохождения солнечного луча и на метеоусловия водяной пар. Большая часть тепловой энергии, поддерживающей атмосферную циркуляцию, поступает при конденсации водяного пара. Сам по себе водяной пар усиливает парниковый эффект, но облачность повышает отражательную способность, т.е. альбедо Земли. В среднем облачность покрывает примерно 50 % поверхности планеты и увеличивает альбедо приблизительно на 0,19 (альбедо Земли в целом 0,28). На климат влияют также находящиеся в атмосфере взвешенные частицы (аэрозоль), которые рассеивают и поглощают солнечную энергию, меняют альбедо. Количество аэрозоля резко возрастает после больших вулканических извержений, которые тем самым воздействуют на климат (обычно в сторону похолодания). Из-за парникового эффекта и других причин температура в тропосфере с высотой падает в среднем на 6,5 град/км (рис. 3.1.3) [5].
ТермосфераТермосфера(ионосфера) Мезопауза ► Мезосфера(ионосфера) Мезопауза ► МезосфераВерхняя атмосфераВерхняя атмосфераСредняя атмосфераСредняя атмосфераНижняя атмосфераНижняя атмосфера3.1.3. Вертикальная структура атмосферы [5].3.1.3. Вертикальная структура атмосферы [5].Стратопауза Стратосфера Тропопауза ТропосфераСтратопауза Стратосфера Тропопауза Тропосфера160240320400480Температура, К160240320400480Температура, КАтмосфера — важная составная ^ часть системы подвижных геобиохими- ческих равновесий, связывающих жи- 120 вое вещество с круговоротом воды, уг- ЮО лерода, кислорода и др. Она форми- 80 ровалась в процессе дегазации мантии — явление, в котором основное значение имеет вулканизм. Но немало- 40 важна и роль биосферы. По сравнению 20 с другими оболочками Земли атмосфера («сфера дыхания») в наибольшей 0 степени переработана живым веществом. Последнее не просто приспосаб- ливается к среде, но делает её своей с «частью», перерабатывает и формирует её в соответствии со своими глобальными интенциями, чем определяются длительные тенденции развития биосферы (см. гл. 7 и 8). Свободный кислород — продукт деятельности растений — создаёт специфические окислительные условия для всех геобиохимических процессов в биосфере, резко активизирует жизнедеятельность всей совокупности живых организмов планеты. Продуктами жизнедеятельности являются также СО2, СН4, различные азотистые соединения и пр. Из них NO2 и NO регулируют количество О3. Тем самым биосфера участвует в создании и поддержании равновесия защитного озонового экрана Земли.
Термосфера
Термосфера
(ионосфера) Мезопауза ► Мезосфера
(ионосфера) Мезопауза ► Мезосфера
Верхняя атмосфера
Верхняя атмосфера
Средняя атмосфера
Средняя атмосфера
Нижняя атмосфера
Нижняя атмосфера
3.1.3. Вертикальная структура атмосферы [5].
3.1.3. Вертикальная структура атмосферы [5].
Стратопауза Стратосфера Тропопауза Тропосфера
Стратопауза Стратосфера Тропопауза Тропосфера
160240320400480
Температура, К
160240320400480
Температура, К
Стратосфера — мезосфера
Это область атмосферы, расположенная выше тропосферы (от температурного min — тропопаузы) до высот —80 км (до следующего температурного min — мезопаузы). Она делится на две области — стратосферу (до —50 км), где температура с высотой в среднем растёт, и мезосферу, где температура с высотой падает. Главная причина роста температуры — поглощение озоном радиации в диапазоне длин волн X 240—320 нм. При таком распределении температур плотностная стратификация в стратосфере весьма устойчива и как результат этого — вертикальное перемешивание слабое (в отличие от тропосферы и мезосферы). Это имеет два важных следствия. Во-первых, циркуляция в мезосфере и верхней стратосфере энергетически отделена от циркуляции в тропосфере и нижней стратосфере. Во-вторых, в сравнительно застойной стратосфере скорость самоочищения мала. Из-за этого попавшие сюда примеси (мелкий аэрозоль, оксиды азота и пр.) остаются здесь до нескольких лет, как и озон, максимум которого в средних широтах находится на высотах 20—30 км. Значительное сокращение количества озона может сильно ослабить или даже вообще ликвидировать стратосферный рост температуры. В итоге вертикальное перемешивание может усилиться настолько, что две разъединённые ныне системы циркуляций — тропосферная и мезосферная — соединятся. Это, вероят-
но, может сделать надолго невозможным последующее накопление озона в стратосфере и радикально изменит ситуацию в верхней тропосфере и средней атмосфере. Последствия этого для биосферы трудно представить.
Геосферы, лежащие над тропосферой, выполняют планетарные функции, резко отличные от функций последней. Тропосфера (с учётом испарения и конденсации влаги) — это энергетически ведущий элемент тепловой машины Земли, где идёт преобразование солнечной энергии в кинетическую; вместе с океаном тропосфера формирует глобальный климат.
Функции средней и верхней атмосферы качественно иные — не энергетические, а информационные. Здесь используется малая часть солнечной радиации (~3 %), но это радиация преимущественно высокочастотного диапазона (от ультрафиолетового и выше), разрушительно действующая на живое вещество. Следовательно, первое назначение этих геосфер — радиационная защита биосферы. Каждый особый слой атмосферы в этом отношении берёт на себя специфическую долю работы, задерживая и преобразуя вполне определённую часть радиации и тем самым частично регулируя состояние других радиационных экранов. Дестабилизация одного из них более или менее дестабилизирует другие.
Но есть и ещё одна важная биосферная функция. Верхние геосферы чутко реагируют на изменения радиации. Изменение состояния верхних геосфер, в свою очередь, меняет условия прохождения солнечного луча, что влияет далее на метеоусловия, на биосферу в целом. Через эти геосферы биосфера взаимодействует с космической средой. Правдоподобно, что многие крупные перестройки живого вещества, а точнее организованности биосферы, предваряются и сопровождаются перестройкой состояния верхних геосфер. Во всяком случае глобальные тенденции изменений солнечной радиации, несомненно, связаны с глобальными тенденциями развития биосферы во многом именно через верхние геосферы.
Озон образуется в результате фотохимических реакций с участием ультрафиолетовых фотонов:
О2 4- hv О 4- О (при А < 240 нм), О 4- О2-> О3.
Одновременно днём идёт реакция с уничтожением озона:
О3 4- hv -* О2 4- О (при X < 710 нм).
Однако при этом сохраняется нечётный кислород, благодаря чему может снова образовываться озон. Уничтожение нечётного кислорода связано, главным образом, с оксидами азота, которые выступают как катализаторы:
NO 4- О3 -* NO2 4- О2, NO2 4- О -> NO 4- О2.
В дневное время эффект этих реакций ослабляется из-за фотодиссоциации:
NO2 4- hv -* NO 4- О (при X < 395 нм).
Одновременно протекают и другие реакции, так что в целом складывается сложная система фотохимических равновесий. Замечательно, что скорость разных фотохимических реакций определяется, вообще говоря, разными областями солнечного спектра. Поэтому изменение в спектральном
распределении энергии может привести к сдвигу равновесия во всей Солнечной системе.
Примеси, влияющие на количество озона, попадают в стратосферу после вулканических извержений, а ныне также из-за антропогенных процессов.
Термосфера — ионосфера
Термосферой называют часть атмосферы от уровня —80 км и выше, где наблюдается рост температуры с высотой. Ионосфера обычно выделяется по иному критерию — по отражению радиоволн, поэтому её граница не вполне совпадает с границей термосферы. Различают следующие области ионосферы — слой D (—60—85 км), слой Е (—85—140 км), слой Fx (—140— 200 км) и слой Р2 (>200 км).
В термосфере происходит поглощение солнечной радиации с длиной волны X < 200 нм, благодаря чему температура в термосфере весьма высока (до 1000 К на высотах —600 км). Воздействие высокочастотной радиации приводит к ионизации в такой степени, что это влияет уже на распространение радиоволн.
Область D образована за счёт ионизации оксида азота солнечным излучением в линии La водорода (Л~121,6 нм) и космическими лучами. Днём концентрация электронов составляет —108—109 м“3. В области Е поглощаются мягкие рентгеновские лучи и крайнее ультрафиолетовое излучение. Днем концентрация электронов здесь —1011 м“3. В области F происходит сильное поглощение крайнего ультрафиолета (20 нм < X < 90 нм). Максимум концентрации электронов достигается в слое F2 на высоте около 300 км и может превышать 1012 м"3. Температура и концентрация электронов сильно зависят от времени суток, сезона солнечной активности.
Движение заряженных частиц создаёт систему ионосферных-магнито- сферных токов, взаимодействующих с геомагнитным полем. Возмущения в этой системе, вызванные солнечной активностью и другими причинами, отражаются в вариациях геомагнитного поля, оказывающих влияние на жизнедеятельность организмов. Наиболее яркое явление такого рода — геомагнитная буря (сильное кратковременное возмущение магнитного поля Земли длительностью от 3 ч до нескольких суток).
Таким образом, процессы в ядре Земли воздействуют на динамику ионосферы-магнитосферы и через неё на биосферу. По-видимому, имеется и слабая обратная связь — влияние системы ионосферных-магнитосферных токов на геомагнитное динамо в ядре благодаря переносу момента импульса от верхних геосфер к ядру магнитным полем. Тем самым создается замкнутая цепь связей самых верхних геосфер с самыми глубинными. Она могла сказаться в процессе генезиса геомагнитного поля и, быть можрт, в особенностях длительных его изменений.
Магнитосфера
Магнитосферой называется область околоземного пространства, физическое строение которого определяется в основном взаимодействием горячей плазмы солнечного ветра, набегающего на Землю, с геомагнитным полем (рис. 3.1.4) [3].
Взаимодействие различных потоков плазмы (космических и ионосферных земных) между собой, их движение в геомагнитном поле приводят к генерации электромагнитных полей и токов. Часть этой энергии излучается в форме радиоволн и другими способами. На расстоянии ~3—5 Яф формируется охватывающий планету кольцевой ток, рождающий магнитное поле, противоположное геомагнитному. Усиление или распад кольцевого тока во время возмущений магнитосферы определяет главные особенности изменений поля во время геомагнитных бурь.
Магнитосфера способна накапливать энергию и при определённых условиях взрывообразно высвобождать её. Такие процессы происходят, например, в хвосте магнитосферы при перестройке конфигурации магнитных силовых линий в связи с изменением знака межпланетного магнитного поля, обусловленного его секторной структурой. После сильной солнечной вспышки взаимодействие ударных волн и иных возмущений в солнечном ветре с околоземной головной ударной волной способно привести к быстрому сжатию магнитосферы, инициирующему волну, которая, по-видимому, фоку-
Рис. 3.1.4. Строение магнитосферы в плоскости, содержащей линию Солнце — Земля и геомагнитную ось [3].
сируется приблизительно в области хвоста на расстоянии порядка Ю7?е от Земли, что может влиять на динамику кольцевого тока и другие процессы. Через дневную поверхность из солнечного ветра в магнитосферу поступает порядка 3-Ю11 Вт (=3-1018 эрг/с) энергии [9].
Сверхзвуковой поток солнечного ветра (скорость потока 350— 1000 км/с), набегая на магнитосферу, резко тормозится, образуя головную ударную волну, расположенную на расстоянии — 10—15 R^ от центра Земли. Между ударной волной и магнитосферой находится переходная область, заполненная главным образом заторможенной плазмой солнечного ветра. Собственно магнитосфера отделяется от солнечного ветра тонкой границей — магнитопаузой, положение которой определяется в первом приближении из условия равенства динамического давления солнечного ветра и давления геомагнитного поля (контактный разрыв в плазме). Поэтому положение магнитопаузы зависит как от мощности потока солнечного ветра, так и от состояния геомагнитного поля. Например, во время инверсии геомагнитного поля (смены полярности) его напряжённость падает на порядок, сильно ослабляется или даже исчезает его дипольная составляющая. Поэтому периоды инверсии — это всегда периоды радикального преобразования всей магнитосферы, а тем самым и взаимодействия Земли с солнечной радиацией.
На ночной стороне Земли имеется протяжённый магнитный шлейф — хвост магнитосферы. Он прослеживается до расстояний порядка 1000 R^. Поперечные размеры магнитосферы по мере удаления от Земли увеличиваются. На расстоянии Луны (60 R^ они достигают —20 Re. Следовательно, Луна проходит через магнитосферу. В далёком прошлом Луна находилась на расстоянии —10—20 Яф (см. гл. 7) и могла проникать даже в область головной ударной волны (при её современном положении). Ясно, что и строение, и динамика магнитосферы в то время принципиально отличались от современных, что, несомненно, отразилось на ранней истории биосферы. Сравнительно стационарной, как ныне, магнитосферы тогда не могло быть. Вместо этого существовало высокодинамичное образование, тесно связанное с Луной и совсем иначе, чем сейчас, взаимодействующее с радиацией Солнца.
Лик Земли
Комплекс понятий и фактов, создающих в совокупности представление о «лике Земли», принадлежит преимущественно компетенции современной географии. Он относится к пограничной области планеты, где сопрягаются внешние и внутренние геосферы. Это наиболее сложная, динамичная и высокоорганизованная часть Земли. Она образует географическую оболочку планеты, или эпигеосферу.
Геосистемы
Географическая концепция «лика Земли» традиционно основывается на топономическом описании «внешних» черт планеты, на выявлении общих закономерностей и характерных особенностей местностей (греч. topos — место). Такая топическая трактовка эпигеосферы, как мозаики разномасш-
табных регионов (урочищ, ландшафтов, физико-географических поясов и пр.) всё еще сохраняет свою жизнедеятельность, дополняясь истолкованием местностей как геосистем разных рангов и типов.
Но вместе с общей идеей системности сюда проникает более современный функциональный взгляд на предмет. По сути дела он базируется на идее единства радиальных потоков космической радиации и «тангенциальных» субстантивных потоков, входящих в большой всепланетарный круговорот. Последний мыслится как иерархически организованная совокупность локальных круговоротов и их характерных элементов. Топономические описания дополняются картами потоков, которые по мере накопления наблюдений становятся всё более содержательными.
Карты потоков отражают топическое своеобразие геосистем. Вместе с тем очевидно и существование обратной связи — то, что потоки активно формируют, «лепят лик Земли», и в его неслучайных чертах запечатлены устойчивые особенности и закономерности эпигеосферных потоков и движений других геосфер.
Материки и Мировой океан
Наиболее бросающаяся в глаза особенность лика Земли — диссимметрия островных материков и океанов, сливающихся в единый Мировой океан. Общая поверхность Земли — 150 млн км2. Из них 29 % составляет площадь суши и ~71 % занимает океан. Таким образом, Земля является единственной океанической планетой, резко отличаясь от других известных небесных тел.
За этим отличием стоит глубинная диссимметрия геохимических условий и геологического строения земной коры, состоящей из сравнительно молодой и тонкой океанической коры и в целом значительно более древней и толстой континентальной коры (см. § 1, гл. 3). Правда, современный уровень Мирового океана отражает это отличие не вполне адекватно. На материковые структуры приходится приблизительно 45 % поверхности планеты, т.е. немногим менее половины. Но островное расположение материков сохраняется и с учетом подводного материкового склона.
Наличие большой массы воды, сосредоточенной в Мировом океане, вызывает геофизическую и геохимическую разность условий на материках и в океанах, которая суммируется с климатической разностью, обусловленной солнечной радиацией и различием условий её трансформации.
Альбедо водной поверхности для прямой радиации зависит, главным образом, от высоты Солнца (см. рис. 3.2.1) [14]; для рассеянной радиации альбедо водной поверхности —0,1. Альбедо поверхности суши определяется в основном видом поверхности и меняется от 0,05 до 0,95:
Вид поверхности
Альбедо
Свежий сухой снег
0,80—0,95
Морской лед
0,30—0,40
Сухие светлые песчаные
0,35-0,45
почвы
Влажные серые почвы
0,10—0,20
Тёмные почвы
0,05—0,15
Вид поверхности
Сухая степь
Луга
Тундра
Альбедо0.20-0,300,15—0,250,15—0,20
0,15-0,20
Хвойные леса0,1 —0,15
Рис. 3.2.1. Зависимость альбедо водной поверхности для прямой радиации от высоты Солнца [14].Рис. 3.2.1. Зависимость альбедо водной поверхности для прямой радиации от высоты Солнца [14].вещества к тому же могут сильновещества к тому же могут сильно
Рис. 3.2.1. Зависимость альбедо водной поверхности для прямой радиации от высоты Солнца [14].
Рис. 3.2.1. Зависимость альбедо водной поверхности для прямой радиации от высоты Солнца [14].
вещества к тому же могут сильно
вещества к тому же могут сильно
В итоге образуются тангенциальные перепады температур и термодинамических потенциалов, создающие тангенциальный перенос воздушных масс и водяного пара и заключенной в нем тепловой энергии. Сезонная изменчивость альбедо усиливает климатический контраст материков и океанов, вызывая контраст смягчённого хода температур морского климата и больших температурных перепадов центральных частей континентов.
Аналогичные различия материков и океанов имеются и в геохимическом плане. Благодаря хорошему перемешиванию, химический состав вод океана характеризуется стабильностью во времени и пространственной однородностью, тогда как химический состав почв сильно варьирует от места к месту, а тангенциальные потоки
меняться от сезона к сезону.
В целом условия на материках более разнообразны и сложны. Этому соответствует то, что биота на материках в общем более богатая и активная, чем в океанах. Но так было не всегда. Сложные условия бытия требуют достаточно высокого уровня активности и способности управления жизненными процессами. Только по его достижении стал возможен выход жизни на сушу (—400 млн лет назад), что привело, в свою очередь, к увеличению её разнообразия и обусловило более сложную организацию биогеоценозов и живых организмов (см. гл. 8).
Антиподальность материков и океанов
По словам Каттерфельда, «антиподальность расположения материков и океанов — самая характерная черта лика Земли» (см. [И, с. 59]). Проводя земные диаметры, мы обнаружим, что если один конец диаметра попадает на материк, то другой — почти всегда в океан.
Северному Ледовитому океану противостоит материк Антарктида. Если Арктический полярный бассейн почти со всех сторон окружён сушей и по сути представляет собой средиземное море, то Антарктида занята циркумполярным материком, высоко поднятым над уровнем моря (у Южного полюса — на 2800 м). При этом площади северного полярного океана и южного полярного материка близки (—13,1 млн км2) [11 ].
Это противостояние Арктики и Антарктики тем более замечательно, что в целом тип диссимметрии Северного и Южного полушарий обратный — Северное полушарие по преимуществу материковое, тогда как Южное — в основном океаническое.
Согласно Каттерфельду [11], от параллели —62° ю. ш. к северу до параллели —62° с. ш. материковые массы в целом возрастают, а океанические убывают; напротив, от Южного полюса до —62° ю. ш. и от —62° с. ш. к Северному полюсу закономерность обратная — материковые массы в общем убывают, а океанические возрастают.
В связи с этим находится ещё одна характерная черта лика Земли — выклинивание материков к югу.
Диссимметричны структуры Восточного и Западного полушарий. На Западном полушарии находится Великий, или Тихий, океан — величайшая океаническая впадина на Земле, обрамлённая грандиозным «кругом огня» — Тихоокеанским кольцом гор, вулканов, глубоких (до 700 км) разломов. Великому океану антиподален материк Африка — континент с устойчивой тенденцией к поднятию, что доказывается слабым распространением в его пределах молодых осадочных пород. Тихоокеанскому кольцу до некоторой степени антиподален менее выраженный Кругоафриканский пояс гор, разломов и землетрясений.
Возможно, за этими особенностями современного расположения материков и океанов кроются глобальные закономерности течений в мантии и связанных с ними движений больших плит Земли. Согласно одной из гипотез, в Африке находится центр поднятия мантийных масс, тогда как в Тихом океане — центр опускания (см. также [3, 11 ]).
Но как бы ни объяснялось происхождение подобных диссимметрий, важно, что на нашей планете они существуют и ярко выражены. На морфологически однородной планете при прочих равных условиях сравнительно малы многие термические и геохимические градиенты, а тем самым слабы соответствующие им энергетические и субстантивные потоки.
Богатство и отчётливая выраженность глобальных диссимметрий эпигеосферы свидетельствуют о высокой самоактивности нашей планеты в её нынешней фазе развития. И в этом отношении Земля резко выделяется из других планет земной группы, для которых фаза высокой самоактивности далеко позади. Говоря кратко, диссимметрия — это информативность и жизнь, и поэтому угасание диссимметрий означает затухание жизни.
Гипсографическое строение земной поверхности
Обобщённо рельеф земной поверхности может быть показан при помощи гипсографической кривой S = S (z) или же гистограммы (частоты встречаемости высот) /(z) = dS/dz. Гипсографическая кривая получается, если по одной оси откладывать высоту или глубину z относительно поверхности моря, а по другой оси — долю площади поверхности Земли, приходящуюся на диапазон высот от минимальной отметки z^ до данного z (рис. 3.2.2) [10 ].
Прежде всего обнаруживается, что около 30 % площади поверхности планеты находится в пределах 0—1 км выше уровня моря и —55 % — на глубинах 3—6 км. Это отражает главную особенность рельефа Земли — его подразделение на континенты с характерной высотой 200—800 м и океанические котловины с преобладающей глубиной 4—5 км. С этим же связана бимодальность гистограммы — существование у неё двух отчётливо
Рис. 3.2.2. Гипсографическая кривая земной поверхности [10].Рис. 3.2.2. Гипсографическая кривая земной поверхности [10].Основное значение имеют первый и третий члены, которые и приводят к бимодальной в первом приближении
Рис. 3.2.2. Гипсографическая кривая земной поверхности [10].
Рис. 3.2.2. Гипсографическая кривая земной поверхности [10].
кривой.
Правдоподобно, что бимодальность гистограммы выражает факт существования двух динамически разнородных типов земной коры — океанической и континентальной. Для планеты с вполне однородной корой гистограмма, вероятно, имела бы один отчетливый максимум и напоминала бы кривую Гаусса (для Луны эта гипотеза проверялась [10]). Таким образом, и по гипсографическим особенностям своего рельефа Земля, по-видимому, выделяется из других известных нам небесных тел своей сложностью, что отражает её более высокий динамизм.
Бимодальность гистограммы есть итог длительной и сложной эволюции Земли. Вероятно, после образования Земли гистограмма была одномодальной, и лишь со временем произошла её диссимметризация — распад однопикового распределения на двух-трёхпиковый с последующим раздвиганием пиков. Если такое представление правильно, то старение планеты должно обнаруживать себя в противоположно направленном процессе — стирании крайних максимумов и повышении роли среднего, т.е. в конечном счёте — в трансформации гистограммы к однопиковому распределению, подобному нормальному распределению Гаусса.
Природные зоны
Под зональностью понимается закономерное широтное изменение геофизических и других характеристик, явлений и процессов, типовых географических комплексов и геосистем, в том числе климата, влагооборота, растений и животных, почв. Первичная причина зональности — неравномерность распределения солнечной радиации (инсоляции) по широте из-за шарообразности Земли и изменения угла падения солнечных лучей на поверхность планеты.
На рис. 3.2.3 [13] показано теоретическое распределение потока Ra солнечной радиации с широтой. Однако, как видно из рисунка, максимум приходящей к земной поверхности радиации не лежит на экваторе, как
ю шю ш
ю ш
ю ш
Рис. 3.2.3. Зональное распределениесолнечной радиации.
Ra — радиация на верхней границе атмосферы, суммарная радиация* Rc — на поверхности суши, Rc — на поверхности Мирового океана, Rc — средняя для поверхности земного шара; радиационный баланс: Rc — на поверхности суши, R° — на поверхности океана, R3 — средняя для поверхности земного шара [13].
можно было бы ожидать, а находится между 20-й и 30-й параллелями. Причина этого в том, что над экватором повышено количество облаков, увеличивающих альбедо этой части планеты.
На рис. 3.2.4 [8] показаны сезонные колебания инсоляции на верхней границе атмосферы, создаваемые наклоном земного экватора к
эклиптике и эксцентриситетом земной орбиты.
Неравномерность широтного распределения инсоляции в сочетании с вращением планеты вызывает зональность циркуляции атмосферы. Общая схема циркуляции атмосферы показана на рис. 3.2.5. В соответствии с этой схемой выделяются следующие основные зональные типы воздушных масс — экваторные (тёплые и влажные, низкое давление, восходящие потоки воздуха), тропические (тёплые и сухие, высокое давление, восточные ветры), боральные, или массы умеренных широт (прохладные и влажные, пониженное давление, западные ветры) и полярные арктические и антарктические (холодные и сравнительно сухие). Кроме того, отмечаются переходные зоны — субэкваториальная) субтропическая и субарктическая в Северном полушарии и субантарктическая в Южном, где типы циркуляции воздушных масс сменяются по сезонам [8 ].
Зональность инсоляции и циркуляции обусловливает зональность влаго- оборота и увлажнения, т.е. условий влагообеспеченности ландшафтов. Последняя определяется не только количеством осадков, но и испаряемостью. Поэтому влагообеспеченность максимальна на экваторе и на высоких широтах и минимальна на широтах —20—30°. Благодаря всему этому, зональность отражается далее на гидрологическом режиме, процессах опустынивания и заболачивания, образовании почв и миграции химических элементов.
Летом (для данного полушария) система циркуляции смещается к полюсу полушария, а зимой — к экватору. Аналогичные изменения происходят при изменении климата. При глобальном потеплении климатическая зональность смягчается, вследствие этого (при прочих равных условиях) зональная циркуляция воздуха ослабляется; в итоге широтный влагоперенос воздушными массами уменьшается. Одновременно область повышенного
АфелийАфелийПеригелийПеригелийАфелийАфелийРис. 3.2.4. Суточная инсоляция на верхней границе атмосферы, кал/см (см2-сут) при солнечной постоянной /о = 1356 Вт/м2 как функция широты и времени года [8].Рис. 3.2.4. Суточная инсоляция на верхней границе атмосферы, кал/см (см2-сут) при солнечной постоянной /о = 1356 Вт/м2 как функция широты и времени года [8].
Афелий
Афелий
Перигелий
Перигелий
Афелий
Афелий
Рис. 3.2.4. Суточная инсоляция на верхней границе атмосферы, кал/см (см2-сут) при солнечной постоянной /о = 1356 Вт/м2 как функция широты и времени года [8].
Рис. 3.2.4. Суточная инсоляция на верхней границе атмосферы, кал/см (см2-сут) при солнечной постоянной /о = 1356 Вт/м2 как функция широты и времени года [8].
давления, а вместе с нею зона недостаточного влагообеспечения, в частности зона полупустынь, сдвигается к полюсу. При глобальном похолодании происходит обратное — зональная контрастность и контрастность сезонов увеличиваются, атмосферная циркуляция в целом усиливается (гл. 7, § 3).
Экваториальная зона отличается высокой стабильностью. Как определенная климатическая и ландшафтная зона она сложилась миллионы лет назад. Наименее устойчивы зоны средних и, в особенности, высоких широт. Тут резко выражено различие сезонов, наблюдаются отчётливые многолетние вариации климата и других физико-географических характеристик.
В умеренных климатических зонах, где условия для жизни достаточно благоприятны, нестабильность физико-географических условий, вообще говоря, вынуждает биоту к большей пластичности и активности, нежели климаксная экваториальная зона.
Соответственно этому и наиболее динамичные человеческие цивилизации складывались в умеренных широтах (—20—60° с. ш.).
Ландшафт
Ландшафт — это генетически однородный природный территориальный комплекс с характерными для него климатом, рельефом, почвами, водами, растительным покровом и животным миром, образующими связное устойчивое целое, типически повторяющееся на протяжении определённой
Рис. 3.2.5. Схема общей циркуляции в атмосфереСтрелки — направление ветра, Н — низкое давление, В — высокое давление [13].Рис. 3.2.5. Схема общей циркуляции в атмосфереСтрелки — направление ветра, Н — низкое давление, В — высокое давление [13].ландшафтной зоны Земли. В современных ландшафтах во многих случаях запечатлелась также культура человека, его трудовая деятельность (см. гл. 9, § 2).
Рис. 3.2.5. Схема общей циркуляции в атмосфере
Стрелки — направление ветра, Н — низкое давление, В — высокое давление [13].
Рис. 3.2.5. Схема общей циркуляции в атмосфере
Стрелки — направление ветра, Н — низкое давление, В — высокое давление [13].
Компоненты ландшафта приспособлены друг к другу, так что резкое изменение или разрушение одного из них более или менее выводит из равновесия другие. Но если одни из них («сильные») в этом отношении сравнительно косны и меняются мало (например, геологическое строение), то другие («слабые») дестабилизируются легко. «Сильные» компоненты ландшафта медленно видоизменяются в геологическом времени, тогда как более «слабые» способны значительно преображаться при кратковременных вариациях внешних условий. Тем самым эволюция ландшафта протекает
как многовременной процесс, т.е. качественно различно в разных временных масштабах.
Каждому ландшафту свойственны своя атмосферно-климатическая динамика, свой баланс энергии, влагообмен, формы и интенсивность миграции химических элементов и их соединений. В совокупности они создают условия для специфического сочетания живых организмов — комплекса продуцентов, консументов и редуцентов (см. гл. 5, § 2), для их совместного сукцессионного развития и иных форм экологической динамики, для характерного для ландшафта уровня биотермодинамического потенциала совокупного живого вещества. В свою очередь, жизнедеятельность всех организмов сильно влияет на абиотические компоненты среды.
В современном ландшафте, как правило, биота — наиболее изменчивый и активный элемент. Она трансформирует солнечную энергию и накапливает её в продуктах жизнедеятельности, вовлекает в кругооборот органическое вещество, ускоряя тем самым геохимические циклы. Через надземные растения проходит большая часть воды, испаряющейся с суши. От наличия растительности зависит альбедо поверхности.
Фундаментальными характеристиками ландшафта являются средний уровень его локальной изменчивости (флуктуаций) и её временные масштабы. Они определяются погодно-климатическими вариациями (устойчивостью климата), контрастом времён года, тектоническими явлениями (вулканизм, землетрясения), ходом эрозии и пр. По уровню флуктуаций установившиеся в среднем ландшафты можно классифицировать на «горячие» и «холодные». Например, ландшафты Сахалина и Японии в тектоническом отношении «горячие». В «горячих» ландшафтах экосистемы, вообще говоря, нестабильны и могут разрушаться, так что здесь в некотором отношении
возникает перманентный сукцессионный процесс (см. гл. 5, § 2), в связи с чем биота имеет повышенную изменчивость.
Наряду с флуктуациями, заметно проявляющимися в энергетическом балансе, существен и фоновый уровень естественной электромагнитной активности, проявляющийся в вариациях геомагнетизма, в количестве отрицательно заряженных аэроионов, в частоте и мощности гроз и других явлениях и процессах, отражающихся на жизнедеятельности организмов.
«Горячесть» или «холодность» ландшафта связана с его внутренним разнообразием, или информационной насыщенностью, хотя эта связь не обязательно прямая. В свою очередь, чем выше внутреннее разнообразие, тем больше градиенты соответствующих потенциалов и тем интенсивнее внутренний оборот энергии, вещества и информации.
Помимо внутреннего разнообразия, функционирование ландшафта определяется транзитными потоками.
Глобальная тектоника плит и разломы
Природ ные воды
Геомагнетизм
Поти
Геохимические круговороты
Круговорот воды
Круговорот углерода
Круговорот кислорода
*) Рассеяние элементов
*) Вулканическая деятельность. Принцип Ронова,
Климат и его регуляция (Тепловая машина атмосферы)
Вулканизм и его роль в биосфере
Активационный фон жизни
Глава 4
Воздействие солнечной активности на геосферы1
Остановимся на особенностях солнечно-земных связей, характерных в основном для коротких циклов. Некоторые особенности динамики длинных Циклов рассмотрим в гл. 7 и 8.
За последние 15—20 лет произошел существенный сдвиг в наших представлениях о богатстве и сложности солнечно-земных связей. Мо^но считать
уже твердо установленным, что в принципе солнечная деятельность влияет на все основные процессы, протекающие в геосфере, хотя точная научная формулировка законов этого влияния — дело будущего. Пока можно сказать, что это воздействие не столько «энергетическое», сколько «информационное» и связано прямо или косвенно с перестройкой процессов переноса и трансформации основного потока солнечной энергии <который в коротких циклах мало меняется по абсолютной величине), а также внутренних потоков в геосфере, независимо от их происхождения. Солнце тотально воздействует на все земные процессы и в некоторых отношениях синхронизирует их; это может приводить к установлению «резонансных» отношений между различными земными процессами, так что один из них может резко усилиться за счет другого. В связи с этим полезно обратить внимание на обстоятельство, отмеченное в монографии Ю.И. Витинского и др. [11, а именно: хорошо прослеживается общая тенденция к усилению связи солнечного и геофизического явлений при возрастании интенсивности солнечного. Причину этого в каждом конкретном случае часто понять трудно. В общем же создается впечатление, что ослабление тотально воздействующего синхронизатора ведет к распаду установившихся связей из-за всевозможных случайных возмущений. Это следует иметь в виду также и при рассмотрении воздействия солнечных процессов на биосферу. Во всяком случае, в сериях циклов с большой интенсивностью солнечной активности, что возможно в максимумах больших и средних циклов, увеличивается относительное значение солнечных процессов, а также, как следствие этого, скоррелированность самых разных земных процессов.
«Внешние* геосферы
Рассматривая особенности этой связи, некоторые исследователи обращают внимание на то, что по солнечному масштабу Земля находится очень близко к Солнцу — примерно на расстоянии 215 радиусов Солнца. Для сравнения укажем, что характерный размер магнитосферы Земли — 10 радиусов Земли, а хвост магнитосферы уходит от Земли по меньшей мере на сотни ее радиусов (см. гл. 3, § 2). Таким образом, размеры магнитосферы, отнесенные к характерному земному параметру — радиусу Земли, соизмеримы с размерами орбиты Земли, отнесенными к характерному солнечному параметру — радиусу Солнца. Еще заметим, что гелиосфера — область космического пространства, где обнаруживаются специфические структуры солнечного ветра, — имеет размеры по меньшей мере в десятки раз больше расстояния Земли от Солнца. Поэтому в принципе не должно вызывать удивления, что динамика солнечной активности многообразно отражается на динамике земных процессов.
Очень тесная связь между солнечными и земными процессами наблюдается для магнитосферы и верхней атмосферы Земли. Наиболее непосредственно это сказывается затем на динамике геомагнитного поля и связанной с ним системы токов. Кроме того, значение процессов в верхних геосферах определяется тем обстоятельством, что тут находятся важнейшие радиационные экраны Земли, и в зависимости от их состояния здесь уже частично трансформируется основной поток солнечной энергии.
Процессы, протекающие в магнитосфере, в верхней и средней атмосфере, еще не описаны с достаточной полнотой, но многое о них уже известно. В зависимости от солнечной активности значительно меняются плотность и температура среды [2]. Очень сильно может меняться структура конвек- тивных течений. На ионосферу сравнимое влияние оказывают электромагнитное и корпускулярное излучения Солнца. Но соотношение этих видов излучения зависит от особенностей активности Солнца. Кроме того, пространственное распределение потока заряженных частиц определяется уровнем геомагнитной активности. Поэтому ионосфера — это высокодинамичная область, где возможны большие вариации потоков заряженных частиц и конвективных течений. В спокойных геомагнитных условиях эти течения имеют сравнительно упрощенную структуру, определяемую в основном широтным распределением температур и положением относительно Солнца. С повышением геомагнитной активности, особенно во время геомагнитных бурь, происходят перестройка и усложнение конвективных течений; в высоких геомагнитных широтах возникают или усиливаются дополнительные вихревые образования (рис. 4.1.1) [3]. Вероятно, перестройка вихревой структуры конвекции влияет на особенности обмена моментом с нижележащими частями атмосферы, особенно в высоких широтах. Результатом этого может быть изменение условий взаимодействия таких образований, как озоновый экран с высокоэнергетическими заряженными частицами. Изменение состояния вышележащего экрана меняет условия взаимодей-
^ 600 (О н 400
о 2°0
3 о
ю.ш
GULL
Широта, град
Рис. 4.1.1. Поле меридионального ветра в период солнцестояния (Л) и равноденствия (Б) [3].
а — магнитоспокойные условия; б — умеренное возмущение; в — магнитная буря.
ствия нижележащего с соответствующими компонентами солнечного излучения, что иногда может дестабилизировать этот экран. При нормальных условиях более верхние образования сильнее всего подвержены космическим влияниям и наиболее изменчивы, но каждый экран в каком-то отношении демпфирует воздействие космической среды, и поэтому в нижней атмосфере ее вариации проявляются относительно слабо. Однако эффективность демпфирования сильно зависит от состояния геомагнитного поля, которое само подвержено значительным изменениям, обусловленным как космическими, так и земными факторами, например процессами в области ядра Земли. В итоге устанавливается сложная система положительных и отрицательных обратных связей, в которых отражены все основные геосферы.
Возмущения в магнитосфере и верхней атмосфере после солнечных вспышек или из-за других причин — основной источник магнитных бурь, северных сияний и пр.; одновременно меняются распределение и интенсивность магнитосферных и ионосферных круговых токов. Все это непосредственно отражается на электромагнитных процессах в нижележащих геосферах. Любые изменения магнитного поля Земли, в частности магнитные бури, вызывают в проводящих областях Земли индукционные электрические токи, которые называются теллурическими. Наибольшей величины эти токи достигают во время магнитной бури. Распределение их зависит от особенностей тектонической структуры и других факторов. В аномальных районах, в частности вблизи разломов, возможна концентрация этих токов. В связи с проблемами биосферы особенно интересно выяснить, каково воздействие всех этих явлений на процессы, протекающие в Мировом океане, а также и влияние на них Мирового океана. Этот круг вопросов изучен пока очень мало, хотя существенная роль океана уже ясна.
Со всеми упомянутыми явлениями тесно связана грозовая активность. В период высокой солнечной активности гроз обычно бывает больше, хотя в отдельных регионах число гроз, напротив, сокращается [4, 5]. Грозы имеют существенное значение как фактор, определяющий величину вертикальной составляющей градиента электрического поля Земли (с усилением гроз она увеличивается), служат источником мощных электромагнитных возмущений, воздействующих на биосферу, и сильно увеличивают концентрацию аэроинов. По А.Л. Чижевскому [6 ], увеличение концентрации легких отрицательных аэроионов ведет к активации процессов жизнедеятельности организмов. Концентрация аэроионов изменяется также с изменением активности системы циклонов и антициклонов, которая тоже несколько повышается с увеличением солнечной активности, хотя связь здесь не непосредственная и потому достаточно сложная.
Постепенно выясняется, что многие геофизические процессы тесно связаны с особенностями межпланетного магнитного поля. Благодаря своей дискретной структуре — наличию двух или четырех секторов (см. рис. 2.3.2) — оно оказывается источником регулярных возмущений в верхних геосферах, имеющих характерные периоды 6—7, 13—14 и —27 дней. После пересечения Землей границ секторов через один—два дня часто возникают магнитные бури, изменяются атмосферное электрическое поле и степень завихренности атмосферы, инициируются грозы [5, 7]. Имеются отдельные данные, свидетельствующие о противоположной реакции атмо-
сферного давления над северной и южной полярными шапками на вхождение Земли в различные секторы. Было замечено также, что знак корреляции между параметрами солнечного ветра и подходящими параметрами атмосферы в некоторых случаях меняется на противоположный, когда Земля переходит из одного сектора в другой [1 ]. Это значит, что тип корреляции в своей основе векторный, т.е. наиболее непосредственно определяется связью векторов, таких как напряженность магнитного поля, завихренность и т. п. Вторичным проявлением этой связи является уже связь со скалярными величинами — температурой, давлением и пр.
Особый интерес представляют фотохимические процессы в верхней и средней атмосфере, поскольку, по-видимому, именно они вместе с геомагнитным полем в наибольшей степени определяют состояние озонового и других радиационных экранов. Пока мы еще далеки от полного понимания всей системы этих реакций; приходится даже констатировать существование противоположных мнений о направленности влияния некоторых факторов на количество озона, что не удивительно, поскольку здесь имеет место сложная система равновесий с положительными и отрицательными обратными связями. В настоящее время внимание исследователей привлекают реакции, определяемые оксидами азота NOW (NO и NO2), озоном и ионами кислорода, азота и пр., которые сильно зависят от ультрафиолетового и других излучений, а также от потока высокоэнергетических частиц; все эти излучения очень изменяются в ходе солнечного цикла. Заметим, что само существование данной системы регулирования солнечной энергии — уникальная особенность Земли, определяемая наличием на ней живого вещества. Биохимические циклы круговорота кислорода и азота относятся к числу важнейших геохимических циклов, регулируемых живым веществом. *
При воздействии ультрафиолетового излучения и высокоэнергетических частиц при определенных условиях в атмосфере увеличивается количество оксидов азота; они разрушают озон, уменьшая его концентрацию. В некоторых случаях количество оксида азота в стратосфере и мезосфере, порожденное солнечными вспышками, в высоких геомагнитных широтах может увеличиваться вдвое, а количество озона — соответственно сильно сокращаться. Например, добавочное поступление NOW в стратосферу после крупнейшей солнечной протонной вспышки 4 августа 1972 г. привело к уменьшению содержания озона над высокоширотными районами (выше 60°) приблизительно на 16 %. Таким образом, мощные вспышки оказывают сильное влияние на поглощение ультрафиолетового излучения озоном в земной атмосфере [8]. По Гриббину [9], большая солнечная вспышка такого типа, которая обычно наблюдается во время цикла солнечной активности, уничтожает достаточное количество озона, чтобы уровень ультрафиолетового излучения превысил на 15 % нормальный, наблюдаемый на Земле в современную эпоху; солнечная вспышка, в 10 раз сильнее обычной, привела бы к возрастанию ультрафиолетового излучения на 55 %, а солнечная вспышка, которая в 100 раз сильнее обычной (по мнению Гриббина, вероятность ее — раз в несколько тысяч лет), может привести к увеличению уровня ультрафиолетового излучения у поверхности Земли на 160 %. Приведенные оценки пока спорны, но что не вызывает сомнения — это возможность
сильного изменения радиационных экранов и, в частности, изменения альбедо соответствующих образований верхней атмосферы, а также зависимость подобных явлений от состояния геомагнитного поля. Все это и, быть может, некоторые другие процессы ведут к изменению интенсивности потока солнечного излучения на верхней границе тропосферы, т.е. «метеорологической солнечной постоянной», примерно на 0,5—1,5 % за солнечный цикл [10]. Эти колебания, по-видимому, имеют большую амплитуду в высоких геомагнитных широтах, а также вблизи мировых магнитных аномалий, где возможна концентрация потока высокоэнергетических заряженных частиц. Еще более значительные, но кратковременные изменения альбедо возможны после мощных вспышек на Солнце, особенно происходящих в низких гелиоширотах.
Следует отметить, что изменения озонового экрана в ходе солнечного цикла неоднозначны. С одной стороны, как показывают наблюдения, мощные солнечные вспышки, после которых резко увеличивается корпускулярное излучение, дестабилизируют озоновый экран. Вместе с тем имеются данные, согласно которым в средних широтах Земли увеличивается количество озона с возрастанием солнечной активности, точнее с увеличением ультрафиолетового излучения определенных длин волн. Содержание озона увеличивается на 3—8 % за цикл в зависимости от высоты и других факторов. Согласно расчетам Ракиповой, этого достаточно для изменения температуры тропосферы примерно на 0,5 °C за цикл [11 ]. Таким образом, вариации озонового экрана возможны в ту и другую сторону в зависимости от соотношения ультрафиолетовых и корпускулярных излучений Солнца. Кроме того, эффект сильно зависит от состояния геомагнитного поля, которое отбрасывает поток высокоэнергетических заряженных частиц от низких широт к высоким, а также может фокусировать этот поток в аномальных геомагнитных областях.
Отметим еще, что количество озона над циклонами и антициклонами несколько различно, так что воздействие излучения на эти образования неодинаково.
В связи с проблемой изменения альбедо Земли в ходе солнечного цикла представляют интерес наблюдения за изменением яркости других планет Солнечной системы. Оказывается, что яркость Юпитера, Сатурна и некоторых других космических тел регулярно изменяется и это коррелирует с ходом солнечной активности [4, 8]. Прежние объяснения, что вариации яркости планет вызваны вариацией солнечной постоянной на величину ~2 % за цикл (примерно такой величине феноменологически эквивалентно наблюдаемое изменение яркости), сейчас признаются несостоятельными, поскольку такое изменение солнечной постоянной в настоящее время считается завышенным. Более вероятно, что фотохимические реакции приводят к изменению альбедо этих планет из-за влияния какой-то переменной компоненты солнечного излучения. К сожалению, прямое использование этих данных для Земли невозможно, так как из-за наличия биосферных и других своих особенностей она имеет резко отличные от других планет структуру и химический состав верхних геосфер. Во всяком случае наблюдения показывают, что изменения альбедо на 1—2 % за цикл в принципе не невероятны. Б.М. Рубашев [4] указывает также, что существует цикличность порядка
600 лет для числа комет, открытых невооруженным глазом за последние 2500 лет. В этом явлении, как считает Б.М. Рубашев, отражен 600-летний солнечный цикл. Этот вывод следовало бы проверить с учетом данных последних работ Эдди, но в общем он правдоподобен. Изменение видимого числа комет может иметь причиной изменение как их светимости, так и прозрачности атмосферы, т.е. условий прохождения видимых лучей. В нижней атмосфере изменение видимости определяется вариациями облачности, вариациями количества аэрозолей из-за усиления вулканической активности и другими факторами.
Уже отмечалось, что динамические процессы в озоновом и других экранах зависят от состояния геомагнитного поля. В настоящее время оно имеет сравнительно высокую напряженность и отклоняет высокоэнергетические заряженные частицы в основном к высоким геомагнитным широтам. Но такая ситуация существовала не всегда. В ходе 7000—10 000-летнего цикла напряженность поля может изменяться более чем в 2 раза. Известны даже инверсии поля, т.е. изменения знака магнитных полюсов на обратный; во время инверсии на некоторое время исчезает основная дипольная составляющая поля и электромагнитный экран Земли резко ослабляется. В этом случае поток высокоэнергетических солнечных частиц, не отклоняясь заметно к полюсам, в большей степени попадает в низкие и средние широты и вызывает там те изменения озонового экрана, которые в настоящее время сосредоточены в основном в высоких широтах. Это различие очень существенно, так как именно в низкие широты поступает основной поток солнечной энергии, т.е. климатические последствия при прочих равных условиях здесь более велики. Отсюда следует, что эпохи с низкой напряженностью магнитного поля должны быть, при прочих равных условиях, более теплыми [9]. Возможна также дестабилизация системы циркуляционных течений, климатический эффект которой неоднозначен. Связь потеплений с ослаблением геомагнитного поля в первом приближении подтверждается реконструкциями климата и геомагнитного поля за последний миллион лет (см. рис. 2.5.4). Однако здесь пока нельзя четко дифференцировать влияние одного только магнитного поля и других возможных факторов, могущих воздействовать одновременно и на климат, и на геомагнитное поле. Важнейший из таких факторов — солнечная активность.
Следствием изменения в верхних геосферах является не только изменение альбедо этих частей. При уменьшении озонового экрана увеличивается пропускаемое им ультрафиолетовое излучение. Это вызывает ряд взаимосвязанных следствий — увеличение количества аэроионов, возрастание электрической проводимости соответствующих слоев атмосферы и пр. Все это влияет на образование облачности (после вспышки на Солнце возможно увеличение облачности), грозовую деятельность и другие явления в верхней части тропосферы; изменение облачности меняет альбедо планеты. Однако этот круг вопросов пока никем не проанализирован с достаточной полнотой [5, 7].
Большое число корреляций с солнечной деятельностью известно для процессов, протекающих в нижней атмосфере, т.е. для метеорологических явлений. Одно из них — изменение интенсивности гроз — уже встречалось. В связи с солнечной активностью отмечается также изменение хода темпе-
ратур, количества осадков, полей давления, стока рек и пр. [1, 4, 12]. Большинство из этих корреляций носит региональный характер, и «просуммировать» их для всей Земли не удается. Если в одних районах с увеличением солнечной активности количество осадков возрастает, то в других оно сокращается, а в третьих никакой корреляции вообще не обнаруживается. Некоторые из этих связей к тому же неустойчивы — положительная корреляция, существовавшая в течение нескольких солнечных циклов, может затем быстро перейти в отрицательную. Пока трудно сказать, есть ли это результат неустойчивости связей или же отражаются какие-то особенности динамики циклов большой длительности, например изменения асимметрии солнечных процессов; ряды наблюдений пока недостаточно длинны, чтобы уверенно анализировать сложные особенности больших циклов. Но все же постепенно и здесь выявляются факторы более или менее общего порядка, хотя пока только в самом первом приближении.
С солнечными процессами, по-видимому, очень тесно связано изменение степени завихренности атмосферы, определяемой специальными индексами, например индексом завихренности поверхности (ИЗП) [7 ]. Оказалось, что завихренность меняется после пересечения Землей границы сектора межпланетного магнитного поля, а также после мощных вспышек на Солнце; примерно параллельно сильные возмущения происходят в геомагнитном поле. В среднем наблюдается такая последовательность событий. Если принять за начало отсчета день сильной вспышки на Солнце, то через день после начала вспышки или ко второму дню ИЗП в Северном полушарии увеличивается на 5—10 % сверх своего фонового уровня; ко второму или третьему дню начинается геомагнитная буря; к третьему или четвертому дню ИЗП уменьшается на 5—10 % по сравнению со значением, которое было до вспышки; к пятому или шестому дню ИЗП возвращается к первоначальному уровню [9 ].
Таким образом, после солнечной вспышки увеличивается завихренность, которая после некоторых колебаний возвращается к своему равновесному уровню (с этим следует сопоставить также факт существования корреляции изменений скорости вращения Земли с числами Вольфа (см. § 3, наст. гл.). Приведенные наблюдения качественно согласуются с наблюдениями над изменениями атлантической циркуляции после солнечных вспышек и геомагнитных бурь, проводимых Б.М. Рубашевым [4 ] и другими исследователями.
С диссимметричными циклоническими и антициклоническими образованиями атмосферы связано еще одно феноменологическое обобщение, называемое «законом акцентации». Большая работа по его проверке и уточнению была проделана Э.Р. Мустелем и другими исследователями. Можно сказать, что «закон акцентации» утверждает своеобразное изменение барических полей, приводящее (с увеличением активности Солнца) к понижению давления в тех районах Земли, которые для данного сезона характеризуются в среднем циклоническим режимом, и к увеличению давления в тех районах, где в среднем преобладает антициклонический режим [4, 12, 13]. Фактически за этим «законом» стоит активизация центров действия атмосферы. Это можно интерпретировать как усиление диссимметричной циклонической — антициклонической деятельности с увеличением солнеч-
ной активности, т.е. как активизацию некоторых вихревых форм атмосферных процессов. В формулировке «закона акцентации» есть, однако, неясности, возникающие из-за отсутствия четких определений условий его применимости. Видимо, в окончательной формулировке «закон» должен включать классификацию основных центров действия атмосферы по их расположению в геомагнитно активных или сравнительно спокойных районах Земли и по другим геофизическим характеристикам. Примечательно, что эмпирическое обоснование «закона» Мустелем проведено в основном для высокоширотных областей, где уровень геомагнитной активности по соответствующим показателям очень высок и куда под влиянием магнитного поля преимущественно попадают заряженные частицы.
В литературе имеются утверждения, что проявления «закона акцентации» зависят от фазы 80—90-летнего цикла. В первой четверти этого цикла, считая от минимума, «закон», по-видимому, проявляется более отчетливо, затем происходит перестройка системы атмосферной циркуляции, усложняющая картину явления [4 ]. Ряды наблюдений ещё недостаточны, чтобы можно было уверенно это утверждать. Но с общих позиций подобная закономерность кажется правдоподобной. Действительно, по мере усиления солнечной активности в длинном цикле изменения происходят прежде всего в атмосфере, затем влияние солнечной деятельности распространяется на более глубинные геосферы, в первую очередь на мировой океан; меняется также криосфера (область льда и снега). Специфическая реакция всех этих геосфер отражается далее на динамике атмосферы, усложняя её.
С «законом акцентации», понимаемым в широком смысле как закон активизации некоторых вихревых образований, связано другое феноменологическое обобщение, согласно которому имеет место усиление меридиональной циркуляции с увеличением активности Солнца [12]. Такая перестройка атмосферных процессов может привести к глобальным изменениям климата. Следствием этого оказывается усиление процессов широтного перемешивания в фазе максимума активности. Оно может приводить к своеобразной неустойчивости климатических процессов, вытекающей из возможности проникновения теплых масс воздуха с юга на север, а холодных — с севера на юг. Но вместе с тем в долговременном плане усиление перемешивания способствует снижению широтного контраста средних температур и как следствие — общему потеплению климата. Усиление любых форм вихревых течений и вызванное этим увеличение турбулентности также благоприятствуют широтному перемешиванию. В противоположной фазе климат относительно стабильный (несколько более резко выражен его широтный контраст) и в целом более холодный. Как известно, в периоды активной солнечной деятельности в циклах порядка 500—700 лет уменьшалась площадь ледников, а в периоды понижения активности солнечной деятельности — увеличивалась (см. рис. 2.5.1). Увеличение площади ледников ведет к возрастанию альбедо Земли, т.е. способствует дальнейшему её охлаждению; следовательно, возможно усиление начавшегося процесса [14, 15 и др.]. При уменьшении площади ледников происходит обратное. В данном случае мы имеем дело со своеобразным аналогом цепной реакции, приводящим к тому, что результат в энергетическом плане оказывается
несоизмерим с энергией инициирующего фактора. Это вообще характерно для многих явлений, обусловленных солнечной активностью.
Наряду с положительными обратными связями, усиливающими эффект воздействия, обычно имеются и отрицательные, действующие в противоположном направлении и приводящие в конечном итоге к формированию какого-то равновесия. Так обстоит дело и в данном случае. Усиление широтного контраста температур вызывает усиление атмосферной циркуляции, имеющей термическое происхождение и способствующей смягчению широтного контраста. Уменьшение его, напротив, ослабляет атмосферную циркуляцию; уменьшение интенсивности циркуляции при прочих равных условиях ведет к усилению широтного контраста из-за резкого различия количества солнечной энергии, получаемой Землей на разных широтах. В итоге устанавливается относительное равновесие между термическими и «вихревыми» факторами (распределением вихревых структур, особенностями трансформации момента), и стабилизируется климат, хотя процесс стабилизации может сильно усложняться собственными колебаниями системы, изменениями альбедо и другими причинами.
Воздействие солнечной активности на Мировой океан изучено значительно меньше. Известно, например, что с солнечными процессами связаны некоторые особенности течений, изменения температур и уровня ле- довитости [4, 12, 16]. Однако общие феноменологические закономерности, которым подчиняются эти процессы, исследователями пока не сформулированы. Поскольку океан подвергается воздействию атмосферы, то можно думать, что общий характер изменений в нем должен быть примерно аналогичен изменениям в атмосфере. Так, усиление циклонических и тому подобных образований в атмосфере должно приводить к интенсификации циклонических вихрей и других подобных структур в океане. Это способствует усилению процессов перемешивания (вертикального и широтного), что имеет уже не только климатическое, но и биологическое значение.
Вместе с тем океан обладает и своей спецификой. Во-первых, он значительно более инерционен, чем атмосфера. На кратковременные воздействия он может заметно не реагировать (как механическая система); благодаря этой особенности он служит важнейшим стабилизирующим фактором климата. Но, с другой стороны, если в нем произошли существенные изменения поля течений и температур, то они могут сохраняться длительное время и после исчезновения вызвавшего их фактора. Вероятно, именно из-за демпфирующего влияния океана 11-летний цикл солнечной деятельности отражен в глобальных изменениях климата слабо; в то же время, казалось бы, менее значительные, но зато долговременные тенденции в изменении солнечной деятельности в более длительных циклах выражены в динамике глобального климата отчетливее. Во-вторых, будучи громадным «электролитом», океан подвержен специфическим формам воздействия на него электромагнитного поля Земли. Вероятно, в нем имеется глобальная система токов, связанная с общей системой океанических циркуляций и особенностями поля температур и испытывающая влияние геомагнитного поля. Однако этот аспект пока не ясен.
Солнечная активность и изменения климата
Совокупная реакция атмосферы и океана определяет климат Земли. Поэтому представляет интерес сопоставление изменений климата за последние 5000 лет с ходом солнечной активности в циклах Эдди [9, 17].
Послеледниковый климатический оптимум. Кульминация этого периода приходится примерно на 5 тыс. лет до н.э. Это наиболее теплая эпоха за последние 40 тыс. лет — время существования современного человека. Средние летние температуры Европы были выше современных на 2—3°. Площадь полярных льдов значительно меньше. Палеорастительность на Шпицбергене позволяет предположить, что Арктический океан в значительной степени был свободен от льдов. О том же свидетельствует растительность на берегах Сибири и Гренландии. По-видимому, пакового льда в этот период в Арктическом бассейне не было — образовавшийся за зиму лед летом полностью стаивал. Из-за таяния льдов, как плавучих, так и континентальных ледниковых, уровень океана был выше современного примерно на 3 м (около 2 тыс. лет до н.э.). Степень увлажнения в целом, по-видимо- му, выше современной; в частности, на территории Сахары и Ближнего Востока количество осадков было достаточно высоким. Однако распределение осадков существенно отличалось от современного. Например, если на севере и на северо-западе европейской территории СССР влажность сильно увеличилась, то южнее 50—55° с.ш. она значительно меньше современной, что способствовало продвижению на север зоны степей, полупустынь и пустынь. В то же время в Средней Азии было более влажно, чем сейчас.
На это время приходится минимум геомагнитного поля в цикле его изменений порядка 7—10 тыс. лет и, весьма вероятно, повышенный средний уровень солнечной активности. Так было, по Эдди, за 2—3 тыс. лет до н.э. (см. рис. 2.5.1), а судя по общей тенденции, и раньше. Правда, в этой части реконструкция Эдди наименее достоверна; кроме того, Эдди, по-видимому, использовал здесь некоторые соображения, связанные с климатом, так что во всей этой аргументации можно усмотреть элементы логического круга. Но все же существование повышенного среднего уровня солнечной деятельности в этот период весьма вероятно. Очень сомнительно, чтобы привлечение соображений, основанных только на динамике геомагнитного поля, было достаточным для объяснения столь сильного потепления. Более вероятно, что примерная синхронность изменений геомагнитного поля и климата в данном случае обусловлена одним фактором — Солнцем. Но коль скоро такая синхронизация сформировалась, усиление воздействия произошло из-за изменения альбедо верхней атмосферы, сокращения площади льдов и влияния других факторов.
Судя по структуре солнечных циклов Эдди, примерно за 1800— 1200 лет до н.э. имела место крупная перестройка режиму деятельности Солнца. По-видимому, в это время увеличилась нестабильность климата. Вероятно, был повышен уровень тектонической активности; в частности, около 1400 г. до н.э. произошел крупнейший взрыв вулкана Санорин, который привел к упадку крито-минойскую цивилизацию. Усиление дея-
тельности вулканов усложняет климатическую ситуацию и усиливает тенденцию к похолоданию из-за выброса большой массы аэрозоля.
Похолодание «железного века». По данным европейских хроник, период между 900—300 гг. до н.э. или несколько позже был относительно холодным. Это подтверждается изменением видового состава растительности. Изменилось и распределение осадков. В северных областях Евразии развиваются болота, что указывает, по-видимому, на увеличение количества осадков (могли сыграть роль также уменьшение испарения и развитие флоры, задерживающей влагу). В Северной Африке и Средиземноморском регионе климат становится, напротив, суше, однако не настолько сухим, как в настоящее время (современная засушливость этих регионов объясняется, скорее всего, антропогенным фактором, главным образом уничтожением лесов).
Согласно материалам Эдди, этот период примерно совпадает с эпохой низкого среднего уровня активности Солнца. Климатические последствия снижения солнечной активности были несколько смягчены благодаря предшествующему очень теплому периоду, который привел к сильному сокращению площади льдов и соответствующему уменьшению альбедо в высокоширотных областях.
Картина следующих 1000 лет не вполне ясна. Это период наиболее высокой за последние 8 тыс. лет напряженности магнитного поля Земли, максимум которой приходится на раннее средневековье — примерно между V и VII вв. Высокая плотность электромагнитного экрана, видимо, смягчала климатические следствия изменений солнечной активности, один из больших максимумов которой падает примерно на 1 в. н.э. После похолодания «железного века» приблизительно параллельно повышению солнечной активности наступает потепление, но не очень большое. Судя по схеме движения ледников (см. рис. 2.5.1), в раннее средневековье вместе с понижением солнечной активности происходит похолодание, но опять-таки не очень значительное. Не вполне ясны средний уровень и некоторые особенности динамики солнечной активности в эту эпоху, поскольку в реконструкции Эдди здесь есть спорные моменты. Более ясное соответствие восстанавливается начиная с позднего средневековья.
Второй климатический оптимум. Сильное потепление, имевшее место примерно между 1000—1300 гг., документируется многими историческими источниками. Данные об изменении флоры свидетельствуют о том, что средняя летняя температура в Европе выросла более чем на 1°. Произошло сокращение площади морских полярных льдов и частично льдов Гренландии, что позволило обосноваться на ней колонии викингов. Общее улучшение условий судоходства в высоких широтах позволило последним открыть путь в Америку, который из-за последовавшего затем похолодания и увеличения площади морских льдов оказался «закрытым». В южных районах (Центральная Америка, Кампучия, Ближний Восток, Средиземноморье) с периодом второго климатического оптимума совпадает период высокого увлажнения. В континентальных областях Северной Америки зафиксирован 200-летний период засухи. Ряд больших засух отмечается также в России; их кульминацией была катастрофическая засуха 1372 г., во
время которой сохли и горели леса и болота. В Никоновской летописи этот год описывается так: «...бысть знамение на Солнце, места чёрные на Солнце, аки гвозди... Сухомень бысть велика, и зной и жар много, яко устрашились и вострепетали людем, река много пересохше, и озера и болота, леса и боры горяху, и земля горяше. И бысть страх и трепет на всех человецех, и бысть тогда дорогонь велика и глад великий по всей земле...» (цит. по [18]).
Это одно из прямых свидетельств высокой солнечной активности в XIV в.
Малая ледниковая эпоха. Это время сильного похолодания, продолжавшегося примерно с середины XV до середины XIX в., приходится в среднем на низкий уровень активности Солнца. В рассматриваемый период начинаются прямые инструментальные измерения метеорологических факторов и наблюдения за Солнцем, поэтому уже имеются относительно многочисленные данные, позволяющие более детально реконструировать динамику климата. Между 1780—1820 гг. температура воздуха в Северной Атлантике (севернее 50° с.ш.) была на 1—3° ниже, чем в настоящее время. Значительно увеличилась площадь льдов. Из-за усилившегося оледенения колония в Гренландии была вынуждена прекратить своё существование, а колония в Исландии выжила с большим трудом. В горных районах Эфиопии зарегистрировано выпадение снега. Начиная примерно с 1500 г. леса в некоторых районах Европы, особенно горных, в частности в Шотландии, сильно деградировали. Для Северного полушария отмечается смещение основных путей циклонов в более низкие широты, повторяемость полярных антициклонов увеличивается. В результате изменилось широтное распределение осадков. Есть свидетельства, что во время кульминационного периода малой ледниковой эпохи (ориентировочно между 1550—1700 гг.) основные барические центры и зоны циркуляции сместились к югу примерно на 5° широты, при этом интенсивность атмосферной циркуляции в летнее время уменьшилась примерно на 30 %, ав зимний период — на 5—10 % [9 ]. Это качественно подтверждает анализ связи циркуляции и солнечной активности. Данный вопрос настолько важен, что к нему придется вернуться еще раз.
Современная ситуация. Примерно с начала XVIII в. солнечная активность снова возрастает, хотя, как следует из прямых наблюдений за Солнцем, этот процесс происходит не монотонно, а «волнами». Судя по структуре циклов Эдди, максимум активности еще не достигнут. Уменьшается напряженность геомагнитного поля. Таким образом, в современную эпоху оба фактора — изменение солнечной активности и геомагнитного поля — пока что действуют синхронно, т.е. общая направленность изменения Магнитного поля такова, что влияние Солнца на климат усиливается. В этом, вероятно, одна их основных причин современного потепления. Сопоставление современной обстановки С климатической ситуацией в позднее средневековье делает весьма вероятным прогноз о дальнейшем развитии йотепления, которое в итоге должно быть сравнимым по величине с климатическим оптимумом XII—XIV вв. Однако на естественные тенденции изменения климата, особенно с середины XX в., начали накладываться мощные антропогенные факторы, из-за влияния которых этот прогноз пока нельзя считать достоверным.
Пока что тенденции таковы: из-за сжигания большого количества угля и нефти и уничтожения лесов в атмосфере заметно накапливается углекислый газ; концентрация его удвоится, возможно, к 2050 г. или даже раньше; из-за парникового эффекта и с учетом изменения альбедо вследствие изменения площади льдов это повлечет за собой в середине XXI в. общее потепление на 1,5—3°; в высоких широтах начиная примерно с 50° увеличение температуры будет в 3—5 раз больше (по расчетам М.И. Буды- ко [19], что приведет практически к полному таянию полярных плавучих льдов); уровень океана значительно повысится; изменится система атмосферной циркуляции. Так как основная причина потепления — изменение термического баланса атмосферы из-за парникового эффекта, то можно ожидать, что снижение широтного температурного градиента будет здесь доминирующим фактором, поэтому интенсивность атмосферной циркуляции в среднем снизится. Результатом этого может быть снижение количества осадков в континентальных районах в интервале широт ориентировочно между 40° и 50°. Южнее и особенна севернее увлажненность возрастет. В итоге климат может приблизиться к климату послеледникового климатического оптимума (5—3 тыс. лет до н.э.), однако с той существенной разницей, что в современной ситуации ожидаемые изменения произойдут намного быстрее и поэтому обычные системы регулирования в биосфере должны будут действовать в условиях «стрессовой» ситуации [9, 19, 20].
В посылках, на которых строится этот прогноз, имеются неясные элементы, вследствие чего действительная ситуация может существенно отличаться от прогнозируемой, причем масштабы изменения климата в итоге могут оказаться и больше, и меньше прогнозируемых. Основные неясности таковы.
Во-первых, не ясно, будет ли иметь место в действительности прогнозируемое развитие энергетики или же здесь произойдут какие-то качественные переломы. Изменения возможны как в результате дальнейшего научно-технического прогресса, так и из-за социальных, экономических и других факторов, весь комплекс которых в настоящее время предвидеть нельзя.
Во-вторых, совсем не ясна реакция Мирового океана на столь быстрые изменения в атмосфере. Из-за большой термической инерционности изменения в нем будут, видимо, сильно отставать от изменений в атмосфере, и могут возникнуть определенное рассогласование состояний этих сфер и сдвиг равновесия. Вероятным результатом может быть развитие каких-то форм общей неустойчивости климата, особенности которых пока трудно предугадать.
Не ясно, к чему приведет электромагнитное загрязнение, которое уже заметно проявляется в динамике геомагнитного поля, а также и многие другие виды загрязнения, например фреоны, разрушающие озон и увеличивающие парниковый эффект. Возможен также кумулятивный эффект в результате суммирования многих трудно учитываемых факторов.
Совпадение же многих причин должно привести к сильному и устойчивому в конечном итоге потеплению, хотя основная тенденция будет
значительно осложняться различными вторичными факторами, в частности, вероятно, общей нестабильностью процесса в период установления климата.
Итак, с циклами солнечной активности Эдди связаны значительные изменения климата. В первом приближении можно считать, что увеличение солнечной активности ведет к потеплению, а уменьшение — к похолоданию. Прямая связь, однако, осложнена наличием системы регулирования геосфер, т.е. совокупной системой обратных связей, имеющей свои особенности и способной как усиливать, так и ослаблять прямое воздействие Солнца. Эта система регулирования определяется особенностями динамики геомагнитного поля, фотохимическими реакциями, меняющими альбедо соответствующих слоёв атмосферы, динамикой криосферы, интенсивностью и распределением вихревых образований в атмосфере, особенностями океанических течений и другими факторами. В Северном полушарии меняются преобладающие пути циклонов: при общем потеплении и высоком уровне активности Солнца циклоны, по-видимому, имеют тенденцию смещаться в среднем в более высокие широты, а в противоположном случае — в более низкие. В результате происходит широтное перераспределение осадков, в одних районах увлажненность увеличивается, в других — уменьшается, соответственно меняются барические поля, температура и пр. Исторический анализ тоже как будто подтверждает, что сильное снижение солнечной активности коррелирует со снижением интенсивности атмосферной циркуляции, тогда как сильное увеличение, напротив, возбуждает её. Эмпирически этот вывод подтверждён в основном для Европы и северной части Америки, где число инструментальных измерений достаточно велико.
Обычно атмосфера рассматривается как своего рода «тепловая машина», преобразующая тепловую энергию, получаемую от Солнца, в кинетическую энергию атмосферных циркуляций. Часто считают, что достаточно рассматривать только тропосферу (не учитывать динамику верхней атмосферы) вместе с Мировым океаном, причём последний описывается в современных моделях пока весьма приближенно. При таком подходе естественно, что увеличение широтного контраста температур может только усилить циркуляцию атмосферы. Именно такой результат был получен, когда по существующим математическим моделям попытались рассчитать климат ледниковой эпохи (см., например, [9]). Согласно этим расчетам, для ледникового периода характерен интенсивный зональный перенос. Но большое усиление циркуляции привело бы к усилению широтного турбулентного перемешивания, что имело бы следствием смягчение широтного контраста температур. Кроме того, по крайней мере для малого ледникового периода, отмечается не усиление, а уменьшение циркуляции. Очевидно, в этих моделях не учтены какие-то существенные факторы. Одним из таких факторов может быть возбуждение или, наоборот, подавление вихревых структур атмосферы солнечной активностью и, вероятно, геомагнитным полем. Ввиду особой важности этого аспекта рассмотрим его более внимательно.
Считается, что на генерацию кинетической энергии атмосферной циркуляции расходуется примерно сотая часть потока солнечной радиации. Таким образом, если рассматривать атмосферу как тепловую машину, производящую кинетическую энергию, то ее к.п.д. «1 % (точнее 1,5—
2 %). При прочих равных условиях рост широтного перепада температур увеличивает к.п.д., причем добавочная циркуляция способствует усилению широтного перемешивания (как из-за усиления меридиональной составляющей, так и за счет усиления турбулентного перемешивания) и как следствие — уменьшению широтного контраста температур. Аналогично снижение широтного перепада температур при прочих равных условиях снижает к.п.д., причем возникающий из-за этого дефицит циркуляции обусловливает снижение широтного перемешивания, что благоприятствует увеличению широтного контраста, температур. Таким образом, при стабильном режиме солнечной радиации и отсутствии долговременных изменений в других геосферах, в атмосфере в принципе должна была бы сложиться устойчивая система циркуляции и широтных климатических зон. Но к.п.д. атмосферы зависит не только от термических факторов, но и от существующих в ней вихревых структур, определяющих особенности переноса и трансформации момента количества движения. Поэтому воздействия на условия переноса момента, подавление или активизация основных вихревых структур могут менять к.п.д» атмосферы, что вызывает сдвиг равновесия. Именно в этом важнейший источник влияния солнечной активности на тропосферу.
Горизонтальный перенос момента в тропосфере происходит в основном в верхней ее части (у тропопаузы), где существуют мощные струйные течения, а вертикальный перенос осуществляется циклонами и антициклонами и другими вихревыми ячейками циркуляции [21 ]. Значит, воздействие на течения в верхней части тропосферы, даже при неизменном потоке поступающей в тропосферу энергии, влияет на распределение и степень активности циклонов и антициклонов, т.е. на циркуляцию в нижней части тропосферы. В свою очередь верхняя часть тропосферы тесно связана с нижней стратосферой (в .основном играющей роль радиационного экрана), которая отчетливо реагирует на изменения солнечной активности и геомагнитного поля. Здесь, видимо, и кроется ключ к ответу на загадку влияния солнечной активности на нижнюю атмосферу.
Заметим еще, что основная часть потока тепла от Солнца нагревает непосредственно не толщу атмосферы, а подстилающую поверхность материков и верхний слой океанов, т.е. в конечном счете нижнюю часть тропосферы. Прямой нагрев верхней тропосферы солнечной энергией невелик. Из этой энергии, видимо, наибольшую часть составляет энергия ультрафиолета и близких к нему частей солнечного спектра, интенсивность которых зависит от состояния озонового экрана (как мы уже знаем, и то и другое меняется в ходе солнечной активности). Сюда же поступает значительная доля быстрых корпускул, не задержанных озоновым экраном и несущих не только энергию, но и момент.
Таким образом, благодаря особенностям солнечной радиации и атмосферы (наличию радиационных экранов и оптического окна прозрачности), нижняя и верхняя части тропосферы по отношению к солнечным излучениям оказываются противопоставленными. Если в нижней части основной управляющий фактор — термический нагрев, то в верхней — воздействие на условия переноса момента количества движения. Взаимодействие этих частей, осуществляемое циклонами и антициклонами, а также другими
вихревыми ячейками циркуляции, ведет к формированию подвижного динамического равновесия между влияниями разных типов.
По-видимому, можно попытаться учесть некоторые из этих факторов феноменологически путем включения в дифференциальные уравнения движения добавочного члена. Простейший, хотя и наиболее грубый, способ состоит в том, чтобы записать уравнения сохранения импульса в виде
ди
— + (...) = 9 х ^ at v '
где и — вектор скорости; t — время; символ (...) означает обычные конвективные и другие члены, записываемые в зависимости от типа используемой модели; символ х есть знак векторного умножения; 9 — некоторый вектор, зависящий от солнечной активности.
В силу свойств векторного произведения уравнение сохранения энергии не меняется (здесь не обсуждается проблема учета изменений альбедо, которые влияют уже на баланс энергии; в простейшем случае это можно учесть через изменение граничных условий). Для верхней атмосферы вектор 9 для начала можно представить следующим образом:
9 = 9N+9S+9Q,
I ®лг1 = kNWN, 105| = ksWs,
где WN и И^ — числа Вольфа для Северного и Южного полушарий Солнца соответственно; kNnks — эмпирические коэффициенты, зависящие от фазы магнитной полярности. Векторы 9N и 9s расположены на прямой, направленной из данной точки Земли к центрам активных образований Северного и Южного полушарий Солнца. Вектор 0О определяется магнитным полем Земли и может считаться приблизительно линейно зависящим от напряженности этого поля.
Другая идея, в сущности аналогичная первой и не исключающая её, состоит в том, чтобы рассматривать коэффициент турбулентной вязкости (диффузии) как функцию чисел Вольфа. Солнечная активность опять-таки рассматривается как источник завихренности, но в данном случае мелкомасштабной (точнее, подсеточного масштаба по отношению к характерным размерам разностной сетки, используемой в современных метеорологических расчетах по общим математическим моделям), которая далее трактуется как «наведенная турбулентность» [4]. Естественно, что увеличение турбулентности атмосферы, инициируемое высокой солнечной активностью, ведет к усилению перемешивания и способствует снижению широтного перепада температур.
Так или иначе в уравнениях динамики атмосферы (особенно верхней) должен фигурировать дополнительный член, определяющий изменение завихренности атмосферы (или непосредственно, или через изменение коэффициентов диффузии и др.) в зависимости от характера солнечной активности и структур межпланетного и геомагнитного полей. Отдельно должны выписываться уравнения динамики основных радиационных экранов (хотя бы в сильно упрощенном виде) для определения изменения альбедо.
В качественном плане подобные идеи близки соображениям Б.И. Сазонова о возможности передачи энергии и импульса протонами высокой энергии атмосфере, минуя малоэффективный цикл тепловой машины [1, 18]. Этот эффект сильно зависит от секторной структуры межпланетного магнитного поля и от внешних структур геомагнитного поля. Поля могут не только ускорять заряженные частицы и закручивать их вокруг магнитных силовых линий, но и концентрировать потоки частиц в определённых областях Земли. Следует только заметить, что Б.И. Сазонов строит свою аргументацию на сопоставлении порядков энергий потока частиц и соответствующих образований тропосферы во всей её толще (разрыв энергий здесь очень велик), тогда как, с нашей точки зрения, наиболее существенную роль играют перенос момента и привносимая этими частицами завихрённость, что повышает уровень турбулентности соответствующих частей атмосферы и пр. Увеличение завихрённости атмосферы после сильных солнечных вспышек подтверждается прямыми измерениями (см. гл. 4, § 1).
«Внутренние» геосферы
Существование связи 11-летнего и других циклов солнечной активности с различными тектоническими процессами (вулканической деятельностью, землетрясениями и др.) в настоящее время сомнений не вызывает, хотя связь эта не очень тесная, что естественно. А.Д. Сытинский [24] пытается даже предсказывать на этой основе интенсивность землетрясений для Земли в целом; как он утверждает, оправдываемость прошлых прогнозов была достаточно высокой. К.А. Куликов и Н.С. Сидоренко [22 ] отмечают существование приблизительно 600—700-летнего цикла колебаний земной коры, что примерно соответствует 500—700-летнему циклу солнечной активности. Анализировать особенности связи этих явлений пока трудно, так как данные о коротких (примерно до 10 тыс. лет) циклах тектонической активности, само существование которых сомнений не вызывает, пока ещё недостаточно систематизированы, чтобы можно было делать вполне определённые выводы. Можно сказать, что значительное повышение солнечной активности или, более общо, всякая крупная перестройка режима солнечной деятельности дестабилизирует геосферу, что вызывает активизацию некоторых тектонических процессов. Это приводит к некоторой интенсификации (по сравнению с фоновым состоянием) вулканической деятельности и росту количества землетрясений. В действительности же характер связи более сложен отчасти из-за большой инерционности тектонических процессов, а отчасти из-за того, что влияние солнечной деятельности на тектонику не прямое, но опосредовано изменениями в верхних геосферах. Резкое изменение солнечной активности может оказаться также инициирующим фактором, который в тех случаях, когда создаются критические ситуации, способен ускорить «запуск» соответствующих процессов [23 ]. Напомним, что чем мощнее солнечный цикл, тем более вероятно развитие на Солнце различных взрывных явлений (вспышек и др.), которые вызывают резкие возмущения в геосферах. Канал передачи воздействия здесь пока не ясен. По А.Д. Сытинскому [24], связь солнечной активности и землетрясений опосредуется атмосферными процессами — глобальные перераспределения воздушных
масс и соответствующие изменения барических полей, по его мнению, могут инициировать землетрясения. Возможно, некоторое значение имеет воздействие теллурических токов, которые, согласно сказанному выше, могут концентрироваться в районах аномалий (районы повышенной тектонической активности обычно связаны с разломами и другими областями, которые обладают четко выраженными аномалиями по тем или иным параметрам). Для долговременного аспекта, по-видимому, более важны общие особенности структуры и динамики геомагнитного поля и ледников. Некоторое влияние могут оказать вариации орбиты, положения оси вращения Земли или угловой скорости её вращения. Но если эти факторы способны влиять на тектонические процессы, то не непосредственно, а в связи с какими-то синхронно протекающими процессами.
Особый интерес вызывают вариации скорости вращения Земли. Оказывается, что небольшие нерегулярные колебания скорости вращения нашей планеты вокруг своей оси, которые длительное время не находили объяснения, коррелируются с числами Вольфа, т. е. обусловлены солнечной активностью [25 ]. Здесь мы опять сталкиваемся с четкой корреляцией чисел Вольфа и изменений момента количества движения. Небольшие колебания угловой скорости вращения Земли могут вызывать изменения в атмосферной циркуляции, т. е. изменения процесса переноса и трансформации момента. Как показали расчёты [21 ], в тропосфере существует интенсивный меридиональный перенос углового момента, причем в Северном полушарии поток момента направлен к Северному полюсу, а в Южном — к Южному. Этот перенос максимален на широтах примерно ± 30—40°. Интересно отметить, что это одновременно наиболее сейсмически активные широты. Через систему циклонов и антициклонов переносимый момент перераспределяется по вертикали и благодаря силам трения передается подстилающей поверхности. В первом приближении противоположно направленные процессы переноса момента в Северном и Южном полушариях симметричны и уравновешивают друг друга, т.е. регулирующий момент сил трения, действующий на земную кору, примерно равен нулю. Но, учитывая диссимметрию Северного и Южного полушарий, а также (по отношению к этим полушариям) диссимметрию солнечной радиации (частично обусловленную вариациями элементов орбиты Земли и положению её оси вращения), точное уравновешивание маловероятно. Таким образом, наличие различных форм диссимметрии приводит к тому, что угловой момент может перераспределяться между атмосферой и другими геосферами. В этом одна из причин существования связи солнечной активности с изменениями угловой скорости вращения Земли.
На вращение Земли влияет также динамика геомагнитного поля (ср. теорию происхождения магнитного поля Земли [26]). Обратим внимание на резкую неоднородность внутренних геосфер: если одни из них относительно пластичные (астеносфера, область внешнего ядра), то другие более твердые. Это значит, что Земля вращается не вполне как твердое тело и вариации ее угловой скорости распределяются по геосферам неравномерно. Такая неравномерность вращения может возбуждать внутренние конвективные течения в первую очередь в наиболее пластичных геосферах. Едва ли все это может
заметно проявиться в коротких циклах, но в длинных динамика такой вибрации внутренних геосфер может оказаться существенным синхронизирующим фактором, возбуждающим более активные процессы.
Итак, атмосферная циркуляция и другие явления во внешних геосферах, по-видимому, могут влиять на тектонические процессы. Имеет место и обратная связь, так как активизация вулканов есть существенный фактор изменения климата, в первую очередь из-за выброса большой массы аэрозоля [15]. Активизация вулканов может поэтому усложнить климатическую ситуацию, а в некоторых случаях сыграть роль положительной обратной связи, усиливающей эффект космического фактора. В более долговременном плане деятельность вулканов — важный положительный фактор динамики биосферы, так как вулканы обогащают атмосферу углекислым газом и другими жизненно важными веществами.
Резюме
Солнечная активность по отношению к геосфере выступает прежде всего как тотальный синхронизатор самых разных геофизических явлений. Синхронно протекающие процессы воздействуют друг на друга, что ведет к формированию циклических связей, в частности, на основе резонансных отношений, усиливающих эффект воздействия. С понижением солнечной активности эти связи могут частично распадаться, заменяясь более «случайной» системой отношений. Одно из наиболее важных следствий всего этого — изменение условий прохождения и трансформации основного потока солнечной энергии, т.е. в конечном счете изменение «коэффициентов полезного действия» преобразований тепловой энергии солнечной радиации в энергию активных процессов в геосферах.
Разные процессы обладают неодинаковой степенью инерционности и скоростью протекания. Наименее инерционным образованием по отношению к космическим влияниям является магнитосфера, наиболее инерционным — верхняя мантия (более глубокие образования Земли на короткие циклы, по-видимому, практически не реагируют). Максимумы относительно больших циклов связаны со сравнительно длинными рядами малых циклов высокой активности и способны наиболее глубоко влиять на многочисленные процессы; влияние малых циклов, приходящихся на минимум больших циклов, более поверхностно.
Для периодов высокой солнечной активности характерно возбуждение (дестабилизация или интенсификация) многих сравнительно независимых процессов — различных типов вариаций геомагнитного поля, циклонической и антициклонической активности, гроз, тектонических процессов и пр. Это возбуждение более тотально в максимуме больших циклов. Вероятно, можно говорить об общем возбуждении различных вихревых образований, в особенности таких диссимметричных, как система циклонов — антициклонов, а также круговых систем ионосферных и других токов и пр. В такого рода образованиях происходят трансформация и перенос момента от одной геосферы к другой.
При высоком уровне солнечной активности в результате интенсификации и синхронизации различных процессов оказывается более вероят-
ным появление разных «аномалий» — электромагнитных (северных сияний, сильных магнитных бурь и др.), климатических (засух, наводнений, смерчей и ураганов), тектонических (извержений вулканов, землетрясений) и др. Причины каждого такого явления весьма разнообразны и имеют между собой мало общего; сравнительно высокая вероятность их примерного совпадения по времени есть результат существования единого синхронизатора самых различных процессов, каковым выступает Солнце. В максимумах больших циклов эти аномалии, по-видимому, могут принять характер «всемирных катастроф». Однако, рассматривая проблему в рамках концепции биогенеза, следует подчеркнуть, что подобные аномальные (экстремальные) ситуации по сути не только «катастрофические», но и «творческие», они вынуждают биосистему к активности, пластичности и трансформации при одновременном увеличении интенсивности отбора. «Всемирные катастрофы» на время существования человека не приходились. Но они были важным элементом истории биосферы, которая слагается из длительных периодов сравнительно спокойного существования и более кратковременных сложных периодов катаклизмов, очень различных по масштабу. Особенности этих воздействий на динамику биосферы обсуждаются в гл. б.
Глава 5
Организованность биосферы
Земля — единственная планета, на которой есть жизнь. По философским соображениям можно предполагать, что жизнь в Космосе широко распространена в разнообразных неведомых нам ныне формах и что, более того, это необходимая часть космической организации, т.е. что по своей природе жизнь есть явление космического масштаба. Но научным доказательством подобного взгляда мы не располагаем, и в рамках современных научных систем Земля для нас — уникальный объект. Всё же мы начинаем постигать неслучайность явления земной жизни, её глубинную связь с Космосом, с неслучайностью положения в нём Земли.
Наше научное видение Космоса только складывается. Мы лишь начинаем отходить от прежних примитивных взглядов на Космос, в котором, по существу, не находилось органичного места для жизни. Мы движемся к
новому видению Космоса как сложно организованной единой системе. В этой новой научной концепции земная жизнь явится нам как особый малый космос, отражающий в себе глубинные черты целого Космоса. «Все — во всём. Однако в каждом — особым образом» (Прокл).
Такое изменение видения жизни и всего Космоса будет вместе с тем перестройкой самого человека, преображением его сознания и духовного мира. Сознание расширится и приобретет новые черты космического сознания. Благодаря этому сформируется новое видение положения человека в Космосе. Человек поймет, что и сам он с его разумом, с его душевным и духовным миром не случайный гость в Космосе. Изменится понимание места человека в мире, а тем самым и его осознание смысла жизни. Постижение организованности биосферы, смысла её эволюции — это движение к человеку будущего, к полному воплощению на Земле ноосферы.
Под живым веществом Земли понимается совокупность всех населяющих её живых организмов. Биосфера — это вся планетарная область существования живого вещества, включающая как живые организмы, так и среду их обитания [1—4].
Живое вещество есть часть биосферы, тесно связанное со всей биосферой потоками энергии и информации, биогенной миграцией атомов. Поэтому живое вещество есть функция организованности биосферы. Организация биосферы обусловливается совокупным влиянием космических, геобиофи- зических и геобиохимических факторов — потоков энергии, момента импульса, информации и разнообразных химических веществ, связанных в единое целое сложнейшей системой регулирования (сложность её на много порядков превосходит сложность технических механизмов). Система регулирования потоков определяет их распределение, направленность и интенсивность, включает положительные и отрицательные обратные связи, экраны и фильтры (образования, смягчающие вариации проходящих через них потоков и/или частично трансформирующие их), области слабой устойчивости и околокритических состояний (см. гл. 1, § 7), резонансы и синхронизирующие механизмы (см. гл. 1, § 8), диссимметричные вихревые и иные структуры (см. гл. 1, § 5), разнообразные ресурсы и механизмы их накопления и использования, а также многое другое. Существуя как органичная часть биосферы^ живое вещество есть вместе с тем центр ее организации. Оно способно формировать, тормозить или ускорять важнейшие геобиохимические потоки, концентрировать химические элементы в биогенных скоплениях, создавая запасы ресурсов (С, Са, S, Р, Fe, Mg и др.) и т.д. Говоря кратко, оно формирует для себя организованную жизненную среду. Эволюция живого не есть поэтому всего лишь процесс приспособления к независимой данной косной среде, как это в общем вытекает из традиционных дарвиновских воззрений. Это есть, скорее, творческий процесс преобразования среды обитания и построения планетарной организации, приспособленной к земной жизни и создающей многообразные возможности для её проявлений.
Среда жизни
Жизнь протекает во вполне определённой и вместе с тем подвижной, информационно насыщенной среде. Последняя задает детерминирующие рамки, в которые так или иначе должно вписаться все живое. Поэтому приспособление к среде, естественный отбор в каких-то его проявлениях — существенные факторы любой формы жизнедеятельности. Но детермини- рущие рамки жизни не даны раз и навсегда. Они меняются в связи с различными естественными процессами, преобразуются и раздвигаются под действием собственного давления жизни, стремления её к максимальному распространению. В результате диапазон условий, где наличествует живое, со временем расширяется. Живое вещество распространяется по всей планете. Жизнь имеется и в безводных жарких пустынях, и в холодных снегах, и в темных глубинах океана.
Космическая среда
Космическая среда биосферы задаётся положением Земли в Космосе, уникальным строением солнечной системы, особенностями солнечной радиации и ее связью с околоземной космической средой. Некоторые черты этой среды и её взаимодействия с Землёй уже были охарактеризованы, другие будут обсуждаться далее. Здесь достаточно в принципе отметить неслучайность космической среды, ее организованность.
«Биосфера не может быть понята в явлениях, на ней происходящих, если будет упущена эта её резко выступающая связь с строением всего космического механизма» [1, с. 13].
Важнейшая космическая функция живого вещества планеты состоит в улавливании солнечной радиации и преобразовании её в свободную гео- биохимическую энергию, в создании в биосфере особого биотермодинамиче- ского поля с высоким потенциалом, где только и могут свершаться явления жизни, по крайней мере, в их основных формах. Как будет показано далее (гл. 7 и 8), эффективность этой космической функции в ходе эволюции биосферы в целом увеличивается.
Земная среда
Земная среда жизни определяется строением геосфер, особенностями их термодинамического поля, существующими в них потоками и системой их регуляции. В целом это организованная, информативно насыщенная среда высокой степени сложности. В этом отношении Земля значительно превосходит остальные подобные ей планеты солнечной системы (с планетами- гигантами — Юпитером и др. — сравнивать Землю трудно из-за качественно иной их природы).
Не случайно и положение биосферы в системе геосфер — в наиболее информационно насыщенной, диссимметричной и динамичной области планеты, а именно: приблизительно на границе высокоподвижных внешних и внутренних геосфер, где внешние космические влияния наиболее тесно переплетаются с тектонической динамикой.
В строении и динамике биосферы отразились высокая устойчивость, повторяемость тектонических явлений, малая изменчивость основных геохимических круговоротов. Сотни миллионов лет на планете совершаются в общем одни и те же геологические явления — вулканизм, выветривание, размыв, осадконакопление и пр., создаются одни и те же минералы небиогенного происхождения. Всё это выразилось в чертах стабильности, неизменности жизни, взятой в её геохимическом аспекте, которые резко контрастируют с изменчивостью её внешних форм, с процессом постоянного видообразования. Насколько можно сейчас судить, средний химический состав живого вещества мало или совсем не изменился за сотни миллионов лет (а в некотором отношении и за миллиарды) — и это при том, что внешне за данное время живые организмы радикально преобразились. По- видимому, не изменились или слабо изменились за то же время и многие важнейшие функции живого вещества, связанные с регуляцией в биосфере биогенной миграции атомов (С, О, N, Р и др.). Жизнь обнаруживает себя в этом аспекте как нечто весьма устойчивое, неизменное или медленно меняющееся в геологической истории [1 ].
Геологическая эволюция планеты совершается в своей геологической шкале времени — ив этой шкале выявляются особые закономерности эволюции организованности биосферы, эволюции строения и функций живого вещества планеты, эволюции в целом не случайной и направленной, требующие для своего понимания новых, радикально недарвиновских идей.
В строении и динамике биосферы отразилась также изменчивость внешних геосфер — многообразие, вариабельность и неустойчивость погодноклиматических характеристик, гидрологических циклов и степени увлажнения, криосферы, геомагнитного поля и пр., разнообразие природно-климатических зон и местных геофизических условий. Ощутимые изменения тут происходят совсем в иной шкале времени: им соответствуют суточные, сезонные, многолетние и другие циклы. Соответственно и иными оказываются ведущие закономерности. Они выражаются в непрестанной изменчивости форм живого вещества, в появлении многообразных разновидностей, в адаптации ко всё новым и новым обстоятельствам — в кипении жизни, изнутри насыщенной космической энергией и извне вынуждаемой к активности через разнообразные колебания среды. Всё это формирует энергетический потенциал жизни, степень её активности, которая в конечном счёте соответствует уровню активности среды — как земной, так и космической. Уровень активности и изменчивости живого вещества определяет, в частности, возможный темп адаптаций к меняющимся реалиям бытия. (Априори ниоткуда не следует, что темп изменчивости и адаптаций в целом должен соответствовать темпу изменений внешней среды — важнейшее обстоятельство, о котором всегда забывают.)
Внутренняя организация
Живое вещество и биосфера в целом не могут быть поняты только извне с позиций внешней среды. Среда задает объективные рамки для жизни — рамки, колеблющиеся и эволюционирующие, но достаточно определённее.
Но эти рамки не детерминируют однозначно жизнь, оставляя для неё пределы свободы, где живое развёртывается по своим собственным законам.
Здесь есть, однако, методологическая трудность, состоящая в том, что порой невозможно чётко разграничить живое, биогенное и среду. Эта граница зависит от уровня обобщённости описаний, сама же трудность её выделения тесно связана с дополнительностью понятий «индивидуум» и «среда» (ср. гл. 1, § 1).
Живое вещество и биосфера — материальные структуры
В отличие от геосфер для биосферы более естествен принцип классификации, основанный на выделении последовательных структурных уровней (планов организации). Основные уровни-таковы:
Организмы
Популяции (однородные сообщества) ► макробиологические уровни Геобиоценозы (экосистемы)
Органические молекулярные соединения
Клеточные системы► микробиологические уровни
Субклеточые структуры
По-видимому, важными интегративными факторами процессов разных уровней (разных масштабов) являются полевые структуры — система токов и электромагнитное поле в некотором его биологически активном состоянии («биоинформационное» поле как необходимый компонент общего биотер- модинамического поля).
Организация более высокого структурного уровня в общем определяет жизненное поле существования («среду») для образований более низкого уровня и, в частности, условия проявления естественного отбора, его направленность и интенсивность, временной темп. Это жизненное поле создаёт возможность отправления жизненных функций соответствующих биообразований, т.е. оно так или иначе включается в само их понятие. Процессы жизнедеятельности многих соединённых вместе «индивидуумов» данного уровня в свою очередь могут изменить эту «среду», т.е. в конечном счете вызвать изменения на более высоком уровне организации. Таким образом, возникают скоординированные изменения на разных уровнях организации, создаётся их взаимная согласованность.
Наиболее нетривиальный факт здесь — устойчивость в целом глубинных жизненных структур, сохраняющихся сотни миллионов, а в некоторых отношениях — миллиарды лет. Только благодаря этому можно говорить о внутреннем единстве всего живого на Земле за миллиарды лет его истории. Но и устойчивость есть продукт организации. Она поддерживается и корректируется, закономерно ослабляется и усиливается в ходе эволюции.
Каждый уровень организации предполагает свою основную шкалу (масштаб) времени, свой тип ведущих закономерностей и требует особых изобразительных средств — своих понятий и моделей, своих структурных форм описаний, своих выразительных символов.
Биосфера есть единство всех структурных уровней. Не существует из них такого, к которому можно было бы редуцировать все остальные. Уровни связаны в основном отношением дополнительности (см. гл. 1, § 1). Однако есть здесь и редукционный аспект, благодаря чему возможно соотносить понятия разных уровней, расширять их смысл. Но по особенностям биотер- модинамического поля всё же выделяются наиболее целостные и замкнутые в себе образования — живые организмы с характерной для них внутренней средой.
Жизнедеятельность
Основное проявление жизни в биосфере — это проявление ее как деятельности, преобразующей и вместе с тем поддерживающей саму себя, свое жизненное поле. Посредством жизнедеятельности живое включает в себя элементы окружающей среды, делая их своим продолжением. Так создаются всевозможные биокосные образования, с большей или меньшей степенью ограниченности, включённые в биоструктуры. Разные аспекты того иллюстрируются такими примерами, как черноземные почвы, муравейники и термитники, техносфера человека.
Биосфера есть интегральное единство всех форм деятельности многих индивидов и всех создаваемых ими биокосных образований и функциональных структур. Но и обратно — биосфера есть целостность, изначальная для любого индивида, создающая для него организованную жизненную среду, где только и возможны для него реализация его жизненных отправлений и нужд и где он соучаствует в выполнении определенных общих биосферных функций. Тем самым биосфера и в этом отношении есть дополнительное единство глобальной целостности («надцелостности») и основанного на принципе индивидуализации плюрализма. Биосфера есть единство множества биохимических и других функций, всю совокупность которых не способен реализовать ни один вид. Поэтому каждый вид нуждается во всех остальных, ибо только целому присуща полнота всех жизненных функций.
Историзм и творческая эволюция. Вероятно, наиболее бросающаяся черта живого — существование для него истории, развертывающейся в определённом направлении. На уровне организмов она выявляется в движении от рождения к смерти, характерная схема которого такова:
семя (латентная форма жизни) -* рождение («пробуждение») и рост -* расцвет и достижение максимума активности -* увядание (самораспад) -* смерть (возможны вариации).
На фоне этой основной последовательности внешние события обретают разное значение и смысл в зависимости от переживаемой стадии. Иначе говоря, эта последовательность задает для каждого организма темп и окрашенность его собственного жизненного времени, цвета которого создают изначальную фоновую окраску для всего с ним происходящего.
Определённая история имеется и у биосферы в целом, что более подробно будет рассмотрено в гл. 7 и 8.
Главная черта этой органической истории — направленность и необратимость. Прокручивание (с помощью кинопленки или мысленное) типичной жизненной динамики в обратном направлении большей частью создает
впечатление абсурда, утраты жизненного смысла. Это нечто большее, чем обычная термодинамическая необратимость. Поведение живых существ более или менее ориентировано на ожидаемое будущее, и вне этой органической ориентации {интенциональности) на предвосхищаемое будущее жизненный смысл многих действий не может быть правильно понят. Как и жизненное пространство, жизненное время глубоко диссимметрично^ Организация жизненного времени сложнее, а в чём-то совсем иная, чем в окружающем нас косном мире. Общая историческая схема движения живого существа — основная форма протекания его собственного жизненного времени — для него предзадана. Но она может нарушаться внешними событиями, вплоть до «преждевременной» гибели. Она может также по-разному наполняться событиями. Живое не просто переживает происходящее с ним, но действует, творит собственную историю. Однако реальные рамки этого — поле допустимых возможностей, жизненный горизонт бытия — для разных форм живых существ разные. Они определяются местом данного индивида в биосфере, его биосферными функциями.
С этим тесно связана еще одна важная черта жизнедеятельности — непрестанная изменчивость её форм, способов поведения, функционирования. Жизнь всё время импровизирует, варьируя свой облик, свои отправления и биосферные функции, а тем самым и положение организмов в биосфере. Нас сейчас не интересуют возможные способы осуществления этого. Более важно отметить само это обстоятельство как крупную эмпирическую закономерность. Уровень локальной изменчивости живого вещества в целом выше, чем в окружающем косном мире. Живое много «горячее» его. И это не просто метафора, но указание на коренное различие их термодинамических полей, на гораздо более высокий потенциал биотер- модинамического поля, приобретенный усвоением горячей солнечной радиации. Именно здесь корень нетривиальности принципа изменчивости.
Через импровизацию создается постоянное давление жизни на окружающий мир, расширяющее реальные пределы жизненного поля и рамки возможного существования. Благодаря этому живое распространяется по всей планете. Жизнь становится всюдной. Такое давление жизни, расширяющее рамки её бытия, есть необходимая черта её организации, ибо биосфера, как организованное целое, может длительное время стабильно существовать только как образование планетарного масштаба. Ныне, как органичное продолжение этой тенденции раздвигать жизненное пространство, человек выходит в космос. Возможно, это указывает на то, что ноосфера по своей природе есть нечто космическое (надпланетарное), так что космическая экспансия человека необходима для её полного воплощения.
Через творческую импровизацию реализуются и другие важные особенности биодинамики и эволюции биосферы, которые будут обсуждаться далее.
Жизненные циклы и самовоспроизведение. Следующая фундаментальная черта организации жизнедеятельности — цикличность (квазицикличность), т.е. особая повторяемость, ритмичность биодинамики, придающей ей черты замкнутости, самовоспроизводимости. Цикличность так или иначе проявляется на всех уровнях (планах) организации биосферы — от
молекулярных до экологических. Имеются и планетарные циклы развития биосферы (см. гл. 7 и 8), Циклическая организация создаёт возможность многократного использования органических геохимических ресурсов, но её значение далеко не сводится к этому. В рамках популяций черты цикличности обретает и история индивидов от их рождения до смерти. Смена поколений создаёт возможность движения на индивидуальных уровнях — для адаптации к меняющимся условиям, для естественного отбора, для осуществления длительных надындивидуальных тенденций эволюции. Тем самым цикличность и историзм, направленность жизненной динамики взаимосвязаны. Исторические (направленные) формы движения реализуются через множественную систему разнообразных субстантивно-структурных и временных циклов на более низких уровнях организации. Последние, в силу этого обретая черты историчности, заключаются в определенные эволюционно выработанные временные рамки. В соответствии с этим происходят становление циклов, их сцепление между собой, усложнение и взаимная синхронизация, самораспад и угасание. С другой стороны, реальная эволюция, как правило, не бывает монотонным процессом из-за накладывающихся на неё колебаний. Для эволюции существуют фазы вспышек активности (перестройки) регулярной жизнедеятельности, её ослабления, возможно, вплоть до угасания и самораспада.
Многие циклы имеют характер временной ритмичности (квазипериодичности). Вероятно, в их основе лежат процессы автоколебательного типа в сочетании с эффектами типа резонансной синхронизации (см. гл. 1, § 8). Ведущий ритм может задаваться внешним процессом, в особенности астрономическим по своему происхождению (суточные и сезонные циклы, циклы солнечной активности, лунные циклы и др.). Тем самым биосистемы встраиваются во внешние регулярные геофизические и космические процессы и используются для формирования и взаимного упорядочения собственных циклов, т.е. как подходящий синхронизатор для самоорганизации; поэтому для биосистемы подобные ритмы становятся особенно информативными. Ослабление такого ритма, его исчезновение или смещение могут вызвать разбалансировку и распад организации, стресс или иную аналогичную ему форму реакции.
Функциональные системы. С формальной позиции жизнедеятельность представляется как структурно связная совокупность функций. Формальные средства описания биосистем только ещё начинают складываться. Здесь будут отмечены простейшие особенности.
Во-первых, одни и те же функции в разных биосистемах могут иметь разную субстантивную основу и разный генезис. Их подобие связано с определенными чертами целостной ситуации, налагающей необходимые условия на данную функцию. Пример — сходство плавательной функции у рыб и китов, вернувшихся в водную среду с суши. Благодаря этому анализ функций позволяет выявить черты инвариантности, независимости от прошлого. Во-вторых, во многих случаях оказывается, что функции иерархически упорядочены, что облегчает понимание биосистемы, поскольку можно сосредоточить внимание прежде всего на ведущих функциях. Далее, построение системы из совокупности функций в формальном плане часто приближенно
соответствует модульному принципу, так что удачно выделенные подсистемы до некоторой степени удаётся анализировать независимо. Но, с другой стороны, всегда имеется и глубокая координация разных функций, их структурная связность. Разрушение или преобразование существенной функции поэтому так или иначе ломает всю структуру, вызывает всеобщий стресс, перестройку целого.
Самое важное, что выявляется при формальном анализе функций, — это принцип функциональной полноты, всей совокупности жизненных функций биосистемы. Жизнедеятельность организмов, как и существование биосферы в целом, возможна, пока выполняется необходимая полнота всех жизненных функций, хотя их материальная реализация может сильно меняться. Организм живет, пока обеспечены функции дыхания, выделения, питания и др. Существование биосферы и отдельных экосистем возможно, пока имеется достаточная система потоков энергии, проходящих с помощью трофических (пищевых) цепей через все организмы, пока поддерживаются замкнутые круговороты необходимых для жизни химических элементов и пр. Такая полнота жизненных функций не может быть обеспечена одним видом, необходимо их достаточное разнообразие.
Принцип функциональной полноты справедлив на всех структурных уровнях, хотя на каждом уровне его выражение может разниться.
Функциональная полнота должна поддерживаться в ходе истории биосферы. В противном случае последняя потеряет устойчивость и может полностью разрушиться. Поэтому должны существовать механизмы, её поддерживающие.
Регулятивно-направляющие системы
Это один из наиболее трудных и проблемных аспектов теории биосистем. Концепции дарвиновского типа, отвечающие устаревшему стилю мышления XIX в., практически не оставляют места для содержательного разбора общих принципов этого плана. Полная случайность мутаций и слепота естественного отбора превращают в невероятное чудо длительное устойчивое бытие биосферы, направленность её истории и чрезвычайную сложность организации, смысловую ориентированность жизненных действий на будущее и, наконец, явление в биосфере человека с его потенциально космическим сознанием, с его душевным и духовным миром, со способностью к предвидению и к целевой деятельности.
Это область, где настоятельно нужны новые научные средства выражения, радикальное расширение научного языка, горизонта мышления и системы понятий и, в конечном счете, — принципиально новые идеи.
Кибернетика ввела в научный обиход идеи управления, информации, разъяснила значение обратных связей. Это шаги к концепции будущего, но этого мало.
Интенциональность, преддетерминированность будущим и аксиаль- ность. Живое, наследуя в себе прошлое и тем самым завися от него, заключено в объективные исторические бытийные рамки. Вместе с тем феноменологически главная, быть может, особенность живого, принципиально отделяющая его от косного, состоит в том, что живое устремлено в
будущее, ориентировано на будущее, преддетерминировано будущим. Мера этой ориентированности может быть разной, в том числе и исчезающе малой, но, вообще говоря, она не нулевая. У человека она резко расширяется и обретает форму сознательного предвидения, сознательно-целевой деятельности.
Ориентация на будущее задает интенцию — векторную, осевую характеристику жизнедеятельности, её организующее и направляющее начало.
Совокупность сходных интенций живых существ определяет интенцию сообщества, вида, биосферы. В ноосфере можно говорить об интенциях цивилизации, исторической эпохи, ноосферы в целом. Во всех случаях интенция выливается в типичный предпочтительный выбор в сходных обстоятельствах. Если обстоятельства ему не благоприятствуют, то он может тем не менее делаться снова и снова, каждый раз выражаясь в несколько иных формах, но все снова и снова и опять, создавая собственное направленное давление жизни, противостоящее естественному отбору. В конечном счете между ними устанавливается динамическое равновесие, положение которого зависит от соотношения уровней активности живых существ и среды. Рост активности живого вещества (увеличение его совокупного термодинамического потенциала) влечёт сдвиг равновесия в сторону, благоприятную для самоосуществления жизни, падение активности вызывает в той или иной форме деградацию. Как будет выяснено далее, в ходе истории биосферы имеют место устойчивые взаимосвязанные тенденции — рост активности совокупного живого вещества биосферы, повышение её глобальной организованности и увеличения общего видового разнообразия. Одновременно имеет место устойчивая тенденция цефализации, создающая направленное движение к ноосфере (см. гл. 7 и 8).
Современные биологи рассматривают как ненаучное использование в биологии телеологически окрашенных понятий или, говоря более общо и точно, вводящих обусловливание будущих концепций. Во многом это верно. Но не следует забывать, что если в дочеловеческой жизни нет чего-то прателеологического (интенционального), то явление в биосфере человека оказывается космическим чудом, необъяснимым разрывом в мире.
Преддетерминированность будущим есть нечто отличное от причинной зависимости, определяемой прошлым.
Прошлое уже свершилось, оно есть, оно задает объективные условия существования, тогда как будущее дается через предвосхищение — через образ или символ (осознанно у человека и, вполне вероятно, с разной степенью отчетливости, бессознательно у животных), через жизненную проблему, через подлежащую решению задачу, через инстинктивное стрем- лечие, через потребность, нацеливающую на будущее, через развертывающийся жизненный цикл, смысл которого раскрывается в будущем, включает в себя завершающее его будущее.
Далее, в противоположность уже данному, унаследованному настоящим прошлому, предвосхищаемое будущее активно осуществляется через направленное интенциональное действие. Без учета будущего, нацеленности на будущее действия не имеют полноценного жизненного смысла. Будущее придает жизнедеятельности необходимый смысл. Вместе с тем осуществ-
ление предвосхищаемого будущего может оказаться неадекватным, неполным, может завершиться частичной неудачей или катастрофой.
Удачно или нет, но живое так или иначе вброшено в свое будущее, предсуществует в нем, несет в самом себе горизонт возможностей, свою собственную жизненную перспективу. Этот горизонт закономерно раскрывается, расширяется, закрывается, сужается, меняет направленность — свою ведущую ось.
Для разных видов живых существ формы интенциональной нацеленности на будущее различны. Различны качественный тип и масштабы предвосхищения. Каждый род имеет своё возможное будущее, на которое он своим особым образом ориентирован.
Структура временной организации жизненных актов по сравнению с известными процессами в косном мире резко иная. Косные объекты, так сказать, пассивно проносятся однонаправленной рекой времени. Живое через свою вовлеченность в косный мир, также уносимое этой рекой, подвержено давлению общего течения. Но вместе с тем для него частично открыто возможное будущее, в котором оно способно хоть немного избирать себя, самоосуществляться, которым оно преддетерминировано. Живые существа в своем настоящем более или менее определены, направлены своим возможным будущим. Определённость реального настоящего полем возможного, которое живое несет в себе, по сути отлична от жёсткой причинной детерминации. Время живого имеет свою особенную организацию. Оно (продолжая образ реки времени) содержит завихрения и местные противотоки, содержит элементы предзаданности. Жизненное время — это открытое время; жизненное теперь отнюдь не математическое мгновение, а нечто, имеющее дление, событийную наполненность и окрашенность; дление зависит от типа событий, на которые живое ориентировано. В целом жизненное время слагается из открытой совокупности перекрывающихся, переходящих одно в другое длений. Вместе с тем жизненное время (и дление как его важнейшая характеристика) включает в себя жизненную предцелевую направленность и избирательность, подобие избирательного «взгляда вперед». Это аксиальное векторное время, имеющее открытое дление и направленность.
Будущее дано в предвосхищении (в длении) незаконченным, недоопределенным, более или менее смутно, скорее как архетип или даже как указующий предпочтительное направление вектор, как ориентирующая ось. Оно обретает реальную полноту бытия через осуществляющее действие, через интенцию, становящуюся у человека сознательной целью. Последняя поэтому не возникает из ничего в результате космического чуда, как это должно бы быть в соответствии с картезианскими по происхождению концепциями, трактующими живое существо как причинно-детерминированный механизм.
Биологи все еще загипнотизированы идущими из XVII в. механистическими представлениями о живых организмах. Любопытйо, что биолог, спокойно планирующий на месяц и более вперёд как расходовать свою зарплату, обращаясь к своим профессиональным обязанностям, начинает считать абсолютно недопустимым и даже антинаучным любое использо-
вание телеологически окрашенных понятий. Было бы только логично, если бы он попробовал распространить подобные ограничения на собственную жизнь. Без этого его теория оказывается лицемерием.
Явления дления, ориентированности на будущее и, в частности, целевой деятельности человека свидетельствуют о фундаментальной неполноте сложившейся на сегодня научной картины мира.
Интенциональность — это выражение в действии сути диссимметричных (аксиальных) свойств жизненного времени. (Вернадский в аналогичных случаях писал о «полярном векторе времени» [1 ].) Возможно, это нечто, связанное с диссимметрией жизненного пространства (т.е. с аксиаль- ностью единого жизненного пространства-времени), с внутренней диссимметрией живого вещества, которая начинается уже на исходном уровне макромолекул и резко отличает живое от косного на нашей планете.
В общем смысле интенциональность есть обозначение, во-первых, глубинной полярности живого в его отражённое™ в жизнедеятельности и, во-вторых, его аксиальносги, т.е. существования главного направления, оси, чего-то создающего полюс предпочтения, ведущую ориентацию, диссимметрию выбора. Иначе говоря, интенциональность — это внутренний (недарвиновский) принцип отбора и направленной (полярной) организации биосистем. Аксиальные диссимметричные структуры образуют важнейший центр собственно жизненной организации, выражающий радикальное отличие живого от косного.
Планетарные (геобиофизические и геобиохимические)функции живого
Соединённая деятельность множества живых существ действует на среду их обитания, образуя особую планетарную оболочку — биосферу, из всех оболочек Земли наиболее своеобразную, наиболее организованную и наиболее активно взаимодействующую с другими оболочками. Воздействуя на них, биосфера творит новые планетарные формы организации, формирует для себя более широкую и активную жизненную среду.
Биогенное по преимуществу появление больших масс свободного кислорода создало на планете новую окислительную среду, сильно повлиявшую на глобальные геохимические процессы. Возник озоновый экран — новое структурное образование на планете. Живое вещество меняет количество СО2 в атмосфере. Вытекающее отсюда изменение условий для парникового эффекта влияет на глобальный климат. Благодаря биогенной (а сейчас и техногенной) миграции атомов, ускоряются и преобразуются многие геохимические потоки. Подробнее об этом см. гл. 7 и 8.
Принцип космической коэволюции
Имеет место длительный процесс совместной направленной эволюции (коэволюции) Солнца, Земли и ее биосферы [5 ].
В некоторых отношениях он может трактоваться как процесс совместной активации, хотя основная тенденция сильно осложняется временными циклами разных масштабов. Меняются свойства симметрии живого веще-
ства, свидетельствующие о его направленной диссимметризации (разрушении элементов симметрии). Информационная насыщенность жизненного поля в целом увеличивается^ а организация живого вещества усложняется. Вероятно, усиливается и направляющее интенциональное начало жизнедеятельности, диссимметрия жизненного времени становится более резкой. Это в конечном счете создало базу для формирования ноосферы и привело к явлению в биосфере человека с его сознательно-целевой деятельностью.
По мере развития биосфера во все возрастающей степени становится способной включать земное окружение в собственную систему организации, видоизменять и регулировать многие земные процессы. Более того, биосфера не только пассивно воспринимает многообразные космические влияния, но и распространяет свою организацию всё далее в Космос, всё более преобразует и регулирует его воздействие на живое вещество планеты, создавая согласованную систему радиационных экранов и пр. Человек выводит биосферу в околоземное космическое пространство.
По своим фундаментальным тенденциям жизнь устремлена к Космосу. За этим кроется неясная, но важная интенция земной жизни.
Глобальные тенденции эволюции биосферы будут обсуждаться в гл. 7 и 8.
Глава 6
Солнечная активность и биосфера
Солнечная активность и живое вещество
Важнейшая функция живого вещества — «космическая», по выражению В.И. Вернадского [1 ], — состоит в улавливании солнечной и последующем накоплении биохимической энергии, в создании в биосфере термодинамического поля с высоким информационным потенциалом. Как будет видно далее (см. гл. 7 и 8), роль космической функции в ходе эволюции живого вещества возрастает. Живое вещество внутренне организовано и включает многоплановую систему структур от молекулярно-клеточных до популярно-экологических. Благодаря органической связи живого вещества со всей биосферой как общие изменения в биосфере, выражающиеся прежде всего в изменениях потоков энергии, информации и т.д., отражаются на процессах жизнедеятельности, так и изменения в живом веществе влияют на распределение и другие особенности этих потоков в биосфере.
Пожалуй, наибольшее число фактов, свидетельствующих о существовании связи между ходом солнечных и биологических процессов, собрано в результате изучения статистики заболеваемости. Со «взрывными» солнеч-
ными вспышками и сильными магнитными бурями связаны обострения сердечных и мозговых заболеваний. От хода солнечных процессов зависит динамика дорожных аварий, некоторых психических заболеваний и т.д. С 11-летним циклом и производными от него связан ход ряда инфекционных болезней, имеющих характер эпидемий и пандемий: гриппа, холеры, скарлатины и др. [4—7 ].
Следует заметить, что в 11-летнем цикле одни из этих эпидемий распространялись преимущественно в годы высокой активности Солнца (грипп, холера и пр.), а другие — скорее, в годы минимальной активности (например, чума).
Сами по себе эти факты, конечно, нельзя интерпретировать однозначно. Во-первых, в медицинских работах организм часто рассматривается в его патологическом состоянии, и не все наблюдения, справедливые для этого состояния, можно перенести на здоровый организм; тем более нужно быть осторожным при попытках обобщать такие наблюдения для биосферы в целом. Например, совершенно неприемлемым представляется утверждение, что всплеск солнечной активности оказывает на организмы преимущественно разрушительное воздействие, от которого они должны защищаться. Во- вторых, очень редко учитываются экологические связи, делающие возможными активацию и распространение агента заболеваний и во многом предопределяющие особенности процесса. Например, эпидемиям чумы часто предшествуют увеличение плотности популяции грызунов и последующие эпизоотии. Последнее замечание носит общий характер: воздействие любого тотального агента на биосферу не может быть правильно понято без учета существующей в биосфере системы информационно-экологических связей на различных структурных уровнях ее организации.
Из других фактов, представляющих интерес, можно отметить установленное в опытах воздействие солнечной активности на жизнедеятельность коринебактерий (эффект Чижевского—Вельтховера). С ходом солнечных процессов связаны изменения некоторых характеристик крови, урожайность сельскохозяйственных культур, рост годовых колец деревьев, активность насекомых, динамика численности популяций грызунов и т.д. [5, 6, 8 ].
Имеются также утверждения о существовании прямого генетического эффекта воздействия солнечной активности и динамики геомагнитного поля. Например, по А.П. Дуброву [6], у дрозофилы сезонный ход инверсий хромосом точно соответствует изменению геомагнитного поля за тот же период; при сильном снижении уровня естественного геомагнитного поля у дрозофилы наблюдались мутации, приводившие к отклонению в соотношении полов по сравнению с нормальным ожидаемым соотношением. И.П. Дружинин и др. [7] утверждают, что существует связь солнечного цикла с изменением полового распределения потомства лошадей в России и т.д. Подобные наблюдения пока недостаточно проанализированы и даже сами утверждения о существовании прямых генетических эффектов, невидимому, еще не могут считаться хорошо доказанными; некоторые из имеющихся в литературе утверждений могут вызывать пока сомнение.
Следует заметить, что жесткое рентгеновское или гамма-излучения, генетический эффект воздействия которых хорошо изучен, несут в себе
высококонцентрированную энергию, но для организма в целом они малоинформативны и потому оказывают на него преимущественно локальное разрушительное воздействие. Напротив, солнечная радиация и связанные с нею вариации геомагнитного поля для биосферы в целом высокоинформативны в силу как своего внутреннего информационного богатства (возможность одновременного воздействия на процессы различных масштабов), так и того, что они в течение сотен миллионов лет были факторами, к которым организмы так или иначе должны были приспосабливаться. Их воздействие могло вызывать возбуждение всего организма, которое при определенных условиях приводило к кумулятивному эффекту усиленного воздействия на некоторые его функциональные системы. Одним из результатов этого может быть генетическое изменение или непосредственно, т.е. силами самого организма, что весьма вероятно, но требует более полного доказательства, или косвенно — через изменение поведения, общей численности популяции и т.д.
Многие из приведенных выше утверждений длительное время вызывали недоверие, в особенности у физиков и биофизиков, так как априори считалось несомненным, что общие изменения солнечной радиации и геомагнитного поля по своей энергии настолько малы, что не могут оказывать на живое вещество сколько-нибудь заметного воздействия. Однако и здесь за последние примерно 20 лет произошли существенные сдвиги. Многими исследователями было доказано, что биосистемы очень чувствительны к слабым электромагнитным полям, так как последние могут быть для них информативны. В зависимости от хода солнечной деятельности и вариаций геомагнитного поля меняются свойства некоторых коллоидных растворов (тесты Пиккарди) и крови [5, 9 ]. Слабые электромагнитные поля влияют на нервную систему и многие процессы в организме [10, И]. С эффектом слабых геомагнитных полей, по крайней мере в некоторых случаях, связаны временная организация жизненных процессов («биологические часы» и пр.) и пространственная ориентация организмов [6, 10, 12]. Обнаружена корреляция между динамикой геомагнитного поля и процессами акселерации и ретардации (замедленного развития), а также изменениями некоторых морфологических особенностей черепа [13].
Большую ценность представляют наблюдения над растениями и животными, которые длительное время вынуждены жить в аномальных по электромагнитным параметрам условиях. Обнаружено, например, что длительное пребывание в условиях экранирования от естественного геомагнитного поля (в гипомагнитной среде) в некоторых случаях приводит к большим и необратимым изменениям в организме и даже к прогрессирующему вырождению. Одно из таких наблюдений проводилось над белыми мышами. В каждом поколении у них наблюдались специфические расстройства важных жизненных функций. К четвертому поколению воспроизводство прекратилось. В раннем возрасте большинство мышей становились неактивными и вялыми, их поведение было необычным — длительное время они лежали на спине. Примерно у 14 % мышей взрослой популяции фиксировалось прогрессирующее облысение, начиная от головы и до половины спины. Во втором поколении, даже в большей степени в третьем и четвертом, имел место каннибализм. Отмечались также отчетливые изменения в почках и других
органах. Различные формы нарушений жизнедеятельности наблюдались исследователями также у микроорганизмов, растений и человека. У микроорганизмов в гипомагнитных условиях могут появляться мутантные формы клеток. В некоторых случаях заметных эффектов не обнаружено [6]. Различные отклонения от обычной нормы встречаются также у растений в районе Курской магнитной аномалии [9 ].
По мере расширения исследований число обнаруживаемых эффектов растет. По-видимому, вообще не существует биосистемы» на которую солнечная активность и геомагнитное поле не оказывали бы какого-либо прямого воздействия, хотя оно может быть очень завуалированным и осложненным косвенными воздействиями иных факторов и более или менее случайными обстоятельствами.
Фактов, свидетельствующих о связи различных форм жизнедеятельности с солнечной активностью и динамикой геомагнитного поля, собрано уже огромное количество, но в целом они еще концептуально не оформлены. Общепризнанной теории связи солнечной активности и динамики живого вещества пока не существует. Трудность проблемы усугубляется тем, что здесь оказывается малоэффективным традиционный для естествознания аналитический подход, сводящий всю внешнюю сложность явления к немногим сравнительно простым «первопричинам», которые затем можно было бы анализировать в их «чистом» виде. Напротив, биосистема с самого начала должна представляться как многоуровневая организованная система, чувствительная как к интенсивным («энергетическим»), так и к значительно более слабым («информационным») внешним воздействиям.
Концепция стресса
«Взрывные» и другие формы солнечной активности и связанные с ними вариации геомагнитных полей (магнитные бури и пр.) ведут к общему неспецифическому возбуждению (отчасти дестабилизации) биосистем; в более интенсивной форме они могут создавать внутреннее общее напряженное состояние, т.е. ведут к стрессу.
Концепция стресса и аналогичных форм общей неспецифической активации наиболее полно разработана применительно к человеку и некоторым млекопитающим [14, 15]. И хотя определенные аспекты феномена специфичны именно для человека, существование общебиологической основы явления в принципе сомнения не вызывает. Наиболее важная для данного обсуждения особенность стресса и других форм общей неспецифической активации организма заключается в существовании принципиально различных фаз общей реакции биосистем на стресс. При действии стресса среднего уровня интенсивности происходит возбуждение «внешних» функциональных систем, вынуждающее организм быть внешне более активным (даже, возможно, агрессивным), причем, видимо, одновременно подавляются отдельные внутренние функции, а также некоторые «запреты», препятствующие свободной активации возбуждаемых систем; в частности, могут активизироваться половые функции и связанные с ними типы поведения. Для интенсивного стресса имеет место обратное — начинают развиваться процессы типа «запредельного торможения», организм переходит во внешне
пассивное состояние, стремясь как бы «отключиться» от внешнего мира, подавляются половые функции; возможно развитие внутренних процессов саморазрушения, источником которого служит внутренний дисбаланс функций, возникающий в результате неспособности выработать адекватную реакцию на стимул.
Ясно, что стресс тотального воздействия и достаточной интенсивности в принципе ведет к функциональному «расслоению» организмов и целых популяций, причем характер этого «расслоения» и его масштабы зависят от особенностей факторов, вызывающих стресс. Для одних форм, относительно более пластичных, типичной реакцией будет общее возбуждение, которое затем ведет к усилению внешних форм активности, к экспансии, размножению, увеличению общего разнообразия и пр. Для других форм, относительно более жестких, основные тенденции могут быть противоположными: общая пассивизация, «усталость», снижение интенсивности размножения, уменьшение разнообразия, появление органических патологий, рост заболеваемости и, возможно, полное вымирание. Последнее может произойти также и много позже окончания действия физического фактора в силу того, что активизировавшиеся формы, занимая доминантное положение в экосистеме, могут угнетать прямо или косвенно и наконец вытеснять более пассивные формы. Иначе говоря, если первоначально в роли фактора, ведущего к стрессу, выступает физический агент, то его аналогом может стать биологический фактор, а именно изменившаяся, но еще не пришедшая в равновесие организация экосистемы. Даже если полного вымирания популяции не происходит, в результате нарушается равновесие в экосистеме, инициируются сукцессия, смена доминантных форм, «волны жизни» (как реакция экосистемы на нарушение равновесия) и т.д., изменяется внутренняя структура экосистемы, что приводит к сложным и длительным динамическим процессам. Повторим, что все это относится к достаточно интенсивному стрессу.
Следствием более слабых форм стресса может быть временное изменение численности и плотности популяции, вариации генофонда и прочее, что в целом ведет к развитию «волн жизни», т.е. к колебаниям численности популяции, качественного их состава и т.д. Всё это обычно осложняется многочисленными побочными явлениями — отношениями типа «хищник — жертва», развитием эпизоотий и эпифитотий и пр. Заметим, кстати, что увеличение заболеваемости может интерпретироваться как результат вспышки жизненной активности у вызывающих её агентов — вирусов или бактерий — или как результат ее снижения у организма из-за недостаточной общей стимуляции жизнедеятельности в сложной неблагоприятной ситуации. Несомненно, развитие разнообразных эпизоотий и эпифитотий служит важным биологическим фактором, усугубляющим «катастрофический» характер переломных эпох в развитии живых организмов. Не исключено, однако, что при определенных обстоятельствах вирусы могут выполнять и более позитивные функции как источник «внеи|ней» генетической информации, в частности как ее переносчик [16, 17]. Если это так, то развитие эпизоотий и эпифитотий при определенных условиях может стать важным фактором трансформации видов.
Ритмы и «волны жизни»
Одна из основных форм временной организации биосистем — ее ритмическая (циклическая) структура. Система ритмов (циклов) определена на всех основных структурных уровнях биосферы (от молекулярного уровня организации до экосистем). Существуют внутриклеточные колебательные процессы, связанные с быстропротекающими циклами биохимических реакций, циклы активности организмов (циркадные, месячные, сезонные и др.) и многолетние колебания численности популяций («волны жизни»). В результате образуется сложная иерархическая система циклов, в которых воспроизводятся основные формы жизнедеятельности живого вещества. В основе этой ритмической (циклической) организации обычно лежат внутренние процессы автоколебательного типа, который хорошо изучен в теории колебательных систем [12, 18, 19].
Однако, как оказалось, характерные периоды этих колебаний очень часто близки к периодам колебаний того или иного внешнего фактора геосферы (в том числе к некоторым частотам геомагнитных пульсаций), который в принципе может выполнять роль синхронизатора многих параллельно протекающих процессов (см. также [20, 21]). При наличии такого внешнего колебательного процесса, если он информационно значим для биосистемы, возможен феномен «затягивания», т.е. приведение внутреннего цикла в примерно «резонансное» отношение к внешнему фактору. В результате биосистема, с одной стороны, настраивается на динамику внешних условий, с другой — происходит, по-видимому, взаимная синхронизация внутренних циклов. При отсутствии внешнего синхронизатора, вероятно, имеет место некоторая десинхронизация внутренних циклов под влиянием случайных возмущений и как следствие — «распад» внутренней организации и «деградация» биосистемы [6, 12, 22].
В силу тотальности своего воздействия Солнце является особого рода синхронизатором ритмов и «волн жизни». Оно инициирует сложную систему ритмических колебаний геомагнитного поля, климата и других компонентов геосферы, причем так или иначе затрагивает практически все ритмы биосферы. Синхронизация их может приводить к формированию многочисленных резонансных отношений, в результате чего роль одного фактора может резко усилиться за счет другого. Например, активация какого-то вируса или бактерии может быть результатом непосредственного влияния солнечной активности. Такое заключение можно сделать, в частности, из рассмотрения эффекта Чижевского—Вельтховера [4]. Одновременно в силу аналогичных причин могут резко увеличиться численность и плотность какой-либо популяции. Итогом может быть массовое заражение, т.е. быстрое распространение агента заболевания, который затем может переходить на популяцию другого вида и т.д. Формирование или активация систем жизненных циклов в принципе создают возможность установления новой системы связей между параллельно протекающими процессами, т.е. сдвига в организации биосистемы.
Рис. 6.3.1. Динамика изменения численности зайца-беляка в сравнении с числами Вольфа [23] (для удобства график изменения численности зайцев представлен в перевернутом виде).
Рассмотрим изменения численности американского зайца-беляка (Канада) в сравнении с числами Вольфа (рис. 6.3.1) [23]. Само по себе изменение солнечной активности, наверное, не есть основная причина колебаний численности зайцев; наиболее вероятно, что такой причиной являются отношения «хищник—жертва» в условиях сравнительно бедной высокоширотной экосистемы (увеличение числа зайцев создаёт благоприятные условия для роста популяций рысей, что приводит к более интенсивному уничтожению зайцев; в результате численность последних сокращается, что ведет к уменьшению количества корма для хищников, численность которых также начинает вследствие этого сокращаться; значительное сокращение популяции хищников опять создаёт благоприятные условия для увеличения популяции зайцев и т.д.). Однако формирование цикла изменений популяции зайца с характерным периодом около 10 лет в геомагнитно активном высокоширотном районе Земли создает предпосылки для синхронизации этого цикла с циклом солнечной активности. Отчетливо эта синхронизация проявляется приблизительно в первой половине 80—90-летнего цикла — того, который продолжается сейчас (примерно с 1905 г. до конца имеющегося в нашем расположении ряда наблюдений) и прошлого (с начала наблюдений в конце XVIII в. примерно до 1870 г.). Во всех этих случаях год минимума численности популяции зайцев близок к году максимума солнечной активности. В конце прошлого 80—90-летнего цикла в связи с общим
уменьшением солнечной активности и, возможно, также какими-то другими его особенностями, например изменением асимметрии (см. гл. 2, § 5), такая форма синхронизации распалась. Любопытно, что при этом возникла тенденция к замещению отрицательной корреляции положительной — между 1880 и 1990 гг. максимум популяции зайца оказался близким к максимуму солнечной активности.
Таким образом, хотя связь изменений солнечной активности с изменением численности популяции зайца оказалась достаточно сложной, достоверность ее существования сомнений не вызывает.
Экологи, физиологи и биофизики еще только начинают изучать временную организацию биосистем. И хотя в свете большого числа накопившихся наблюдений их важность уже совершенно ясна, построение основных концепций еще впереди.
Диссимметрия и асимметрия живого
С особенностями динамики биосистем, в частности со структурой временных циклов, тесно связаны субстантивные диссимметричные и асимметричные структуры живого существа. В.И. Вернадский [24—26 ] придавал большое значение диссимметрии и асимметрии живого вещества и относил их к числу самых важных характерных его свойств. Сам временной цикл иногда может рассматриваться в качестве своеобразной временной диссимметрии, так как в противоположных фазах цикла, в максимуме и минимуме активности, в биосистемах могут выполняться различные взаимодополняющие функции. Поэтому в разное время биосистема оказывается чувствительной к воздействиям различных типов и различным образом на них реагирует соответственно фазам временного цикла. Типичной формой диссимметрии живых организмов выступает дуализация функций, одна из которых более ориентирована на «внешнюю» активность и связана с процессами распада и т.п. (например, катаболизм, формы поведения, связанные с поиском и добыванием пищи), тогда как другая — на «внутреннюю» активность и определяется процессами внутреннего восстановления, синтеза, упорядочения и т.п. (например, анаболизм, «гнездовые» и им подобные формы поведения). Каждая из этих форм активности в норме связана с определенными состояниями внешней среды, изменение которой так или иначе нарушает обычный ход жизнедеятельности организмов.
Особое значение диссимметричные и асимметричные структуры живого вещества имеют для всего круга вопросов, связанных с проблематикой солнечной активности. Уже отмечалось, что всплеск солнечной активности, весьма вероятно, тесно связан с увеличением переноса и трансформацией завихренности (асимметрии) и активизацией диссимметричных процессов в геосфере. Это приводит к специфическим (асимметричным) воздействиям на живое вещество. Естественно, здесь прежде всего следует рассмотреть основу биофизических структур, т.е. диссимметричную функциональную систему
«нуклеиновые кислоты—белки», которой свойственна ярко выраженная асимметрия структуры и функций.
Как известно, ДНК в своем обычном состоянии — это плотно упакованная двойная спираль (модель Уотсона—Крика). Для исполнения функции синтеза белка эту спираль нужно раскрутить по ходу часовой стрелки; после ее выполнения она должна скрутиться в противоположном направлении. По-видимому, в скрученном состоянии ДНК также осуществляет важные биофизические функции. Она, вероятно, является значимым элементом электромагнитной организации клетки и играет существенную роль в процессах трансформации потоков слабого электромагнитного поля в некотором биологически активном состоянии. Ясно, что в динамике активации ДНК важен не только перенос энергии, но и перенос и трансформация момента, как бы этот процесс ни осуществлялся — через магнитное поле или через вещество. Поэтому наличие специфических источников и потоков «завихренности» в биологически значимой форме должно иметь особую важность для активизации фундаментальных жизненных процессов.
С этой точки зрения естественно рассматривать изначальные формы асимметрии и диссимметрии живого вещества в качестве отражения изначальной асимметрии Солнечной системы как целого, а именно основной формы ее закрученности («завихренности») против хода часовой стрелки (в системе координат, ориентированной на Полярную звезду). Эта асимметрия волнами в больших и малых циклах солнечной активности переносится на Землю, воздействует на ее глобальные асимметричные и диссимметричные структуры (Земля тоже вращается против часовой стрелки, что вызывает специфические асимметрии системы циклонов — антициклонов, геомагнитных структур и пр.) и затем трансформируется в соответствующие структуры и формы динамики биосферы. Иначе говоря, асимметрия и диссимметрия живого вещества возникли в результате воздействия Космоса, в первую очередь Солнечной системы и ее управляющего центра — Солнца, и служат инструментом восприятия космических влияний.
Согласно сказанному, на уровне макромолекул в процессах трансформации «биополей» важную роль играют функционально диссимметричные структуры «нуклеиновые кислоты — белки», разумеется не сами по себе, а в системе с другими образованиями. В принципе не вызывает сомнения, что с клеточной организацией потоков и трансформацией биополей тесно связаны определенные формы организации биосистем на всех высших уровнях, в частности на уровнях организма и экосистем. К сожалению, эти вопросы изучены очень слабо и сказать что-то определенное трудно.
Полезно обратить внимание на систему «активных точек» и «каналов» и связанную с ней систему «янских» и «иньских» органов, фигурирующих в китайской системе иглотерапии [27 и др.], в которой, кстати, очень разнообразно и вместе с тем последовательно проявляется принцип функциональной диссимметрии «ян — инь». Современными исследователями реальность «каналов» и «активных точек» подтверждается. Например, выяснилось, что «каналы» характеризуются пониженным электрическим сопротивлением по сравнению с близлежащими тканями тела: особенно сильно меняется сопротивление в активных точках. Заметим, что во время геомагнитных бурь
меняется величина электрических потенциалов кожи человека и одновременно появляется или усиливается асимметрия в их расположении [6]. «Активные точки» обнаружены также и у животных [28, 29]; сведений о существовании аналогичной системы у растений нет. В целом система имеет «внутренний» (выступая в качестве системы относительной перенастройки активности (тонуса) основных внутренних функциональных образований) и «внешний» аспекты, хотя последний очень неясен, поскольку система «активных точек» и «каналов» в целом явно функционирует как нечто способное воспринимать определенные сигналы извне и затем трансформировать их в соответствующие формы внутренней активности. С этой точки зрения «каналы» ассоциируются со своего рода «антеннами», а вся система в целом — со своеобразным «приемным» устройством. Напомним, что атмосфера прозрачна как для видимого света, так и для радиоволн в диапазоне примерно от 1 мм — 1 см до 10—50 м и что, подобно видимому свету, излучения этого диапазона должны иметь определенное значение для живых организмов. К сожалению, биофизические и экологические функции системы почти не исследованы и практически неизвестны.
Так или иначе, но влияние солнечной активности и геомагнитного поля воспринимается всем организмом и затем трансформируется в соответствующие формы активации внутренних функциональных систем, что в свою очередь ведет к общей функциональной перенастройке организма как целого, и здесь, несомненно, формы диссимметрии и асимметрии морфологических структур имеют первостепенное значение.
Ярко и многообразно выражена диссимметрия у человека, у которого «правое» и «левое», «переднее» и «заднее», «верхнее» и «нижнее» функционально и психологически резко различаются. И даже его разум представляется диссимметричным единством эмоционально-образной системы, ассоциируемой преимущественно с правым полушарием головного мозга, и счетнорешающей логической и вербальной системы, ассоциируемой в основном с левым полушарием. По данным Н.Н. Брагиной и Т.А. Доброхотовой [30 ], для правшей правое полушарие сопряжено с прошлым временем человека, а левое — с будущим (для левшей в этом отношении картина более сложная и неясная). С этим и, возможно, с некоторыми другими диссимметриями связана, как они считают, психологическая диссимметрия (необратимость) времени человека, т.е. резкая неэквивалентность прошлого и будущего: прошлое переживается преимущественно в конкретных (реальных) чувственных образах (через воспоминание), тогда как переживание будущего предполагает целевые и тому подобные более абстрактные типы деятельности и носит более конструктивно-творческий характер. По-видимому, с ними связана также своеобразная диссимметрия области бессознательного у человека, в частности недавно введенное некоторыми советскими психологами противопоставление «подсознания» с его опорой на прошлое, потребности «нужды» и охранительной функцией и «надсознания», опирающегося относительно больше на будущее, потребности «роста» и высшие творческие
и смысло-жизненные потенции человека ТЗТ]. Весь этот интересный круг проблем, по существу, только начинает разрабатываться (см. гл. 10, § 3).
Для разных организмов формы морфологической асимметрии могут быть выражены по-разному, и наряду с резко асимметричными и диссимметричными существуют формы, обладающие высокой степенью симметрии различных типов (медузы, морские звезды и др.). Интересно, что все эти симметричные формы организмов в основном достаточно древние, т.е. ассоциируются с исторически ранними фазами развития многоклеточных организмов. Видимо, одна из основных тенденций развития биосферы — переход от сравнительно симметричных начальных форм к формам диссимметричным (см. также [32, 33]), хотя этот процесс может реально протекать очень сложно («волнами»), так как накладывается на совокупность временных циклов всех рассмотренных выше систем.
Интересные факты о связи диссимметрии с солнечной активностью и геомагнитным полем приводит А.П. Дубров [6 ]. Оказывается, что несмотря на кажущуюся устойчивость диссимметричных признаков у растений (определяемых по расположению лепестков по ходу или против хода часовой стрелки и другими способами), они не остаются постоянными, а непрерывно варьируют. Эти вариации в изменении относительного количества той или иной диссимметричной модификации имеют цикличность с периодами — 1 год и 11 лет. Наблюдалось также соответствие изменений диссимметрии цветков у растений одного и того же вида изменениям наклонения геомагнитного поля, изучавшееся в разных географических точках, изменение симметричных свойств левых и правых форм растений при разной ориентации по отношению к геомагнитным полюсам. Имеются высказывания, что геомагнитное поле может влиять на соотношение полов. Все подобные утверждения представляют особый интерес и потому требуют тщательной проверки и анализа возможных тенденций. Возникает вопрос, действительно ли разные диссимметричные формы живых организмов могут считаться вполне равноценными или же одна их этих форм более устойчива в определенных диссимметричных условиях среды и, возможно, по каким-то критериям более активна. Складывается впечатление, что различные дуальные формы организмов не эквивалентны (не вполне симметричны) по отношению к естественным активирующим воздействиям, с чем, вероятно, связан постепенный распад первоначальных сравнительно симметричных форм на диссимметричные, в которых разные симметричные (по расположению) части наделяются несимметричными и даже дополнительными (противопоставляемыми) функциями.
Обсуждение проблемы диссимметрии продолжим в следующих главах.
Резюме
В заключение выделим основное. Всплеск солнечной активности, невидимому, ведет к общему неспецифическому возбуждению почти всех основных форм жизнедеятельности. Но через систему жизненных циклов и Диссимметричные структуры, которые определяют относительную чувствительность и тип реакции разных функциональных систем на активирующее
воздействие, это возбуждение оказывается качественно направленным, т.е. ведет к акцентированию некоторых функциональных центров и соответствующих субстантивных структур. С этим тесно связано то обстоятельство, что «стрессовые» характеристики различных элементов биосистем различны. Если для одних функциональных элементов (органов, организмов, популяций и пр.) наблюдается общий подъем жизнедеятельности, то в других могут начать развиваться внутренние процессы типа «запредельного торможения» и даже самораспада; таким образом, возможны какое-то расслоение функциональных компонентов биосистем и перестройка доминантной структуры. Все эти явления могут быть слабо выражены в малых циклах и при низком уровне активности Солнца и геомагнитного поля, но значительны в больших циклах, в особенности тогда, когда совмещаются максимумы ряда циклов.
При анализе воздействия солнечной активности на геосферу отмечалось, что, во-первых, повышение солнечной активности в принципе ведет к общему возбуждению почти всех ее компонентов, и, вероятно, в первую очередь вихревых структур, хотя этот процесс довольно сложен как из-за различной инерционности подсистем, так и из-за неоднозначности их воздействия друг на друга; во-вторых, увеличивается вероятность примерно одновременного появления различных «аномалий» и даже «катастроф», масштаб которых зависит от типа временного цикла и общего уровня солнечной деятельности. Образно говоря, Солнце через геосферу как бы создаёт для биосферы «творческую» ситуацию, требующую активности и способности к нешаблонному ответу на «вызов». Примерно то же можно сказать и о биосфере в целом, которая также возбуждается через различные каналы воздействия, создавая «творческую ситуацию» для составляющих её подсистем. Особенно замечательно то, что примерно параллельно всем внешним процессам происходит самоактивация живого организма. Сложность внешней ситуации и интенсивность самоактивации определяются масштабами временного цикла, а также уровнем пластичности или инерционности различных подсистем. Хотя и те, и другие процессы достаточно сложны и во многом определяются независимыми причинами, они до некоторой степени синхронизированы единым внешним фактором — Солнцем.
Здесь уместно вспомнить концепции Северцева о существовании качественно различных форм эволюции организмов, и в первую очередь его концепцию ароморфоза. Ароморфоз он определяет следующим* образом: «Морфофизиологический прогресс, или ароморфоз, характеризуется осложнением и дифференцировкой организации животных и осложнением, дифференцировкой и интенсификацией функций их активных органов (органов дыхания, кровообращения, питания и движения, а также центральной нервной системы и органов чувств), в результате чего происходит обилий подъем энергии жизнедеятельности животных. Изменение строения эволюционирующих в направлении ароморфоза животных носит общий характер и не представляет собой приспособлений к каким-либо определенным и специальным условиям и особенностям окружающей среды» [34, с. 137]. Кроме того, он отмечает: «Между появлениями двух групп прогрессивных изменений организаций, т.е. между двумя ароморфозами, может пройти весьма
значительный промежуток времени, так что процесс прогрессивной эволюции идет в большинстве случаев как бы уступами, причем периоды подъема организации чередуются с периодами, когда морфофизиологический прогресс эволюции не происходит вовсе... Периоды ароморфоза представляют собой как бы узловые точки эволюционного процесса, после которых начинается процесс усиленной адаптивной радиации, и данная прогрессивная систематическая группа распадается на большее число дочерних групп адаптивного характера» [Там же, с. 86].
С позиции развиваемой здесь концепции ароморфоз естественно совмещается с периодом высокой солнечной активности, т.е. максимумами больших циклов, которые в целом были охарактеризованы как периоды наиболее «творческие».
Продолжая мысль А.Н. Северцева, было бы логично также говорить об ароморфозе экосистем, во время которого происходит трансформация не одного какого-то вида, а совокупность видов, объединенных системой экологических связей. Здесь вслед за В.И. Вернадским надо подчеркнуть, что процесс трансформации видов протекает в трансформирующейся экосистеме и связан с изменением системы экологических связей, т.е. должен рассматриваться в соотнесении с экологическими факторами (с изменением потоков энергии, геобиохимических круговоротов вещества и пр.). Во всяком случае, это должно быть справедливо по отношению к изменениям наиболее принципиального плана — крупным ароморфозам. Палеонтологический и другой материал, иллюстрирующий этот тезис, попытаемся проанализировать ниже. Пока же заметим, что периоды крупнейших аро- морфозов экосистемы были достаточно кратковременными в геологическом времени и сопровождались интенсивными процессами видообразования, протекавшими в значительной степени на всей Земле. В свою очередь это свидетельствует о том, что за такими изменениями стоит некий фактор, способный тотально воздействовать на всю систему, активизируя её. Весьма вероятно, что таким фактором является Солнце.
Глава 7
Глобальная эволюция Земли
Напомним, что эволюция Солнца за последние 4,5 млрд лет была достаточно сложна. Прежде всего нужно выделить следующее:
увеличение светимости в результате развития внутренних энергетических (термоядерных) процессов; по современным оценкам общее изменение светимости Солнца за 4,5 млрд лет составило —30 %;
изменение полного момента количества движения Солнца, складывающегося из механического и магнитного. Вероятно, это явление тесно связано с суммарным влиянием планет на Солнце. В целом момент умень-
шается, но основную тенденцию осложняет воздействие системы циклов, придающей процессу сложный колебательный характер;
развитие «взрывных» процессов на Солнце, иногда отождествляемых с солнечной активностью в узком смысле слова. Эти процессы тесно связаны с изменением светимости и собственного момента количества движения Солнца. Если исключить очень неясный первый период существования Солнечной системы (~ 1 млрд лет), когда из-за её начальной нестабильности уровень вспышечной активности Солнца мог быть очень высок, то естественно предположить, что в общем эти процессы усиливались вместе с увеличением светимости (см. гл. 2, § 3).
Вероятно, в ходе эволюции Солнца менялась поляризация солнечного излучения, но определённых данных об этом нет.
Начальная стадия существования Земли
Основная структура Солнечной системы сформировалась достаточно рано; процесс стабилизации должен был в основном завершиться за первый миллиард лет ее существования. Как показали исследования Луны, примерно от 4,6 до 3,9 млрд лет назад происходила ее интенсивная бомбардировка межпланетными обломками или метеоритами, кульминация которой приходится приблизительно на время 3,9—4,0 млрд лет назад [1 ]. Это, невидимому, указывает на существование какой-то неустойчивости, имевшей место в Солнечной системе. Для последующего периода явных свидетельств общей нестабильности Солнечной системы нет. Однако изменения продолжались в отдельных планетных системах, из которых для нас наиболее важна, конечно, система Земля—Луна.
Хотя Солнечная система в основном сложилась в ранний период своего существования, это не значит, что далее она не развивалась. Современные представления о резонансности Солнечной системы делают очень правдоподобной гипотезу о том, что в течение всего времени её существования продолжался медленный процесс синхронизации движения планет, приводивший к увеличению числа и уточнению системы резонансов. Возможно, этот процесс еще не завершился. Его результатом выступает всё большая согласованность динамики различных явлений в Солнечной системе. Кроме того, с развитием резонансов последняя должна была становиться более чувствительной к каким-то информационно значимым для нее внешним (галактическим) воздействиям. Однако какими могут быть эти воздействия реально — неизвестно. В отдельных подсистемах мог происходить неоднократный переход через состояние резонансности. Так было, например, в системе Луна—Земля—Солнце, в которой приливные силы оказались более мощным фактором эволюции, чем взаимная синхронизация. Но и в этом случае резонансные состояния должны рассматриваться как особые состояния этих систем (см. гл. 2, § 4).
Тезис об изменении светимости Солнца примерно на 30 %, вытекающий из современных астрофизических теорий, кажется, на первый взгляд, парадоксальным. Действительно, по оценками климатологов (см., например, [2—4]), уменьшение солнечной постоянной примерно на 5 % в современных условиях уже достаточно для катастрофического оледенения всей Земли
(формирования «белой Земли»). Дело в том, что с уменьшением солнечной постоянной растет площадь ледников, что увеличивает альбедо Земли; последнее способствует дальнейшему охлаждению и росту ледников. Но по данным геологии и палеонтологии, за исключением сравнительно кратковременных периодов, климат Земли в прошлом был теплым и достаточно стабильным. Это стало основанием для заключения, что за геологическое время до архея включительно светимость Солнца должна была оставаться практически постоянной. В конечном счете это и другие подобные заключения привели к мнению о достаточной стабильности космического окружения Земли, т.е. о несущественности динамики космических факторов. Но эти выводы основаны на некорректном использовании принципа актуализма. В определенном отношении Земля должна рассматриваться как устойчивая, саморегулирующаяся система, способная поддерживать стабильность некоторых своих параметров путем возбуждения или подавления соответствующих внутренних процессов. Важным элементом системы регуляции является биосфера. Поэтому примерное постоянство климата для больших отрезков времени свидетельствует, скорее, об эффективности системы регулирования, т.е. о высокой устойчивости по отношению к тепловому потоку Солнца.
Некоторые вероятные элементы системы регуляции будут обсуждаться далее. Пока же заметим, что её эффективность вызывает удивление. Сейчас можно сказать совершенно уверенно, что за последние 3 млрд лет, т.е. за 2/3 времени существования Земли, на ней никогда не было глобального оледенения (хотя известно уже много ледниковых периодов, в том числе и в докембрии), т.е. средняя температура поверхности не опускалась ниже О °C (вероятно, всегда была выше 5—10 °C) и не поднималась выше 100 °C (вероятно, даже до 50—60 °C), поскольку весь этот период существовали гидросфера и живые организмы. Опираясь на современные теории климата, можно с высокой степенью вероятности утверждать, что практически за всю историю Земли, кроме только самой начальной фазы её формирования, средняя температура ее поверхности находилась в пределах примерно 0—100 °C. Действительно, даже в современных условиях понижение температуры, достаточное для глобального оледенения Земли, привело бы к большому увеличению альбедо и как следствие — к сильному последующему понижению температуры поверхности и формированию очень устойчивого режима «белой Земли». Правдоподобные, по современным представлениям, вариации светимости Солнца были бы не в состоянии вывести Землю из этого режима, который, следовательно, сохранялся бы очень долго, делая невозможным развитие биосферы (см. также [3, 4]). Поэтому глобального оледенения за все время существования Земли быть не могло и температура ниже 0 °C возможна была только в самый ранний период, когда на ней ещё практически не было гидросферы.
Более сложен вопрос об устойчивости режима «парной Земли» с горячей атмосферой (—100 °C и выше). При прогревании поверхности Земли примерно до 100 °C произошли бы полное испарение вод океанов и морей и резкое увеличение в атмосфере плотности водяного пара и углекислоты. Парниковый эффект был бы настолько велик, что он исключил бы возмож-
ность последующего охлаждения подстилающей поверхности и атмосферы (ср. состояние современной Венеры). Правда, можно попытаться сделать допущение, что развитие каких-то процессов в геосфере могло изменить состав атмосферы в сторону уменьшения парникового эффекта, что сделало бы возможным последующее охлаждение. В настоящее время мыслимы два таких процесса: 1) развитие гидросферы, так как в воде может растворяться значительное количество углекислого газа и при определенных условиях возможно образование нерастворимых карбонатных и иных соединений; но при температуре —100 °C и выше гидросфера вообще образоваться не может; 2) развитие живого вещества, способного усваивать углекислый газ и влиять на состав атмосферы. Но при высокой температуре в белках происходят необратимые изменения, делающие невозможным их нормальное функционирование. В горячих источниках имеются микроорганизмы, способные очень недолго выдерживать температуру выше 90 °C, но не известны виды, которые при нормальном атмосферном давлении сохранялись бы продолжительное время при более высокой температуре [5]. Поэтому существование в прошлом живого вещества в горячей атмосфере (выше 90 °C) крайне сомнительно.
Таким образом, пока нельзя назвать ни одного фактора, способного изменить состав атмосферы так, чтобы оказалось возможным ее последующее охлаждение, и приходится сделать вывод, что высокая устойчивость режима «парной Земли» исключает допущение о существовании на Земле горячей атмосферы, насыщенной большим количеством водяных паров и углекислоты. Поверхность Земли, скорее всего, никогда не была ни очень горячей (тем более полностью расплавленной, как это утверждалось в старых теориях происхождения Земли), ни очень холодной (за исключением, быть может, только периода образования). Поэтому практически с самого начала на ней в принципе могла формироваться первичная биосфера.
Итак, одна их основных тенденций развития Земли, и в частности биосферы, состояла в адаптации к длительному и направленному процессу изменения солнечных излучений. В биосфере это выражалось, во-первых, в увеличении общей активности всего живого вещества, во-вторых, в повышении общей организованности и расширении области влияния биосферы, в которую вовлекались все новые геобиофизические и геобиохимические процессы, объединяемые в целое динамической системой положительных и отрицательных обратных связей, и, в-третьих, в формировании системы защитных радиационных экранов. Итогом стало поддержание климата в достаточно узком диапазоне вариаций в течение очень большого отрезка времени, а также формирование «критического» равновесия по отношению к солнечной радиации и в более широком понимании — к космической среде.
Вероятно, как и сейчас, климатическая система Земли практически всегда находилась в состоянии неустойчивости по отношению к солнечной радиации, когда внезапного изменения последней на величину около 5 % было бы достаточно, чтобы перевести систему в одно из устойчивых состояний: «белой Земли» или «парной Земли». Но этого не случилось, так как изменение космической среды, достаточно медленное и циклическое, воз-
буждало многообразные процессы в геосферах и живом веществе, которые, с одной стороны, обеспечивали восстановление нарушенного равновесия, с другой — инициировали направленные изменения живого вещества и геосфер. Существование подобных «критических равновесий» — одна из основных причин высокой чувствительности земных явлений к изменениям космической среды. В состояниях, отличающихся высокой устойчивостью (типа состояний «белой Земли» или «парной Земли»), чувствительность их к космической динамике была бы намного меньше.
Подобные выводы могут показаться парадоксальными. Ведь сперва создается впечатление, что мощность глобальных тектонических процессов — горообразований, трансгрессий, регрессий и пр. — значительно превосходит мощность космических факторов и поэтому последние едва ли могут оказывать на них заметное влияние. Следовательно, изменение солнечной радиации на 30 % вряд ли может быть существенным фактором динамики геосфер, ответственным за эти явления. Но тогда придется принять, что стабильность климата случайна, или же вернуться к прежней точке зрения о неизменности светимости Солнца. Проблема возможных форм связи космической и тектонической динамики будет ещё обсуждаться. Здесь же приведем примерные величины важнейших источников энергии земных процессов примерно за 4,5 млрд лет существования Земли (см. также [6—8 ]):
Энергия, п • 1038 эрг1500*1,5—2,00,5—2,0Энергия, п • 1038 эрг1500*1,5—2,00,5—2,0Вид энергии
Энергия, п • 1038 эрг
1500*
1,5—2,0
0,5—2,0
Энергия, п • 1038 эрг
1500*
1,5—2,0
0,5—2,0
Космическая (солнечная), полученная Землей
Гравитационной дифференциации вещества Земли
Радиоактивного распада
* Величина этой энергии несколько уменьшена по сравнению с приводимой Ф Я Шипуновым цифрой 1660 1038, чтобы учесть изменение светимости Солнца.
К этим источникам энергии следует добавить еще ротационную энергию, освободившуюся при замедлении скорости вращения Земли в основном под действием приливных сил Луны и Солнца, которая всего в несколько раз меньше энергии радиоактивного распада (~(0,1—0,2) Ю38 эрг). Согласно этим оценкам, космическая энергия в сотни раз превосходит остальные источники энергии, вместе взятые.
Напомним, что в современных условиях в кинетическую энергию атмосферы превращается —1,5—2,0 % поступающей солнечной энергии [9]. В прошлом к.п.д. атмосферы был значительно меньше (из-за слабее выраженной зональности климата в более теплые эпохи и т.д.). Но все же несомненно, что в целом превращенная в кинетическую энергию атмосферы и гидросферы солнечная энергия — по меньшей мере одного порядка с важнейшими из собственно земных источников энергии, причем со временем с развитием атмосферы удельный вес этой энергии увеличивается. От интенсивности течений в атмосфере и гидросфере, т.е. от сосредоточенной в этих сферах кинетической энергии, зависят динамика ледников, мощность и географическое распределение речного стока, образование осадков и другие явления (см. также [10]). По мере увеличения к.п.д. атмосферы и гидросфе-
ры, т.е. их способности переводить энергию солнечной радиации в кинетическую, активность подобных процессов в целом должна повышаться.
Величина геобиохимической энергии, создаваемой живым веществом (в настоящее время главным образом через фотосинтез зелеными растениями), пока может быть оценена очень приблизительно; видимо, для современной эпохи это десятые доли процента (—0,2 %) солнечной энергии [5]. В оптимальных условиях к.п.д. живого вещества может повышаться до нескольких процентов (—5 %), но в целом для Земли условия его существования далеки от оптимума. Здесь также к.п.д. в прошлом был значительно меньше. Возможно, что суммарно, за все время существования Земли, количество геобиохимической энергии биосферы было примерно на два—три порядка меньше количества кинетической энергии атмосферы и гидросферы (правильную оценку дать трудно из-за неопределенности данных о плотности и других геобиохимических параметрах живого вещества в докембрии). Наряду с работой, производимой за счет фотосинтеза живым веществом (растениями), совершается большая геохимическая работа по переносу жизненно важных химических элементов и соединений и включению их в биохимический круговорот вещества благодаря транспирации. Оценить эту работу трудно, но, видимо, она по порядку сравнима с работой фотосинтеза (во всяком случае, начиная с девона, т.е. со времени широкого распространения многоклеточных растений на суше); основной источник энергии, делающий эту работу возможной,— инфракрасное излучение Солнца.
Кроме непосредственного использования космической энергии живым веществом есть еще ряд косвенных его форм. Например, динамика озонового экрана определяется в основном энергией ультрафиолетового излучения Солнца и кинетической энергией атмосферы. Но ведь появился он благодаря деятельности живых организмов! Особенно важно то, что все больше возрастает роль биосферы как ведущей геологической силы Земли, поскольку растет к.п.д. непосредственного использования космической энергии, которая сама возрастает с увеличением светимости Солнца, и, кроме того, с ростом общей организованности биосферы возникают новые возможности косвенного использования космических и иных источников энергии. Рубежом, принципиальным по своей значимости, здесь является, несомненно, формирование ноосферы [И] (см. гл. 8, § 4 и гл. 9).
Конечно, приведенные выше оценки очень приблизительны и в дальнейшем могут несколько измениться. Но основной вывод, что для Земли именно космическая энергия должна считаться важнейшим источником энергии, останется в силе. Одновременно следует подчеркнуть важность того, что Земля обладает достаточно большими собственными запасами энергии, сравнимыми с эффективно используемой космической энергией, и что в ней имеется такой активный трансформатор космической энергии, как живое вещество. Благодаря этим двум причинам оказалось возможным установление тесной связи между земными и космическими процессами («матричной» системы детерминаций, включающей равноправные «вертикальные» космические и «горизонтальные» собственно земные линии влияний). В этом же основная причина того, что развитие Земли все еще продолжается по восходящей линии усложнения и повышения активности (см. также гл. 8) в отличие от Луны, Меркурия и Марса, которые, судя по
всему, находятся уже на нисходящей ветви планетной эволюции [12]. О Венере определенных данных в этом отношении пока недостаточно, но, как кажется, поток солнечной энергии здесь настолько преобладает над потоками энергии из собственных источников планеты, что развитие Венеры прошло в ускоренном темпе, и сейчас она также находится в фазе затухания собственной эволюции. Чем больше мы узнаем о физических условиях и эволюции Солнечной системы, тем более уникальной видится Земля с ее биосферой.
Начальные стадии существования Земли были глубоко отличны от современных. Практически отсутствовала гидросфера. По современным представлениям [13—15], вода имеет ювенильное происхождение, т.е. выделилась из мантии в процессе гравитационного и химического расслоения Земли на сферы. По имеющимся оценкам, гидросфера в общем формировалась довольно медленно, хотя, вероятно, процесс значительно ускорялся в периоды повышенной тектонической активности. Это имеет важные следствия. Одно из них заключается в том, что в начальный период должна была практически отсутствовать облачность, которая к настоящее время закрывает в среднем около 50 % поверхности Земли. По приблизительной оценке, отсутствие облачности уменьшает альбедо Земли примерно на 0,2, т.е. на величину, сравнимую с общим изменением светимости Солнца (—30 %). Альбедо современной Луны примерно 0,07, что, вероятно, близко значению альбедо Земли до возникновения на ней гидросферы и атмосферы; альбедо современной Земли —0,28. Сопоставление этих величин позволяет сделать вывод, что альбедо Земли за время ее существования увеличилось примерно на 0,2 или несколько больше, причем основная часть этого изменения приходится на счет облачности. Таким образом, с одной стороны, возрастала светимость Солнца, с другой — развивалась гидросфера, увеличивалась облачность и, как следствие этого, росло альбедо Земли. Оба процесса должны быть до известной степени скоррелированы. Действительно, слишком быстрое развитие гидросферы повлекло бы значительное увеличение облачности и т.д. и в соответствии с теоретическими построениями М.И. Бу- дыко и его коллег — глобальное оледенение Земли. Трудно поверить, что корреляция двух существенно различных явлений случайна; более вероятно, что активизация Солнца способствует активизации тектонических и других процессов, что в конечном счете ведет к примерному климатическому равновесию.
Атмосфера, как и гидросфера, в начальный период существования Земли была очень тонкой и разреженной. Это опять-таки следует из того, что, подобно гидросфере, атмосфера постепенно формировалась в результате процесса дегазации мантии, который тоже должен был ускоряться с повышением тектонической активности. Химический состав первичной атмосферы определялся в основном составом газов, выделяющихся из недр Земли. Это были пары воды, углекислый газ и различные углеводородные, сернистые и другие соединения. Вначале углекислый газ, вероятно, накапливался, что способствовало прогреванию поверхности Земли благодаря парниковому эффекту. В дальнейшем накопление углекислоты приостановилось (и, возможно, началось ее уменьшение в атмосфере), во-первых, с развитием гидросферы и, во-вторых, с появлением живого вещества (в
первую очередь водорослей), способного поглощать углекислоту и переводить ее в связанное состояние (карбонатные и другие соединения).
Таким образом, биосфера также способствует стабилизации климата. В еще большей степени, чем геосфера, она находится под контролем Солнца, так как солнечная энергия — основной источник жизнедеятельности.
Хотя существование связи между развитием Солнца и гидросферы, атмосферы и живого вещества в принципе сомнения не вызывает, ее не следует считать слишком жесткой. Отклонение от состояния примерного равновесия могло возбуждать различные обратные связи, ускоряющие или подавляющие соответствующие процессы, что вело затем к восстановлению примерного равновесия. Например, интенсификация жизнедеятельности могла приводить к уменьшению количества С02 в атмосфере, т.е. к снижению роли парникового эффекта, увеличению охлаждения Земли, распространению ледников и пр. (см. также [16]). Последние процессы ограничивали жизнедеятельность, из-за чего поглощение углекислоты уменьшалось, начиналось ее накопление за счет вулканизма и иных процессов, увеличивалась роль парникового эффекта, что вело к последующему потеплению. Конечно, в действительности все эти связи были гораздо более сложными.
Итак, в начальный период земной ландшафт должен был напоминать не столько современный земной, сколько современный марсианский — доминирующие темные поверхности, слабо развитые гидросфера и атмосфера. Продолжая эту «планетную» аналогию, можно также сказать, что на заключительной стадии развития Земля, весьма вероятно, будет походить на современную Венеру. Исчерпав свои защитные ресурсы по отношению к усиливающемуся потоку солнечной радиации, она начнет интенсивно прогреваться и утратит гидросферу; в итоге образуется сплошной облачный слой над очень плотной атмосферой, где будут протекать бурные процессы перемешивания. Жизнь, в ее современных формах, станет невозможной.
Процесс формирования глобальной электромагнитной структуры Земли пока недостаточно ясен. В настоящее время считают, что в начальный период существования Земли магнитное поле практически отсутствовало [17, 18 и др. ]. Следовательно, нс было также и радиационных поясов Земли, т.е. всей или почти всей магнитосферы. Трудно сказать, как все это могло повлиять на глобальную динамику климата, но существование различного рода косвенных связей несомненно. Магнитосфера вместе с соответствующими образованиями верхней и средней атмосферы защищает организмы от непосредственного воздействия высокоактивных корпускулярных и иных излучений, т.е. играет роль буфера, смягчающего космические воздействия. Динамические процессы в магнитосфере и верхней атмосфере влияют на особенности трансформации основного потока солнечного излучения и на перераспределение момента между различными диссимметричными структурами атмосферы. Вероятно, по мере развития геомагнитного поля и магнитосферы несколько активизируются или перестраиваются вихревые процессы в атмосфере и гидросфере, но их влияние на климат неоднозначно.
В некоторых теоретических построениях, имеющих отношение к начальной фазе существования жизни, большое значение придается грозам, точнее, связанным с ними электрическим разрядам. Очень маловероятно,
чтобы в тот период могли быть грозы. Это следует из общей разреженности и сухости первичной атмосферы и из слабого развития облачности. Кроме того, крайне сомнительно существование тогда сколько-нибудь значительной вертикальной проекции градиента электрического поля Земли, которое должно было формироваться в тесной связи с образованием магнитосферы, верхней атмосферы и геомагнитного поля.
Таким образом, в начальный период существования Земли многие факторы, определяющие современные условия существования биосферы, или отсутствовали, или были представлены в масштабах, резко отличных от современных. Но вместе с тем в силу отсутствия многих форм защиты несравненно большое значение имела солнечная радиация во всем ее многообразии.
В.И. Вернадский [И, 19], рассматривая проблему происхождения жизни и опираясь на исследования Пьера Кюри по теории симметрии, сформулировал важный принцип, который можно изложить так: живое вещество могло образоваться только в диссимметричной среде; при отсутствии достаточной диссимметрии среды живое может произойти только от живого, как единственного источника диссимметрии.
В общей форме здесь утверждается фундаментальный принцип сохранения некоторой структурной информации, связанной с основными процессами жизнедеятельности. Дать точное определение этому типу информации пока невозможно. Ориентировочно можно сказать, что эта информация должна выражаться с помощью особого типа векторов, как это заметил еще В.И. Вернадский. Точнее, он писал о «полярной» структуре пространства живого вещества, диссимметричные свойства которого должны характеризоваться «полярным» (по его терминологии) вектором, который он противопоставлял обычному «изотропному» [11 |. Следует, однако, заметить, что в современном векторном анализе термин «полярный» вектор используется в смысле, отличном от того, какой вкладывал в него В.И. Вернадский, — как мера «полярной» диссимметрии состояния. Ближе к его представлению «аксиальные» векторы, определение которых тесно связано с дуальностью возможных направлений вращения по или против хода часовой стрелки (а также и другие тензорные формы аналогичного типа, т.е. антисимметричные относительно зеркальных отражений). Простейшие примеры аксиальных векторов вихрь и момент количества движения, причем для полного момента справедлив при некоторых условиях закон сохранения. Поэтому кажется разумным рассмотреть по возможности все процессы в биосфере, ассоциируемые с вихревыми структурами и трансформацией момента. Можно надеяться, что в результате этого изучения со временем будут выделены наиболее существенные факторы, что позволит дать диссимметрии живого вещества естественную меру.
Теперь обратим внимание на важную особенность Солнечной системы, которая длительное время не находила объяснения. Имеется в виду резкая неравномерность распределения момента внутри Солнечной системы. Если на долю доминирующего центра системы — Солнца — приходится около 2 %, то на все остальные планеты — 98 %! В настоящее время считается, что на ранней стадии эволюции Солнечной системы происходила интенсивная передача момента количества движения от Солнца к планетам,
по-видимому, через электромагнитное поле и корпускулярное излучение. Этот процесс, хотя и не проясненный в деталях, рассматривается как один из важнейших для начальной стадии существования Солнечной системы [20 ]. Если не считать схему монотонного развития Солнца обязательной, то можно допустить, что интенсивный перенос момента имел место неоднократно, т.е. циклически. Но и в этом случае следует принять, что он в основном приходится на раннюю стадию существования Солнечной системы, поскольку последние 3 млрд лет она была вполне стабильным образованием, за исключением отдельных планетных систем. Если такое представление в принципе правильно, то можно предположить, что именно в результате интенсивного переноса момента солнечной радиацией на Земле была на некоторое время создана исходная диссимметричная среда, в которой локально доминировало вращение против хода часовой стрелки соответственно вращению Солнца (в естественной системе координат). Именно в этой среде происходило формообразование первичных органических соединений, в частности характерных спиральных структур.
Конкретный ход молекулярной эволюции первичной жизни до сих пор неизвестен, несмотря на усилия многих исследователей. Особенно загадочно происхождение функциональной пары ДНК — белок, играющей центральную роль в молекулярной организации жизни. Но, во всяком случае, можно считать, что примерно 3,5 млрд лет назад важнейшие органические соединения уже образовались и, более того, были представлены в достаточном количестве и многообразии, чтобы создать первичную биосферу с характерным для нее набором биогеохимических и биогеофизических функций, связанных между собой уравновешенной системой обратных связей, регулирующих потоки энергии, вещества и момента; и это была уже, несомненно, общепланетная система организации. Создались объективные предпосылки для возникновения следующего важнейшего структурного уровня живого вещества — клеточного. Весьма вероятно, что для такого скачка развития оказался необходим новый мощный фактор, способный резко активизировать биосферу.
Особенности эволюции системы Земля — Луна
Здесь полезно обратить внимание на некоторые особенности эволюции планетной системы Земля — Луна. Вероятнее всего, Луна — захваченное (возможно, в результате резонансной неустойчивости первоначальной лунной орбиты; см. гл. 2, § 4) Землей тело. По X. Альвену и Г. Аррениусу [20], она максимально сблизилась с Землей примерно 2,8—3,3 млрд лет назад и находилась тогда на расстоянии 5—10 радиусов Земли, причем, как они считают, в это время имел место резонанс орбитального движения Луны с вращением Земли. В настоящее время Луна находится на расстоянии 60 радиусов Земли. Задача теоретического восстановления эволюции системы Земля — Луна содержит много неизвестных, поэтому нельзя быть уверенным в точности приведенных оценок. Но их нельзя считать и произвольными, так как они опираются на ряд независимых и вполне разумных соображений. Скорее всего, общая схема эволюции правильна, но время и величина наибольшего сближения могут в дальнейшем быть уточнены.
Могут также выявиться дополнительные аспекты этой эволюции, в частности новые резонансные эффекты и эффекты взаимодействия Луны с магнитосферой, поскольку при указанной выше величине сближения Луна оказывалась в пределах магнитосферы (современной) Земли. При больших приливных воздействиях возникают новые физические феномены, увеличивающие диссипацию. Все это может привести к тому, что время наибольшего сближения Земли и Луны несколько сдвинется (3,5 млрд лет назад?), а величина его окажется порядка 10—15 радиусов Земли.
Прежде всего заметим, что если Луна 3,0—3,5 млрд лет назад находилась на расстоянии не более 10 радиусов Земли, то в это время, безусловно, не могло быть ещё Мирового океана, сравнимого по величине с современным. Действительно, поскольку приливообразующие силы пропорциональны кубу расстояния, они были бы больше современных не менее чем в (60/10)3 = 216 раз. Огромнейшие приливы быстро разрушили бы континенты, формируя гигантские скопления осадочных пород. Но данных, подтверждающих это, нет. Скорее всего, Мировой океан был еще очень мелководным, а может быть, даже вся гидросфера состояла еще из слабо связанной совокупности мелководных морей и озер. В мелководном море прилив едва ли может более чем на порядок превышать максимальный современный. Дело в том, что при достижении некоторого критического уровня волны на мелководье начинают разрушаться и образуют прерывные волны типа движущегося гидравлического прыжка. Этот процесс сопровождается интенсивной диссипацией энергии. Дальнейшее увеличение приливного воздействия, вероятно, способствует росту уже не столько амплитуды волны, сколько числа таких волн, т.е. диссипации. Все это, в частности, резко усиливает процессы перемешивания в гидросфере и интенсифицирует минерализацию водоемов.
Одновременно с приливами в гидросфере аналогичные явления происходят в литосфере и мантии, хотя амплитуда колебаний здесь значительно меньше из-за большой инерционности и вязкости вещества Земли. Но все же должны были активизироваться различные тектонические процессы, в том числе вулканизм. По В.Е. Хайну [21 ], на эпоху около 3,5 млрд лет назад приходится «пангранитизация», когда были полностью переработаны все более древние породы коры, по крайней мере в ее верхней части. При активизации вулканизма увеличивается выброс углекислого газа и других веществ в атмосферу, т.е. последняя обогащается многими жизненно важными соединениями. Увеличение количества углекислого газа должно было вызвать в итоге общее потепление.
В настоящее время Земля имеет ряд слоев. Некоторые из них сравнительно твердые — земная кора, большая часть мантии и внутреннее ядро, тогда как другие находятся или в жидком (расплавленном), или каком-то другом, более сложном (например, смесь жидкой и твердой фаз), но очень пластичном состоянии — внешнее ядро и астеносфера. Эти образования могли формироваться очень медленно [13], однако весьма вероятно, что 3,0—3,5 млрд лет назад они уже существовали; во всяком случае, земная кора к этому времени уже выделилась. Земля, вероятно, уже состояла из сравнительно твердых сфер, разделенных более или менее жидкими. Каждая
из сфер подвергалась воздействию приливных сил. Поскольку приливной момент сил, действующих на сферу, можно считать приблизительно пропорциональным квадрату ее радиуса, то на внешние оболочки воздействие было значительно более сильным. Это не имело бы значения для жесткой модели Земли, но, благодаря наличию очень пластичных сфер и возможности конвективных течений в них, на некоторое время могла создаться десинхронизация движения различных оболочек. Однако именно такая десинхронизация вращений в области ядра и вызванная ею конвекция во внешнем ядре постулируется современными теориями происхождения магнитного поля [17 и др.]. Поэтому весьма вероятно, что на этот период приходится процесс формирования или значительной перестройки геомагнитного поля. Вместе с магнитным полем должна была формироваться или перестраиваться магнитосфера Земли. Это изменило взаимодействие верхней атмосферы с потоком солнечной радиации. Вообще говоря, магнитосфера один из важнейших радиационных экранов Земли. Но при нахождении Луны в пределах магнитосферы или достаточно близко к ней этот экран должен был периодически очень сильно деформироваться и, быть может, даже частично разрушаться. Поэтому имела место резкая нестабильность взаимодействия верхней атмосферы с солнечной радиацией.
Многие из этих явлений тесно связаны с диссипацией и замедлением вращения Земли, т.е. с изменением ее момента количества движения. В процессе диссипации момент рассеивается и частично переносится на молекулярный уровень. Это значит, что через посредство магнитного поля и всевозможные процессы диссипации в биосфере должны были активизироваться вихревые образования, отвечающие вращению против хода часовой стрелки соответственно вращению Земли.
Итак, имели место значительные и многосторонние воздействия на первичную биосферу, причем многие из них были дестабилизирующими и активизирующими. Вероятным результатом этого могло быть разрушение одних образований, недостаточно устойчивых и динамичных, и значительное преобразование других. Интересно поэтому обратить внимание на то, что первые одноклеточные организмы обнаружены в отложениях возраста 3,0—3,2 млрд лет, т.е. примерно периода наиболее значительного сближения Земли и Луны.
В дальнейшем, по мере удаления Луны, ее влияние в общем ослабевало, но этот процесс был совсем не простым и не монотонным. Дело в том, что Луна проходила через ряд резонансных положений, когда период вызванных ею приливных колебаний находился в резонансном отношении к периоду вращения Солнца. Роль этих резонансов не ясна. Наиболее сильный из них приходится ориентировочно на вторую половину венда (см. гл. 2, § 4), т.е. на период крупнейшего изменения живых организмов (появилась скелетная фауна). Несколько подробнее это будет рассмотрено в гл. 8, § 2.
Возможно, что на эти явления, вызванные эволюцией системы Луна — Земля, накладывался сверхцикл — около 1000 млн лет. Такой цикл мог быть связан с крупномасштабными процессами в Солнечной системе — значительными вариациями светимости Солнца, перераспределением момента количества движения между Солнцем и планетами и пр. Это до
некоторой степени подкрепляется современными планетологическими исследованиями. По Каттерфельду, существует межпланетная корреляция хронологии и отчасти стадий развития Земли, Луны и, возможно, Меркурия и Марса. На этом основании Каттерфельд выделил крупные общие для всех планет земной группы периоды развития [12]. Существование такой закономерности правдоподобно, хотя здесь еще предстоит отделить явления, обусловленные эволюцией системы Луна—Земля. В наиболее активные фазы этих циклов могли происходить серьезные изменения в развитии биосферы. Но фактический материал по таким циклам пока слишком мал и не всегда достаточно обоснован, из-за чего особенности циклов трудно анализировать.
Большие тектонические циклы
Теперь необходимо остановиться на проблеме больших тектонических циклов, сравнимых по длительности с галактическим годом. Эмпирически существование таких циклов может считаться вполне доказанным. Особенно четко они выделяются в фанерозое по целому ряду параметров. Циклы докембрия выявляются пока менее определенно, и здесь мнения исследователей сильно расходятся. Если О.Г. Сорохтин [13] считает, что последние 2 млрд лет эти циклы имели длительность не более 200 млн лет (в среднем около 150 млн лет), то другие авторы [22, 23 и др.] называют цифру вдвое или втрое большую, т.е. примерно 300—500 млн лет. Важно отметить, что, по мнению упомянутых и некоторых других исследователей, за последние 2—3 млрд лет длительность циклов оставалась примерно постоянной или даже сокращалась по мере приближения к настоящему времени, т.е., по сути дела, утверждается, что имеет место ускорение соответствующих геологических процессов. Последнюю точку зрения особенно резко сформулировал С.Н. Бубнов [24], который был склонен объяснять это ускорение космическими факторами. Отсутствие отчетливого замедления, а тем более ускорение, если оно действительно имеет место, — одна из самых труднообъяснимых особенностей указанных циклов, если вспомнить о больших изменениях количества радиоактивных элементов и многих других параметров. Из простейших термодинамических моделей эволюции обычно следуют замедление всех процессов во времени и уменьшение амплитуды колебаний.
Одна из интересных гипотез, объясняющих природу этих циклов, предложена А.Н. Тихоновым и др. [25]. Суть ее в том, что из-за радиоактивного распада на глубине 150—600 км образуется зона расплава (астеносфера), которая со временем растет и может подняться до глубины —30 км. С развитием астеносферы в ней появляются конвективные течения, вызывающие значительное увеличение теплоотдачи к поверхности Земли. В результате теплоотдача начинает преобладать над тепловыделением, начинается остывание, зона расплава сокращается, тепловыделение снова преобладает над теплоотдачей, астеносфера вновь увеличивается и т.д. В фазе максимального развития астеносферы создаются предпосылки для интенсификации вулканизма и других тектонических процессов. В зависимости от величины коэффициента теплопроводности, которая известна весьма приблизительно, образуются тепловые циклы длительностью от 100 до 500 млн лет, в среднем же, как считают авторы этой гипотезы, около 100—170 млн
лет. Развитие астеносферы создает также предпосылки для движения больших плит. Недостаток гипотезы состоит в том, что она оставляет в стороне такой существенный энергетический фактор, как плотностная дифференциация вещества Земли. Остается также открытым вопрос о стабильности этих тепловых циклов и тем более о возможном ускорении тектонических процессов.
По мнению О.Г. Сорохтина [13], тектонические циклы связаны с перестройкой структуры конвективных течений в мантии. Основным источником энергии здесь считается гравитационная дифференциация вещества Земли. Наибольшее значение О.Г. Сорохтин придает процессам в области ядра. По предварительной оценке он получил цикл длительностью —150—200 млн лет.
Таким образом, можно констатировать, что независимые соображения, хотя пока не очень строгие, позволяют выявить циклы порядка 100— 500 млн лет, которые определяют характерный временной масштаб процессов в геосфере. Можно согласиться с тем, что, с одной стороны, радиоактивный распад, а с другой — гравитационная дифференциация вещества, связанная с формированием внутренней структуры Земли, — основные энергетические факторы, определяющие динамику тектогенеза, в частности многие особенности внутренних конвективных течений. Но остается неясным, почему при большом изменении количества радиоактивных элементов за 2—3 млрд лет и существенном изменении внутренней структуры Земли длительность тектонических циклов сохранялась примерно постоянной или даже уменьшалась. Все эти процессы кажутся достаточно пластичными и допускающими широкую вариацию их длительности. Если же какая-то тенденция здесь может существовать, то на первый взгляд, это может быть только тенденция к затуханию активности и к монотонному увеличению длительности цикла. Для выявления подобной тенденции 2—3 млрд лет представляются достаточными.
Если рассматривать Землю как изолированное образование, могущее только отдавать вовне энергию, то не видно ни одного существенного фактора, способного привести к ускорению динамики в геосфере, как это утверждается некоторыми исследователями. Единственное явление в Солнечной системе, о котором на современном уровне знаний можно утверждать, что его интенсификация определяется в первую очередь внутренними причинами, — это светимость Солнца. Можно полагать, что с увеличением светимости может усиливаться значение относительно малых циклов, которые затем возбуждают колебания в геосфере. Особенно значительно влияние циклов, соизмеримых с характерными циклами геофизических процессов.
Прежде чем далее обсуждать эту проблему, следует коснуться сложного вопроса о возможных причинах движения больших плит Земли (континентов).
В настоящее время уже нельзя сомневаться, что в фанерозое такое движение действительно имело место, хотя некоторые важные его особенности все еще не ясны. Многие видят причину движения плит в конвекции в мантии. Возможной причиной конвекции называется термическая и плотностная конвективная неустойчивость при больших тепловых потоках, изученная в свое время Релеем (см., например, [13, 15, 26]).
Эта гипотеза очень интересна, и само утверждение о связи движения континентов с глубинными процессами, в частности с конвекцией в мантии, возражения не вызывает. Но называемые причины движения нельзя признать достаточными. Поскольку эти причины (распределение источников тепла, особенности плотностной дифференциации) в первом приближении сферически симметричны (из-за исходной симметрии основных геосфер), то и явления, вызванные ими, должны быть или сферически симметричными, или же характеризоваться случайными отклонениями от симметрии, если процесс сильно неустойчив. Но если это верно для конвекции в мантии, то это же должно быть верно и для конвекции во внешнем ядре. По современным представлениям, последняя служит причиной образования геомагнитного поля, следовательно, геомагнитное поле должно быть или сферически симметричным, или же, при дипольном его характере, иметь случайно ориентированную ось. Но дело обстоит совсем не так. Хотя выявлены значительные изменения геомагнитного поля за последние 500 млн лет, в том числе даже инверсии, это поле, за исключением геологически очень малых промежутков времени, в течение которых происходила инверсия, всегда имело полюса, расположенные очень близко к географическим полюсам, т.е. имело ось симметрии, примерно совпадающую с осью вращения Земли. Согласно принципу Кюри, это значит, что именно вращение Земли является основным фактором, прямо или косвенно определяющим структуру симметрии соответствующих динамических процессов, что не исключает допущения, будто энергия этих процессов имеет своим источником главным образом радиоактивный распад и гравитационную дифференциацию вещества Земли [18].
Этот вывод также согласуется с наблюдениями тектонистов, которые отмечают неслучайность ориентации важнейших глубинных разломов и крупнейших горных цепей относительно оси Земли. Так, в первом приближении явно преобладает «ортогональная» система — примерно меридиональная или широтная ориентация крупнейших разломов [21 ].
Вероятно, картина динамических процессов может быть такой. Из-за неравномерности расположения континентов и различия плотности континентальной и океанической коры центробежные силы и силы Кориолиса, действующие на литосферу, оказываются в целом для Земли неуравновешенными и возникает момент сил, поворачивающий всю литосферу в положение равновесия [27 ]. Но вообще говоря, движение литосферы относительно более глубоких сфер возможно только при достаточном развитии астеносферы, играющей роль слоя смазки. Если тепловые волны типа тех, которые были рассмотрены А.Н. Тихоновым и др. [25], действительно существуют, то это движение активизируется в определенной фазе этих циклов, тогда как в другой — «замораживается». Однако тектонические процессы — поднятия и опускания, осадконакопление и др. — происходят постоянно, что приводит к регулярному сдвигу равновесия. Особенно сильно равновесие нарушается горообразованием. Можно думать, что такое движение земной коры началось сразу после ее выделения и формирования астеносферы. Для фанерозоя это может считаться твердо установленным. Известно, например, что 400 млн лет назад Северный полюс Земли находился значительно «южнее», в районе Тихого океана. Движение земной коры, таким образом,
тесно связано с динамикой астеносферы. В свою очередь, оно воздействует на нее, способствуя развитию или перестройке в ней конвективных явлений.
При достаточном контрасте плотностных свойств континентальной и океанической кор движение их может быть несогласованным, т.е. проходящим с разными скоростями, в результате чего возникают разрывы и надвиги. Такая ситуация, возможно, возникла в фанерозое, когда был достигнут высокий уровень этого контраста.
Вероятно, аналогичные явления имеют место и в мантии. Если конвекция в мантии существует, что весьма вероятно, то возникают конвективные ячейки с восходящими и нисходящими потоками различной температуры и плотности. При случайном распределении этих ячеек опять появляется неуравновешенный момент сил, поворачивающий эти ячейки определенным образом относительно оси Земли и придающий течению вихревой характер. Через вихри момент количества движения может передаваться от одной геосферы к другой. В результате активизация одной геосферы может возбуждать активность другой. Особенно существенно то, что такой источник энергии, как плотностная дифференциация, зависит от особенностей конвекции. Активизация конвекции в общем благоприятствует плотностной дифференциации, хотя это, видимо, справедливо лишь для медленной конвекции, т.е. при определенном соотношении скорости конвекции и коэффициента диффузии. Поэтому в принципе и здесь возможно усиление воздействия.
Таким образом, возникают движения геосфер относительно оси Земли, носящие циклический характер, соответствующий циклам тепловых и других внутренних процессов. Так как все эти явлейия сильно зависят друг от друга, происходит их взаимная синхронизация, основанная на передаче энергии и момента от одной сферы к другой. Поскольку особенности распределения и трансформации момента определяются вращением Земли, то во всех геосферах оказывается так или иначе выделенной ось симметрии (во всех важнейших динамических структурах).
Можно думать, что связь тектонической динамики с большими циклами активности Солнца обусловлена именно процессами передачи момента от одной геосферы к другой. Влияние же вариаций энергии солнечного излучения, скорее, косвенное, они воздействуют на условия переноса и трансформации момента. Один из возможных каналов воздействия космической динамики на тектоническую может быть таким.
Ледниковая эпоха
Рассмотрим, например, крупную ледниковую эпоху. Причинами формирования оледенения могут быть снижение светимости Солнца, предшествовавший высокий уровень активности живого вещества (что могло привести к интенсивному поглощению углекислоты из атмосферы и связыванию ее в карбонатных и других образованиях), а также и другие причины, примерно совпадающие по времени с этими факторами. Ледники образуются прежде всего на полюсах и в высокогорьях, откуда затем начинают постепенно распространяться. Появление ледников усиливает зональный контраст температур. Последнее, при прочих равных условиях, влечет за собой уве-
личение эффективности «тепл ивои’машИны>> атмосферы и гидросферы, т.ст усиление планетной системы циркуляции. Собственные колебания в этой системе, сезонные изменения климата, которые также возникают или усиливаются в это время, всевозможные биения, образующиеся в результате наложения всех этих и иных колебательных процессов в верхних геосферах, формируют многообразие циклов, причем по мере развития контрастов, характерных для ледниковой эпохи, многие их них усиливаются. Это создает предпосылки для синхронизации различных совместно протекающих процессов. Мощным усилителем ряда таких процессов выступает криосфера, поскольку изменение площади льдов сильно меняет альбедо Земли. В итоге резко повышается чувствительность земных процессов к синхронизирующим их космическим факторам. Последователи Миланковича [39] особенно выделяют вариации элементов орбиты Земли и положения ее оси с характерными периодами около 20, 40 и 100 тыс. лет (для последнего четвертичного оледенения; аналогичные циклы для прошлых ледниковых эпох не определены, хотя само их существование сомнения не вызывает). Подчеркнем, что чувствительность к подобным факторам свойственна именно ледниковой эпохе; она исчезает вместе с исчезновением криосферы. Действительно, как принято в теории Миланковича, основными причинами, обусловившими резкое усиление влияния этих астрономических факторов, служат:
существование ярко выраженного сезонного контраста климата; поэтому небольшие перераспределения солнечной радиации по сезонам могут приводить к направленному изменению криосферы (например, теплая, но снежная зима и холодное лето, замедляющее таяние снега и льда, благоприятствуют развитию ледников);
сосредоточение льда и снега преимущественно в высоких широтах, где относительные вариации получаемой солнечной радиации более велики, чем в области экватора, и подвержены наиболее сильным изменениям под влиянием изменения положения оси Земли и элементов ее орбиты (наиболее велики здесь и геомагнитные пульсации);
большой вклад криосферы в суммарное альбедо Земли; поэтому динамика криосферы существенно влияет на изменения альбедо, что обусловливает в итоге возможность усиления роли астрономических факторов.
Наряду с этими каналами влияния космических факторов имеются еще и другие.
Во-первых, как постепенно выясняется, динамика климата в ледниковую эпоху тесно связана с динамикой геомагнитного поля (см. рис. 2.5.4). Поскольку для того же периода эмпирически выявлена связь ледниковых и межледниковых периодов с изменениями положения оси Земли и элементов ее орбиты, то приходится признать существование связи средних по длительности циклов изменений геомагнитного поля (в интервале от 10 тыс. до 1 млн лет) с космическими факторами. Однако механизмы, на которых построена эта связь, неизвестны (возможно, здесь наиболее существенны изменения ионосферных и других токов, которые зависят от особенностей циркуляции в верхней атмосфере, очень чувствительной к проявлению солнечной и геомагнитной активности (см. рис. 4.1.1)). Геомагнитное поле также может сыграть роль усилителя космических влияний. Особенно важно
то, что динамика геомагнитного поля в итоге примерно синхронизирована с динамикой криосферы, что обусловливает дополнительное усиление климатического эффекта.
Во-вторых, некоторое значение может иметь непосредственная связь ротационного режима Земли с циркуляцией в атмосфере и гидросфере. В атмосфере существует интенсивный перенос момента количества движения к полюсам [28 ]. При установившейся циркуляции процессы переноса момента в Северном и Южном полушариях в среднем уравновешены. Однако при крупной перестройке режима циркуляции, особенно при наличии значительной диссимметрии Северного и Южного полушарий, вытекающей из асимметрии расположения континентов и динамики крупных оледенений, точное уравновешивание становится маловероятным и могут возбуждаться колебания вращения Земли вокруг своей оси, а также колебания положения самой оси с периодами, зависящими от длительности циклов изменений климата. Из-за резкой неоднородности Земли по глубине в разных геосферах интенсивность этих колебаний может быть чрезвычайно различной, что может служить источником возбуждения тектонической активности в литосфере и астеносфере. Через активизацию вулканической деятельности эти процессы могут оказывать обратное влияние на динамику климата и криосферы.
Таким образом, в результате суммарного воздействия многих факторов, в том числе космических, возникает сложная динамика движения льдов циклического типа. При максимальном распространении льда толщина его в центрах льдообразования может достигать нескольких километров, при этом уровень Мирового океана понижается примерно на 100 м. Вся работа по перераспределению больших масс совершается главным образом за счет солнечной энергии. По мере накопления льда несущие его части континентов опускаются, что компенсируется поднятием каких-либо других областей. Значительное перераспределение масс вызывает изменение момента инерции земной коры и поля центробежных сил, т.е. изменение момента сил, действующих на земную кору. В результате в литосфере и астеносфере возбуждаются циклические вертикальные и горизонтальные движения с периодами примерно от 500 лет до 100 тыс. лет.
Такое воздействие на астеносферу и другие геосферы продолжается миллионы лет — время существования ледниковой эпохи с развитой криосферой. Ясно, что это должно возбуждать или усиливать внутреннюю конвекцию, прежде всего в астеносфере. Это, в свою очередь, может приводить к перераспределению внутренних потоков энергии; кроме того, усиление конвекции в мантии, вообще говоря, усиливает процесс гравитационной дифференциации вещества, т.е. несколько интенсифицирует данный источник внутренней энергии. Активизация астеносферы возбуждает различные формы тектонической активности, что может выражаться, например, в усилении вулканизма. В долговременном плане воздействие последнего на климат определяется увеличением поступления углекислого газа в атмосферу, что усиливает парниковый эффект. Это — один из многих примеров отрицательной обратной связи, препятствующей дальнейшему развитию оледенения, т.е. способствующей сохранению устойчивости климата.
Итак, ледниковой эпохе свойственны своеобразная внутренняя динамичность и, пожалуй, неустойчивость, которые, с одной стороны, делают невозможным формирование глобального оледенения («белой Земли»), с другой — обусловливают повышенную чувствительность системы геосфер к динамике космических факторов, способных синхронизировать многие процессы — изменения магнитного поля, атмосферных и океанических циркуляций, климата, криосферы и тектонических процессов. Насколько эффективны подобные механизмы возбуждения тектонической активности, априори сказать трудно. Интересно, однако, отметить что в фанерозое эпохи геократии оказываются неслучайным образом связанными с ледниковыми (см. гл. 8).
Несомненно, имеются и другие каналы воздействия космической динамики на процессы во внутренних геосферах, например через перераспределение момента количества движения по геосферам магнитным полем и теллурическими токами. Хотя многие из таких связей сами по себе слабы, интегральный эффект может быть заметным благодаря взаимному усилению.
Отвлекаясь от деталей взаимных связей геосфер, приходим в итоге к следующей картине.
Наиболее мощный источник энергии глубинных процессов, по современным оценкам, — гравитационная дифференциация вещества Земли. Самое непосредственное влияние этот источник, по-видимому, оказывает на явления в области внешнего ядра и нижней мантии. По схеме О.Г. Со- рохтина [13] или как-то иначе этот источник энергии определяет конвекцию в мантии с одной или несколькими циркуляционными (вихревыми) ячейками. В примерном соответствии с представлениями О.Г. Сорохтина структура конвекции регулярно перестраивается, что ведет к тектоническим циклам с длительностью, по его оценкам, порядка 150—200 млн лет. Одновременно в верхней мантии, преимущественно в области астеносферы, развиваются тепловые волны типа тех, которые были рассмотрены А.Н. Тихоновым и др. [25]. Основной источник энергии здесь — радиоактивный распад, а длительность цикла примерно того же порядка. Наконец, во внешних геосферах — атмосфере и гидросфере — и частично в земной коре происходят многочисленные активные процессы, основной источник которых — солнечная энергия. Видимо, эти процессы наиболее активны и имеют сложную циклическую структуру с периодами, определяемыми, с одной стороны, циклическими вариациями астрономических факторов, в первую очередь изменениями светимости Солнца и положения оси Земли, с другой — воздействиями глубинных тектонических процессов. Связь явлений в разных геосферах и их примерная взаимная синхронизация осуществляются благодаря особенностям ротационного режима Земли (благодаря вариациям угловой скорости вращения и изменениям относительного положения оси вращения в разных геосферах), т.е. через изменения ее ротационной энергии и передачу момента количества движения от одной геосферы к другой. Поскольку все эти источники энергии соизмеримы, то вклад каждого из них
в общую картину достаточно существен. В итоге формируется единый цикл, связывающий основные процессы во всех геосферах.
Таким образом, здесь, как и в малых циклах, вероятно, образуется резонансная система, благодаря которой внутренний активный процесс может синхронизироваться (затягиваться) внешним регулярным процессом в Солнечной системе. Но, по-видимому, полной синхронизации нет. Тектонический цикл есть интегральное единство многих колебательных процессов, в том числе очень инерционных, причины которых в значительной степени независимы и характерные временные периоды различны. Внешний (космический) синхронизатор выделяет среди них те, периоды которых наиболее ему близки, и частично затягивает другие, достаточно пластичные.
Тектонические циклы и палеонтологические периоды
В связи со сказанным выше особый интерес представляет проблема соотношения крупных тектонических циклов и палеонтологических периодов. То, что те и другие примерно близки, кажется самоочевидным, поскольку живое вещество должно приспосабливаться к динамике геосферы. Но в действительности явление более сложное, чем это кажется на первый взгляд, так как временные классификации тектонистов и палеонтологов не совпадают. Создается даже впечатление, что крупные палеонтологические периоды несколько более регулярны; во всяком случае, в фанерозое может быть выделен цикл продолжительностью —170 млн лет, характерный для динамики живого вещества, отклонения от которого лежат в пределах точности, с которой определяются рубежи периодов. Каждый из этих циклов имеет кульминацию, когда за короткий срок совершаются принципиальные перестройки живого вещества, происходят массовое вымирание и вспышка видообразования.
Такие кульминации имели место в конце венда — начале кембрия (около 570 млн лет назад) — широкое образование многочисленных скелетных форм; в конце силура — начале девона (около 400 млн лет назад) — завоевание суши растениями и затем позвоночными; в конце перми — начале триаса (около 235 млн лет назад) — массовое вымирание рептилий и других организмов, обновление морской и наземной фауны; несколько позже происходит раскол Гондваны; в конце мела — начале палеогена (около 70 млн лет назад) — катастрофическое вымирание динозавров и затем быстрый расцвет млекопитающих. На рис. 7.3.1. [38] приводится шкала геологического времени:
Несомненно, что в каждой из этих кульминаций важную роль сыграли вполне конкретные условия, сложившиеся к тому времени в биосфере, без учета которых невозможно правильно понять важнейшие особенности происходивших изменений. Но регулярность кульминаций свидетельствует о наличии регулярного и глобального фактора, инициирующего эти изменения. Невозможно также поверить, что сравнимость величин периода в 170 млн лет и галактического года случайна.
Согласно нашим представлениям, таким глобальным фактором было Солнце, а точнее, вся Солнечная система, в которой происходили колебательные процессы с периодом около галактического года. Вероятно, в них
Интенсивное выпадение метеоритовЗарождение жизни9
Образование раннегосуперконтинента
Раскол раннего суперконтинента
Образование Древнейшие породы Первые бактерии Образование свободногоПервые многоклеточные
Землилуныземлии водоросликислорода в атмосфереорганизмы
Время
Докембрий
Фанерозой
ЭраАрхейПротерозой
■"ИНН II
4600
45004000350030002500200015001000 570
5000
ОбразованияЗавершениеОткрытие Атлан-Образован
Первыеместорождений угляформирования пангеи тического океанаОбра:
раковинныеПервыеПервыеПервые ПервыеПервые птицы Первые цветко-
организмырыбырастения суши деревья рептилиии млекопитающие вые растения
1ие гор ювание Альп
Вымирание динозавров
Эра
ПалеозойМезозой
Кайнозой
Ордовик | Силур | Девон | Карбон| Пермь Триас |Юра | Мел
5705004003002001006!
0
Открытие Норвежского моряОтделение Австра- Столкновение Индии с АзиейОбразование Гималаев
и Баффинова бассейналии и Антарктиды
Первые приматыПервые лошадиОткрытие Красного моря
AUSTRALOPITHECUS
Период
Третичный
Четвертичны
й
Эпоха
ПалеоценЭоцен|Олигоцен|Миоцен
| Плиоцен
6!
1111111г
56055504540353025201510
51,
]
8 0
I
Соединение Северной иНеандертальский
Южной Америкичеловек
ДревнейшиеКайнозойское оледенение
каменные HOMOПервоеСовременный
орудияERECTUSиспользование огнячеловек
| Эпоха
Плейстоцен
Голоцен I
1,
।।।।11«|||к|II1—“Г
81,71,61,51,41,31,21,110,90,80,70,60,50,40,30,2
1—
0,10,010
Время, млн лет назад
нашли отражение какие-то, пока неизвестные, явления галактического масштаба. Наиболее чутким детектором космических воздействий мог быть мир живых организмов, благодаря особому значению для него солнечной радиации2.
В заключение сделаем важное для последующего анализа замечание. Несомненно, что планетная система вулканов и более общо планетная система глубинных разломов должна считаться необходимым элементом глобальной организации биосферы. В результате процессов в живом веществе углекислота и некоторые другие важные для нормальной жизнедеятельности вещества переводятся в связанное состояние и затем частично фос- силизируются, т.е. выключаются из кругооборота веществ в биосфере, т.е. биосфера непрерывно обедняется этими веществами. Равновесие восстанавливается в результате обмена вещества поверхности Земли и недр в первую очередь благодаря вулканизму. Быть может, особенности геомагнитного поля и теллурических токов, связанные с разломами, также значимы для биосферы. Как подчеркнул А.Б. Ронов [36], жизнь на Земле возможна лишь до тех пор, пока планета активна и происходит обмен энергией и веществом между недрами и поверхностью [37 ]. Поэтому имеются два основных источника активизации живого вещества — земной, связанный с вулканизмом, и космический, связанный с солнечной радиацией.
Этот общий вывод о роли вулканизма согласуется с наблюдениями. Например, А.В. Лапо [37] отмечает, что в районе Тихоокеанского вулканического кольца повсеместно наблюдается высокая продуктивность фитопланктона, а для растительности областей современного вулканизма характерен гигантизм.
Г л а в а 8
Некоторые особенности эволюции Земли в фанерозое
Активизация
Галактические годы
Конкретно анализировать особенности больших временных циклов докембрия трудно из-за отсутствия многих важных данных. Значительно больше материала имеется для фанерозоя, но и здесь данных часто недостаточно, поэтому не всегда удается сформулировать выводы с желательной степенью определенности и достоверности.
Прежде всего выделим основные кисши нс^кпс опили — юламп-ivviMi^ годы (табл. 8.1.1).
В отличие от имеющихся классификаций [1], предлагаемая исходит в первую очередь из изменений организации живого вещества. Тектонические циклы, приближаясь по длительности к галактическому году, не вполне, однако, с ним совпадают. Галактические годы определены здесь таким образом, что длительность каждого из них в точности равна 170 млн лет. Вероятно, этот момент является спорным и нуждается в корректировке. Но во всяком случае, рубежи, отделяющие один галактический год от другого, совпадают с границами между геохронологическими системами в пределах точности их датировки.
Каждый галактический год включает ряд подциклов («сезонов»). Наиболее активен в космическом плане, видимо, период, приходящийся на конец одного — начало следующего галактического года, когда происходят наиболее принципиальные и активные изменения организации живого вещества. Весьма вероятно, этому периоду соответствует пик активности Солнца, во время которого совершается значительная перестройка его режима. Максимум светимости, т.е. максимум посылаемой Солнцем энергии, по-видимому, наступает несколько позже, а минимум — несколько раньше этого периода. Эпоха повышенной тектонической активности обычно приходится примерно на эту границу, но из-за неполного совпадения тектонического цикла с галактическим годом в разных случаях этот период может совмещаться с различными фазами тектонической динамики. Меньшие всплески активности в течение галактического года соответствуют циклам меньшего масштаба.
Рассмотрим особенности этого наиболее активного периода с использованием некоторых важных характеристик динамики геосферы, представленных на рис. 8.1.1 и 8.1.2.
Конец верхнебайкальского — начало каледонского галактического года. Этот рубеж совпадает с концом венда — началом кембрия и является одной из самых ярких эпох в истории биосферы. Это не только эпоха интенсивнейшего видообразования, но и время, когда формировались многие принципиальные особенности морфологии многоклеточных организмов. В короткий срок происходит фундаментальное обновление фауны: в начале кембрия появляются и быстро завоевывают доминирующие позиции скелетные формы, представленные сразу в большом многообразии. Примерно одновременно совершается крупная перестройка флоры — водоросли со стелющимся стеблем вытесняются возникшими в это время или несколько раньше водорослями с прямым
стеблем, что стало возможным
Таб
лица 8.1.1
ТОЛЬКО В результате его укреп-Галактический год
Начало I
1 Конец
ПГ^ТТТЖСТ^тт О ТТтжтА ГГТТТТ Т Аужа w ж А
млн лет назад
•'Асния. .значительные изме
нения имели место также не- о
Альпийский
65
Не закончен
сколько раньше, в венде. i
Киммерийский
235
65
Синезеленые водоросли, кото- п
Гфцинский
405
235
рые прежде преобладали, быс- пт
Каледонский
575
405
тро вытесняются красными. IV
Верхнебайкальский
745(?)
575
г ivr । гн III win ДИ1IUJ ЮП DIM MUM СП I 1025 СГСг ivr । гн III win ДИ1IUJ ЮП DIM MUM СП I 1025 СГСРис. 8.1.1. Среднее изменение магнитного момента Земли [34]. 1,2 — данные разных исследователей.Рис. 8.1.1. Среднее изменение магнитного момента Земли [34]. 1,2 — данные разных исследователей.На венд приходится бурная эволюция кишечнополостных (медузы и др.).
г ivr । гн III win ДИ1IUJ ЮП DIM MUM СП I 1025 СГС
г ivr । гн III win ДИ1IUJ ЮП DIM MUM СП I 1025 СГС
Рис. 8.1.1. Среднее изменение магнитного момента Земли [34]. 1,2 — данные разных исследователей.
Рис. 8.1.1. Среднее изменение магнитного момента Земли [34]. 1,2 — данные разных исследователей.
Видимо, не случайно все эти преобразования оказались примерно одновременными с резонансом в системе Луна — Земля — Солнце (см. гл. 1, § 8), когда длительность характерного цикла приливов совпала с периодом вращения Солнца на широте его активных образований (—27 сут). Этот резонанс резко усилил воздействие солнечной активности. Не ясно, существовал ли уже в это время озоновый экран. Вероятно, существовал, но был значительно более тонким, чем сейчас, поскольку обогащение атмосферы кислородом связано с широким развитием флоры, которое ускоренно происходит в последующее время.
Всем этим явлениям предшествовало крупнейшее вендское оледенение
(—640 млн лет назад), которое приходится на начало байкальской эпохи геократии и отчасти, вероятно, предшествовало ей. Едва ли в ледниковые эпохи совершаются крупные качественные изменения организации живого вещества, но косвенное влияние оледенения на последующий взлет активности несомненно. Общее ухудшение условий существования в высоких и частично средних широтах сокращает численность популяций, т.е. вызывает обеднение экосистем. В дальнейшем, по мере потепления, возникают потенциально свободные экологические ниши, которые могут захватываться новообразованиями. В плотно заселенной экосистеме, где каждая популяция подчинена сложной системе экологических связей, видообразование в большом масштабе едва ли возможно — здесь более вероятна локальная адаптивная радиация на основе специализации (идиоадаптация, по А.Н. Северцеву).
Анализируя геофизические аспекты крупной ледниковой эпохи (см. гл. 7, § 3), мы отметили свойственную ей динамичность, вытекающую из усиления широтного климатического контраста, увеличения сезонного контраста и пр. Наиболее резко эти контрасты проявляются в средних и высоких широтах (в зависимости от масштаба оледенения). В современную эпоху для высоких широт характерен также высокий уровень геомагнитной активности. В венде влияние вариаций солнечной радиации, обусловленное солнечной активностью, и некоторые формы геомагнитных пульсаций были резко усилены резонансом в системе Луна — Земля — Солнце. Все это должно было усилить «волны жизни». Заметим, что в современную эпоху колебания численности популяций наиболее сильно выражены в высоких
Рис 8.1.2. Динамика геосферы в фанерозое [2—4].
широтах, а также в таких областях, как пустыни и т.п. Вообще, чем проще экосистема, т.е. чем меньше разнообразие видов, которые в нее входят, и чем больше действует в ней лимитирующих факторов, тем больше вероятность развития в ней временной неустойчивости. Одновременно накапливается все больше фактов, говорящих в пользу того, что значительные колебания плотности популяций сопровождаются физиологическими и генетическими изменениями составляющих их особей [5 ].
Все это подготавливает принципиальную перестройку живого вещества, которая, по-видимому, в основном совершается все же не в ледниковую, а в последующую более теплую эпоху, хотя начинается, возможно, именно в межледниковый период
На верхний венд приходится байкальская теократическая эпоха. Она, вероятно, сопровождалась усилением вулканизма, обогатившим атмосферу углекислотой и другими веществами. Это способствовало общему потеплению, что в итоге улучшило условия существования организмов. Но вместе с тем влияние вулканизма на климат и биосферу неоднозначно — большие выбросы вулканической пыли могли вызывать похолодание и создавать кратковременную катастрофическую ситуацию в биосфере [2, 6].
Вслед за Л. Беркнером и Л. Маршаллом [7] некоторые исследователи утверждают, что в конце венда, около 600 млн лет назад, в атмосфере была достигнута точка Пастера, т.е. содержание свободного кислорода составило 1/100 от его современного количества, что позволило организмам перейти от ферментативного брожения к окислению. Этим объясняют биологический взрыв конца венда — начала кембрия [9 ]. Более поздний расчет динамики кислорода в фанерозое, проведенный М.И. Будыко [2, 9], дал значительно большие величины. Согласно этому расчету, точка Пастера была достигнута значительно раньше. Видимо, здесь необходимы дальнейшие исследования. Но в принципе результат М.И. Будыко более правдоподобен, так как на венд приходится расцвет кишечнополостных, жизненный цикл которых, безусловно, был основан на дыхании. Скорее всего, точка Пастера была достигнута не позже начала венда.
Итак, примерно за 50—70 млн лет произошел переход от климатического температурного минимума к относительному климатическому максимуму. В этот сложный переходный период живое вещество активизируется факторами тектоническими (процессами геократии, создававшими контрасты рельефа, климата и пр., а также вулканизмом) и космическими, причем значение последних было усилено резонансом. Однако по сравнению с последующими аналогичными периодами общий уровень тектонической активности в венде был, кажется, значительно меньшим. В результате в активации живого вещества основную роль сыграли, по-видимому, космические факторы.
Конец каледонского — начало герцинского галактического года. Этот рубеж совпадает с границей между силуром и девоном. С ним связано значительное обновление биосферы. Особенно важно то, что не просто обновляется видовой состав, а принципиальные изменения захватывают уровень организации биосферы гораздо более высокий, чем уровень отдельных организмов или популяций. Живое вещество в короткий срок завоевы-
вает сушу. Видимо, вначале на суше широко распространяются бактерии и другие микроорганизмы, подготовившие почву для многоклеточных. В конце силура на суше укрепляются первые высшие растения — псилофиты. В начале девона происходит вспышка видообразования растений — появляются хвощевые, папоротникообразные и др. В основном складывается современная морфологическая структура растения, включающая ризоиды, корень, стебель, лист. Появляются целые леса, т.е. возникает новый тип биогеоценозов. В итоге общая биомасса резко увеличивается. Вероятно, в среднем девоне на сушу выходят первые позвоночные — стегоцефалы, а раньше, видимо в конце силура, — первые членистоногие. В конце силура развивается гигантизм у эвриптерид. Подчеркнем, что вспышка активности живого вещества носит планетарный характер; обновление захватывает также и морскую фауну. В позднем силуре появляются хрящевые рыбы. В девоне в основном формируется морфологическая организация рыб, которые представлены множеством разнообразных видов. В конце силура — раннем девоне прокатывается волна вымираний — исчезает большая часть грап- толитов, трилобитов, цистоидей, наутилоидей и др.
Последовательность изменений в геосфере напоминает характер изменений в предшествовавший аналогичный период. В силуре (—430 млн лет назад) имело место значительное оледенение [4]. Затем происходит активизация тектонических процессов. Начинается эпоха геократии, сопровождающаяся крупной вспышкой вулканизма. Концентрация СО2 в атмосфере сильно увеличивается, что ведет к потеплению.
Характер изменения магнитного поля в это время не вполне ясен. Судя по данным Ф. Стейси [34 ] и других авторов, примерно на границе силура и девона мог значительно уменьшиться магнитный момент Земли. Если это верно, то, значит, резко менялась радиационная защита, на время усилилось влияние солнечной радиации.
Согласно Л. Беркнеру и Л. Маршаллу [7], около 400 млн лет назад появился озоновый экран, что требует, как они полагают, содержания кислорода — 10 % от современного уровня. Именно этим часто объясняют быстрое распространение растений на суше [8]. Более поздние расчеты М.И. Будыко [2, 9 ] и здесь дают значительно большие величины. Вероятно, в силуре озоновый экран уже существовал. Вместе с тем несомненно, что вспышка активности живого вещества в девоне должна была привести к резкому увеличению кислорода и росту озонового экрана. Это сказалось на особенностях динамики биосферы в позднем девоне и в карбоне.
Итак, опять имеет место переход от климатического температурного минимума к относительному климатическому максимуму, во время которого совершаются интенсивные тектонические процессы. Именно на этот период приходятся максимум вулканизма в фанерозое и, вероятно, также максимум содержания СО2 в атмосфере. Поэтому опять соединились обе основные формы активации живого вещества — космическая и тектоническая, что и предопределило глобальность и интенсивность совершившихся преобразований.
Конец герцинского — начало киммерийского галактического года. Этот рубеж совпадает с рубежом между пермью и триасом. Он знаменуется
значительными изменениями в биосфере и геосфере, хотя и несколько иного характера, чем уже рассмотренные. В конце перми обновляется флора суши — начинают преобладать голосеменные, возникшие несколько раньше; бурно эволюционируют рептилии, среди которых появляются гигантские формы. На рубеже перми и триаса многие рептилии вымирают, резко сокращается палеозойская флора плаунов, хвощей и семенных папоротников, окончательно вымирают трилобиты и некоторые другие палеозойские формы. В триасе опять происходит вспышка видообразования. Некоторые из возникших в это время звероподобных форм (theromorpha) несут на себе отпечаток более высокой организации, чем рептилии юры и мела; они близки к первым млекопитающим и поэтому обычно рассматриваются как их предки.
В конце перми — начале триаса отчетливо констатируются значительные изменения геомагнитного поля. На этот рубеж приходится вспышка инверсий, с которой, по мнению Н.Я. Кунина и Н.М. Сардонникова [4], может быть связана волна вымираний. Эта вспышка инверсий свидетельствует о какой-то перестройке электромагнитной структуры Земли. Такой же вывод позволяет сделать еще и следующее наблюдение: если в палеозое большая часть времени падает на поле обратной полярности, то в мезозое — на поле прямой полярности.
Поздняя пермь и траис — периоды геократии, самой крупной в истории Земли, за исключением четвертичной [3]. Как и в прежних аналогичных случаях, примерно на начало этой эпохи приходится значительное оледенение, охватившее преимущественно материки Гондваны. Затем последовали вспышка вулканизма, увеличение количества СО2 в атмосфере и потепление. Но интенсивность вулканизма оказалась гораздо меньше чем в девоне, и в этом, вероятно, одна из причин некоторой неустойчивости потепления. В конце триаса отмечается даже небольшое оледенение, которое, впрочем, развития не получило. Далее климат становится более теплым. В целом мезозой — наиболее теплый период фанерозоя. Это единственная крупная эра фанерозоя, в которой не было значительного оледенения.
В начале мезозоя происходит раскол Гондваны (ориентировочно 200 — 220 млн лет назад). Отметим, что крупные изменения геомагнитного поля, на которые обращалось внимание выше, предшествовали этому событию или же пришлись на раннюю его стадию. Примерно одновременно и, вероятно, в связи с расколом Гондваны происходит вторая вспышка вулканизма (около 210—220 млн лет назад). Отметим, что описанные значительные изменения в жизни организмов совершаются преимущественно также раньше раскола Гондваны.
Конец киммерийского — начало альпийского галактического года. Этот рубеж совпадает с рубежом мела и палеогена. В позднем мелу вымирает большое число видов рептилий — ранее процветавшие динозавры (орнитишии и зауришии). После их вымирания происходят вспышка видообразования и широкое распространение млекопитающих; бурно эволюционируют птицы. Значительные изменения совершаются в мире растений. Примерно в середине мела отмечается появление покрытосеменных, вначале
двудольных, затем однодольных. В конце мела они быстро распространяются, вытесняя голосеменные, многие из которых вымирают. В течение мела изменения происходят также и у рептилий. Широко развивается гигантизм. Интересно заметить, что гигантизм развивается и у форм, очень далеких от рептилий, например у аммонитов, которые к конце мела также полностью вымирают.
В отличие от предшествующих периодов здесь не было оледенения, за которым последовали бы значительные изменения климата. Не было и ярко выраженной эпохи геократии. Некоторое увеличение вулканизма имело место, но оно не было слишком велико (см. рис. 8.1.2). В этом одна из причин отсутствия резких колебаний климата. Вместе с тем обогащение атмосферы С02 оказалось значительно меньшим, чем в прежние аналогичные периоды. Поэтому начиная примерно с этого времени намечаются две взаимосвязанные тенденции. Во-первых, уменьшается в атмосфере количество С02, который постепенно перерабатывается живым веществом. К конце кайнозоя количество углекислоты достигло беспрецедентно малых величин: примерно на порядок меньше девонского максимума. Во-вторых, постепенно развивается похолодание, которое вместе с альпийским горообразованием привело к четвертичному оледенению. Ледники начинают формироваться вначале в Южном полушарии, в Антарктиде (ориентировочно 25 млн лет назад), и затем, значительно позже, в Северном. На антропоген приходится крупнейшая эпоха геократии, которая еще не завершилась. Однако и в этом случае начальная стадия оледенения предшествует геократии.
В середине мела и затем в позднем мелу происходят крупнейшие трансгрессии — самые крупные в фанерозое, за исключением лландо- верийской трансгрессии в силуре. Затопляется более трети всей суши [10]. Трансгрессии прерываются двумя регрессиями, одна из которых связана с австрийской фазой складчатости (примерно середина мела), другая — с ламарийской (конец мела — начало палеогена).
В мелу интенсивно формируются современные океаны, в первую очередь Атлантический. Очевидно, именно этим были вызваны трансгрессивные и регрессивные эпохи, которые тесно связаны с динамическими процессами, происходившими в системе глубинных океанических разломов; активация их, возможно, как раз и приходится на мел. Роль этих образований, по существу, только начинает выясняться, хотя уже очевидно, что они относятся к числу самых важных динамических структур Земли, где проявляется повышенная тектоническая и многие специфические физико-химические процессы. В частности, рассматриваемые процессы приводят к непрерывному обновлению вещества верхних геосфер Земли. Вероятно, с общепланетной системой глубинных разломов тесно связана общепланетная система теллурических токов, т.е. возможна связь электромагнитных и физикохимических процессов. В результате фазы активации системы разломов могут быть очень важны для динамики геосферы и биосферы. В конце мела увеличивается число инверсий геомагнитного поля, которое постепенно становится менее стабильным. Таким образом, несмотря на отсутствие ярко выраженной геократии, общая активность геосферы была достаточно высокой.
Напомним, что примерно на начало и на конец мела приходятся резонансы в системе Луна — Земля — Солнце (см. гл. 2, § 4). Резонансы
кажутся более слабыми, чем аналогичный резонанс венда, поскольку связаны с гармониками приливных явлений меньшей амплитуды. Но, с другой стороны, в некоторых отношениях их воздействие может быть более сильным, поскольку к этому времени динамика геомагнитного поля усилилась. Обратим в этой связи внимание на то, что примерно в начале и в конце мела повышается число инверсий (см. рис. 8.1.2).
Морские регрессии в самом конце мела, по-видимому, дали толчок катастрофическому вымиранию динозавров. Они обитали преимущественно в прибрежной полосе эпиконтинентальных морей и пресноводных водоемов и адаптировались к такой своеобразной экологической обстановке. Горообразовательные процессы и морские регрессии резко изменили эту обстановку, что усугубилось особенностями динамики геомагнитного поля и космическими факторами. Динозавры оказались слишком специализированными животными и не смогли адаптироваться к изменяющейся среде. Образно говоря, они не успевали следовать за отступающим морем, оставлявшим за собой засушливые области с недостаточными для них пищевыми ресурсами. Именно во время последней, позднемеловой регрессии, резко сократившей ареал распространения эпиконтинентальных морей, динозавры окончательно вымерли. Это хорошо видно на примере развития Ферганского морского бассейна в позднемеловое время.
Теперь следует сформулировать и обсудить некоторые общие закономерности динамики геосферы и биосферы в фанерозое.
Цикличность происходящих изменений, существование и более, и менее активных фаз динамики уже отмечались. И всё же ещё раз следует обратить внимание на то, что тенденции развития, обсуждаемые далее, не проявляются в форме монотонных процессов, но накладываются на сложную систему колебаний. В определенных фазах циклов возможны отклонения от общей тенденции, величина и направленность которых определяются особенностями цикла.
Чтобы правильно оценить возможную роль космических факторов в формировании этих тенденций, напомним общие особенности динамики солнечной радиации.
Если считать, что за время существования Земли светимость Солнца увеличилась на 30 %, то на фанерозой приходится увеличение светимости примерно на 4 %. Согласно гипотезам, принятым в работе, на направленное развитие Солнца накладывались различные по длительности циклы изменения его светимости. Можно ожидать, что колебание светимости в этих циклах достигало величины ~3 %. В итоге максимальное изменение светимости Солнца за фанерозой могло быть ~7 %. Вместе с увеличением светимости, вероятно, интенсифицировались и другие формы активности Солнца.
Некоторые тенденции развития геосферы
L В фанерозое происходит активизация геомагнитного поля — усиливается его нестабильность, выражающаяся в увеличении среднего числа инверсий (обращений магнитных полюсов) за 10 млн лет.
Судя по имеющимся данным, наибольшее число инверсий поля за фанерозой приходится на самый конец неогена и на антропоген. Данные об изменении напряженности геомагнитного поля пока недостаточно полные. Возможно, что в конце венда и начале кембрия средняя напряженность геомагнитного поля была высокой, после чего значительно снизилась (в несколько раз); примерно с середины палеозоя геомагнитное поле усиливается, однако процесс этот носит сложный циклический характер. На рис. 8.1.3 приводятся данные о числе инверсий за последние 10 млн лет.
Достаточно полно история электромагнитных структур Земли еще не выявлена. Не ясно также соотношение крупных вариаций геомагнитного поля с важнейшими в тектоническом и палеонтологическом отношениях периодами. Можно только констатировать, да и то не всегда уверенно, что примерно одновременно с активными фазами динамики геосферы и биосферы возможны значительное изменение магнитного момента и увеличение числа инверсий. Быть может, характерные изменения геомагнитного поля
начинаются иногда даже несколько раньше активных тектонических процессов. Общие соображения, возникающие при рассмотрении динамики кислорода, подсказывают, что в фанерозое должен был в основном формироваться современный озоновый экран. Но временные фазы этого процесса остаются неясными. В тесной связи с образованием озонового экрана и динамикой геомагнитного поля должны были формироваться или перестраиваться важнейшие структуры верхней атмосферы и магнитосферы. Ничего конкретного сказать об этом в настоящее время нельзя.
Согласно оценкам В.Ф. Логинова и др. [11 ], если бы озона в атмосфере не было, то температура у земной поверхности была бы выше нормы на 4 °C в теплое полугодие и на 2,2 °C в холодное. Согласно данным М.И. Бу- дыко [9], изменение солнечной постоянной на 1 % вызывает изменение
средней температуры воздуха приблизительно на 1,4 °C. Эта оценка относится к современным условиям и сделана с учетом наличия криосферы. При отсутствии ледников, т.е. в теплые периоды, связь более слабая и изменение солнечной постоянной на 1 % приводит к изменению температуры воздуха,
видимо, примерно на 1 °C. Таким образом, среднее изменение светимости Солнца за фанерозой на 4 % (без учета циклов) должно было привести к
повышению средней температуры воздуха на 4 °C или несколько больше. Но это изменение светимости оказалось в основном скомпенсированным образованием озонового экрана, и примерная стабильность климата в общем
сохранилась. Кроме того, озоновый экран, вероятно, смягчал изменения солнечной радиации в больших временных циклах (в коротких циклах влияние озонового экрана в этом отношении более противоречиво, так как при определенных условиях он может усиливать воздействие солнечнойсохранилась. Кроме того, озоновый экран, вероятно, смягчал изменения солнечной радиации в больших временных циклах (в коротких циклах влияние озонового экрана в этом отношении более противоречиво, так как при определенных условиях он может усиливать воздействие солнечнойрадиации). Однако при отсутствии магнитной защиты, т.е. без сильного геомагнитного поля, озоновый экран не мог бы эффективно Функционировать, да и едва ли мог бы достичь его современных размеров.радиации). Однако при отсутствии магнитной защиты, т.е. без сильного геомагнитного поля, озоновый экран не мог бы эффективно Функционировать, да и едва ли мог бы достичь его современных размеров.Hl IIIпинии010 млн летРис. 8.1.3. График числа инверсий маг-нитного поля Земли за последние10 млн лет [36].Hl IIIпинии010 млн летРис. 8.1.3. График числа инверсий маг-нитного поля Земли за последние10 млн лет [36].
сохранилась. Кроме того, озоновый экран, вероятно, смягчал изменения солнечной радиации в больших временных циклах (в коротких циклах влияние озонового экрана в этом отношении более противоречиво, так как при определенных условиях он может усиливать воздействие солнечной
сохранилась. Кроме того, озоновый экран, вероятно, смягчал изменения солнечной радиации в больших временных циклах (в коротких циклах влияние озонового экрана в этом отношении более противоречиво, так как при определенных условиях он может усиливать воздействие солнечной
радиации). Однако при отсутствии магнитной защиты, т.е. без сильного геомагнитного поля, озоновый экран не мог бы эффективно Функционировать, да и едва ли мог бы достичь его современных размеров.
радиации). Однако при отсутствии магнитной защиты, т.е. без сильного геомагнитного поля, озоновый экран не мог бы эффективно Функционировать, да и едва ли мог бы достичь его современных размеров.
Hl IIIпинии
010 млн лет
Рис. 8.1.3. График числа инверсий маг-нитного поля Земли за последние10 млн лет [36].
Hl IIIпинии
010 млн лет
Рис. 8.1.3. График числа инверсий маг-нитного поля Земли за последние10 млн лет [36].
Потоки высокоэнергетических частиц, особенно после сильных солнечных вспышек, дестабилизируют озоновый экран (см. гл. 4, § 1). В современных условиях в низких геомагнитных широтах это не имеет большого значения, так как заряженные частицы отклоняются геомагнитным полем к магнитным полюсам, где вызываемый ими эффект для климата Земли в целом менее существен. Поэтому для образования современного озонового экрана были необходимы по меньшей мере два условия: во-первых, достаточное увеличение количества кислорода в атмосфере (это произошло в основном благодаря деятельности зеленых растений); во-вторых, усиление геомагнитного поля, которое также имело место (см. рис. 3.1.1). Непосредственные причины этих изменений геомагнитного поля неизвестны, но удивительная согласованность разных по типу изменений делает вероятной гипотезу, согласно которой существенной причиной должны считаться изменения солнечной радиации. Таким образом, формирование озонового экрана, примерно согласованное с вариациями геомагнитного поля, может рассматриваться как один из примеров сложной приспособительной деятельности Земли и ее биосферы к изменению солнечных излучений.
Однако произошло не только усиление геомагнитного поля, но и увеличение числа инверсий. Полностью оценить эффект этого явления пока трудно. Видимо, усиление нестабильности магнитного поля Земли увеличило изменчивость климата в средних и коротких временных циклах (см. рис. 2.5.4, где показана связь изменений геомагнитного поля и климата). Быть может, несколько усилилась нестабильность системы циркуляций в атмосфере и гидросфере, т.е. изменчивость потоков энергии, момента и вещества, что могло стать дополнительным источником активации биосферы.
После обнаружения инверсий геомагнитного поля было высказано мнение, что во время инверсий может разрушаться радиационный экран и космические излучения могут достигать поверхности Земли, вызывая генетические мутации и даже гибель организмов. Позднейшие оценки показали, что это не так. Атмосфера хорошо защищает организмы от прямого воздействия жесткой космической радиации. Кроме того, морские организмы покрыты слоем воды, что также является надежной защитой. Тем не менее исследования показали, что в ряде случаев приблизительно одновременно с инверсиями происходят вымирание и обновление видового состава организмов (фораминиферы и др.) [12, 34]. Фактически сейчас мы очень плохо представляем реальный процесс инверсии. В это время могут быть крупные перестройки планетной системы теллурических токов и круговых токов в верхней атмосфере, в результате чего происходит перераспределение момента по геосферам. Возможны также кратковременные резкие климатические изменения и изменения атмосферных и других циркуляций. Все эти соображения пока весьма умозрительны. Во всяком случае, ясно, что воздействие космической радиации и геомагнитного поля на живое вещество не обязательно должно быть только прямым.
В фанерозое увеличивается контрастность поверхности Земли. Р.К. Клиге [10] сделал попытку дать математическое выражение этой закономерности для более значительного промежутка времени через изменение специально подобранных функций распределения.
При интерпретации этого явления особенно важно иметь в виду, что общая тенденция накладывается на колебательные процессы, поскольку были и эпохи геократии, когда этот контраст увеличивался, и эпохи талас- сократии, когда он уменьшался.
За этой закономерностью стоит процесс увеличения контраста (дис- симметризации) континентальной и океанической коры. По-видимому, происходит также диссимметризация и других структур Земли. В общей форме тезис об увеличении диссимметрии высказал В.Е. Хайн [13], причем он имел в виду диссимметризацию Северного и Южного полушарий, а также меридиональную диссимметризацию океанического и континентального полушарий. Современная фигура Земли с характерным для нее резким преоб- даданием континентов в Северном полушарии и изолированным материком на Южном полюсе сформировалась, вероятно, именно в фанерозое, в результате длительного и сложного движения больших плит и других процессов.
Диссимметрия геосферы, будучи отклонением от состояния устойчивого равновесия, создает в ней своеобразную внутреннюю напряженность, которая способствует усилению разнообразных процессов прежде всего в верхних геосферах — вихреобразованию и другим явлениям в атмосфере и гидросфере, денудации и образованию осадков и пр. Поскольку основной источник энергии всех подобных процессов — солнечная радиация, то, видимо, диссимметризация геосфер одновременно означает некоторое увеличение их к.п.д., т.е. их способности переводить энергию солнечной радиации в кинетическую энергию разнообразных процессов. По мере увеличения диссимметрии континентальной и океанической коры и всех других диссимметрий земной коры увеличивается также вероятность нарушения равновесия системы сил, действующих на литосферу (в основном центробежных сил и сил Кориолиса), т.е. можно ожидать увеличения момента сил, стремящегося повернуть всю литосферу в новое положение равновесия. Возможно, что результатом этого стали ускорение движения больших плит и распад Гондваны, а также активизация соответствующих систем глубинных разломов.
Для биосферы основное значение всех подобных явлений состоит в возможности ускорения потоков энергии и вещества, т.е. основных гео- биохимических круговоротов вещества, хотя в действительности эта общая тенденция сильно осложнена временными циклами. Быть может, одновременно активизируется или перестраивается система глубинных вихревых образований. Дестабилизация магнитного поля Земли косвенно подтверждает справедливость такой гипотезы.
Усложнение организации
Рассмотрим теперь некоторые тенденции динамики живого вещества. При общем взгляде на ход биологической эволюции в фанерозое создается впечатление, что характер ее в целом прогрессивный, т.е. кажется, что более поздние формы живых организмов в чем-то совершеннее, чем ранние. Однако точно сформулировать это утверждение не так просто. Например, без дополнительных уточнений нельзя утверждать, что более поздние высокоорганизованные формы оказываются лучше приспособленными. Черви, медузы, кораллы и многие другие группы организмов адаптированы к
условиям своего существования ничуть не хуже, чем значительно позже возникшие млекопитающие — к своей среде обитания. Некоторые из подобных форм появились в кембрии и даже в венде. Еще более очевидно это с точки зрения эколога. Например, можно представить себе вполне стабильную экосистему, включающую только «простейшие» формы — бактерии, одноклеточных животных и водоросли, но в естественных условиях в принципе невозможна экосистема, состоящая только из высших многоклеточных организмов, так как цепи трансформации вещества оказываются не замкнутыми в геохимические круговороты. Таким образом, в известном смысле, именно «простейшие» должны рассматриваться как наиболее приспособленные из живых организмов, как своеобразный «фундамент» биосферы [5 ]. Дело в том, что нормальное функционирование биосферы предполагает большой комплекс биогеохимических и биогеофизических функций. Появление новой прогрессивной формы совсем не обязательно должно приводить к тому, что она заменит старые в одной из существующих экологических функций, но может быть связано с появлением новой функции, т.е. с изменением (усложнением) организации биосферы, с формированием в ней нового структурного уровня. Образования же разных структурных уровней функционально несопоставимы, практически не конкурируют между собой (дополняют друг друга) и не могут сравниваться по степени приспособленности. В частности, оказалось, что некоторые фундаментальные экологические функции в ходе эволюции сохранились за «простейшими», которые выполняют их наиболее эффективно.
Но все же утверждение о прогрессивном в целом характере эволюции правильно, если принять соответствующие критерии.
По данным Н.А. Коржуева [14], обеспеченность организма гемоглобином у представителей разных групп животных в среднем такова:
Животные (число видов)Животные (число видов)Гемоглобин, г на кгГемоглобин, г на кгживого весаживого веса
Животные (число видов)
Животные (число видов)
Гемоглобин, г на кг
Гемоглобин, г на кг
живого веса
живого веса
Наземные:
млекопитающие (18)12,1
птицы (20)10,2
рептилии (5)3,8
амфибии (4)3,6
Водные:
костистые рыбы (20)1,8
хрящевые
Таким образом, у более поздних и высокоорганизованных форм животных в среднем количество гемоглобина выше. Это указывает на существование тенденции к интенсификации дыхательных и окислительных процессов, т.е. в конечном счете на общую активацию жизненных процессов в организме. Заметим, что именно длительное увеличение количества и структурная перестройка гемоглобина сделали возможным выход позвоночных на сушу, так как эта среда обитания требует больших затрат энергии [14 ].
Бернштейн обнаружил, что скорость прохождения нервных импульсов у млекопитающих выше, чем у рептилий. Например, согласно данным монографии «Биологическая кибернетика» [15] имеем следующее:
Объект
Скорость, м/с
Объект
Скорость, м/с
Нителла
0,02
Сколопендра
2,5
Венерина мухоловка
0,20
Краб, нерв клешни
2,0—4,0
Актиния, нервная сеть круговой
Осьминог, мантийный нерв
3.0—6,0
мышцы
0,04
Анодонта, нерв комиссуры
0,05
Лягушка, седалищный нерв
15,0—30,0
Улитка, нерв ноги
0,40
Кошка, то же
60,0—100,0
Дождевой червь, ганглий
0,60
Человек, лучевой нерв
70,0-120,0
Это также, хотя совсем в ином плане, свидетельствует об общем повышении активности у более поздних и более высокоорганизованных форм. Приведенные материалы было бы интересно сопоставить с данными о количестве зеленой массы и хлорофилла у различных групп растений и вообще с данными об относительном количестве различных биологически активных веществ для форм с разным уровнем организации. Здесь, несомненно, необходимы дальнейшие исследования и уточнения. Но, кажется, должно быть справедливо следующее утверждение: из классов многоклеточных организмов, сформировавшихся в фанерозое, более поздние и высокоорганизованные в целом характеризуются большей активностью основных жизненных процессов.
Аналогичное утверждение о прогрессивной активации, по-видимому, должно быть справедливо и для экосистем. Однако его труднее сформулировать в точной, поддающейся проверке, форме. Здесь речь может идти об изменении количества зеленой массы на единицу поверхности и о степени насыщенности экосистем биологически активными веществами при одновременном усложнении организации, обеспечивающей достаточную стабильность экосистемы в условиях повышенной общей активности. Особый интерес вызывают разнообразные рассеянные биологически активные вещества, выделяющиеся во внешнюю среду при разложении и иных процессах и способные влиять на рост других организмов в экосистеме, — «наружные гормоны», или иначе «экзокрины», как их иногда называют. Эти вещества 1^огут быть или ингибиторами, как антибиотик пенициллин, который продуцируется плесневым грибком, или стимуляторами, например витамин В12 и др. Как выясняется, подобные вещества являются биохимическими регуляторами, которые играют важную роль в метаболизме сообщества и обусловливают согласованность различных функциональных элементов экосистемы, т.е. создают механизм положительных и отрицательных обратных связей. В частности, от них зависит как устойчивость равновесия системы, так и скорость сукцессии, т.е. смена одного видового состава сообщества другим [5]. В интересующем нас сейчас аспекте увеличение насыщенности подобными веществами в естественных условиях означает согласованность и возможность активации (ускорения) важнейших биогеохимических круговоротов вещества — кислорода, углерода, азота, фосфора и др. Поскольку все эти процессы, с другой стороны, определяются наличной биогеохимической энергией, основным источником которой служит солнеч-
ная радиация, то в дополнение к приведенному выше можно сформулировать следующее утверждение: в фанерозое увеличивается «к.п.д.» основных типов биогеоценозов по отношению к солнечной радиации, т.е. степень эффективности превращения солнечной энергии в биогеохимическую энергию живого вещества; увеличивается также эффективность прямого и косвенного ее использования для регулирования и ускорения биогеохимических круговоротов вещества благодаря появлению в биосфере новых, в целом более сложных, форм организации.
Еще раз напомним, что здесь имеется в виду общая тенденция, которая в действительности усложнена временными циклами.
Основным итогом всех этих рассуждений является следующее утверждение: в фанерозое общая активность живого вещества биосферы увеличилась. Увеличение активности живого вещества может быть результатом разных процессов:
образования форм, более активных в данных условиях обитания, чем предшествовавшие им;
увеличения видового разнообразия и плотности экологических ниш в экосистемах;
освоение новых областей, ранее не заселенных, т.е. расширение жизненного пространства.
Все эти процессы совершались в фанерозое, но в разных фазах циклов относительное значение их было различно. Появление принципиально новых типов организации (новых архетипов), видимо, возможно только в дестабилизированной и не слишком плотной экосистеме, а также при наличии некоторого активирующего фактора. Не случайно крупнейшие аро- морфозы оказываются так или иначе связанными с явлениями более или менее катастрофическими. После появления новых архетиповых форм совсем в иных, более стабильных, условиях начинается усиленная дивергенция на основе адаптации к самым разным условиям, что приводит к плотно построенной экосистеме. Уровень видового разнообразия здесь может достигнуть своего максимума, однако многие из существующих в это время организмов являются различными вариантами исходного архетипа, не выходящими за определенные рамки (см. также [16]).
В общем виде все это можно сформулировать так: трансформация видов и естественный отбор являются функциями биосферы. Иначе говоря, направленность видообразования и естественного отбора определяется глобальной организацией биосферы. Факторы, могущие воздействовать на эту организацию, — важнейшие тектонические процессы, динамика геомагнитного поля, а также различные космические факторы, прежде всего солнечная активность. Из-за особой важности этих положений их следует обсудить более подробно.
Экологи делят основные связи между популяциями в экосистеме на положительные и отрицательные (не следует эти термины смешивать с положительными и отрицательными обратными связями). Влияние одной популяции на другую считается положительным, если первая благотворно воздействует на рост, выживание и тому подобные характеристики другой популяции: двустороннюю положительную связь можно назвать симбио-
тической. Влияние одной популяции на другую отрицательно, если первая оказывает ингибирующее действие на рост или другие жизненно важные характеристики второй. По наблюдениям экологов, относительное значение положительных и отрицательных связей в разных фазах эволюции экосистем различно. Ю. Одум [5] резюмирует эти наблюдения в следующих принципах:
в ходе эволюции и развития экосистем существует тенденция к уменьшению роли отрицательных взаимодействий за счет положительных, благодаря чему увеличивается выживание взаимодействующих видов;
в недавно сформировавшихся ассоциациях вероятность возникновения сильных отрицательных взаимодействий больше, чем в старых.
Таким образом, в молодой экосистеме, которая может возникнуть после разрушения старой или освоения новой области пространства, удельный вес отрицательных связей повышен. Например, микроорганизмы могут выделять в большом количестве продукты метаболизма, угнетающие другие формы; возможно также постепенное самоотравление организмов этими продуктами. Одна из основных причин здесь — неполная замкнутость важных биогеохимических круговоротов вещества. У высших животных стресс может вызывать повышенную агрессивную реакцию, что также есть пример усиления отрицательного взаимодействия (см. гл. б). Все подобные явления можно интерпретировать в широком смысле как разные проявления стресса независимо от обусловливающих их механизмов, т.е. распространить понятие «стресс» на экосистемы (в литературе такое употребление термина «стресс» встречается, хотя без четкого определения [5]). Таким образом, внешний фактор, способный серьезно нарушить экосистему, может вызвать у неё стрессовую реакцию, выражающуюся в относительном увеличении отрицательных взаимодействий различных типов. С точки зрения эколога, изучающего общую организацию экосистемы, такая стрессовая реакция выступает как биологическая обратная связь, которая может усиливать в некоторых отношениях биологические последствия внешнего разрушительного воздействия; результатом этого оказываются развитие внутренней нестабильности и ускоренная смена экосистемы какого-то одного типа экосистемой другого типа, в частности направленное изменение ее видового состава — сукцессия. Выше мы выделили два основных (для рассматриваемых сейчас больших циклов) фактора, способных активизировать биосферу: тектоническую (горообразование, вулканизм и т.п.) и солнечную активность. Оба они по своей природе двойственны: с одной стороны, оказывают разрушительное влияние на экосистемы и потому способны вызвать сильную стрессовую реакцию, с другой — оба, по-видимому, могут стимулировать жизнедеятельность. Именно поэтому в подобных стрессовых ситуациях появляются какие-то принципиально новые формы, достаточно пластичные и способные к усилению активности.
В ходе дальнейшей эволюции экосистем роль отрицательных взаимодействий уменьшается, а положительных увеличивается. Одновременно растет степень замкнутости биотических круговоротов вещества. Итоговым состоянием экосистемы является климакс, отличающийся максимальной насыщенностью положительными связями, большим видовым разнообра-
зием, высоким уровнем специализации, максимальной замкнутостью важнейших биогеохимических круговоротов и наиболее экономным и полным использованием доступных источников энергии, в частности максимальной биомассой на единицу доступного потока энергии. В этом состоянии экосистема чрезвычайно устойчива к меняющимся внешним факторам, конечно до определенного предела [5 ]. Насыщенность экосистемы положительными, в частности симбиотическими, связями, увеличивающими общую устойчивость, опять-таки выступает как биологическая обратная связь^ дополнительно стабилизирующая экосистему в устойчивых в целом внешних условиях.
Таким образом, в итоге оказывается, что изменение соотношения положительных и отрицательных взаимодействий есть проявление организации экосистемы, согласующей ее динамику с особенностями разных по типу фаз временных циклов космической и тектонической динамики (фазы повышенной активности и фазы стабильности) и в общем направленной на усиление отражения этих фаз в динамике.
В чисто теоретическом плане ход дальнейшей эволюции климаксной экосистемы неясен. Высокая насыщенность положительными связями, с одной стороны, обусловливает ее устойчивость и большую степень использования доступных ресурсов, но, с другой — препятствует принципиальным внутренним изменениям, т.е. внутренний импульс к развитию как бы утрачивается или, по меньшей мере, сильно ослабевает. Но вопрос этот, скорее всего, чисто теоретический, так как реально экосистема вовлечена в сложную систему временных циклов разных масштабов, регулярно создающих новые стрессовые воздействия, благодаря чему импульс к дальнейшему развитию постоянно возобновляется. Как уже отмечали в гл. 6, §2, источником таких стрессов может быть солнечная активность, причем с увеличением светимости Солнца активность его в среднем, по-видимому, возрастает, т.е. Солнце является фактором, ускоряющим эволюцию биосферы.
Итак, в фанерозое увеличилось «к.п.д.» совокупного живого вещества биосферы по отношению к солнечным излучениям. Абсолютное увеличение «к.п.д.», вероятно, может быть 0,1 % или несколько больше (от полного потока солнечного излучения). Особенно значительным было относительное увеличение, и утверждение о росте «к.п.д.» за фанерозой по меньшей мере в 2—3 раза (если не в 10 раз) выглядит достаточно реалистическим, если принять во внимание большое увеличение общей зеленой массы в результате освоения живым веществом континентов и пр. Это, сделало возможным резкое ускорение некоторых биогеохимических круговоротов, в первую очередь круговорота кислорода, одним из следствий чего было появление в биосфере новых форм адаптации, среди которых одна из наиболее важных — озоновый экран.
Таким образом, в фанерозое действительно имело место ускорение развития биосферы, обусловленное отчасти космическими факторами, а отчасти особенностями предшествовавшего развития (формирование кислородной атмосферы, появление многоклеточных растений и животных и пр.).
Ускорение динамики верхних геосфер и живого вещества пока трудно сравнивать между собой из-за отсутствия данных для обоснованного вывода. Но правдоподобно, что развитие биосферы в целом происходило с большой скоростью, благодаря чему в ней стало возможным появление новых форм организации и, в частности, новых форм защиты от потенциально разрушительных влияний активных внешних факторов.
В.И. Вернадский [20 ] сформулировал два биогеохимических принципа: биогенная миграция атомов химических элементов в биосфере всегда стремится к максимальному своему проявлению;
эволюция видов в ходе геологического времени, приводящая к созданию форм жизни, устойчивых в биосфере, идет в направлении, увеличивающем биогенную миграцию атомов биосферы.
Похожее по смыслу утверждение сформулировал Бауэр [17] (принцип увеличения внешней работы): в ходе возникновения разнообразия форм живых существ роль внешней работы становится все более важной, вследствие чего последняя должна увеличиваться.
В несколько неявном виде идея увеличения активности живых существ как ведущей формы прогрессивной эволюции содержится также в концепции ароморфоза Северцева.
Во избежание недоразумений, вслед за А.Н. Северцевым [16], нужно заметить, что некоторые виды могут становиться на путь общей дегенерации, т.е. упрощения основных органических структур и снижения собственной жизнедеятельности, что характерно, например, для животных, ведущих паразитический образ жизни. Такого рода приспособления должны расцениваться с позиции интересов данной группы животных как прогрессивная эволюция, если они обеспечивают увеличение численности представителей этой группы, их распространение и освоение ими новых экологических ниш.
Увеличение активности — это общая закономерность эволюции всего живого вещества биосферы. Она не исключает, а иногда даже предполагает (для повышения организованности биосферы) упрощение отдельных ее структурных элементов, уменьшение или даже подавление каких-то проявлений их активности. Например, паразиты являются в экосистеме фактором, способствующим стабилизации плотности популяции. При быстром увеличении численности и плотности популяции животных растет степень их зараженности, что увеличивает далее процент заболеваемости и смертности. Напротив, при сильном уменьшении плотности популяции обычно затрудняется распространение паразитов, что уменьшает степень зараженности.
При обсуждении тенденции развития геосферы отмечалось увеличение контраста земной коры и некоторые другие явления, свидетельствующие о развитии диссимметрии, т.е. о разрушении существовавших ранее элементов симметрии или же прогрессивно растущем отклонении от состояния максимальной симметрии. Аналог этому явлению обнаруживается и у живого вещества.
Диссимметризация
В фанерозое диссимметрия многоклеточных животных в целом увеличилась; более высокоорганизованные организмы, в общем характеризуются более высоким уровнем диссимметрии. Ранним формам многоклеточных свойствен высокий уровень симметрии (радиальная симметрия медуз и т.д.). Далее в процессе эволюции определенные элементы симметрии утрачиваются, причем отклонения от симметрии, первоначально малые и как бы случайные, со временем увеличиваются и даже подчеркиваются, поскольку симметричные ранее части наделяются дополнительными функциями, т.е. функционально противопоставляются. Особенно важно то, что в процесс диссимметризации вовлекаются основные внутренние органы. Осевая и подобные формы симметрии постепенно сменяются билатеральной симметрией с примерно функционально эквивалентными правой и левыми половинами. Например, у коралловых полипов в расположении щупалец вокруг ротового отверстия — радиальная симметрия, но в форме ротового отверстия, глотки и у мезентриальных перегородок — уже хорошо выраженная двусторонняя симметрия. Для рыб в общем характерна высокая степень симметрии «левое — правое», за исключением отдельных специализированных форм (камбала и др.). Далее, по-видимому, происходит распад .даже этой симметрии, который, вероятно, еще не завершился. Такой важнейший орган, как сердце, сдвигается в левую половину тела, зато правая половина может стать внешне несколько более развитой (особенно сильно праворукость выражена у современного человека). Резко различаются по своим функциям такие симметричные (по расположению) органы, как печень и селезенка. У человека отмечается также отчетливая функциональная диссимметрия левой и правой половин головного мозга [18, 19].
Вслед за Дана В.И. Вернадский [20—22 ] отмечает важную тенденцию в развитии животных — цефализацию. Она действительно существует, хотя всё же хотелось бы несколько уточнить ее формулировку, более четко очертив те группы организмов, для которых этот феномен имеет место. Обсуждая эту закономерность, обычно подчеркивают, что она означает прогрессивное развитие нервной системы и её основного управляющего центра — головного мозга. Это действительно очень важно. Однако следует обратить внимание и на другой аспект этого процесса — на прогрессивную диссимметризацию нервной системы по принципу «переднее — заднее», причем в данном случае всё больше развивается передняя часть — головной мозг. Существуют отдельные отклонения от этой тенденции, например задний мозг у гигантского динозавра диплодока, который по объёму значительно превышал головной мозг. Но это тот случай, когда исключение только подчёркивает правило. При медленном прохождении нервных импульсов у рептилий такой мозг был, видимо, необходим для управления мощными задними конечностями и длинным хвостом. Существование диплодока свидетельствует также о том, что в принципе возможна организация нервной системы с противоположным вариантом расположения основной части мозга; но всё же основной тенденцией стало всё большее развитие мозга именно в передней части тела позвоночных животных. Это же отчётливо прослеживается и у насекомых [23 ].
По принципу Кюри, диссимметрия структуры является следствием диссимметрии причины. Возможно также самопроизвольное возникновение диссимметрии, если процесс чрезвычайно неустойчив. При этом отклонения от симметрии случайны и при многократном повторении подчиняются законам теории вероятности, так что в итоге устанавливается симметрия вероятностных распределений. Однако диссимметрия живого вещества не есть продукт единичного акта творения, но тенденция длительного динамического процесса, причем коррелирующая, по крайней мере в первом приближении, с некоторыми другими важными тенденциями, например с тенденцией к увеличению общей активности. Поэтому нельзя считать её чем-то случайным, но следует искать для нее достаточно общую причину. В настоящее время можно указать достоверно только один фактор, способный воздействовать на биосферу в целом, диссимметризуя её: это асимметрия Солнечной системы в целом и Земли в частности. Асимметрия здесь возникает из-за выделенного направления вращения. Именно эту асимметрию следует считать основным источником диссимметрии живого вещества на всех его структурных уровнях, хотя конкретно проследить связь между двумя столь разными феноменами в настоящее время практически невозможно. Пока можно только сказать, что эта асимметрия переносится через посредство солнечной радиации на Землю, активизируя различные вихревые структуры геосферы и биосферы, так что при этом происходит сдвиг равновесия в пользу структур, характеризующихся определенным направлением некоторого аксиального вектора. Наша Галактика тоже асимметрична, так как в ней существует определенное направление вращения. Возможно, некоторые особенности динамики биосферы отражают какие-то неизвестные сейчас явления галактического масштаба.
Выше анализировалась морфологическая диссимметрия фауны. Некоторые формы диссимметрии морфологии существуют также и у растений, и можно надеяться, что сходные тенденции будут обнаружены и здесь. Для 11-летнего солнечного цикла отмечается изменение диссимметрии у растений, во всяком случае некоторыми исследователями (см. гл. 6). Но, как кажется на первый взгляд, диссимметрия играет для флоры значительно меньшую роль, чем для фауны, исключая, конечно, очевидную диссимметрию «верх — низ». Такое различие флоры и фауны удивительно и должно иметь какую-то фундаментальную причину. Ясно указать ее пока не представляется возможным. Быть может, она как-то связана с разной ориентацией флоры и фауны по отношению к двум.важным диапазонам солнечного спектра, определяемым основными окнами прозрачности атмосферы: оптическим и радиоокном. Первое окно наиболее важно для растений, а второе, возможно, относительно более важно для многоклеточных животных. В настоящее время круговая поляризация солнечных излучений, которая в принципе может быть одним из источников диссимметрии, отмечается в основном для радиоизлучений с длинами волн порядка 1—10 см (см. гл. 2, § 3). В главе б была высказана гипотеза, что своеобразная организация животных, включающая систему активных точек, каналов и основных органов, является чем-то вроде радиоприемного устройства, т.е. своеобразным рецепторным устройством для восприятия каких-то электромагнитных сиг-
налов радиодиапазона. Если подобное объяснение в принципе правильно, то флора и фауна формируют по отношению к солнечным излучениям своеобразную диссимметричную пару.
Термин «диссимметрия» буквально значит «разрушенная симметрия» (приставка «дис» от лат. dis и греч. dys означает отделение или отрицание и сообщает понятию, к которому прилагается, отрицательный или противоположный смысл; ср. дисгармония, дисфункция, диссоциация и т.п.). В этом наиболее прямом смысле диссимметризация в биосфере может рассматриваться как процесс разрушения простых форм симметрии, свойственных высокоустойчивым равновесным состояниям неживой материи и характеризующихся минимумом свободной энергии [24], или как процесс формирования «устойчивого неравновесия» — процесс, который Бауэр [17] считал термодинамически основным свойством живой материи. Но, может быть, более содержательной будет интерпретация явления диссимметри- зации с позиции теории информации и теории групп (общей теории симметрии) как процесса перехода от одного типа симметрии, основанного на функциональном отождествлении симметричных частей и характеризующегося минимальным разнообразием, к другому, информационно более богатому и предполагающему какое-то функциональное противопоставление частей. Этот присущий живому тип симметрии (или «антисимметрии») также может быть высокоустойчивым в особых состояниях с высокой свободной энергией, типичных именно для живого вещества. И элементы как раз такой новой симметрии усиливаются в ходе биологической эволюции.
Отметим теперь некоторые закономерности более частного порядка, область применимости которых требует дополнительного уточнения.
В ряде случаев перестройка живого вещества предваряет крупные геологические события или же приходится на очень раннюю их фазу [25, 26]. Подтверждение и тем более универсализация этой закономерности имели бы принципиальное значение для теории биосферы. Выше уже отмечалась несинхронность тектонических и палеонтологических рубежей. Существует также несинхронность развития крупных флористических и фаунистических комплексов, причем неслучайного характера.
В ряде случаев крупные перестройки флоры совершаются раньше крупных перестроек фауны. Примером может служить мел. Покрытосеменные появились в середине мела и к концу его заняли доминирующее положение. Вымирание динозавров и других форм приходится в основном на верхний мел, и с этого времени начинается бурная эволюция млекопитающих. Суша в девоне вначале была освоена растениями и лишь затем позвоночными.
В ряде случаев в активных фазах циклов, перед крупными перестройками экосистем, широко развивается гигантизм. Один из самых ярких примеров дает опять-таки мел, когда гигантизм развивался у таких далеких друг от друга групп, как аммониты и динозавры. Развитие гигантизма отмечается также у пермских рептилий.
Гигантизм представляет интерес как своеобразная альтернатива истинному ароморфозу, основанному на глубоких внутренних изменениях. Чаще всего сверхразвитые гиганты оказываются тупиковыми формами и вымирают. Глу-
бокие ароморфозные изменения, видимо, захватывают в основном мелкие формы. Поэтому фаза ретардации (измельчения, недоразвитости), вероятно, необходимо предшествует крупному ароморфозу. Первые млекопитающие конца мела были очень маленькими зверьками (примерно с крысу).
Развитие гигантизма у независимых групп организмов можно трактовать как довод в пользу существования некоего общеактивирующего фактора, который, однако, еще не настолько интенсивен, чтобы вызывать патологии. Уже были выделены два основных активирующих биосферу фактора: во-первых, тектонический (в первую очередь вулканизм), во-вторых, космический, связанный с особенностями динамики солнечной радиации и геомагнитного поля. Связь гигантизма растений с вулканизмом была уже отмечена выше (см. гл. 7, [35]). Большой интерес представляют наблюдения П.В. Василика [27], который обнаружил корреляцию процессов акселерации и ретардации с изменением геомагнитного поля. Для более полной интерпретации этих результатов, однако, следует привлечь еще данные по солнечной активности и динамике радиационного экрана, которая в большой мере обусловлена динамикой геомагнитного поля. Полезно обратить внимание на то, что обитающие в более высоких широтах позвоночные крупнее живущих в южных районах. Большое число подобных примеров приводит Л.С. Берг [28 ]. Часто этот феномен объясняют тем, что у более крупных индивидов относительная теплоотдача меньше, чем у более мелких. Значит, естественный отбор в условиях высоких широт благоприятствует более крупным формам. Это так, если принимать во внимание только достаточно контрастные формы, например сравнивать наиболее южные разновидности с наиболее северными. Но в целом такое объяснение неполно: спектр изменений более или менее непрерывен и близкие варианты отличаются друг от друга не настолько сильно, чтобы это оказалось существенным для отбора. С другой стороны, известно, что в более высоких широтах роль геомагнитного поля и его различных вариаций увеличивается; растёт также плотность потока корпускулярного излучения, которое отбрасывается радиационным экраном от экватора к полюсам. Быть может, здесь, как и в случаях, отмеченных П.В. Василиком [27], проявляется прямое воздействие космической радиации и геомагнитного поля на жизнедеятельность.
Становление ноосферы
В самом конце фанерозоя в биосфере возникает качественно новое образование — ноосфера, т.е. сфера разума [22]. Биологически это выразилось прежде всего в ускоренной и направленной эволюции семейства гоминид. В настоящее время это семейство представлено единственным видом — Homo sapiens sapiens.
Человек, с одной стороны, является частью биосферы и поэтому связан с ее общей организацией. С другой стороны, он представляет собой элемент ноосферы, и в этом отношении его деятельность обусловливается качественно новыми законами социальной, духовной и технической эволюции. Эта Двойственность природы человека, устанавливающая качественно новый тип Диссимметрии, имеет принципиальное значение, так как посредством ее
взаимодействуют и связываются в единое целое качественно очень разнородные космические, геофизические, биологические и социальные явления.
В биологическом плане важнейшие изменения происходили, по-видимо- му, 3—5 млн лет назад; несколько позже, примерно 2—3 млн лет назад, начинаются регулярное изготовление и употребление каменных орудий и, вероятно, использование огня. Именно с началом трудовой деятельности, выразившейся первоначально в систематическом изготовлении и многообразном применении каменных орудий, следует связывать возникновение ноосферы. Таким образом, можно считать, что история ноосферы охватывает конец неогена и антропоген.
Происходивший в это время альпийский тектогенез наиболее мощно проявился в Альпийско-Гималайской области. В конце неогена формируются Атлас, Альпы, Апеннины, Карпаты, Кавказ, Памйр, Гималаи, Анды и др.; осушается Западная Сибирь. Наряду с поднятием материков углубляется Мировой океан. В итоге уровень контраста поверхности Земли оказался наибольшим за весь фанерозой и, вероятно, вообще за все время существования Земли. Активизируются рифтовые системы, в частности ВосточноАфриканская. По Красноморскому и Аденскому рифтам происходит отделение Аравийского полуострова от Африки. Наиболее активно процессы рифтогенеза протекают последние 5 млн лет. Напряженность геомагнитного поля достигает относительного максимума; одновременно увеличивается нестабильность геомагнитного поля, выразившаяся в увеличении числа инверсий, т.е. частоты обращения магнитных полюсов.
Значительно изменяется и климат. Развивается криосфера и в общем становится холоднее; в итоге усиливается климатическая зональность. Одновременно увеличивается изменчивость климата, особенно в средних и высоких широтах, где наблюдаются неоднократные наступления и отступления ледников. Вместе со всеми этими явлениями должны были активизироваться процессы переноса и вихревые структуры в атмосфере и гидросфере и увеличиться коэффициент превращения солнечной энергии в кинетическую энергию этих сфер. Возникли предпосылки для синхронизации климатических и других процессов с изменениями положения оси Земли и элементов ее орбиты, обусловленными совокупным воздействием всех планет Солнечной системы и самого Солнца (см. гл. 2, § 4 и гл. 7, § 3).
Судя по последним данным, процесс формирования человека начался в Восточной и Южной Африке. Как отмечал Г.Н. Матюшин [29, 30], эта область прародины человека отличается от других регионов Африки повышенной тектонической активностью, обязанной своим происхождением главным образом динамическим процессам в Восточно-Африканской рифтовой системе, а также обилием урановых руд (здесь находятся самые богатые в мире месторождения урана).
Интересно заметить, что окончательно становление современного человека (около 40 тыс. лет назад) произошло, вероятнее всего, на Ближнем Востоке и в Средиземноморском регионе, где опять-таки отчетливо выражены разломы, активизированные альпийским тектогенезом. В районе Ближнего Востока соединяются крупнейшие разломы — Альпийско-Гималайский, протянувшийся через Средиземное море к Гималаям и далее, и ВосточноАфриканский [31].
Активизация Восточно-Африканской рифтовой системы вела к увеличению частоты и силы землетрясений и деятельности вулканов (почти все действующие вулканы Африки находятся в этой зоне). Останки ископаемых предков человека и раннего человека и древнейшие орудия обычно залиты лавами, засыпаны вулканическим пеплом и другими отложениями, свидетельствующими о бурной вулканической деятельности в области прародины человека. Магматические породы почти всех типов содержат радиоактивные элементы. Обнажения радиоактивных руд могли происходить и при землетрясениях. Таким образом, радиационный фон здесь был повышен; особенно сильно он мог увеличиваться в периоды возрастания тектонической активности. Высокий уровень радиации способствует увеличению аэроионов, что также влияет на жизнедеятельность человека. Можно ожидать здесь также и какой-то электромагнитной аномалии. Таким образом, формирование человека совершалось в высокоактивной среде. Г.Н. Матюшин считает, что имеется примерное совпадение эпох инверсий геомагнитного поля с эпохами быстрого изменения физического строения предков человека и раннего человека. Возможно, подобная корреляция действительно существует, хотя все же следует сказать, что история формирования человека пока выявлена не настолько полно, чтобы можно было уверенно это утверждать. Поэтому заметим только, что около 40—42 тыс. лет назад была кратковременная инверсия [30, 32] и примерно в это время быстро исчезают неандертальцы, уступая место первым современным людям. Как уже было отмечено выше, значительные вариации и тем более инверсии геомагнитного поля увеличивают роль космических факторов и сами с ними связаны.
Фундаментальные тенденции процесса становления человека и развития ноосферы прежде всего продолжают важнейшие тенденции эволюции живого вещества Земли, хотя вместе с тем наблюдаются качественные переломы в их проявлении.
Как продолжение явления цефализации и вообще усиления диссимметрии живого вещества ускоренно развивается головной мозг человека. Объем черепа у первых австралопитеков —500 см3, а у современного человека уже — 1500 см3, т.е. произошло увеличение объема головного мозга приблизительно в 3 раза. Одновременно усиливается функциональное различие передних и задних конечностей, что сделало возможной трудовую деятельность; в итоге, если можно так выразиться, руки становятся значительно более «разумными», чем ноги (кстати, и в головном мозге современного человека руки «представлены» в гораздо большей степени, чем ноги). Таким образом, диссимметрия «верх — низ» усиливается. Разнообразные диссимметрии человека только начинают изучаться, но на основании того, что уже известно, складывается впечатление, что человеку свойствен высокий уровень разнообразных диссимметрий, что уже само по себе выделяет его из животного мира.
В продолжение тенденции общей активизации живого вещества Земли в процессе эволюции гоминид увеличивается их активность, определяемая прежде всего способностью воздействовать на окружающую среду. Человек стал наиболее активным видом на Земле. Замечательно, что эти изменения носят, пожалуй, самый принципиальный характер. Если для других видов
животных повышение их жизненной активности означает увеличение активности их собственных органов (ароморфоз), то в ноосфере процесс активизации стал совершаться качественно иным образом. Человек стал создавать и совершенствовать орудия, используемые во все более разнообразной трудовой деятельности. Принципиальным является также и всё более широкое использование внешних источников энергии: от энергии огня до энергии термоядерного синтеза; последний источник оказался возможным на Земле только в особых условиях ноосферы. В итоге возникла техносфера новое явление, не имеющее аналога в истории биосферы.
Особенно быстро протекают процесс активизации человека и одновременно эволюция техносферы в голоцене (последние 12 тыс. лет). В раннем голоцене начинается «неолитическая революция» — появляются качественно новые формы трудовой деятельности (скотоводство и земледелие, гончарное дело). Примерно за 4—2 тыс. лет до н. э. человек осваивает металлы, сначала медь и бронзу, позже железо. Начало обеих эпох всплеска творческой активности человека приблизительно совпадает с эпохами минимальной напряженности геомагнитного поля; около 12 500 лет назад была последняя инверсия поля или, быть может, крупный экскурс, т.е. незавершенная инверсия [27]. В наше время происходит третий крупнейший всплеск активности — научно-техническая революция. Таким образом, творческая активность человека проявлялась неравномерно, вспышками, приводящими к переломам в эволюции техносферы.
Ноосфера становится ведущей геологической силой на Земле. В настоящее время используемая человеком мощность потока энергии составляет 0,01 % от мощности полного потока солнечной энергии, получаемой Землёй. Если оправдаются прогнозы развития энергетики, то уже в следующем веке эта энергия увеличится на порядок и сравняется с биогеохимической энергией живого вещества Земли, создаваемой за единицу времени фотосинтезом. Одновременно резко ускоряются геохимические потоки вещества, определяемые прямо или косвенно антропогенными факторами. Для некоторых веществ мощность этих потоков уже превосходит естественные [33 ]. В следующем веке ожидается антропогенное изменение климата планеты.
Быть может, в перспективе самым важным итогом современной научнотехнической революции окажется сознательный выход человека за пределы планеты, в космическое пространство Солнечной системы. Из пассивного объекта воздействия космических сил человек превращается в активный фактор, сознательно регулирующий свое взаимодействие с ними. Ноосфера распространяется в Космос. Открывается новая, быть может важнейшая, глава её истории.
Это создает принципиально новые возможности для научно-технического, социального и духовного творчества человека, которые сейчас нельзя даже представить, для глубокого преобразования жизни на началах Разума. Одновременно человек должен взять и огромную ответственность за дальнейшую судьбу биосферы, без которой он существовать не может.
Часть IL НООСФЕРА
Глава 9
Организованность ноосферы
Проблема осмысления глобальной организованности ноосферы, в которой интегрированы в своеобразное единство космические, геофизические, биологические, социальные, технико-экономические и духовные факторы, должна рассматриваться, без сомнения, как центральная проблема современной науки. Действительно, сейчас, как никогда раньше, все усложняющийся комплекс проблем «окружающей среды» тесно переплетается с социально-экономическими, духовными и иными проблемами современного человека. Не существует чисто технических решений этих проблем без изменения смысло-жизненных установок. Без способности к глобальному мышлению, без видения ноосферы как сложно организованного целого невозможно ясное научное осознание сути современных проблем и тех объективных рамок, в которые следует вписать их решение. Неадекватные решения, исходящие из устарелых установок, способны только усугубить имеющиеся трудности.
Импульс для становления новой фундаментальной теоретической системы, нового учения о человеке исходит не только из чисто практических мотивов, связанных с адаптацией к новым условиям внешней среды. Научно-техническая революция подвела человека к качественно новому, критическому рубежу его бытия. Чтобы преодолеть его, нужно заново переосмыслить место и роль в мире человеческого начала. Нужно сбросить с себя ветхого Адама (по выражению апостола Павла) и научиться мыслить новыми категориями, чтобы ощутить качественно новую перспективу человека. Новое бытие требует нового сознания.
Однако связать в единой системе естественно-научные и гуманитарные взгляды на человека и его жизненную среду совсем не просто. Всё ещё существует пропасть между сферой естественных и сферой гуманитарных наук с их качественно различными типами оценок и несовместимыми категориями. Дело здесь не только в препятствиях, создаваемых разной специализацией. Подлинная трудность лежит глубже. Она состоит в том, что нет адекватного перевода высших смысло-жизненных понятий, таких как правда (очень ёмкое слово русского языка, заключающее в себе один из важнейших идеалов жить по правде, вера, надежда, любовь, поиск смысла жизни, ответственность, свобода, самопожертвование, милосердие, идеал и многих других на язык корректных физических представлений. Фундаментальные оппозиции, которые лежат в основе осмысленности этих
понятий (подлинность <-> иллюзорность, реальное <-► должное, направленность на будущее направленность на прошлое и т.д.), невыразимы на языке физических образов, в терминах точного естествознания, т.е. все эти понятия не имеют смысла в физической сфере. Бессмысленно, например, говорить о явлении аннигиляции электрона и позитрона с образованием фотонов как о жертве ради торжества светлого начала. Последовательный физикализм в подходе к человеку лишает смысла всю аксиально-целостную проблематику и тем самым все высшие духовные устремления человека, снижает его до уровня сложно устроенной машины. Но и свойственное многим гуманитариям стремление выводить духовное только из духовного, игнорируя геофизический и биологический базис человека, также сейчас неприемлемо.
Физических и биологических представлений недостаточно и для обоснования логики и математики. Из физики, например, никак не вытекает факт существования бесконечного множества объектов, а также возможность тонких градаций типов .трансфинитного («счетного» и «несчетного» множеств и т.д.), которыми свободно оперирует математик» Вообще, все основные утверждения о бесконечном физически не могут быть верифицируемы. Строгость и общность математических рассуждений в принципе не могут быть оправданы данными физики и биологии.
Все блестящие достижения физиологии мозга неспособны объяснить точность простейших математических теорем. Сведение к рефлексам может только обесценить достижения математиков. Интеллектуальное начало человека не редуцируемо к биофизическим началам. Вместе с тем огромное множество исследований свидетельствует о ненарушимости ведущих физических законов во всех, без исключения, явлениях жизнедеятельности. Интеллектуальное погружено в физическое и не может ему противоречить.
Возникает своеобразная антиномия:
Человек есть физический объект, изменения которого вполне определяются законами физического мира, потоками масс и энергий. <-* Человек есть нефизический объект, важнейшие особенности которого невыразимы (не имеют смысла) в физических категориях и потому не могут детерминироваться физическими принципами.
Эти утверждения, как кажется, исключают друг друга, но в чем-то они оба истинны и как-то должны быть объединены в любой современной теории ноосферы. Существование этой и других аналогичных антиномий сильно затрудняет построение целостной и вместе с тем логически связной и последовательной теории. С другой стороны, антиномия указывает на фундаментальную аномалию в современном научном мировоззрении и тем самым является вызовом для ученых.
Целостной современной концепции ноосферы всё ещё, видимо, не существует, хотя учёными многих специальностей уже накоплен огромный материал, требующий осмысления с единых позиций. Но это будет не совсем легким делом. Созданию такой теории сильно мешают современные формы узкой специализации, препятствующие пониманию сути междисциплинарных проблем и смысла возможных решений. Необходимо развивать новый стиль мышления. Трудность состоит и в том, что здесь нужны новые
радикальные идеи, по-своему не менее радикальные, чем, например, идеи творцов квантовой механики по отношению к классической физике. Для этого необходимы свобода выдвижения новых неортодоксальных идей и, прежде всего, внутренняя раскованность мышления.
«Задачей науки — каждого учёного, в ней работающего, когда время приспело для такой новой работы, — является энергично, настойчиво, непоколебимо, свободно, отбиваясь от всяких заглушений сторонней наукой, формой человеческого мышления — философской или религиозной, — идти вперед по открывающемуся пути» ([1 ], с. 338).
Начало такой работе положено. Уже сформировалась идея ноосферы, по сути содержащая в себе принципиально новую научно-исследовательскую программу. Автор нового программного понятия «ноосфера» — французский философ Леруа — человек с широким общенаучным кругозором. С самого начала понятие «ноосфера» рассматривалось в тесной связи с понятием «биосфера« (оно появилось как отклик на лекции В.И. Вернадского по биосфере в Сорбонне). Далее учение о ноосфере было развито выдающимся французским философом и антропологом Тейяром де Шарденом [2 ] и В.И. Вернадским — человеком редкостной широты и своеобразной силы мышления [3, 4]. В последние годы идея ноосферы вызывает растущий интерес у ученых самых разных специальностей.
Попытаемся дать набросок общей концепции организованности ноосферы, хотя неизбежно весьма предварительный и фрагментарный.
Биосфера и ноосфера
Ноосфера (сфера разума) — это качественно новое состояние биосферы, закономерный итог миллиардов лет ее развития. Становление ноосферы есть продолжение планетарной эволюции биосферы (см. гл. 8, § 4).
«Эволюционный процесс получает при этом особое геологическое значение благодаря тому, что он создал новую геологическую силу — научную мысль социального человечества.
Мы как раз переживаем её яркое вхождение в геологическую историю планеты. В последние тысячелетия наблюдается интенсивный рост влияния одного видового живого вещества — цивилизованного человечества — на изменение биосферы. Под влиянием научной мысли и человеческого труда биосфера переходит в новое состояние — в ноосферу.
Человечество закономерным движением, длившимся миллиард—другой лет, со все усиливающимся в своем проявлении темпом охватывает всю
планету, выделяется, отходит от других живых организмов как новая небывалая геологическая сила. Со скоростью, сравнимой с размножением, выражаемой геометрической прогрессией в ходе времени, создается этим путём в биосфере всё растущее множество новых для неё косных природных тел и новых больших природных явлений.
На наших глазах биосфера резко меняется. И едва ли может быть сомнение [в том], что, проявляющаяся этим путем, её перестройка научной мыслью через организованный человеческий труд не есть случайное явление, зависящее от воли человека, но есть стихийный природный процесс, корни которого лежат глубоко и подготовлялись эволюционным процессом, длительность которого исчисляется сотнями миллионов лет» ([4], с. 27—28).
Биосфера как жизненная среда человека
Появление человека с его испытывающей всё мыслью — качественно новой силой в биосфере — есть огромный по значению рубеж в истории Земли, которой не отменяет биогеофизических условий и законов существования живого вещества. Человечество закономерно встроено в биосферу. Часто используемый термин «внешняя среда» не вполне удачен, поскольку живой мир биосферы проникает в самого человека. Человек как живой организм был и остается частью биосферы, от которой его можно отделить только в воображении. Его организация есть функция организованности биосферы. История человечества неотделима от истории биосферы и не может быть вполне понятна в отрыве от её организации, целостной организации Земли; «... человек не находится на бесструктурной поверхности Земли» ([4], с. 21). Очертание материков, местоположение глубинных разломов, особенности геомагнитного поля, вариации климата, видовой состав биоценозов и их относительная устойчивость и т.д. и т.п — всё это прямо или косвенно влияло на становление и историю современного человека. Наиболее тесно связан человек с живым миром — общностью биологической организации, потоками вещества, энергии и информации. Человечество существует и может существовать только во вполне определённой, высокоорганизованной жизненной среде — в биосфере. Поэтому разрушение, дезорганизация этой среды не может не обернуться в конечном счете его собственной деградацией — биофизической, психологической, интеллектуальной и духовной.
Человек, «как и всё живое, может мыслить и действовать в планетном аспекте только в области жизни — в биосфере, в определённой земной оболочке, с которой он неразрывно, закономерно связан и уйти из которой он не может. Его существование есть её функция. Он несет её собой всюду. И он её неизбежно, закономерно, непрерывно изменяет» ([4], с. 35).
Новые источники энергии и новые силы
Становление ноосферы есть качественный скачок в истории биосферы, новая фаза её развития. Человек стал принципиально новым действующим агентом в биосфере. Он вводит в неё новые источники энергии, новые преобразующие её силы. Он открывает действие огня и начинает плановмер-
но использовать его силу для преобразования биосферы. Постепенно выжигаются большие площади ради создания сельскохозяйственных угодий — агроценозов. Огонь применяется для приготовления пищи, что дало возможность увеличить количество продуктов питания, повысить их эффективность. Огнём обжигаются орудия труда, с его помощью изготовляются керамические и другие изделия. Огнём выплавляются металлы, создаются материалы с новыми, небывалыми в биосфере свойствами. Осваивается сила движущейся воды и ветра. Человек учится применять силу пара. Открывается техника использования энергии электромагнитного поля, которое оказалось весьма удобным для передачи на расстояние и для преобразования в другие формы энергии. В больших масштабах используются уголь и нефть. В основе этих источников энергии лежит трансформированная энергия Солнца. Далее человек делает шаг огромной важности. Он открывает энергию радиоактивного распада и энергию термоядерного синтеза. Мощь действия человека в биосфере неизмеримо возрастает. Процесс этот можно уподобить взрыву. Одновременно, как следствие этого взрыва активности, сильно нарушается система равновесий в биосфере, резко усиливаются отрицательные связи человека и созданного им техногенного мира с остальным живым миром биосферы. Стихийно развивающаяся человеческая деятельность оказалась колоссальной разрушительной силой в биосфере. Теперь человек должен поставить под контроль научной мысли свою собственную мощь, должен осознать свое место, свою функцию в биосфере. Из разрушительного агента он должен стать созидательным. Его взаимодействие с остальной биосферой должно быть симбиотическим (см. гл. 11, § 3).
Техносфера и техноценозы
С начала своего существования человечество активно изменяет свою жизненную среду. Этот процесс совершается в большей мере стихийно, бессознательно, но идёт повсеместно, захватывает всю планету, превращается в крупнейший геологический процесс. Он идет неуклонно, со всё возрастающей скоростью по мере расширения и усвоения людьми разнообразных источников и форм энергии. Им преобразуется весь лик Земли. В биосфере вводится огромное множество предметов, генезис и функции которых основаны на принципах, не имевших прецедента в прежних состояниях биосферы. Большая их часть формируется из косного вещества — камень, глина, металлы, колоссальное многообразие синтетических материалов. Эти предметы окружают человека, создают для него особую искусственную жизненную среду, сложность и организованность которой растет. В ней находит свое вечное воплощение творческая мысль человека. Формируется новая системно организованная оболочка, особая жизненная среда людей, через которую социально организованное человечество взаимодействует с остальным миром биосферы. Социальная мысль становится планетарной силой. Та же искусственная предметная оболочка определяет внутренние взаимодействия в обществе, организует все социальные процессы, организует и ориентирует деятельность человека, преобразуя её из чисто биологической в производительный труд. В ней объективируется логика социальной человеческой мысли. В свою очередь объективная логика её построения
очерчивает область возможного и направляет историческое движение человечества как новая природная, материальная сила. Начинают действовать качественно новые факторы эволюции. Биологическая эволюция переходит в историю техники и культуры.
Труд отличен от обычной биологической деятельности систематическим и целенаправленным применением орудий — инструментов труда. Для современного человека использование орудий — есть необходимое условие существования. Без них он гибнет или в лучшем случае опускается до уровня животного существования. В ходе истории происходит прогрессирующее усложнение орудий от грубо оббитого камня до современного компьютера. Совокупность всех искусственно созданных и целесообразно применяемых в трудовой деятельности инструментов образует характерную оболочку ноосферы — техносферу, подчиненную своим особым законам.
Как и вся биосфера, техносфера по своей структуре мозаична. В ней выделяются «области решения« (см. гл. 1, § 2) — автономные в некотором отношении динамические сообщества «техноценозы». Техноценоз включает в себя взаимно адаптированные профессиональные человеческие коллективы и функционально специализированные технические объекты. Как и биоценоз, техноценоз можно охарактеризовать потоками энергии, информации, вещества и специфическими для него функциями. Потоками техноценозы связываются в нечто целостное. Со временем взаимные связи техноценозов становятся в общем более тесными и вместе с тем более гибкими и подвижными. Плотность потоков увеличивается. Социальная организация становится неотделимой от функциональной организации техноценозов и должна меняться вместе с нею. Крупная перестройка техники, способы производства инициируют социальную перестройку.
Агроценозы включают в себя как непременный компонент живые организмы (помимо человека), большей частью видоизмененные (доместика- ты — одомашненные животные, культурные растения). По сравнению с естественными биоценозами, современные агроценозы имеют сильно упрощенный видовой состав и, в отличие от них, могут стабильно существовать только при больших и целенаправленных затратах человеческого труда. В индустриальных техноценозах совершается переработка косного вещества (выплавка и обработка металлов и пр.), идет крупномасштабное преобразование энергии. В информационных центрах осуществляются накопление и трансформация информации. В зависимости от преобладающего типа техноценоза происходит перестройка общества от аграрного типа к индустриальному и от него к информационному обществу ближайшего будущего. Для каждой такой фазы общества характерны свои законы и формы социального бытия. Для информационного общества доминирующей силой становится научная мысль, объективированная в соответствующие потоки информации, в рационально планируемых формах производства, в наукоемкой технике.
Качественное отличие техноценозов от всех естественных биоценозов указывает на радикальное изменение организации биосферы в её новом ноосферном состоянии.
Автотрофность и гетеротрофность
Земная жизнь — это единый поток живых индивидов, непрестанно вспыхивающих к жизни и через какое-то время гаснущих. Он существует без перерыва миллиарды лет. Всё это время живое было резко отделено от косного вещества. Четкая грань между живым и косным выражается в своеобразных явлениях, в общем вытекающих из следующего принципа.
Нигде и никогда не наблюдается самообразование живого вещества; косное вещество может претвориться в живое только при посредстве живых организмов.
Неявно принцип указывает на особый закон сохранения, характерный для жизненных процессов. Один его аспект относится к зарождению живых индивидов и передается принципом Реди («Всякий живой организм происходит только от живого организма»). Второй касается обмена веществ, т.е. питания — биогеохимического круговорота вещества, энергии и информации, связывающего живое и косное и охватывающего всю биосферу.
По положению в этом круговороте и вытекающим отсюда биосферным функциям живое вещество дуализировано. Одни виды — их называют автотрофными^ — используя внешние источники энергии, способны усваивать косное вещество и трансформировать его в живое, имеющее высокий термодинамический потенциал. Другие — гетеротрофные — питаются живым веществом или продуктами его жизнедеятельности, преобразуя уже имеющееся органическое вещество и запасённые в нём энергию и информацию. При этом термодинамический потенциал уменьшается.
Из многоклеточных к автотрофным относятся растения, могущие улавливать солнечную энергию. Животные и грибы гетеротрофны. Имеются исключения — миксотрофы, — например, омела и росянка. Но их роль в общем балансе биосферы второстепенна. Микроорганизмы тоже распадаются на две отчетливо разделенные группы — автотрофы и гетеротрофы.
Разница здесь только в том, что наряду с формами, использующими солнечную энергию, имеются и такие микроорганизмы, которые могут утилизировать химическую энергию минералов.
По своему происхождению человек — гетеротроф. Он питается живым веществом и продуктами его жизнедеятельности. Едва ли это положение в обозримом будущем изменится.
Но если рассматривать жизнедеятельность человека в целом, то столь однозначная характеристика уже не верна. Подобно автотрофам, люди прибегают к внешним источникам энергии, удельный вес которых быстро растет. Из косного вещества производится множество жизненно необходимых вещей. Техника с её особыми способами функционирования определяет обменные процессы между человечеством и его жизненной средой. Искусственно созданные вещества систематически вносятся в продукты питания для их сохранения (консерванты) или в иных целях (витамины,
лекарства и пр.). Производство, транспортировка и сохранение продуктов питания требуют все большего количества внешней энергии (см. также [3 ]).
Тем самым человечество берет на себя новую биосферную функцию — функцию автотрофности, не отказываясь вместе с тем от прежней. Создалось положение, не имеющее прецедента в истории биосферы. В далеком прошлом живые организмы разделились на две резко разграниченные группы с существенно разными биосферными функциями. Переходы из одной группы в другую нам достоверно не известны, скорее всего их хне было. (Миксотрофы имеют смешанное питание, но это не есть еще полный переход из одной группы в другую.) Но в особых условиях ноосферы происходит кардинальное изменение. Возникает третье крупное ответвление жизни с качественно новой синтетической биосферной функцией. На наших глазах идет радикальное преобразование биосферы. Последствия этого сейчас еще не представимы.
Научная мысль как планетное явление
«В биосфере существует великая геологическая, быть может космическая, сила, планетное действие которой обычно не принимается во внимание в представлениях о космосе, представлениях научных или имеющих научную основу.
Эта сила, по-видимому, не есть проявление энергии или новая особенная ее форма. Она не может быть во всяком случае просто и ясно выражена в форме известных нам видов энергии. Однако действие этой силы на течение земных энергетических явлений глубоко и сильно и должно, следовательно, иметь отражение, хотя и менее сильное, но несомненно и вне земной коры, в бытии самой планеты. Эта сила есть разум человека, устремлённая и организованная воля его, как существа общественного. Проявление этой силы в окружающей среде явилось после мириада веков выражением совокупности организмов — монолита жизни — “живого веще- ства“ — одной лишь частью которого является человечество.
Но в последние века человеческое общество всё более выделяется по своему влиянию на среду, окружающую живое вещество. Это общество становится в биосфере, т.е. в верхней оболочке нашей планеты, единственным в своем роде агентом, могущество которого растет с ходом времени со всё увеличивающей быстротой. Оно одно изменяет новым образом и с возрастающей быстротой структуру самых основ биосферы. Оно становится всё более независимым от других форм жизни и эволюционирует к новому жизненному проявлению» ([3], с. 228).
Переход биосферы в ноосферу вызывает к жизни новое мощное природное явление, новую, ещё не познанную планетарную силу — научную мысль социально организованного человечества. Её начало скрыто в тьме прошлого — в отрывочных и как бы случайных наблюдениях над особенностями природных стихий, в попытках рационального усовершенствования первых орудий, в интересе ко всему человеческому, который отразился в антропоморфизме древних религий, в непрактичном изумлении видимым Космосом, в непрестанных попытках постигнуть место и смысл в нём человеческого начала. Сливаясь из множества разнородных ручейков, Аауч-
ная мысль формирует могучий поток, захватывающий планету и преобразующий весь мир биосферы, бытие и сознание самого человека. Научная мысль стихийно растёт всюду, в разных по социальному устройству, идеологии и расовому составу обществах. Процесс этот идёт с разной скоростью, подчас независимо в разных центрах, но он идёт повсеместно и в целом необратимо. Это одна из немногих областей исторической жизни, где существование прогресса сомнений не вызывает. При крайне неблагоприятных условиях возможны временная приостановка и неизбежные при этом утраты. Но и в это время совершается упорная подспудная работа творческой мысли. При первой возможности она выбивается наружу, и снова продолжается рост научного знания. Развитие научной мысли взаимосвязано с проблемами адаптации человеческого общества к его жизненной среде, с необходимостью расширения его жизненного пространства. Но оно не может быть сведено только к этому. Стремление к знанию, к правде, к творческой мыслительной работе заключено в природе человека. Это одна из основных его интенций (см. гл. 10, § 2). Человеком движет заложенный в нём вектор.
Растущая научная мысль материально воплощается в технике. Через социально организованный труд она создаёт постоянное давление на жизненную среду и преобразует её, становится необходимым элементом организации биосферы в её новом ноосферном состоянии.
«Этот рост и связанное с ним давление всё увеличиваются благодаря тому, что в этой работе резко проявляется действие массы создаваемых машин, увеличение которых в ноосфере подчиняется тем же законам, как размножение самого живого вещества, т.е. выражается в геометрических прогрессиях.
Как размножение организмов проявляется в давлении живого вещества в биосфере, так и ход теологического проявления научной мысли давит создаваемыми им орудиями на косную сдерживающую его среду биосферы, создавая ноосферу, царство разума» ([4], с. 32).
Давление научно-технической мысли расширяет жизненное пространство человечества, которое распространяется по всему лику Земли — открывает и осваивает все материки, бороздит все океаны, спускается в глубь водной пучины, поднимается до крайних пределов атмосферы. Единственный из всех биологических видов он самостоятельно проникает в космическое пространство Солнечной системы.
Научная мысль оказывает давление и на общество, вооружая его новой техникой, рационализируя социальные отношения, все формы человеческой Деятельности, меняя человеческое сознание. Её жизненное влияние неуклонно растет. Она проникает в быт, приобретает черты всюдности. Всё, с чем имеет дело современный человек, несёт на себе неизгладимый отпечаток научной мысли. Единство и всюдность её становятся силой, упрочняющей единство человеческого рода.
В этом отношении особенно важны такие черты науки, как общеобязательность, непреложность точно сформулированных научных понятий, утверждений, выводов, заключений (см. также [4]).
Но не всё, что обычно включают в научные системы, общеобязательно. Наука содержит огромное множество исторически преходящих — колеб-
лющихся, пересматриваемых и непрестанно исправляемых элементов. Таковы многие обобщающие философские положения и принципы, предположения и экстраполяции, оценочные суждения и верования, парадигмы и идеалы познания. Взятая в целом наука не совершенна. Но именно осознание этого несовершенства, открытая критика его становятся силой, которой постепенно создаётся общеобязательный остов науки. Общеобязательна основная часть логико-математических утверждений. Эта форма общеобязательности опирается на принудительность для разума человека правильно построенного и ясно понятого логического вывода. Логический закон — это внутренний закон человеческого разума, это то, что лежит в основе любого проявления разумного начала. (Но теоретическое выражение логического закона часто несовершенно и подлежит критике.) Непреложно огромное множество научных факторов, число которых быстро растёт. Наряду с ними имеются эмпирические обобщения, построенные на больших массивах научных фактов. Достоверность научных фактов и эмпирических обобщений обеспечивается целенаправленно организованными актами верификации, критической проверкой их разномыслящими людьми. Тщательно проверенные эмпирические обобщения дальнейшая проверка уже не опровергает, но может уточнить пределы их применимости; могут измениться их теоретическая интерпретация и оценка значимости.
Таким образом, есть часть, науки общеобязательная и научно-истинная для людей разных рас, разных социальных групп и слоев, для всех государств с разным социальным строем и с разной господствующей в них идеологией. Наука творится всем человечеством и есть общечеловеческое достояние. Известные из истории попытки создания особой «местной» науки по расовым, идеологическим или иным критериям неизменно кончались крахом, ибо противоречили магистральной линии крупнейшего мирового процесса. Неизменно проваливались попытки воспрепятствовать естественному ходу научного исследования. Рост научного знания имеет свою имманентную логику. Она объективно проявляет себя как стихийная геологическая сила, способная преодолеть всё, что препятствует её нормальному развитию.
Единая и многообразная наука в наше время находится в бурном развитии, и охватываемая ею область жизни неуклонно растет.
«Живой динамический процесс такого бытия науки, связывающий прошлое с настоящим, стихийно отражается в среде жизни человечества, является всё растущей геологической' силой, превращающей биосферу в ноосферу. Это природный процесс, независимый от исторических случайностей» ([4], с. 123).
Этносы и природная среда
Из множества исторически существовавших форм социальных общностей к числу наиболее важных относятся этносы — совокупность людей, связанных особым психофизическим единством, совпадением или близостью основных стереотипов мышления и поведения, адаптированных к определённым ландшафтам (биогеоценозам), где развёртывается свойственная им хозяйственная деятельность, складываются неповторимые формы быта.
Этническое несходство может быть вызвано расовыми отличиями. Но это не обязательно. Вероятно, расы были первыми стабильными этносами. Современные этносы, как правило, есть продукт смешения разных существовавших ранее этносов и разных рас. Сплочённые в устойчивый этнос люди ощущают себя как особый коллектив, как Мы, как Свои и психологически противопоставляют себя Чужим, т.е. другим этносам (см. § 5 в наст. гл.). Различные этнические коллективы по-разному приспосабливаются к природным условиям, по-разному взаимодействуют с естественной средой. Совокупность всех этносов образует мозаичное природное целое, называемое этносферой» где сопрягаются географические, социальные и культурноисторические закономерности.
Этносы и ландшафты
Каждый этнос функционирует в определенных географических зонах — ландшафтах (биогеоценозах). Под ландшафтом понимают часть земной поверхности с закономерной для неё совокупностью предметов и явлений, типически выраженных на значительном пространстве. Биогеоценоз — это единство, с одной стороны, комплекса геофизических элементов — форм рельефа, скоплений вод, особенностей климата, локальных геомагнитных полей, ориентации к Космосу, в частности к Солнцу, естественных потоков вещества, энергии и информации и пр., а с другой — взаимосвязанных сообществ организмов, т.е. сообществ растений (фитоценозы), животных (зооценозы) и людей. Таким образом, человек включён в биогеоценозы, где занимает некоторые экологические ниши и тем самым выполняет какие-то экологические функции. Сообщество людей, рассматриваемое со стороны его экологических функций, можно назвать антропоценозом. Наряду с человеческими особями в антропоценоз следует включить доместикаты (культурные растения, домашние животные), орудия труда и материальные богатства, отчасти заключенные в недрах, воде и почве, а отчасти созданные в процессе труда. Особой формой современного антропоценоза стали города — своего роды искусственные ландшафты.
Каждый биологический вид занимает в биоценозе, к которому он адаптирован, характерную для него экологическую нишу. Человек же не привязан к какой-то одной функции. Ему свойственна высокая степень пластичности поведения. Его стереотипы поведения и, как следствие, экологические функции меняются вместе с изменением способа производства, с изменением культурного типа цивилизации. Именно путём изменения стереотипов, форм быта и трудовой деятельности он адаптируется к всевозможным условиям. В разных биогеоценозах (и в зависимости от исторических традиций) он выполняет разные экологические функции, как бы перевоплощаясь в разные биологические виды от травоядных до хищников. В одних случаях выращиваются злаки, в других — разводится скот, в третьих — господствующей формой поведения становится охота. Эта способность к экологическому перевоплощению — уникальная черта человека, благодаря которой он освоил все биогеоценозы и расселился по всему лику Земли.
Ландшафт определяет сферу возможного для этнического сообщества. Волей-неволей он вынуждает приспосабливаться к его особенностям. Посте-
пенно люди вырабатывают формы быта, соответствующие условиям существования. На базе стабильной общности быта создаются и закрепляются социальные общности людей. Сложившиеся стереотипы запечатлеваются в подсознании в форме высоко- устойчивых психофизических комплексов, которые становятся отличительными для данного этноса.
Одновременно этнос преобразует ландшафт применительно в своим требованиям. Тем самым идёт процесс двусторонней адаптации — этноса к ландшафту и ландшафта к этносу. Не только этносы отражают в себе типовые черты ландшафтов, но и ландшафты со временем всё более выражают глубинные интенции и предпочтения этноса. Ландшафты цивилизуются. Из места обитания они становятся Родиной — близким и дорогим сочетанием типичных ландшафтных элементов; некоторые из них могут стать символическими (белая берёза в русской природе). Поэтому этнос (сознательно или нет) начинает поддерживать какие-то особенности ландшафтов, включая их в свои исторически наследуемые ценности.
В меняющихся этносах, которые ещё только складываются, переживают кризис или распадаются, неустойчивость ценностей и стереотипов влечёт нестабильность экологического функционирования. При этом часто развивается хищнически-потребительское отношение к живому миру, к природным ресурсам. В результате нестабильность вносится в биогеоценозы, что может иметь катастрофические последствия. Но и изменчивость биогеоценозов, чем бы она ни была вызвана, вынуждает к социально-производственной подвижности связанные с ним этносы.
Трудовая деятельность неуклонно преобразует ландшафты. В них включаются доместикаты, вводятся всевозможные искусственные элементы, меняются геохимические и другие потоки. В целом со временем объём и разнообразие антропогенных компонентов растут. Одновременно идёт процесс упрощения и разрушения естественных форм организации биосферы. Извлечение информации из биосферы — существенный фактор эволюции человеческого рода. Но для всего есть предел. Деградация живого мира ведёт к экологическому кризису, который дестабилизирует всю среду обитания и может обернуться крахом всей человеческой цивилизации (см. также [5—7]).
Месторазвития
Человек адаптируется к ландшафтам, вырабатывая новые стереотипы поведения. Но внешняя среда, по-видимому, и более непосредственно воздействует на физиологию и психофизический мир человека через геомагнитные поля и климат, через степень внутреннего разнообразия ландшафта и частоту повторяемости экстремальных стрессовых ситуаций и пр. Крупнейший географ и биолог Берг полагал, что географический ландшафт воздействует на организм принудительно, вынуждая все особи варьировать в определённом направлении, насколько это допускает организация вида. Тундра, лес, степь, пустыня, горы, водная среда, жизнь на островах — всё это накладывает особый отпечаток на организмы [8 ]. Географические факторы образуют в совокупности своего рода вектор, который, возможно, слабо влияет на отдельную особь, но однообразно воздействует сразу на всю массу
особей в течение многих поколений. Среди множества чисто биологических примеров Берг приводит примеры изменения различных антропологических характеристик, например формы черепа разных этнических групп, эмигрировавших из Старого света в Новый [8 ]. Сформулированный выше тезис Берг назвал хорономическим принципом эволюции (греч. chora — пространство, страна). Для обозначения неповторимой совокупности географических факторов, создающих хорономическое векторное поле, т.е. влияющих одновременно на множество особей, используется термин «месторазвитие» [5].
Внутреннее разнообразие ландшафтов
Важнейшая хорономическая характеристика ландшафта — его внутреннее разнообразие (информационная насыщенность, величина градиентов), которое определяет мощность геохимических и других потоков (в типичных моделях термодинамики необратимых процессов потоки пропорциональны соответствующим им градиентам). В областях контакта двух или более ландшафтов люди вынуждены осваивать большие объёмы информации и вырабатывать более подвижные стереотипы. Тем самым такие ландшафты стимулируют изменения и потому наиболее благоприятны для этногенеза, т.е. для становления новых этносов (по Гумилёву, это необходимое, но не достаточное условие этногенеза — для последнего необходим ещё активационный («энергетический») импульс, создающий пассионарный настрой [5—7]: см. также гл. 11, § 2). Напротив, монотонный ландшафт тормозит развитие этноса.
Примером является сложный ландшафт Греции с её изрезанной береговой линией, что, как неоднократно отмечалось, благоприятствовало многообразию и пластичности культуры Древней Греции. Этот же пример показывает, что реакция этноса на ландшафт зависит от социокультурных детерминаций, от уровня общей активности этноса.
«Горячие» и «холодные» ландшафты
Вторая важная черта месторазвитий — свойственный им локальный уровень изменчивости, термодинамически задающий «температуру», т.е. средний фоновый уровень флуктуаций. В первом приближении ландшафты делятся на «горячие» — с высоким локальным уровнем изменчивости — и на «холодные», где уровень флуктуаций значительно ниже. Более «горячие» ландшафты активизируют обитающие в них сообщества. Но процессы эти совсем не просты и практически не изучены. Во-первых, тут важен не только средний уровень флуктуаций, создающий активационный фон, но также частота и интенсивность экстремальных стрессовых ситуаций. Во-втоРых, флуктуации разных потоков оказывают качественно разное воздействие. Особую роль играет геомагнитная изменчивость. Традиционная география ныне должна включать детальные карты потоков со статистическими характеристиками их изменчивости. Именно такие карты потоков позволяют дать наиболее полное и современное описание ландшафтов и географических зон и их классификацию (см. гл. 1, § 1, 3, 7).
В качестве примера можно взять Японию, где высокий уровень локальной изменчивости, в частности сейсмической активности, способствовал формированию особого национального характера, упорного и пластичного, готового к новизне.
Глубинные разломы
Обе отмеченные черты ландшафтов часто соединяются в местах прохождения крупных глубинных разломов. Разломы, особенно геологически молодые, — это наиболее геологически подвижные, насыщенные внутренним разнообразием области Земли. Здесь находится большинство вулканов, высок уровень сейсмической активности [9]. Не удивительно, что они имели особое значение в истории человечества, к ним приурочены важнейшие месторазвития.
Великие африканские разломы (Восточно-Африканский пояс разломов) относятся к числу молодых и активно развивающихся. Возникли они в неогеновый период кайнозойской эры (примерно 20—25 млн лет назад). Система разломов рассекает с юга на север всю Восточную Африку. Приблизительно в Восточном Средиземноморье и прилегающей к нему части Ближнего Востока этот пояс разломов связывается с другим крупнейшим поясом разломов — Альпийско-Гималайским (тоже молодым и активным). Последний протянулся от Атлантики через Средиземноморье, Переднюю Азию, Северную Индию и Гималаи в Китай, где, по-видимому, связывается с тихоокеанским «Огненным кольцом», образованным множеством вулканов, окружающих Тихий океан (рис. 9.2.1).
Человек начал формироваться примерно 2—3 млн лет назад в Восточной Африке (вероятно, главным образом в северной её части) и, быть может, в прилегающей области Азии (см. гл. 8, § 4). Отсюда он расселялся в благоприятные для обитания места Африки, Азии и Европы.
На территории Передней Азии и северо-восточной части Африки, по- видимому, сложился и современный человек (—40 тыс. лет назад).
Эта область, где связываются два великих пояса разломов, сыграла исключительную роль в истории. Она является одним из главнейших центров месторазвитий. Здесь начинается неолитическая революция (—10 тыс. лет назад), т.е. произошел переход к земледелию и скотоводству, что создало новый для человека тип экологического функционирования с использованием доместикатов. В дальнейшем эта область — арена бурных этнических процессов. Тут сталкиваются, обновляются и возникают религии, которые затем могут стать мировыми (христианство, ислам, в меньшей степени манихейство).
«Многие легенды, которые можно связать с природными катастрофами, географически тяготеют к территории Сирии и соседних стран — Ливана, Израиля, Турции, Иордании. И это не удивительно. Во-первых, в течение последних тысячелетий вся эта территория принадлежала к числу геологически активных. Во-вторых, её во многих смыслах можно считать колыбелью цивилизации. Здесь находится очаг древнейшего земледелия, а первые города появились на несколько тысячелетий раньше, чем в соседних областях Двуречья и долины Нила. В одном из таких городов (Угарите),
который находится на северо-западе Сирии, найден древнейший в истории человечества алфавит. Складывается впечатление, что геологическая активность стимулировала здесь эволюцию человеческого общества» ([10], с. 34).
Примерно вдоль Альпийско-Гималайского пояса разломов складываются древнейшие цивилизации — Шумерская и другие цивилизации Передней Азии (Египет, эгейский мир, античность, Северная Индия; отчасти в этот ряд включается и древний Китай).
Сравнительно недавно была осознана важность глубинных разломов для геологии и геофизики. Начинает вырисовываться значение разломов и для ноосферных процессов. Заметим, что с разломами связаны многие геофизические аномалии, в том числе электромагнитные. Здесь часто встречаются месторождения полезных ископаемых, например металлов. На Ближнем Востоке находятся крупнейшие в мире запасы нефти.
Тяга людей к этим мобильным зонам земной коры не обходилась без жертв. Разломы оживают и дают о себе знать извержениями вулканов и землетрясениями. В районах Средиземноморья, Малой, Центральной и Восточной Азии, на Тихоокеанском побережье Северной и Южной Америки происходит большинство землетрясений земного шара. (Извержение вулкана Санторин примерно 1400 лет до н.э. привело к краху минойскую цивилизацию. В 17 г. н.э. в Малой Азии с лица Земли землетрясением было сметено 13 городов. В 1301 г. сейсмическая катастрофа опустошила Ближний Восток и унесла несколько сотен тысяч человеческих жизней; и т.д.) Оказывается, что участки катастроф почти полностью совпадают с областями развития древнего земледелия [9] (см. также гл. 5).
Активность разломов вынуждала людей быть подвижными. Загоревшийся здесь огонь творчества далее может распространиться на всю ойкумену.
Экологические циклы и миграции
Все биогеоценозы подвержены циклическим колебаниям состава и численности входящих в них популяций. Их причины — изменения солнечной активности, вариации климата, собственные колебания в экосистеме и пр. В биоценозах с большим видовым разнообразием и находящихся к тому же в низких широтах, где изменения климата малы (тропические леса), подобные циклы выражены сравнительно слабо. В более бедных экосистемах средних и высоких широт, а также пустынь и полупустынь, амплитуда колебаний может быть значительной. Примером может служить полоса Великой степи, протянувшейся от Причерноморья до Монголии. Смещение основных путей циклонов к северу или югу (при общем потеплении циклоны в среднем сдвигаются к северу) вызывает резкие изменения увлажнённости. В одни фазы циклов здесь возможны сильные засухи, выжигающие большие территории. В другие фазы степь покрывается богатой растительностью, количество скота увеличивается, население растёт.
Сочетание этих факторов вместе с изменением внутренней активности этносов было причиной движений народов, сильно повлиявших на ход мировой истории (гунны, тюрки, монголы; сюда же, по-видимому, следует отнести древних скотоводов-ариев, обитавших 2 тыс. лет до н.э. в причерно-
морских степях, и готов, живших в начале первого тысячелетия н.э. на территории Восточной Европы).
Крупная миграция, по Гумилёву, это явление не только социальноисторическое, но и географическое, ибо оно всегда связано с перестройкой ландшафта. Изменения ландшафтов вызываются как естественными причинами, так и антропогенными (перенаселённость и перевыпасы, уничтожающие растительность, некорректные формы мелиорации, создающие засоление почв и др.). Миграция восстанавливает равновесие в экосистеме ценой удачных и неудачных войн, завоеваний, колонизаций. Тем самым этнические столкновения оказываются регулятивными экологическими факторами. Главные альтернативы миграции — голод и эпидемии — другим путём восстанавливают экологическое равновесие. Только научно-техническая революция создала иную альтернативу.
Наиболее велико давление географических факторов на общество, в котором главную роль играет натуральное и простое товарное хозяйство [5-7].
«Вызов» и «ответ»
Как уже отмечалось, ландшафты с типичной для них географической обстановкой, по-видимому, могут воздействовать на психофизическую сферу людей. Но влияние ландшафтов на этносы не сводится к этому. Каждый ландшафт создаёт специфические для него возможности и одновременно препятствия для деятельности и быта людей данной культурно-исторической эпохи (например, изрезанная береговая линии Греции с большим числом островов в Эгейском море в эпоху античности стимулировала развитие мореплавания и повышенную для того времени плотность и разнообразие торговых и культурных контактов, т.е. в конечном счёте интенсивность потоков информации). В результате складывается проблемный комплекс с устойчивым ядром, отражающим географические особенности ландшафтов, формы быта и хозяйственной деятельности, психофизические и культурологические черты этносов, их историческую традицию. Для краткости и выразительности этот вполне объективный для этноса проблемный комплекс будет называться «вызов».
«Ответ» на «вызов», т.е. способ решения типовых задач, однозначно не предрешён («ответом» на устойчивую засушливость могут быть миграция, регламентация численности этноса или изобретение новых форм мелиорации). Но он и не вполне свободен, так как детерминируется ландшафтом, к которому так или иначе нужно приспособиться, культурологическим (эйдетическим) базисом этноса, обусловливающим, что для его представителей вообще может быть мыслимо, а что нет, вектором интенциональной направленности, характеризующим главные предпочтения этноса, уровнем активности людей, их способностью к творчеству, социальной системой. Совокупность факторов, детерминирующих возможные «ответы», определяет горизонт свободы этноса, задаёт рамки свободы. Эти рамки подвижны, горизонт свободы может сужаться и расширяться в разных отношениях, и то, что было невозможно, порой даже немыслимо в одну эпоху,- может стать возможным (но не обязательно реализованным) в дру-
гую. Одновременно может меняться и проблемный комплекс, т.е. характер «вызова».
Тип «ответа» характеризует неповторимое творческое лицо этноса.
Рамки свободы и их изменения
Рамки свободы этноса детерминируются природно-географическими условиями, высшими духовными комплексами, подсознательными влечениями-потребностями, а также технико-экономической базой общества и непосредственно человеческой деятельностью.
Природные условия включают реалии, независящие от воли человека, объективные условия земного человеческого бытия, к которым можно только адаптироваться (богатства недр, климатическая зональность и пр.). Вместе с тем природные ландшафты подвержены постоянному давлению человеческого труда, неуклонно преобразующего их. Тем самым, ландшафты обживаются, «очеловечиваются». Но одновременно повсеместно идёт прогрессирующее разрушение ландшафтов, обеднение экосистем, что создаёт для последующих поколений новые, порой трудно разрешимые проблемы, сужает рамки свободы. (Одной из главных причин опустынивания Северной Африки был человек.)
Если рамки свободы этноса слишком сужаются (из-за эгоистично-потребительского отношения к природным ресурсам или из-за иных причин), то этнос как особая системно-культурная единица утрачивает перспективу развития и превращается в окостеневший реликт или разрушается. Последнее выражается в падении господствующих идеалов, в снижении уровня мотивации, в распаде былых стереотипов. Такова цена, которую приходится платить, чтобы выйти из пресса неразрешимых проблем. Но само по себе разложение этноса никаких проблем не решает.
Культурные комплексы архетипов (эйдетические прообразы) возможных ответов вместе с глубинными интенциями определяют горизонт мыс- лимости. В целом они высокоустойчивы и для типичных представителей данного культурно-исторического типа вполне объективны. Они не только не зависят от сознательной воли, но направляют, организуют её. Устойчивость утрачивается в кризисные (бифуркационные) эпохи, когда идут разложение и упадок традиционных идеалов и верований, но одновременно создаётся возможность обновления. Новые эйдетические комплексы создаются в высокоактивных пассионарных группах, где идёт переплавка архетипов и начинается кристаллизация новых верований. Это высоко творческая фаза, которая может сливаться с фазой разложения и упадка. Разложение этноса сопровождается расшатыванием стереотипов, что необходимо для их последующей переплавки в новые формы. Так было, например, при становлении христианства в Римской империи (примерно I—V века). Новые эйдосы формируют новые цели и новый горизонт возможностей, которые затем постепенно объективизируются в новых стереотипах, в ином отношении к реалиям, в изменении типа задач и возможных решений.
Всевозможные подсознательные «влечения-потребности» (если воспользоваться древним мифологическим образом, то их можно кратко назвать «эросами») создают особое подсознательное поле. Они по своей природе
стихийны и потому в своих внешних проявлениях часто иррациональны. Эта иррационально-тёмная сторона человеческой души способна создавать сложные проблемы, сужающие сферу свободы. Но те же «эросы» управляют скрытыми источниками энергий, которые разряжаются страстью, движущей человеком и делающей его способным преодолевать препятствия, и вообще, заряжают мотивы деятельности внутренней энергией.
Противопоставление высших светоносных (упорядочивающих) эйдосов и более стихийных «эросов» примерно соответствует противопоставлению солнечного аполлонического и стихийного дионисийско-эротического начал человека. Перевод стихийных энергий в высший план («сублимация»), предполагающий самоограничение «влечений-потребностей» на низшем уровне, необходим для высших творческих достижений, расширяющих в целом сферу свободы. Напротив, закрытость высших духовных планов, проявление «эросов» преимущественно в их низших непросветлённых формах более или менее характерно для фазы разложения и упадка этноса.
Развитие технической базы и производства создаёт постоянное давление на природную среду, преобразует её. Новые технические средства раскрывают новые возможности ландшафтов. Но само по себе развитие техники не обязательно расширяет сферу свободы. Производство создаёт новые искусственные потребности, через которые увеличивается зависимость от средств производства. Развитие производства стимулирует изменение социальных отношений, которые в определённых своих фазах создают новые формы закрепощённости. Возникает феномен отчуждения, когда созданное человеком для своих потребностей объективируется и навязывает обществу свою собственную нечеловеческую логику развития и функционирования. Тем не менее развитие свободы и производства — две тесно переплетённые тенденции истории. Прогресс производства в конечном счёте невозможен без адекватного расширения сферы свободы и обновления стимулов. Точно также расширение свободы нереально вне должной технической базы.
Наиболее подвижный элемент рамок свободы — человеческая деятельность. В стабильном этносе растёт многообразие форм деятельности. Это позволяет более гибко реагировать на типичные вариации природных условий и более полно удовлетворять существующие потребности. Тем самым жёсткость вызова смягчается, внешняя свобода потенциально растёт, материальное благосостояние увеличивается. Однако реализация этой свободы может потребовать изменения духовного мира, к которому люди ещё не готовы. Людей ограничивают не только внешние обстоятельства, но и закрепощённое, узкое сознание. Стимулы к радикальным внутренним преобразованиям чаще всего возникают не в благополучные, а в кризисные эпохи, создающие крайние «пограничные ситуации», когда вызов резко ужесточается, формируется ситуация особой трудности, ставятся предельные вопросы о смысле человеческого бытия и одновременно что-то стимулирует всплеск пассионарности, воодушевляющий на беспрецедентное усилие, на творческий порыв. (Можно вспомнить трагическую и творческую историю первых христиан.) Напротив, стабильное материальное благосостояние более или менее сопровождается снижением среднего уровня мотивации, утратой пассионарности, ростом обывательского начала, повы-
шением консервативности образа мыслей, сужением внутренней духовной свободы. Веб это в конечном счёте снижает резистентность общества, что обнаруживается в экстремальных ситуациях. Такова сложная историческая динамика, для которой необходимы и консерватизм, и творчество, и сдвиги равновесия между ними.
Изменению подвержен и уровень активности этноса, его готовность к новациям. Причины этого будут обсуждаться в гл. 11, § 2. Пока отметим только, что в ходе истории этнос переживает качественно разные фазы. Из них выделим фазу «творческого порыва» (фазу пассионарности, или «переплавки»), когда имеется много пассионарных индивидов (фр. passion — строить), готовых к жертве во имя главной цели или высшей для них идеи; фазу «нормального развития» (фазу идиоадаптации), когда уже в основном сложились ведущие идеалы и верования, этнос адаптировался к условиям бытия, идёт процесс дивергенции стереотипов (увеличение многообразия) на базе стабильных эйдосов, создаются и укрепляются культурные традиции; фазу «торможения» («охлаждение») и консервации (фаза устойчивого застоя). Особой является фаза «активного разложения», сопровождающая кризис. В это время появляется множество активных индивидов с пониженным уровнем мотивации и потому более или менее асоциальных («субпассионарии», по терминологии Гумилёва). Эти фазы редко обнаруживаются в чистом виде. Чаще они сложным образом накладываются. Так, в России XIX в. в консервативной в целом системе возникает высоко пассионарный слой интеллигенции, что привело к культурному всплеску общемирового значения. В дальнейшем произошло расширение и углубление пассионарности, итогом чего стала революция 1917 г. (см. также гл. 11, § 2).
В зависимости от переживаемой фазы рамки свободы и историческая перспектива этноса меняются — от высоко динамичного состояния, когда этнос осваивает новое поле деятельности, новые способы функционирования и распространяет своё влияние вовне, до состояния глубокого кризиса или состояния реликта, прекращающего его историческое бытие. Тем самым изменение рамок свободы сопровождает и определяет историческую жизнь этноса, создавая предпосылки для его взлёта и упадка.
Мозаика этносов и этнических форм
Многообразие ландшафтов в сочетании с уникальностью исторической судьбы предопределяет многообразие этнических форм.
Человечество включает множество больших и малых народов, каждый из которых имеет особенную психофизическую индивидуальность и культуру. Этносы с близкими стереотипами объединяются в суперэтнос (культурный тип), принадлежность к которому ощущается носителями данной общности и который противопоставляется ими иным культурным типам. Например, в первые века н.э. в восточной части Римской империи сформировался «византийский» («ромейский», по их самоназванию) суперэтнос на базе христианской религии и греко-римской культурно-исторической традиции. Позже в Западной Европе сложился суперэтнический «христианский мир», противопоставляющий себя «мусульманскому миру», православной Византии и пр.
Процветающий динамичный этнос распространяет своё влияние вовне либо путём прямой колонизации (европеизация Нового Света), либо путём переноса стереотипов и пр. из одной культуры в другую. Подобные процессы накладываются на разнообразие ландшафтов и постепенно создают локальные субэтнические различия. Это естественный процесс дивергенции, посредством которого стабильный этнос адаптируется к реальному многообразию природных и социальных условий (идиоадаптация). Такие субэтнические образования постепенно осознают своё своеобразие и вырабатывают особое «Мы», противопоставляемое всем иным «Им», но и одновременно сохраняющее «Мы» всего этноса. Тем самым создаётся сложная иерархия разных социальных «Мы», пересечением которых становится социальное «Я», т.е. личность, осознающая своё особенное единство, свою отделённость- включённость, в разнообразные «Мы». Всевозможные «Мы» разных групп становятся источниками разнотипных ролей личности в обществе.
В итоге на базе многих отождествлений-противопоставлений складывается социальная структура этноса, предполагающая характерные для неё типы ролевого поведения и нормы социальных отношений: а) между коллективами (группами) и индивидом, б) индивидов между собой, в) между контактирующими группами, г) между этносом и внутриэтническими группами. «Эти нормы, в каждом случае своеобразные, негласно существуют, изменяясь то быстро, то очень медленно, во всех областях жизни и быта, воспринимаясь в данном этносе и в каждую отдельную эпоху как единственно возможный способ общежития, поэтому для членов этноса они отнюдь не тягостны. И наоборот, соприкасаясь с другой нормой поведения в другом этносе, каждый член первого этноса удивляется, теряется и пытается рассказать своим соплеменникам о чудачестве другого народа» ([5], с. 118). Так создаётся знание о другом народе с иными непривычными нормами, где реалии тесно переплетены с мифами. Мифы создают особую социальнопсихологическую границу между этносами и в особенности суперэтносами. Хотя современный коммуникационный взрыв резко меняет это положение, оно всё ещё в большой степени отражает реальность (достаточно вспомнить взаимные пропагандистские шаблоны «холодной войны»).
Суперэтносы (культурные типы) обладают наибольшей устойчивостью. Повышенная стойкость суперэтносов определяется единством стереотипов и доминант мышления и поведения, общностью глубинных идеалов, интенций и верований, порой сильно различающихся в разных обществах по своему внешнему выражению, но вместе с тем обладающих узнаваемым сходством смыслов. «Сменить идеал можно только лицемерно, но тогда и слияние суперэтносов будет мнимым: каждый представитель разных суперэтносов в глубине души останется с тем, что представляется ему естественным и единственно правильным. Ведь данный идеал кажется его последователю не столько индикатором, сколько символом его жизнеутверждения» ([5], с. 198). Общие смыслы идеалов, интенций и верований переводят внешнее этническое разнообразие в целеустремлённое единство. Это важнейшее регулятивное начало народов.
Сложные явления совершаются в зоне контакта суперэтносов и в местах с большим этническим разнообразием. Каждый этнос непроизвольно оце-
нивает собственные стереотипы и нормы как естественные для «нормального» общества, а чужие — как отклонение от него. Это ведет к этническим конфликтам, часто кровавым, которыми изобилует история человеческого рода. Но вместе с тем высокий этнический градиент резко увеличивает информационные и другие потоки, стимулирует высокую плотность культурного обмена (хотя здесь могут возникнуть барьеры типа «железного занавеса»), который обогащает всех его участников. Однако здесь же идёт процесс расшатывания стереотипов. Последнее часто оценивается ортодоксальными представителями этносов как этическая деградация. И действительно, при определённых условиях это может способствовать разложению этноса. Но главные причины кризисов всегда лежат внутри этноса, и внешние обстоятельства могут только сделать зримым то, что было до этого скрыто. Такое расшатывание идеалов и стереотипов в определённые моменты развития необходимо для дальнейшего движения истории. (Бифуркация и смена качественного фазового состояния предполагают переход через положение неустойчивости, где развиваются многочисленные сложные явления; см. гл. 1, § 7.) Процессы обновления, особенно духовного, всегда трудны, и за них всегда приходится платить высокую цену. Но застой и подавление инициативы в конечном счёте обходятся дороже.
Современная дестабилизация этносов и экологический кризис
Для исторической ситуации прошлого характерно длительное существование этнического ядра в пределах основного ареала (при смещении границ этноса в результате войн и колонизаций). В течение столетий этнос вырабатывает традиции, обеспечивающие его адаптацию к природной среде и сохранение жизненно важных особенностей ландшафтов — чистоту воды, плодородие почвы, защиту животного мира. Неадаптированные чужеземцы вытесняются или поглощаются этносом или же, в непривычных для них ландшафтах, ведут хищнически-потребительский образ жизни. Последнее справедливо и для этносов, переживающих упадок, особенно в фазе активного разложения, когда рушатся былые традиции. Но это же в какой-то степени верно и для динамичного общества в фазе быстрого преобразования, когда многие из стабилизирующих положительных связей оказываются замещёнными односторонними отрицательными связями. Утрата чувства будущего, отсутствие или забвение исторического прошлого всегда негативно отражаются на судьбе экосистем.
Научно-техническая революция создала небывалые возможности для перемещения людей. Огромные урбанизированные конгломераты образуют искусственные ландшафты, где смешиваются миллионы и миллионы людей разных этнических групп с различными унаследованными ими стереотипами. Социальные революции, национально-освободительные движения резко увеличили социальную подвижность масс. Сформировалось беспреце-
дентное в истории локальное этническое психофизическое многообразие. Прежние стереотипы падают, новые ещё не выработались.
Человечество дестабилизировано. Одни традиции уже разрушены, другие в новых социальных условиях, при новых технических средствах оказываются слишком узкими и неадекватными ландшафтам. Прошлое уже нево- зобновимо. Будущее ещё неясно и чревато кризисами. Но иного пути, кроме как в будущее, нет. Вся эта дестабилизация отражается в дестабилизации экосистем. Это главный источник современного экологического кризиса.
Адаптация человечества к окружающей среде резко нарушена. Развивающийся планетарный экологический кризис ставит под сомнение дальнейшее существование цивилизации. Человечество вступило в величайшую в своей истории полосу кризисов. Это не просто кризис научно-технических средств воздействия на природу. Это духовный, этический кризис, требующий для своего разрешения крупнейшего в истории преобразования духовного мира человека, иного, непотребительского и нетехнократического отношения к природе. Живой мир Земли должен рассматриваться не просто как средство, но и как высшая цель.
Современный человек в большой мере утратил свою жизненную почву, утратил ощущение своей органической включённости во всеобщий земной мир биосферы, утратил чувство своей непосредственной зависимости от судьбы ландшафтов и благополучия экосистем. Люди обитают в искусственных неживых ландшафтах городов. Ими управляет централизованная технократия, которая, живя вдали от ландшафта и тем самым будучи независимой от него, планирует и далее реализует проекты его преобразования, где всё ещё доминируют технико-экономические оценки и критерии решений. На породившей его Земле человек стал чужеземцем с характерным для последнего хищнически-потребительским отношением к биосфере.
Необходимо выработать новое отношение к Земле как к Родине уникальной жизни с её богатым прошлым, как к Родине ноосферы. Необходимо выработать в себе более широкое видение биосферы на базе нового планетарного сознания с качественно новыми подлинными идеалами, с иным, более сочувственным пониманием грандиозного феномена общеземной жизни. Необходимо выработать в себе чувство личной причастности к надличному бытию ноосферы Земли, чувство личного соучастия в становлении её будущего. На этой основе необходимо выработать новое понимание человечества как планетарного Суперэтноса, глубоко интегрированного в биосферу Земли.
Глава 10
Человек
Парадоксальность человека
Согласно В.И. Вернадскому, ноосфера есть качественно новое состояние биосферы. Тем самым особо выделяются (как важнейшие) биосферные функции человека, его роль в преобразовании биосферы, в изменении её
организации [48, с. 238—241 ]. Такой взгляд однако может спровоцировать «биологизацию» человека, т.е. его интерпретацию в духе нынешних респектабельных биологических теорий дарвиновской и павловской ориентаций. Если же этот взгляд отвергнуть вместе с тезисом В.И. Вернадского, то так или иначе придётся принять, что человек в некотором смысле пребывает вне биосферы, что он нечто постороннее, чуждое л ней. Обе крайности неприемлемы и ведут к парадоксам.
Другая альтернатива в общем соответствует сложившейся научцой традиции, которая резко отделяет человека от остального живого мира, накладывая вето на так называемую «антропоморфизацию» живого мира, запрещая перенос многих категорий, характеризующих человека, на живое и (шире) на Космос; запрещая, например, использовать в биологии для объяснений целевые или (общо) финалистские категории. Если теперь в соответствии со здравым смыслом всё же согласиться, что человек способен к целевой деятельности и наделён реальной свободой выбора, благодаря чему он действительно творит будущее, что он тем самым реально обладает качествами, которых, как считается, нет и в принципе не может быть нигде вне человека и потому перенос которых на иные формы земной жизни характеризуется как ненаучный, то получается, что он представляет собой аномалию в живом мире биосферы, что между ним и остальным живым миром — пропасть. Но тогда возникает первый парадокс — как такой человек вообще мог появиться? Как могла образоваться подобная аномалия?
Многие ученые пытаются ликвидировать этот разрыв и основанный на нем парадокс и создать монистическую концепцию путем полной био- логизации человека, редуцируя его деятельность к принципам респектабельных биологических теорий. Провозглашается, например, принципиальная сводимость мыслительной деятельности к последовательности рефлексов, регулируемых физиологическими механизмами. При этом приходится отрицать реальность таких феноменов, как сознательный выбор и свобода воли, которые объявляются иллюзией. Тем самым уничтожается слишком много. Вне возможности свободы выбора, при полной детерминации деятельности безличными биофизическими факторами (в их нынешнем понимании) теряет смысл духовно-нравственная сфера. Рефлекторная концепция превращает в чудо истинность и строгую необходимость математических созерцаний, их неопровержимость чувственным опытом. Никто даже не пытался проанализировать, что могут значить на языке рефлексов и нервных импульсов общая теория относительности и космология, квантовая механика и теория элементарных частиц. В сущности, вся высшая интеллектуальная и духовная сферы человека выпадают из нынешней естественно-научной картины мира.
Новое современное единство научной картины мира должно быть достигнуто не путём упрощения и умаления человека, а путём его усложнения и возвышения. Внутренний духовный мир человека, несомненно, имеет иную природу, чем, например, электрон. Но он не менее реален. Нынешнее видение Космоса слишком узко и односторонне. Необходимо его расширение. Для этого надо выработать новые категории, новые парадигмы научности. Научно представляемый Космос должен быть таков, чтобы в нём
могло найтись место для всего, целостного человека с его мятущейся мыслью, с сознанием истины и способностью к иллюзиям, с сознательной целевой деятельностью и видением возможностей, которые он как-то может реализовать с его пониманием добра и зла. Но тогда сформулированный выше тезис И.И. Вернадского обретает особенную глубину. Следует осмыслить земную жизнь как нечто такое, на почве чего мог сформироваться такой человек, как нечто такое, что имеет в себе корни всего человеческого. Необходимо выработать новое, более широкое научное видение человека и, на базе этого — новое, более широкое понимание феномена земной жизни.
В сущности, идеи В.И. Вернадского (и русского космизма в целом) потенциально содержат в себе программу качественного обновления современной научной мысли.
В рамках нынешних ортодоксальных научных воззрений загадочна и вся история человека. Непонятно, как он мог возникнуть и для чего существует, неизвестно, куда и зачем идёт.
Со времени своего появления (—12 тыс лет назад) современный человек физиологически практически не эволюционировал, поэтому многие полагают, что по своим прирожденным способностям человек нашего времени не отличается или несущественно отличается от первобытного. Но условия жизни первобытного человека несопоставимы с современными. Каким образом в условиях каменного века и примитивного хозяйства могло сформироваться существо, способное в дальнейшем свершить научно-техническую революцию, могущее изобрести атомные реакторы, компьютеры и ракеты, создать высоко абстрактные физико-математические теории и сложнейшие религиозные и философские концепции? Никакой естественный отбор в условиях каменного века неадекватен современным достижениям. Признать появление такого существа путем случайной мутации в геноме — значит провозгласить чудо. Мифология нынешней ортодоксальной теории тем самым должна утверждать веру в чудо во имя своей непогрешимости и респектабельности.
Полный запрет на естественно-научное использование категорий, основанных на наблюдении духовной жизни человека, на самонаблюдении и на размышлении о смысле жизни не есть плод надежных эмпирических обобщений, а философская догма, ограничивающая свободу исследования. Правомерен вопрос — раз уж человек существует, то каким должен быть мир?
Если различие добра и зла, правды и неправды, свободы и необходимости значимо для человека, который, как и всё сущее, есть объективный элемент единого Космоса, то в природе Космоса должно заключаться нечто, благодаря чему это различие имеет смысл. А если оно не имеет смысла в рамках традиционной физической картины мира, то это указывает на её принципиальную неполноту, на то, что она игнорирует важную проекцию Космоса, т.е. исключает целую категорию областей решения (см. гл. 1, § 2). Если вне реальной свободы этический аспект лишается смысла, то это свидетельствует о глубинной открытости, недоопределённости мира, о способности человека реально завершать, дооформлять мир через свой выбор, через свои проекты и своё законодательство, через деятельность,
свободно развёртываемую им, пусть и в неких объективных рамках. Тем самым по своей природе человек оказывается сотворцом, демиургом Космоса.
Как могло случиться, что земной человек оказался наделенным столь мощным сознанием, что он способен охватить в умозрении необъятный космический мир, где и галактики — малые образования? Какой это имеет смысл для его земной жизни? Как вообще мог сложиться интерес к столь далеким от реальных земных нужд предметам?
В подобных созерцаниях человеческое Я ставит себя не только над сферой Земли, но и над всем умопостигаемым Космосом — и это при всей несопоставимости масштабов материальной организации человека и Космоса. Человеческое Я не только ставит себя над ним, сознавая и созерцая его, но и по своему разумению оценивает, судит его, признавая себя тем самым совеликим с ним. Этим оно неявно отрицает для себя безысходность закона чисто земных потребностей, выходит из них, ставит свой закон выше их. Где же, в чём именно этот закон? Человек не укладывается вполне в земной порядок, чувствует это и ищет для себя что-то иное, более высокое и по праву ему принадлежащее, по меньшей мере потенциально.
Каковы перспективы человека? Если он оказался способным на трансформацию от человека каменного века к человеку эпохи научно-технической революции, то на что способен он еще? Трудно отделаться от мысли, что ноосфера — это цветок, семя которого так или иначе, но неизбежно должно выйти далеко за пределы земной сферы. Не есть ли сам человек существо переходное, в природе которого лежит возможность трансформации в нечто иное, быть может, ещё не представимое на нашей нынешней стадии развития? «Homo sapiens не есть завершение создания, он не является обладателем совершенного мыслительного аппарата. Он служит промежуточным звеном в длинной цепи существ, которые имеют прошлое и, несомненно, будут иметь будущее» ([1 ], с. 75).
Существование подобных вопросов указывает на фундаментальную аномалию, на неполноту в нынешней научной картине Космоса. Для ответа на них необходимо выработать в себе более широкое сознание. Современный человек до конца еще не раскрылся. И только пытаясь осмыслить чем он может быть, можно приблизиться к ответу на вопрос, что он есть. Ибо бытие человека неотделимо от его перспективы. Сущность человека неотделима от его потенциальности.
Человек. Основные функциональные планы
По традиции у человека чаще всего выделяют — физиологическую (или биофизическую), психическую и интеллектуальную сферы. Эта классификация может варьироваться. Например, иногда дополнительно выделяется Я («эго», «самость»), трактуемое как ведущий интегративный центр, или фокус, всей личности. Существуют и последовательные редукционисты, утверждающие, что физический план построения обладает некоторой «основной реальностью», а всё прочее в принципе выводимо из него и, так сказать, самостоятельной реальностью не обладает, т.е. что физический план полностью содержит в себе остальные. Однако попытка последователь-
ного проведения этой идеи наталкивается на антиномии, связанные с принципиальной невыразимостью (бессмысленностью) важнейших интеллектуальных и других идей на языке корректных физических или физиологических понятий.
В настоящее время подобные упрощённые представления требуют пересмотра. Новое, более сложное видение целостного человека должно учитывать, с одной стороны, глубокую укоренённость человека в биосфере, а с другой — существование не редуцируемых к биологическим началам, т.е. дополнительных к ним, духовных импульсов. С самого начала новая концепция человека должна быть системной (см. также гл. 1).
Уровни организации
То обстоятельство, что антиномии, возникающие при столкновении духовного и физического начал, упираются в проблему осмысленности понятий, уже указывает, в каком направлении следует искать их решение. С позиции теории систем, разные сферы человека — это прежде всего некоторые «замкнутые в себе» в каком-то отношении области решений (именно их «замкнутость», или автономность, сделала возможной существующие формы специализации на физиологов, психологов, логиков и пр.). Каждая такая область позволяет выразить некий особый аспект (план) организации человека. В каждой из таких сфер можно рассматривать свои типы объектов, их потоков и трансформаций, «энергий», «движущих сил» и «сопротивлений» и т.д. Хотя между подобными понятиями существует некоторый параллелизм, точный смысл их в каждой из таких сфер различен. Понятия разных планов относятся к принципиально разным категориальным типам, между которыми тем не менее могут быть какие-то формы подобия («морфизмы», «функторы»). Благодаря этому, можно содержательно обсуждать возможные формы системных проецирований одного плана на другой, не утверждая редуцируемость второго к первому, а также разные формы выражения единых архетипов в разных категориальных планах.
Прямое причинное воздействие одного уровня на другой в привычном нам понимании ограничено степенью смысловой неопределённости того круга понятий, в терминах которого приходится выражать соответствующую причинно-следственную цепь. Это значит, что принципиально разные планы организации следует рассматривать как дополнительные, примерно в том смысле, который был определён в гл. 1, § 1.
Традиционное выделение разных сфер человека обычно предполагает некоторого рода иерархическую форму их упорядочения. Эта идея хорошо вписывается в современные системные концепции и придаёт наглядность
всему построению, поэтому будет в основном сохранена. Иными словами, разные области решения, которые далее будут выделены, можно трактовать как последовательные уровни организации. Впрочем, идея строгой иерархичности уровней не всегда удобна для выражения взаимосвязи разных планов, и при обсуждении структуры сознания и бессознательного (см. § 4 в наст, гл.) от этой идеи придется частично отойти. Идея иерархии, как и идея причинной цепи, ограничена степенью смысловой неопределённости относящихся к ней понятий.
После этих подготовительных замечаний можно привести общую схему основных уровней организации человека (рис. 10.2.1). В принятой схеме разные уровни отчетливо разделены. Это сделано для большей выразительности и в целях рационализации анализа. В действительности же, кажется, они связаны взаимными диффузными переходами и отображениями.
“Я“(эго)“Я“(эго)Интенциональный(аксиальный)планИнтенциональный(аксиальный)планДуховный планДуховный планИнтеллектуальный планИнтеллектуальный планЭмоционально-психическийпланЭмоционально-психическийпланПсихофизический планПсихофизический планБиоинформационный планБиоинформационный планМорфотипический планМорфотипический планБиофизический планРис. 10.2.1. Схема основных функциональных планов человека.Биофизический планРис. 10.2.1. Схема основных функциональных планов человека.Биофизический планЭто план организации человека, на котором определены (имеют смысл) физико-химические процессы, подчиненные соответствующему типу закономерностей.В основе системного представления этого уровня организации лежат прежде всего специфические субстантивные и ролевые структуры и потоки вещества, энергии и информации, тесно связанные со сложной системой физико-химических реакций, включенных в эти потоки и регулируемых ими, а также, по принципу обратной связи, в свою очередь регулирующих их.Регулятивная система организма в норме способна поддерживать примерное постоянство внутренней среды организма — его температуры, давления и количества характерных химических соединений. Однако это имеет место только в самом первом приближении; при более глубоком взгляде организм оказывается вйсокодинамичным образованием, включающим в себя необозримое множество взаимосвязанных циклических процессов (типа автоколебаний и др.), которыми и сохраняется в среднем постоянство внутренней среды.Биофизический планЭто план организации человека, на котором определены (имеют смысл) физико-химические процессы, подчиненные соответствующему типу закономерностей.В основе системного представления этого уровня организации лежат прежде всего специфические субстантивные и ролевые структуры и потоки вещества, энергии и информации, тесно связанные со сложной системой физико-химических реакций, включенных в эти потоки и регулируемых ими, а также, по принципу обратной связи, в свою очередь регулирующих их.Регулятивная система организма в норме способна поддерживать примерное постоянство внутренней среды организма — его температуры, давления и количества характерных химических соединений. Однако это имеет место только в самом первом приближении; при более глубоком взгляде организм оказывается вйсокодинамичным образованием, включающим в себя необозримое множество взаимосвязанных циклических процессов (типа автоколебаний и др.), которыми и сохраняется в среднем постоянство внутренней среды.
“Я“(эго)
“Я“(эго)
Интенциональный(аксиальный)план
Интенциональный(аксиальный)план
Духовный план
Духовный план
Интеллектуальный план
Интеллектуальный план
Эмоционально-психическийплан
Эмоционально-психическийплан
Психофизический план
Психофизический план
Биоинформационный план
Биоинформационный план
Морфотипический план
Морфотипический план
Биофизический план
Рис. 10.2.1. Схема основных функциональных планов человека.
Биофизический план
Рис. 10.2.1. Схема основных функциональных планов человека.
Биофизический план
Это план организации человека, на котором определены (имеют смысл) физико-химические процессы, подчиненные соответствующему типу закономерностей.
В основе системного представления этого уровня организации лежат прежде всего специфические субстантивные и ролевые структуры и потоки вещества, энергии и информации, тесно связанные со сложной системой физико-химических реакций, включенных в эти потоки и регулируемых ими, а также, по принципу обратной связи, в свою очередь регулирующих их.
Регулятивная система организма в норме способна поддерживать примерное постоянство внутренней среды организма — его температуры, давления и количества характерных химических соединений. Однако это имеет место только в самом первом приближении; при более глубоком взгляде организм оказывается вйсокодинамичным образованием, включающим в себя необозримое множество взаимосвязанных циклических процессов (типа автоколебаний и др.), которыми и сохраняется в среднем постоянство внутренней среды.
Биофизический план
Это план организации человека, на котором определены (имеют смысл) физико-химические процессы, подчиненные соответствующему типу закономерностей.
В основе системного представления этого уровня организации лежат прежде всего специфические субстантивные и ролевые структуры и потоки вещества, энергии и информации, тесно связанные со сложной системой физико-химических реакций, включенных в эти потоки и регулируемых ими, а также, по принципу обратной связи, в свою очередь регулирующих их.
Регулятивная система организма в норме способна поддерживать примерное постоянство внутренней среды организма — его температуры, давления и количества характерных химических соединений. Однако это имеет место только в самом первом приближении; при более глубоком взгляде организм оказывается вйсокодинамичным образованием, включающим в себя необозримое множество взаимосвязанных циклических процессов (типа автоколебаний и др.), которыми и сохраняется в среднем постоянство внутренней среды.
Изучение тонких молекулярных механизмов жизнедеятельности — одно из самых популярных направлений научных исследований. Однако несмотря на имеющиеся здесь крупные успехи (и, как это ни парадоксально, в значительной степени именно из-за них), видение живого единства организации этого уровня в большой мере утрачено, и организм представляется сейчас наподобие сложнейшей мозаики, состоящей из многочисленных локально определённых элементов, скрывающих общий рисунок.
Трудности носят принципиальный характер и требуют развития существенно новых концепций. Возможное решение проблемы заключается в рациональном выделении специального уровня (или уровней) организации с сильно обобщёнными классами типовых функциональных образований (структур и функций) — морфотипов.
Дополнительность планов. В ситуации, где вполне определены и осмыслены (в частности, однозначно измеримы) физические категории и характеристики, вполне не определены собственно духовные категории (свобода духа, правда и ложь, добро и зло и др.). Напротив, сосредоточение на чисто духовном, влечёт смысловую неопределенность физического начала («заключенного в скобки»).
За последовательностью качественно разных функциональных планов человека стоит аналогичная, но пока ещё трудно определимая последовательность взаимно дополнительных планов реальности (точнее типов реальности).
Морфотипический план
Идея морфотипа, по сути, традиционна и тесно связана с концепцией «естественной классификации». Физиологи давно уже выделили простейшие функциональные типовые структуры — клетки, основные органы и пр., выполняющие более или менее отчетливо очерченные типовые функции. Этот круг идей должен развиваться и далее, подходящие морфотипы следует вводить с молекулярного уровня организации. Понятие морфотипа включает в себя, с одной стороны, идею ассоциации элементов, наделенных подходящей формой общности, а с другой — идеи идеализации и нормы (которыми стирается избыточное разнообразие), смыкаясь здесь с идеей «идеального типа» или «прототипа».
Имеет смысл говорить о внешних и внутренних морфотипах человека. Внешние морфотипы в той или иной степени общи человеку и другим организмам. Они определяют тесность родства человека с иными формами жизни. Человек — это особый вид животных (класс млекопитающих, семейство гоминид, отряд приматов, вид человек разумный Homo sapiens), закономерно расположенный на целостном древе жизни. Он не отделен ни от какого живого существа Земли, но с каждым связан некоторой общностью форм жизненных отправлений, причём наиболее общие формы оказываются и наиболее фундаментальными в организации жизни. Чрезвычайно важно, чтобы каждому человеку было присуще чувство своего родства со всем живым. Как известно, в физиологическом отношении наиболее близкородственны человеку человекообразные обезьяны. Современное представление о степени родства показано на рис. 10.2.2.
Pug 10.2.2. Филогенетическое древо рода австралопитеков и рода Ното [50].
Кроме внешних морфотипов, для антропологии существенны внутренние морфотипы, позволяющие строить внутренние классификации людей. На этой основе вводятся понятия рас и (с некоторой степенью неопределённости) народов. Имеются полезные классификации и по иным признакам, например по типу крови, по некоторым особенностям характера, которым удаётся найти объективные физиологические параллели и пр.
По-видимому, серьёзных попыток выявить единство различных таких классификаций не предпринималось, и здесь господствует дух мозаичности.
Обсуждение особенностей морфотипа человека будет продолжено в § 3 этой главы.
Биоинформационный план
Проблема биоинформации уже обсуждалась (см. гл. 5, 6). Хотя корректного определения этого понятия пока нет, в принципе несомненно, что живое вещество характеризуется определенным информационным («термодинамическим») потенциалом. От него, в частности, зависит, в какой мере имеющаяся энергия может быть полезно использована. Более общо — этот потенциал определяет к.п.д. и тем самым интенсивность внутренних биофизических и биохимических процессов, что самым непосредственным образом отражается на общем тонусе организма (и на аналогичной характеристике отдельных его подсистем) и затем на особенностях его внешней активности. Для выразительности далее будут использоваться образные термины «горячий» и «холодный». Кавычки указывают на то, что речь не идёт о температуре окружающей среды (в некотором, не уточняемом здесь смысле имеется в виду «приведенная температура» поля, необходимая для создания такого потенциала). Аналогично совокупность высокоактивных индивидов далее будет определяться как «горячая» и т.д., хотя здесь, конечно, активность лишь отчасти может быть связана с особенностями биофизики и физиологии организма (чем, однако, нельзя пренебрегать) и социальными факторами, стимулирующими или тормозящими активность индивидов.
Для каждого индивида (как и для любой биосистемы) существует определённая норма активности. Избыточная по сравнению с нормой активность, чем бы она ни вызывалась, ведёт к неспособности её регулировать и соответственно к стрессу, что внешне выражается в пассивизации индивида. В этой связи большое значение имеет деление на «сильные» и «слабые» конституции [2, З].
В критических ситуациях, требующих высокой активности, индивиды со «слабой» конституцией более или менее пассивизируются, тогда как более «сильные» способны к повышенной активности и адекватно реализуют свой потенциал. Именно из людей последнего типа в подобных ситуациях выдвигаются лидеры.
Дихотомия «активизация *-* пассивизация» (или с некоторыми оговорками «горячее *-* холодное») — одна из важнейших для понимания динамики и биологических, и социальных систем.
Психофизический план
Психофизический план человека включает психомоторную и психосенсорную сферы, а также систему регуляции психофизического тонуса. Это особая сфера чувственности, промежуточная между собственно психической
и интеллектуальной сферами и биоинформационной, построенной на биофизической основе. Переход к психофизическому плану — важный рубеж в последовательности планов человека. Если предыдущие планы выражались в категориях биофизического типа или близкородственных им, то здесь делается шаг к использованию понятий иного смыслового типа. Если воспользоваться несколько неопределённым традиционным термином, то можно сказать, что тут осуществляется переход к области «душевной» жизни, включающей как разнообразные переживания, так и мыслительную деятельность, которые, по крайней мере отчасти, уже осознаются. Чувственность образует своего рода «материальный» базис всего этого, подобно тому как биофизика определяла «материальный» базис предыдущих уровней. Особая роль чувственности состоит в том, что она придаёт реальность картине мира, который открывается субъекту. .
Психофизический план включает в себя прежде всего внешние ощущения (восприятия), организующиеся под влиянием моторной деятельности, также направленной вовне. Однако ощущения выступают здесь в особой форме, называемой «перцепцией». Например, определенный звук переживается как некая фонема (скажем, как «а»), но не как своеобразные колебания воздуха и тем более не как прохождение электрического сигнала по нервным клеткам. Точно также при ощущении светового образа мы «видим» не модулированные колебания, а какой-то предмет. Перцепция несёт в себе смысл. Благодаря смыслу, органически включённому в любое восприятие, в последнем образные осмысленные целостности («гештальты») оказываются первичными по отношению к своим частям и качествам (требующим более сложной процедуры анализа), что было замечено много лёт назад психологами — гештальтистами [4, 5]. Резкое отличие перцепции как элемента «душевной» жизни от ощущения как физико-химического сигнала — фундаментальный факт организации человека.
Ощущения по своей природе текучи и составляют неопределенное многообразие, или поток. Выделение в этом потоке целостностей — «предметов ощущений», каких-либо структур и пр. — основано на неясных пока актах типа инсайта (схватывания отношений на базе единого смысла, или эйдоса) [4 ].
Изменение тонуса и некоторых характеристик внутреннего состояния человека влияет на психофизическую картину человека, формируя то, что называется «потребностями» и «влечениями». Например, имеется различие между ощущением голода с влечением к хлебу и фактическим физикохимическим состоянием желудка и нервной системы. Внутреннее состояние организма на этом плане отображается более или менее в форме перцептивных образов внешних объектов и «влечений» к ним (принцип экс- териоризации).
Психофизический план до некоторой степени определяет то, что называют «подсознанием», а именно совокупность «тёмных» влечений и пр. Активность всех «тёмных» влечений создаёт психофизический «энергетический» фон для психики и интеллекта, отражающий особенности биофизического тонуса («биоинформационного потенциала»).
Психический план
Психическая сфера человека — это сфера эмоций и других «душевных» объектов и движений, обычно включаемых в область компетенции психолога. Психические образования часто отличаются особенной подвижностью, диффузностью и взаимопереходом форм, из-за которых они ускользают от строго рациональных определений. Создаётся впечатление, что своеобразный принцип неопределённости накладывает принципиальные ограничения на все способы ментальных выражений психики так, что чем более логически точно определение, тем менее оно психологически содержательно (см. обсуждение дополнительности в гл. 1, § 1). Психическое в большей степени «понимается» (путем сопереживания), чем определяется. Психика человека всегда более или менее иррациональна.
Вместе с тем в некотором отношении именно психическое начало в наибольшей степени движет индивидом. Страсти, интересы, вспышки неожиданных эмоций, всевозможные желания и пр. определяют меру жизненной активности индивида, то, что называют «жизненной энергией» человека. Именно они в значительной степени предопределяют степень активности интеллекта, так сказать, «согревая и оживляя» его. Эмоции участвуют и в регуляции управления поисковой деятельности субъекта при решении им задач, особенно нестандартных. Эмоциональный всплеск подготавливает нахождение принципа решений [6]. Индивиды с вялой психикой — это апатичные в своих жизненных проявлениях люди со слабо развитыми способностями. Но со своей стороны психика нуждается в упорядочивающем влиянии более «холодного» интеллекта, способствующего устойчивой кристаллизации жизненных форм.
Интеллектуальный план
Это основная область проявления рационального начала в человеке, что отчасти тавтологично. Бессознательные рассуждения или, как говорят, «интуиции» также важны [7], но все же интеллектуальная деятельность чаще всего характеризуется как рациональная. Обычно рациональное связывают со способностью ясного осознавания и существенно основанного на этом доказательстве, что отчетливо осознал ещё Р. Декарт [8] — ярко выраженный рационалист. Всё же следует подчеркнуть, что в целом интеллектуальная деятельность не сводима к рациональной.
Первый собственно интеллектуальный акт — введение особых дискретных образований, или знаков. Дискретность знаков позволяет отчетливо отличить один знак от другого, чем обеспечивается необходимая точность рассуждений. По сравнению с текучими психофизическими и другими образованиями знак обладает свойством инвариантности и благодаря этому высоко устойчив. Ещё одно важное свойство знаков — их произвольность (хотя «базисные» символы и некоторая глубинная основа грамматики, видимо, не произвольны и восходят к архетипам, являющимся прирожденной особенностью вида Homo sapiens, т.е. общим для всех людей). Поэтому можно вводить совокупность других знаков. Это даёт возможность проводить Длинные рассуждения без утраты нити доказательства. Таким образом
создаются и развиваются формализмы, специально приспособленные для решения специфического круга задач. На базе этих формализмов далее строятся научные модели.
Духовный план
В духовный план включаются жизненные идеалы, определяющие для человека смысл его существования, идеалы разума, на основе которых понимаются и создаются идеальные понятия и конструкции интеллекта (без которых невозможна логическая деятельность и пр.), т.е. совокупность всех архетипов, смыслов, идеальных парадигм, которые далее будут именоваться единым термином — «эйдосы» (греч. Eidos — вид, образ, облик, идея; используется также в значении «чистая», идеальная форма, сущность). Эйдосы выполняют по отношению к интеллектуальной, психической и психофизической сферам регулятивно-ориентирующие функции.
На базе эйдосов функционирует аксиально-целостная организация человека (шкала значимости), определяющая преимущественно выбираемые направления деятельности и цели. Эйдическая и аксиально-целостная системы в совокупности выполняют и своеобразные помологические функции, очерчивая рамки ведущих норм мышления и деятельности.
По-видимому, с духовным планом следует соотносить и сознание как таковое (начало сознавания). Феномен сознания оказался недоступным определениям с позиций психофизики, психологии и формальных конструкций интеллекта. Это указывает на то, что для его понимания нужны качественно иные идеи.
Объекты духовного мира сознаются, но лишь отчасти и не всегда адекватно. Во многих случаях они воплощаются в форме символов, внешняя перцептивная форма которых замещает их наглядно невыразимое, но как-то «чувствуемое» содержание. В социальной сфере такие внешние символы могут связываться с объектами религиозного и иных форм поклонения и могут быть организующим центром ритуализаций. Важную роль символические формы играют в художественном творчестве.
Вопрос об источнике ведущих идеалов труден. Отчасти они, несомненно, формируются социальными отношениями, реальным историческим движением и могут передаваться через процесс обучения. Но думается, что некоторые их глубинные архетиповые формы должны рассматриваться как прирожденная особенность вида Homo sapiens, благодаря чему человек обладает способностью к обучению, к усвоению и развитию идеалов. Человек, скорее всего, не просто приспосабливается к внешней среде, как физической, так и социальной, но стремится преобразовать её в соответствии с заложенными в нём идеальными потребностями. Человек в своей истории не просто пассивный объект внешних сил, он реализует в ней себя, свои идеалы и возможности. История человека важна и интересна прежде всего потому, что она есть воплощение человеческого начала, раскрытие его духовного потенциала. Она свидетельствует о том, на что способен человек.
Интенциональный (аксиальный) план
Вероятно, духовная сфера не завершает организацию человека и что для понимания того, как образуются, функционируют и трансформируются его смыслы, идеалы и пр., необходимы соображения качественно иного рода, основанные на изучении наиболее глубинных и абстрактных человеческих устремлений, направленностей, полярных «диссимметрий» (асимметричных бинарных оппозиций), т.е. его глубинной аксиальной структуры и формирующих ее интенций (лат. Intentio — усилие, направленность сознания на что-то, намерение). Интенциональность — это высшее осевое, направляющее начало человека. Вокруг этой оси интегрируются в целом все регулятивные процессы. Ею определяются и связываются в диалектическое единство такие фундаментальные противопоставления, как субъект о объект, идеальное о реальное, будущее о прошлое и др., которые лежат в основе глубинной структуры личности.
Одна из наиболее глубоких таких оппозиций — это оппозиция Субъект $ Объект, где «субъект» полагается как нечто специфически направленное на «объект», причём полюса этой оппозиции («субъект» и «объект») принципиально невзаимозаменяемы. Под воздействием этой и других оппозиций складываются наиболее фундаментальные аспекты смыслов важнейших понятий, таких как «объективный мир» и др. (для представления которых необходима, однако, ещё перцептивная составляющая). Другой возможный пример такого глубинного биполярного комплекса — Живое бытие Ничто. Аналогичное противопоставление вводил Фрейд, используя древние мифологические символы Эрос $ Танатос («Эрос» — символ любви, жизнеутверждения; «Танатос» — символ разрушения, смерти). Идея асимметричной биполярности и тесно связанные с нею идеи аксиальности и интенциональности являются ведущими в этом плане организации.
По-видимому, биполярные интенциональные комплексы характеризуются некоторой «напряженностью» или степенью акцентации полюсов. Усиление «пассионарности» увеличивает степень противостояния полюсов и их направляющую способность. Снижение «пассионарности» ослабляет противостояние полюсов и делает индивида более безразличным к основанным на соответствующих интенциях ценностях и связанным с ними доводам и мотивам поведения.
Это высокоабстрактный и трудный для понимания план. Его компоненты обычно не сознаются и функционируют бессознательно, формируя интенциональную структуру сознания, а именно его телеологию, его ведущие установки, форму его субъективной направленности на предметы сознания.
Естественно, что у человека, т.е. вида Homo sapiens, его внутренняя аксиальная структура весьма специфична. Но в чем-то она должна смыкаться с глубинной аксиальной структурой всей земной жизни.
«я»
Под Я, или «эго») здесь понимается центр (фокус) всей личности, принцип её неповторимого единства, начало, ядро индивидуальности. Это наиболее абстрактное понятие о человеке, отражающее представление о нём как о единстве и противостоящее дополнительному представлению о нём как о мозаичной множественности.
Идея единства, воплощенная в данном случае в идее Я (возможно, в основном архетипе этого рода идей), — вероятно, наиболее трудна для рационального выражения. В чём-то она «сверхинтеллектуальна». Рациональная деятельность интеллекта — это преимущественно аналитическая и знаковая конструктивно-структурная деятельность. Интеллект стремится расчленить, атомизировать целое и затем воссоздать его как конструкцию, как функциональную структуру. Но этот круг установок имеет свои смысловые ограничения. Границы человеческого интеллекта предопределяются неопределённостями, возникающими из-за ограниченной осмысленности ведущих принципов его деятельности.
Функциональные асимметрии человека
Основная морфотипическая полярность
Исторически первое и, вероятно, наиболее важное отличие морфотипа человека от всех иных представителей животного мира состоит в вертикальном положении тела с верхним ведущим полюсом — головой. В процессе эволюции человека диссимметричная полярность верха — низа усилилась, что выразилось в увеличении размера головного мозга. Прямохождение изменило ориентацию человека по отношению к космосу, к космической радиации, к вертикальной структуре электромагнитных полей.
Полярность верха — низа играет исключительную роль в психологической сфере человека. «Верх» более или менее ассоциируется с символами «неба» и «света», с управлением (ср. «верховная власть» и т.д.), с идеальным и возвышенным; прогрессивная эволюция и развитие психологически переживаются как движение «вверх», как «возвышение». «Низ» ассоциируется с символикой «земли» — чем-то прочным, но инертным и темным.
Нижняя сфера человека — это психологически средоточие «низменного» полюса человека, отражающего комплекс «земных» потребностей и «темных» и даже постыдных импульсов. В особых случаях происходит психологическая инверсия «верха» и «низа» с акцентом на функциях «низа», например в карнавальной и вообще смеховой традиции (о последнем см. [9 ]).
Морфологическая асимметрия органов
В первом приближении правая и левая половины тела симметричны. Однако уже расположение внутренних органов асимметрично. Этот тип асимметрии в целом не выделяет человека среди близкородственных ему видов и, вероятно, поэтому не привлекает к себе большого внимания. Но он важен и сам по себе, и потому, что может связываться с другими формами полярности в единый комплекс.
При анализе этой диссимметрии создается впечатление некоторого противопоставления функций органов правой и левой половин тела. Функция
очищения относительно более выражена в правой половине. (Печень — важнейший очистительный орган.) Интересно отметить, что с правой половиной тела преимущественно связано левое полушарие головного мозга, с которым, по-видимому, ассоциировано логическое мышление, требующее спокойной ясности и чистоты сознания. В левой половине тела относительно более акцентированы функции «энергетической» (тонической) регуляции, необходимые для быстрого и активного отклика на стимул. (Поджелудочная железа вырабатывает инсулин — важный гормон, регулирующий углеводный обмен и количество глюкозы в крови. Высокая физическая активность организма предполагает достаточное количество глюкозы. При её недостатке, что может быть результатом подавления деятельности поджелудочной железы, появляется общая физическая слабость, которая может дойти до стадии комы. Сердце быстро реагирует на физические и эмоциональные нагрузки изменением ритма и силы ударов.)
С левой половиной тела в основном связано правое полушарие, с которым, вероятно, ассоциирована наиболее «взрывная» эмоциональная сфера. Центрально расположенные органы — легкие и почки — это парные органы с двойственной функцией. С одной стороны, это органы очищения, а с другой — органы «энергетической» (тонической) регуляции. Почки регулируют солевой обмен. Относительный избыток соли способствует повышению кровяного давления; гипертония создаёт внутреннюю напряжённость, предрасполагающую к стрессу. Относительный недостаток соли способствует снижению давления; гипотония сопровождается общей вялостью. Надпочечники сильно влияют на динамику стресса и родственных ему форм общей активации организма. От деятельности лёгких зависит степень активности окислительных процессов, причем не только непосредственно, так как от соотношения углекислоты и кислорода зависит степень расширения артерий, т.е. ток крови. Ритм дыхания и активизирует, и успокаивает. Дыханием регулируется количество углекислоты в организме, играющей важную роль в нормализации энергетических и других функций.
Праворукость
Все люди делятся на три группы: 1) с приблизительно одинаково развитыми руками («амбидекстры»), 2) с доминантной правой рукой («правши») и 3) с доминантной левой рукой («левши»). При этом прослеживается замечательная закономерность: в человеческой популяции резко преобладают асимметричные по двигательному поведению люди над симметричными, а среди асимметричных резко преобладают люди с правосторонней асимметрией [10]. Количество правшей составляет примерно 85—90 %, левшей — 10—15%, амбидекстров — около 2 %. В развитии ног асимметрия выражена значительно менее отчётливо. По этому и некоторым другим признакам диссимметрия передних и 'задних конечностей у человека значительно большая, чем у близкородственных ему животных.
Правая рука у большинства людей превосходит левую по силе, ловкости, скорости и точности реакций, тонкости двигательной координации. Движения ведущей руки более индивидуализированы и выразительны, лучше отражают эмоциональные и личностные особенности человека. В целом правая рука более «интеллектуальна» [10].
Неоднократно выдвигалась идея, что доминантность правой руки у большинства людей связана с доминантностью левого «речевого» полушария мозга. Это весьма правдоподобно, но ясно понять природу этой связи пока не удалось. Отмечались и другие корреляции. Например, направление роста волос на макушке головы у правшей — по часовой стрелке, у левшей — против.
У животных встречается предпочтение одной лапы при выполнении некоторых операций. Хотя здесь есть некоторое сходство с предпочтением руки у людей, между животными и человеком имеется важное различие. Приблизительно 50 % кошек, обезьян и мышей отдают предпочтение правой лапе, а другие 50 % — левой. Это распределение разительно отличается от того, которое наблюдается у людей. Характер распределения (50 на 50) дал основание предположить, что предпочтение лапы есть результат действия чисто случайных факторов. Если какая-то асимметрия тел и существует (как это утверждают некоторые авторы), то по сравнению с асимметрией человека она выражена слабо. Человек — единственный вид из млекопитающих с предпочтением конечности, сильно смещённой в одну сторону [11]. Заметная асимметрия обнаружена также у некоторых видов птиц в управлении пением. Крайне интересно, что пением у них управляет в основном левое полушарие. У человека левое полушарие тоже чаще всего речевое. Различие правых и левых форм отмечено у улиток. И тут, видимо, «правые» формы преобладают (степень корректности аналогии разных «правых» форм требует ещё исследования).
Праворукость появилась у человека, по-видимому, около 2 млн лет назад, примерно одновременно с началом целенаправленного изготовления каменных орудий (отщепов и др.). Весьма вероятно, что в это же время произошёл скачок в асимметрии функций мозга. Возможно, что с асимметрией мозга связано развитие способности планировать будущую деятельность, без чего немыслимо производство орудий, требующих больших затрат времени и труда [12]. Тем самым изменение симметрии морфотипа человека сделало возможной орудийную трудовую деятельность. Началось становление ноосферы.
Стихийное, аксиально-направленное движение жизни неизбежно проходит через критические бифуркационные состояния, где открываются принципиально новые возможности и перспективы, создаются новые формы, которые далее усваиваются, развиваются, применяются к многообразным ситуациям, шлифуются посредством естественного отбора, органично включаются в нормальный жизненный поток и становятся необходимыми элементами его организации, прокладывают путь к качественно новым фазам эволюции.
Функциональные асимметрии головного мозга
Морфологически головной мозг человека приблизительно симметричен, его левая половина — почти точное зеркальное отражение правой (хотя некоторые асимметрии специалистами всё же отмечаются; имеются и исключения, например мозг Эйзенштейна [13]). Тем неожиданнее, что функционально правая и левая половины мозга резко различаются. Сильно
различаются психические феномены, в норме обеспечиваемые разными полушариями. Возможно, это свидетельствует о том, что бытующие представления о тесной связи морфологии мозга с высшими психическими и другими сферами человека слишком примитивны, а в чём-то, быть может, принципиально неверны. Как бы то ни было, необходимо отметить, что связь известных морфологических асимметрий мозга с психическим и другими процессами, если она и существует, совсем не ясна [10, 11 ].
По характеру проявлений этой асимметрии человечество неоднородно. Наряду с основной массой людей, у которых речь обеспечивается преимущественно левым полушарием в сочетании с праворукостью, имеются иные типы организации, где речь в разной степени связана с правым полушарием. В процессе формирования современного человека произошел сильный сдвиг в организации мозга (диссимметризация), причём сдвиг не столько морфологический, сколько функциональный. Но этот сдвиг как будто ещё не завершился, и частично сохранилась возможность противоположного способа организации мозга. Тем не менее в социальном отношении человеческий род един, и левши вносят свой позитивный вклад в общечеловеческую культуру (левшами были, например, Леонардо да Винчи, Микеланжело и Пикассо). У женщин в среднем асимметрии выражены слабее, чем у мужчин. У мужчин не только более резко выражена асимметрия, но и наблюдается больший разброс около преобладающего среднего типа; в частности, левши среди них встречаются чаще. Видимо, такая связь разнообразия с половым диморфизмом необходима для эволюции. Мужчины в большей мере первопроходцы и вынуждены испытывать в первую очередь на себе новые возможности и их последствия во всем разнообразии. Поэтому дисперсия (разброс) морфотипа у них больше; гении и идиоты среди них также появляются чаще. Женщины с их материнской функцией более защищены от избыточной изменчивости, обладают обычно более широкой нормой реакции, что позволяет им лучше адаптироваться к типичным условиям среды, и играют более охранительные, более консервативные роли (см. также [14]). «Правый» тип организации более устойчив и производит впечатление более завершенного и последовательного. «Левый» тип более неустойчив, более многообразен в своих проявлениях, как бы не завершен и колеблется между элементами основной «правой» организации и дуальной к ней. Последовательно построенных левшей, вероятно, нет [10]. Более высокая устойчивость «правого» типа проявляется и в поведении, и в экстремальных стрессовых ситуациях. Последнее, возможно, соответствует более высокой устойчивости правых форм организации (см. гл. 8, § 2 и [15]).
Опишем асимметрию основного «правого» типа.
Наиболее отчетливо установлена асимметрия вербальной функции. Основные речевые центры расположены слева. Более значимы здесь и моторные центры, поскольку левое полушарие связано с доминирующей правой половиной тела. Таким образом, уже по двум важным показателям левое полушарие более активно и обеспечивает лучшую координацию действий. Это дало основание считать его в целом ведущим, или доминантным.
Общее доминирование левого полушария, если оно действительно имеет место, сочетается с разделением функций на основе разной специализации
и компетенции. Правое полушарие лучше справляется с созданием сложного трехмерного образа, оно более конкретно. «Видение» пространства левым полушарием более плоско и тяготеет к схематизму [11 ].
Анализ подобных диссимметрий привёл к гипотезе, что левое полушарие по принципам своей деятельности относительно более аналитично и рационально, более абстрагировано и более тесно связано с языком и вообще знаками. Возможно, что основные функциональные центры локализованы в нём более резко. Напротив, правое полушарие оценивается как более интегративное, более конкретно-образное и эмоциональное, но и более иррациональное. Его организация, видимо, более диффузна. Левое полушарие более тесно связано с психомоторной функцией, требующей высокой степени точности в её построении, тогда как правое — с психосенсорной. Левое полушарие, возможно, «осмысливает» целое в большей степени как упорядоченную временную конструкцию, создаваемую шаг за шагом. Время, динамика здесь особенно важны. Правое полушарие более тяготеет к созданию «одномоментного» образа, в котором запечатлен опыт прошлых восприятий, интегрируя, быть может, в целое параллельно протекающие процессы. Вероятно, в его работе большое место занимают ассоциации — сближения разнородных предметов в тесную группу. Выдвигалась идея, что правое полушарие использует принцип голограммы ([16], см. также [17]). Суммируя, можно приблизительно охарактеризовать правое полушарие как более реально-чувственное и экспрессивно-выразительное, а левое — как более конструктивно-знаковое и абстрактно-логическое, как более способное отвлекаться от конкретной реальности и «мыслить» то, чего нет и не может быть в непосредственном опыте.
Не вполне ясно, до какой степени верны эти противопоставления. Какой-то момент истины в них есть, но вместе с тем вполне возможно, что будущее внесет в них большие коррективы [10, 11, 16].
Отмечаются качественные асимметрии и в эмоциональном плане. Более светлые и положительные эмоции, создающие общий оптимистический тонус, возможно, в большей степени ассоциированы с левым полушарием. При некоторых поражениях правой стороны мозга у больных наблюдалось повышенное благодушие, иногда даже эйфория. Более темные эмоции, такие как тоска, быть может, сильнее ассоциированы с правым. Достаточной ясности здесь, видимо, еще нет. Но можно предположить, что правое полушарие способствует созданию более выразительного и сложного («объемного») эмоционального отклика, в котором сочетаются «свет» и «тени». В силу своей склонности видеть и дорисовывать «тени» оно, так сказать, более
недоверчиво, более пессимистично в эмоциональном плане. Левое полушарие в этом отношении более поверхностно. Но в ментальных вопросах положение, по-видимому, обратное — левое полушарие обеспечивает создание более сложных конструкций и более критично [10, 16].
Весьма разноречивы суждения о характере связи сознания с полушариями. Высказывалась идея о возможности у одного человека одновременно двух разных сознаний (например, после операции расщепления мозга) [11 ]• Подобные идеи трудно и доказывать, и опровергать. Но, видимо, все же сознание (особенно самосознание) более тесно ассоциировано^ с левым полушарием, поскольку, как кажется, осознание предполагает некоторую символизацию, т.е. «удвоение» простого восприятия. Возможно, что именно левое полушарие обеспечивает выполнение тех абстрагирующих и других функций, благодаря которым человек способен осознать себя единым и целенаправленным индивидом, т.е. в конечном счёте осознавать своё высшее Я. Складывается впечатление, что левое полушарие как-то связано с наиболее высокими уровнями личности, обусловливающими такие качества, как ответственность, способность отдавать себе отчет в социальных последствиях своих поступков и пр. Правое полушарие, по-видимому, играет большую роль в организации «тёмных« восприятий и влечений, «тёмных» безотчётных эмоций, когда повод, спровоцировавший эмоциональный отклик, остается для субъекта неосознанным. Поэтому правое полушарие оказывается, вероятно, «источником» своеобразной бессознательной мотивации. Возможно, что именно благодаря особым функциям правого полушария, человек ощущает себя глубоко воплощённым в реальном мире, лишь отчасти им осознаваемым. Следует подчеркнуть, что сознание по своей природе «диалогично» и каждое полушарие вносит свой вклад в его деятельность. Можно думать, что в норме сознание всегда едино, и его внутренний «диалог» — это «диалог» дополнительных ипостасей одного и того же Я.
Отметим ещё, что функциональные асимметрии мозга не абсолютны, а относительны. При поражении одного полушария, особенно в раннем возрасте, другое способно взять на себя ряд его функций. Это ещё усложняет упомянутую вначале проблему соответствия морфологии мозга его функциям.
Индивидуальное пространство-время
Н.Н. Брагина и Т.А. Доброхотова [10] выдвинули важную концепцию, согласно которой наряду с единым для всех людей экстраперсональным «мировым» пространством-временем физического мира человеку присуще некоторое собственное, или индивидуальное, пространство-время, в котором развертываются и организуются психические процессы и строится поведение и которое составляет наиболее фундаментальную характеристику целостной психической деятельности человека. Собственное пространство- время есть, таким образом, необходимый компонент целостной организации человека, им оно обусловлено и без него невозможно. Но оно существует объективно реально, как объективно реален сам субъект. Человек, с одной стороны, как любой другой реальный объект физического мира, вписан в мировое пространство-время. Но с другой стороны, он живёт, по-видимому, в собственном пространстве-времени, через которое воспринимает внешний мир.
«Качество отражения внешнего мира, да и протекание всех других психических процессов, по всей вероятности, зависит в конце концов от того, как индивидуальные пространство и время соотносятся, согласовываются с пространством и временем окружающего мира. Все происходящее во внешних, от человека не зависящих, пространстве и времени, человек воспринимает, видимо, как бы через свои индивидуальные пространство и время» ([10], с. 149).
Индивидуальное пространство-время диссимметрично и тесно связано со всеми диссимметриями человека. Правое полушарие, вероятно, сопряжено главным образом с левым (внешним) пространством и прошлым временем. С опорой на прошлое осуществляются основные функции правого полушария по формированию целостной психики, прежде всего психосенсорные. Левое полушарие, вероятно, сопряжено главным образом с правым (внешним) пространством и будущим временем. С ориентацией на будущее строятся психомоторные функции (см. [18, 19]). Этой обращённостью в будущее определяется иная временная характеристика психомоторной сферы по сравнению с психосенсорной, обращённой в большей мере в прошлое. На будущее настроены более или менее также речевые и абстрактномыслительные процессы. Мысль и движение в настоящем только начинаются, их завершение, их главный смысл — в будущем.
О возможности особых диссимметричных пространстве и времени живого вещества размышлял В.И. Вернадский [1, 20]. Различные соображения об особенностях собственного (переживаемого) времени человека давно высказывались многими учеными [18].
Мировое пространство-время непосредственно окружающего человека мира, структурно постоянно, однородно и изотропно (релятивистские эффекты для обсуждаемых проблем здесь несущественны). Собственное пространство-время центрированно, строится на базе неэвклидовой проективной геометрии и выглядит реальностью весьма подвижной — оно может быть и «сильнее», и «слабее», эволюционирует, колеблется и сходит на нет (дере- ализуется). Темп индивидуального времени может быть различен (по отношению к мировому), настоящее, или «теперь», имеет разную длительность и может обладать разной степенью актуальности. В зависимости от всего этого физиологические и психические процессы протекают по-разному. И наоборот, до некоторой степени подобно тому, как это имеет место в космологии, «энергия» и другие особенности жизненных процессов, в частности скорость метаболизма, способны влиять на собственное пространство- время. Например, «ослаблению» и «исчезновению» пространства-времени сопутствует тенденция к личной демобилизованности, к исключению страдальческих переживаний, к снижению произвольности и эффективности поведения, к снятию ограничений с психических ощущений и представлений
о жизни [10]. Последнее наблюдение было сделано над больными. Но нечто подобное, по-видимому, переживает йог в искусственно вызываемом им состоянии «самадхи», вероятно, наиболее загадочном состоянии психики и физиологии человека. В итоге изменения собственного пространства-времени влияют на деятельность личности и на ее взаимоотношения с внешним миром.
В раннем возрасте индивидуальное время выражено «слабо», затем степень его актуальности увеличивается, а в старости время снова «ослабевает» и постепенно дереализуется. Вся временная организация человека в позднем возрасте замедляется по отношению к его временной организации в молодом и среднем возрасте, когда соотношение мирового и собственного времени было оптимальным и они согласовывались наилучшим образом. Это замедление проявляется в физиологических процессах и в психической деятельности; вместе с тем время и пространство переживаются как всё менее актуальные [10].
Резко различны правое и левое (внешние) пространства. Правое, по- видимому, более устойчиво, более схематично и тяготеет к плоскости; левое, видимо, более насыщено чувственными подробностями и более объёмно. Подобные наблюдения поддерживают идею, что различное видение разных частей пространства отражают превосходство правого полушария для обработки зрительно-пространственных стимулов и большую специализацию левого полушария для обеспечения абстрактно-логических и т.п. функций [10, И ].
Весьма сложным представляется строение индивидуального времени — собственного времени жизни и функционирования субъекта. Очень сложны и его взаимоотношения с мировым временем. Не разбирая последнее специально, отметим только, что, по всей вероятности, собственное время соотносится с мировым прежде всего через биологические и другие ритмы, в которых внутренние процессы согласовываются с соответствующими им внешними воздействиями. Механизмы типа резонансной синхронизации колебаний, видимо, играют здесь ключевую роль (см. гл. 1, § 8 и гл. 2, § 4). Скорость протекания собственного времени зависит также от скорости (интенсивности) метаболизма [18].
Непосредственно налично всегда «настоящее», «теперь». Но в индивидуальном времени «теперь» имеет сложную временную структуру. Как уже отмечалось, оно может обладать разной степенью актуальности, или, так сказать, разной степенью «насыщенности бытийностью», в зависимости от возраста и иных обстоятельств. Но человеческое «теперь» — это не просто живое и исчезающее мгновение между несуществующими пустотами уже прошедшего и ещё небывшего: и будущее, и прошлое всегда представлены в «теперь», они сосуществуют в настоящем. В локально переживаемом настоящем определена диссимметричная пара векторов с направленностью на прошлое и будущее соответственно, которые характеризуют особенности потока времени. Эта триада — актуальное «теперь» (так сказать, в его «скалярном» аспекте) и векторы «настоящее -* будущее» и «настоящее -* прошлое», — с одной стороны, едина. Если актуальность «теперь» снижается, то ослабляется и напряжённость противостояния прошлого и будущего, и время более или менее дереализуется. Но с другой стороны,
взаимоотношения этих начал не фиксированы, из-за чего в настоящем может, например, доминировать одно из них.
По преобладающей структуре настоящего люди относятся к разным психологическим типам. Люди, ориентированные преимущественно на будущее, по-видимому, относительно более активны и более радикальны, более склонны к «творческому разрушению», т.е. к деструкции существующего ради возможности обновления будущего; но они и более склонны к упрощению, к схематизму представлений о действительности (например, по принципу «белое — черное», т.е. «свои — враги» и т.д.). Их эмоциональный настрой окрашен попеременно оптимизмом, напряжённостью и тревогой, которые должны разрядиться действием. Для них типичен более высокий уровень фрустаций (состояний напряжённости и тревоги, когда достижение цели блокируется), которые могут обернуться агрессивной реакцией и общим стрессом. Люди, в наибольшей степени настроенные на прошлое, вероятно, более склонны ценить сложившиеся традиции, из которых они черпают чувство прочности бытия и уверенности в себе; при разрушении традиций они более остро переживают утрату почвы, более или менее теряют ощущение смысла жизни и впадают в депрессию, окрашенную тоской. Конечно, реальное разнообразие психологических типов не исчерпывается этими крайними формами. Естественно предположить, что верно и обратное — общая активизация личности (если она не имеет форму патологии) в общем благоприятствует сдвигу на будущее, что ведет к качественному сдвигу психологии. Если сдвиг на будущее затруднён, например, из-за узости горизонта возможностей, то, вероятно, акцентируются формы активности, более тесно ассоциированные с актуальным «теперь» (узкий прагматизм, погоня за доступными удовольствиями и прожигание жизни и т.д.). Дальнейшие исследования привнесут сюда большую ясность.
По-видимому, вектор «настоящее -* прошлое» функционирует главным образом в связи с правым полушарием, а вектор «настоящее -* будущее» — в связи с левым, чем обусловливается их качественная диссимметрия. Особенности правого полушария, возможно, определяют такие черты индивидуального прошлого, как его чувствительность и неповторимость, как невозможность активного сознательного вмешательства в него с целью исправления в желательном отношении (правда, специалисты по психоанализу считают возможным частичное бессознательное исправление прошлого, быть может, на базе его переинтерпретации; это трудный вопрос, который переплетается с чрезвычайно запутанным вопросом о месте и функциях иллюзий в организации человека). Напротив, будущее, возможно в связи с особенностями левого полушария, всегда дано более или менее схематично и абстрактно, не столько как нечто конкретно чувственное, сколько как горизонт возможностей; последний может и расширяться, и сужаться, и в зависимости от этого человек ощущает себя более или менее свободным. Ориентация в поле возможностей, вероятно, определяется преж-
де всего аксиальными комплексами человека, его глубинными интенциями и выражается в форме психологических установок и целеполаганий. Цель предопределяет активно-творческое отношение к будущему, возможность воздействия и избирательного вмешательства в него. (Быть может, особая связь левого полушария с оптимистическими эмоциями, предположительно отмеченная ранее, тут тоже важна, так как способствует устремленности человека в будущее. Но ясности в этом вопросе нет.) Таким образом, неопределённостью будущего, его абстрактным схематизмом опосредуются главные действенные начала человека — его сознательная активность, устремлённость к цели, возможность свободного выбора, а смысл человеческой свободы оказывается слитым со смыслом будущего собственного времени.
В итоге структура индивидуального времени, дуализм прошлого и будущего выявляются тесно связанными с двумя дополнительными аспектами целостной психики — чувствующей, переживающей мир, с одной стороны, и действенной, творящей, преобразующей мир — с другой [10].
Такова в общих чертах локальная структура времени человека. Вполне возможно, что на самом деле она более сложна, как это допускают на основании своих наблюдений Н.Н. Брагина и Т.А. Доброхотова* Наряду с диссимметрией полушарий в нём, быть может, еще отразилось противопоставление передних лобных долей мозга, обеспечивающих формирование потребностей и рациональную организацию целевой деятельности, и теменных, и затылочных областей, ответственных за интеграцию зрительных образов, что как-то связано с их осознанием в пространственной форме, а также, быть может, с качеством ясности сознания в целом, с началом «светоносности», «солнечности» сознания. Созерцательный аспект сознания здесь опять, но как-то иначе, противопоставлен ведущему регулятивно-деятельному. Время человека как бы имеет не одно измерение [10, 22].
Вопрос о структуре времени в целом связан с вопросом о характере универсализации локального времени, или с построением «накрывающего» времени, если воспользоваться наиболее близким математическим термином. Для физических объектов такое «накрывающее» время есть «мировое время», как оно рисуется современной математической физикой. В применении к непосредственно окружающему человека миру — это геометризо- ванное «ньютоновское» время, однонаправленное, бесконечное и однородное (прямая времени). Универсализованное индивидуальное время, или «время жизни», всегда соотносится с мировым, но не совпадает с ним. Размышляя над этой проблемой, приходим к выводу, что есть три основных архетипа времени жизни, которые могут различным образом переплетаться между собой и воплощаться в собственном времени человека.
Во-первых, это «историческое» время, в котором прошлое и будущее отчетливо разграничены в целом. Прошлое всегда качественно окрашено и неоднородно, поскольку окрашенность разных эпох различна. Каждая эпоха характеризуется своим особенным «духом времени», чувство которого позволяет отделить данную эпоху от всех остальных. Этим обеспечивается возможность ориентации во времени. Будущее более или менее неопределённо, есть источник непредвидимых новаций, и вместе с тем оно есть
основной объект активных созидательных и деструктивных усилий человека. По мере своего проявления будущее наполняется событиями, обретает сенсорную окраску и необратимо переходит в прошлое, так сказать, «перетекает» из левого полушария в правое [10].
Во-вторых, это «циклическое (астральное) время», включающее сложную иерархию временных циклов. Весьма вероятно, что в нём запечатлены космические циклы смены дня и ночи, лунный месячный, солнечный годовой и другие вместе с многообразием жизненных циклов сева и жатвы, рождения и смерти, упадка и возрождения, а также и другие ритмы. Как известно, в прошлом у многих (если не у всех) народов доминировало переживание времени в целом как циклического. Вероятно, что это результат выражения глубинного архетипа времени как циклического соответственно господствующему темпу и образу жизни. Ускорение современной жизни с акцентом на «сегодняшних» потребностях в конечном счёте привело к перестройке формы переживания времени, к господству «исторического времени».
В-третьих, это «вневременность», ассоциируемая прежде всего с особым статусом ментальных объектов, в частности математических. В каком- то неясном смысле математические истины не создаются человеком, а только открываются. Они были, есть и пребудут всегда. Это одна из самых трудных проблем антропологии.
Функциональные диссимметрии и принцип Кюри
Размышляя о природе диссимметрий, Н.Н. Брагина и Т.А. Доброхотова пишут: «Возникает вопрос: не сохраняет ли силу закон, сформулированный Кюри в отношении материальных тел, и для психической деятельности человека? Согласно принципу Кюри, симметрия порождающей среды как бы накладывается на симметрию тела, и получающаяся форма тела сохраняет только те элементы своей симметрии, которые совпадают с наложенными на него элементами симметрии среды...
Возможно, и психическое функционирование человека определяется отчасти тем, что может быть обозначено как симметрия — асимметрия оказываемых на него социальных и физических воздействий внешней среды» ([10], с. 52—53; см. также гл. 1, § 5).
Вопрос правомерный, исключительность диссимметрий человека требует объяснения. Но дать на него обоснованный ответ в настоящее время нет возможности. Для описания взаимосвязи космических, геофизических, социальных и других факторов недостаёт понятий, на базе которых её можно было бы попытаться выразить. Именно для корректной постановки такого рода задач нужна новая комплексная научная дисциплина — учение о ноосфере. Но всё же некоторые замечания высказать необходимо.
На психические и другие асимметрии могла повлиять асимметрия левых-правых органических макромолекул — ДНК, белков и др. Но мы не располагаем данными, которые свидетельствовали бы, что на этом уровне организации человек как-то выделяется своей асимметрией. По-видимому, он не выделяется и по асимметрии морфологического строения внутренних
органов. Парадокс человека в том, что наиболее отчётливо выражено в нём отличие диссимметрий высших планов. Социальная сфера (в частности, искусство) насыщена асимметриями, отражающими главным образом особенности правшей. Несомненно, это способствует закреплению и усилению основного типа диссимметрий. Но своё значение в этом отношении социальная сфера могла приобрести только после становления некоторого минимального уровня психомоторных и других асимметрий, выделенных генетически. Происхождение асимметрий ею необъяснимо. Какое-то влияние могли оказать космические и геофизические асимметричные факторы. Но если говорить об известных сегодня науке факторах, то непонятно, как они могли сами по себе избирательно повлиять на человека. Насколько известно, за последние 2 млн лет только у человека совершался мощный процесс диссимметризации. Можно допустить, что роль вектора, направляющего развитие, могла сыграть глубинная видовая аксиальная структура человека, включающая наиболее фундаментальные интенции и аксиальные векторы биоинформационного поля человека. Нет никаких оснований считать, что изменчивость живого совершается всегда «скалярно», равновероятно во всех возможных направлениях. В механике, как известно, динамика определяется как скалярными, так и векторными величинами — импульсом, градиентом поля и др. В турбулентном потоке при локальном наблюдении случайные флуктуации способны завуалировать существование импульса потока, но тем не менее последний обнаруживается при более глобальном взгляде. Так и в организации живого, быть может, существует выделенный вектор, или направление, величина которого, вероятно, различна у разных видов, который меняется в ходе эволюции и как-то связан с космическими и другими факторами. Быть может, значение последних резко усилилось с формированием прямохождения, изменившим ориентацию человека по отношению к космосу. Именно здесь больше всего ощущается отсутствие необходимых понятий.
Хотелось бы всё-таки обратить внимание на то, что, согласно восточным концепциям, человек обладает своеобразной системой «жизненных точек» и «меридианов», образующих чётко построенные цепи. Их анализ выявляет замечательное богатство диссимметрий (см. прил. 2). Эти цепи, возможно, выделяют некий аксиальный вектор, создающий постоянное давление в пользу определённого направления развития (прежде всего онтогенеза), в частности акцентирующего передние части организма (здесь и диссимметрии выражены наиболее отчётливо). Но до сих пор не преодолены трудности перевода этой концепции на современный научный язык. Они столь велики, что, по всей вероятности, необходимо существенное расширение системы научных понятий и, быть может, качественное обновление ведущих парадигм научной мысли (см. также гл. 1, § 1).
Человек: сознание, надсознание и подсознание
Одно из самых важных отличий человека от всех других известных в науке форм живого — это наличие сознания, включая и самосознание. Как биологические, так и духовные импульсы отражаются в сознании, преобразуются и рационализируются им и трансформируются затем в сознательно
Ментальное эйдетическое поле (поле глубинных идеальных смыслов) Область надсознанияМентальное эйдетическое поле (поле глубинных идеальных смыслов) Область надсознанияОбласть подсознанияПоле биопсихических влечений ("энергий") Психотоническая регуляцияОбласть подсознанияПоле биопсихических влечений ("энергий") Психотоническая регуляциярегулируемую деятельность. Созна- вание знания существенно для его социализации и рациональной социальной проверки. Осознать что- то — значит обрести возможность явно сообщить это другим, хотя вместе с тем имеются и иррациональные (неосознаваемые) механизмы коммуникации. Научное познание и вообще любые формы поиска истины предполагают возможность осознания, обращены к сознанию и вне этого не имеют смысла. Сознательности придаётся решающее значение в таких высших этических качествах человека, как доброжелательность, ответственность, свобода воли и пр. Но в сознании отражается лишь небольшая часть внутренней работы человека. Многие психофизические и другие процессы или вообще не осознаются, или осознаются лишь отчасти, иногда к тому же неадекватно. Деятельностью человека в большой мере управляет его бес
Ментальное эйдетическое поле (поле глубинных идеальных смыслов) Область надсознания
Ментальное эйдетическое поле (поле глубинных идеальных смыслов) Область надсознания
Область подсознания
Поле биопсихических влечений ("энергий") Психотоническая регуляция
Область подсознания
Поле биопсихических влечений ("энергий") Психотоническая регуляция
сознательное начало. Рис. 10.4.1.На плоской схеме основных
Основная структура сознания.планов человека (см. рис. 10.2.1)
трудно адекватно указать место сознания. Это не удивительно, так как в целом организация человека многомерна. Поэтому данную схему следует рассматривать как одну из её проекций, дополняя её по мере необходимости другими. Более ясно структура сознания показана на рис. 10.4.1. На этой схеме интеллектуальная и психическая сферы, области надсознания и подсознания отчётливо разделены для наглядности и из-за невозможности показать все детали на одной плоской проекции. Безусловно, бессознательное едино, не разорвано на части. Надсознание и подсознание могут взаимодействовать как через сознание, создавая своей диссимметрией своеобразную напряжённость его поля, так и за сознанием.
Сознание
Сознание — это, вероятно, наиболее удивительная и труднообъяснимая особенность человека. Хотя традиция его изучения насчитывает века, а в более широком понимании — тысячелетия, хотя, казалось бы, нет ничего более доступного каждому, оно всё ещё ускользает от определения и пока никому не удалось ясно выразить его суть, смысл и указать ведущие принципы его построения. Сознание — парадоксально. Исходя из современ-
ных биофизических и физиологических теорий, можно было бы думать, что сознание — это своего рода эпифеномен, сопровождающий мозговую деятельность, которая полностью детерминируется электрохимическими факторами. Как таковое, сознание может иметь дело непосредственно только с закодированными через нервные импульсы знаками действительности, но нигде и никогда не контактирует, так сказать, с действительностью само по себе. В некотором отношении это должно быть справедливо. Однако мало кто сомневается в том, что осознание, это не знак предмета, который никак нельзя сравнить с внешним человеку объектом (сравнить можно только один первый сигнал с другим), а сам предмет, как он есть на самом деле, что человек осознаёт пусть ограниченно и не всегда верно, но в целом всё же адекватно реальность саму по себе. Это одна из важнейших интенций (установок) обыденного сознания, придающая его деятельности смысл. Попытка отрицания этого ведёт к солипсизму, который, по сути, делает бессмысленной не только научную деятельность (в частности, ту картину физиологии ощущений, которой его пытаются оправдать), но и понятие истины вообще. Приходится констатировать, что сознание, как оно представляется в соответствии со здравым смыслом, не стыкуется с существующими научными теориями физиологии нервной системы. Переход от физиологии к сознанию требует необъяснимого логического скачка. Это, вероятно, не временное затруднение, а принципиальная проблема, указывающая на фундаментальную неполноту современной научной картины мира и человека. Это и не случайное упущение учёных. Главный объект науки нового времени — это не духовный мир человека, а внешний ему физический мир. Центральное понятие, на основе которого его удаётся осмыслить, — это понятие «внешнего сознанию предмета» (объекта сознания), с которым можно манипулировать с помощью подходящей техники, если не непосредственно, то косвенно (например, со светом от далекой звезды). Математические понятия также оказалось возможным опредметить благодаря разработке специальных знаков (формализмов), с которыми тоже легко манипулировать. Но сознание в каком-то неясном смысле не есть предмет, это нечто качественно иное. Не будучи предметом, оно «создаёт» форму предметности как способ быть представленным в сфере сознания, оно предметно в своей главной функции. Чтобы осознать нечто, необходимо представить его в форме внешнего сознанию предмета. Само по себе сознание, хотя и определяет смысл сознаваемого, как бы исчезает в этом представлении. То, что непосредственно осознаётся, это отнюдь не предмет, внутренне расположенный в поле сознания и как-то им просветленный, а объект как вещь, как нечто внешнее человеку и тем самым сознанию. Это относится и к образам воображения, хотя и не смешиваемым в норме с реальным миром, но всё же как-то овнешнённым. Здесь, вероятно, проявляется принцип экстериоризации, упомянутый в § 2 этой главы. Но ясности тут нет.
Сознание в наиболее узком его понимании — это прежде всего некое усмотрение, или представление того, что есть на самом деле, а также и того, что создано воображением. Последнее однако не есть частое заблуждение, но каким-то образом необходимо для более глубокого проникновения в реальность. На базе перцепций формируются чувственные предметы, которые осознаются наиболее недосредственно. Осознание или «видение» предмета может совершаться в разных его модусах (аспектах), на основе чего возможны сближение предметов в группу, или ассоциацию, их сравнение и классификация.
В результате вырабатывается представление о категориальном типе. Далее все предметы, отнесённые к одной категории, замещаются неким их представителем, а именно символом. Символ — есть чувственный предмет (.«знак»), но вместе с тем он несёт с собой поле возможных представлений об означаемых им предметах, создающих горизонт символа. Эта двуплановость символа имеет принципиальный характер для его функционирования в сознании.
С ней тесно связано понятие об абстрактном объекте.
В более широком понимании сознание включает в себя также эмотивно- окрашенную мыслительную деятельность, в частности интеллектуальнологическую, и разумные регулятивные механизмы оценивания и пр., где сознание смыкается с духовной смысло-жизненной сферой. Во всём этом есть чувственно непредставимые, но «понимаемые» элементы («смыслы»).
Сознание регулируется не только самим собой, т.е. путём понимания и осознанной оценки своей деятельности, но и тем, что лежит за полем сознания. Бессознательное имеет в целом трудно обозримую организацию. Для целей нашего обсуждения в нём необходимо особо выделить две его важнейшие области «подсознание» и «надсознание». В основном подсознательное связано с биологическими и психофизическими составляющими (началами) человека, тогда как надсознательное — с духовными. Впрочем, это разделение невозможно провести вполне последовательно, так как одно выражается, или воплощается, в другом, связывается через целостные (нераздельные) переживания, через совокупный жизненный опыт и доопытные (априорные, прирожденные) структуры.
Подсознание
Это область, где сознание смыкается с тёмными восприятиями и переживаниями, а также и другими процессами и структурами, смутно осознаваемыми или не осознаваемыми совсем, но которые, однако, влияют на поведение и мотивацию. В свою очередь, все эти подсознательные переживания смыкаются с инстинктивно-биологическим началом человека: исходящие от последнего импульсы преобразуются здесь в психически окрашенные «энергии» влечений, которые создают эмотивно-энергетический фон («окраску») сознания и стимулируют его повышенный интерес к определённым предметам и символам. Подсознание, вероятно, — наиболее энергетически насыщенная область бессознательного, но и наиболее стихийная, трудно управляемая. В этом есть свой смысл. В подсознании запечатлены индивидуаль-
ный жизненный опыт человека, обобщённый опыт человечества как особого биологического вида, его история и социальный опыт, а в более широком понимании — 3—4-миллиардный опыт земной жизни. Сложность, многомерность этого огромного опыта не укладываются в узкие рамки того, что доступно осознанию современным человеком.
Стихийно-энергетическое начало подсознания противостоит «светоносным», «озаряющим» идеальным эйдосам, создающим идеальные жизненные ориентиры, что определяет особую напряжённость поля сознания. Формы разрядки этой напряжённости в большой мере предопределяют психическую направленность деятельности сознания и в конечном счёте человека в целом. Возможно, что «перевод» стихийной подсознательной энергии в высший план («сублимация») есть важный фактор творческой активности человека. Типичный пример этого — любовь, которая из чисто физиологического влечения преобразуется в источник вдохновения поэтов и в высокую духовную любовь.
Быть может, подсознание инициирует формирование специфических иллюзий созйания. Последние, видимо, выполняют по отношению к психике охранительные функции, оберегая её от избыточных фрустаций. В частности, многие неприятности вытесняются в подсознание и в дальнейшем или вообще «забываются», или вспоминаются неадекватно — смягчённо и оправданно (адекватное их осознание блокируется). Но одновременно во многих случаях может создаваться смутное ощущение неправды, формируя чувство внутреннего дискомфорта и особенной напряженности, которые могут провоцировать разнообразные психические расстройства.
Иллюзии вместе с образами воображения, по-видимому, выполняют и более важные функции по формированию особого внутреннего мира личности, отделённого от мирового универсума. В известном смысле это сно- видческая функция. Ею создаётся и в какой-то мере испытывается на внутренних образах собственное поле возможностей, предпочтений и данной личности.
Надсознание
Это та область бессознательного, где сознание смыкается с трудно осознаваемыми или совсем не осознаваемыми высшими пластами духовной, интеллектуальной и психической систем. Сюда входят прежде всего всевозможные идеальные смыслы, идеальные формы и идеальные схемы понятий, организующие и направляющие деятельность интеллекта. Например, идеальное понятие «окружности» своей точностью резко отлично от чувственно воспринимаемого рисунка круга. Однако только к этому понятию, а не к чертежу круга, относятся неопровержимые чувственным опытом логические
истины геометрии. Вообще, всё идеальное представляется, как в этом примере, одновременно и воплощенным в чём-то чувственно воспринимаемом, в форме наглядного символа, но своей идеальностью (предельной точностью, совершенством и пр.) отличным от него. Чувственное выражает идеальное начало, но не адекватно ему. Само по себе идеальное не входит в поле сознания. Но посредством своего рода интеллектуальной интуиции человек способен в какой-то мере понимать идеальное, благодаря чему оно становится важнейшим регулятивным началом мышления и сознательной деятельности.
Одна из основных функций надсознания — аксиально-направляющая, оценочная функция, основанная в конечном счёте на глубинных смысложизненных идеалах. Структура этих оценок «чувствуется» в форме конкретных предпочтений, выборов и целей. Идеальные типы и аксиальные структуры обусловливают нормативные номотетические схемы («законы разума» и т.п.) и горизонт возможного, вообразимого и тем самым рамки, пределы мыслимости вообще. То, чему нельзя приписать хотя бы отчасти известный смысл, невообразимо. Пределы мыслимости определяются прежде всего невообразимостью возможностей. В свою очередь, это отчасти зависит от исторической эпохи, «духа времени», отчасти же, несомненно, должно быть прирожденной особенностью вида Homo sapiens. Но для того чтобы глубинные эйдосы надсознания пробудились, обрели конкретное воплощение и были осознаны, нужны подходящие социально-культурные стимулы. Не исключено, что сублимируемая энергия подсознания играет в этом важную роль. В более широком плане для пробуждейия глубинных эйдосов важны общая активизация человека, активность его интересов и верований, активность его деятельности в целом. Но связи здесь неоднозначные, многие формы деятельности, подобно наркотику, способны забивать надсознание.
Способность распознавать и оценивать возможности, выходящие за пределы реально данного, — важнейшая особенность человека, связанная с его свободой, которая есть одно из ведущих начал его духовного мира. Там, где нет духовности, нет и свободы. «Видение» возможностей создаёт условия для выбора, направляемого глубинной аксиальностью человека. Тем самым, по удачному выражению А.А. Ярошевского, надсознание формирует «зов будущего», в котором отражены потребности дальнейшего духовного, интеллектуального и психического роста человека. И в этом отношении оно противопоставлено подсознанию, более ориентированному на вытекающие из прошлого потребности и нужды, быть может иногда гротескно гиперболизированные из-за стремления к сверхадаптации.
Уже было отмечено, что надсознание частично есть продукт исторической эпохи, частично же восходит к прирождённой человеку глубинной аксиальное™. Тем самым движение человека в будущее, с одной стороны, направляется исторически конкретными стимулами, возможностями и ограничениями. В связи с этим имеет смысл говорить об особенной интенциональности культурно-исторической эпохи или цивилизации в целом, как об их специфической векторной характеристике, о форме её обращённости в будущее. Наряду с «направлением» этого вектора (или, точнее, спектром предпочтительных направлений), следует говорить и о его «ве-
личине», определяемой уровнем одобряемых новаций, степенью радикальности отрицания каких-то сторон настоящего и обозримого прошлого. С другой стороны, движение в будущее направляется глубинными идеальными типами и интенциями, лишь отчасти и приблизительно реализованными в каждом обществе в каждую его историческую эпоху. История пробуждает, воплощает, конкретизирует и развивает идеальную сторону человека. Но она не творит из ничего.
Идея «надсознания» ранее обсуждалась в работах [4, 23, 24 и др.]. Вместо термина «надсознание» иногда используется менее удачный термин «сверхсознание» [21 ].
Социосфера. Общности, отождествление и суггестивность
Термин «человеческое общества» выделяет начало общности как основной источник объединения людей. И действительно, реальные человеческие ассоциации пронизаны и сцементированы многообразными общностями начиная от малых групп до цивилизаций, единство которых создается общностью идеологии, коллективной трудовой деятельностью и пр.
Человек по своей природе глубоко социален. Маркс писал: «Индивид есть общественное существо. Поэтому всякое проявление его жизни — даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими, проявлениями жизни, — является проявлением и утверждением общественной жизни» ([25], с.590).
Безличное Мы исторически предшествует Я, община первичнее личности. Личность, с её самобытностью и самосознанием, складывается в процессе сложного, во многом противоречивого исторического движения, определяется как пересечение разнообразных социальных групп и других общностей, как продукт социальных отношений. Но (и это необходимо подчеркнуть) человек не просто пассивно подвергается социальным влияниям, он не есть нечто абсолютно пластичное наподобие воска, из которого можно вылепить любую фигуру. Он обладает собственной структурой, обусловливающей его прирожденные способности, предрасположения, интенции. Социальные воздействия дополнительны по отношению к внутренним психофизическим и другим естественным детерминациям. Человек не только испытывает социальные влияния, но и (большей частью стихийно) отбирает, оценивает, корректирует их. Благодаря этому создаётся обратная связь, усиливающая одни особенности социальной среды и тормозящие другие.
«Мы» и «Они»
Первичным социально-психологическим отношением, создающим социальную общность и вместе с тем порождаемым ею, является отношение своеобразного единства и одновременно противопоставления, отождествления и отчуждения, которое может быть названо Мы и Они. Другие грани того же отношения передаются как Свои (Наши) и Чужие, как «кон- тагиозность» (контактность, психологическая заразительность) и «негативность» , «внушаемость» и «недоверие», «открытость» и «скрытость» ит.д. [25].
Мы — это универсальная форма взаимного психологического подобия любой совокупности людей, ощущающих себя общностью, коллективом. В его основе лежит социально-психологический механизм отождествления, более или менее аморфного и размывающего всякую внутреннюю особенность. Вместе с тем всякое Мы так или иначе подразумевает противопоставление каким-то Им и через это обретает качественную определенность. Мы — это те, кто не Они, и наоборот, Они — это не Мы. Переживание из-за того, что есть Чужие, стимулирует потребность самоопределения по отношению к Ним, стремление обособиться от Них, сплотиться в Мы. Общность Мы создаётся путём взаимного психологического уподобления (в основном бессознательного) через непроизвольное подражание и заражение сходными переживаниями. Напротив, психологический образ Они создаёт запреты подражать чему-то, проявлять себя как-то. Отношение к Ним характеризуется некоторой формой негативности, варьирующей от ярко выраженной вражды до соревнования или осознания особости интереса. Отличие во вне от Них стимулирует уподобление внутри, «негативизм» по отношению к Ним способствует «контагиозности» среди Нас. И наоборот, внутреннее сплочение в Мы создаёт ограничения на внешние контакты с Их потенциально возможными инородными влияниями. Мы и Они в социальнопсихологической сфере — это столь же коренные и взаимообусловливающие явления, как, например, возбуждение и торможение в физиологии нервной деятельности.
Интегрированность в Мы предполагает преданность коллективу, равно как и солидарность всех с каждым, взаимную защиту и поддержку в сложных обстоятельствах. Поэтому в трудных условиях жизни сплочённая община имеет больше возможностей выжить.
По мнению Б.Ф. Поршнева, исторически первоначальное Они, образ которых изначально очерчен более конкретно, хотя и в целом негативно, в отличие от слабее выраженных и тем самым неотчётливо сознаваемых в своей определённости Мы. И только в дальнейшем Мы постепенно конституируется в противоположении Им. Согласно гипотезе Б.Ф. Поршнева, ощущение того, что есть внешне похожие, но психологически чуждые, существа, от которых необходимо обособиться, восходит к эпохе формирования современного человека, когда последний сталкивался с реликтовыми гоминидами — неандертальцами и другими переходными формами.
Так это или нет, но именно в наиболее примитивных и однородных обществах психологический портрет Их часто заострён до предела. (Впрочем, в развитом обществе также наблюдаются схожие феномены.) Например, австралийские туземцы болезнь, смерть и другие беды приписывали колдовству людей чужого племени, за чем следовала, разумеется, кровавая месть [25]. Они, или Чужие, — воплощение вредоносного колдовства, от Них — все бедствия. Они — злобны, жадны, извращены, коварны, жестоки, хотят Нас поработить, создают «империю Зла». Только Мы — подлинно люди, т.е. люди вообще, нормальные люди. Они же — более или менее «нелюди» (так сказать, «антилюди») или по меньшей мере не вполне люди. Самоназвание множества племен и народов в прямом переводе значит просто люди. Напротив, Они — это «варвары», «поганые», «неверные»,
«дикари». Мы по контрасту с Ними в целом благородны, мужественны, добры, чисты, светлы. В отличие от лживой и порочной в своей основе Их веры Наша вера, безусловно, возвышенна и истинна, что может отразиться в самоназвании веры («православие» — правое слово). Боги — покровители одного народа и соответственно одной религии часто в другой фигурируют как злые демоны. Дьявол — это персонификация Они.
Все диктатуры широко используют противопоставление Их и Наших, внушая, что Наши трудности есть плод происков злонамеренных Их, желающих Нас погубить или поработить, теснящих Наше жизненное пространство. (Реальные Они, разумеется, сходным образом представляют Нас.) Тем самым перед лицом врага обеспечивается необходимая сплоченность Своих и психологическая изоляция от внешнего мира, а главное — переключение социального недовольства на враждебность к Ним.
Без черного, обесчеловеченного образа внешнего и/или внутреннего врага как идеологического центра любая диктатура нежизнеспособна.
Отчуждение, недоверие и в особенности враждебность провоцируют на создание тёмных мифов, сгущающихся вокруг иного и незнакомого Чужого и закрывающих его подлинный лик. В их основе — априорная недоверчивость, непонимание и нежелание понять иную систему координат, другую совокупность жизненных представлений, провинциальная узость и закрепощенность сознания (а сейчас — и узость специализации). Они выражают в конечном счёте собственные смутные страхи, предубеждения и тёмные, рождённые подсознанием, фантазии. То, как мы думаем о других, характеризует нас самих.
Психоаналитики истолковывают подобные отрицательные стереотипы чужой общности людей как проекцию своих собственных неприемлемых бессознательных побуждений предубеждённого человека на отвергаемую им группу, переживаемую тем самым как alter-ego (другое Я), как объективацию в наглядном образе своих подавленных, оттесненных в подсознание побуждений, которые ищут себе выход вовне. В одних случаях такие проекции связаны с запретами социализированного super-ego (сверх Я). Это — хитрость, чрезмерное честолюбие, желание поработить, лицемерие, бесчестность и т.д. В других случаях они исходят от подсознательного id («оно»). Это — лень, неряшливость, чрезмерная чувственность и пр. [26]. Такое объяснение в целом неверно, но момент истины в нём есть.
Полезно обратить ещё внимание на принципиальную диссимметрию Нас и Их, выражающую внутреннюю аксиальность человека, и на её культурно-историческое значение.
Резко выраженное противопоставление Мы «-> Они в ходе истории многократно было источником определённой жестокости по отношению к Ним. Ведь Они — более или менее «нелюди», а гуманность распространяется только на собственно людей, т.е. на тех, кто включается в Мы. Вместе с тем оно же было началом обособления на общины, этносы, народности, цивилизации и иные своеобразные социальные общности, создававшие препятствия всеобщей однообразной аморфности общества, способной сильно затормозить, а то и сделать невозможным культурный рост. Иным словами, возникала некоторая форма независимости, замкнутости на себе, позволяв-
шая реализовывать разные творческие потенции, воплощать в жизнь разные принципы и идеи, в конечном счете создававшие великолепное многоцветье всечеловеческой культуры, ее информационное богатство.
Мирные отношения и сотрудничество в деле достижения общих целей ослабляют резкость подобных противопоставлений. Напротив, напряжённые конфликтные ситуации ужесточают стереотипы Их, что способствует дальнейшему росту враждебности.
В ходе истории острота противостояния Нас и Их в целом смягчается, хотя этот процесс отнюдь не монотонный и прерывается вспышками локальной враждебности и обособления. Происходит постепенное расширение круга Мы путём включения в него на тех или иных правах Их. Это требует расширения сознания, развития способности усваивать всё большее многообразие иных идей, ценностей и верований как допустимых.
Можно надеяться, что в будущем этот процесс завершится оформлением нового устойчивого психологического (и космического) комплекса Все мы, или Земляне, — органической соборной общности, охватывающей всё человечество, всех людей всех времён и народов, все культурно-исторические типы, все верования и идеологии — и всё это будет находимо во Мне, станет необходимой частью обогащённого Я. На фоне всеобщего Все мы, однако, должна сохраняться подвижная плюралистическая система разнообразных частных Мы, отражающая многообразие возможных частных целей, ценностей и творческих установок, многообразие форм жизнесозерцаний и жизнедеятельности.
Плюрализация большого общества на всевозможные* Мы соответствует системному принципу плюрализации областей решения (см. гл. 1, § 2). Социальная сложность и плюрализм социальных групп и слоёв — две стороны одного явления. Поэтому любое однородное унитарное общество неизбежно начинает разлагаться и раскалываться по достижении критической величины (ср. также с идеями перестроек и критических состояний в гл. 1, § 7). Люди начинают ощущать, что навязываемые им общие положения неадекватны их жизненным обстоятельствам, их стремлениям, и пытаются как-то обособиться, отделиться, обрести независимость, чтобы самим вырабатывать жизненно важные для них решения. В итоге возникают новые формы противопоставления Мы Они и/или ужесточаются прежние.
Суггестивность и «Все»
Важнейшим единящим началом общества является социальная суггестивность, понимаемая в широком смысле как внушаемость, непроизвольное подражание, идентификация, взаимная психологическая заразительность (лат. Suggestio — внушение, подсказывание). Воздействие суггестивности основано преимущественно на бессознательных психологических механизмах. Наибольший простор для действия суггестивности открывается в однородном, сплочённом в Мы коллективе. В свою очередь социальная суггестивность способствует усилению локальной однородности и сплочённости общества. Взаимное доверие, т.е. вхождение в группу Своих, увеличивает и углубляет влияние суггестивности. Напротив, недоверие, ощущение чуждости способствует невнушаемости, ограничивает уровень
взаимного понимания. Тем самым степень доверия в сочетании с суггестивностью может быть и усилителем, и фильтром для потоков социальной информации. В обществе идёт непрерывный процесс обмена внушениями. Поле социальных внушений окружает каждого человека начиная с момента его рождения. Благодаря суггестивности происходит ассимиляция индивидом психологических установок, чувств и верований других людей, формируются основные шаблоны поведения. Усвоение опыта других через суггестивность и подражание, и тем самым его коллективизация, отличает социальное от физиологического, создаёт небиологические формы наследственности. Даже осознание своей личности первоначально развивается через посредство непроизвольных подражательных реакций и внушения.
На почве суггестивности и вызываемой ею психологической общности держатся социальные коммуникации. Социальное обаяние как свидетельствует язык, предполагает некоторую общность. Благодаря внушению в соединении с непроизвольным отождествлением себя с другими, в актах коммуникации складывается коллективная система представлений, совершаются аналогичные действия, формируются сходные мотивы. Без внушаемости нет понимания.
Как следствие суггестивности в любом обществе функционирует единая система социальных верований, или «мифов». Их психологическая достоверность опирается в конечном счёте на непререкаемость общего мнения Всех: «Все так думают, делают, говорят». Все — это все те, кто в каком-то подходящем отношении выступает как «нормальные» («подлинные») люди, т.е. чужие Они из Всех более или менее исключаются, их мнение вызывает реакцию недоверия. Все — это бессознательно созданный психологический портрет Каждого, построенный на принципе взаимозаменяемости и символизирующий общество в целом. Это важнейшее регулятивное начало мышления и поведения. Оно — источник объективности личных представлений. Через действие внушения Все стоят над каждым частным человеком как безличная бессознательно-регулятивная сила. Критичность к Всем возможна только при некоторой степени автономии, отчуждения от Всех. Во многих случаях комплекс Всех внутренне алогичен. Столкновение разнородных элементов предотвращается специальными подсознательными буферными механизмами, создающими подходящий для каждого случая (ad hoc) образ Всех. В результате Все оказываются чем-то вроде Протея, постоянно перевоплощающегося в новый образ. То же относится к тесно связанным со Всеми верованиям. Во многих случаях эти буферные механизмы эффективно защищают принятые верования от критики. Их психологическая целесообразность определяется необходимостью защиты от стресса. Но одновременно итогом их действия оказывается формирование стойкой системы иллюзий.
Психологический комплекс Всех отражён в мышлении в форме обобщённых и общезначимых категорий. И здесь язык также подсказывает, что начало общности мышления имеет социальный корень. Идентификация в Мы корректирует индивидуальное пространство-время (см. § 3 в этой главе), трансформируя его в более однородное пространство-время Всех.
Коллективные представления и общественное сознание
Под коллективными представлениями понимается совокупность социально согласованных, общезначимых представлений и идей некоторой устойчивой общности людей (группы, народы, цивилизации и др.). Такие представления могут быть как сознательными, так и бессознательными. В последнем случае они могут быть выражены социальными символами (тотем, знамя и т.д.), социальными ритуалами (ритуалы поклонения, создающие особенную дистанцию между «высшими» и «низшими», и пр.), различными совместными действиями (религиозные мистерии древних греков, национальные празднества и т.д.), вызывающими у их участников сходный психологический настрой, и т.д.
Под общественным сознанием понимается часть коллективных представлений, так или иначе осознанная их носителями, устойчиво включённая в систему социальных коммуникаций через процессы обучения, тиражирования информации и др. и тем самым имеющая своё специфическое функционирование. В общественное сознание входят идеи, категории, общепризнанные мнения и верования, научные концепции и пр.
Общественное сознание — это не просто объединение индивидуальных сознаний (без которых оно невозможно). Это особого рода реальность, основанная на действии таких социальных сил, как отождествление, внушение, солидарность. Как индивидуальное сознание — сознание человека в целом (сознание субъекта, или Я), не сводимое к простому объединению каких-то особенностей отдельных нервных и иных клеток, так и коллективное сознание возникает в качестве особенной, или эмерджентной, реальности, предполагающей ассоциацию и взаимодействие множества индивидов. Эта реальность объективна (интерсубъективна) и имеет своим субстратом общество. Каждый индивид застаёт уже вполне сложившуюся систему коллективных представлений, которые он так или иначе осваивает и к которым должен адаптироваться, чтобы стать социальной единицей. В уже готовых категориях он классифицирует и осмысливает свой личный опыт и самоутверждает себя в социально признанных формах. Поскольку индивиды взаимодействуют друг с другом на базе общих для них коллективных представлений, они думают и действуют как члены единого культурного целого.
Коллективные представления создают особенный психологический тип общества, характерный для него способ жизнеутверждения и постижения мира («дух времени», «дух народа» и пр.) — типовые формы мышления и действия, мотивы поведения и верования, интенции и идеалы. Интернализо- ванные индивидами, они становятся внутренними движущими силами человеческого поведения. Общество регулирует деятельность своих членов не только извне, создавая для этого нормативные и другие внешние рамки и условия существования, но и изнутри — через собственные моральные нормы, цели и идеалы личности. Принудительность их действия основана на включении их в собственный духовный мир человека, в его надсознание. Социальная детерминация преобразуется в самодетерминацию личности. В последнем случае принудительность действия вытекает из их включённости.
Между коллективным и индивидуальным сознаниями всегда есть определённое несоответствие. Социальное сознание богаче, шире, всестороннее 304
более ограниченного сознания индивида. Именно социальное сознание наделяет категории общностью, благодаря чему возможен выход за пределы конкретно-эмпирического представления. В частности, наука в её полноте и достоверности есть феномен именно социального сознания. То же относится и к религии. Благодаря своему особому положению «над» индивидом, социальное сознание способно выполнять по отношению к нему регулятивные функции, быть для него источником надличностных идеалов, целей и ценностей, а также канонов мышления. Всё это входит в его надсознание. Но дисфункция между личным и общественным может быть также источником внутреннего дискомфорта, напряжённости и фрустаций. В подобном случае ситуация может разрядиться агрессивной реакцией со стороны индивида, в чём-то разрушающей сложившиеся стереотипы и потенциально способной создать состояние общественной аномии, т.е. состояние отсутствия общепринятых законов, норм и образов поведения и мышления, что ведёт к упадку социального сознания из-за дезинтеграции общества. Такая агрессивная реакция в свою очередь может вызывать общественную контрреакцию, направленную на восстановление сложившейся системы (отрицательная обратная связь, без которой нет устойчивости). Но без нарушения существующего порядка невозможны развитие общества и его приспособление к новым историческим и экологическим реалиям. Поэтому формируется какой-то компромисс между разнонаправленными силами и устанавливаются допустимые для данного общества уровень и тип новаций, что определяет далее темп и направленность исторического движения. Исключения составляют особые критические социальные состояния, в которых по определенным причинам возможна «бифуркация» (если воспользоваться подходящими общесистемными терминами), т.е. перестройка социального сознания (научная революция, смена идеологии в ходе социальной революции) (см. также § 8, 9 в наст. гл.).
Человек. Половой диморфизм. Эрос
Дуальность полов как противопоставление, биологическое, душевное и социальное одновременно, — самое глубокое из социально значимых противопоставлений между индивидами. Оно разделяет людей биологически предопределенным барьером и создаёт между ними сложную совокупность взаимных притяжений и отражений, связывает в сообщества. Это прежде всего семья, род в их всевозможных исторических модификациях. Наиболее очевидно и резко пол проявляет себя в физиологической сфере. Но так или иначе он выражается во всех человеческих сферах, до высших духовных включительно, во всех социальных образованиях. Эротическое начало, возможно, важнейшее из подсознательных энергетических начал, стихийно активизирующих человека. Это вызвано не только его энергетической насыщенностью, но и его пластичностью, текучестью, его способностью к трансформациям и инверсиям, способностью принимать иной облик, соединяться с другими стремлениями человека, отражаться в них, питать их своей жизненной энергией, придавать им свою стихийную неукротимость, дионисийский оргазм. Благодаря этому в тёмной сфере подсознания, большей частью закрытой для самосознания, функционирует множество «малых
эросов» (если можно так выразиться) — эмоциональных комплексов-влечений, эротически окрашенных и движимых в конечном счёте единой энергией. Универсальная пластичность эротического, его жизненность и стихийность запечатлелись в человеческой культуре, во всех религиях и идеологиях. В общем эротическое обнаруживает себя как ведущее посюстороннее жизнеутверждающее, жизнетворящее начало. Но оно может реализоваться и инверсионно — как сила стихийного разрушения, уничтожения, до самоуничтожения включительно. И это не удивительно. Там, где зарождается нечто новое, молодое, слабое, зелёное, для него должно быть освобождено жизненное пространство, а следовательно, что-то должно для него умереть, усохнуть, разрушиться, стать для него питательной почвой, чернозёмом. Поэтому тёмный лик демона смерти Танатоса — это необходимая оборотная сторона бога жизни Эроса. Рождающаяся жизнь предполагает смерть, но и смерть входит в жизнь как её конструктивное начало. Жизнь и смерть едины в их эротическом истоке.
Дуальность полов
Различие полов захватывает всего человека, доходя до каждой его клеточки в биологически точном смысле этого слова. В ядрах каждой клетки тела, за исключением половых, находится 23 пары хромосом. Из них 22 пары относятся к типам, имеющимся у обоих полов, а 23-я пара отличается от них. Если у женщины она состоит из однотипных хромосом XX, то у мужчины это разнотипная пара XY. Отсюда, вероятно, можно сделать вывод, что женщина генетически должна бы быть, так сказать, более цельной в своей женственности, тогда как мужчине свойственна какая-то двойственность, быть может, скрытая или подавляемая. Впрочем, конкретно проследить это обстоятельство по генетическим данным пока не представляется возможным.
Обычно женщины ниже мужчин, имеют меньший вес и физически слабее, но более гибки и пластичны. Мышечная ткань построена у них несколько иначе, более насыщена жировыми компонентами, что придает ей мягкость. Мозг женщины по объёму меньше мужского (примерно 1500 мл против 2050 мл), но по показателю цефализации (вес мозга / вес тела) женщины несколько превосходят мужчин, т.е. на единицу веса тела у женщины приходится больший объём мозга. Вероятно, это вызвано необходимостью более сложной и тонкой регулировки физиологии женского тела в связи с плодоношением. Возможно, с этим же связано и то, что у женщин отклонения от средней нормы (в основном прирождённые) в среднем меньше и встречаются реже, чем у мужчин. У мужчин разнообразие выражено сильнее, но вместе с тем они несут больший груз всевозможных патологий. (По-видимому, то же отмечается и в царстве животных.) Это имеет большое эволюционное значение (см. ниже). В настоящее время в развитых странах средняя продолжительность жизни женщин примерно на 5—10 лет больше, чем мужчин.
Девочки быстрее развиваются, раньше начинают говорить и быстрее взрослеют, чем мальчики, но, видимо, их умственное развитие раньше начинает тормозиться. Женщины в среднем лучше слышат, лучше распозна-
ют и локализуют звуки. В общем они проявляют большие способности к речи, к освоению живого разговорного языка. Речевое общение занимает в их жизни большее место. Они более общительны, уступчивы и дружелюбны, более поддаются внушению, более воспитаны и воспитуемы. Очевидно, веб это находится в связи с тем, что женщина на несколько лет привязана к детям, что ставило её в известном смысле в центр традиционного (древнего) общества, требовало развитого умения общения.
Мужчина имеет более высокий уровень метаболизма, более силён, проворен и резок, обладает более быстрой реакцией, более подвижен и сообразителен, более независим, индивидуалистичен и агрессивен, более склонен к риску и честолюбив. В среднем мужчины лучше видят и вообще имеют лучшие визуальные способности, лучше ориентируются в пространстве. Мужчина всегда сохранял большую свободу передвижения и играл роль охотника, добытчика пищи, воина, открывателя нового жизненного пространства, и здесь развитые визуальные способности, умение ориентироваться на незнакомой местности были весьма важны. Вместе с тем зрение — это наиболее аналитическое и абстрагирующее из органов чувств. Оно наиболее тесно привязано к воображению. (Веб это наглядно проявляется, например, в способности точно представить схематическую карту местности с выделенными на ней и как бы укрупнёнными ориентирами и другими важными особенностями.) Здесь, видимо, корень больших аналитических и абстрактно-логических способностей, пространственно-технического воображения и, вообще, всего того, что имеет прямое отношение к ясности и наглядности мышления, к способности что-то отчётливо представить, визуализировать.
Мышление мужчины, по-видимому, более визуализировано, в большей степени построено на образах, заимствованных из внешнего мира, более аналитично, объектно-вещно и объективно. В целом мужчина демонстрирует большие технические и логико-математические способности, когда эти качества мышления необходимы.
Женщина более склонна определять свой мир в системе интегральноличностных и оценочных представлений и верований. Значительное место она отдаёт эмоционально-личностным симпатиям и антипатиям. Это опять- таки указывает на большую ориентированность женщины на общение, на собственно человеческий жизненный мир.
Из дуализированных полом душевных качеств, соприкасающихся с высшими духовными сферами, главными нужно признать, вероятно, следующие.
Женщина, вообще говоря, более способна к милосердию, к неафиширующей себя жертвенной любви, окружающей свой объект эмоциональным, просветляющим ореолом, идеализирующей и возносящей его, к обожанию и к полноте веры. Женщины всегда играли подчас невидную, но незаменимую роль в религиозных и идеологических движениях, особенно в
«детский» период их формирования и роста, когда эмоциональная поддержка и неистребимая жертвенная вера в правоту дела первых пассионариев (см. гл. 11, §2) могли решить исход движения.
Мужчина в большей степени способен отдать себя радикальному пассионарному исканию — утверждению высшей правды в главных значениях этого русского слова — «правды-истины», «правды-справедливости» и еди- няющей их «правды-правления», т.е. устроения жизни на основе высшей истины и справедливости. Неудовлетворенность настоящим побуждает его творить новые религиозные системы, идеологические движения и социальные утопии, обновлять духовные идеалы, создавать новые формы знания и социального устроения, но это означает и уничтожать, сжигать нечто бывшее.
Впрочем, в отчётливой форме эти качества встречаются редко. Обычно они затемнены всевозможными прагматическими и иными обстоятельствами.
Отмеченные особенности в своей основе прирожденные. Однако у разных индивидов они могут проявляться с разной полнотой и силой. Кроме того, неизгладимый отпечаток здесь накладывает социальная система с её ценностями и признанными социальными ролями поведения, с ее особым видением места мужчины и женщины. Благодаря этому, одни из подобных противопоставлений усиливаются и даже подчеркиваются социально значимыми символами и ритуалами, тогда как другие нивелируются, трансформируются и отчасти скрываются в тёмные глубины подсознания, откуда невидимо влияют на душевные движения и скрытые для самосознания мотивы поведения.
Уже эти первоначальные соображения подводят к мысли, что есть два разных взаимодополнительных полюса — М и Ж. Как всякие реально противопоставленные полюсы, они определяются своего рода противоположными «зарядами» разной силы, так что возможно обладание более и менее ярко выраженными качествами мужественности и женственности соответственно. Но при этом особенности одного полюса сильно зависят от характера взаимодействия с другим полюсом. Как говорят, подлинного мужчину создаёт женщина, и наоборот (принцип индукции).
Полюсы М и Ж характеризуются как идеальные типы мужественности и женственности соответственно (см. также [27]). За ними стоят прирождённые архетипы (вероятно, несколько различные у разных этносов и рас), которые затем своеобразно развертываются и насыщаются конкретными реалиями в каждой культуре. Помимо своего качественного типа, каждый полюс может обладать своего рода «зарядом» («энергией», либидо), который определяет полноту и степень воплощения полового начала в человеке.
Замечание 1. Половой диморфизм у человека соединён с диссимметрией левого-правого, так что в одной системе противопоставлений частично представлена (воплощена, выражена) другая. Большие лингвистические способности женщин свидетельствуют о том, что у них в среднем несколько сильнее акцентировано левое полушарие мозга; больше развитость пространственного воображения у мужчин, по-видимому, указывает на правое
полушарие. Но связь эта отнюдь не прямолинейна. Аналитическое формально-логическое мышление, где в общем выше мужчины, более тесно ассоциировано с левым полушарием, тогда как более свойственный женщине интегративный эмоционально-оценочный стиль мышления, вероятно, предполагает большую активность правого полушария. Таким образом, при переходе в иной план организации происходит некая инверсия (так что, быть может, создается своего рода спираль). Любопытно, что и во внешнем физическом плане мужское начало ассоциируется с более мощной правой рукой. Имеются также менее ясные представления пола в диссимметриях переднего-заднего и верхнего-нижнего.
Таким образом, дополнительность мужского-женского у человека идет весьма далеко.
Конкретное происхождение подобных диссимметрий и их корреляций с полом неизвестны. Можно сказать только, что в процессе эволюции (быть может, в связи с ростом активности в каком-то плане) произошёл переход через некое критическое (бифуркационное) состояние, в котором первоначальная сравнительно симметричная конфигурация начала распадаться на дуальные асимметричные образования (так и в гидродинамике, в сравнительно однородном потоке при достижении определенного критического состояния течения формируются противоположные вихри). Далее последовал длительный направленный процесс становления нового равновесия — внешнего выражения внутренней диссимметрии в поведенческих, социально-психологических и иных формах и их приспособления к реалиям бытия, как биосферным, так и социально-историческим. Здесь, как и в других случаях, приспособление и отбор — вторичные явления, идущие за перестройкой глубинной структуры. Последняя предопределяет ось (см. гл. 5, § 1) дальнейшего движения, но при этом реальный процесс предопределяется отнюдь не жёстко-однозначно, так что остаётся место для адаптаций и отбора. Законы перестройки глубинных структур совсем не ухватываются дарвиновским комплексом идей. Мы только-только начинаем их понимать в современной теории бифуркаций и критических состояний (см. гл. 1, § 7, 8).
Традиционные символические представления полюсов М и Ж
Представление о своего рода идеальных типах мужественности и женственности сложилось давно. Образы полюсов М и Ж в разных обществах варьируют, но насколько можно судить, в их основе лежат сходные пер- восимволы. Они определяют типичные поведенческие стереотипы, социальные роли и ритуалы. Наиболее подробно и всесторонне эта система разработана, вероятно, древними китайцами, но её элементы можно обнаружить во всех цивилизациях прошлого. И только современный научно-технический и социальный взрыв привел к смешению и сдвигу многих представлений, из-за чего современному человеку трудно правильно уяснить функциональный смысл многих символов. Подборку характерного семейства символических противопоставлений см. в табл. 10.1.
Одной из ведущих религиозно-философских интенций прошлого было стремление представить мир в системе символических подобий «макромира» (вселенского космического мира, главной и наиболее упорядоченной частью
которого считался небесный мир) и «микромира» (человека и его жизненного мира). Историки, воспитанные на устаревших ныне идеях редукционизма и тотального сциентизма, ошибочно характеризуют эти взгляды как суеверие, как антроморфизм. На самом деле это двойное (а точнее, многократное) уподобляющее символическое представление (выражение, морфизм) Человека, его тела и физиологии, его душевных качеств и пр. как символа (образа) Космоса и Космоса, как символа (образа) Человека. Создается сложный системный круг, благодаря которому человек ощущал себя органической частью Космоса, а его существование обретало космический смысл. Одновременно бытие человека (и, разумеется, его видение мира и самого себя) достраивалось так, чтобы эта система упорядочивающих жизнь символизмов стала бы максимально значимой.
Например, китайцы представляли, что существуют полярные космические начала ЯН и ИНЬ, проявляющие себя как мужское и женское соответственно, а также и многими иными способами, наглядно представленными семейством дуальных символов. Каждый такой символ ЯН — ИНЬ, в свою очередь, может рассматриваться как дуальный символ мужского — женского, и вообще, любая пара символов семейства в подходящем контексте может функционировать как символическое представление любой другой пары (как писали древние греки — «Всё во всём. Но в каждом особым образом»). В результате создаётся богатая совокупность всепроникающих системных проецирований (см. гл. 1, § 3). Это даёт ключ к пониманию многих социальных ритуалов и религиозно-философских идей прошлого. Вне этой системы, в частности, невозможно правильно уяснить смысл описаний восточной системы каналов (меридианов) и жизненных точек. Для наших целей важно также и вытекающее отсюда понимание эроса как начала миросозидающего, определяющего формы миросозерцания, что раскрывает важные аспекты глубинной психологии. Во многие символы полезно вчувствоваться (вчувствование, медитативная сосредоточенность — главный способ постижения подобных символизмов). Кроме того, всё это позволяет расширить представление о богатстве и жизненном значении диссимметрий (см. также [28]).
Таблица 10.1
ЯН
ИНЬ
ЯН
ИНЬ
1.
Мужское
Женское
13. Активное
Пассивное
2.
Солнечное
Лунное
14. Ярое
Тихое
3.
Небесное
Земное
15. Отважное
Кроткое
4.
Верхнее
Нижнее
16. Наступающее
Уступающее
5.
Правое
Левое
17. Напирающее
Податливое
6.
Духовное
Плотское
18. Жесткое
Нежное
7.
Ведущее
Ведомое
19. Прямое
Округлое
8.
Светлое
Темное
20. Твердое
Мягкое
9.
Ясное
Кажущееся
21. Резкое
Ласковое
10.
Определенное
Расплывающееся
22. Внешнее
Внутреннее
11.
Горячее
Прохладное
23. Открытое
Сокровенное
12.
Сухое
Влажное
24. Сильное
Слабое
Замечание 2. В некоторых случаях наблюдается инверсия (перестановка) символов. Вероятно, это вызвано изменением привлекшего внимание аспекта символа в контексте данной культуры (см. также Замечание 1).
Суммарное рассмотрение подобных противопоставлений приводит к выводу, что творцы лежащих в их основе воззрений ощущали Космос и всё жизненное пространство как нечто, построенное из множества различных, но и чем-то родственных друг другу оппозиций (диссимметрий), причём один член пары дополняет и уравновешивает другой. Каждая такая пара эротически окрашена и в подходящем контексте может функционировать как эротический символ. (Эротическая окраска свойственна любой диалектике противоположностей до гегелевской включительно.) Эти символы предполагают определенное видение собственно сексуальной сферы, которое затем распространяется на душевный мир, на общепризнанные социальные роли мужчины и женщины (которые под влиянием подобных воззрений по мере необходимости доопределяются, достраиваются) и далее — на весь Космос. Но это только одна сторона дела. Другая состоит в попытке уяснить смысл эротического начала через семейство противопоставлений, имеющих космический корень, на этот раз доопределяя и, если нужно, дополнительно упорядочивая эротическое и всё с ним связанное. В итоге элементы человеческого и космического мира взаимно отражаются друг в друге в нерасторжимом слиянии естественного и искусственного. Эротическое возвышается до вселенско-космического, а последнее включается в эротическое. Так творится культура.
Органы воспроизведения относятся к низу человека (генитальная зона), к которому тяготеют также и органы питания (кишечник и др.). Основное сексуальное положение женщины — нижнее: она же в традиционной семье, как мать и хозяйка, есть средоточие «низовых» воспроизводительной и кормящей функций. Эти функции заключают её в интимный внутренний мир, где она максимально защищена, а внешний мир, полный опасностей и требующий предприимчивости, оказывается уделом мужчины.
Символика человеческого верха и низа весьма сложна, как и неотъемлемая от неё совокупность душевных переживаний.
Низ — это средоточие «низменных» органов, необходимых для очищающих организм отправлений, обычно считающихся «нечистыми» и скрываемых от постороннего глаза (т.е. наиболее интимных). Тут же — ив органической связи с ними — находятся половые органы, на которые неизбежно накладываются все эти «низовые» представления. Верх — «чист», открыт для обозрения и общения (т.е. социален), «духовен», относительно возвышен. Человек же оказывается единством верха и низа, духовного и плотского, высокого и низменного, открытого (социального) и укрываемого (интимного), «чистого» и «нечистого». Это уже само по себе создает вполне определённое видение человека. Наибольшая же плотность подобных противопоставлений приходится на эротическое в человеке. С эросом (сексом) ассоциируется предельно «нечистое» (самые грязные ругательства используют генитальные и вообще низовые образы) и ангельски «чистое» (например, пушкинское — «гений чистой красоты» и т.д.), животное и божественное, земное и небесное (горнее), уничтожающее человека и
возвеличивающее. Всё это создаёт чрезвычайную сложность и особенную напряженность эротических переживаний (особенно в развитой культуре), всё это так или иначе откладывается в подсознании в форме эротически окрашенных, дуализированных комплексов, обычно закрытых от света самосознания буферными механизмами и проникающих в сознание, так сказать, в отражённом виде обманчивых «лунных» видений, но тем не менее заметно влияющих на душевную жизнь и поведение, на всё сознательное мышление.
Напряжённость переживания верха-низа особым образом разряжается в смеховой (карнавальной) культуре, где совершается своеобразная инверсия верха-низа [9].
Итак, эротически окрашенные оппозиции пронизывают весь душевный мир человека. Поэтому символические противопоставления при кажущейся архаичности их не могут быть просто отброшены, хотя, безусловно, нуждаются в модернизации. Да и современный человек психологически сильно изменился — он стал значительно более активен и более открыт, что уже само по себе резко меняет психологию, раздвинулся и видоизменился горизонт его бытия и сознания, и потому требуется обновленная символика.
Степени и колебания пола
Полюса М и Ж — это идеальные типы мужественности и женственности в их физиологическом и душевном выражении. В них отражены естественные полярные предрасположенности, по своему происхождению прирождённые, и социокультурные феномены, усиливающие одни эротические дуализмы и частично нейтрализующие или подавляющие другие. Последние часто подавляются как «постыдные», как исключаемые из «пристойного» социально-открытого мира и, как следствие этого, — частично из открытой сферы сознания. В итоге они вытесняются в тёмный мир подсознания, где образуют дуализированные эмотивные комплексы («эросы»), несущие своеобразный эротический заряд («либидо», если воспользоваться термином Фрейда). «Эросы» могут быть «однозарядовые» (с доминированием качеств М или Ж), или же своего рода двухполюсными диполями М — Ж, создающими вокруг себя своеобразное душевное поле. Вообще, эрос функционирует преимущественно на подсознательном уровне, где энергия либидо в ее всевозможных трансформациях оказывается мощнейшей психической силой.
У разных индивидов заряжённость либидо различна. Соответственно разные индивиды в разной степени обладают полярными качествами М и Ж в их физиологическом и особенно душевном выражении. Существуют многообразные переходные степени между крайними полюсами М и Ж — промежуточные половые формы — как в качественном, так и в интенсивном выражении (см. также [27, 28]).
Заряжённость либидо грубо можно классифицировать как сильную, умеренную, квазинейтральную и инверсную.
Люди, несущие в себе большой заряд либидо, в целом обладают ярко выраженными качествами полюсов М или Ж соответственно. Они относятся к числу жизненно активных, пассионарных индивидов, но у мужчин и женщин это проявляется по-разному («полярно»). Стихийно-темный харак-
тер энергии либидо приводит к тому, что их активность порой оказывается социально-разрушительной. Это, вообще, особенность пола, в котором наиболее тесно слиты созидательные и стихийно-разрушительные начала, причём то и другое сконцентрировано главным образом в укрытой от света сознания сфере. И естественно, что у наиболее заряжённых либидо индивидов эти качества могут проявляться в сильнейшей степени. Но пол сам по себе ещё не предрешает формы своего внешнего проявления, а либидо, вероятно, — наиболее пластичный источник душевной энергии, благодаря чему здесь велико влияние социокультурных обстоятельств.
Люди с умеренным либидо, возможно, в общем менее активны, но их активность и менее стихийна, более упорядочиваема. Это наиболее массовый и вместе с тем наиболее социальный тип людей. Они создают и поддерживают сложившийся тип семьи и (в нормальной, некритической ситуации) господствующую систему социальных отношений. Под воздействием суггестивности и отождествления (см. § 5 в наст, гл.) люди этого типа могут сдвигаться в сторону групп с иным либидо и частично усваивать их ценности и формы поведения. В этом также проявляется их социальность.
Люди с квазинейтральным либидо — это прежде всего люди с недостаточно развитым полом — импотенты и др. (слабое либидо) и отчасти с неустойчивым полом. По-видимому, квазинейтральным либидо обладают люди особого душевного склада, образующие своего рода третий («дипольный») полюс.
Наконец, люди с инверсным либидо демонстрируют душевные влечения, обратные типовым, и более или менее тяготеют к гомосексуальному типу связей (собственно сексуальных и/или душевных).
Это всего лишь начальная классификация. Реальные обстоятельства много сложнее обрисованной грубой схемы.
Прежде всего либидо в человеке непостоянно. Оно непрестанно колеблется, течёт, частично меняет знак. Соответственно меняются душевные качества и предрасположения. В итоге человек осциллирует в некой зоне между М и Ж. Эти вариации отчасти сравнительно регулярны (суточные и иные циклы), отчасти же спонтанны или вызываются внешними воздействиями, например половыми чертами окружающей среды (её насыщенностью сексуальными символами, частотой и формой контактов полов и пр.).
У женщин естественные колебания либидо относительно более плавны. Главным регулярным циклом у них является «лунный месяц», что связано с особенностями женской физиологии. Генезис соответствия этого физиологического цикла женщины лунному месяцу и его (соответствия) функциональный смысл загадочны. Насколько известно, в животном мире ничего подобного нет (там наблюдаются главным образом сезонные колебания, которые у человека выражены более слабо). Каково бы ни было происхождение этого соответствия, в принципе оно создаёт возможность резонанса, смысл которого непонятен. Замечено оно было еще в древности и повлияло на «космизацию» эроса. (Поэтому можно утверждать, что этот резонанс проявился как минимум в духовной сфере и усилил выразительность некоторых социокультурных символов.) Удивительно также, что у мужчины в его физиологии лунный месяц заметно не отражается. Вариации либидо у
мужчины более нерегулярны, импульсивны и порой вулканичны по своему проявлению. Таким образом, и в этом отношении существует диссимметрия мужчины и женщины.
В связи со сказанным следует попутно отметить, что у человека пол — как часто утверждается, наиболее «животное» начало человека — в действительности резко и своеобразно выделяет человека из животного мира. Прямохождение, изменив космическую ориентацию человека, создало радикально новый тип эротической диссимметричной психики, невозможный для животного, и сильно воздействовало на физиологию. Возникли качественно новые соответствия, в том числе и космические, стали возможны новые формы сексуального контакта «лицом к лицу». (Любопытно, что при этом совсем иначе, чем у животных, контактируют «жизненные точки», фигурирующие в восточной системе «каналов». В области губ, в окрестности половых органов расположены «жизненные точки», относящиеся к числу важнейших. Сексуальная связь мужчины и женщины эту систему специфически возбуждает, что, вероятно, ведёт к взаимной психофизической настройке партнёров. Таким путём взаимно регулируется либидо и, видимо, формируется некая психофизическая общность супругов. Аналогично, через ту же систему, но иначе, связывается мать с ребёнком во время беременности, что создаёт между ними дополнительную психофизическую близость.) Всё это в совокупности столь резко выделяет человека, что вызывает изумление, тем более что создалось не случайно, а подготовлялось в ходе длительного и направленного процесса антропогенеза.
Биполярность
Факт половой дифференциации — один из основополагающих в антропологии. Но половое разделение никогда не бывает вполне законченным. Особенности мужского пола, хотя, возможно, в слабом, едва развитом состоянии, можно найти у женщин; и наоборот, половые признаки женщины есть и в мужчине, хотя и в неоформленном виде [27 ]. Это имеет место уже на физиологическом уровне. Например, у мужчины под сосцами находятся молочные железы, остановившиеся в своем развитии. Более сложно дело обстоит с психикой. Здесь биполярность проявляется более отчетливо и разнообразно. Каждый мужчина несет в себе отчасти определённый, отчасти же смутный (фоновый, неразвитый) комплекс психических качеств полюса Ж, а женщина — полюса М. Ситуацией могут выявляться те или другие, так что женщина может обернуться своей мужественной стороной, а мужчина — женственной. В результате тип «мужественности» мужчины и «женственности» женщины определяется доминирующим набором способностей и предрасположений. У разных индивидов (и народов) качества иного душевного полюса (биполярность) выражаются по-разному, так что встречаются весьма женоподобные мужчины и мужеподобные женщины.
Явление это в своей основе прирождённое. Но тут особенно велико влияние этнических, социальных и исторических факторов, социально значимых образцов мужчины и женщины, системы воспитания и пр. В итоге одни из потенциально возможных качеств полюсов М и Ж акцентируются, становятся более информативными, другие нейтрализуются, подавляются,
размываются, третьи вытесняются в подсознание и формируют там своеобразный психический фон.
Социально-психические механизмы, построенные на внушении и идентификации (см. § 5 в наст, гл.), способствуют диффузии различий и созданию однородного обезличенного общества. Это облегчает взаимное понимание и коммуникацию, но уменьшает информативные различия («повышает энтропию») и тем самым в некотором отношении уменьшает импульс к самодвижению. Напротив жизненные силы эроса стремятся выразиться в акцентированных дуализмах душевных образцов, социальных символов и функций. Они творят совокупность отталкиваний и притяжений, поддерживают определённые формы жизненной активности, но и порождают препятствия к взаимопониманию, обусловленные механизмами типа Мы и Они (см. § 5 в наст. гл.). Реально всегда устанавливается компромисс между разными тенденциями.
Внутренняя инверсия полов
Ведущие мужские роли в традиционном обществе неукоснительно вменяют в обязанность или требуют от мужчины воплощения характерно мужского начала — силы, твёрдости, надёжности, основательности, качеств внешней опоры (для кого-то), рациональной определённости. Соответственно всё ассоциируемое с женским подавляется и вытесняется в подсознание. Такая социально-психическая акцептация половой диссимметрии повышает информативную значимость полюсов М и Ж и противостоит избыточному повышению социальной энтропии — хаосу всеуравнивающего смешения. Но в то же время подобная однобокость противоречит потребности в уравновешенной цельности психики и нуждается в компенсации. Так или иначе, но в противовес всей этой внешней символике мужественности образуется более или менее развитый инверсный душевный полюс внутренней женственности (анима, по терминологии К.Г. Юнга [29]). Он создаёт бессознательный образ-образец собственной женственности (своего женского другого) , проецируемый во вне на более или менее подходящую женщину как на его воплощение (двойственным образом это имеет место и у женщины). Это имманентная интенциональная основа выбора своей пары. Им создаётся постоянно действующий недарвиновский механизм полового отбора. Вместе с тем внутренняя женственность души мужчины может выражаться в подвижности психики, в её неустойчивости, в ранимости души, в возможности психических срывов, в стихийности и глубинной иррациональности, в тяготении к разгулу и т.д.
У творчески высоко одарённых людей и, весьма вероятно, в особенности у подлинных мистиков внутренняя женственность — это та душевная область, где зарождаются и обретают своё выражение, жизненную силу и «плоть» новые идеи и представления. Внешний рассудок сам по себе не есть творческое начало. Он, скорее, предназначен для ориентации во внешнем мире и для его переустройства на твердой рациональной основе. Рождение истинной творческой новизны предполагает достаточную внутреннюю пластичность, глубокую стихийность, обращённость к внутреннему миру, чуткость к смутному зову чего-то ещё не определившегося, ещё только оформ-
ляющегося, растущего, ещё бытующего во тьме иррациональности, в любовании им и (по меньшей мере потенциально) в способности к самопожертвованию ради него. Всё это разные проявления женственности, или чего-то ей родственного, но (и это следует подчеркнуть) обращённые к чему-то нематериальному, абстрактному, духовному.
В свою очередь традиционное ролевое воплощение женского начала преимущественно связано с мягкостью, податливостью, уступчивостью, восприимчивостью, суггестивностью. В противовес этому в женщине формируется имманетный инверсный душевный полюс, создающий для неё собственную внутреннюю опору (анимус, по терминологии К.Г. Юнга [29]). Он образуется из отчетливых предпочтений, прочных безапелляционных мнений, из неподлежащих пересмотру убеждений, создающих ощущение собственной правоты (ср. несколько гротескное высказывание, обращенное обычно к мужчине «К сожалению, я всегда оказываюсь права» [29]); он отзывается в верованиях, возможно и в суевериях, в религиозности (женщины в общем религиознее мужчин), в долженствованиях, создающих базис для этического, для всего правильного — приличий, обрядов, обычаев (а также и для антиэтического, усиливающего разрушение общества в эпоху упадка). Через воспитание всё это прививается будущему взрослому мужчине.
Анимус создаёт прочный нормативный социально-психический образ всех, точнее всех своих (см. § 5 в наст, гл.), образ чего-то такого, что все делают или имеют. В этом сказывается своеобразная социальность женщины. Другим источником обязательности внутренних мнений является творимый анимусом непререкаемый авторитет. Прежде всего это авторитетно высказанное правильное утверждение, устанавливающее твердое нерушимое правило поведения или жизненного бытия. Затем — что особенно важно — это личностный авторитет, базирующийся на харизме. Женщина в силу присущих ей особенностей в наибольшей степени способна творить вокруг подходящей личности (а иногда и не очень подходящей; но в данном случае рациональное взвешивание достоинств и шансов на успех третьестепенно), преимущественно мужчины, сияющий ореол харизмы — возвеличивающий, поддерживающий, вдохновляющий, подвигающий к свершениям. В этом своём качестве женщина-вдохновительница, своеобразно духовно оплодотворяющая, стимулирующая и укрепляющая мужчину, незаменима в обновляющих общество религиозных и других социальных движениях, а женщина-воспитательница своим незаметным соучастием преобразует мир к добру или к худу через моральное преобразование человека. Женщина-хранительница — основа прочности семьи и общества, традиций, верований и ценностей; но и разложение семьи и общества достигает кульминации, когда падает женщина.
Всё во всём. Но в каждом особым образом.
Метаморфозы эроса неисчислимы. Они разны в разное время, в разных обществах, у разных людей.
Современное радикальное изменение системы воспитания и образования, радикальное смещение всей совокупности мужских и женских ролей неизбежно выразится и в радикальном преобразовании эроса и всей психики. Последствия этого непредсказуемы.
Половое притяжение
Половое влечение отнюдь не стремится свести любого мужчину с любой женщиной — для этого между ними должно быть какое-то сродство, взаимное дополнение их эротических полярных односторонностей, которое достаточно полно может быть осуществлено только определённым представителем противоположного пола. Анализируя это обстоятельство, О. Вейнингер высказал следующее утверждение: «Для полового соединения всегда сходятся совершенный мужчина (М) и совершенная женщина (Ж), хотя и разделённые в каждом отдельном случае на два различных индивидуума в разнообразных сочетаниях» [27, с. 36 ].
Утверждение нуждается в уточнениях и пояснениях. Во-первых, как это ясно уже из анализа О. Вейнингера, на самом деле тут речь идёт не обязательно о реальном соединении полов, которое может детерминироваться совсем иными обстоятельствами, например ограниченной возможностью выбора, но и об эротическом эмотивно-душевном притяжении (сродстве); «закон Вейнингера» указывает на идеальное условие, при котором такое притяжение (сродство) максимально. Во-вторых, действие закона ограничено законом индукции, согласно которому один пол стимулирует акцептацию типовых дополнительных качеств у индивидуума другого, а также и некоторыми иными факторами. В-третьих, каждый индивид находится, образно говоря, в определённом положении на лестнице бытия, и в соответствии с его положением для него какие-то душевные и духовные планы имеют смысл или не имеют его. Естественно, то, что для индивидуума не существует (не имеет смысла), не может его и детерминировать, разве что как-то очень косвенно.
Согласно О. Вейнингеру, «абсолютно мужественное» существо, обладающее полнотой качеств полюса М, нуждается в «абсолютно женственном» и обратно. Реальный индивид — относителен. Обладая биполярным набором качеств М и Ж, он тяготеет к индивиду, дополняющему его в подходящих качествах мужественности и женственности, отсутствие которых в себе он бессознательно ощущает как собственную неполноту. Следовательно, женщина должна составлять половое дополнение мужчине по значимым для него эротическим особенностям и наоборот.
О. Вейнингер пишет: «Чем больше Ж имеет женщина, тем меньше она понимает мужчину, зато тем сильнее он действует на неё своими половыми особенностями, тем большее впечатление он производит на неё, как муж- чина{ ... ). Наоборот, мужчина, чем больше в нём М, тем меньше он склонен понимать Ж, но тем сильнее он будет рисовать себе женщину в её «внешних проявлениях, ее специфическую женственность» [27, с. 60—61 ]. Здесь корень извечного противостояния полов.
Любая пара индивидов (не обязательно разнополых), как-то дополняющих друг друга в каких-то эротически-дуальных чертах (для них значимых), вообще говоря, будет склонна душевно тяготеть друг к другу, симпатизировать друг другу. Благодаря этому, в обществе формируются многообразные «валентные» связи, эмотивно соединяющие людей. Это нормальное явление в любом обществе. Исключения создаются, вероятно, только механизмом Мы-Они (см. § 5 в наст, гл.), образующим совсем иную систему социальных тяготений и противопоставлений.
Сублимация
Эмотивная эротическая заряжённость (либидо), естественно, разряжается через сексуальное влечение к эротически дополнительному индивиду. Но это не единственная форма разрядки. Заряд либидо создаёт пассионарный настрой, увеличивающий остроту переживания имманентного для личности семейства дуализмов, примерное представление о которых даёт табл. 10.1. Каждый такой дуализм имеет много сопряжённых смыслов, перелив которых увеличивается культурной традицией. Он может порождать прямые эротические символы, наглядно выражающие противопоставление (диссимметрию) полов, и при их посредстве окружать сексуальный объект эротически заряжённым полем. Но характерная многозначность подобного символа создаёт почву и для иного, функционирования. Символ несёт не только прямой сексуальный смысл, но и непрямой, который может стать определяющим и соответственно окрашивать всё бессознательно связываемое с ним семейство дуализмов, в свою очередь, обогащающих ведущий символ дополнительными переливами смыслов. Каждый такой символ излучает преображённую им энергию либидо, от которой затем оживают и светятся родственные ему психические образования. В итоге формируется психический объект, насыщенный пассионарным полем, который направляет действия индивида, сознательный и бессознательный строй его мышления.
Подобное отклонение действия либидо от его прямой сексуальной функции называется сублимацией (от лат. Sublimate — возносить).
Сублимация обусловливает особо заинтересованное отношение к определенным психическим объектам, наполняет человека творческой пассионарной энергией, преобразующей его психику. Через сублимацию заряженные от либидо подсознательные «эросы» связываются с надсознательными эйдосами, которые благодаря этой энергии обретают воплощение и жизнь.
Наиболее очевидно сублимация выражается в поэзии, особенно в лирике, с её пассионарными эротическими образами. Но она может распространяться практически на любой жизненный объект, в том числе и на абстрактный. Велико влияние сублимации в религии, так или иначе строящейся на символике верха — низа {божественное — тварное, небесное — земное, духовное — плотское и т.д.)
Без преувеличения можно сказать, что без сублимации и рождаемого ею особого пассионарного поля человеческая культура была бы невозможна. Это ещё раз подчёркивает эротическую выделенность человека из животной среды, где ничего подобного не наблюдается. Сказанное подводит к мысли, что человека в радикальном отличии от животного мира сформировало прежде всего структурное преобразование его эротики, происшедшее в связи с прямохождением, которое создало новую космическую ориентацию человека. Длительная история человека — это история направленной и трудной актуализации новой психической целостности, ставшей возможной миллионы лет назад при неизвестных нам сейчас обстоятельствах. Иначе говоря, весьма вероятно, что прачеловек оказался некогда в критической (бифуркационной) ситуации, резко встряхнувшей его и «катастрофически» изменившей его глубинные структурные характеристики, за чем последовал
процесс установления нового внутреннего равновесия — новой сексуальной физиологии и, главное, новой эротической психики.
Идея сублимации весьма стара, хотя в разных культурах она выражается по-разному. Платон в диалоге «Пир» описывает путь человека от «низшего» сексуального влечения к прекрасному телу к «высшей» духовности слияния с небесной божественной красотой. Если отвлечься от характерных греческих реалий и образов, то это типичный вариант сублимации, творящей верховный «небесный» идеал, который через пассионарное поле преобразует психику человека. В Индии идея сублимации выражается в мистицизме кундалини-йоги. Как считают её приверженцы, «энергия» кундалини от низшего «энергетического центра» — чакры муладхара, расположенной вблизи половых органов (см. Приложение 2), поднимается к высшей «солнечной» чакре сахасрара, чем достигается наивысшее экстатическое мистическое состояние человека—самадхи. Вообще, практика всех подлинных мистиков основана на сублимации, которая создаёт нечто абсолютно привилегированное для человека, окружает его сияющим ореолом, идеализирует и возвеличивает до «небес», наполняет человека нескончаемым эстетическим восхищением, создаёт особое любовное к нему отношение, что в итоге преобразует, «восхищает» (поднимает) самого человека, его высший духовный мир.
Третий (дипольный) психический полюс — андрогины
Полюса М и Ж — это полюса идеальной мужественности и женственности, определяющие внутренний настрой душевной жизни и взаимное тяготение полов. По-видимому, наряду с этими полюсами имеется ещё один психологический дипольный полюс — «андрогины». Подобно полюсам М и Ж, третий полюс А описывается как некий предельный идеальный тип психики, который в чистом виде не встречается, но большее или меньшее приближение к которому наблюдать можно.
Люди этого типа характеризуются интенсивным соединением душевных черт М и Ж, слитых в своеобразное единство, создающее особый настрой, бурление, богатство, а в чем-то и самодостаточность внутренней душевной жизни. Быть может, по этой причине они более или менее предрасположены к отталкиванию от пола в его «низменном» (по их ощущению) выражении, от плотской стороны сексуальности. Сочетание этих обстоятельств, вообще говоря, создаёт благоприятные условия для сублимации, для сосредоточения на идеальной душевной, интеллектуальной и духовной жизни, что часто сопровождается инстинктивным неприятием «грязной» материальности бытия.
Весьма вероятно, что к людям этого типа относились Платон, Иисус Христос, апостол Павел, Фома Аквинский, Владимир Соловьев, многие (но далеко не все!) аскеты, монахи и праведники.
Собственно родовые («материальные») связи для них, по-видимому, более или менее утрачивают значение, но зато растёт тяготение к духовной близости. Из-за своей редкости и предрасположенности к «немирским» ценностям, к идеальному они теряются в толпе «мирских» людей с иным психологическим складом, чувствуют себя одинокими, ощущают дискомфорт, переживают нервные срывы, уходят во внутренний мир, отдаются мечтаниям и духовному творчеству; при случае они удаляются куда-нибудь в «пустыню», монастырь и т.д. При благоприятных для них обстоятельствах они концентрируются в сообщество, построенное на духовных связях, душевно поддерживают друг друга и создают какую-нибудь женственную и вместе с тем абстрактную этику любви и жертвенности, всепрощения и ненасилия, которую утверждают с характерно мужскими активностью, решительностью и бескомпромиссностью.
Возможно, именно подобные люди стояли в начале многих религиозных движений, закладывали основы аскетических и монастырских традиций. Велико было их влияние в смутные времена всеобщего расстройства и нужды, когда их личная праведность, способность к жертвенности и самоотдаче, концентрация на идеальном «небесном» мире окружали их лик сиянием святости и наделяли харизматическим авторитетом. В более благополучные времена их идеальные аскетические, «не от мира сего» учения входят в конфликт с более практичными действиями и уступают требованиям материального благосостояния и комфорта.
История не может быть правильно понята вне этого противоречивого сплетения двух качественно разных интенций — «мирской» интенции, создающей «горизонтальную» (или «тангенциальную») эволюцию, направляемую материальными интересами, стремлением к благополучию и т.п., и идеально-религиозной интенции, творящей своего рода «вертикальную» («радиальную») эволюцию, которая пробуждает и поднимает в человеке нечто идеально-духовное, освобождает его от полной закрепощенности потоком материальности и каким-то неясным образом постепенно выводит его из биосферы (но для чего?). Обе интенции для завершения развития ноосферы необходимы.
Это, быть может, наиболее глубокая внутренняя диссимметрия истории и культуры — диссимметрия «исторического материализма», примата экономических и т.п. реалий и имманентной для человека потребности в верховном идеальном начале, выразившейся в истории религиозности (в широком понимании этого слова).
По-видимому, в психике андрогинов до полной интеллектуальной зрелости сохраняются черты детскости, которые у других обычно разламываются примерно в период полового созревания и следующий за ним. В этом можно видеть отражение важной тенденции процесса становления человека — юнификации, благодаря которой стало возможным медленное и трудное развитие сознания и воображения.
Половой диморфизм и эволюция
Как уже говорилось, мужчины в общем более разнообразны, чем женщины, среди них чаще воплощаются крайние типы, в том числе и обладающие повышенными способностями (по-видимому, чаще всего специальными, т.е. отвечающими особой сфере жизненного бытия); с другой стороны, они в целом несут груз всевозможных патологий (в общем смысле этого слова — отклонений от ведущей жизненной нормы, вызывающих какое-то страдание, дискомфорт, неудобство), чаще умирают в молодом возрасте. Женщины в этом отношении менее изменчивы, т.е. более консервативны, чаще представляют среднюю норму, имеют более высокий показатель цефализации и более широкую норму реакции, благодаря чему они более адаптивны ко многим изменениям внешней среды, потенциально более устойчивы в физиологическом и психофизическом плане, в среднем дольше живут.
Все эти и другие коррелятивные с ними выражения полового диморфизма имеют общебиологический смысл, на что обратил внимание В.А. Геодакян [14].
Каждый биологический вид, и человек в том числе, должен решать задачу сохранения генетической и другой информации, жизненной нормы, воспроизведения популяции, а также двойственную задачу обновления и изменчивости, приспособления к сильно изменившимся условиям, выхода в новое жизненное пространство, овладения новыми возможностями, раскрывшимися в новом горизонте. В решении этих задач участвуют оба пола. Но акцент на этих задачах у них различен.
Мужчины относительно более воплощают функцию изменения. Они становятся в самых разных отношениях первопроходцами, испытывают на себе новое, неизведанное и потенциально чреватое риском, открывают новые жизненные горизонты. Все радикальные формы нового чаще всего первыми реализуют мужчины.
Женщина в максимальной степени защищена от всех форм новизны, связанных с риском. В этом отношении она, скорее, следует за мужчиной. Её традиционная функция — быть хранительницей жизни, генетической нормы, и только на фоне этой функции обретает то или иное значение всё другое. Благодаря своей адаптивности, женщина приспосабливается к новым сложившимся жизненным обстоятельствам (после того как устраняются главные факторы риска), обживает их и постепенно накладывает на них свой отпечаток. Ситуация, в которой пребывает общество, может быть стабильной и изменчивой. В зависимости от этого меняются формы проявления полового диморфизма, степень его выраженности, соотношение и функция полов.
Предельным случаем изменчивости является экстремальная стрессовая (критическая, бифуркационная) ситуация, к которой трудно адаптироваться, но переход через которую неизбежен для обновляющегося общества (см. гл. 1, § 7). В этой сложной ситуации выдвигаются главным образом мужчины. Они привносят в неё специфически мужское начало — решительность, предприимчивость, способность к внутренней перестройке, готовность рисковать собой и другими, агрессивность и бойцовские качества. Часть из
них, благодаря своим специфическим способностям, выдвигается вперед и увлекает за собой других. Одновременно сильно растет число неудачников и вообще людей, которые из-за свой пассивности и других причин неспособны эффективно ориентироваться и активно действовать в данных условиях и обстоятельствами устраняются с пути тех, кому ситуация оказывается более по силам, по крайней мере на некоторое время. Это в наибольшей степени мужская ситуация, с чертами жёсткости, активности, аномии (см. гл. 11, § 2), с наиболее резко выраженными формами полового диморфизма. Количество отрицательных связей здесь максимально, а положительных — минимально.
Критическая ситуация со свойственной ей локальной неустойчивостью какое-то время сохраняется, но всё же в ней мало по малу нащупываются новые формы организованности, которые получают всё большую поддержку и через это дополнительную определённость. Общество переходит в фазу направленного прогресса, своего рода сукцессии. Это в общем тоже мужская ситуация, где новые роли в основном первыми осваивают мужчины, но где также всё более соучаствуют женщины, частично копирующие мужчин, но привносящие сюда свойственные им особенности. Ситуация постепенно смягчается, количество положительных связей растёт, а отрицательных сокращается.
Длительный успешный прогресс приводит общество в зрелое климакс- ное состояние относительного благоденствия. Количество положительных связей достигает максимума, а отрицательных — мйнимума. Это наиболее феминизированное общество, где одновременно стёрты многие формы полового диморфизма. Условия бытия максимально смягчены комфортом, устранением сколь можно опасной непредсказуемости, риска и стресса. Число неудачников здесь минимально, наиболее многочисленный средний тип процветает и приспосабливает к себе социальное устройство в соответствии со своими потребностями. Импульс к дальнейшему самодвижению сильно уменьшается.
Это, конечно, весьма схематизированная картина. Но сопоставление ее с реальной историей позволяет понять, что история не есть простое монотонное движение вперёд. История — это пульсация разноцветья эпох, причём есть эпохи с преобладающим влиянием мужчин и эпохи, относительно более подчиненные женскому влиянию. По мере наследования тех и других влияний складывается общечеловеческая культура, где в некой уравновешенной форме, возможной при данных исторических реалиях, воплощаются специфически мужское и женское.
Язык и символические структуры
Отличительные особенности человека — широчайшее использование языка и других знаковых систем и развитое символическое мышление.
Элементы языка можно обнаружить у всех животных, в том числе и у непозвоночных. Оформленный биологический социум невозможен без сигнальных коммуникаций, без обмена информативными квазидискретными образованиями знакового или квазизнакового характера. На низших и
примитивных структурных уровнях организации функцию регулятивноинформационных сигналов, или квазизнаков, исполняют запахи, гормоны и другие специфические химические вещества, наличествующие в малых количествах и осуществляющие регулятивные функции. На более высоких уровнях возникают сложно построенные ритуальные действия знакового типа. Наиболее отчётливо последние выражены в устойчивых сообществах животных (язык пчёл и муравьев, ритуальные формы брачного поведения и пр. [30—32]). Но, вообще говоря, подобия сигнально-знаковых связей можно обнаружить на всех биологических уровнях организации — от клеточного уровня до уровня экосистем.
Однако языком в полном и точном смысле этого слова подобные сигнально-коммуникативные системы всё же назвать нельзя.
Во-первых, эти сигналы обычно жестко привязаны к субстантивному носителю, к определённой форме энергии или к специфическому действию, т.е. неотделимы от естественного физического базиса, тогда как человеческие символы-понятия, хотя и нуждаются в материальном воплощении, но функционально пребывают над природным базисом, безразличны, нейтральны к нему — одно и то же слово-понятие может быть выражено в звуковой форме, в форме идеограммы или в буквенной записи. Тем самым через слово в биосферу проникает надприродный (ноосферный) пласт общих абстрактных понятий.
Во-вторых, в биологическом мире сигнальные системы, приблизительно соответствующие поверхностному уровню функционирования языка, в основной своей части базируются на прирождённых механизмах. В силу этого они высокоустойчивы и эволюционируют весьма медленно; правда, у высокоорганизованных животных доля индивидуально изменчивой компоненты увеличена, особенно у высших приматов, дельфинов и собак, благодаря общению последних с человеком. У человека прирожденными являются глубинная структура языка («всеобщая грамматика») и, по-видимому, ведущие главнейшие архетиповые прасимволы («эйдетические смыслы»), которые способны развиваться в богатое многообразие внешних, или поверхностных, форм выражения, отличающихся лёгкой изменчивостью. Поэтому язык требует индивидуального обучения, свободно адаптируется к разнообразному опыту и приобретает направленно искусственный характер; создаются формальные знаковые системы. В результате впервые в биосфере вырабатывается самосознающий индивид.
Таким образом, язык имеет общебиологический корень. Но впервые язык вполне развёртывается и раскрывает свои уникальные возможности именно у человека. Более того, насколько можно сейчас судить, человеческий язык строится на радикально иной системе организации (на глубинной структуре) по сравнению с сигнальными системами животных [46 ]. Поэтому явление говорящего человека есть пример истинного возникновения в биосфере Земли, т.е. не просто эволюционный, но направленно-качественный сдвиг (бифуркация), знаменующий переход биосферы в радикально новую фазу её бытия — в ноосферу.
Язык создаёт мощный поток информации, дополнительный к биологическому генетическому, через который передаётся социальный и личный опыт. Это делает возможным новый ноосферный тип движения — историю.
Язык формирует особое отношение человека к миру, выражающееся в символической природе сознания, в символическом мышлении. Знак — это специфическое орудие интеллекта. Но он и нечто большее, чем орудие интеллекта — он входит в его интимную суть, он есть способ его объективации в биосфере. Вся ноосфера насыщена символами. Всё в ней функционирует в тесной связи со знаками. Через символы в биосферу привносятся собственно человеческие смыслы, вся биосфера гуманизируется. Бытие в ноосфере — это уже не просто поток непосредственной жизненности. Оно обретает духовный смысл, становится бытием духовно направленным, требующим для себя осмысленного воплощения, осмысленного выражения.
Знаки и именования
Знаки — это всегда нечто, требующее для себя объективно сущего материального (чувственного) воплощения, субстантивного носителя — некоего вещества, определённой энергии, какого-то действия — чего-то хорошо воспринимаемого, ясно осознаваемого. Функционально же они характеризуются следующими особенностями.
Дискретность. Знак — это, говоря вообще, некая конкретная фигура, нечто обладающее своим особенным обликом, причём одна такая фигура отчётливо отличима от других фигур, служащих для воплощения иных знаков.
Отождествления и классы. Фигура сама по себе ещё не создаёт знака. Физические фигуры могут бесконечно варьироваться. Если вариации не выходят за определённые рамки, то разные фигуры в своей знаковой функции воспринимаются как разные реализации одной знаковой фигуры. Говоря более точно, знаковая фигура есть класс чувственно конкретных фигур, отождествляемых между собой, т.е. рассматриваемых как одна и та же абстрактная фигура» а каждая конкретная фигура есть правомочный представитель абстрактной, или её реализация. Идентификация разных реализаций создаёт знак в одном из важнейших его аспектов.
Именования и знаковые предметы. Другая сторона знака — его специфическая соотнесенность к миру. Знак представляет, именует, означает некий предмет и замещает его в мыслительных и иных действиях. Манипулировать знаком-именем в разных отношениях намного проще, чем физическим предметом непосредственно. В отличие от недоступного или трудно доступного предмета знак всецело во власти того, кто им обладает.
Далее опять действует начало идентификации, в силу которого разные модификации соотносимого со знаком отождествляются, понимаются как один и тот же знаковый предмет, как обобщённое значение знака.
Знаковый предмет — прежде всего продукт восприятия. Как таковой, он звучит, светится всеми бытийными красками, обладает конкретной полнотой и целостностью всего в нём ощущаемого. Вместе с тем он есть и порождение языка в его исторически сложившемся употреблении. Всё, что именуется данным знаком, суть один и тот же предмет, представляет собой один предмет, рассматривается как различные модификации, как разные возможные реализации одного предмета, как единое значение данного знака. Отношение между предметом и именующим его знаком, как элементом
языка, носит характер системного круга — один обусловливает реальность другого. Чувственно воспринимаемый мир даёт повод ввести тот или иной именующий знак и разделяется на предметы в соответствии с тем языком, которым мы располагаем. Мы видим мир через язык.
Итак, именующий знак (символ) есть двусторонее образование — знак- фигура и значение11. Он предполагает двойное отождествление, которым создается сам знак (фигура, «тело» знака) и очерчивается знаковый предмет. Как община социум исторически первичнее личности, так и класс гентически первичнее индивидуума в качестве особенного знакового предмета. (Как явление личности не уничтожает социум, но преобразует его — в идеале в соборное единство, так и понятие множества преобразует далее понятие класс.) Использование знаков основывается на способности к общению, развивает её и служит для неё опорой. Знак вводит универсалию — общее понятие, служащее для специфического употребления. Значение универсалии отрывается от чувственных восприятий, давших повод к её созданию, и оказывается в итоге идеальным смыслом, т.е. чем.-то относящимся к надчувственному интеллектуальному миру. Становление языка уже само по себе свидетельствует о скачке интеллекта. По мере развития языка возникают знаки знаков — выражения высокого уровня общности и формируются отвечающие им надчувственные значения — абстракции разных рангов как новые знаковые предметы или умопостигаемые смыслы, существование которых для интеллекта обеспечивается их привязкой к чувственному знаку (фигуре), выражающему и вместе с тем творящему их. Появляются функциональные синтаксические знаки, служащие для связи символов, для образования сложных знаков из более элементарных ( «и», «или», «если ... то» и др.). Значение подобных знаков (знаковый предмет) не нечто непосредственно чувственное, но определяемая ими форма. Тем самым форма опредмечивается и может стать предметом мышления, подобно всему чувственно воспринимаемому. Создаются предпосылки для развития знакового формализма и формального мышления. Язык — необходимый базис для формального мышления. Но последнее образует особый надъязыковый уровень интеллекта и для своего развёртывания требует дополнительного импульса и качественно нового опыта — опыта технизации и операционного построения искусственного процесса.
Знаковый рационализм. Чувственность как таковая — это поток нескончаемо меняющихся восприятий, переходящих из одного впечатления в другое, это всё — иная гераклитова река, в которую невозможно войти дважды. Потоку изменчивости и всеслиянности мир знаков противостоит как мир твёрдой дискретности. Один знак резко отделен и отличим от другого. Переход от одного знака к другому требует скачка. Знак расчленяет
12Часто используется несколько иная трактовка, в соответствии с которой символ обладает фигурой («телом» символа — знак в узком смысле), указывает на объективный предмет (или означает его и имеет смысл — идею предмета, его умственный образ, эйдос) — концепция семиотического треугольника; см. также [34, 35]. Целесообразнее принять, что значение знака может относиться к разным экзистенциональным уровням (планам) — от конкретного чувственного до умопостигаемого идеального смысла Здесь нет возможности обрисовать всю шкалу значений.
и выделяет предмет из недостаточно дифференцированной среды, из мешанины сливающихся впечатлений, обособляет его, уединяет, придает отдельность существования, воспроизводит предмет в его собственной отчетливой цельности и конституирует ясную координацию и взаимную упорядоченность предметов. Короче говоря, слово оформляет представления, очерчивает и ограничивает восприятия и переживания, т.е. привносит в человеческий мир начало рациональности (см. гл. 1, § 2).
Но одной естественной дискретности знаков для этого мало. Язык создаёт в себе структуры, дополнительно препятствующие смешению одного знакового образования или предмета с другим. Таким являются всевозможные внутриязыковые оппозиции, контрасты, дихотомии, противопоставления. Все их можно выразить в общей форме «А есть не-В». Отрицание, негация «не» как таковое, нечувственно (отсутствие «нет» не есть нечто непосредственно воспринимаемое) — оно вводится в мир сознания и обретает там своеобразную реальность через знак и знаковые структуры. Определяемое им абстрактное понятие, вероятно, самое важное для логики. Там, где нет отрицания, логика не имеет смысла. Общее логическое значение отрицания можно определить как осмысленность, т.е. возможность отчётливого (недвусмысленного) отличения одного от другого — предметов или их совокупностей (классов), действий, отношений, целей, логических и иных конструкций и структур. Осмысленная система сопротивляется смешению, слиянию одного с другим, взаимному отождествлению, расство- рению релевантных для системы различий.
Возможность отличения в рамках данной системы А от не-А определяет границы её осмысленности. В логике аксиома, утверждающая «ложность» (недопустимость) одновременного полагания суждений А и не-А (или другого её системного аналога) — это не самоочевидное утверждение, а требование осмысленности логической системы (или неявного определения логической осмысленности). Предложения, которые могут утверждаться вместе с их отрицанием, следует рассматривать как логически бессмысленные. Поэтому логика, естественно должна бы быть трёхзначной — правильно построенное предложение А может иметь логическое значение «истина» («+»), «ложь» («-») или «логическая бессмысленность» (0) — «пустота»; последнее означает, что А средствами данной системы неотличимо от не-А.
Осмысленность определяет естественные границы всякой связной научной системы.
Психологически отрицание отражает противопоставление Мы — Они (см. § 5 в наст, гл.), быть может, исторически первый крупный пример искусственно, хотя и бессознательно, заострённого противопоставления, сделавшего возможным мыслить важные формы отрицания — «не-истину», «не-правильность», «не-возможность», «не-доброе», «не-гуманность» и многое другое.
Отрицание, первоначально возникшее в знаковой системе как средство выражения и/или утверждения контраста знаков, в силу того, что со знаками соотносятся знаковые предметы, привносит в предметный мир новое начало раздельности. Очертания предметов обретают дополнительную отчётливость. Образно говоря, на их границе светится предостерегающий
знак «нет», который придаёт ей твёрдость, увеличивает возможность размежевания одного от другого. Давно было замечено, что всякое определение есть отрицание, т.е. что осмысленное определение должно позволять ясно отличать (в рамках данной системы или теории) определяемое от всего иного. Знаки рождают рациональность как форму человеческого видения мира.
Коммуникации и социальные общности
Язык — прежде всего средство межчеловеческого общения. Правдоподобно, что именно уплотнение и развитие социальных контактов были главной движущей силой эволюции языка на ранней фазе его развития. Возможно, основную роль первоначально здесь сыграла женщина с её любовью к общительности; позже мужчина привнёс в язык абстрактнологическое начало. Однако само по себе общение не могло бы создать язык. Как глубинная система духовной организации язык человека является прирождённым. Внешние импульсы могут только пробудить дремлющие способности и архетипы, привести их в движение, способствовать их развитию и выражению или же создавать препятствия. Как именно произошёл скачок от ограниченных возможностей социальных животных к выдающимся способностям человека — неизвестно. Между животными и человеком существуют зияние, разрыв. Это одна из многих проблем теории эволюции, где дарвинизм, строящийся на малых, случайных и ненаправленных изменениях (мутациях), беспомощен. Для понимания подобных скачков нужны радикально новые концепции, включающие, в частности, идеи современной теории бифуркации и перестроек (см. гл. 1, § 8) и необходимо развивать новые идеи аксиальной эволюции.
Влияние социума и языка взаимно. Усложнение социальной сферы, увеличивающее интенсивность коммуникаций и социальных информационных потоков, создаёт импульс к обогащению языка. Развитый язык — важный конститутивный фактор социального строительства. По образцу языковых форм как их продолжение возникают социальные символические формы (ритуалы, знаки отличия, престижа, власти, богатства, мифы и мистерии, всевозможные формальные социальные структуры, строящиеся на значащих оппозициях и пр.) [40—49 ].
Язык служит для передачи информации — сообщений. (В русском языке это слово имеет характерное строение — со-общение, выделяющее начало совместности, соучастия, со-циальности как основное.) Как носитель возможной социально значимой информации язык хорошо приспособлен к существующему видению мира, акцентирует и четко очерчивает важнейшие жизненные смыслы, подсказывает формы их выражения и эмоционально окрашивает их, определяет типы противопоставления и взаимную координацию понятий — создаёт формы рациональной осмысленности. В изобразительной системе языка запечатлены мировоззрение народа (этноса), его исторически сложившийся склад мышления и жизненные ценности («дух народа»). Всё это бессознательно усваивается органическим носителем языка, который только на фоне изначальной общности способен создавать частные сообщения, доступные пониманию другого да и собственному само-
сознанию. Поэтому язык активно формирует личность как органическую часть целого (этноса, народа).
Языковые и другие выразительные символы — источник социальнопсихологического, эмоционального единства. Изобразительные средства языка не только выражают типичные психологические состояния, но и производят впечатление, т.е. заражают ими других. Наиболее ярко заразительное начало языка проявляется в произведениях искусства.
Язык есть в определённом отношении продукт социума. Вместе с тем, как было уже сказано, он активно конституирует социум, оформляет его, наполняет смыслом (системный круг). Самые разные социальные структуры могут быть продуктивно истолкованы в терминах знака-фигуры, выражающего (создающего) некоторое социальное значение (смысл). Простейший пример этого — ритуал, в котором предписанное поведение его участников, его вещное оформление служат для определения (выражения — создания) некоего смысла. Обряд ритуального поклонения правителю (вождю, императору и т.д.) создаёт вокруг него ореол красочного великолепия, который возвеличивает его и выводит за пределы приземленно-тусклой обыденности, придаёт ему сверхординарность, отделяет от «простых» людей — творит абстрактную идею и наглядный образ власти как авторитета, основанной на харизме, превышающей грубую силу. Вообще, все формальные социальные действия и структуры образуют в каком-то смысле несловесный язык со своей особенной грамматикой.
Язык в его всецелостности принадлежит каждому и никому в отдельности. Носителем и хранителем языка является не индивид, а общество; он есть все-оби^ее достояние. Он манифестирует, объективирует, «овеществляет» социальность как мир всеобщности, как своеобразную нечувственную реальность. «Социальное сознание» — всеобщий носитель языка, всех его смыслов; это особого рода объективная обезличенная анонимная реальность, «общая» реальность Всех; это нечто, выходящее далеко за пределы частного сознания, отдельного человеческого бытия; это нечто, в чём должно общепонятным образом выразиться, открыться индивидуальное сознание, чтобы обрести объективно-общую значимость. Феноменом социального сознания становится наука. (Наука представляет собой связную рациональную целостность только как феномен социального сознания. Как личное достояние она обрывочна, фрагментарна и не вполне достоверна.)
Обладая развитым языком, мы можем, например, мыслить о социальности муравьев — и для нас это правильно. Но для самих муравьев с их небогатым языком поз, жестко закрепленных в инстинкте, социальности как таковой нет. Здесь, как и в других аналогичных случаях, создание подходящих знаков (Все, Там и др.) открывает—творит новую надчувственную реальность — реальность всеобщности. В начале было слово.
Символы и представления
Итак, символ есть двустороннее образование, имеющее чувственно-наглядную фигуру и нечто такое, что она означает. Фигура замещает означаемое, потому что последнее не дано непосредственно сознанию в своей полноте, выходит за его пределы или даже, что особенно важно, само по себе
не имеет чувственной формы, внечувственно (абстрактные и другие символы), что однако представляется посредством знаковой фигуры. Смысл — это скрытая от непосредственного осознания глубина символа. Он представлен в сознании чувственной фигурой, он является сознанию как нечто, выраженное фигурой.
Представления. Отношение представленности — центральное в мире символов. Оно радикально отлично от причинно-следственного отношения, характерного для протекающих во времени физических процессов (точнее, для их представления в сознании). Это нечто, свойственное сознанию, имманентное ему, входящее в его суть. Сознание «представляет» и «осознаёт», действует и понимает через свои представления. Здесь важен, конечно, не только сам факт явления чего-то чувственно-наглядного, образного, но и то, что к последнему присоединяется некое «понимание, что образ выражает, означает собой нечто иное, отличное от него — «умопостигаемый» (чтобы это ни значило) смысл. Это особая форма схватывания данного в сознании, когда оно «понимается», «осознается», истолковывается как что-то, имеющее зависимое бытие, а именно как фигура, за которой угадывается, прозревается, подразумевается умопостигаемый смысл («идея»), т.е. как изображение чего-то иного.
Интерпретации и истолковывания. Отношение представленности конституирует символ. Оно же связывает один символ с другим. В этом случае само отношение становится двусторонним — одной знаковой фигуре ставится в соответствие другая, одновременно предмет, означаемый одной фигурой, представляется предметом означения другой. Один смысл выражает собой другой, представляет собой какой-то аспект другого. Тем самым один символ понимается (истолковывается, интерпретируется) через другой или, что более типично, через подходящее семейство символов.
Каждому слову, символу и их правильным соединениям свойственны образность, наглядность, особенная художественная выразительность, побуждающая к специфическим переживаниям и открывающаяся в них. Поэтому один символ может быть прояснён через другие, один смысл раскрыт через другие, одно выражается, определяется через другое. Но и истолковывающие символы в свою очередь определяются, выражаются через другие. В результате формируется цепочка истолкований (образующих, вообще говоря, системный круг), в которых одно представляется через другое. Каждое из таких представлений в чём-то дополняет другое, делает что-то явным, что-то раскрывает в другом.
Высоко выразительный художественный символ допускает неограниченное множество возможных смыслов, пониманий, истолковываний, каждый из которых правилен со своей особой точки зрения и постигается через своё особенное переживание. Он имеет не единственный смысл, а горизонт смыслов, т.е. особый смысл-перспективу, как поле виртуальных смыслов истолкований, обнаруживающихся через индивидуальные переживания, к которым символ способен побудить своей выразительностью в разных жизненных ситуациях.
Космос представлений. Универсализируя отношение представленности, разум создаёт замкнутый в себе космос представлений (см. разд, о пан-
символизме). Всё непосредственно данное сознанию — всё ощутимое, воспринятое, мыслимое — понимается, истолковывается как знак (образ, изображение, представление) чего-то иного, как нечто, предполагающее что-то иное, существующее за сознанием, внешнее ему как некий «подлинно» реальный предмет («вещь в себе», по терминологии Канта), как скрытый глубинный смысл, идея, суть, как нечто такое, что должно быть выявлено, сделано доступным сознанию через подходящее истолкование, через представление в чём-то созерцаемом, через объясняющую теорию.
Мир обретает глубину и своеобразную мистичность. За всем мыслимым скрывается тайна — тайна его подлинности, его бытия, его сокровенной сути. Эта тайна должна быть раскрыта через созерцание или вживание в предмет, через опыт и исследование, через связную систему теоретических представлений. Но каждое объяснение оказывается в итоге лишь символическим представлением, лишь перевоплощением тайны.
Подлинный итог этой деятельности выявляется в ином. Прежде всего, саморазвивается язык как всеобщая стихия выражения, как связная совокупность всех форм символизаций. Одновременно переустраивается жизненная перспектива, человек образовывает себя (придаёт себе образ), открывает себя для себя и вместе с этим самосозиданием творит словом, знаком новый жизненный человеческий космос — космос представлений сознания.
Символы, субъективность и самосознание
13Сравни:Как сердцу высказать себя? Другому как понял» тебя7 Поймет ли он, чем ты живёшь? Мысль изреченная есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, — Питайся ими — и молчи.13Сравни:Как сердцу высказать себя? Другому как понял» тебя7 Поймет ли он, чем ты живёшь? Мысль изреченная есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, — Питайся ими — и молчи.Язык социализирует. Мысль, эмоция, ощущение, выраженные в языке, объективируются и вводятся в мир всеобщности, мир обезличенных всех, мир, где каждый в некотором смысле равен любому другому, отождествлен с другим. Но вместе с тем каждое языковое образование, воплощённое в речи, принадлежит конкретному индивиду, вкладывающему в него нечто неповторимо своё, личное, нечто такое, что не может быть вполне понято другим, т.е. нечто, не поддающееся в полной мере все-общему социальному отождествлению и обезличиванию. Собственно индивидуальное начало смысла дополнительно социальному. Оно вводит в смысл непостижимость, темноту, дуализирует его на нечто внешнее, общедоступное и на нечто внутреннее, личное, собственное, непроницаемое для взгляда другого. Сталкиваясь с феноменом неадекватной реакции на речь, преодолевая препятствия, вызванные непониманием речи, вводя по необходимости дополнительные пояснения, человек постигает существование чего-то несоциа- лизируемого в себе. Через язык человеку открывается собственная субъективность13.
13Сравни:
Как сердцу высказать себя? Другому как понял» тебя7 Поймет ли он, чем ты живёшь? Мысль изреченная есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, — Питайся ими — и молчи.
13Сравни:
Как сердцу высказать себя? Другому как понял» тебя7 Поймет ли он, чем ты живёшь? Мысль изреченная есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, — Питайся ими — и молчи.
Лишь жить в себе самом умей — Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум; Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи, — Внимай их пенью — и молчи1..
ФИ Тютчев
Первоначально субъективность проявляется в форме ошибок, вызванных неправильным пониманием речи и создававших информационные помехи социальным коммуникациям. Пока язык примитивен и набор типичных реакций на знак сравнительно мал, воздействие таких ошибок не велико. Но по мере обогащения языка и разделения его на местные и специализированные диалекты и подъязыки непонимание способно сильно затруднить и даже заблокировать социальную коммуникацию, обрести социально разрушительный характер. Человечество распадается на более или менее взаимно отчуждённые, разделённые большим или меньшим взаимным непониманием племена, этносы и народы (ср. миф о вавилонской башне). Процесс атомизации доходит до индивидуума, непохожесть которого на всех осознаётся как источник социальных трудностей и первоначально повсеместно осуждается. Своеобразно-личностное Я, выделяющее себя из социализированной среды всех, скрывает в себе что-то непонятное, тёмное, ночное и противопоставляется ясной дневной солидарности Мы, ставится под подозрение, отчуждается. Противопоставление Все Я аналогично противопоставлению Мы *-* Они (см. § 5 в этой главе). Со временем богатый язык создаёт изобразительные средства для выражения и фиксации субъективности для себя; благодаря этому развивается самосознание.
Это характерный момент истории. Всё подлинно новое первоначально проявляет себя как помеха устоявшемуся, возведённому в норму, в закон, как нечто разрушительное. Соответственно оно воспринимается как «зло» и осуждается. Субъективность была понята как нечто разлагающее все-оби^ую социальную сплочённость примерно между X в. до н.э. и X в. н.э. независимо в разных цивилизациях. Своё, эго осуждается всюду в господствующих религиозно-этических учениях того времени. Позже по мере вынужденного овладения новым миром субъективности сознание расширяется, структура социума становится более подвижной, и начальное «зло» преобразуется в качественно новое «добро», в нечто позитивное, открывающее новые перспективы для эволюции ноосферы, для духовного развития человека.
В языке субъективность выражается прежде всего в эго-символах, обретающих смысл только через их отнесённость к субъекту (здесь, там, теперь, это и др.). Употребление эго-символов подводит к необходимости введения особого знака — Я как отмечаемого, организующего центра в событийном пространстве-времени.
Дальнейшим развитием подобных эго-символов становятся всевозможные субъектные символы, имеющие основной смысл, отнесенный не к внешней предметности, а к чему-то, что как-то вносится в общий смысл Я — к имманентности как таковой, т.е. к всецелому миру внутренних переживаний, созерцаний, мыслей, к всему, находимому в сознании, в себе, к всему собственному. Этот свой внутренний мир очерчивается и обретает смысл, отличающий его от внешней реальности, с помощью оппозиций типа субъективное—объективное в разных воплощениях. Каждый субъектный символ, помимо частного смысла, обладает и более общим, выступая как представитель Я, как нечто, с чем Я идентифицируется и чему передает часть себя, своей реальности, своего единства и целостности. Это, так
сказать, «малые я», бытиё и смысл которых производны от подлинного Я и которые замещают последнее в разных ситуациях. Через отмеченность всего собственного символикой Я, или мое, внутренний мир получает для сознания единство и целостность. Постепенно все чувственное — собственное тело, ощущения, эмоции и пр., а затем и сознаваемые мысли начинают отличаться от Я как знак-фигура от своего умопостигаемого смысла. Я обретает черты бытийной сверхчувственности и даже сверхсознаваемости, а всё «собственное» — от тела до мыслей — оказывается частичным, объективированным и овнешнённым выражением Я, чем-то, в чём идеальное Я как-то воплощено, представлено, овеществлено — своего рода одеяниями вполне нематериального, сверхобъективного Я. Тем самым Я преобразуется в трансцендентальный центр собственного мира, начало субъективности как таковой.
Субъектные символы («малое я») выражаются, представляются один в другом, взаимно истолковываются, перетекают из одного в другой, образуют поток внутреннего (для себя) говорения, становятся предметом внимания и осознания — создают сферу самокоммуникации, сферу самосознания.
Трансцендентальное Я (Я — САМ в отличие от того или иного его воплощения — «малого я») есть экзистенциальный центр самосознания, высшее начало единства сознания. Вместо пассивно-субстантивных безличных форм речи типа «видится» и др. становятся возможными активносубъективные формы: «Я вижу», «Я думаю», «Я хочу» и др. Я становится высшим действующим, созерцающим, вопящим центром человека как личности.
Радикальные жизненно важные изменения мировоззрения первоначально пробиваются в языке и лишь много позже и с большим трудом выражаются в религиозных, этических и политических учениях, в научных и философских концепциях.
Выразительная энергия символа. Магия слова
Лингвисты часто рассматривают язык и речевую деятельность как бы замкнутыми в себе. Тем не менее значимость речевых актов обусловлена главным образом их способностью впечатлять, т.е. особенным их энер- гийным аспектом, который можно назвать движущей силой выразительной речи.
Произнесенное или написанное слово производит на понимающего его человека воздействие, резко разнящееся по своей сути от обычного чувственного восприятия (хотя и включает его). Соответственно и реакция на речь в своей основе сильно отличается от реакции на обычный предмет, если только последний не переживается как символ, несущий внечувственный смысл.
Встречая символ, мы воспринимаем прежде всего его знаковую фигуру — специфический звук, видимый образ, определённый комплекс ощу-
щений. Но, понимая знак, мы, так сказать, смотрим сквозь него, прозревая и усваивая лежащий за ним обобщённый идеальный смысл. Через символ связываются собственные субъектные миры разных людей. Это оказывается возможным благодаря двусторонней природе символа: своей чувственной стороной он относится к физическому миру, а своей смысловой — к внечувственному умопостигаемому миру смыслов. Последний конституируется из множества субъектных миров, отчасти имеющих всечеловеческую основу, а отчасти уходящих в невыразимые глубины личного.
Усваиваемый смысл преобразуется в собственный, идентифицируясь с одним из имеющихся или формируя новый целостный смысл, связывается с множеством виртуальных смыслов, образующих ауру символа, пробуждает и оживляет их, наделяет их энергией и светимостью, инициирует образование нового активного смысла, обладающего своей энтелехией, т.е. властно требующего для себя осуществления, воплощения в адекватных ему осмысленных действиях.
Здесь важно, что действие не просто вызывается смыслом как простая рефлекторная реакция на стимул. Действие выражает, несёт смысл, т.е. само оказывается чем-то символическим. Поэтому организация символической реакции должна быть существенно знаковой, т.е. двусторонней, захватывать сразу два разных мира; в ней разрывается (точнее, утрачивает осмысленность) жесткая цепь физико-механической причинности. Акт воплощения смысла в отвечающем ему действии, вообще говоря, однозначно не определён. Он есть непредсказуемый в целом творческий акт, антиномически связывающий в дополнительное системное единство направленное обусловливание (энтелехию смысла) и возможное воплощение, осуществление в мире, а следовательно, и само определение смысла через действие. Ещё раз подчеркнём — это возможно потому, что благодаря своей двусторонности символ захватывает сразу два совсем разных уровня бытия — мир чувственного, ощущаемого (общую природную, жизненную среду всех субъектов), где существует, светится всеми реалиями, движется и преобразуется знаковая фигура, и мир субъектных внечувствен- ных символов. Причинность же — это «горизонтальное» обусловливание в пределах одного чувственного, физического мира.
Через символ в природный мир проникает свобода. X частичная непроницаемость, закрытость от другого внутреннего субъектного мира (о которой уже говорилось) есть гарант этой свободы.
Здесь необходимо сделать важное дополнение к теории символа, изложенной выше. Символ не просто двуединство фигуры и означения. Это, скорее, триединство смысла, фигуры и своеобразной выразительной энергии (энтелехии), благодаря которой символ оказывает своё действие — смысл «одушевляет» фигуру, а фигура вызывает живой осмысленный отклик.
По своим возможностям приводить в движение, воплощаться в имеющем внутренний смысл действии разные символы (понимая здесь любой связный текст как единый сложный символ) сильно разнятся.
Одни символы — пустые, тусклые, лишенные собственной движущей энергии (энтелехии) — не вызывают заметного отклика. Их материальные оболочки проносятся в чувственном мире, не задевая глубоко мир духовных
смыслов, быстро рассеиваются или обращаются в своего рода труп, теряя свои означающие свойства, т.е. преобразуются из двухбытийного символа в простой (однобытийный) чувственный предмет. Другие — активные, красочные, пылающие выразительностью — впечатляют, поражают своей художественностью, производят сильнейшее действие, в котором сливаются воедино реакция на чувственный фигурный аспект знака и на несомый им внечувственный духовный смысл. Своей выразительной энергией они пробуждают, оживотворяют, зажигают дремлющие виртуальные смыслы, которые актуализируются, обретают активность и стремятся выразиться, осуществиться в чем-то реальном — в новых представлениях, концепциях или формах мышления, в новом веровании или убеждении, в каком-то символическом действии. Чем более выразительно энергичен символ, тем сильнее он задевает, тем глубже, существеннее он укореняется в бытии человека, тем шире захватывает виртуальные тёмные смыслы, наделяет их энергией и вынуждает светиться, тем более он запечатлевается в многообразии представляющих, интерпретирующих его смыслов — тем более он воздействует на человека, изменяет его внутренне, его субъектный мир и тем более отражается во внешних его поступках, приводит в движение зачарованные им массы людей и в конечном счёте воздействует на жизненную среду человека, социальную и природную. Слово магично. Оно движет людьми и преобразует мир.
Не на всякого и не всегда потенциально богатый выразительностью символ производит должное впечатление. Для этого необходимы трудно определимые условия, которые суммарно можно обозначить словом компетенция. Сюда включаются готовность и способность усваивать соответствующий круг символов, вживаться в них, открытость субъекта действию символа.
Воздействие выразительной энергии слова, символа — это магия слова, магия символа (см. также [39, 40]). Название вполне уместно, поскольку за многими феноменами традиционной магии (там, где последняя не есть простое шарлатанство, а отчасти и в последних случаях) кроется зачаровывающее, преобразующее человека влияние выразительного символа. И мы ещё не знаем ни законов, ни пределов его воздействия на людей.
Импровизации и языковые игры. Творческий аспект языка
Язык как структуру, как связную семиотическую систему следует отличать от речи, или говорения как творческой порождающей деятельности.
Тематические импровизации. Хотя число первоисходных элементов языка не велико, а соединения их ещё подчиняются ограничивающим законам языка, число правильно построенных предложений и сочетаний последних в связные тексты астрономически огромно. Поэтому в типичной ситуации говорящий оказывается перед потенциально необозримым выбором. Правда, ситуация говорения создаёт стимул, сужающий выбор. Но даже если отвлечься от неоднозначности и неотчётливости стимула (в реальной многосложности жизненной ситуации в отличие от стерильной чистоты лабораторной ситуации), выбор остаётся настолько широким, что о какой-то предзаданности, механичности реакции на ситуацию не может
быть и речи. Реакция говорения носит качественно иной характер — это всегда творческая импровизация, направляемая и упорядочиваемая какой- то темой, выражающая и развивающая её.
Реакцией говорящего на ситуацию в общем случае является не предложение, не непосредственный речевой акт, но тема говорения. (Там, где темы нет, создается характерная растерянность — «не о чём говорить».) Тема — это нечто, определённое лишь частично, не вполне выраженное. Она доопределяется и конкретизируется в процессе её развития и воплощения в речевых актах. Поэтому речевая деятельность, как и всё истинно творческое, включает элементы непредсказуемости и подлинной новизны. Хотя она содержит долю случайности, в целом высказывания соответствуют своей теме (отклонение от темы говорящими обычно быстро опознаётся). Но и это соответствие темы и речевого акта не механично; более того, лишь с большой натяжкой тема может трактоваться как причина высказывания. Отношение между высказыванием и темой качественно иное. Во-первых, это семиотическое отношение выражения — речь выражает тему. Во-вторых, здесь образуется характерный системный круг взаимного обусловливания — тема обретает определённость, а отчасти и реальность лишь овеществляясь в говорении, которое тем самым досоздаёт тему как свой особый умопостигаемый предметный смысл. Речевой акт оказывается чувственным знаком, к которому тема должна прикрепиться и за которым должна следовать, чтобы обрести жизнь.
Тематические композиции и речевые игры. В длящейся речи, в живом диалоге, в тексте вообще тема не остаётся неизменной. Одна тема перетекает в другую, вытесняется другой, переплетается с другой — создаётся тематическая композиция, направляющая движение речи и обусловливаемая ею.
Это творческий игровой процесс, где импровизируются и развиваются уже не речевые акты, но направляющие их темы. Правила языка и особен ности ситуации также не предопределяют построение тематических ком позиций и выражающей их речи, как правила игры, вообще говоря, нс предопределяют (хотя и сильно ограничивают) возможные действия игро ков — иначе игра утрачивает игровой смысл.
Аналогия распространяется и дальше. Игра есть игра, пока её участник! соблюдают ограничивающие их условия игры. Несвобода, вытекающая и: строгого соблюдения правил принятой игры, — необходимое условие целе сообразной творческой игровой активности. Так, и речевая деятельност] имеет смысл пока и поскольку соблюдаются сложившиеся правила языка отказ от них разрушает осмысленность речи. (Подобным образом можщ отчасти интерпретировать и мировые законы — как систему ограничений
благодаря которой становится возможной целесообразная творческая игровая деятельность и вместе с ней обретает осмысленность свобода.)
Можно говорить далее, что смысл понятия сильно зависит от его вовлеченности в ту или иную речевую игру, от принятия её правил, как формальных, так и обусловленных неформализуемыми жизненными обстоятельствами, от всего жизненного фона игры [41, 42, 44].
Субстантивные структуры
Как было сказано, язык опредмечивает и тем самым объективирует всё, что он выражает, — от внешнего впечатления до внутренней эмоции или мысли. Дальнейшее развитие этой темы приводит к овеществлениям языка. Вещь — это языковый предмет, несущий субстантивную структуру.
Субстантивы и релятивы (атрибуты и отношения). Характерная грамматическая конструкция элементарного предложения явно или неявно такова: «А есть Б», («Бумага { есть ) белая»; «Дождь капает», т.е. в полной форме; «Дождь ( есть ) капающий»). Глагольная утверждающая связка есть соединяет знаковый предмет Б («белая») со знаковым предметом А («бумага»), грамматически создавая между ними особенную бытийную диссимметрию. Диссимметрия связи выражается в высказываниях типа: «А есть носитель (так сказать, опора или подпорка) Б», «Б принадлежит А» (Б G А) и т.д. Иначе говоря, подобные высказывания разделяют знаковые предметы на два соотносительных экзистенциальных класса: субстантивы (вещные предметы, носители) и релятивы. Последние могут быть одноместные (свойства вещей, атрибуты, предикаты), двухместные (свойства совокупностей, состоящих из пары вещей, свойство вещной целостности, имеющей две выделенные части), и-местные и универсальные. Между субстантивными предметами, или вещами, и атрибутами и отношениями связка есть создаёт необратимое отношение — вещи наделены (относительньми) самобытием, пребывают сами по себе (в контекстно заданных бытийных рамках), тогда как релятивы имеют вторичное, зависимое существование, т.е. пребывают благодаря тому, что есть (существуют) вещи, которые они характеризуют. Вещь, таким образом, это предмет, несущий многообразие свойств (включая сюда и отношение между его частями и вещными целостностями, в которых предмет пребывает). Предмет, выступающий как атрибут в одном предложении, может стать вещью в другом («Эта белизна ( есть ) чистая»). В результате язык подводит к неявному представлению (как общему идеальному значению всех подобных знаковых конструкций) о вещной иерархии уровней бытия означаемых предметов, условно говоря, — имеются вещности уровня к, вещности уровня к 4- 1 (свойства вещностей уровня к или отношения между ними) и т.д. Бытие вещностей уровня к + 1 при этом оказывается производным от бытия вещностей уровня к.
Субстанции. Языковое самосознание подводит далее к представлению (т.е. к идеальному смыслу как возможному идеальному замыканию незавершенных последовательностей бытийных уровней классов вещностей) о наличии базового уровня вещностей, с которого начинается вещная иерархия, т.е. о субстантивном первоначале бытия, как чего-то такого, что имеет первичное, базовое существование, тогда как всё прочее в своём 336
бытии зависимо от него (имеет относительное бытие), являясь конкретизацией, модификацией и т.д. — чем-то производным от базового бытия. Последнее есть всеобщая субстанция, субстанция как таковая. Субстанция сама по себе (в её идеальном смысловом пределе) есть нечто неопределённое, точнее, нечто, пребывающее за пределами всех позитивных определений (ведь определение создаёт нечто, соотносительное в своём бытии), и потому могущее быть определённым лишь негативно, апофатически («не то, не то») во всех отношениях за исключением одного, качественно неопределимого — быть носителем («держателем», бытийной «опорой» и т.д.) всего конкретно качественного.
Идеи первосубстантивного, или первосуи^его, поиски его выражения, попытки включить его в концептуальный круг мировоззрения фундаментально проходят через историю культуры, по-разному воплощаясь и преломляясь в разных цивилизациях и эпохах. Первосущим полагались природные элементы, или стихии (земля, вода, воздух, огонь, эфир), брахман (всеобщее безлично-божественное начало), пустота или «ничто», хаос (тёмная, непроявленная и/или неоформленная, нереализованная потенция), Первоединое, Бог, всеобщая материя-вещество, предельные в своей конкретности индивидуалии — материальные вещи или иные атомарные объекты, идеальные субъекты. Первосущее так или иначе всюду находится в центре религии, философии и науки.
Здесь, как и во многих других случаях, источником мировоззрения оказывается язык, точнее языковые формы, создающие значение, которое идеализируется и универсализируется, преобразуется в идеал разума, направляющий умозрение, и обретает реальность и жизнь через воплощение в разнообразных выразительных формах.
Формальные языки и ментальный мир
Тема знакового формализма уже была кратко намечена. Здесь обсудим другой аспект этого явления — формализм как выражение конструктивнологического разума.
Естественный язык — стихийно сложившееся социально-органическое образование. Рождаясь, человек всегда находит его уже готовым, обучается его употреблению. Естественный язык в целом не есть продукт соглашения и не может быть произвольно изменен. Но он всегда открыт и допускает многообразные расширения — включение новых выражений, новых знаковых форм и, что особенно важно, новых искусственных подъязыков — знаковых формализмов, или специальных формальных языков.
Формальный язык в отличие от естественного — продукт сознательного творчества. Хотя он наследует и продолжает определённые традиции, но творческие импульсы к его созданию или обновлению преимущественно телеологичны («целевые причины», по классификации Аристотеля), он создаётся для специального употребления. Далее он корректируется и проходит отбор на удобство и соответствие поставленным целям в реальных условиях жизни (своеобразно перевёрнутый, естественный отбор — целевой, или аксиальный, отбор, типичный для ноосферного творчества) и становится своего рода интеллектуальным инструментом, орудием сознательного мышления.
Одна из основных целей создания формализма — повышение точности, возможность более отчётливо фиксировать некоторые предметы, в особенности абстрактные, как идеальные значения специально вводимых знаковых форм, и, следовательно, уменьшение вероятности смешения одного предмета с другим. Естественный язык не всегда в достаточной степени удовлетворяет требованиям точности, поскольку, будучи стихийным образованием, он непрестанно течёт, его значения сильно зависят от контекста, импровизируются, смещаются, плывут, насыщаются новыми смыслами и ассоциациями, впитывают новые реалии.
Для нейтрализации этой текучести в области узаконенного употребления формализма строится жесткий каркас определяющих утверждений (принципов, постулатов, правил) и/или формально-ритуальных действий, составляющих в совокупности твёрдую догматику данного формализма.
Вместе с тем естественный язык со всеми его особенностями остаётся необходимым для любого формализма как его метаязык, как его носитель или субстанция, так как только на нём возможно начальное разъяснение исходных терминов, определений и утверждений, сопоставление их с жизненными реалиями, введение формализма в повседневную жизнь. Здесь возникает характерный системный круг понимания — для того чтобы войти в развитый формализм и уяснить его, необходимо уже иметь о нём какое-то предварительное содержательное понимание, быть может, не вполне отчётливое, но создающее базу для последующего бойее полного понимания частностей, что далее уточняет, проясняет и расширяет понимание целого. В наиболее сложных случаях, например в современной математике, фактически образуется уровенная иерархия формализмов и специализированных языков, так что язык уровня к оказывается метаязыком по отношению к формализму уровня к 4- 1. Соответственно здесь общий круг понимания неформально составляется из совокупности кругов, связывающих разные уровни выражения.
Круг понимания есть нечто дополнительное к формализму. Как таковой, он неформален, подвижен, легко меняется под влиянием ситуации, зависит от контекста и реальной жизненной перспективы, не замкнут, свободно впитывает иррационально-субъективное. Но без преданной твёрдой догматики его вообще нет. С другой стороны, там, где нет неформальноживого круга понимания, формализм мёртв. Понимание — живая душа формализма.
В целях точности формализм переворачивает акт именования. Изначально через строгое определение здесь задаётся символ (символическое понятие). Его отношение к иным символам, входящим в данный формализм, фиксируется способом его включения в знаковую систему — функциональными знаками и строгими правилами употребления, образующими в совокупности формальный синтаксис данного языка. Формальные синтаксические связи доминируют над содержательными, вытекающими из наглядных предметных представлений (последние к тому же часто неотчётливы и приблизительны и в типичных ситуациях неоднозначны — формальная система обычно допускает множество интерпретаций, относящихся к разным
предметным областям). Значение символа, или символического понятия, оказывается двойственным. С одной стороны, это нечто, задаваемое формальной структурой, способом допускаемого системой зацепления одного символа другим. В этом отношении оно формально и аналитично. С другой стороны, чтобы формализм оставался живым, применимым в реальных обстоятельствах, с ключевыми символами связываются интуитивно-чувственные созерцания, наглядные жизненные представления. В этом отношении значение содержательно и синтетично.
Тем самым опять образуется неявный системный круг понимания — одно так или иначе определяется через другое, дополняет, проясняет, уточняет и конкретизирует его. (Ещё раз подчеркнём — недостаточно, чтобы аксиома была введена формально корректно — она должна быть ещё содержательно понята и интуитивно осмыслена, иначе формализм обращается в нечто чисто механическое, окостеневает и мертвеет; живёт и развивается только то, что понимается и благодаря пониманию находит действенное применение.) Формальное значение проецируется на содержательное, идеализирует, ограничивает и твёрдо очерчивает его, препятствует его текучести и аморфности. Единство точного формального значения и интуитивного понимания творит новый умопостигаемый, или ментальный, предмет. Точный язык создаёт соответствующий себе ментальный мир, который его выражает, или означивает. И наоборот, то, что одни и те же ментальные предметы можно выражать на разных формальных языках, так что они в своих отношениях оказываются структурными инвариантами разных способов выражений, придаёт им объективную реальность, идеальное существование, независимое от языка.
Всё снова переворачивается. Первичным оказывается идеальное конструктивное ментальное понятие как нечто умопостигаемое, а разные его воплощения в разных языках — это разные представления одного и того же, возможно различающиеся степенью удобства или ещё чем-то подобным, но с абстрактной точки зрения эквивалентные, или, говоря более точно, изоморфные.
Совокупность всех знаковых формализмов вместе с естественным языком образует как бы надприродное тело разума («ментальное тело») — нечто такое, через что разум объективируется в природный мир. Формальный язык, подобный языку математики, как и любой язык, есть средство социальной коммуникации, взаимопонимания и общения. Но, что для данного обсуждения более важно, выступает и как посредник между двумя разными мирами — надприродным миром внечувственных интеллектуальных смыслов (воплощая которые в знаках, он объективирует их, придаёт им реальность в биосфере) и естественным жизненным миром. Символ открывает для биосферы абстрактный, ментальный, конструктивно-логический мир. Это оказывается возможным благодаря двухсторонней природе знака: с одной стороны, он есть нечто материальное и способен включаться в естественную причинную сеть биосферы и при определённых условиях производить заметное действие (через критические, или бифуркационные состояния, в которых подходящий слабый сигнал становится информационным; см. гл. 1, § 8); с другой — он есть носитель интеллектуального
смысла, понимается разумом и через понимание преобразует ментальное поле смыслов. Через язык разум становится действенной силой в биосфере. Поэтому выражение «ментальное тело» — это нечто большее, чем поясняющая метафора.
Слово необходимо и для самообщения разума, для его собственной созидательной деятельности, для его несмолкаемого разговора с самим собой. Только через воплощение в знаковое понятие ментальные смыслы становятся доступными для осознания. «Ментальное тело» — это множество символов, пребывающих в виртуальном поле, в котором символы (или точнее, прасимволы — ещё не воплощённые или не вполне воплощённые символы) живут — дремлют, обретают энергию, вспыхивают новыми конструктивными смыслами, актуализируются, воплощаются в чувственных формах, открываются сознательному интеллекту, образуют нечто, в чём разум объективирует себя, входит в поток временности и жизни.
Формальные языки, благодаря имеющейся в них правильной механичности операций, оказываются также средством коммуникации между человеком и миром техники, поэтому последняя также может интерпретироваться как своего рода символическое выражение конструктивного разума. Наиболее яркий пример подобной коммуникации — бурно развивающиеся языки программирования как средство общения человека с компьютером.
Пансимволизм —• универсализированная форма мышления
Акт интерпретации, или истолкования, как способ понимания чего-то данного — это акт придания ему значения, т.е. акт преобразования истолковываемого в символическую фигуру, представляющую нечто неявное, скрывающееся — смысл. Выявление его для сознания в слове или в чём-то ином (выявляющее изображение) делает его в свою очередь фигурой, символом, т.е. чем-то скрывающим свой новый смысл, который снова нуждается в выявлении, а последнее опять есть изображение, т.е. сотворение очередного символа. В результате возникает потенциально бесконечная знаковая система, в которой каждый знак истолковывается (выражается, представляется) в других знаках. Значение становится в итоге (потенциально) не чем-то внешним знаковой системе, а внутренним для неё — бесконечной последовательностью знаков.
Всё данное сознанию превращается в знак-фигуру, смысл которого является сознанию как некое представление, как знак. Всё есть знак, и знак есть всё. За пределами системы может быть только нечто невыразимое, несказанное — то, о чём, согласно раннему Л. Витгенштейну [43, 44], следует молчать — какая-нибудь кантовская непостижимая «вещь в себе» или её аналог.
Пансимволизм, обращающий всё сущее в знак иного, требующий всеобщего истолкования, понимающего выражения, был, вероятно, исторически
первым собственно человеческим способом разумеющего мышления — архаическим мышлением, во всём представляющим нечто иное, всюду усматривающим метаморфозы, нескончаемую магию превращений. Такой стиль мышления оказался возможным благодаря языку и в свою очередь активно способствовал его расширению.
Первыми универсализированными знаковыми парадигмами для такого истолковывающего мышления служили человеческий организм с его строением и жизненными отправлениями — антропоморфизм и астральный космос с его регулярными движениями небесных объектов, вносящими идеальный небесный порядок в более хаотический земной мир (смена времен года, дня и ночи, ориентация во времени и пр. — космоморфизм). Одновременно здесь же символически противопоставлялись идеальное, небесное, высшее, верхнее, верховное, духовное, вечное и приземлённое, низовое, плотское, рождающееся-смертное (характернейшие человеческие диссимметрии). Оформление социальных структур на базе семейных и других отношений с их фундаментальными диссимметричными двуединствами мужского и женского Мы, Они и пр. создали ещё одну универсализированную систему символических парадигм — социоморфизм. Единство этих символических систем позже выразилось в религиозно-философских концепциях единства макро- и микрокосма — всеобщего небесного и человеческого миров (концепция двойного символизма). Социоморфные символизации развили мышление общности, базой которого стали символические представления типа Мы, Все и др.
Современная форма «научного» пансимволизма — образный физи- кализм и математический логицизм, т.е. универсализированная форма выражения — истолкования сущего в двойственном представлении, соединяющем безличные физические «материальные» образы, создаваемые с помощью специального эксперимента, и математические символы и модели. Последние рассматриваются как важнейший критерий научности и рациональности. (По словам Канта, в каждой области знания столько науки, сколько в ней математики.)
Как универсализированная каноническая форма разумения пансимволизм неопровержим одними средствами чистого мышления — неизбежно знаковыми. Его реальные пределы определяются осмысленностью и действенностью истолкований. Но будучи универсализированной и потому формально всеобщей формой разумения пансимволизм не является единственной подобной формой. Возможны и другие, дополнительные к нему типы сознающего (теоретического) понимания-вживания и действующего, находящего выражение в самой жизни и преобразующего её (практического) уразумения, которые необходимы для постижения и воплощения в сознании и бытии полноты и единства сущего (ср. обсуждение соборности в гл. 1, § 4).
Важной универсализированной позицией, дополнительной к пансимволизму, является герменевтика — постижение через вживание в предмет, преобразующее познание внешнего в самопознание, в интуитивное осмысление собственного переживания. Оно требует надлежащего самоизмене- ния — сочувственного экзистенциального движения к самому предмету,
открытости и адекватного предмету самообразования (от прямого смысла этого слова — созидать, развивать, образовывать себя, придавать себе должный образ), оно предполагает перестройку и расширение горизонта сознания и понимания. В полноте и экзистенциальной подлинности глубинного переживания самого по себе отсутствует (точнее, обессмысливается) определяющая для знака двойственность. В целостностном сочувственном переживании-вживании нет различия (т.е. оно неопределено, утрачивает значимость) между собственно актом переживания, его содержанием и выражением переживания, его восприятием, самоосознанием, — всё это суть одно всецелое, непосредственное и нераздельное. В таком переживании экзистенциально слиты осознание, созерцание и понимание и внутренняя душевная жизнедеятельность, так что одно суть вместе с тем и другое. Одновременно формальные критерии истинности преобразуются в эстетические.
Универсализация герменевтического принципа понимания создаёт субъективизм, который к тому же легко может выродиться в субъективный идеализм и даже в солиптизм. Поэтому герменевтическое внутреннее познание должно ограничиваться, контролироваться и дополняться более объективированными формами.
Принцип необходимой полноты жизненности, справедливый в познании, как и в экологии, доминирует над любой созданной универсализирующим разумом формой всеобщности.
О герменевтике в гуманитарных науках см. [36, 37 ]. В настоящее время герменевтика как учение о понимании требует радикального переосмысления и расширения.
Глубинные структуры
Наш анализ языка начался со знаковых фигур и именований — процедур, которые казалось бы, целиком определяются чувственным миром и знаково-сигнальными связями. Но последующее обсуждение дополняет и усложняет это первоначальное наивное представление, а в некотором отношении ставит его под сомнение. Размышление над встающими здесь проблемами подводит к идее, что за внешними конструкциями языка кроются фундаментальные глубинные структуры, в своей основе единые для всех языков, т.е. прирожденные, или априорные. Насколько можно сейчас судить, эти структуры включают две взаимодополняющие части.
Одна из них предопределяет грамматическую структуру языка (всеобщая грамматика), а другая его содержательно-смысловую сторону (всеобщая семантика). На их базе развиваются существующие языки и происходит в надлежащей социальной среде быстрое усвоение языка ребёнком. На этой же основе конституируется и функционирует мышление.
Всеобщая грамматика. Современная форма выражения всеобщей грамматики составляет предмет трансформационной грамматики [45, 46]. Согласно этой теории, язык имеет поверхностный и глубинный аспекты. Поверхностный аспект связан с материализацией мысли в звуках — с речью. Последняя строится в соответствии со своеобразными правилами языка говорящего, т.е. целостное высказывание определённым образом раз-
делено на элементы этого языка, причём последние нужным образом изменены, упорядочены и зацеплены между собой. Правила построения речи в совокупности составляют грамматику данного языка, задают его поверхностную структуру.
Сами предложения зарождаются в глубинах бессознательного, где конституируются из элементарных составляющих. Здесь предложение представлено первоначально достаточно абстрактно и, вероятно, с долей неопределённости в соответствии с некоторой предмоделью выражения (реализации) мысли, т.е. кодируется элементами первоначального универсального языкового поля, или функциональными единицами (элементарными функциональными модулями). Иначе говоря, смысл речи распределяется по функциональным единицам, закономерно связываемым между собой в процессе последующей трансформации.
Далее эта «предречь», выражающая мысль (или, точнее, «предмысль», поскольку мысль формируется вместе с её словесным воплощением), должна реализоваться в осмысленной речи. Это делается посредством направленной трансформации первоначальных функциональных элементов предречи в соответствии с определенными правилами, которые пытается сформулировать трансформационная грамматика. По-видимому, трансформация вначале осуществляется единообразно для всех языков, т.е. универсально, но далее в некоторых критических (бифуркационных) позициях абстрактные универсальные правила преобразуются, замещаются или дополняются более частными, но и более конкретными правилами, характерными для соответствующего семейства языков, а в конечном счёте — для данного языка. Процесс трансформации — это не просто перекодировка, перевод уже готовой мысли из одной системы выражения в другую, но процесс досоз- дания мысли, насыщаемой смыслами, привносимыми этимологией и другими особенностями живого языка, впитывающей в себя выразительную энергию и благодаря всему этому обретающей свой жизненный горизонт, в котором рожденная пробужденная мысль единится с другими, ещё возможно «спящими», потенциальными мыслями. Таким образом, трансформация частично осуществляется по универсальным, т.е. прирождённым априорным правилам, а частично — по правилам, которым необходимо научиться. Поэтому трансформация носит двупланный характер — трансформируется первичное выражение мысли из начальных функциональных элементов в звуковую речь и вместе с тем трансформируются и конкретизируются правила соединения и изменения элементов в правила поверхностной грамматики. Иначе говоря, поверхностная грамматика есть некоторое выражение (представление, реализация) глубинной всеобщности грамматики. Однако форма этого выражения однозначно не определена, с чем связана возможность многообразия языков и их исторического развития.
Универсальная грамматика и прасимволы. Формальный аспект языка предопределён априорными структурами всеобщей грамматики, всеобщей семантикой — прирождённым (априорным) универсальным полем глубинных прасимволов, или идеальных смыслов (эйдосов). Правдоподобно, что в своём истоке всеобщая грамматика и всеобщая семантика образуют
первичную целостность и лишь последующая трансформация дифференцирует форму и смысл с тем, чтобы снова слить их в акте речи.
Первичные смыслы — это архетипы символов, лишенных одеяния — своей чувственной фигуры, обретая которую (или воплощаясь в которую), они получают явное чувственное существование, становятся действительным символом. Без фигуры они лишены чувственной формы и для созерцания не существуют. Они пребывают в некоем «тёмном», потенциальном, или «спящем», состоянии, и чтобы актуализировать, оживить, «разбудить» их, необходима достаточная выразительная энергия^ направляемая подходящим стимулом.
Обретение фигуры — это двусторонний процесс трансформации. С одной стороны, это акт осуществления идеального смысла в реальной фигуре, с другой — «создание-выбор» фигуры в подходящем чувственном материале. В ходе этого процесса символ насыщается живой энергией реального бытия, благодаря которой производит своё действие. Чем ближе процесс воплощения идеального смысла к полнокровному символу, тем большее влияние оказывают на него обретённый индивидом жизненный опыт и социально-историческая среда.
О существовании всеобщих идеальных внечувственных смыслов свидетельствует прежде всего математика. Действительно, нарисованный круг, прямая и треугольник не есть те идеальные геометрические фигуры, с которыми оперирует математик и к которым относятся, точные теоремы евклидовой геометрии (которые тоже суть идеальные истины), но лишь наглядные образы, дающие повод и возможность мыслить о соответствующих им идеальных понятиях (которые сами по себе без-образны и потому могут выразиться не только в традиционных геометрических образах); это их субстантивно-чувственная опора, носитель. Наглядные чертежи суть выражения стоящих за ними идеальных внечувственных архетипов, которые «видит» математик за представляющими их рисунками. Всеобщая достоверность, а следовательно, и объективность математических утверждений, проистекает от воплощённых в них всеобщих идеальных смыслов. Акт схватывания соответствия между чувственной реальностью и идеальными смыслами или усмотрение за восприятием либо переживанием их идеального содержания суть интеллектуальная интуиция.
Интеллектуальная интуиция необходима для опознания всякого сознательного понимания. Даже и для опознания фигуры как представителя определённого знака необходим акт идеации, т.е. идентифицирующее отнесение ее к некоему идеальному прообразу, постижение её эйдоса.
По-видимому, имеется ограниченное семейство базисных прасимволов, соединения и трансформы которых формируют необозримое многообразие возможных смыслов.
Для актуализации эйдосов, для их последующего .действия в воплощённом состоянии нужны определённые энергетические и другие условия, концентрация в подходящем месте «энергии воплощения». Наиболее благоприятные для этого условия создаются в особых психических состояниях — узком ограничении области внимания, медитации, вдохновении, экстазе. С этими состояниями связаны неординарные феномены поэтического и иного творчества, мистики, йоги.
Два потока. Итак, символическое выражение оказывается местом встречи и соединения двух противоположно направленных систем (потоков) построений.
Одна из них (идущая «снизу вверх») начинается от чувственности, от жизненной ситуации, которая даёт повод ввести в употребление многообразие именующих знаков, ассоциативно связанных с восприятиями. Именования разделяют чувственный мир на предметы, соединяют их в классы, создают иерархии реальных общностей, упорядочивают и преобразуют для разума чувственный мир в мир предметно-вещный. В этом отношении язык есть выражение (отражение) реальности и важнейшим его достоинством есть чистота, зеркальность, прозрачность, благодаря которой мы за словами улавливаем саму реальность.
Другая система, в своём истоке априорная, выражает, воплощает собственно человеческую сущность. В данном контексте под последней понимается целостная совокупность («поле») изначальных архетипов, или эйдосов (по-видимому, это нечто, имеющее разные экзистенциальные уровни, или уровни осуществления), которые, последовательно трансформируясь, выражаются в знаковых фигурах. Они предопределяют всеобщую логику символических форм, структур и другие особенности мышления — его «всеобщую грамматику» и предзадают основополагающие идеальные смыслы (эйдосы) как первичные смысла смыслов реальных символов. В этом плане язык и знаковое мышление вообще есть ничто иное как внешнее выражение собственно человеческого начала. Перефразируя древних софистов, можно сказать, что в этом аспекте человек есть мера всех вещей, но — и это центральный пункт — лишь в том отношении^ в каком о вещах вообще можно что-то сказать.
Обе системы (потоки) соединяются не без трудностей. Поспешное приписывание априорного смысла выражению создает источник неадекватности, затемняет, лишает язык части его прозрачности; вместо реальности, как она есть, мы представляем то, что вкладывается в выражение. Неподатливая (неудобная) реальность подменяется удобным мифом. (Однако без схватывания всеобщих в своей основе идеальных смыслов, без привносимого ими очеловечивания вообще нет понимания.) Но и архетиповые смыслы воплощаются в языке, вообще говоря, лишь приблизительно, неполно, в сложном процессе трансформации, где идёт их приспособление к особенностям знакового материала, создающего большие или меньшие препятствия. Не о всём удаётся сказать, помыслить — особенно на бедном или плохо усвоенном языке. Символ с неадекватно выраженным смыслом остаётся чужим и плохо понятым, употребляется, скорее, механически, неосмысленно.
Всё это оказывается источником ошибок, неполноты и других дефектов выражения. Их преодоление создаёт прогрессивную историю — историю становления и развития языка и мышления, семиотическую историю — историю мировыражения и самообразования человека.
Предзнание и предволя. Глубинные архетипы и всеобщая грамматика образуют априорную и всеобщую основу языка. Более того, они есть базис
выраженного в символах мышления, мышления, ставшего сознательным. Они не только предопределяют язык в его поверхностном, явном для осознания выражении. Они организуют мышление, создают его формальнологическую детерминацию (которая начинается с всеобщей грамматики, но не сводится к ней), представляют в его распоряжение поле исходных архетипов как материал для построения конкретных смыслов. Язык предопределяет, о чём можно сказать и как сказать.
В этом отношении априорные фундаментальные смыслы можно охарактеризовать как предзнание, как нечто прирождённое, что развёртывается в жизненном опыте в реальное знание, что воплощается в реальном знании, что создаёт возможность понимания и предпонимания (о последнем см. также гл. 1, § 1). Знание тем самым имеет универсальный символический аспект. Оно включает фигурную сторону, которой становится в конечном счёте весь сознаваемый мир, а для частичного знания — какая-то его область, и глубинный смысл, соотнесение с которым природно-чувственного создаёт собственно знание. Чем более фундаментально знание, тем ближе оно к глубинным смыслам. Процесс постижения мира вырисовывается с этой позиции как процесс придания ему человеческого смысла, в котором весь постижимый космос становится выражением человеческого начала (антропоморфизм; в ином контексте может быть правильно противоположная, точнее дополнительная точка зрения — космоморфизма, согласно которой уже человек есть целостное выражение всего Космоса). Заметим, кстати, что предзнание тесно связано с пониманием и предпониманием.
До некоторой степени аналогично материальные гены предопределяют развитие организма, его структуру и физиологические функции, рамки его возможного биологического поведения, а также детерминацию биологически возможных (т.е. прирождённых, априорных) форм адаптации к миру — типов адекватного приспособительного поведения, возможных типов эффективного научения ему адаптаций. Последнее необходимо подчеркнуть — данный биологический вид способен адаптироваться к своему окружению не в любых формах, а в предзаданных, но предопределённых не во всех отношениях и потому допускающих разные поверхностные выражения, вариации, импровизации, отбор более эффективного и пр. Эти прирожденные основы поведения можно назвать предзнанием биологического вида. Оно выражается далее в многообразных конкретных формах, вырабатываемых и согласуемых с реальностью в процессах научения. Благодаря этому в характерных для вида жизненных ситуациях индивид не стоит перед непостижимым ему миром и ничем не ограниченным выбором. Он оказывается в такой ситуации уже с некоторым её предпониманием, уже частично предориентированным, предадаптированным, готовым научиться тому новому, что она привносит с собой, и на базе этого научения сформировать собственное поведение; последнее может оказаться недостаточным для решения определенной ситуацией жизненной задачи, но по меньшей мере отчасти оно станет адекватным ситуации, которая будет направляться задачей, т.е. аксиальностью ситуации.
Хотя между смыслами-архетипами (или «семенными логосами», если воспользоваться термином из античной философии) и генами имеется оче-
видная аналогия, вопрос о их реальном взаимоотношении в наыиящсс время i научно не разрешим. В каком-то неясном смысле они дополняют друг друга, дополнительными следует рассматривать миры физический и духовный — разные аспекты единой жизни, выявляемые с разной степенью осмысленности в разных условиях (см. гл. 1, § 1).
Речь, мышление — это только части, стороны целостной жизни. Нет оснований полагать, что глубинные архетипы могут выражаться только в них. Любое жизненное действие способно стать выражением некоторого глубинного архетипа, обрести собственный идеальный смысл, которым оно «вертикально» организуется и направляется. Действие может преобразоваться (для данного индивида) в жизненный символ, в котором слиты глубинный идеальный смысл и «поверхностный» план поведения, система построения последнего имеет свою глубинную «всеобщую грамматику» и свою соответствующую социуму и исторической эпохе «поверхностную! грамматику». В этом отношении можно говорить о предволе.
О воле существуют две крайние точки зрения. Согласно одной из них воля не детерминирована, свободна. Согласно другой, свобода воли — это иллюзия; воля причинно обусловлена совокупностью физико-химических, физиологических и социальных факторов, которые полностью определяют не только наши действия, но и наши помыслы и желания, рассматриваемые как воления. В известных дискуссиях на эту тему смешиваются разные экзистенциональные уровни. Воля, с семиотической точки зрения, имеет поверхностный уровень выражения и глубинный. Связь между ними качественно отлична от причинной (под которую её пытаются подвести). Воля имеет свой глубинный смысл (точнее здесь было бы говорить о глубинной аксиальности), который, чтобы обрести реальность (выйти на поверхностный уровень существования), должен воплотиться в выражающей его фигуре (функцию которой выполняют наши сознаваемые душевные желания к наши сознаваемые внешние действия). Глубинные архетипы определяют формы выражения волений и их смысловое содержание (направленносп заключённых в них интенций). Воление в своей основе есть «вертикальная^ система воплощения-выражения смыслов, или эйдосов, направляемая t организуемая глубинной аксиально-интенциональной системой человека Оно «вертикально» связывает разные экзистенциальные планы реальности эта связь «проецирований» дополнительна «горизонтальной» причинног обусловленности, принадлежащей поверхностной структуре бытия.
Предзнание и предволя, по-видимому, имеют один исток. В них воплощается некое априорное предзнаниехотение (последнее слово слитно) ( чём-то собственно человеческом, о человеческом мире, каким он одновременно и может и должен (элемент предволи, интенций) быть. Истина этой «предзнанияхотения» — в его реализации, в его самосоздании-воплощени! посредством ментальных и других действий; то, что это столь часто оказы вается возможным, свидетельствует о его своеобразной объективности (ка1 и объективность предадаптаций доказывается возможностью адаптивноп научения, возможностью обретения опыта в реальной жизненной ситуации) Процесс человеческого самоутверждения есть процесс воплощения-выраже ния в мире этого имманентного человеческого начала (архетипа); это ест:
доопределение и гуманизация мира. Одновременно это есть самораскрытие человека миру и самосоздание, образование самого себя как целостного всеединства глубинных архетипов, интенций, ментальности, психики и всей телесности. В одних случаях это оказывается сделать легко, в других требует целых исторических эпох, или даже, вполне вероятно, всей земной человеческой истории (и тем самым определяет её в её ценный идеальный смысл). Под направленным воздействием архетиповых, или эйдических, глубинных структур и смыслов оформляются языки, мышление, преобразуется внешняя среда таким образом, чтобы человек пребывал в собственно человеческих условиях бытия — в ноосфере, где с максимальной полнотой могли бы проявиться и выразиться его человеческие качества.
Это целевой, аксиальный отбор условий существования, идущий в противоположность естественному дарвиновскому отбору изнутри наружу, доопределяющий и пересоздающий жизненный мир в соответствии с имманентной человеку аксиальностью.
Поэтому система «предзнанияхотения» в её целостности — это своего рода глубинный архетип ноосферы как таковой, нечто такое, выражением чего оказывается вся ноосфера — выражением в разные эпохи различным и сообразующимся с обстоятельством и материалом, разной степени адекватности и полноты, а потому выражением живым, исторически подвижным, способным преодолевать препятствия, косность материала и потому способным саморазвиваться. Иначе говоря, становление ноосферы — это реализация предзаданного человеческого смысла, но реализация в живом, подвижном компромиссе с существующими реалиями. Не всему оказывается возможно сразу найти подходящее выражение. Но сколько бы ни было неудач, человек пробует всё снова и снова, каждый раз по-разному, пока не отыскивается что-то, что его может удовлетворить как достаточное выражение его глубинных интенций, в особенности важнейших из них (истины и добра), и в итоге придать человеческой жизни содержательный человеческий смысл.
«Горизонтальная» и «вертикальная» детерминации
Наш семиотический анализ знаковых (в широком смысле) структур привёл к представлению о существовании разных экзистенциальных уровней. По меньшей мере имеются два таких условия — уровень вещной («естественной») физической чувственной реальности как совокупность всего могущего быть непосредственно воспринятым, увиденным, осознанным и уровень идеальных сущностей (прасимволов, эйдосов), не имеющих чувственной формы и становящихся доступными актуальному сознанию через представление в чём-то чувственном, через раскрытие, воплощение, реализацию в чувственном. Каждый из этих уровней бытия обладает своеобразной объективной реальностью, но реальностью разной.
Соответственно этому следует представление о разных типах детерминации, которые с долей условности можно назвать «горизонтальной» и «вертикальной».
Чувственная реальность (или в ином контексте — физическая вещная реальность) существует как постоянный поток изменяющихся, переходящих
один в другой предметов, наделенных массой, энергией и импульсом, благодаря этому способных воздействовать один на другой, быть причиной изменений и создавать пространственно-временной континуум многообразия. В соответствии с точкой зрения, развитой в гл. 1, § 1, причинная связь может быть грубой, т.е. более или менее пропорциональной количеству энергии, которой обладает предмет; кроме того, в определённых около критических положениях возможны информационные сигнальные воздействия, где большее значение имеет форма сигнала. Причинная связь функционирует в тесной связи с пространственно-временной структурой мира и образует «горизонтальный» тип детерминаций.
Связь разных уровней бытия радикально иная. Соединяя качественно разные экзистенциальные уровни, бытие выходит за пределы топологической пространственно-временной близости, по крайней мере в привычном понимании последней, т.е. выходит за пределы физического пространственно-временного континуума. Абстрактный внефизический объект как некая идеальная сущность воплощается, или выражается, в физической вещи, которая становится тем самым означающей его фигурой, т.е. обретает внефизический смысл. Выражаясь в физической вещи, т.е. овеществляя абстрактный смысл, излучается в каком-то неясном смысле в пространственно-временную сферу сущего, и через своё овеществление включается в сеть причинных детерминаций. По-видимому, здесь также уместно говорить о своеобразной «энергии воплощения», «энергии» по своей природе аксиальной, или направленной. Чтобы не смешивать её с «горизонтальной» и физической энергией в традиционном смысле этого понятия, вероятно, целесообразно для «энергии выражения» использовать аристотелевский термин энтелехия. В свою очередь аксиально направленные воздействия, исходящие из чувственно-физического мира, при каких-то обстоятельствах способны пробудить и побудить идеальные сущности к воплощению, сфокусировать на них достаточную для этого энтелехию. Таким образом, в целостной человеческой личности разные сферы реальности связываются воедино.
Подобный круг идей предполагает незамкнутость в себе физического мира, иначе говоря, существующий панфизикализм не идеален, последовательная физикалистская трактовка всего сущего принципиально не полна. Действительно, как уже отмечалось, имеются некоторые существенно человеческие (полярные) предметы, такие как сознание, истина, добро, свобода, идеал и др., без которых, с одной стороны, никакая адекватная трактовка важнейших аспектов ноосферы невозможна и которые, с другой стороны, обессмысливаются при последовательной физикалисткой трактовке.
Современный естественно-научный панфизикализм по своей семиотической сути родствен пансимволизму и субъективному идеализму. Являясь канонической универсализованной разумом формой мышления он логически неопровержим. Его недостаточность, как и недостаточность пансим- вализма и субъективного идеализма, может быть выявлена только практически, жизненно, т.е. путём обнаружения его бесплодности в жизненно важных обстоятельствах, путем практической ценности, продуктивности дополнительных трактовок реальности, опираясь на иной круг оснований.
Глава 11
Жизнедеятельность
Историзм. Производительная трудовая деятельность.Практика
Человек интегрирован в биосферу прежде всего через свою телесную биофизическую организацию. На почве этой организации в нём развиваются первичные проявления его чувственности и психологического склада, первоначальные естественные формы социально-экологических связей, способность усваивать определённые типы информации. Человек не возникает из ничего, он не есть tabula rasa — чистый лист, на котором можно сделать любую надпись и любую надпись стереть; он есть носитель запечатлённой в нём чрезвычайно длительной и сложной традиции, он — наследник многомиллионнолетней истории биосферы. Биологическое в нём — почва, на которой вырастает собственно человеческое.
Но человек не остаётся пассивным объектом внешних для него влияний. Он проявляет себя в биосфере как активно действующий агент. Своим трудом и мыслью он преобразует всю биосферу.
Жизненные потребности и материальное производство
Как материальное биологическое существо, человек изначально имеет определённые жизненные потребности, которые так или иначе должны быть удовлетворены. Именно эти материальные потребности первоначально приводят его в движение.
«... мы должны прежде всего констатировать первую предпосылку всякого человеческого существования, а следовательно, и всякой истории, а именно ту предпосылку, что люди должны иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии «сделать историю». Но для жизни нужны прежде всего пища и питьё, жилище, одежда и ещё кое-что. Итак, первый исторический акт — это производство средств, необходимых для удовлетворения этих потребностей, производство самой материальной жизни. Притом это такое историческое дело, такое основное условие всякой истории, которое (ныне так же, как и тысячи лет тому назад) должно выполняться ежедневно и ежечасно — уже для одного того, чтобы люди могли жить» ([1], с. 19—20).
Материальные жизненные потребности — суровый учитель жизни. Неспособность их удовлетворить выключает из биосферы путём биологического вымирания индивидов и группы людей. Чтобы избежать это, человек развивает определённые формы трудовой активности — собирает плоды, охотится, строит жилище и т.д. Ключевыми моментами его истории становятся изобретение орудий и использование внешних источников энергии, что делает его труд более продуктивным. Благодаря этому человек распространяется по всему лику Земли и осваивает самые разнообразные экологические ниши, включая пустыни юга и тундры севера с их суровыми условиями.
Но трудовая деятельность имеет важную особенность. 1 о, что в ней дани вначале как чисто подчинённый момент целого, далее становится объектом особого внимания и рационализации, самостоятельной целью деятельности; пробуждаются новые ценности. Труд сам по себе и разнообразные продукты производства рождают новые потребности, которые не являются уже чисто биологическими. «Второй факт состоит в том, что сама удовлетворённая первая потребность, действие удовлетворения и уже приобретенное орудие удовлетворения ведут к новым потребностям, и это порождение новых потребностей является первым историческим актом» ([1 ], с. 20).
Возникает принципиальная для движения истории спираль обратной связи. Труд, первоначально направленный на удовлетворение основных жизненных потребностей, рождает новые потребности, которые затем должны быть удовлетворены посредством того же труда. Формы труда прогрессируют и усложняются. Происходит разделение труда. Встаёт проблема управления и координации деятельности многих людей. Это обусловливает развитие новых, в целом более сложных систем социальных отношений и их последующую трансформацию. Всё более и более информация передаётся небиологическим путём, через социальные коммуникации людей и поколений. Начинается собственно человеческая история, в ходе которой при общем постоянстве биофизической конституции сильно преобразуются психическая, интеллектуальная и духрвная сферы человека. Возникает и углубляется качественное различие собственно биосферы и ноосферы.
Детерминация истории производством
Каждое конкретное общество, любая социальная группа в своей деятельности поставлены в определённые рамки возможного «здесь и сейчас», обусловленные традиционно сложившимся способом производства, существующими производительными силами. «История есть не что иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует материалы, капиталы, производительные силы, переданные ему всеми предшествующими поколениями; в силу этого данное поколение, с одной стороны, продолжает унаследованную деятельность при совершенно изменившихся условиях, а с другой — видоизменяет старые условия посредством совершенно изменённой деятельности» ([1 ], с. 29).
Наиболее прямолинейно эта детерминация выражается в характере удовлетворения материальных потребностей. Уровень и способ удовлетворения потребностей через посредство аксиально-ценностной организации человека направляют его деятельность. Насущные жизненные потребности могут явно не осознаваться или осознаваться искажённо, в форме иллюзий; в основном они лежат в области бессознательного. Тем не менее именно они определяют реальные жизненные интересы и действенные социальные стимулы. Иначе говоря, они обусловливают направленность и типичные рамки проявления воли в её осознаваемом психологическом аспекте. Имеется и обратная связь — жизненные интересы стимулируют определённые формы жизнедеятельности, воздействующие на материальное производство и связанные с ним социальные структуры.
—*«^х««л vi ру к гура и государство постоянно возникают из жизненного процесса определённых индивидов — не таких, какими они могут казаться в собственном или чужом представлении, а таких, каковы они в действительности, т.е. как они действуют, материально производят и, следовательно, как они действенно проявляют себя при наличии определённых материальных, не зависящих от их произвола границ, предпосылок и условий.
Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением их материальных действий» ([1 ], с. 13).
Жизненные интересы, выражающие реальные потребности множества людей, многообразно сталкиваясь и переплетаясь между собой, действенно проявляя себя, определяют процесс исторического движения; «...общий итог этого множества действующих по различным направлениям стремлений и их разнообразных воздействий на внешний мир — это именно и есть история» ([2], с. 404). Основу многоцветной ткани истории создают типичные побуждения больших масс людей — народов и цивилизаций. «Когда, стало быть, речь заходит об исследовании движущих сил, стоящих за побуждениями исторических деятелей, — осознанно ли это или, как бывает очень часто, не осознанно, — и образующих в конечном счёте подлинные движущие силы истории, то надо иметь в виду не столько побуждения отдельных лиц, хотя бы и самых выдающихся, сколько те побуждения, которые приводят в движение большие массы людей, целые народы...» ([2], с. 406).
Материальное производство, которое не только создаёт предпосылки для удовлетворения имеющихся потребностей, но и ведёт к их трансформации, и жизненные интересы, движущие людьми, взаимодействуют между собой по закону обратных связей. Это взаимодействие кристаллизуется в сравнительно устойчивые социальные структуры, в свою очередь, создающие упорядоченные рамки для человеческой деятельности.
«В общественном производстве своей жизни люди вступают в определённые, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определённой ступени развития их производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы общественного сознания» ([1], с. 535—536).
Трансформация способа производства, вызванная отчасти его внутренними тенденциями, отчасти же всей совокупностью обратных связей, сложившихся в данном обществе, имеет поэтому далеко идущие последствия. В конечном счёте она меняет самого человека — его сознание, его психический, интеллектуальный и духовный мир. «Какова жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами» ([1 ], с. ^).
Но производство воздействует не только на социальную организацию. Трудовая деятельность неуклонно преобразует всю биосферу — саму жиз-
ненную почву существования человека. Опыт прошлого, и в особенности настоящего, свидетельствует о том, что воздействие человека на биосферу двойственно.
С одной стороны, человек постепенно очеловечивает биосферу, делает её более пригодной для своего обитания, более адекватной собственно человеческим интенциям и выражающим их целям и проектам, более соответствующей человеческому типу деятельности. Преобразуя и гуманизируя биосферу, человек становится существенным фактором её глобальной организации. Кардинально меняется взаимодействие человека с биосферой. Человек берёт на себя новую биосферную функцию, требующую новой формы осознания и новой формы ответственности.
Но с другой стороны, тот же исторический опыт показывает, что человек провоцирует экологические кризисы — разрушение живого мира, жизненной почвы его бытия, что ставит под угрозу его существование.
Изменения биосферы и биосферной функции человека требуют глубокого изменения производства, изменения характера удовлетворения материальных потребностей и, в частности, ограничения их роста. Отрицательные связи ноосферы с биосферой, обусловленные быстрым, неуравновешенным ростом производства, должны быть заменены положительными симбиотическими связями. Необходимо изменение самого человека — расширение его социального и индивидуального сознания, его духовного мира, пробуждение новых ценностей. Чтобы выжить, человек должен оказаться на высоте своей новой исторической роли. Сейчас, как и всегда, изменение жизненных условий, изменение характера жизнедеятельности человека должно выразиться в адекватном изменении самого человека.
Практическая деятельность и отбор
Производительные силы подвержены непрерывным изменениям. Меняются и внешние условия жизни, отчасти в результате естественных космических, климатических и экологических колебаний, отчасти в результате давления производственной деятельности на среду. Одни из этих изменений облегчают существование человека, другие ставят перед ним трудные проблемы, т.е. оказываются своего рода проблемным вызовом (засуха и опустынивание, засоление мелиорированных земель, неурожай и голод). Преображается социальная среда, трансформируются социальные стимулы и жизненные интересы. На всё это человек реагирует перестройкой своей деятельности, форм и средств производства.
Внутренний источник перемен производительной деятельности — это творческое начало человека, его способность гибко и рационально менять формы деятельности вместе с изменением обстоятельств, способность к рациональной инициативе. Те или иные новации постоянно возникают, циркулируют и затем утверждаются или гаснут. Хотя обычно они имеют случайный аспект (что способствует их многообразию), но их возникновение не сводимо к чисто случайным мутациям, к чисто случайному механизму «проб и ошибок». В своей основе новации направлены и рациональны, они — продукт осмысления той или иной проблемной ситуации с позиции действительных жизненных интересов; они представляют собой
попытку рационального усовершенствования орудий труда и форм практической деятельности, направляемую исторически сложившейся шкалой ценностей и целей; они есть рациональный <для данного оби^ества) ответ на некий проблемный вызов. Ощущение иррациональности незнакомых культур — продукт непонимания иных ценностей и обстоятельств.
Многообразие новаций, непрестанно возникающих и циркулирующих в обществе, создает возможность отбора. Новации — одни более, другие менее успешно — включаются в коллективную практическую деятельность и испытываются на соответствие типичным материальным возможностям и насущным жизненным интересам; одни из них вызывают живой отклик и распространяются дальше, другие — нет. Новации, успешно проходящие испытания, постепенно укореняются в исторической традиции. Тем самым идёт постоянный отбор новаций.
Формы отбора несут на себе отпечаток давления экологической и социальной среды. Производственная и, шире, любая практическая деятельность должна обеспечивать подвижное равновесие между внешней средой, системой социальных отношений и необходимостью удовлетворения насущных жизненных потребностей масс людей, удовлетворения основного спектра их жизненных интересов. Если это равновесие ломается (опустынивание ведёт к уменьшению продуктивности земледелия и к голоду; своекорыстная эксплуатация масс управляющей верхушкой — к- снижению жизненного уровня и к взрывоопасному социальному недовольству), складывается кризисная ситуация. Социально-производственная система и узаконенная господствующей идеологией структура основных целей, ценностей и идеалов испытывают деструктивные напряжения. Возникает импульс к разрушению и переосмыслению существующего, к обновлению. Этот импульс может лежать целиком в сфере бессознательного и выражаться во внешне неадекватных, иррациональных формах. Но в более глубоком смысле, если оценивать его с позиции действительных нужд, жизненных интересов и реальных возможностей масс людей, он рационален. Каждый кризис есть бифуркационная точка истории (ср. гл. 1, §7). Это проблемная ситуация, создающая некоторый горизонт возможных решений, это проблемный вызов, требующий подходящего ответа. Кризис сможет завершиться упадком и даже крахом отдельных общин и целых цивилизаций или же творческим обновлением — структурной перестройкой деятельности, социальных отношений, переориентацией системы ценностей, появлением новых идеалов и парадигм, т.е. установлением качественно нового типа равновесия. В историческом плане всё это имеет большое значение. По своему биосферному и социальному статусу человек не может преследовать только своекорыстные цели. Так или иначе, он вынужден считаться с интересами и нуждами других людей, учитывать ближайшие и более отдалённые экологические и социальные последствия своей деятельности. Он должен далее развивать своё начало рациональности и быть в должной мере социальным. Соответственно должно меняться и производство.
Общие рамки практического действования человека в мире задаются существующими производительными силами. От них зависят удовлетворение материальных потребностей, совокупная материальная мощь челове-
честна, характер воздействия на среду. Тем самым они очерчивают не только сферу осуществимого в данную эпоху, но и вероятный тип проблемного вызова, необходимость ответа на который создаёт специфическую направленность отбора и в итоге вектор исторического движения. В далёком пропитом возможности сознательного целенаправленного воздействия на среду были крайне ограничены. Экологические и социальные кризисы были локальны. Главным проблемным вызовом для масс людей были угроза голода и болезни от общей жизненной необеспеченности и дискомфорта. Отбор был направлен в сторону увеличения материального благополучия и комфорта. Тем самым действовал вектор, направленный в сторону повышения продуктивности производства. Но это был не единственный прототип решений. Локальность кризисов допускала решения проблемы за счёт освоения новых земель и увеличения давления на биосферу или на подчинённые социальные группы, слои и классы (великие переселения народов, колонизации, завоевания и пр.). В итоге человек расселился по всему лику Земли. Одновременно резко расширилась сфера предметов, вовлечённых в орбиту человеческой деятельности. Мощь производства неизмеримо возросла. Появились непредставимые ранее возможности, далеко раздвинулись горизонты человеческого бытия. Но вместе с тем локальные кризисы всё больше связываются между собой и перерастают в глобальный экосоциаль- ный кризис. Сформировался качественно новый проблемный вызов. Обусловленный им тип отбора нововведений трудно, но неуклонно поворачивает людей на новую историческую дорогу — в сторону общечеловеческой солидарности, в сторону всё большей замены отрицательных связей с биосферой положительными.
Но отбор новаций — это одновременно и некий выбор. Уже сама новация есть плод рациональной (для данных условий) инициативы, направляемой сложившимися ценностями и глубинными интенциями человека. Снова, снова и снова — сколько бы ни было неудачных попыток, — снова и снова — но каждый раз по-разному — человек пытается внести в мир нечто собственно человеческое, выразить в нём себя, найти реализуемую форму материального воплощения исконно человеческого начала. Тем самым он исторически создаёт себя как деятельное мировое начало, формирует себя как демиурга особого духовно-предметного мира, раскрывает свои способности и овладевает ими. Каждая цивилизация создаёт своеобразную систему отбора, отражающую не только характерную для неё «внешнюю» историческую ситуацию, но и господствующие в ней цели, ценности и идеалы. Иначе говоря, она формирует свой особый векторный импульс, или интенцию, свой особый жизненный порыв. Вытекающие отсюда возможности и ограничения определяют предпосылки для её взлёта и упадка, для её самовыражения и исторической неповторимости, для её особенного вклада в общечеловеческое достояние. Вместе с тем исторический опыт успехов и неудач способствует постепенному пробуждению и последующему уяснению ведущих целей и идеалов, осознанию ценностных оснований всякой деятельности, что далее, в свою очередь, отражается на качестве новаций.
Здесь необходимо подчеркнуть, что история не есть развёртывание грубой динамической системы (см. гл. 1, § 7), что бессознательно принима-
ется многими, пишущими об историческом детерминизме. В критической бифуркационной ситуации малые группы и даже отдельные личности способны внести существенный вклад в характер раскрытия её проблем. История — это не тотальная предзаданность, а система возможных перспектив, своих для каждой эпохи. Она открыта для воплощения в ней человеческих проектов. Собственно история людей творится усилиями самих людей. История — это объективизация их жизненного порыва.
Есть ещё один важный аспект проблемы продуцирования и отбора новаций. В каждом обществе в «нормальную» (некризисную) эпоху его существования имеется подвижное равновесие между традиционным укладом и допускаемым уровнем и типом новаций. Любая новация, как бы рационально она ни оценивалась с каких-то позиций, есть форма творческого разрушения существующего. Но и традиционный уклад жизни выполняет важные социальные функции, обеспечивая преемственность поколений, непрерывность и стабильность исторического процесса, облегчает социальную и экологическую ориентацию. Чем шире спектр новаций, тем больше возможностей для отбора — но и тем больше усложняется проблема освоения нового и рационального выбора. Новое может быть понято и усвоено только на фоне традиционного. Поэтому каждая социальная система накладывает специфические для неё ограничения на новации, более или менее определённо противопоставляя и отделяя поощряемое от «ересей».
Сравнение в этом плане разных цивилизаций и разных эпох показывает, что имеются общества относительно более «горячие» и более «холодные» (термины «горячий» и «холодный» введены Леви-Строссом; см. [3]). В более «горячем» обществе люди в среднем социально более подвижны и более деятельны; как причина и вместе с тем следствие этого — более высокий уровень социального многообразия; новое, как таковое, относительно более поощряется и вызывает интерес. В более «холодном» обществе — относительно выше ценится традиционное начало, а новое вызывает недоверие и оценивается более или менее негативно. Это не просто количественное отличие по степени активности (хотя и это важно), но качественное различие социальной психологии, за которым стоят глубинные внутренние оппозиции, или диссимметрии типа «прошлое будущее» (ср. гл. 10, § 3). Ясно, что собственная «температура» общества сильно влияет на условия его «термодинамического» равновесия со средой, а также на внутренние социальные структуры. В конечном счёте она оказывается существенным условием отбора. Обратно, «температура» общества зависит от уровня активности внешней среды — от комплекса космических, геофизических и экологических причин, от интенсивности информационных и других потоков в ноосфере, от социальных структур и производственной деятельности (см. также гл. 9, § 2; гл. 11, § 2, 3, 10).
Интегральный социальный уровень активности («температура» общества) находится в примерном динамическом равновесии с производительной деятельностью. Повышение «температуры», чем бы оно ни было вызвано, означает рост инициативы масс людей. В «нормальной» фазе развития общества это стимулирует рост производства и его рациональную трансформацию. Экономика становится более динамичной и гибкой, более способной
откликнуться на изменения внешних условий и потребностей. Более сложные процессы развиваются в «горячей» кризисной фазе. Здесь всплеск активности ведёт к переплавке традиционных социальных, производственно-экономических и других структур. Снижение «температуры» в нормальной фазе сопровождается развитием экосоциальной среды, в которой вязнет инициатива. В «охлаждённом» обществе складывается застойная экономика, слабо чувствительная к нововведениям. На этой почве возможна даже деградация производства — ослабление его рациональной составляющей, упрощение структур, снижение адаптивности к вариациям внешней среды.
Историзм. Движение культур и волны активности
При анализе эволюции биосферы была выделена одна из ведущих её тенденций — рост активности (гл. 8, § 1). Та же тенденция характерна и для истории человеческого рода. Но процесс этот отнюдь не однолинейный. Он сопровождается волнами и сложными бифуркационными процессами структурной перестройки (см. также гл. 1, § 8). Попытаемся присмотреться к этим явлениям внимательнее.
«Горячие» и «холодные» общества
Эти термины были введены в гл. 9, § 2 для интегральной характеристики экосоциального фона развития производительных сил общества. Очевидно, что этот «температурный» фон сказывается на всех сферах человеческой практики. Взлёт инициативы в одной области деятельности так или иначе отражается в других. Важнейшие, насыщенные творческой энергией периоды (Древняя Греция, Возрождение, Европа XX в. и др.) сопровождаются более или менее одновременной активностью в религиозноидеологической, общественно-политической, производственно-экономической, общенаучной и художественной сферах. Различие «горячего» и «холодного» состояний общества — одно из главнейших различий теории исторического движения. Его уместно проводить как в диахроническом разрезе (как различие более «горячей» и более «холодной» фаз одного общества в разные эпохи), так и в синхроническом (как аналогичное различие одновременно существующих социальных групп, этносов, социальных систем, культур).
В целом человеческий род развивается от относительно «холодного» состояния к более «горячему». Тем самым определён вектор направленного исторического движения.
Это одно из важнейших эмпирических обобщений. Следует, однако, иметь в виду, что оно характеризует движение человеческого рода именно в целом и подходящем временном масштабе. При более локальном анализе нельзя не заметить, что история в этом отношении неоднородна. Одновременно с динамичными обществами имеются и застойные, за фазой повышенной активности может последовать фаза торможения и упадка. Эта неоднородность есть существенный исторический феномен. Высокоактивные социальные группы, этносы, культуры выполняют функции исторических лидеров. Именно они в наибольшей степени творят историю, испытывают на
себе риск нового, неизведанного. Их достижения широко распространяются и с подходящими изменениями усваиваются другими. Примером может служить динамичная культура Древней Греции, достижения которой наложили глубокий отпечаток на всю последующую европейскую культуру. Однако за фазой взлёта следует фаза упадка, и роль исторического лидера переходит к другим — туда, где образуется наиболее «горячий» центр, где люди наиболее деятельны, раскованны и инициативны.
С повышением «температуры» общества в нём совершаются радикальные сдвиги — социально-психологические, производственно-экономические, идеологические и др.
В общем люди становятся более активными, более подвижными, более восприимчивыми к новациям, более способными к отказу от прежних традиций. Социальные и, в частности, семейные отношения меняются, утрачивая былую жёсткость и категоричность; расширяются рамки локальной свободы выбора; идёт рост индивидуации. В обществе развиваются процессы диссоциации, размывающие прежние этнические, религиозные, идеологические и другие социальные монолиты. Общество плюрализуется, а в каких-то отношениях даже атомизуется. В стабильные «нормальные» эпохи идёт ускорение ноосферных потоков — информационных, энергетических и других. Происходит перестройка социальной психологии и сознания. В целом сознание становится более активным, более целеустремлённым, более ориентированным на создаваемое будущее, более насыщенным жизненной энергией, более заинтересованным и пассионарным (см. ниже). Это свидетельствует о каком-то сдвиге равновесия между полушариями мозга (ср. гл. 10, §3). Одновременно меняется взаимодействие сознания с областью бессознательного. Более активное сознание расширяется и подавляет многие подсознательные инстинкты, заменяя и/или дополняя их рационализированными формами поведения; усиливается влияние надсознательных импульсов, связанных с ценностно-целевыми и смысло-жизненными интенциями.
По мере увеличения уровня активности достигается критическое бифуркационное состояние, где утрачивается структурная устойчивость (см. гл. 1, § 7) и совершается, так сказать, фазовый переход — социальная психология, идеология, сама структура общества перестраиваются в новое состояние, в котором для его составляющих создаётся в определённых отношениях возможность большей подвижности и свободы. Возникают качественно новые перспективы, формируются новые цели и ценности.
Круговорот культур (идеальный цикл)
Люди объединены в сложную систему социальных групп, общин, народов и цивилизаций (суперэтносов, культур, «миров»). Каждая культура имеет свою внутреннюю и свою внешнюю историю. Последняя определяется взаимодействием с внешней экосоциальной средой. Реальная история народа — это сложное переплетение внешней и внутренней истории, причём в одни периоды доминируют внешние влияния и столкновения, тогда как в другие — внутренние тенденции.
Для общей ориентации в исторической динамике полезно иметь описание идеального цикла развития культуры. Это идеальный тип (в смысле Вебера [4 ]), который из-за внешних воздействий в реальной истории точно никогда не осуществляется, как реально никогда не осуществляется равномерное и прямолинейное движение тела, основополагающее в динамике Ньютона. Это идеальная закономерность, на фоне которой более отчётливо видны отклонения из-за всевозможных воздействий и которая удобна для интерпретации типичных тенденций и анализа отклонений. Главные фазы идеального цикла в первом приближении можно охарактеризовать так.
Основная фаза сложившегося общества — фаза «нормального» развития. Это устойчивая фаза с чётко функционирующей («общепринятой», «нормальной», согласно господствующему социальному сознанию) системой объединяющих людей верований, парадигм, ценностей, целей, критериев успеха и норм поведения. В совокупности всё это создаёт интенциональный вектор общества, эффективно направляющий его развитие. Общество сравнительно динамично. Его динамика организована, подчинена авторитету признанных законов («номотетичность»), вписывается в сложившиеся социальные структуры. Способы хозяйства в основном совместны с типичными ландшафтами. Складываются стабильные антропоценозы. Увеличивается адаптация к местным условиям, что ведёт к росту многообразия форм деятельности и стереотипов поведения при сохранении ведущих ценностей, принципов и норм организации («идеоадаптация»). Упорядочивается быт и накапливаются традиции, усиливается прагматическое начало, смягчаемое в своих проявлениях общим конформизмом, а также ростом и распространением общей культуры.
Фаза «нормального» развития переходит в фазу «торможения», которая может быть длительной, но по сути есть уже предкризисная фаза. Если раньше идеалом было развитие, то сейчас — консервация в сочетании с культом предков («великих основоположников»). Одновременно идёт измельчение общесоциальных ценностей, общеобязательные прежде императивы падают, идеалы и неотъемлемое от них жертвенное начало утрачивают для людей смысл. Общественная жизнь ритуализируется, формальные ритуалы и вообще вся формально-институционная сторона служат всё более сами для себя, а не для решения жизненно важных задач. Развивается психология провинциала-обывателя с его узким спектром интересов и малым горизонтом сознания, с установкой на личную пользу и с нетерпимостью ко всему необычно-новому. Увеличивается число активных, но асоциальных субпассионариев [5—7 ], создающих противоположный обывателю полюс и способствующих дальнейшему разложению общества. Состояние упадка общепринятых норм, законов и т.п. называется аномией.
Предкризисная фаза может развиться в кризисную, в которой аномия сильно растёт, социальные структуры и формы хозяйства разлагаются, былая «нормальная» деятельность теряет смысл или даже становится невозможной. Идёт дезинтеграция общества. Альтернативой кризису может стать переход к глубокому застою, превращающему цивилизацию в реликт.
Предкризисные состояния и кризисы можно классифицировать по-разному. Объединяет их то, что все они по своей сути есть критические
проолемные" ситуации, где необходима структурная перестройка традиционных форм жизни, т.е. потенциально это бифуркационная ситуация (ср. гл. 1, §7). Этот проблемный аспект будет называться «вызов». Суть «вызова», создаваемого критической ситуацией, его участниками обычно осознаётся неадекватно. Поверхностные эпифеномены принимаются за причину. Будущее часто осмысливается в контексте идеализируемого прошлого, например, на базе подходящего варианта мифа о «золотом веке», где жили и действовали «неиспорченные» ещё люди. Современные же делятся на «чистых» и «нечистых». Например, упадок Спарты, Афин, Римской империи в своё время объяснялся утратой старинных добродетелей, вырождением людей. Движение протестантов во времена Лютера и позже трактовалось как возвращение к чистоте первых христиан, а якобинцы во время французской революции вдохновлялись суровой этикой идеализированных героев Древнего Рима. События в России 1917 и последующих годов также оценивались тогда неадекватно (в одном из популярных вариантов — как начало триумфальной мировой революции со скорым пришествием царства коммунизма с его изобилием материальных благ и принципом «каждому по потребностям»; всё это представлялось на фоне идей деревенской общины, уравнительно-казарменного социализма и трудармии).
Неадекватность видения кризиса, его отражения* в сознании — принципиальный момент. Она указывает на то, что истинное решение проблемы лежит не столько в плане сознательно проводимых внешних преобразований, сколько в бессознательной сфере человека, а именно в повороте вектора интенций — в освоении новых ценностей и смысложизненных установок. Новой ситуации неадекватен прежде всего сам человек с его ценностями и целями, с его стереотипами. Этот внутренний поворот чрезвычайно труден, связан со многими издержками и требует определённых условий. Но именно он есть подлинный «ответ» на «вызов». Позже этот «ответ» материализуется в адекватных ему стереотипах мышления и поведения, в социальных структурах и прочем, его материальные воплощения пройдут отбор на адаптивность к экосоциальной среде, после чего установится очередная фаза «нормального» развития.
Кризисы могут быть разных типов. Для динамичных (творческих) кризисов характерна вспышка общей активности (повышение социальной «температуры») и, как следствие этого, переплавка социальных или иных структур, обновление интенций, идеалов, верований и пр. В такой перестройке возникает новый культурный тип, отличия которого от старого определяются проблемной глубиной кризиса («вызов») и энергией вспышки («ответ»). В итоге создаётся новое качество ароморфозного типа (ср. гл. 8, § 2). Иными словами, это не есть приспособление специального типа, но появление нового глубинного принципа организации, создающего возможность многих приспособлений, т.е. открывающего новую перспективу.
Высокий уровень достигнутой активности далее сплошь и рядом разряжается во внешней экспансии. Адепты нового отождествляют себя с открывшейся им «истиной», формируют соответствующее Мы, решительно противопоставляемое иным Им. В это время оппозиция Мы <-> Они носит наиболее напряжённый характер. Представители нового энергичного Мы
часто готовы принести себя в жертву, но при случае ещё легче жертвуют Ими. Сама же экспансия в разных случаях протекает по-разному. Активизировавшийся этнос начинает завоёвывать более пассивные народы или колонизирует новые территории. Адепты молодой религии расходятся во все стороны, проповедуя новое откровение, попутно разрушая старые храмы и шедевры искусства и наделяя прежних богов чертами диаволов. Новое научное мышление убеждает доказательностью своих методов и, вместе с тем, всеми способами уничижает прежние «антинаучные» стили мышления (например, схоластику с её высокой и своеобразной логической культурой). И т.д.
Внешнюю экспансию можно интерпретировать как «энергетическую» разрядку, как появление потока, идущего от возникшего «горячего» центра в более «холодные» области до установления нового квазиравновесного динамического состояния.
Вялый (нетворческий) кризис не сопровождается достаточным всплеском активности, люди оказываются неспособными к инициативе, к действительно творческому «ответу». Идёт двуединый процесс распада динамической сложности, упрощения социальных структур и стереотипов поведения, с одной стороны, и общее окостенение, формализация и ритуализация социальной жизни — с другой. Гибель культуры довершается внешними ударами. В особых случаях складывается внеисторический реликт, длительное время сохраняющий деградированные и окостеневшие остатки былой культуры.
Различие пассионарного, творческого, и вялого, нетворческого, кризисов для судьбы культуры столь принципиально, что целесообразно первый поставить в начале цикла, а второй — в конце. Таким образом, полностью идеальный цикл примерно выглядит так.
1°. Творческий порыв и ароморфоз (пассионарный творческий кризис, обновляющий общество).
2°. Фаза внешней экспансии (разрядка и формирование потока вовне).
3°. Фаза «нормального» развития (идеоадаптация).
4°. Фаза торможения (консервация с предкризисной тенденцией).
5°. Фаза общего распада и упрощения сложности (вялый кризис в сочетании с общей стагнацией).
6°. Фаза реликта (глубокий застой).
Идеальный цикл завершается своего рода смертью истории. Для единичного организма смерть — исход неизбежный. Для общества конечное состояние внеисторического реликта не неизбежно. Существуют различные факторы, динамизирующие общество (см. ниже). В результате один подобный цикл накладывается на другой, идёт сложная интерференция разных начал, частично проявляющая себя в дуализме Мы *-> Они. Внешние и внутренние, природные и социально-культурные влияния многообразно переплетаются между собой, создавая в совокупности сложное многоцветье истории.
Отмечу ещё, что разные фазы могут перекрываться, так что одновременно могут совершаться разные процессы. На основной цикл могут накладываться разрушающие его внешние воздействия, а также, что для нашего
обсуждения более важно, более мелкие циклы — вторичные, третичные и др. Исторический процесс с позиции концепции круговорота представляется разложенным на множество разномасштабных временных процессов, подобных идеальному циклу и подверженных воздействию внешних для данного общества сил.
Фаза «нормального» развития и производительные силы
В гл. 9, § 2 в общих чертах описана историческая динамика с позиции материальной трудовой деятельности. Нарисованная там картина подводит к идее кумулятивного направленного прогресса, первично выраженного в росте производительных сил и вторично захватывающего остальные стороны общества. Эта идея в основном правильна, если рассматривать её как суммарный вывод из всего прошлого человечества. Быстрый прогресс отличает человека от прочих социализированных форм, таких как муравьи, термиты и пчёлы.
Это свидетельствует о том, что человек с его новой внутренней структурой, морфологической и духовной, явился продуктом некой фундаментальной бифуркации, из-за чего он оказался в существенно неустойчивом положении по отношению к своей экосоциальной среде. Итогом этого стало преобразование как самого человека, так и экосоциальной среды. Далее мыслимы два исхода — или окончательная потеря устойчивости и, как следствие, глобальная экосоциальная катастрофа, которая выключит человека как инородное образование из биосферы; или установление качественно нового динамического равновесия человека с экосоциальной средой, адекватного его возможностям и основным интенциям (состояние стабильной ноосферы). Оба варианта возможны. Но второй исход в концепции ноосферы Вернадского рассматривается как основной, хотя, как я думаю, он не должен считаться фатальным. Спасение и гибель лежат в пределах горизонта возможностей современного человека, и результат зависит от его выбора. Это трудный выбор, требующий обновления духовного мира и расширения сознания.
Так или иначе, прогресс производительных сил есть эмпирическое обобщение, правильно отражающее главную тенденцию. Но при более локальном анализе становится ясно, что в реальности всё сложнее. Первый важный корректив вносит идея исторического круговорота.
Во всех фазах идеального цикла производство сохраняет свое значение материального базиса. Но особенности разных фаз наносят свой отпечаток на динамику производства. В одни фазы возможна деградация производительных сил; другие, напротив, благоприятны для их развития.
Основной фазой, во время которой идёт прогресс материального производства, является фаза «нормального» развития.
Это в общем длительная и стабильная фаза. Она благоприятствует как новациям характерного для данной культуры типа, так и сохранению и умножению социальных традиций, накоплению опыта и знаний. Это создаёт возможность того кумулятивного соединения огромного множества разных изменений, которое лежит в основе прогресса. Однако скорость прогресса
может быть разной — от почти неощутимых изменений орудий каменного века (относительно «холодное» состояние общества) до современного научно-технического взрыва (высоко «горячее» состояние). Скорость нынешних изменений, однако, обретает уже критический характер и в сочетании с современным экосоциальным кризисом указывает на то, что человечество переживает совершенно особенный в своей истории творческий кризис, требующий глобальной перестройки и вместе с тем открывающий совсем новые перспективы. Человечество переходит в качественно иную ноосферную фазу жизни. Но этот переход уже совсем иного масштаба, переход, в который вовлечено всё человечество, а не отдельная культура, этнос или суперэтнос.
Наряду с прогрессом производства идёт рост общей культуры, для которого также важен принцип кумулятивного накопления.
Кумулятивность и номотетическая упорядоченность — главные отличительные особенности фазы «нормального развития», делающие возможным прогресс в его материальном и культурном выражении.
Номотетическая определённость этой фазы создаёт концентрацию усилий на некоторых направлениях, важных для данной культуры, что делает их более эффективными и формирует специфическую устремлённость прогресса. Фазу «нормального» развития можно трактовать как своего рода сукцессию (ср. гл. 8, § 2), т.е. как процесс направленного усложнения, создающий множественную систему равновесий с высоко эффективным использованием доступных ресурсов. Но история — это не только однонаправленный процесс. Она включает эпизоды кардинального обновления, невозможные без творческого разрушения достигнутого.
Кризисные фазы как бифуркации
Активная кризисная фаза — это всегда критическое бифуркационное состояние (ср. гл. 1, §7). Теряется устойчивость общества, сложившихся форм жизни. Авторитет былых парадигм, верований, ценностей, норм и воплощающих их формальных институтов, ритуалов и стереотипов падает. Тем самым становятся возможными различные их альтернативы. Растёт уровень локальной изменчивости (флуктуаций). Увеличивается разнообразие циркулирующих в обществе концептуальных форм — учений, мифов, верований, предположений и пр. Идёт активный процесс плюрализации, возникает несколько сталкивающихся линий развития. Например, в кризисную эпоху Римской империи упадок традиционной языческой религии и общее разложение общества сопровождаются распространением альтернативных культов Митры, Кибелы, Изиды, Гелиоса и пр., ростом мистицизма, суеверий и скептицизма, интересом к учениям стоиков, эпикурейцев, не- опифагорийцев, неоплатоников, гностиков, манихейцев и др.; повсеместно возникают общины христиан. Каждое учение предлагает свой способ решения жизненно важных проблем, открывает свою специфическую жизненную перспективу. Существенно то, что это не просто естественный плюрализм мнений, основанный на общности основных предпосылок. Альтернативы относятся к исходному смысложизненному миру предпосылок и разрушают его тем глубже, чем глубже кризис. Падают общепризнанные
прежде нормы и законы, что затрудняет возможность диалога и взаимопонимания, а то и вообще делает их невозможными. Люди пребывают как бы в разных мирах. Идёт сложнейшая интерференция Мы и Они. Растёт удельный вес отрицательных связей (ср. гл. 10, § 5). Конкуренция различных начал ужесточается, усиливается нонконформизм.
В этом состоянии аномии, тем более всеобщей, чем глубже кризис, происходит своеобразное расслоение людей. Одни из них, склонные к традиционализму и конформизму, уверенно чувствующие себя в условиях признанного порядка и авторитета, теряются и отходят на второй план. Напротив, возрастает значение высокоактивных пассионарных групп, воодушевлённых и сплочённых общим идеалом, готовых во имя него на самопожертвование. Именно в них творятся основы нового учения, новой идеологии, закладывается фундамент новых стереотипов. Но одной личной убеждённости недостаточно. Новые идеи должны вызывать отклик более широких масс, чтобы стать материальной силой, должны открывать новые светоносные жизненные идеалы и смыслы, имеющие важное значение не только для избранных. Не случайно, что не трудное интеллектуальное учение неоплатоников и им подобных стало ведущим учением нового общества, а именно христианство, проповедующее новое единство («несть иудея, несть еллина», по словам апостола Павла), открытое всем и каждому до рабов включительно, но вместе с тем твёрдо утверждающее новую мораль.
Кризис создаёт ситуацию нового выбора, выбора предпосылок. Это существенно некумулятивная фаза, где процесс разрушения, отбрасывания прошлого в некотором отношении не менее важен, чем процесс созидания основ нового порядка. Пассионарный радикализм разрушения старого во имя нового идеализируемого, но вместе с тем проблематичного будущего обретает здесь особое значение. Борьба за новое сопровождается уничтожением важных элементов прежней культуры. Это оборотная сторона нового выбора. Но в таких ситуациях выбор — это не рациональное взвешивание всех вероятностей. Это изменение бессознательных основ человека, всегда трудное и невозможное без глубокой пристрастности.
Но тут есть и другой аспект. При обсуждении функциональных диссимметрий человека была отмечена своеобразная асимметрия полушарий мозга. Левое из них в норме, по-видимому, более активно, более абстрактно и более обращено к будущему, тогда как правое — более пассивно, диффузно, конкретно и более обращено к прошлому. Возможно, что пассионарии — относительно более «левополушарная» прослойка людей (т.е. с несколько более резко акцентированной левополушарной функцией) и именно поэтому более способная вдохновляться абстрактными идеалами, более целеустремлённая и ориентированная более на будущее, чем на реальное прошлое (а если на прошлое, то на сильно идеализированное). Существующее имеет для них меньшую значимость, чем абстрактный идеал или цель. Поэтому они относительно более критичны к традициям, вступают с ними в конфликт и своим поведением ломают их. Реалии настоящего и прошлого осознаются ими относительно более абстрактно, более схематично и упрощённо, без сложного перехода полутонов. Поэтому они легко создают себе схематичную полярную картину реальности с резко разграниченными До-
бром и Злом, Истиной и Предрассудком, Светом и Тьмой или чем-нибудь в этом роде. Такое упрощенное восприятие реальности облегчает видение ещё только восходящего и слабо мерцающего идеала, нового общего принципа и пр. Но этот тип идеалистически настроенных людей со временем вытесняется приземлёнными прагматиками, более ориентированными на действительные реалии и материальные потребности. Тем самым в ходе идеального цикла идёт закономерная смена господствующих форм психологических и иных диссимметрий, причём пассионарный тип оказывается ведущим в ключевые эпохи критического выбора. Создаётся своего рода «правая» тенденция развития, тем более выраженная, чем динамичнее история, правда, при условии, что нет подавляющего пресса обстоятельств. Эта тенденция при всей её реально-исторической неоднозначности отражает фундаментальную потребность «роста», открывающего новую перспективу, в отличие от потребности «нужды» и адаптации, относительно более важной для людей в фазе «нормального» развития.
Всё это относится к глубокому творческому кризису. Более поверхностный кризис не затрагивает фундаментальных предпосылок и оказывает влияние только на небольшую прослойку людей.
Проблемная кризисная ситуация и аномия
Аномия — понятие, противопоставляемое номотетичности. Номоте- тичность (подчинённость твёрдо установленным, общеобязательным законам), типичная для фазы «нормального» развития, характеризуется своего рода моральной обязательностью связной системы норм, смыслов, парадигм и пр., создающих устойчивое ядро общества и личности, и лишь отчасти осознаваемых и рационально формулируемых, но тем не менее эффективно направляющих и регулирующих действия людей и сплачивающих их в коммуникабельную группу. В кризисном состоянии общественной аномии имеет место обратное — падение моральной обязательности общепризнанных прежде законов, отсутствие чётких регулятивных правил и канонов деятельности в охваченной кризисом области, состояние своеобразного хао7 са, когда прежняя иерархия ценностей уже рушится, а новая ещё не сложилась. Это экстраординарная проблемная ситуация всеобщей зыбкости.
Нормальная деятельность человека должна регламентироваться и регулироваться надличностными нормами. Это же относится и к внутренней душевной жизнедеятельности, для которой самодисциплина принимаемых ею норм абсолютно необходима. Когда надличностные ценности и нормы рушатся, идёт дезинтеграция не только социальной жизни, но и личности, для которой размывается различие между «морально» допустимым и недопустимым. Тем самым ослабляется система духовных ориентаций. При сильной аномии нарушается механизм регуляции, более или менее утрачиваются коммуникабельность и социальная солидарность, становится возможным разного рода отклоняющееся поведение. Возникает возможность усиления феномена субпассионарности [б, 7], т.е. увеличения числа людей, своей асоциальностью усиливающих кризис. Сталкиваются разные типы поведения. Идёт рост всевозможных флуктуаций (ср. гл. 1, § 7).
выход из кризиса, если последний не затухает сам собой, происходит через группы пассионариев, способных проникаться главенствующими для них целями. Страстным (и глубоко пристрастным) отношением к делу своей жизни, своим энтузиазмом они воодушевляют и сплачивают вокруг себя других. Тем самым утверждается какая-то система верований, целей, стереотипов и пр. — всегда новая, даже если она осуществляется под знаменем возрождения идеализируемого ими прошлого. Иными словами, в состоянии аномии пассионарии становятся главными центрами творчества нового.
Пассионарность и пассионарии
Понятие «пассионарность» уже неоднократно встречалось раньше. Резюмируем здесь наши представления о пассионарии, обрисовав его идеальный тип.
Пассионарий реализует себя во внешней деятельности. Но главное в нём — это направленный внутренний запал, это страстность, которой связываются воедино подсознание и надсознание, глубинные духовные составляющие человека с внешними обстоятельствами. Пассионарием движет внутренний импульс, нечто им идеализированное и вознесённое, нечто такое, во имя чего он способен на экстраординарные усилия и готов принести в жертву «нормальное» благополучие, а то и жизнь. Он способен целиком проникнуться некоторой идеей, реализации которой отдаёт всего себя. Яркими пассионариями были первые христиане, которых преследовали и распинали на крестах, которые не только не отрекались от веры, но своим мученичеством утверждали её. Пассионариями были арабы при первых халифах, завоёвывавшие во имя Аллаха Ближний Восток. Пассионариями были испанцы и португальцы, освобождавшие Пиренейский полуостров от арабов, а затем направившие нерастраченный запал на открытие морского пути в Индию* и Америку и последующую колонизацию. Но не следует идеализировать пассионариев и наделять их внеисторическими добродетелями. Бесспорными пассионариями были испанские конкистадоры, жестоко разгромившие в Новом Свете государства ацтеков и инков. Оборотной стороной личной жертвенности легко может стать жертвование благополучием или даже жизнью других ради идеи, что демонстрируют все политические революции. Это есть плод своего рода абстрактной психологии пассионариев, нацеливающих их на нечто одно как на единственно важное. Отсюда идёт и антиконформизм пассионариев.
Пассионарий внешне проявляет себя по-разному, в подвиге и в преступлении, так что порой одно трудно отделить от другого. Но никак не проявить себя он не способен, не может остаться бездеятельным и равнодушным.
Пассионарий несёт в себе движущий им импульс — внутренний запал, вынуждающий его действовать снова и снова, действовать порой нерационально, опрометчиво и к собственному ущербу, но всё снова и снова, ломая сложившуюся в обществе инерцию. Пассионарность в своей основе находится не в области сознательного, но в сфере бессознательного.
Пассионарность отдельного человека и общества в целом может иметь разные степени. Чтобы она привела к исторически значимым явлениям, необходимо, чтобы активных пассионариев было достаточно много. Особенно важно, чтобы пассионарность была кумулятивно направленной, т.е. чтобы в обществе имелась доминанта, организующая пассионарность системы. Без этого она рассеивается, личный героизм и жертвы заметного следа не оставляют. Пассионарность — это своего рода стихийное явление, которое может обрести свою доминанту, слить разные усилия в единый поток и благодаря этому захватить более широкие массы людей. Тогда она становится материальной силой. Но может произойти и обратное, и стихийная энергия пассионарности бесплодно уйдёт в песок. «Значит, не отдельные пассионарии делают великие дела, а тот общий настрой, который можно назвать уровнем пассионарного напряжения» ([5], с. 148). Пассионарность — это проявление коллективного бессознательного, скрытой социальной энергии.
Степень пассионарности общества меняется. В определённые исторические периоды наблюдается вспышка пассионарности, «...первоначальный толчок, нарушающий инерцию покоя, — это появление поколения, включающего некоторое количество пассионарных особей. Они самим фактом своего существования нарушают привычную обстановку, потому что не могут жить повседневными заботами без увлекающей их идеи» ([5], с. 163). За одно-два поколения число пассионариев резко увеличивается, и они становятся реальной силой. Пассионарии — это «горячие» точки общества, их появление и распространение свидетельствует о повышении социальной «температуры».
Во время фазы «нормального» развития пассионарию трудно проявить себя. Его связывают традиции, ритуалы, весь утвердившийся склад обыденной жизни, прагматизм господствующих групп, хорошо адаптированных к реалиям сеЬ)дняшнего дня и успешно отсекающих всё то, что выпадает за установившиеся рамки. В это время из числа потенциальных пассионариев выходят озлобленные неудачники и люди с отклоняющимся от нормы поведением — целиком погружённые в свой внутренний мир мистики, всевозможные чудаки и мономаны, искатели приключений и прожигатели жизни. При наличии таланта и благоприятных обстоятельств из пассионария может получиться крупный философ, учёный, писатель или художник, предприниматель или государственный деятель.
Свою главную историческую роль пассионарии играют в критические бифуркационные фазы. Их способность увлекаться надличностными идеями и целями, отождествлять себя с ними, жертвовать своим благополучием во имя желаемого, но объективно проблематичного ещё будущего, способность заражать других своей увлечённостью, своей страстью и верой обретают решающее значение в повороте к новым началам. Но утверждается этот
поворот только благодаря позитивному отклику и соучастию более широких масс.
Пассионарию свойственны определённые психологические черты, отчасти, несомненно, прирождённые, отчасти же стимулируемые обстоятельствами. Для полной самореализации потенциальный пассионарий нуждается в активизирующих его импульсах. Правдоподобно, что постоянно высокий уровень пассионарности уже и сам по себе ведёт к диссимметричному сдвигу в психологии, как-то коррелирующему с известными и без сомнения ещё неизвестными диссимметриями человека. Повышенная активность и «верхне-правая» диссимметрия взаимосвязаны, хотя эта связь совсем не проста.
Психология пассионариев в повышенной степени футуристична, целенаправленна и организована образом желаемого будущего, возможно, иллюзорного, но в своей основе всегда оптимистичного. Пассионарии верят, что их усилия, их жертвы имеют смысл и создают будущее. Хотя в конкретном видении будущего они часто ошибаются и история идёт не так, как им представлялось, в одном они безусловно правы — в конечном счёте их жертвы не напрасны, ими достигается обновление истории, раскрытие новой перспективы. Усилиями пассионариев формируются новые энергичные этносы, распространяются новые религиозные учения и новые^идеалы, закладываются основы нового социального устройства, творятся выдающиеся духовные ценности. Всё это немыслимо без страстного отношения к делу и полной самоотдачи. Но для истории необходим и иной, более прагматичный тип людей.
Потребность в вере, в смысле жизни более, чем в действительных материальных благах, трансформация внешне корыстных стимулов в символ чего-то духовного (доблести, величия, самоутверждения и пр.), в символ, окружённый сияющим ореолом воображения, — возможно, наиболее характерная черта пассионария. Испанские конкистадоры, завоёвывающие Новый Свет, алчно рвались за золотом, их слепили сказочные богатства мифического Эльдорадо. Ради этого они терпели лишения, испытывали неудачи, самоотверженно сражались и гибли. Но приобретённое они легко проигрывали, растрачивали, спускали за полцены. В итоге большая часть реальных благ досталась другим. И это не случайно.
Высокий уровень внутренней страстности и самоотверженности, ориентация более на будущее, чем на прошлое, создают то своеобразное сочетание внутренней энергии и нескованности, благодаря которым человеку открывается свет новых идеалов и идей, обретаются новые возможности, находятся новые решения. И первая, главная жертва, которую пассионарий приносит укоренившемуся в нём идеалу, — это жертва собственной свободой.
При повышении пассионарной напряжённости возможен «перегрев». Число фанатиков выходит за пределы допустимого. Происходит вспышка насилия. Пассионарность становится преимущественно разрушительной силой. Обостряется процесс тёмной смуты и самоуничтожения (своего рода самосгорание избыточного «горячего» центра). Возникают явления, подобные якобинскому террору 1793—1794 гг. и аналогичным эксцессам после русской революции 1917 г. (ср. пушкинское: «Не приведи Бог видеть рус-
ский бунт — бессмысленный и беспощадный»). «Разогревание» общества, тенденция к которому была отмечена в начале параграфа, требует развития адекватных регулятивных начал, в первую очередь, усиления этнического начала. Без этого общество не способно справиться с возросшей активностью людей, т.е. с потоками «энергий», и сгорает.
Активационный фон и активирующие импульсы
Одно из главных отличий творческого обновляющего кризиса, сопровождаемого взрывом пассионарности, от вялого кризиса-разложения состоит в степени динамичности общества, в наличии или отсутствии деятельных групп, способных вдохновляться идеалами, целями и ценностями, открывающих перспективу будущего. Степень жизненной активности важна и в других вопросах ноосферной динамики. Для интегральной характеристики этого феномена были введены относительные понятия «горячий» и «холодный». Возникает вопрос, что влияет на активность общества в целом и отдельных групп? Что обусловливает его «температурный нагрев», создающий необходимый психологический сдвиг? Вопросы эти достаточно сложны. Ниже будут рассмотрены некоторые общие факторы, влияющие на «термодинамическое» состояние общества.
Активационный фон. Люди пребывают в определённой экосоциальной среде, которая уже сама по себе характеризуется интегральным энергетическим и информационным потенциалом. Это общий фон жизнедеятельности. Он создаётся большой совокупностью малых явлений, многие из которых лежат за порогом сознательного восприятия, но которые тем не менее, суммируясь, могут влиять сразу на массу людей. Возможно, что природный аспект этого фона выражается в подходящих характеристиках местного электромагнитного поля. Наряду с ним имеют значение разнообразие ландшафтов, этническое смешение и пр. Всё это обсуждалось в гл. 9, § 2. Здесь нужно подчеркнуть социальный аспект явления. Активность индивидов взаимосвязана с динамикой природной среды. Но эта связь не вполне прямая, а в большой мере опосредствованная социальной средой, социальным фоном — подвижностью общества, его традиционностью и готовностью. к новациям, уровнем социальной защищённости и негаран- тированности будущего, степенью стимуляции и торможения личной инициативы.
Между природной средой и обществом должно быть динамическое равновесие. Точнее, имеются подвижные рамки неравновесия, за которые нельзя безболезненно выйти. Высокоактивное общество, существующее в стабильном ландшафте, вводит в него элементы изменчивости, что может обернуться его разрушением и экологическим кризисом. Но и малоподвижное общество, оказавшееся в активной среде, испытывает деструктивные стрессовые напряжения, способные его разрушить. Образно говоря, «температура» общества должна примерно соответствовать «температуре» среды. (Напоминаю, что под «температурой» понимается степень локальной изменчивости). Отсутствие равновесия создаёт направленный процесс. Здесь полезно напомнить, что уровень фоновой активности среды зависит от солнеч-
ной активности. Изменения экосоциальной среды смогут быть вызваны также контактом с более динамичными этносами и другими факторами.
Развитие производства. В фазе «нормального» развития идёт процесс кумулятивного роста производительных сил. Хотя человечество неоднократно переживало периоды общего упадка и разного рода кризисы, в целом пока наблюдается прогресс. Это свидетельствует о том, что фаза нормального развития в некотором отношении является основной, тогда как функциональное значение других фаз сводится к коррекции главной линии, к обновлению импульса. Вместе с развитием производства происходит усиление антропогенных потоков, воздействующих как на общество, так и на природную среду. Усиливаются внутренние информационные потоки в обществе, более многообразными становятся формы коммуникации. Всё это вынуждает общество активизироваться. Процесс этот, однако, совсем не прост. Каждая социальная система формирует определённые рамки, в пределах которых она способна регулировать динамику и структурно устойчива. Когда же активность достигает критического значения, создаётся состояние внутренней напряжённости, в чём-то подобное стрессу. Регулятивная система начинает отказывать. Возникает критическая бифуркационная ситуация, когда возможен, а иногда неизбежен качественный переход из одного социального состояния в другое, из-за утраты структурной устойчивости (ср. гл. 1, § 7).
«Тангенциальный» импульс. Общеактивирующими могут стать важные социальные события, вызывающие широкое воодушевление, порождающее всеобщий духовный подъём. Наряду с такими общими по влиянию событиями происходит множество более частных, которые инициируют аналогичный эффект в отдельной социальной группе. Их влияние может быть значительным либо в силу кумулятивного соединения с иными подобными событиями, либо в силу того, что данная группа занимает в обществе в каком-то отношении ключевое (критическое) место.
Подобные события имеют два важных аспекта. Во-первых, они касаются жизненно важного для многих и оцениваются обществом как крупный успех. Во-вторых, это успех такого рода, что он открывает или, по меньшей мере, утверждает социальную перспективу в направлении, существенном для общества, т.е. в направлении, в котором общество уже интенционировано.
Подобное воодушевление может быть вызвано победой в освободительной войне или успешной революцией. Оно возникало после открытия европейцами Нового Света и морского пути в Индию, что создало существенно новые возможности для торговли и расширило влияние соответствующих этносов. В профессиональных группах учёных таким импульсом может стать крупный успех в создании новой теоретической концепции. Так было, например, при создании основ квантовой механики Шредингером, Гейзенбергом, Борном, Бором и др. (примерно 1926—1928 гг).
Важно ещё, чтобы такой успех оценивался как общий успех, как успех для всех, даже если он символизируется отдельными личностями — лидерами движения.
Общество, находящееся в состоянии подъёма, идёт от успеха к успеху, что уже само по себе стимулирует воодушевление и тем создаёт предпосылку для следующего успеха. Но, вообще говоря, такого рода импульс не содержит в себе начала качественного обновления основных интенций и ценностей, по крайней мере непосредственно. Скорее, наоборот — он утверждает их. Для качественного обновления глубинных интенций необходима некоторая форма поражения, необходимо пережить кризис. Главное значение успеха в том, что он интенсифицирует те процессы, те перемены, которые уже начались и которым он открывает дополнительную перспективу. Например, открытие Америки и морского пути в Индию ускорило процесс «обуржуазивания» Западной Европы, открыв перспективу мировой торговли и колонизации. В конечном счёте это привело к социальным революциям (Голландия, Англия, США).
«Радиальный» солнечный импульс. Здесь имеется в виду главным образом всплеск солнечной активности. Достаточной ясности тут пока нет. Но, по-видимому, солнечная активность оказывает на здоровье людей обще- активирующее воздействие, делает их в некотором отношении психологически несколько более возбуждёнными и подвижными. Через функциональные диссимметрии человека это общее возбуждение оказывается, вероятно, направленным, хотя пока неизвестно, каким образом. Предположительно можно сказать только, что это как-то связано с системой «биологически активных точек» и «каналов», а также с ассоциированными с нею диссимметриями (см. Приложение 2). Во всяком случае этот импульс, как кажется, при некоторых условиях способствует усилению социальной пассионарности. Более подробно это будет обсуждаться в следующей главе. Пока замечу только, что основные европейские революции примерно совпадают с пиками солнечной активности. Например, революция 1917 г. приходится на максимум солнечной активности. То же справедливо, по-ви- димому, и для других социальных областей, где велик удельный вес спонтанного творческого начала. Например, максимум 1927 г. примерно совпадает с созданием основ квантовой механики высокопассионарной группой физиков.
Мне представляется, что тут важно не только усиление пассионарности сравнительно малых групп, но и общий психологический сдвиг более широких масс, которые становятся несколько более подвижными, более восприимчивыми к приятию новизны.
Вопрос этот чрезвычайно труден и в настоящее время может обсуждаться большей частью предположительно. Сложность его ещё и в том, что воздействие солнечной активности на людей неоднозначно. У больных возможно ухудшение самочувствия, усиление сердечных и других заболеваний, увеличение смертности. Идёт как бы диссимметричное расслоение популяции — одни активизируются, а другим быть деятельными оказывается труднее. Я думаю, что дополнительное возбуждение у чутких к нему особей
в норме должно переводиться в подходящие формы творческой или иной целенаправленной работы, иначе оно оборачивается саморазрушением.
Солнечная активность в соединении с другими факторами создаёт эффект кумулятивно направленного возбуждения. Этим создаётся новое качество. Там, где условий для кумуляции нет, где нет подходящей доминанты, солнечный импульс рассеивается.
Кумулятивность импульсов. Возникновение кризисной ситуации само по себе ещё не предрешает, что кризис непременно будет преодолён и данное общество будет триумфально развиваться дальше. История демонстрирует примеры социального краха и развала цивилизаций, оказавшихся неспособными адекватно решить стоящие перед ними проблемы. Для успешного преодоления кризиса необходимы определённые условия.
Одним из таких условий является общий подъём активности, создающий пассионарные группы и благоприятствующий позитивному отклику на их деятельность со стороны более широких масс.
Для этого необходим надлежащий общесоциальный импульс. Благодаря этому возникает множество разнообразных активных событий, которые интерферируют между собой, т.е. что-то взаимно усиливают, а что-то гасят. Чтобы получился заметный социальный эффект, импульс должен обрести направленность. Частично это обеспечивается функциональными диссимметриями человека, его глубинными интенциями, задающими предпочтительный осевой вектор. Частично это определяется социальными обстоятельствами. Последние должны быть таковы, чтобы они могли выделять некий проблемный комплекс («вызов») и концентрировать на нём внимание и усилия.
Тем самым создаётся социальная доминанта, обеспечивающая кумуляцию всевозможных активных событий, соединение их в единонаправленный поток, что и является вторым необходимым условием выхода из кризиса.
В случае успеха возникает общий подъём, порождающий атмосферу воодушевления. Это стимулирует последующую активность. Она может разрядиться во внешней экспансии или как-то иначе. Любая победа поддерживает энергию воодушевления, что облегчает движение к дальнейшим достижениям. Но всё же из-за неизбежного сопротивления среды импульс постепенно гаснет. Сохраняющийся ещё высокий уровень динамичности все больше трансформируется в «нормальную» деятельность. Она формирует механизмы, экономящие усилия, и вместе с тем интенсифицирует антропогенные потоки. Одновременно деформируются ландшафты, где антропогенные влияния соединяются с естественными. В итоге возникает реакция природной среды на общество, тормозящая изменения и затрудняющая «нормальную» производительную деятельность людей. Утверждать новации становится труднее, интерес к ним постепенно гаснет. Общество становится более «холодным».
Так примерно созидается идеальный цикл. Реально историческая динамика протекает более сложно из-за того, что на идеальный цикл накладываются другие процессы, искажающие его, — новые импульсы, миграции
народов, столкновения с другими этносами, воздействие солнечных циклов и пр.
При удачном соединении разных импульсов одна форма активности переходит в другую и складывается длительный период успешного в целом развития. При другом соединении один импульс гасится другим. Например, начавшийся культурный подъем может быть сорван завоеванием. В итоге вырабатывается сложный исторический процесс, в котором важен не только опыт успехов, но и опыт неудач.
Историческое и индивидуальное время
В гл. 10, § 3 уже обсуждалось понятие индивидуального, или собственного, времени человека, отличного от мирового (космического) времени, но вместе с тем связанного с ним. При обсуждении ноосферной динамики полезно ввести ещё понятие социально-исторического времени как надындивидуальной целостности, включающей в себя всю совокупность взаимосвязанных и многообразных индивидуальных времён. Историческое время как надындивидуальное целое организует и регулирует особенности проявления собственного времени. Вероятно, историческое время функционирует как промежуточная реальность между всеобщим мировым (космическим) временем и индивидуальными временами. Тем самым оно есть особый план времени (ср. гл. 1, §2). Историческое время событийно окрашено соответственно «духу времени», т.е. доминирующему типу событий, причём его окраска меняется, что и позволяет узнавать и отличать характерные исторические эпохи. Кроме того, оно более или менее насыщено своего рода «энергией» соответственно темпу социально важных изменений.
В ходе идеального цикла «энергийная» насыщенность исторического времени меняется. Тем самым идёт сдвиг темпа времени и его качественное изменение. Меняется отношение диссимметричных временных векторов «настоящее -> будущее» и «настоящее -> прошлое», структура и длительность субъективного «теперь» (ср. гл. 10, § 3). Соответственно этому несколько смещается психологический тип людей.
Упрощённо это можно описать так. В период пассионарного взрыва резко увеличивается футуристическая компонента индивидуального времени, а прошлое более или менее обесценивается и рушится (за исключением, быть может, какой-то идеализированной его компоненты, включаемой в схематизированный образ будущего, — явление типа ренессанса). Затем идёт сдвиг в пользу настоящего с частичным восстановлением прошлого. Повышается значимость традиций. В фазе «нормального» развития «теперь», «будущее» и «прошлое» в наибольшей степени уравновешены, но в общем доминирует «теперь». Ориентация в идеальное будущее теряет ореол, которым его окружали пассионарии; наибольший отклик вызывают насущные потребности и интересы сегодняшнего дня. Далее в ходе цикла в индивидуальном времени идет смещение в пользу прошлого. Всё большую роль играют затверженные каноны и ритуалы. Сокращается перспектива будущего, рамки реального «теперь», задающего временную область активности и основных интересов, сужаются. Творческая активность падает.
Новации не вызывают былого интереса и всё более подавляются, вызывая негативную реакцию. По мере перехода общества в реликт историческое время дереализуется. Это, конечно, сильно схематизированная картина.
Но историческое время меняется и в более глобальном масштабе. В начале этого параграфа был сформулирован важный принцип повышения активности («разогревания»). Соответственно идёт глобальный сдвиг индивидуального времени и отвечающей ему социальной психологии. В первом приближении это можно определить как смещение от психологии относительно тёмной, инстинктивной и диффузно-ассоциативной к психологии более рациональной и сознательной, более творческой; меняется отношение подсознания и надсознания — многие инстинкты разрушаются (дереализу- ются), но увеличивается функциональное значение идеалов и всевозможных духовных по своей сути актов идеации вообще ктем самым в каком-то неясном смысле человек выводится из традиционного уклада биосферы). Одновременно с общим расширением сознания идёт увеличение масштаба времени, расширение пределов схватываемой как целое временной области — «теперь». Ныне человек научно мыслит миллиардами лет (согласно теории «большого взрыва», время существования Вселенной оценивается примерно в 15 млрд лет). Более существенно то, что человек начал осознавать качественное отличие космического времени глобальных процессов от локального времени индивидуальной жизни. Человек начал вырабатывать в себе новое космическое сознание и включать себя в космические масштабы. Последствия этого для дальнейшего преобразования самого человека, для судьбы ноосферы пока научно непредставимы. С созданием круга идей общей теории относительности сделан принципиально важный, но всё ещё только первый шаг в новое бытие. Изменения человека будут продолжаться.
Сознательное освоение космического времени неизбежно отразится на видении собственного времени человека. Новая концепция человека как своеобразного микрокосма должна будет включать идею индивидуального времени как чего-то взаимосвязанного с внутренними психо-энергетическими и другими процессами человека и зависящего от определённых внешних влияний, в особенности космических.
§ 3. Техносфера
Один из основных планов организованности ноосферы определяется техникой, её динамикой и биосферными функциями, её многообразными связями с иными планами ноосферы [8, 9].
Первая существенная особенность техники — её искусственность и преднамеренность. Техническая деятельность творит артефакты — нечто искусственно-новое, что часто даже базируется на иных принципах по сравнению с естественно возникающими в биосфере образованиями, нечто, выходящее за пределы естественного порядка вещей (например, колесо как средство передвижения). Новое рождается в актах сознания благодаря творческому воображению — способности человека представить, изобрести что-то, ещё не бывшее, заново упорядочить природные состояния, вообразить нечто, не имевшее прецедента в биосфере, но возможное в будущем,
благодаря конструктивной трудовой деятельности людей. Материалы и энергия заимствуются из биосферы или, говоря шире, из космической среды. Новым является способ их связи — техническая конструкция.
Тем самым в своём техническом творчестве человек выступает как сотворец мира, преодолевающий и доопределяющий естественный биосферный космос, преобразующий его на новых, собственно человеческих началах.
Следующая особенность техники — ее инструментальность. Техника функционирует в связи с человеческой деятельностью и служит инструментом для утверждения некоторого положения дел. Как социально значимый инструмент, техника должна опираться на нечто принципиально воспроизводимое, будь то технология производства орудия или способ его использования.
Техника со всеми существующими благодаря ей артефактами формирует искусственную среду обитания — техносферу, которая всё более внедряется в биосферу и преобразует на новых началах её планетарную организацию.
Искусственная техногенная среда в максимально возможной (с учётом также и исторических факторов) степени отвечает внутренним интенциям человека и его устойчивым потребностям. Она создаёт для него особое поле деятельности, сообразованное с его способностями. Благодаря ей образуется почва для роста культуры и цивилизации.
Наряду с естественными потоками в биосфере всё большее значение обретают техногенные потоки вещества, энергии и информации. Их рост идёт пока стихийно и ведёт к непредсказуемым, а порой и нежелательным последствиям. Возникшая в биосфере техносфера в определённом отношении отчуждается от неё как инородное образование, да и от создавшего ее человека тоже. Техносфера становится чем-то объективно-сущим со своей самобытной объективной логикой, со своими управляющими ею законами, не зависящими от воли человека, от его сознаваемых намерений.
Ныне техносфера действует в биосфере как мощная стихийно-разрушительная сила. Идёт деструкция многих ландшафтов, резко ухудшающая качество жизни. Возникает угроза деградации человеческой психики и культуры.
Современный кризис создаёт для человека качественно новый вызов, беспрецедентный по своим масштабам. Он требует не только преобразования самой техники, включения её в биосферу как организующего и стабилизирующего фактора, но и изменения самого человека, прежде всего его сознания. Необходимо РАСШИРЕНИЕ СОЗНАНИЯ — формирование нового всепланетарного сознания, способного с помощью науки и информационной компьютерной техники охватить в целом глобальную организацию биосферы и ноосферы. Альтернативой этому может стать всеобщая стихийная деструкция биосферы и, как следствие, ноосферы.
Орудийная деятельность. Экстериоризация
Первоначальная форма технической деятельности — материальная орудийная деятельность, т.е. деятельность, направленная на создание орудий и их последующее использование во внешнем чувственном мире. Эти орудия
выступают как своеобразное продолжение и дополнение собственных органов человека, прежде всего руки, а в нынешнюю эпоху информационнокомпьютерной революции — и мозга (интеллекта). Стремление использовать орудия изначально вызывалось необходимостью удовлетворения первичных материальных потребностей, биологических по своему происхождению. Но появление и распространение орудий создавало вторичные потребности социально-психологического плана, обусловленные складывающейся специализацией и организацией труда, распределением и обменом произведённого продукта. Отсюда развилась современная производственноэкономическая сфера. Однако необходимость удовлетворения материальных потребностей — не причина, а стимул для деятельности, направленной на создание, употребление и рациональное улучшение орудий. Способность к орудийно-технической деятельности человеку дана от рождения, хотя для проявления этой способности требуются определённые социальные условия, в частности, наличие механизма обучения искусственно приобретаемым навыкам. Прирождённой является и интенция рационализации, но её проявление сильно зависит от уровня развития сознания, от «горячего» или «холодного» состояния общества, стимулирующего возможные новации или тормозящего их.
За этим кроется один из самых фундаментальных принципов антропологии. У животных эффективными орудиями являются части тела — клыки, когти, рога, лапы, хорошо приспособленные для нападения, защиты, быстрого бега или лазания, толстая шкура, защищающая от непогоды. Изменение этих «естественных» орудий идёт в ходе биологической эволюции,, в процессе видообразования. В сравнении с животными человек кажется существом как бы биологически недоразвитым и слабо защищённым. И это не случайность, так как в процессе антропогенеза чётко прослеживается тенденция юнификации (гл. 8, §2).
Человеческая природа своей биологией не завершена, открыта для будущего и требует своего завершения усилиями самого человека, требует распространения вовне — экстериоризации внутренних потенций человека, их выражения в материальном мире, преобразования его в очеловеченный мир.
Этой фундаментальной бессознательной интенции соответствует небиологическая потребность создания искусственных орудий и их прогрессивного изменения. Возникает новый тип прогрессивной эволюции в пределах примерного постоянства биологического вида — эволюция орудий и форм производства, а через это и эволюция социальных отношений и условий бытия. Тем самым становится возможной новая история — охватившая всю планету форма движения в биосфере, которая созидает ноосферу.
Типовые приёмы и стандарты. Специализация
Техника вбирает в себя не только материально-орудийную деятельность, но и отработанные, эффективные типовые приёмы деятельности, на базе которых складываются социально значимые стандарты — формы социальной унификации артефактов, включающие уже не только искусственно изготовляемые предметы и способы их употребления, но и самые разно-
образные виды деятельности — технику театральной шры и иыа, пиили-, технику, технику любви и ухаживания.
Введение техники стандартизации действий, а через это и производимых предметов, унифицирует техническую деятельность, придаёт ей необходимую степень коллективности, общности и однородности, короче, социализирует её.
В основе этого лежат социально-психологические феномены идентификации и суггестивности (гл. 10, § 5). Неуверенный в себе новичок подражает действиям ветерана, подмастерье — приёмам авторитетного мастера, хаос проб и ошибок уступает место твёрдой рационализации, исключающей всё излишнее.
Тем самым становится возможным и необходимым социальный механизм обучения. Человек включается в искусственно созданную техносферу только через целенаправленный, искусственно построенный процесс обучения, создающий новый артефакт — образованного человека, умеющего выполнять типовые социальные роли.
Информационно-знаковая техника. Интериоризация
Наконец, техника включает в себя всевозможные информационные объекты — знаки, а также необходимые для их функционирования материальные предметы — книги, компьютеры и пр.
Основной феномен этой области — «естественный язык», выросший из непроизвольных эмотивных и иных реакций в нечто искусственно созданное для обеспечения социальной коммуникации и других нужд. «Естественный язык» — многоаспектное образование. В данном обсуждении следует вы-: делить, что язык — это артефакт и что он существует в более или менее технизированном обществе. Своей весьма развитой искусственностью человеческий язык резко отличается от действительно естественных языков — языка пчёл, муравьёв и других общественных животных.
На базе естественного языка и в дополнение к нему вырабатываются специализированные языки и знаковые системы — логико-математический язык, язык дорожных знаков, системы социальных ритуалов и пр.
Все эти языки и семиотические системы так или иначе служат информационной регуляции общества.
Одновременно искусственные знаки включаются в интимную работу сознания, интериоризируются им и конституируют особенный символический план построения сознания.
Знак становится инструментом сознания и даже самосознания. Сознательное мышление — это по преимуществу деятельность со знаками, через знаки оно объективируется и обретает интерсубъективность. Структурнс организованные символы накладываются на поток чувственности, упорядочивая и выражая его в предзаданных языком формах. Посредством подходящих символических образов и схем представляется знание о мире. Знаковая техника растёт вместе с ростом знания, в особенности научного, открывая для его дальнейшего роста невообразимые ранее перспективы. Замечательные достижения современной космологии и квантовой механики, кос-
мическои~и~ компьютерной техники немыслимы оез развитого языка графиков и чертежей, без богатой логико-математической символики, без созданных на этой базе понятийных знаковых конструкций. Знаки — это своего рода субстанция, в которой воплощается мысль. Более того, мысль может определиться и обрести чёткость только в связи с подходящей знаковой конструкцией — её чувственной опорой и носителем.
В символических образах воплощаются тёмные стихийные импульсы подсознания и архетиповые сущности (эйдосы) сверхсознания.
Через искусственные знаковые системы техника проникает в интимный мир человека, организуя и конституируя его. На первичную «естественную» природу человека накладывается, сливаясь с ней, вторичная искусственная природа. Человек не только формирует внешние условия своего бытия, но и доопределяет, конституирует самого себя.
До сих пор этот процесс протекал в основном бессознательно, стихийно. Настало время вполне осознать его, понять его смысл и сознательно регулировать его.
Технический историзм
Технический мир меняется, имеет свою историю и собственную объективную логику движения, которая в большой мере определяет ход всемирной истории. Научно-технический прогресс — один из важнейших феноменов всемирной истории. Более того, это один из коренных факторов планетарного порядка, им биосфера неуклонно преобразуется в ноосферу. Уровень техники для каждой цивилизации определяет сферу реально достижимого и даже сознательно мыслимого, очерчивает рамки возможного выбора и вероятного будущего.
Главные источники новаций, создающих собственное движение техносферы, — изобретение и рационализация.
Изобретение творит артефакт — нечто, ещё не существовавшее в биосфере, новый предмет или принцип организации человека и далее развёрнутое и реализованное посредством целенаправленной в будущее деятельности. В своём сознании человек оперирует с сущим как с материалом, который он заново упорядочивает. Тем самым он преодолевает стеснение себя природно-сущим, освобождает себя от связанности естественным порядком, творит свой, очеловеченный мир. В изобретении выражается свобода человека, его открытость для будущего, его природная незавершённость, создающая возможность собственно человеческой истории.
Творческая активность человека рождает историю. История есть продукт свободной, хотя и одновременно стихийно-бессознательной всечеловеческой деятельности. В этом своём аспекте она уникальна и принципиально непредсказуема. Шеллинг писал: «...всё, происходящее в соответствии с определённым механизмом или с априорной теорией, не является объектом истории. Теория и история в корне противоположны друг другу. Человек лишь потому имеет историю, что его поступки не могут быть заранее определены какой-то теорией» ([10], с. 453).
Вместе с тем техническая новация должна быть реализована, внедрена в объективно реальный жизненный мир, должна быть вписана в систему
объективных законов биосферы. Это накладывает на неё существенные ограничения. Каждое общество интегрально характеризуется мерой своей «горячести» («холодности»), определяющей его восприимчивость к новациям, степень их стимуляции и торможения. Имеется и собственно человеческая система предпочтений, задаваемая его изначальной аксиальной структурой, которая в каждой цивилизации особым образом выражается в идеологически узаконенной системе ценностей и норм. Всё это так или иначе детерминирует и направляет технический прогресс, а тем самым и историю (см. также гл. 9, § 1).
Развитие техники непрерывно меняет поле возможностей. Одновременно создаются новые изобразительные средства для их выражения. (Отмеченная Шеллингом «нетеоретичность» истории в целом есть плод не только свободы человека и непредсказуемости изобретения, но и отсутствия изобразительных средств и понятий, достаточных для выражения раскрывающегося в ходе истории нового.) Творческое воображение конкретизирует новые возможности в новых артефактах, включаемых в биосферу и преобразующих её. Внутренняя аксиальность человека придаёт этому движению направленность.
Процесс имеет планетарный характер. Им созидается новое всепланетное образование — ноосфера. В целом, как отмечалось, это явление не есть нечто, механически производимое, предзаданное. Оно включает в себя как необходимый элемент самосознание, посредством которого определяются новые гуманистические закономерности — своего рода концептуальные артефакты, которым человек всё более подчиняет себя. Тем самым человек доопределяет себя и конституирует свою историю. История обретает черты артефакта.
Технизация природы (биосферы)
Технические артефакты всё более насыщают биосферу, формируя планетарную искусственную среду («вторую природу»), сливающуюся с естественной биосферной средой. Техносфера — это продукт объективации, овеществления ноосферы (имеющей ещё и духовные аспекты) и одновременно её собственная субстантивная среда.
Техносфера создаёт планетарные антропогенные потоки вещества, энергии и информации; прежние естественные потоки и геохимические круговороты под её воздействием перестраиваются. В целом эта перестройка ведёт к резкому ускорению потоков, к общей активации планетарных биосферных процессов. Несомненно, что результатом этого будет глобальная перестройка ноосферы (ср. гл. 1, § 7).
Машины, подобно живым организмам, действуют в этих потоках как центры активности, движимые ими и вместе с тем регулирующие их. Глобальные антропогенные потоки и машины подчинены двойственной системе закономерностей. С одной стороны, они существуют объективно и подчинены совокупности геокосмических, геофизических и геохимических законов. С другой стороны, они вносят в земную природу нечто, в ней ещё не бывшее — человеческий смысл и вытекающие отсюда элементы гуманистической организации.
Динамика техносферы во многих отношениях подобна динамике биосферы. Важнейшей характеристикой той и другой является интегральный уровень активности — мера их «горячее ги». Как и организмы, машины (и вообще орудия) можно классифицировать по их «родовым» признакам на «виды», «семейства» и пр. Каждый «вид» функционирует в особенной «экотехнической нише», к условиям которой он должен быть приспособлен, и потому неизбежно подвергается давлению «естественного» отбора. В тесной связи с усилением техносферных потоков происходят рост разнообразия механизмов, увеличение их суммарной сложности и эффективности. Изобретение нового общего принципа действия («ароморфоз») вызывает подъём организации в целом (это предполагает достаточный уровень активности среды). Вслед за архетиповой первой моделью, сравнительно примитивной и малоэффективной, но построенной на новом общем принципе, появляются и быстро прогрессируют многочисленные специализированные и усложнённые формы, приспособленные в целом каждая к разнообразным условиям — «экотехническим нишам» («идиоадаптация»). Для их прогресса обычно достаточна сравнительно простая рационализация, пока они не приблизятся к пределу эффективности. Подобно тому, как устойчивость бытия биосферы базируется на постоянном воспроизведении и обновлении неизбежно гибнущих организмов, на единстве жизни и смерти, так и бытие техносферы основано на воспроизведении орудий и механизмов, на всё новом и новом воплощении прогрессирующих технических идей.
Между биосферой и техносферой имеются и принципиальные различия. Беспрецедентен, например, современный шоковый темп роста техносферы, приведший к нынешней критической ситуации (экологический кризис).
Техносфера, как новое органичное образование в биосфере, должна установить с ней определённые связи. В первой фазе её развития, когда доминирует экспансивный рост, как всегда в таких случаях, высок вес отрицательных связей (техносфера разрушительно внедряется в биосферу). Далее адаптационные преобразования («сукцессия») направлены в сторону замены их двусторонними положительными (симбиотическими) связями. Установление равновесия создаст, вероятно, в итоге устойчивую климаксную систему с эффективным использованием доступных ресурсов, однако дальнейший рост (и вообще спонтанный прогресс) техносферы будет сильно заторможен многочисленными ограничениями, вытекающими из условий устойчивости равновесия и наличия объективных пределов роста (гл. И, § 10). Это вызовет значительные изменения социальной психологии и системы главенствующих ценностей. Одновременно возникнет проблема импульса для дальнейшего движения ноосферы. Не исключён общий застой и фактический конец истории, исчерпавшей свои возможности. Если история ноосферы продолжится и далее, она будет иметь совсем иной смысл. Возможно, это будет уже космическая история ноосферы. Впрочем, всё это пока проблематично.
Техническая рациональность —функциональный конструктивизм («механицизм»)
Техника формирует соответствующий ей тип рациональности — особенную организацию мышления, отражающуюся затем в построении научнотехнического знания, в устроении общества, конституирующегося из функциональных институтов и пр.
Базу этого мышления образуют воспроизводимые артефакты. Например, научный факт — это прежде всего данные экспериментов, где научный факт предстаёт максимально освобождённым от всего мешающего его осознанию и проверке благодаря созданию искусственных технически воспроизводимых условий. Даже наблюдение естественных процессов, как например в астрономии, производится с помощью технических средств, отображающих природное явление в нормативную систему искусственных образов — таблиц, графиков, логико-математических символов. Точность и воспроизводимость научного знания есть плод преобразования чего-то естественного в артефакт.
Каждый такой артефакт несёт в себе чётко определённую (в идеале) типовую функцию или обозримую совокупность таковых. Через них он связывается с иными артефактами, образуя рационально построенную функциональную модульную конструкцию («механизм»). Регулярность (предвидимость, воспроизводимость и т.д.) действия такой конструкции обеспечивается искусственным подбором образующих её элементов и искусственным же соединением их в управляемую конструкцию, защищённую от проникновения в неё неконтролируемого стихийного начала.
В наибольшей степени это справедливо для современных физико-математических научных теорий, что обеспечивает высокий уровень их точности и воспроизводимости и резко выделяет их из остальных форм знания. Но подобный же рациональный механизм более или менее пропитывает и другие формы научного и обыденного знания.
Аналогичный тип рациональности проявляется в построении социальных институтов, организация которых составляется как своего рода модульная конструкция из искусственных образований (модулей), наделённых определёнными функциями.
Подобный же тип рациональности влияет на современную трактовку целей. Рациональное задание цели предполагает наличие механизма её достижения или хотя бы его техническую возможность.
Техника не есть нечто всего лишь внешнее для человека. Она внутренне организует и направляет его в целом — его сознание и мышление, всю его деятельность, она формирует общество. Современная научно-техническая революция создаёт не только новую технику, но и нового человека с новым стилем мышления, с обновлённым сознанием, с новой шкалой ведущих ценностей и целей.
Выход за пределы естественного порядка. Новые перспективы
Уже отмечалось, что в своей технической деятельности человек выходит за пределы естественного порядка, творит новую действительность по установленным им самим законам, изобретает новое, впервые открытое творческим воображением и затем реализованное благодаря искусственно направленной в будущее практике. Вопрос этот столь важен, что к нему следует привлечь особое внимание.
Вместе с человеком в биосферу входит новое измерение реальности, раскрывается новое деятельное начало — духовное, трансцендентальное естественно-физическому миру, т.е. выходящее за его пределы. Всечеловеческий разум становится новой, преобразующей биосферу планетарной силой. Это нечто более существенное, чем совокупность овеществлённых артефактов, погружённых в море биосферной действительности. Им в биосфере конституируются закономерности, инородные прежним «естественным» и основанные на постижении смыслов — мыслимых прообразов ещё не существующих артефактов. Прежние биосферные причинные цепи дополняются «вертикальными» влияниями, замыкающимися на духовные смыслы (эйдосы). Раскрываются качественно новые перспективы бытия биосферы, на планете образуется новая реальность — ноосфера. Неотъемлемой частью нового естественного порядка становятся духовные образующие — идеальные смыслы, ценности, нормы, гуманистические (нравственные и др.) законоположения, сознаваемые перспективы. Уразумение хода и смысла исторического процесса становится реальным фактором, направляющим движение реальной истории.
Перспективы сознания обусловливают сферу возможного выбора и тем самым определяют меру духовной свободы. Но сами они не предзаданы раз и навсегда, а преобразуются в ходе истории. Исторические переломы должны оцениваться по изменению перспектив.
Сильно влияют на перспективы сознания крупные научные открытия и технические изобретения, перестройка техносферы. Современная научнотехническая революция привела к небывалому расширению горизонта сознания. Чрезвычайно увеличились сознаваемые пределы физического Космоса. Но этот процесс ещё не завершился. Ныне требуется дальнейшее расширение сознания, необходимое для охвата смысла духовного измерения в природно-техническом порядке ноосферы (а говоря шире — всего Космоса).
Технические проекты и программы
Техносфера обладает имманентной для неё аксиальностью — особенной конструктивной направленностью в будущее, формирующей его, управляющей им. Это связано с общим началом рационального управления, вызываемого нуждами технической практики и вместе с тем невозможного без предоставляемых техникой возможностей. (Поэтому каждое аромофозное преобразование техники меняет аксиальный вектор общества, что влечёт перестройку организации техносферы и отражается на всей социосфере).
Наиболее непосредственно это выражается в научно-технических проектах и программах, представляющих собой технизированные модели будущего, отчасти научно-описательные, но в главном конститутивно-предписа-
тельные. 15 отличие от собственно научных моделей их истинность, т.е. их соответствие реальности, основана не столько на механизме верификации, сколько на технической организации деятельности, на фиксации норм и предписательных законоположений. Короче говоря, это особая форма создаваемой истинности, ориентированной на будущее и предполагающей эффективное функционирование начала долженствования. Это истина-артефакт.
Конструктивная истина-артефакт надстраивается над «естественной» истиной, констатирующей положение дел. В отличие от последней она предполагает начало оценивания, целеполагания, т.е. является по природе аксиальной истиной.
Развитие техносферы делает будущее более предсказуемым. Но это не предсказуемость будущего движения планет, базирующаяся на точности ньютоновского закона тяготения, а совсем иная по своей сути предсказуемость проектируемого, программируемого будущего, результат превращения будущего в артефакт, а программируемую историю — в своего рода механизм.
Имеются, конечно, пределы такому управлению будущим. Они зависят от всеобщих естественных законов, которые нельзя отменить, от непредсказуемых нерегулярных случайностей, от узости сознания, неспособного охватить большие пласты реальности в их полноте, и, что особенно здесь важно отметить, от внутренней стихийности природы человека, выплескивающейся за рамки им же самим установленных законоположений. Но как бы то ни было, начало рационально-технического программирования — одна из важнейших сил, конституирующих ноосферу в соответствии с присущими человеку интенциями и возможностями. Со временем сфера программируемого будущего в целом расширяется (но резко падает в критические кризисные эпохи, порождающие аномию; ср. § 1 наст, главы).
Конфликт между программируемостью и непредсказуемой стихийностью — внутренний конфликт человеческой природы. Он отражает противоречивые устремления человека — стремление пребывать в хорошо устроенном, предсказуемом мире, и стихийно-творческим началом, способным раздвигать пределы известного бытия, открывать неведомые прежде горизонты и планы реальности, создавать человеческую историю. Этот конфликт со временем меняет формы, но он не может быть разрешён до конца истории, пока человек не исчерпает свои творческие возможности, свою способность к расширению сознания. Каков в этом отношении потенциал человека, достоверно неизвестно, и это не случайность, а фундаментальный факт истории.
Быть может, история — это своего рода естественная сукцессия, т.е. направленный переход биосферы Земли от начального состояния, соответствующего появлению нового вида (Homo sapiens) с качественно новыми потенциями (техническими), к итоговому климаксному состоянию, т.е. к конечному равновесию, что будет концом подлинной истории. (Отчасти так оно, несомненно, и есть.)
Но, может быть, история содержит в себе и иную возможность. А именно, быть может, история есть непрерывно осуществляемый и полный риска свободный выбор — построение своей конечной судьбы. С этой точки
зрения с человеком в конце концов сделается то, на что он согласится. Возобладать может тяготение к земному благополучию, прочному, но ограниченному существованию, или же отрешение от него и уход в беспредельность в непредсказуемой ныне форме.
Техническая цивилизация и «вторая природа»
Техника всё более охватывает и насыщает весь человеческий универсум от биофизического мира до социально-психологического, интеллектуального и духовного миров. Под её определяющим влиянием формируются техническая цивилизация и технократически окрашенная идеология.
Главная черта технократической идеологии — ориентация на технику и технический прогресс, на модель и рационально сконструированный механизм, на программируемость как на основные средства решения или по меньшей мере смягчения главнейших жизненных проблем. Тем самым решение проблемы нацеливается на создание подходящего к случаю артефакта. При этом и сама проблема часто подвергается процедуре технической рационализации, превращающей её в своеобразный артефакт.
Основным рациональным смыслом функционирования техники в настоящее время является потребление (в том числе и информационное) и/или необходимость экономии ресурсов. Изменение техники, определяемое вытекающими отсюда стимулами, порождает вместе с тем новые потребности, создаёт новые, ранее не представимые цели, стихийно преобразует человека. И эти вторичные изменения могут оказаться важнее первоначальных намерений и целей.
В более широком плане техническая деятельность направлена на изменение действительности (биосферы), с тем чтобы сделать её максимально адекватной человеческому измерению. При этом «естественная» природа преобразуется в искусственную, «вторую природу», в артефакт. Но продвижение вперёд требует и переориентации в отношении того, что ранее считалось ценным, преобразования аксиальной сферы человека. Вместо прежнего первобытного «естественного» человека в ходе истории создаётся новый окультуренный человек, в максимально возможной степени адекватный новой технизированной природе, умеющий использовать новые возможности, ориентированный на новые цели.
Необходимость управления техникой рождает потребность в научных изысканиях, в расширении сознания. Рост техники требует повышения общей активности общества, что имеет многообразные социальные и культурные последствия. В частности, достижение критических состояний (гл. 1, § 7) ведёт к бифуркации — к социальной перестройке, к изменению исторического вектора интенций. Тем самым меняется направление исторического движения, возникает новый тип цивилизации, новая историческая духовная форма.
Имеется и принципиальная ограниченность технократической идеологии. Ориентация на вполне контролируемый механизм, на эффективность и программируемость вступает в конфликт с непрограммируемым в целом гуманизмом и ставит под угрозу творческую свободу выбора непредсказуемо-нового.
В здоровом обществе технократизм должен быть одной из составляющих многоцветной идеологической радуги, бесспорно важной, но не способной затемнить собой другие цвета.
Потоки в ноосфере
Формальные структуры (функциональные институты)
Культура как нормативное и законоопределяющее начало ноосферы
Аксиальность ноосферы. Управление и организованность
Культурные архетипы и идеалы. Проблемы смысла жизни
Современное положение ноосферы. Взрыв активноеги
Экологический кризис и пределы роста
Я хочу поделиться дискуссионными в целом размышлениями об эколого-экономических пределах роста материального производства и вытекающих отсюда следствиях.
Размышление о будущем — занятие на первый взгляд неблагодарное. Предсказания футурологов большей частью подпадают под дилемму Паули — «то, что тривиально, ошибочно, а то что не ошибочно, тривиально». Тем не менее раздумья о возможных сценариях будущего — это не просто дань естественной любознательности мыслящего человека. Темп современных изменений столь велик, будущее обрушивается на человека столь резко, что это вызывает уже особую реакцию стрессового типа, которая была как-то названа «шоком от будущего». При этом человек более или менее утрачивает адаптацию, у него возникает неадекватная ситуации смещённая реакция. Она выражается в том, что вместо действительных трудных проблем решаются иллюзорные проблемы на базе мифов и предвзято негативного отношения к необычно новому, что только усугубляет ситуацию. Характерным примером такой психологически смещённой реакции является попытка возложить ответственность за неожиданные трудности на какие- нибудь «тёмные силы» и, как следствие, подменить решение реальной проблемы борьбой на уничтожение очередного «врага». Это открывает путь к террору и авторитарно-деспотическому режиму. Обсуждение возможных сценариев будущего при всей спорности прогнозов психологически подготавливает человека к переменам и тем самым облегчает формирование адекватной реакции.
Обсуждение проблематики пределов роста и ограничения потребления, вероятно, у многих будет вызывать раздражение своей неуместностью в эпоху нашего экономического кризиса, когда необходима концентрация
усилий на экономической реформе и повышении материального благосостояния народа.
Но научная мысль должна быть прежде всего честной и, следовательно, нечиновной и неконъюнктурной. Можно сочувствовать всеобщим стремлениям, но всё же необходимо чётко отделять желаемое от вероятно достижимого, а последнее — от того, что доказуемо при современном уровне знаний. Поэтому надо свободно и открыто обсуждать возможные сценарии будущего, независимо от того, нравятся они нам или нет. Это ныне не роскошь, не прихоть умствующего интеллигента, всюду отыскивающего альтернативы, а вопрос выживания.
Ограничение материального потребления
Я начну с трёх общих фундаментальных тезисов, которые представляются мне в основном правильными.
Существуют пределы материального роста цивилизации, и в целом эти пределы уже близки, а возможно, уже достигнуты. По некоторым позициям эти пределы, как я думаю, уже превзойдены. Людей на планете слишком много, что делает нереальным решение сразу двух проблем — установление здорового экологического равновесия и подъём материального потребления всех людей планеты до северо-американского уровня (при сохранении нынешней структуры потребления). По другим позициям еще имеются большие возможности для роста, например для информатики.
Идея о существовании приближающихся пределов роста впервые была высказана Римским клубом в 70-х годах. Эта идея вызывает психологическое неприятие, так как противостоит укоренившемуся в нас идеалу неограниченного материального прогресса, типичного для преходящей ныне эпохи индустриального общества. Широко распространён миф, что современная наука (особенно ежели на безропотных учёных поднажать) способна решить встающие перед нами проблемы. Конечно, это не так. Наука не только создаёт новые возможности, но и открывает фундаментальные ограничения. Яркий пример тому даёт термодинамика, два основных начала которой можно сформулировать как принципы невозможности вечного двигателя первого и второго рода. Отсюда следует важная теорема Карно о существовании максимально возможного к.п.д. тепловой машины, с различными аналогами которой нам предстоит к своему огорчению сталкиваться всё чаще.
По достижении пределов роста человечество вынуждено будет перейти в качественно новое ноосферное состояние. Это будет не просто фаза остановки роста производства, но радикальное преобразование всего внутреннего мира человека — его идеалов, спектра целей и интересов, основных ценностей и верований. В тесной связи с изменением духовного мира должна произойти перестройка производственно-технической деятельности и структуры материального потребления.
Следует особо заметить, что ограничение роста относится к материальным показателям, прежде всего к мощности техногенных потоков энергии и вещества.
Переходная фаза от состояния, где определяющим был рост производства, к новому есть особое кризисное состояние, в которое мы ныне вступаем. Обычно этот кризис называют экологическим. Тем самым центр его смещается во внешнюю для человека среду. Более глубокое понимание даёт трактовка его как продукта неадекватности новой исторической ситуации современного человека в целом с его традиционно сложившейся системой целей, ценностей и потребления. Нынешний кризис — это и духовный кризис, и он не может быть преодолён без надлежащего преобразования внутреннего мира. Он указывает на фундаментальный перелом в историческом движении человечества и требует обновлённого, более широкого в целом видения исторического процесса и нашего общего будущего. Необходимо качественно новое понимание смысла эволюции и земного бытия ноосферы.
По приближении к пределам роста технико-экономическая деятельность человека вызывает со стороны биосферы отрицательную обратную реакцию, направленную так или иначе против этой деятельности и имеющую для человека разрушительные последствия (это своего рода вариант термодинамического принципа Ле Шателье—Брауна, вытекающего из условия устойчивости равновесия). Когда пределы роста локальны, разрушительная реакция тоже локальна. В прошлом такое случалось неоднократно и способствовало упадку цивилизаций и миграциям народов. Я думаю, что имевший место несколько лет назад голод в Эфиопии, унёсший более ста тысяч жизней, был в значительной степени антропогенным и был вызван перевы- пасами и другими формами хозяйствования, не совместимыми с экологическими ограничениями. У нас в стране мы имеем дело с подобным по природе кризисом около Арала.
В отличие от прошлого, ныне хозяйственная деятельность вызывает глобальную отрицательную реакцию, что указывает на близость глобальных пределов. Примерами могут служить озоновая дыра и наступающее антропогенное изменение климата, в неизбежности которого сейчас, кажется, уже не сомневается никто из климатологов.
С позиции современной физико-математической теории катастроф можно говорить о вхождении цивилизации в критическое (бифуркационное) состояние, предметами чего служат жёсткие и иные формы потери устойчивости, рост флуктуаций, т.е. возмущений, искажающих прежние отчётливые линии развития, и пр. В подобной критической ситуации происходит бифуркация — переход от одной фазовой картины динамики к качественно иной, о чём уже говорилось.
Существование пределов роста создаёт ограничения на материальное потребление. Поскольку в обществе, где дефицитны мыло и зубная паста (в момент написания статьи), эта идея будет понятна скорее всего неправильно и я должен заметить следующее.
Во-первых, помимо непосредственно личного имеется социальное потребление, связанное с общественно-полезными формами деятельности. Пример — материальное обеспечение научной деятельности. По моим впечатлениям, доля и значение такого потребления возрастают. Механизмы его регуляции сильно отличны от механизмов регуляции непосредственно-лич-
ного потребления, в основе которых лежит принцип материальной заинтересованности.
Во-вторых, я считаю, что жизненно важные материальные потребности должны быть удовлетворены, иначе возникают сильные импульсы к росту, игнорирующему её ограничения. Если официальная экономика их блокирует, они находят обходные пути, рождая не только теневую экономику, но и своего рода «теневую экологию».
Но что следует включать в круг жизненно важного, требует обсуждения.
В-третьих, я против номенклатурного принципа регуляции личного потребления (не следует это смешивать с материальным обеспечением служебной функции, что относится к сфере социального потребления). Номенклатурная регуляция создаёт престижные формы потребления, стимулирующие сверхпотребление, которое развращает всех, кто к нему причастен, и способствует утверждению сферы устойчивого дефицита.
Ограничение потребления в норме должно производиться на основе свободного выбора, направляемого экономическими и моральными стимулами. '
В этой связи приходится коснуться и проблемы коммунизма. Маркс жил в эпоху подъёма индустриального общества, и его воззрения неизбежно несли на себе отпечаток времени. О возможности экологических ограничений никто не думал. Масштабы последующего индустриального взрыва были ещё не представимы (первым эту проблему поднял Вернадский). Воззрение Маркса о коммунизме было сложным и не вполне однозначным, менялось в течение жизни. В дальнейшем идея коммунизма сильно упростилась и в большой мере (хотя и не полностью) свелась к броскому лозунгу: «От каждого по способностям, каждому по потребностям», что вызвало особый отклик в задавленном нуждой обществе. Подобного потребительского коммунизма в обозримом будущем не будет. Общество неограниченного потребления не может стабильно существовать при имеющихся экологических ограничениях и неизбежно будет разрушаться.
В наше сознание сейчас активно внедряется идея о примате общечеловеческих интересов. Важность её нам ещё предстоит оценить с обострением конфликтующих экологических интересов. Но один корректив в неё внести всё же нужно. Общечеловеческие интересы сами должны оцениваться и анализироваться с позиций глобальной экологии. Общечеловеческие интересы не предзаданы, они могут и должны развиваться, отражая меняющиеся условия бытия.
Обсудим некоторые тенденции. В ближайшие 50—60 лет население мира увеличится приблизительно вдвое и будет насчитывать примерно 10—12 млрд человек. Наибольший рост ожидается главным образом в наиболее отсталых и бедных районах. У нас основные области роста — Средняя Азия и Закавказье. Не нужно быть пророком или верить в происки «вражьих сил», чтобы понять, что именно в этих перенаселённых и кризисных областях будут концентрироваться тяжёлые экологические и экономические проблемы и сгущаться социальное недовольство. Последнее по мере усиления будет неизбежно разряжаться в росте преступности, в националистиче-
ском экстремизме и религиозном фанатизме иранского типа, а также в других формах, которые нам еще предстоит увидеть. Ясно, что вызываемая этим социальная нестабильность может только усугубить все проблемы. Вообще экологический кризис способен инициировать социальный кризис и наоборот (это важный аспект общего учения о ноосфере). Для смягчения социального недовольства понадобятся профилактические, часто сложные и дорогостоящие меры. Одна из дешёвых мер, пока не вызывающая в этих регионах широкого отклика, — ограничение рождаемости (важнейшая форма ограничения материального потребления). Только Китаю в условиях авторитарного режима удаётся принудительно это осуществлять (не приведёт ли общая демократизация к взрыву рождаемости в Китае?). Радикальной мерой по смягчению социального недовольства был бы подъём материального благосостояния до нынешнего уровня западных стран. При сохранении существующих форм потребления для этого необходимо увеличение мирового производства энергии ориентировочно в 10 раз (помимо других ресурсов). Как же здесь обстоит дело?
Термоядерная энергия. Многие годы физики баюкали нас утешительными сказками об этой неисчерпаемой энергии, которая разом решит все энергетические проблемы и будет к тому же экологически чистой. Сейчас почти несомненно, что эта энергия будет чрезмерно дорогостоящей, да и экологическая чистота что-то сомнительна. США сократили финансирование программы работ в этой области примерно за десять лет почти вдвое [11 ]. В обозримое время для целей энергетики этот источник практического значения иметь не будет.
Энергия радиоактивного распада. Чернобыль вызвал всплеск негативного отношения к реакторам. Я отношусь к числу тех (оптимистов или пессимистов?), кто полагает, что реакторы будут строиться и далее, поскольку выбора нет. Однако давление общественности тормозит их рост, а ужесточение требований безопасности увеличивает стоимость. Кроме того, в местах социальной нестабильности реакторы строить нельзя, так как они специфически уязвимы к действиям фанатиков, способных их взорвать. Главную роль в мировом энергетическом балансе этот источник никогда играть не будет.
Теплоэнергетика (уголь, нефть, газ). Ныне и в обозримом будущем это основной источник энергии. Однако при этом атмосфера загрязняется СОг, что усиливает парниковый эффект. В итоге произойдёт глобальное изменение климата. Это сейчас бесспорно, дискуссионны пока масштабы явления и региональные эффекты, хотя общие тенденции примерно ясны. Правдоподобно, что усилится засушливость в кукурузных штатах США, а у нас — в Поволжье, Северном Казахстане, Южной Сибири, где засухи итак часты. (Замечание. В ряде работ Будыко [12, 13] утверждает, что на юге России влажность увеличится. Я считаю это утверждение неверным, так как оно построено на вводящей в заблуждение аналогии с климатическими условиями, бывшими примерно 15—20 млн лет назад. После этого были альпийская эпоха геократии и другие события, резко изменившие геологогеографическую обстановку). Изменится режим рек. Будет повышаться уровень моря, что создаст угрозу многим прибрежным районам. Для огра-
ничения нежелательных явлений будет предпринята попытка выработать международные соглашения о допустимых квотах на выбросы СОг подобно существующим квотам на выброс фреона. Всё это будет сильно тормозить рост теплоэнергетики, а через какое-то время он вообще прекратится.
Гидроэнергетика у нас сейчас подвергается сильной критике со стороны общественности. Равнинных ГЭС решено больше не строить. Тем не менее гидроэнергетика будет развиваться и далее, хотя всё более медленно. Её доля в мировом балансе будет не менее 10 %.
Нетрадиционные источники (ветровая, солнечная биоэнергетика и др.). Эти источники обычно вызывают энтузиазм в непрофессиональных кругах «зелёных». Большинство из них не способны понять принципиальный рубеж, отделяющий малые установки и локальные проекты от полномасштабного производства, и возникающие при этом технико-экономические и даже экологические проблемы. С учётом всех факторов энергия получается дорогой и к тому же часто не гарантированной. В особых условиях (горы, пустыни, острова и пр.) использование такой энергии может быть целесообразно, но в глобальном балансе большого значения она иметь не будет.
Положение может измениться, если будут изобретены новые эффективные солнечные элементы, возможно, выносимые в космическое пространство. Но произойдёт ли это — неизвестно.
Дровяная энергетика. Во многих районах она всё ещё значима, но имеет крайне низкий к.п.д. и, главное, способствует уничтожению лесов. Её следовало бы законодательно сильно ограничить с компенсацией из других источников.
Итак, перспективы энергетики не утешительны. Её рост будет всё более тормозиться, в частности, из-за увеличивающейся активности «зелёных», а затем практически прекратится. Не исключён даже спад. Я сомневаюсь, что к 2050 г. мировая выработка энергии увеличится более чем в 3—4 раза. С учётом бедности, двукратного роста населения мира и ужесточающихся экологических проблем, в частности сцепления множества региональных кризисов в единый мировой комплекс, это немного.
Сходным образом дело обстоит с другими ресурсами. Легко доступные источники истощаются, использование новых удорожает производство. Повсеместно крупномасштабное производство имеет побочные негативные эффекты, резко усиливающиеся с его ростом. Их нейтрализация будет требовать всё больших затрат и всё более тормозить рост.
Основной путь к всеобщему подъёму благосостояния —• экономия ресурсов и энергии и главное — переход к экологически более дешёвым формам потребления. Особое значение это имеет для нас с нашей расточительностью и уничижающей человека экономикой.
Но и здесь есть свои пределы. Вначале простая рационализация при адекватных экономических стимулах даёт значительный позитивный эффект. Но далее оказывается, что для дальнейшего продвижения нужны все более быстро растущие усилия — научные исследования и экономические затраты и всё больше энергии. Первоначально эти дополнительные затраты на экономию малы, но далее они начинают увеличиваться лавинообразно.
В этом я усматриваю своего рода «обобщённый принцип Карно» — при заданной мощности потоков энергии в техносфере добиться в ней эффективности использования всей совокупности ресурсов свыше определённой невозможно. Предел эффективности ещё не достигнут, но и он близится. Это важнейший ограничитель роста.
В тесной связи с этим стоит проблема отходов. Пока техногенные потоки имели малую мощность по сравнению с естественными, биосфера справлялась с их переработкой. Сейчас техногенные потоки сопоставимы, а по некоторым параметрам сильно превосходят естественные. Из-за этого человек вынужден брать на себя переработку всё увеличивающегося объёма отходов, для чего опять-таки нужна энергия и пр. Возникает ещё одно фундаментальное ограничение роста.
Итак, складывается новая, непривычная для нас реальность. Не существует чисто технических решений новых проблем, хотя, конечно, любое решение должно подкрепляться надлежащими техническими средствами. На первое место выдвигается проблема нового человека — проблема новых стимулов и нового мышления, проблема новой политики и социальной психологии, проблема информированности.
Вероятно, только движение в Космос со временем раздвинет некоторые из материальных пределов. Но произойдёт это не скоро. Ведь и здесь тоже возникают общепланетарные проблемы увеличения экономических затрат и усиливающегося загрязнения, которое, по-видимому, постепенно воздействует на радиационные экраны Земли. И самое главное — для Космоса нужен новый человек с более широким сознанием, с более широкими и менее потребительскими целями, с обновлённой планетарной этикой.
Информационное общество
На мой взгляд, нынешняя наша перестройка решает, главным образом, нерешённые проблемы прошлого, причём в основном с позиций уже уходящего ныне индустриального общества. Это проблемы, которые при более благоприятном ходе нашего развития должны были решаться в 20—60-х годах, — гласность, всевластие советов, правовое общество, создающее широкие возможности для инициативы, и в конечном счёте — активная, ресурсосберегающая и ориентированная на действительные нужды человека экономика. Тогда пределы роста были ещё далеки и можно было сконцентрироваться на решении подобных проблем. Именно это со своих позиций сделали страны Запада и Япония. Правда, не следует забывать, что свои проблемы они всё же решили в большой мере за чужой счёт. Ими используется большая часть мировых ресурсов. Наиболее грязные формы производства, связанные с добычей и первичной обработкой сырья, отнесены в третий мир. Поэтому наряду с большим экономическим долгом существует противоположный по знаку «экологический» долг запада третьему миру. Так или иначе его придётся оплачивать.
Нерешённые ранее проблемы всё чаще переплетаются с новыми проблемами надвигающегося будущего, из-за чего находить решение становится делом всё более трудным, а проводить его в жизнь — более дорогим. За то, что проблемы решаются несвоевременно, всегда приходится платить до-
полнительно — и благосостоянием, и реальной несвободой действий, причём теперь уже несвободой не только социальной, но и экологической.
В своё время перечисленные выше проблемы не только не были решены, но и не были должным образом поняты, а были отодвинуты в сторону. В этом проявилась вековая социально-политическая и экономическая отсталость России. Даже ограниченный по масштабу НЭП психологически не был принят основной массой членов партии и левой интеллигенцией, которые видели в нём частично измену идеалам революции, а частично временное тактическое средство. Ни отмена НЭПа, ни последовавшая затем реставрация привычного неограниченного азиатского самодержавия Сталиным серьёзного противодействия не вызвали. Труд опять стал принудительным в духе прежнего крепостного права. Но на старой основе новые проблемы решить невозможно. Неготовность к новой реальности привела к психологически смещённой реакции — во всех трудностях стали обвинять «врагов» — белых, кулаков, троцкистов, империалистов, космополитов и прочих «вредителей». Образ постоянного «врага» глубоко внедрился в сознание и стал важнейшим элементом социальной психологии масс (с этим мы часто сталкиваемся и сейчас). Тем самым был открыт путь к террору. ‘
В каком-то отношении ситуация может повториться. Ныне складывается новая реальность, определяемая пределами роста, к адекватному восприятию которой люди психологически не готовы. Попытки решений, исходящие из прежних канонов и привычного, но уже устаревшего технократического мышления, всё чаще будут иметь неожиданные негативные последствия. В этих условиях многие будут поддаваться привычному соблазну отыскивать очередных «вредителей» от ведомств и работников аппарата до кооператоров и неформалов, для борьбы с которыми, конечно, понадобится очередная «сильная рука», способная без лишних церемоний и без пустой траты времени на соблюдение незнакомых нам норм права везде навести должный порядок. Если таковое произойдёт, это будет не просто неудача перестройки, но крах всего нашего будущего. Поэтому нужно максимально прояснять новые реалии и информировать о них людей.
Конечно, без динамичной экономики, способной быстро перестраиваться в ответ на меняющуюся реальность, ожидать успехов нельзя. Поэтому правильно, что экономическая реформа сейчас стала центральной проблемой дня. Но всё же первый существенный шаг к новой действительности завтрашнего мира — создание основ информационного общества.
Несколько лет назад Тоффлер выдвинул заслуживающую внимания концепцию «третьей волны». Суть её можно выразить так:
в настоящее время в наиболее развитых странах идёт преобразование от прежнего индустриального общества к постиндустриальному обществу качественно нового типа.
Далее это постиндустриальное общество будет называться информационным.
Индустриальное общество базируется на массовом производстве более или менее однотипного продукта и унификации ценностей преимущественно материального плана. Могущество и благосостояние государства характеризуются валовыми показателями — производством стали, объемом использу-
емых ресурсов, суммарной мощностью энергоустановок и т.п. Главным критерием прогресса считается рост производства. Отражением всего этого становится и система потребления с её центральным принципом материальной заинтересованности, слитым с установкой на рост материального благосостояния и потребления. Более того, рост потребления всячески стимулируется в целях дальнейшей активизации экономики и максимально возможного увеличения её роста.
Новое информационное общество предполагает частичную деиндустриализацию, т.е. отказ от многих принципов массового производства и потребления. В продукте всё большее значение обретает запечатлённая в нём разнообразная информация, труд учёных. Доля наукоёмкой продукции быстро растёт. Соответственно мощь и жизнестойкость государства всё более определяются не количеством произведённой стали, а интенсивностью и разнообразием потоков информации. Для регуляции и ускорения потоков информации создаются международные компьютерные сети. Необходимым элементом новых форм труда да и досуга становятся общедоступные персональные компьютеры, производство которых стремительно возрастает.
С позиции интересующей нас здесь проблемы пределов роста следует отметить, что, во-первых, электроника и основанная на ней информатика в целом относятся пока к экологически дешёвым формам производства и способны экологически удешевить практически любую сферу деятельности, в которую они внедряются. Во-вторых, они создают новые информационные виды потребления, частично замещающие прежние материальные. Тем самым возникает качественно новая система потребления с иными законами регуляции, где прежний принцип материальной заинтересованности неприменим или ограничен.
Особенно важно то, что только достаточно сложная, эффективная и общедоступная информационная система может стать надлежащей базой для принятия адекватных решений в условиях всеобщего экологического кризиса. Мы до сих пор ещё не осознали, насколько биосферные объекты сложнее и тоньше регулируются по сравнению с любыми техническими объектами и соответственно насколько здесь важнее обширная и надёжная информация.
В этой связи замечу, что я не усматриваю прогресса в возникшей ныне тенденции подменять прежние односторонние технократические решения «ведомств» рекомендациями, так сказать «непосредственно очевидными» с точки зрения «зелёных», состоящих за небольшим исключением из дилетантов и полупрофессионалов, а также принимаемыми под давлением возбуждённой ими общественности. Развитие и укоренение этой практики может только отбросить нас далеко назад к тому начальному времени, когда идеологически «правильно подкованные» партийцы считали для себя возможным принимать ответственные решения вместо специалистов. Ни идеологическая правоверность, ни арифметическое большинство не гарантируют истины и не могут подменить нормального всестороннего научного исследования. Любое важное экологическое решение может приниматься только на основании мнения профессионалов, способных проанализировать и оценить обширную информацию, относящуюся ко всем аспектам объекта. Другое
дело, что эта информация должна быть открытой, доступной для гласного обсуждения и критики, с тем чтобы не был пропущен или искажён ни один важный аспект проблемы, а само решение должно вырабатываться при участии всех заинтересованных сторон.
Гласность, которой мы сейчас так гордимся, — это всего лишь дверь, приоткрытая в новое информационное общество. Это, конечно, немало. Без широкой гласности движение к информационному обществу заблокировано. Не случайно, что два фундаментально ошибочных решения, отбросившие нас далеко назад, — одно из них было связано с кибернетикой и теорией информации, а второе с принижением персональных компьютеров — были сделаны в эпоху глухого безгласия, в эпоху «сталинизма и брежневизма». Совершить предстоит многое. Нужно сделать принципиальный шаг от пассивной политики запретов-дозволений к политике активной стимуляции потоков информации. Информация должна быть легко доступной каждому, кто в ней заинтересован. Для этого необходима материальная база, включающая компьютерные сети и общедоступные персональные компьютеры. Нужна всеобщая компьютерная грамотность. Необходимо ещё многое другое.
Вместе с тем я должен сказать, что известные мне идеи Тоффлера и идеологов информационного общества в целом меня не удовлетворяют. Информационное общество в их интерпретации — это более изощрённый вариант прежнего индустриального.
Более фундаментальную альтернативу кругу идей технократического индустриального общества создают концепции ноосферы Леруа — Тейяра де Шардена — Вернадского.
Согласно Вернадскому, ноосфера органически коренится в биосфере, её организация есть функция общей организации биосферы. Вернадский высказывает и ещё более радикальную мысль, что ноосфера есть необходимая современная фаза развития биосферы в целом.
С этой позиции человек не может быть всего лишь потребителем благ, паразитирующим на существовании биосферы. Если бы это было так, то бытие технической потребительской цивилизации в биосфере функционально не отличалось бы от раковой опухоли с её неограниченным ростом, для которого захватываются все доступные ресурсы, и с метастазами, разбрасываемыми по всему живому телу и нарушающими его нормальную деятельность. Существование человека в биосфере было бы лишено смысла.
Напротив, человек с его разумным началом, с его духовным миром — не случайный гость в биосфере. Он призван играть в ней активную творческую роль.
Вернадский пишет: «На наших глазах биосфера резко меняется. И едва ли может быть сомнение в том, что проявляющаяся этим путём её перестройка научной мыслью через организованный труд не есть случайное явление, зависящее от воли человека, но стихийный природный процесс (выделено Вернадским. — С.ШЛ, корни которого лежат глубоко и подготовлялись эволюционным процессом, длительность которого исчисляется сотнями миллионов лет».
Человек должен сознательно участвовать в создании новых сложных форм экологических равновесий. Его умственный горизонт должен стать более широким и охватывать всю биосферу. Ощущение ценности и необходимости для собственного бытия всей земной жизни должно стать обязательным элементом духовного мира каждого человека.
Я рассматриваю информационное общество как необходимую переходную фазу от индустриального общества к обществу нового типа. Без создания основ информационного общества экологический кризис неразрешим. Но платформа информационного общества сама по себе слишком узка для этого. Человеку ещё предстоит научиться по-новому функционировать в биосфере.
Расширение сознания
Здесь я хочу обсудить вопрос об особой роли интеллигенции в переломной кризисной ситуации, вызванной достижением пределов роста.
Интеллигенция осуществляет особую функцию, которую неспособна взять на себя никакая другая прослойка общества. Эта функция состоит в творческом единении культурологических идей и ценностей, выросших на почве национальной традиции, с мировыми вершинами, в живой связи духовного наследия всего прошлого человечества с современной мыслью. На этой основе интеллигенция должна непрерывно осмысливать современные проблемы, ведущие идеологические концепции, ценности и вырастающие из них программы, чутко прислушиваться к их бытию, улавливать признаки близящейся сейсмичности и реагировать на них. Особенно важно это в кризисные эпохи, когда прежние смысложизненные идеи шатаются и возникает перспектива как нового духовного подъёма, так и невосполнимых утрат. В условиях информационного общества, как никогда ранее, идеи, выработанные малыми высокотворческими группами и отдельными личностями, становятся общим достоянием.
Находится ли сейчас наша интеллигенция на уровне этих задач? Я не уверен.
До сих пор полностью не изжито прежнее уничижительное отношение к интеллигенции. Сейчас уже не употребляется привычное некогда словосочетание «гнилая интеллигенция». Но отзвуки былого отношения часто прослушиваются в умалении роли интеллигенции по сравнению с теми, кто производит «реальные ценности» — хлеб, сталь и тракторы. Само понятие интеллигента сильно девальвировано. К числу интеллигентов относят то тех, кто имеет высшее образование (иногда за вычетом явных технократов), порой включая сюда и рабочих, интересующихся литературой или музыкой, то специалистов в какой-нибудь особой области культуры. Всё это имеет отдалённое отношение к истинной интеллигентности.
Подлинного интеллигента характеризует только свободное владение большим комплексом национальных и мировых общекультурных и, в частности, общенаучных идей.
Девальвация звания интеллигента, подмена интеллигенции специалистами с их узким мирком привела к оскудению и провинциализации духовной жизни. У нас здесь практически нет позитивных достижений
общемирового масштаба. А ведь любая национальная культура обретает всечеловеческую жизнь только через них и никак иначе.
Замечательная русская интеллигенция от эпохи Пушкина—Чаадаева до «серебряного века» первой четверти XX в. включительно, подарившая миру само слово «интеллигенция», гордилась всемирностью своей духовной жизни (в масштабах того времени). Блок писал:
Мы любим все — и жар холодных чисел,
И дар божественных видений,
Нам внятно все — и острый гальский смысл,И сумрачный германский гений...
Не удивительно, что на этой почве выросли те достижения, которые ныне во всём мире ассоциируются с русской культурой.
Но уже тогда проявлялись и нигилистические, провинциальные по своему духу тенденции, связанные с отвержением значительных пластов культуры.
Последующие события резко изменили положение. Это — гражданская и отечественная войны, массовые репрессии, тоталитарная официозная регламентация духовной жизни, три волны эмиграции. В уничтожение ценностей национальной и мировой культуры заметный вклад вносят и левые интеллигенты.
Тянущаяся из прошлого нить интеллигентности утончается до предела, а временами вообще не просматривается невооружённым глазом.
Тупой провинциализм становится господствующей чертой эпохи. Всё непривычное, выходящее за пределы средне-серого уровня, вызывает типично провинциальную реакцию подозрительности и отвержения. Громадное множество формально образованных людей с готовностью, выходящей за пределы команды и простого повиновения, поддерживает уничтожение генетики и кибернетики, отвергает новые «декадентские» формы искусства, психоанализ, экзистенциализм, логический позитивизм и прочие «лжеучения», как глубоко чуждые передовой советской общественности. Без знакомства с подлинниками на основании тенденциозных пересказов дружно отвергаются оригинальные книги Пастернака и Солженицына — единственного русского писателя последних десятилетий, творчество которого вызывает подлинно мировой резонанс.
В науке широко культивируются специализация, респектабельность тематики и апробированность результатов. Тем самым из научного обихода всё более и более устраняются дерзновенность мысли, дискуссионность идей, непредсказуемость и риск свободного поиска.
Особо нужно сказать о специализации. Разделение академии на специализированные отделения со специализированными институтами, специализированными учёными советами, специализированными журналами и специализированными редакциями издательств сильно облегчает управление и упрощает карьеру для талантливой части учёных. Но оно же максимально усложняет межнаучную деятельность и продуктивный переход из одной области знания в другую. Специализация стимулирует узость интеллектуального горизонта и окостенелость тематики, что становится роковым в нынешнюю кризисную эпоху, когда способность к широкому,
подвижному и раскованному мышлению абсолютно необходима для выживания. Современные проблемы комплексны и требуют целостного видения. Координация в науке должна базироваться прежде всего на проблемах, быть подвижной и поощрять нестандартные подходы.
Медленный неустойчивый процесс возрождения интеллигенции начинается после XX съезда. Новый импульс ему дает гласность. Но этот процесс ещё не завершился. Дух узкого провинциализма всё еще витает над нами.
В эпоху становления информационного общества и достижения пределов роста наиболее насущно необходимым для интеллигенции становится РАСШИРЕНИЕ СОЗНАНИЯ, увеличение духовного и интеллектуального горизонта.
Прежде всего нужно развивать способность к глобальному видению. Проблемы, которые обычно приходится решать, локальны. Но каждая из них дана на фоне тяжёлых глобальных проблем. За каждой локальной проблемой нужно ощущать глобальную сверхзадачу, с которой должны как-то соотноситься любые наши решения. Важно, чтобы они смягчали жёсткость глобальных проблем, а не ужесточали их, поскольку последнее неизбежно проявится на локальном уровне.
С новых, более широких позиций предстоит заново осмыслить мировые духовные и интеллектуальные традиции, в том числе и религиозные.
Влияние материальных потребностей, принявшее в условиях индустриального общества форму всеобщего стремления к росту благосостояния, было и остаётся важнейшей движущей силой исторической динамики. Маркс был прав, выделяя её особо.
Но заслуживает внимания то, что имеется и иная традиция, устойчиво прослеживаемая практически во всех цивилизациях прошлого, чаще всего, но не всегда связанная с духовными, религиозными исканиями. Она состоит в свободном упрощении и ограничении материального потребления, что рассматривается как необходимое условие для духовного развития.
Если расширение и рост производства, сделавшие возможным распространение человека по всему лику Земли, с долей условности назвать «горизонтальной эволюцией», то в другой традиции угадываются контуры «вертикальной эволюции» человечества. Обе формы эволюции переплетаются, но их движущие силы не идентичны. Поэтому, например, материальное благополучие может сочетаться со скудостью и провинциализмом духовной жизни, и наоборот — материальная бедность с духовной высотой.
Тем самым история оказывается не однонаправленным движением в одном измерении. Это многомерный процесс. Наряду с материальными импульсами людьми движут внутренние смысложизненные интенции. Они восходят скорее всего к глубинным эйдосам (идеальным смысловым формам) , изначально запечатлённым в человеческом роде и входящим в систему НАДСОЗНАНИЯ, которые посредством подходящих символических форм по-разному выражаются в разных культурах и проявляются затем в сознании в виде идеалов, систем ценностей и пр. С этой позиции история должна иметь глубинный духовный смысл — идею, над которой размышляли творцы концепции ноосферы.
Достижение пределов материального роста означает, что и в своей духовной эволюции человечество близится к критическому рубежу, когда становятся необходимыми переоценка смысложизненных концепций и формирование новых — но при сохранении важных форм преемственности.
Марксова философия истории опирается, на мой взгляд, на три фундаментальных положения. Два из них заимствованы у Гегеля — идея однонаправленности истории и понимание свободы как осознанной необходимости, т.е. отсутствие реального исторического выбора. Третья идея — собственное достижение Маркса. Это идея о главенствующей роли труда и материального производства, т.е. идея экономического детерминизма. Как это всегда бывает у высокотворческих людей, у Маркса и Энгельса можно найти множество разных вариаций на эту тему и всевозможных оговорок, но всё же основное ядро их исторической концепции именно в этом.
Существование экономической детерминации истории бесспорно. Но сейчас ясно, что это не единственная важная историческая сила. Экологический кризис доказал, что имеются и экологические детерминации (а за ними стоят ещё космические). Пониманием этого мы обязаны Вернадскому. Но идеи Вернадского сформулированы в самой общей форме. Их конкретизация применительно к современным условиям ещё впереди.
Идеи однонаправленности истории и отсутствия исторического выбора взаимосвязаны и поддерживают одна другую.
Безусловно, имеются глобальные социально-экономические тенденции, которые сплетаются с глобальными изменениями экологии. Но они не лишают людей исторического выбора. Сейчас с новых позиций необходимо вернуться к кругу идей Данилевского — Шпенглера — Тойнби о принципиальной неединственности истории, о существовании качественно разных культур (цивилизаций), опирающихся на разные системы ценностей и реализующих разные программы. Тем самым каждая культура проходит свой особый путь развития. Конечно, в условиях информационного общества не может быть былой степени самобытности разных культур. Ныне разные культуры оказываются как бы встроенными одна в другую. Но это не означает полной унификации фундаментальных ценностей и программ.
Такое различие программ и путей развития следует осознать как общечеловеческую ценность. Оно расширяет горизонт возможностей. Помимо всего прочего, оно способно создать качественно разные типы потребления, что может снизить конкуренцию из-за ресурсов. Так и в любой стабильной экосистеме конкуренция разных видов устраняется благодаря тому, что они встраиваются в разные экологические ниши и выполняют разные экологические функции. Культурная дивергенция не должна более нас шокировать и должна рассматриваться как естественная норма.
Но понимание культурного плюрализма требует более широкого сознания и особого внутренне альтернативного мышления. Различие крупных культурных традиций выходит за пределы примитивной системы оценивания по принципу «наше—чужое», «истинное—ошибочное» и т.д. Их усвоение требует понимания иной, альтернативной позиции, иной шкалы ценностей, иной системы отсчета. Это не означает полной релятивизации всего и вся, но требует более широких форм понимания, опирающихся на фунД^'
ментальные общечеловеческие инварианты и на способность переходить на этой основе от собственной системы координат к иной.
Что касается указанной выше трактовки свободы, то её нужно отбросить. Вся наша история последних десятилетий, все репрессии и ГУЛАГ с жесточайшей достоверностью продемонстрировали, что человеческая свобода — это нечто более, чем осознанная необходимость. Более того, даже признание неотвратимости каких-то событий, склонение перед ними есть форма исторического выбора, не освобождающая от ответственности за выбор, последствия которого могут обрушиться на каждого в форме реальной несвободы архипелага ГУЛАГ.
Ныне мы стоим перед необходимостью выработать новое видение исторического процесса, которое должно учитывать новые экологические условия человеческого бытия. Вместе с тем оно предполагает качественно новое видение человека, существование высокой реальности духовного мира и удивительного феномена человеческой свободы, невозможности уклониться ни от исторического выбора, ни от ответственности за него. Оно требует обновленного сознания с более широким горизонтом.
§ 1L Космические ориентиры ноосферы
Общий исторический фон
Концепция «единства макромира и микромира», как мне представляется, сложилась примерно 4—2 тыс. лет до нашей эры. Конечно, она не была «концепцией» в современном научном понимании этого слова. Точнее было бы обозначить её как некую универсальную форму «мироощущения», опорой для которого служит некая совокупность «космических символов». Эти символы частично антропоморфны по своему происхождению (инь и ян, т.е. женское и мужское), частично же связываются с космическими (небесными) феноменами (Солнце, Луна и пр.). В обоих случаях, однако, происходило соединение обеих систем представлений, так что небесным феноменам придавалось нечто антропоморфное по своему звучанию, тогда как человеческим — нечто космическое. Следует сразу же подчеркнуть два центральных момента. Во-первых, это не были вполне произвольные чисто фантастические построения, как часто представляют нам авторы различных полупопулярных интерпретаций. В основе всех этих единств лежали длительные и внимательные наблюдения за природными явлениями, существенно важными для человека того времени. В результате были замечены определённые «корреляции» (говоря современным языком), которые человек той поры пытался на свой лад выразить. Во-вторых, это не было точным формальным знанием в смысле, приближающемся к современному естественно-научному представлению. Это было знание, но знание неформальное и неоперациональное. Это затрудняет его понимание и адекватное толкование современным учёным, привыкшим во имя точности максимально ограничивать смысл терминов. Кажется, что, скорее, было всё наоборот —
творцы знания той эпохи стремились каждый термин максимально обогатить всевозможными ассоциациями и толкованиями, придать им множество чисто бытовых, местных реалий. Более того, наряду с более точной системой знания, носившей сокровенный эзотерический характер, существовал внешний вульгаризированный вариант того же знания, и сейчас нелегко указать, насколько известные нам натурфилософские и другие концепции можно рассматривать как адекватные формы «сокровенного» знания. Это, кстати сказать, относится даже к грекам — наиболее открытому из всех народов прошлого. Эзотерической школой была школа Пифагора, просуществовавшая примерно до Плотина ( II в. н.э.), и мы до сих пор не можем уверенно сказать, что адекватно знаем вещи, для пифагорийцев наиболее существенные — их космическую числовую символику, учение о переселении душ, концепцию «спасения», учение о божественности и т.д. Судя по некоторым литературным упоминаниям эзотерические мотивы были также и у Платона. И т.д.
Древний мир
Около 2000—1500 лет до н.э. по всему цивилизованному миру прошла волна катаклизмов, связанных с аномалиями в геосфере — значительными засухами, наводнениями, извержениями вулканов и, вероятно, сопровождающими их землетрясениями, цунами и пр. Эти катаклизмы сыграли двоякую роль. Во-первых, они непосредственно сотрясали сложившиеся к тому времени цивилизации. Во-вторых, было инициировано движение варварских в общем-то народов, которые волнами обрушивались на цивилизованные народы. И т.д.
Взрывом вулкана Санторин и сопровождавшими его землетрясениями с цунами была почти уничтожена крито-микенская цивилизация, господствовавшая в Средиземноморье. Судя по библейским текстам, примерно в это же время (возможно, несколько раньше) были катастрофические засухи в Египте и, вероятно, на Ближнем Востоке. Около XXIII в. до н.э. в Китае, вероятно, был «потоп» Яо-Шуня, в результате которого была в значительной степени уничтожена ирригационная сеть и нарушена сложившаяся система земледелия. Какие-то неясные указания на катаклизмы и «потопы» и что-то вроде значительных вулканических извержений или аномальных землетрясений имеются по поводу Южной Индии (в которой и сейчас мощные тайфуны приносят «потоп» и вызывают катастрофы с числом жертв порядка 100 000 чел.). Кроме того, видимо, засухи привели в движение кочевые народы. Арийцы около XV в. до н.э. обрушились на Северную Индию и «Иран», Ближний Восток, а греки окончательно уничтожили крито-микенскую цивилизацию (одно из последних событий — осада и уничтожение Трои) и, видимо, привели в движение «народы моря», которые обрушились на Египет. «Ассирийская военная машина» несколько раньше основательно развалила Вавилонский культурный центр. Результатом всего этого было существенное нарушение системы «военно-политического равновесия», выражаясь современным языком. Пока это равновесие, при всей его шаткости, не установилось, снова прошел ряд волн завоеваний, распада цивилизаций и пр. Новые цивилизации — греческие, иранские и другие не
имели старого культурного базиса, или, точнее, он был основательно разрушен. Но в какой-то степени в Китае, Индии и, вероятно, в Египте знание было сохранено. Социальные и геологические катаклизмы даже сыграли своеобразную стимулирующую роль, освободив частично от сложившейся жестокой системы предшествующего мироощущения и переакцентировав, быть может, интересы знания. Во всяком случае примерно между X в. до н.э.—X в. н.э. происходил, как мне кажется, с одной стороны, распад предшествующего знания, с другой — его рационализация. Одно из наиболее ярких свидетельств творческой активности этого времени — Упанишады, в которых на место многобожию выставляется идея единого бога, наделённого уже сравнительно абстрактными характеристиками. Развивается и упорядочивается далее практика «спасения», связанная с мистическим контекстом, с божественными силами (йога в Индии и предшественники даосов в Китае). Этот медленный пересмотр привёл примерно в VI—V вв. до н.э. к подъёму творческой активности, охватившему почти одновременно территорию от Китая до Греции и сформировавшей новые концептуальные установки. Они были развиты и окончательно систематизированы, частично даже «формализованы» в течение примерно 1000 лет — от V в. до н.э. до V в. н.э., когда опять-таки по всему почти цивилизованному миру прошла волна потрясений. Вероятно, некоторое обновление было примерно между VIII—XIII вв. н.э.; в частности, в Тибете в это время получили распространение ламаизм, новая форма буддизма, где древний язык космических символов был своеобразно дополнен местными особенностями. После этого варварскими народами того времени — монголами, турками — европейская политическая и культурная система была разрушена и стала постепенно создаваться совсем новая система изобразительных средств, привёдшая, начиная с XVI—XVII вв., к формированию нового стиля мышления, который мы называем «научным».
От Ньютона до ЭйнштейнаРусский космизмЧеловек в космосе
Солнечная активность и философия истории
Интересно, что переломными («осевыми») оказываются малые циклы — «греческий максимум» и «западноевропейский максимум». Первому максимуму предшествовал более или менее всеобщий упадок традиционных великих цивилизаций или их разложение, возможно, под влиянием движения индоарийцев и других этносов (около 2 тыс. лет до н.э.), которые подорвали < творческую> мощь традиционных цивилизаций, но сами оказались слишком варварскими, чтобы успеть создать культуру на иных, своих началах. Были и иные причины.
В осевое время Ясперса идет культурное обновление «осевых» народов, затем наступает минимум солнечной активности, когда традиционное движение продолжается, рационализируется и в определённых отношениях завершается в ясных уравновешенных, логически и/или догматически последовательных образцах.
Одновременно набирают силу элементы упадка, пассивности, снижения пассионарно-творческого начала, неспособности сложившихся культурных центров противодействовать новым варварам, иссякание жизненных сил «горячих» культур. Но более «холодные» римляне с их способностью к организации успешно усиливают своё влияние.
Возникают вторичные («горизонтальные») источники активации. «Холодная» самоорганизация римлян ведёт их от успеха к успеху. Внутренних мощных импульсов, саморазрушающих эту организацию, нет. Успех их воодушевляет, поддерживает их напор.
Культурное движение греков частично ещё продолжается (и определённые формы успеха ещё какое-то время продолжат стимулировать дальнейшее движение), но рост элементов пассивности привносит ощущение, что общепассионарная эпоха всеобщего подъёма уже позади. Это создаёт впечатление упадка, слабости, что уменьшает сопротивляемость, способствует успеху новых варваров.
Новые варвары — сравнительно холодные по своим изначально заложенным социально-психологическим началам — попадают на большой максимум.
Возможно, тут есть и качественное различие, не только различие интенсивности. Как бы то ни было, идут следующие процессы.
Вначале рост активности солнца активизирует и рост активности римлян в их традиционных областях. Итог — организованная, скреплённая их талантом холодных практиков империя растет.
Но возникает и внутренняя самоактивность, ломающая холодную организацию, создающая новые интересы и стимулы, не укладывающиеся в узкие рамки былых «патриотических» мотивов. Идёт всё более активный процесс выпадения из холодной системы активных элементов, что оценивается традиционным ценностным сознанием как разложение и упадок. И это верно, так как нет гибких социальных рамок, упорядочивающих и направляющих, а в необходимых случаях переключающих и нейтрализующих многообразие активности. Традиционные социально-этические рамки оказываются слишком узкими и не вмещают всплеск личностной активности, поэтому последняя неизбежно принимает окраску аморальности и разлагает систему. Процесс набирает силу с ростом активности.
Принципиально новой культуры нет, развиваются, широко распространяются элементы осевой культуры.
Идёт рост религиозно-мистических начал, приведших в конечном счёте к новой религиозности. Но религиозность развивает и обновляет начала, заложенные ранее.
Начинают активизироваться новые варвары, движение которых набирает силу и создаётся эффект падающего домино.
Итак, создается впечатление, что характерный цикл цивилизации —900 - 1000 лет. Он включает два максимума и два ярко выраженные всплеска активности:
Осевой («семенной») — закладываются ведущие ценности.
«Распространение и Синтез» — некоторые из прошлых ценностей теряют частично смысл и увядают. Но нечто существенное остаётся и довольно широко распространяется.
В итоге малые группы и центры осевого максимума обретают «всеобщее» значение (в масштабе того времени), связываются, создаётся новый синтез — но окрашенный в новый цвет религиозности.
Вместе с тем развиваются процессы, в конечном итоге ограничивающие складывающуюся культуру, из которых важнейшее значение приобретают внутреннее разложение былого единства и подъём «новых варваров».
Похоже, что аналогичное происходит и в эпоху второго культурного подъёма.
Здесь «осевое» время — это время, когда закладываются основы новой аксиальности, — малый максимум Нового времени, когда закладываются основы научного мышления как новой интеллектуальной ценности, частного предпринимательства, рынка как регулятивного начала экономики и некоторые другие («либерализм», демократическая рыночная система управления — в зачатке, но уже складывалась).
Одно из ключевых достижений этого максимума — открытие Америки, морского пути в Индию и кругосветные путешествия. Впервые перед взором человека возникает ЗЕМНОЙ ШАР как нечто целиком конкретно реальное, и не только возникает, но и становится всеобщим единым полем новой практики — исследования предприимчивости, промышленно-экономической экспансии. Последнее, впрочем, пока существует только <скорее> как возможность, реализуемая постепенно, начиная с простейших элементов, отчасти и в старых формах (завоевание и колонизация).
Но новые ценности даются пока как деятельность «осевых» народов «малой Европы» и даже в них — малых групп.
Второй большой максимум — это, прежде всего, максимум широкого распространения. Перефразируя Маркса, можно сказать — наука здесь становится материальной (технической прежде всего) силой, овладевая массами. Беспрецедентное распространение науки и основанной на ней техники приводит к взрыву — научно-технической революции.
Земной шар, который как конкретная реальность явился (открылся) ранее, на деле становится тем, чем был дан, скорее, в возможности, единым полем контактов, деятельности, взаимовлияния. Хотя здесь доминирует влияние «осевых» народов «малой Европы» и отпочковавшихся от них американцев — доминируют их ценности, методы и пр., но всё же явление всеобщего распространения создаёт единство всех культурных центров планеты и идёт процесс синтеза. Религиозные *течения Индии, ислам, дзен- буддизм и др. широко распространяются по планете, создавая множественные элементы неортодоксальной религиозности»
Человечество вплотную подходит к обновлённой синтетической религиозности, которая, вполне вероятно, волной прокатится по планете. Идёт
также активизация «новых варваров» — и будущее покажет, станет ли она в условиях всеобщего экологического кризиса роковой для нынешней технической цивилизации или же эта цивилизация достаточно гибкая, чтобы включить в себя и этих новых варваров и дать им необходимое жизненное пространство — не только географически и экологически, но и экономически и духовно.
§ 12. Новая религиозность
Создание новой духовности
Человечество ныне находится на переломе. Оно стоит перед фундаментальной задачей создания основ новой духовности и обновлённой религиозности — то и другое планетарного масштаба, соответственно нынешним требованиям ноосферы. Как мне сейчас представляется, для новой ноосферной религии основное значение имеют идеи неоплатонизма, Тейяра де Шардена, Вернадского, Соловьёва и Бердяева. Но всё это, в особенности неоплатонизм, должно быть преобразовано в соответствии с реалиями современности и < ближайшего > обозримого будущего, налито современной жизненностью.
Вернадский в своей работе «Научная мысль как планетарное явление» отметил < важнейшее > принципиальное обстоятельство — наука носит всечеловеческий, общеобязательный для всех характер, т.е. имеется единая для всех наука, тогда как религий множество, и положения одной религии не обязательны (и часто не просто спорны или безразличны, но активно отвергаются, объявляются «ложными» сторонниками иной религии или даже часто сторонниками иного направления в пределах той же религии).
Это связано с тем, что для естественных и логико-математических наук имеются верификационные процедуры. В меньшей мере это относится к гуманитарным наукам, содержащим неустранимые элементы «сочувственного понимания», «сопереживания» и т.п. ценностных установок. Для естественно-научного знания проверка осуществляется через тщательно контролируемый и воспроизводимый опыт — наблюдение, технический эксперимент, согласие с которым обязательно для любой теории; в лучшем случае экспериментальная проверка очерчивает пределы применимости теории, в худшем — вызывает необходимость её устранения.
Для логико-математических наук верификация строится на двух взаимосвязанных элементах. Во-первых, все случаи принятия неочевидных (потенциально дискуссионных) положений фиксируются в качестве аксиомы, предположений, посылок, теорем и правил вывода. Во-вторых, каждый шаг доказательства — по* крайней мере в полных вариантах доказательств — строится на логической очевидности использования принятых правил вывода и иных предпосылок. Принятые аксиомы и другие допущения не наделяются силой обязательности. Например, вместо евклидова постулата о параллельных прямых можно принять другое допущение, что ведёт к
логически корректной неевклидовой геометрии Лобачевского. Но если какие-то посылки приняты, то дальнейшее развёртывание правильно построенного доказательства уже обладает логической принудительностью.
В более широком смысле верификация науки базируется на духе свободного критицизма, который, в свою очередь, как отмечает Вернадский, опирается на сознание несовершенства существующей науки, научного знания, его колеблющийся характер. Сознание несовершенства, незаконченности науки — основа духа критицизма. Последний немыслим по отношению к тому, что рассматривается как божественное откровение (см. также: [14]).
Дух критики побуждает изыскивать новые формы опыта, потенциально способные опровергать принимаемые научные утверждения, выявлять темные и двусмысленные логические построения. Вместе с тем дух научной критики не нигилистичен, а конструктивен. Он максимально локализует сомнительное положение, в максимально точной и ясной форме формулирует, в чём именно состоит сомнение или в чём именно заключается ошибка. Поэтому, с одной стороны, возможна критика самой критики, а с другой, — если имеется с ней согласие, то можно сосредоточиться на исправлении данного положения. Поэтому дух научной критики не уничтожает науку как таковую, но на деле ведёт к дальнейшему росту научного знания.
Иначе дело обстоит с религией в её известных исторических проявлениях. По-видимому, исторические разновидности (варианты) религий в значительной степени отражают различные социально-психологические типы людей (расово-этнические, культурно-исторические и иные). В этом отношении многообразие верований (включая и материалистические и атеистические их варианты) больше всего напоминает неустранимое многообразие видов, семейств и т.д. в биосфере, где, например, «кодексы» поведения мышей и кошек принципиально несовместимы (но если взять биосферу как целое, то в ней нужны и какие-то варианты и «мышей», и «кошек», иначе будет невозможно замыкание биосферных круговоротов).
В культурном плане разные религии представляются чем-то вроде разных вариантов аскезы, самоограничения на каком-то круге положений, принймаемых как незыблемые ценности. В опоре на них развивается дальнейшее культурное творчество, которое они направляют и стимулируют, формируются, утверждаются и развиваются культурные типы. Для инакомыслящего справедливость ценностных положений, входящих в выражение данной религии, для критики легко уязвима. Их оправдание не столько в свободной дискуссии, которая из-за отсутствия достаточно общей почвы сплошь и рядом просто невозможна, а в культурных достижениях, в становлении самобытной культуры, в создании особенной духовной атмосферы для человека, её принимающего, — атмосферы, благодаря которой он может «духовно дышать» («дух», «душа», «дыхание» имеют общий корень, и это не случайность), т.е. жить как особенное духовное существо.
Но подобная культурологическая трактовка не вскрывает многие важные аспекты традиционных религий. Поэтому религии, в отличие от науки, не способны реагировать на критику изменением своих основных предпосылок (это приведёт не к видоизменению той же религии, а к её уничтожению или в лучшем случае к появлению новой религии с новыми ценностями,
новой духовной атмосферой, т.е. к явлению качественно нового «вида», резко отделённого от предшествующего ему). Отсюда такие формы самозащиты, как запрещение ересей и преследование инакомыслящих, создание особых форм общежития (монастырей и пр.) и сект, контакты членов которых с остальным миром затруднены, угрозы карами в этом и ином мире, широкое использование суггестивных и им подобных приёмов, самозакрытие от контактов с другими, в частности разные формы эзотеризма, и т.д. и т.п.
Но всё это преходяще — исторично и внешне. Гораздо более существенна медитативно-мистическая сторона дела.
Каждая религия имеет множество аспектов, и каждый из них по-своему важен. Но всё же главное жизненное ядро любой живой, не антикварной религии, ядро, обеспечиваюи^ее произрастание религии, представляет мистика, мистическое переживание — умозрение немногих способных к тому личностей. Живая религия, по крайней мере в некоторых фазах своей эволюции, способна впитывать в себя нечто рациональное, в том числе элементы рационального обоснования, что делает возможным её расширение. Но невозможна никакая религия только в пределах «чистого разума». Полная рационализация религии в лучшем случае обернётся неудачей, в худшем будет свидетельствовать о её упадке и возможном близящемся конце.
Рационализм — форма религиозного декадентства, как ни парадоксально это для современного сознания. Дело в том, что религия может переживаться как свободное творение человека — при многих чертах сходства с искусством, в частности общности переживания эстетической необходимости, с творчеством художника и мистика — здесь между ними радикальное различие. И напротив, при радикальном отличии религии от науки между ними имеется сходство. Сходство в том, что в обоих случаях продуцируются синтетические понятия и суждения, правомерность которых определяется их соотнесённостью с чем-то, оцениваемым как «внешняя» для человека реальность. Слово «внешнее» тут может дать повод к ошибочному толкованию. И естественно-природный мир как предмет науки, и «божественный» мир мистики воспринимаются, интериоризируются и через это осознаются. Конечно, природа не вне человека. Человек есть нечто существенно природное. Но всё же для осознания этого необходим процесс восприятия, благодаря которому разные стороны, аспекты, свойства могут быть синтезированы в понятии «природный объект», причём такой синтез может быть более или менее адекватным предмету, более или менее полным. С мистическим восприятием-сопереживанием, при всём различии, в чём-то существенном дело обстоит сходным образом. Мистическое восприятие — это всегда откровение о чём-то запредельном по отношению к человеку, откровение, дающее нечто синтетическое.
Но мистическое переживание имеет и определённые особенности. В своей глубине оно рационально невыразимо. Поэтому подлинность его другой человек не может проверить с помощью рациональных и вполне воспроизводимых процедур. В него можно только более или менее верить. Поэтому тут открывается широкое поле для любых извращений — для шарлатанов и психически больных — для истерических бредовых видений, для мании величия или преследования.
Правда, мистик обычно создаёт для себя некую образную систему, частично глубоко индивидуальную, частично же заимствованную из арсенала той культуры, к которой он себя относит, с которой себя отождествляет. Поэтому, например, христианский мистик «видит» христианские образы (Христа, святых, пророков, Богоматерь, Софию и т.д.), индуист — своих богов (Кришну, Шиву и т.д.), буддист — свои образы в зависимости от той традиции медитаций, к которой примыкает и авторитет которой вполне признаёт.
Образные символы мистика отчасти индивидуальны и невоспроизводимы, отчасти же исторически преходящи и ориентированы на определённую эпоху. Тем не менее не только мистик — и далеко не каждый мистик — способен продуцировать религиозные символические формы, которые поражают воображение других, вызывают у них отклик, принимаются другими, создают основу веры.
Историческое умозрение — бред — при определённых условиях может также заразить толпу. И здесь всплывают низшие болезненные формы — у людей, предрасположенных к тому обстоятельствами или/и духовно слабых, запуганных. Однако оздоровление обстоятельств, а главное — необходимость продления жизни в её типично бытовом измерении (семья, хозяйство, государственное устройство и т.п.), подрывает базис такой мистики.
«Истинная» мистика, если можно так выразиться, способна включаться в жизненно-бытовое как её дополнительный жизненный аспект. Сознательно или чаще всего бессознательно она вплетается в жизнь, повышая её организованность, придавая ей высший смысл и цели, не разрушающие жизнь в целом, но обогащающие её своим присутствием. Так, например, аскет демонстрирует собой, что возможно не только потребительское существование. Тем самым так или иначе он открывает для других какой-то новый духовный горизонт, новые ценности и цели. Необходимость отклика со стороны других, необходимость, пусть антиномично, дополнительного включения в быт уже сама по себе создаёт особенный верификационный процесс мистического умозрения.
Но это ещё не всё. Существенно также, что исторически связующим звеном между эзотерической по природе мистикой и эзотерической бытовой религией всегда должен быть пассионарий с его верой и самоотверженностью, с его энергией утверждения и способностью самопожертвования во имя идеала.
Религия и религиозное сознание
Многие совсем разные религиозные системы имеют, по-видимому, сходные элементы, в одних системах более развитые, в других менее и по-разному акцентируемые и интерпретируемые, но тем не менее сходные и развиваемые более или менее независимо, если исходить из внешней системы генезиса.
Существование «иного мира». Повсеместно признаётся бытие некоего «иного мира», отличного от непосредственно воспринимаемого обыденным сознанием. Связь с «иным миром» возможна через особых людей («знающих»), статус которых в разных системах, вообще говоря, весьма различен. Это жрецы, шаманы, святые, колдуны, белые и чёрные маги и, возможно, другие.
«Иной мир» тесно связан со «здешним», сознаваемым нами «Чувственным миром» (хотя это не вполне адекватный термин). Он является в каком-то смысле «тонким» миром, проникающим и переплетающимся со «здешним» миром, но в нём, если не всё, то многое и очень многое происходит иначе, и то, что невозможно в «здешнем мире», там возможно. Иногда складывается впечатление (по доступным мне описаниям видений), что там совсем иная пространственно-временная система и, не исключено, даже иная топология (т.е. имеется топологическая неэквивалентность с нашим ньютоновским пространством).
Человек коренится в обоих мирах (см. далее). И хотя сейчас бытийству- ет преимущественно в здешнем мире (за исключением, быть может, немногих «продвинувшихся» или чудесно воплощённых, бытие которых признается повсеместно, хотя статус их сильно различается, как и общественные и религиозные функции), но судьба его, смысл жизни и смерти неотделимы от «иного мира» настолько, что разные «иные миры» определяют во многом иные — и на первый взгляд совсем иные — смыслы (здесь — жизнь) смерти и посмертной судьбы. Но тут мы подходим к радикальному пункту.
Многообразие и объективность «иных миров». Между «иными мирами» есть определённое сходство. Во всех них имеются и действуют некие более или менее «сверхчувственные», но одушевлённые существа — духи, ангелы, божества, демоны и т.д. и т.п. В этом отношении существует безусловное сходство между «иными мирами» разных культур. Судя по известным мне отдельным фактам (в целом плохо проверяемым и плохо укладывающимся в системы) бытие «иного мира» в каком-то смысле объективно и связь с ним требует некоего объективного ритуала или чего-то ему аналогичного. Но тем не менее бросается в глаза радикальное различие «иных миров» разных культур, т.е. неединственность «иных миров».
Это фундаментальное обстоятельство требует объяснения. Каково бы оно ни было, два обстоятельства для меня почти несомненны. Во-первых, это какая-то объективность «иного мира», необходимость считаться с определёнными условиями. Во-вторых, его связь с коллективным сознанием и создаваемость, воображаемость.
Здесь имеется удивительная и непонятная связь казалось бы несоединимых (дополнительных) моментов — объективность бытия, необходимость соблюдения каких-то условий, ритуалов, правил игры и т.п. для контакта с ними — и какая-то смутная форма «сумеречности», зыбкости, не дооп реде лённости, воображаемост и, создаваемости, принципиальные возможности выбора.
По-видимому, одно исключает другое, но всё же это не так. «Иные миры» разных религиозных культур разные, более или менее объективные и отражают коренные интенции данной культуры. Они воображаемы и не
произвольны. Они — не заблуждение и вместе с тем иллюзорны. Это, если можно так выразиться, «объективно сущие иллюзии». За ними, по-видимо- му, кроется нечто суьцее, хотя и не бесформенное, но всё же не до конца определённое и доопределяемое «духом» народа, этноса, общины, церкви в фазе их подъёма и вырождающееся в пустое суеверие в фазе упадка религиозного сознания.
Короче говоря, создаётся впечатление, что «иные миры» в их конкретной образности возникают, насыщаются бытием и жизненностью и умирают — или же проходя через «как бы ничто», преобразуются в нечто иное. Это преобразование «иного мира» есть какой-то неясный, мистический, но важный элемент духовной истории человека.
Складывается впечатление, что на каждой фазе истории человека его окружает как бы разный мир, общей частью которого является «здешний мир», но, так сказать, по-разному «отсвечивающийся» и потому видимый по-разному. Ещё раз подчеркну, за всеми историческими «иными мирами», вероятно, кроется нечто сущее, какое-то единое «инобытие», но оно в каком-то отношении, как кажется, достаточно, пластично, чтобы досоздаваться, жить и исчезать или же преобразовываться в нечто другое.
Светоносное тело. Общей чертой многих религиозных систем является представление, что человек обладает определённой структурой, включающей, если говорить современным языком, разные планы бытия, или на более традиционном языке — разные тела, начала и т.д.
Система такая может обладать разной степенью разработанности, сложности. Но, насколько я могу судить, она включает в том или ином виде два момента.
Признание существования «грубого тела» — тела чувственного восприятия, необходимого для бытия в «здешнем мире», и некоего оживляющего его, одушевляющего начала. Последнее может трактоваться с большей или меньшей степенью конкретности, абстрактности.
За «грубым телом» стоит некая особая «тонкая сущность», существующая отчасти в связи с «грубым телом», а отчасти в каком-то отношении независимо от него. Собственно говоря, эту «тонкую» («энергийную») сущность нет оснований считать последней или главной в структуре человека. Но она играет, как кажется, ключевую роль в связи «здешнего мира» и «иного мира». Это особое «светоносное тело». В некоторых контекстах используется также термин «астральное тело» (или «астральный план») — термин, уже сам по себе наводящий на размышление своею связью со звёздным самосветящимся небесным миром.
Итак, пока (в первом приближении) человек включает в себя «грубое тело» и нечто самосветящееся, хотя видение последнего доступно только немногим (см. ниже). «Грубое тело» имеет определённую функцию. Его можно уподобить, пожалуй, скафандру, через посредство которого более подлинная сущность человека (в чём бы она ни была), более тесно связанная всё же именно со «светоносным тонким телом», способна действовать в земном мире. Правда, эта аналогия не вполне адекватна — «светоносное тело» частично распространяется за пределы скафандра — «грубого тела»,
образуя что-то вроде яйцевидной ауры со сложным цветовым строением, отражением состояния человека.
С «грубым телом» связан, возможно, компьютерный — мозговой анализ информации и ряд других психико-физиологических процессов. Аналогия «грубого тела» со скафандром неполна ещё и в том отношении, что «тонкое тело» сращено с грубым, а не просто присутствует в нём и отождествляет себя с ним. Это (отождествление) выражается, в частности, в том, что высшее астральное тело служит грубому и отождествляет себя с его потребностями. Это, видимо, необходимо в земных условиях, но одновременно создаёт препятствия, порой непреодолимые на пути духовного развития. Поэтому в религиях обычно придаётся большое значение разрыву такого отождествления. Чаще всего это связано с аскетической традицией, хотя возможны и иные пути, например развитие самосознания.
Видимо, при некоторых обстоятельствах «светоносное астральное тело» способно отделяться от грубого. Так, в частности, обстоит дело в момент смерти.
Бытие после смерти. За немногими исключениями религиозное сознание предполагает бытие после смерти. Концепция его возвращает нас обратно к «иному миру» (смерть есть переход из «здешнего мира» в «иной мир» в связи с невозможностью дальнейшего функционирования «грубого тела»).
В этом утверждении можно констатировать, видимо, весьма и весьма широкое согласие самых разнородных религиозных систем. Есть ещё одно заслуживающее внимания обстоятельство. Для многих (но, как кажется, не всех) религий бытие после смерти связано с «небом» и астральными объектами — Луной и др. Типичное исключение также характерно — наказание «грешников» связывается с бытием в подземном мире (аид, шеол и пр.).
Но вместе с тем приходится отметить прежний парадокс — многообразие «иных миров», предназначенных для бытия после смерти, и соответственно огромное многообразие послесмертной судьбы. Это обстоятельство особенно обращает на себя внимание. Действительно, смерть и определённое видение бытия после смерти (или отрицание такового в материалистической арелигиозной системе) суть ключевые моменты в определении смысла жизни, точнее, в его осознании, так как не всё здесь осознаётся.
Поэтому многообразие представлений об «иных мирах» при серьёзном отношении к религии и религиозному сознанию есть ключевой факт, от которого не избавиться ни ссылкой на то, что всё это чистое суеверие, ни чем-либо другим. Смысл жизни множества людей — веи^ь слишком важная, чтобы сводить её к чистой глупости или обману.
Поэтому опять возникает представление, что многообразие религиозного опыта совсем не случайно. Оно каким-то образом отражает различие перспектив и путей духовного становления человека, а возможно, и неединственность (доопределяемость) «иных космосов» как многих возможных перспектив человека.
Единственна ли вообще судьба человека? Не выбирает ли он для себя (или если угодно, не выбирается ли ему) предпочтительное семейство «иных миров» и соответственно путей жизни и смыслов бытия? Всё это трудные вопросы, сливающиеся с вопросами о смысле истории и назначении человека. Дать определённый ответ на них сейчас не представляется возможным.
Видение. Идею «иного мира» и бытия после смерти можно было бы счесть чистым суеверием, если бы не существование небольшого числа «видящих». Некоторые из них наделены «видением» в малой степени — обычно это видение ауры человека с большим или меньшим объемом подробностей. Но есть «видящие», которые отчасти из-за своих природных способностей, отчасти из-за принадлежности к длительной живой школе, где проходят сложный и долгий тренинг видения и обращения с «иным миром», видят много больше. Собственно это не есть видение в обычном смысле. Это какое-то совсем иное восприятие, на которое «видящие» оказываются способными переключить себя и которое выражается в зрительных и других образах.
Но здесь возникает вопрос — в какой степени это выражение оказывается адекватным? Не могут ли восприятия «иного мира» быть незрительными (нечувственными) по сути, которые для осознавания должны выражаться в обычных сенсорных восприятиях? Не объясняет ли это частично многообразие «иных миров», представление действующих в них персонажей в «одеянии» данной культуры?
Замечание. Складывается впечатление, что в этом особом восприятии—«видении» особую роль играет система жизненных точек и каналов-меридианов. У «видящих» она достаточно развита и достигает частично уровня сознания, у подавляющего множества других людей — нет.
Делание. Связь с «иным миром» создает возможность действий особого рода, которые, проходя через «иной мир» с его особыми свойствами, возвращаются в «здешний мир». Необычные последствия таких действий называются «чудом», «колдовством», «магическим действием». Действие часто ритуализируется и выражается в заклинании, молитве и т.д. и т.п.
Способность подобного действия — вещь чрезвычайно редкая, как и способность «видения». Но эти способности не связанные или слабо связанные. Возможно действие без видения и, по-видимому, наоборот. Существенно также и то, что действие через «иной мир» не обязательно предполагает высокий уровень духовности — это способности или качества разнородные (чёрные маги и пр.).
Новая религиозность
Как я уже писал, ныне человечество стоит, по-видимому, перед проблемой, а лучше сказать, перед фундаментальным жизненным вызовом обновления религиозно-духовного мира, перед проблемой нового откровения — «откровения Святого Духа», если воспользоваться выражением Бердяева и др. Здесь мне видятся некоторые черты общие и, вероятно, частные, которые ещё должны быть отчасти укрупнены, отчасти же рассмотрены в более общем плане.
Основные проблемные черты новой религиозности, как мне представляется, должны включать в себя следующее (что не следует понимать — сводится к нижеследующему).
Ноосферное звучание. Планетарность. Религия (обновлённая духовность) должна быть соединена с главенствующими идеями ноосферы. Это значит, по меньшей мере, что она должна принимать во внимание следующее.
Глубокую укоренённость человеческого начала в биосфере. Человек есть плод длительного направленного развития биосферы. Ноосфера в определённом смысле есть итог развития биосферы. Но и сама биосфера развивалась со всей Землёй. Поэтому становление ноосферы, явление и развитие духовного мира человека есть в определённом и важном отношении плод эволюции Земли в связи с вполне определёнными космическими факторами.
Но в некотором отношении верно и обратное — явившись на Землю, человек должен решать некоторые всепланетарные задачи, входящие каким- то образом во всечеловеческий смысл жизни. Он не должен поэтому просто паразитировать на бытии биосферы, но должен стать в ней активной творческой силой.
Совместность с наукой. Любая форма духовности, любая религия так или иначе акцентирует какие-то смысло-жизненные оценочные и иные «метафизические» предметы, лежащие в основном вне науки, т.е. не верифицируемые строго научными средствами.
Религия новой эпохи не может быть и безразличной к науке, но должна стремиться образовать с ней какую-то форму органического единства, учитывать её достижения. Она не должна становиться по отношению к науке в зависимое положение, т.е. должна сохранить самостоятельность в решении своих важнейших проблем. Но недопустим и разрыв религиозной и научной мысли, как противоречащий требованиям всеединства и всеполноты.
Усвоение религией элементов научности предполагает, в частности, понимание несовершенства, недостаточности имеющихся и могущих быть предложенными форм выражения религиозности, возможности, а иногда и необходимости их замены, перестройки, попытки развития в соответствии с новыми, открывающимися человеку обстоятельствами.
Видовой плюрализм, дополнительность и единство. По-видимому, религия в принципе не может быть однозначно определённой для всей планеты. Иными словами, множественность различных видов религии, плюрализм религиозных типов — существенная особенность ноосферы. В каком- то смысле ситуация напоминает видовой плюрализм биосферы. И там, и тут существование достаточного видового многообразия, полноты разных взаимодополнительных форм свидетельствует о зрелости. Наличие функционально различных форм необходимо для организации биосферы. Что-то подобное, как кажется, справедливо и для ноосферы.
Но в историческом разрезе виды прогрессируют и умирают, имеются перспективные линии и линии дополнительные к ним, т.е. такие, которые в определённых эпохах выполняют существенные биосферные функции, а позже оттираются на второй план. Что-то такое, по-видимому, верно и для религий. Помимо чисто культурологического, это, вероятно, имеет и некий метафизический смысл.
Во всяком случае религиозный плюрализм есть важная черта ноосферы. Но это не плюрализм распада и хаоса, а существенная черта организации.
Метафизический же смысл такой множественности религиям будущего ещё предстоит установить. И в целом это должно быть позитивное решение без апелляции к проискам дьявола и тёмным силам. Этим религиозные течения будущего должны отличаться от религиозной нетерпимости прошлого.
Религиозная самодисциплина. Утверждая плюрализм форм, я не утверждаю аморфности, расплывчатости всех религий — это означало бы декаданс, упадок религиозной жизни, деградацию духовности.
Живая, развивающаяся религиозность требует своей элиты, способной подняться на достаточный уровень самодисциплины, жертвенности, строгости к началам.
Всеединство и всеполнота. В конечном счёте наиболее жизненными всё же окажутся линии, в наибольшей степени отвечающие требованиям всеединства и всеполноты, т.е. способные интегрировать в себе и придать высший религиозный смысл и тем самым организовать и направить максимум жизненных утверждений. И т.д.
Человек одновременно принадлежит разным мирам, и каждый такой мир привносит свой особый смысл в его бытие. Главный принцип религиозности — это признание того, что человек принадлежит не только непосредственно воспринимаемому («ясному») физикалистскому миру, но и («тёмному») миру, где он имеет некоторые «глубинные» бытийные корни <«миру нижнему» >, а также и раскрывающемуся ему в религиозно-культурных символах» выявляющихся через мистическое озарение способных к тому индивидов, высшему или духовному миру («горнему», «небесному», «космическому» и т.д. — «над-миру»). Каждый из этих миров создаёт свой источник импульсов. Не сформировавшийся человек может оказаться в состоянии разорванности между мирами, отрицая один круг понятий, символов и т.д. в пользу иного, другого, противостоящего мира.
Это неуравновешивание одного человека в одну сторону в целостной ноосфере всегда так или иначе компенсируется — и должно компенсироваться — неуравновешенностью какого-то иного рода. Поэтому, хотя «праведники» и «святые» были во все времена фундаментальным культурно-религиозным фактором — ив каком-то отношении были даже необходимым условием духовного благополучия общества, но для полноты ноосферы, для возможности её эволюции к неясному пока, но духовно «высшему» состоянию необходим и совсем иной тип людей. В этом одна из причин невозможности одного только общества чистых праведников.
Но высшим состоянием человека («сверхчеловека») является, как мне представляется, состояние органического «всеединства», органического соединения в одном всех функций достаточной полноты, т.е. достижение предназначенного человеку особенного состояния полноты и единства — полноты и единения миров. Через это единение миров, т.е. установление органической связи «над-мира» и «под-мира» человек, по-видимому, решает какую-то трансцендентальную задачу, придающую высший смысл бытию ноосферы в целом и человеческой истории, в частности.
Однако, по-видимому, эта задача не имеет однозначно предзаданного решения, в чём проявляется трансцендентальная свобода человека — свобода определить свой особый смысл бытия и в соответствии с ним определить
себя — и тем самым в чем-то человечески доопределить, завершить собой Космос. Религии — возможно, трансцендентально разные пути к этому. Соответственно они имеют по меньшей мере три плана:
план символико-мифологический, т.е. план, по которому идет воздействие через открытое окно сознания, который формирует само сознание в его связях с подсознанием и надсознанием;
план горний, надсознательный, притягивающе возвышающий;
<,подсознательный >, т.е. организация особого пути решения задачи и т.д.
Но вместе с тем в чём-то существенном исторические религии решают эти задачи неполно, ограниченно преходяще. Они определяют не пути в целом, а часть пути.
7. Главное же во всём этом то, что эволюционирует, движет к итоговому решению, ноосфера в целом, а не отдельные личности (праведники или светлые), не отдельные народы, расы или культуры — эволюционирует вся планета (многими путями сразу).
Космическая религия
Система религиозных воззрений, над которой я размышлял, в её установках может быть (несколько условно) названа Космической религией.
Высшим выражением всякой жизненной религии является основополагающая вера, способная оформлять и собственный жизненный мир человека — его глубинные интенции, миро- и жизневоззрения, устроение жизни и жизнедеятельность. Вера создаёт и определяет главный жизненный центр.
Вера глубоко верующего человека захватывает и преобразует его всего — волю, мышление, эмоции, психофизику и даже физиологию. Напротив, чисто рассудочная вера является в сущности своей верой иллюзорной. Но она может быть необходима как переходное состояние от одной веры к другой — когда одна вера уже расшаталась, а другая ещё не сложилась.
Вера, в свою очередь, опирается на две необходимые составляющие жизненной религии (и питается ими) — на этику и мистику («откровение») и выражается в системе умозрений — в «метафизике», говоря традиционным языком.
Наконец, исторически и жизненно религия постепенно создаёт адекватное ей (насколько позволяют условия существования) жизнеустроение в жизни мирян и подвижников, в общем социуме. Последнее является важным испытанием религии, мерой её подлинности и внутренней правды.
Этика
Каждая религия характеризуется собственной этической системой, которая одновременно должна входить жизненным элементом в соборную этику человечества. В рамках моих складывающихся взглядов основные этические позиции таковы.
Деяние и космические судьбы человека. Человек-субъект проходит через Космос через множество перевоплощений как активный действующий агент, как со-зидатель, со-творец Космоса. Прежде всего он со-зидает свой собственный микрокосм — себя как личность с её особенным отношением к миру, собственными глубинными интенциями, миро- и жизневоззрением, способностями, а в конечном счете и собственной судьбой.
«Недеяние» буддистов и других примыкающих к ним индийских школ есть тоже форма самосозидания.
Как творческий центр Вселенной субъект есть дополнительное двуединство изначальной свободы и бытия в поле божественной их осуществляющей энергии.
Но этим, конечно, дело не исчерпывается. Субъект-личность делает некоторую необходимую работу для мира и Бога (если воспользоваться удачным выражением Л.Н. Толстого). Смысл этой работы мистичен и, вероятно, вполне раскроется только в итожащем всё конце (хотя возможны и промежуточные итоги в «страшном суде», подводящем посмертный итог личной жизни, итог особого планетарного существования, корректирующего последующее существование человека).
Для меня сейчас достаточно сказать, что смысл этой внешней работы двойствен.
Как внешнее самовыражение человек соучастен в обогащении, «раскраске» Космоса (или его части). И плоды этой «раскраски», досозидания так или иначе, прямо или косвенно станут питательной почвой для других, образуют общий жизненный мир.
Прямое или косвенное, сознательное или нет соучастие человека в творении конечного всеединства в его всеполноте выражений («самовыражение» является большим или меньшим вкладом субъекта-личности во всеполноту бытийствований). (Ср. Соловьев и Тейяр де Шарден и т.д.)
Конечное всеединство — это, конечно, соборное всеединство всех сущих (осуществлённых, осуществивших себя субъектами) со всем сущим (принцип всеполноты) — ив Сущем. Субъект-личность, т.е. осуществлённый субъект-индивид.
Выбор против механистичности, против отчуждённого бытия как орудия чего-то безличного, стихийного, социально-анонимного man (Хайдеггер) < всегда > состоит в том, чтобы быть и оставаться сознательным бытием (для современного человека).
Изначальная свобода субъекта (ср. Бердяев, Сартр и др.).
По выражению Сартра, человек обречён на свободу, свобода — это бытие человека в мире. Свобода — это то, от чего нельзя отказаться, даже погружаясь в отчуждённый мир предметности как медитативный мир буддийского недеяния.
С другой стороны, всякое деяние, творчество изначально есть творение из «ничего», делание сущего из не-сущего (Бердяев), осуществление. Деяние предполагает свободу и есть бытие в свободе. И это справедливо даже в отчуждённом механическом мире, поскольку предполагает так или иначе согласие индивида, а именно согласие быть действующим орудием чего-то (т.е. выбор), альтернативой не быть остаётся всегда Я; собственно свобода —
это всегда обусловленный ситуативно выбор между бытием и ничто — определённым бытием, бытием в качестве кого-то и определённым небытием-отказом.
Подобный выбор есть всегда. В рутинной позиции он может быть мягким и не привлекать к себе внимания, делаться бессознательно. Но в кризисной (критической) пограничной ситуации он резко ужесточается и становится ключевым экзистенциальным опытом, который должен бы обретаться уже сознательно (Гурджиев, Сартр и др.; тибетские учёные о необходимости сознательного умирания, сознательного переживания; смерть как фундаментальный духовный опыт).
Бытие в поле изначальной осуществляющей (божественно-благодатной) энергии и пантеизм. Изначальная свобода — свобода выбора между быть и не быть, свобода отрицания даже божественности (как опоры сущего) — это только одна сторона бытия субъекта как действующего центра сущего.
Вторая, дополнительная, столь же неустранимая сторона бытия субъекта — это его бытийствование в излучённом Абсолютным субъектом первичном (первосущем) виртуальном благодатном поле осуществляющей энергии (поле бытийной энергии), а в конечном счёте — его неустранимое бытийствование в Боге, в Первоедином, в универсальном неисключительном Единении Всего.
Первичное поле создаёт, так сказать, бытие, бытие вообще. Это «свет» бытия как таковой. Это энергия — энтелехия. Вторичные субъекты, в свою очередь, «излучают» вторичные экзистенциальные поля (вторичная эманация), которые являются уже каждое определёнными полями, интерферирующими между собой.
Эта изначальная неустранимая погружённость всего сущего в Бога, в излучённую Им энергию бытийствования, неустранимость бытия всего как бытия в Боге как опоре сущего, проникнутость всего Божественным излучением, энергиями, пребывание Бога во всём и в каждом было издавна предметом медитаций множества мистиков (в европейской традиции — начиная с платоников, Св. Павла, причём обе традиции многообразно переплетались, сливались, взаимно оплодотворяли — и отталкивались). Взятая как таковая — это позиция пантеизма, в котором, бесспорно, есть своя сторона истины.
Говоря кратко, всё во всём есть Бог и Бог есть всё. (Ср. индийский брахманизм, который также есть некоторое выражение безличного (бессубъектного) пантеизма.) В подобном выражении пантеизм является полным отвержением свободы сущего. Как пронизанное Божественными излучениями, сущее в Боге и благодаря Богу всё есть глина в руках горшечника, могущего по своему произволу слепить сосуд для любого <и дать ему любое употребление> употребления и высокого, и низкого (Св. Павел) и всему дать своё назначение.
Бог есть Провидение, знающее судьбу каждого сущего, поскольку Он и творит её в сверхсовременном сотворении мира как всего сущего. А конечный смысл бытия и вместе с тем вершина достижения мистика — это экстатическое переживание своего бытия как бытие погружённого в Бога
(или как нечто божественное — в брахмана, в нирвану; хотя буддисты отрицают существование Абсолютного Бога), утрата себя как отдельного существования, растворение себя в божественном.
Подобные выражения характеризуют экстатический опыт многочисленных мистиков, и отнестись к нему следует серьёзно, и в определённом смысле — существенно и фундаментально расширяюще. Я сперва — это есть тоже опыт пограничной ситуации, но и это фундаментально — это не трагический опыт жизнь-смерть экзистенциалистов, а экстатический опыт (смерть-не смерть) мистиков. Любого мистика очень легко изображать — и ни одного из них, даже «последнего» (если подобное выражение в отношении мистика имеет смысл), имитировать профану (в этом отношении) невозможно. Дело в том, что экстаз мистика — это внутренний неизрекае- мый опыт. Чем более кто-то на него ссылается как на обретённую им лично благодать (послание от Бога, Христа, учителя-гуру и пр.) в доказательство того, что следует верить в правоту ниспосланного ему учения — тем более, что он (она) лжёт.
Любое внешнее выражение подлинно мистического опыта приблизительно субъективно, исторично и даже предвзято. И эта-то вторичная сторона мистики легко имитируется и даже эксплуатируется всевозможными проходимцами и душевно больными. Ведь так приятно оказаться учителем, вещающим учение! (Поэтому-то мистика должна проверяться, особенно на двуединых весах правды-добра?)
В сущности это фундаментальный опыт всеединства, выявляющий важнейшее измерение мира как бытующего в божественном. Поэтому ни религия невозможна без соучастия в ней мистиков, ни мистик — без некоторого оформления в нечто религиозное.
Пантеизм выражает фундаментальный аспект бытийствования-деяния субъекта — бытийствование как бытийствование в Боге, деяние как деяние Бога (направляемое «рукой» Бога).
Но это односторонняя правда, не принимающая во внимание дополнительную правду свободы — правду бытия субъекта, как бытия в свободе. Конечно, самое главное в контексте этики — двуединство деяния как свободного — и деяния, осуществляемого Богом (с «помощью» Бога и пр.). И т.д.
Всеполнота. Человек как некая жизненная единица проходит через множество воплощений, или выражается (обращается), переходит через разные миры («здешний» и «иной» или «иные»; вероятно, через разные планеты в их разных фазах эволюции — и не знаю, через что ещё). Как дело тут может обстоять для отдельных существ, сказать трудно, но в целом эти обращения, или циклы воплощений в разных мирах, в разных обличиях и качествах, начинают с Явлением мира (~ Большой Взрыв) и заканчиваются с Концом мира (« Великое Собирание).
Смысл этих множественных воплощений двойствен. В его обращённости к Богу, к Первосущему — как соработничество с Богом, синергия (как осуществление одной из возможных форм единства в мире), и в обращённости к себе — как экзистирование, как максимальное по полноте возможностей осуществление.
Оба эти дополнительных полюса космического бытия, вообще говоря, расходятся. Но преобразуясь* в циклах во всё большую полноту, достигая всеполноты реальности, субъект осуществляет (в конечной синергии с Богом со всеми сущими (осуществившими себя субъектами) итоговое Всеединство, которое и есть конечная Всеполнота (когда всё — во всём).
Таким образом, в этом космическом движении в мире одинаково важны оба измерения жизнесуи^ествования — полнота реальности, осуществление заложенных (в конечном счёте Богом, почему Всеполнота оказывается и Всеединством) возможностей бытия и синергия как соработничество с Богом.
Концепция полноты (космической реальности) подводит к принципу полноты бытия как позитивной ценности.
Перефразируя Гурджиева, можно сказать, что человек должен быть готов в своём экзистировании ко всему — к бытию премьер-министра и нищего, поскольку с каждым таким особым бытием связан свой особый экзистенциальный опыт, свои возможности осуществления, превосходящие по своей целостной ценности любое из них как частное, неполнобытийное, — без чего нельзя или, по крайней мере, трудно обрести всеполноту бытийствования.
Поэтому любую форму своего бытийствования, любую объективную сложившуюся жизненную ситуацию нужно изначально встречать с доверием как ниспосланную (в конечном счёте Богом) для тебя, как твоё собственное поле жизни, как бытийно-жизненную ситуацию твоего осуществления. Это ситуация, где, соработничая с Богом, ты должен решать поставленные экзистенциально жизненные проблемы, экзистенциальные вызовы, преобразуя эту твою ситуацию, а с нею и себя в соответствии с твоими глубинными интенциями. Здесь могут возникнуть и кардинальные пограничные ситуации, где встают вопросы Иова и Ивана Карамазова.
Принципиально они решаются признанием (и в конечном счёте — доверием к Богу, верой-доверием) неоконченности, неокончательное™ любого конкретного бытия, как бытия открытого, имеющего продолжение (в том числе и в ином мире) — и, что не менее важно, не начавшегося «здесь», т.е. бытия, продолжающегося в одной из его форм, как ещё одного звена драгоценной цепи опыта. В конечном счёте то относительное блаженство и то страдание, которые доступны нам в нашем (здесь и теперь) бытии, — временны, относительны и обладают полной ценностью. Выше них — обретённое через них единство и полнота опыта экзистирования — и то, что через их единство может быть раскрыто — единство направленности (интенции).
Полнота экзистирования. Бывают пустые слова, пустые мысли, пустые переживания и пр. — пустое существование. Нужно стремиться к экзистенциальной насьиценности, существенности всего — от медитаций до действий, в которой проявляется полнота1 всего человека.
Вершина же всего и главный жизненный центр — экзистенциально насыщенная вера, т.е. вера, захватывающая всего человека — волю, разум, сердце и т.д. Экзистенциальная насыщенность и глубина — в чистоте и ясности, просторе и простоте.
Всякая возможность должна осуществиться, но осуществиться синергично, т.е. преобразуясь в добро. Поэтому нужно быть всем, но, поскольку это не зависит от тебя, — не любым образом, но неуклонно преобразуя доставшееся тебе бытие. Человек должен быть всем — и святым, и праведником, и грешником, и удачливым, и неудачливым и т.д. и т.п. Любое подобное бытие имеет временный относительный смысл, временную ценность. Однако направленная (преобразующая в добро) полнота таких существований имеет уже конечную завершающую ценность.
Полнота опыта привносит и полноту реальности, осуществления. Зло и страдания, таким образом, необходимы. Но это необходимость, не безразличная к добру и злу, но преобразующая зло как несовершенство и неполноту в добро, как старающееся (возможно, здесь и теперь неудачно, но неудача тоже опыт реальных ограничений, опыт того, что, осуществляя себя, нужно в реальность правильно вписаться) стать добром; т.е. зло, как нечто через что — благодаря чему — раскрывает некое добро (первично — из понимания неприемлемости некоего зла). Зло есть вызов, проблема постижения — осуществления добра. И т.д.
Карма и ответственность. Человек — есть свободно действующий агент. В широких пределах ему дано творить по своей воле — по своему разумению и своему неразумию. Но за всё им сделанное он несёт ответственность. Это, вероятно, лучше всего выражается индийским термином карма.
Каждым действием человек созидает самого человека, кристаллизуется и входит в его микрокосмическое устроение, оставляет за собой нечто, откладывается, оставляет <за собой> след. (И вызывает прямую или задержанную реакцию внешнего мира и т.д.)
Тёмные, негативные деяния утяжеляют человека, затемняют его мир, закрывают, создают препятствия на пути бытийно поддерживающей его Божьей благодати. В итоге они ничтожат его, пригнетают, уничижают, закрывают и утесняют. Самореализация затрудняется, жизненные перспективы сужаются и темнятся, многие жизненные возможности закрываются. Светлые деяния, синергичные с Богом, напротив, просветляют бытие, расширяют сферу бытия и свободы (на пути самореализации), создают, открывают возможности.
Концепция кармы — это концепция ответственности человека за все им сделанное, — ответственности, распространяющейся в соответствии с идеями индуизма на эту и последующие жизни, идея правды и суда — прежде всего самосуда.
Согласно традиционным (православным) деяниям, грех как сотворённая человеком неправда должен быть изжит прежде всего им самим через труд очищающего страдания, через осознание деяния как греховного, т.е. порочащего человека, искажающего и портящего запечатленный в человеке образ Божий — через покаяние перед Богом и искупление. Индийская концепция в некоторых важных пунктах отличается от христианской (и дополняет ее), но принципиально идёт в том же направлении.
Но помимо этого негативно-наказующего аспекта идея кармы несёт в себе важный позитивный смысл. Через кармические реакции человек более
или менее осознает на себе (а иначе это невозможно — в некоторых принципиальных отношениях), что есть добро и зло, как они способны причинять другим радость и страдание и т.д. Иначе говоря, он учится быть в мире, быть с другими — ив соответствии с приобретённым опытом корректировать, исправлять свои действия, улучшать в чём-то свой микрокосм и мир.
Идея кармы — это идея того, что со смертью не кончается ответственность — и не закрываются возможности улучшения и миростроительства — они преобразуются, обретают новые перспективы, раскрываются неведомыми прежде гранями и смыслами. Тем самым оказывается, что всё продолжается и ничто не кончается — и то, что невозможно, непосильно сделать за одну короткую жизнь, будет продолжено дальше. Прежде всего это относится к самостроительству. Никакой опыт (в его фундаментальном аспекте) не исчезает. Никакое подлинное достижение не исчезает — ничто не напрасно.
Правда и добро (и любовь и т.д.). В своём длинном космическом пути человек многожды ошибается, поддаётся прельщающему соблазну ложных идей и верований, идеологий, религий. Даже и жизненное верование может со временем устареть, окостенеть, сделаться неправдой и подлежит разрушению. Есть ли в этом многообразии фундаментальные ориентиры? Критерии? Есть. Это добро и правда в их двуединстве.
Отбрасываться должно или, лучше сказать, подлежит преобразованию, переплавке всё то, что основывается на лжи, на неистине, что проявляется как недоброе и т.д. И напротив, ко всему, в чём видятся правда и добро, можно отнестись с доверием. (Правда, отсюда не следует ни то, что доверия заслуживает только это, ни то, что в дальнейшем не возникнет необходимости преобразования. И т.д.)
Сознательность. Быть сознательным, расширять круг сознания и сознавания — это одновременно и современная жизненная задача самопре- образования человека к новой более совершенной форме существования, расширения жизненного бытия — и вхождения в какой-то иной уровень бытия, в иной мир, где сознание каким-то образом оказывается «физически» действующим агентом — чуть ли не в самом прямом смысле этого слова.
Все этические принципы вторичны по отношению к сознанию — они могут быть действенными как этические только через посредство осознавания, через сознательное согласие и укоренение в себе. Конечно, одного факта сознавания мало. Нужно экзистировать, вжиться — и это самое трудное и самое важное. Но ничто не этично помимо сознания и сознательного приятия его таковым. Всё механическое, затемнённое должно быть просветлено и осознано. Стихийное зло прячется в темноте. И т.д.
Сознание рождается из жизни, из обыденных жизненных нужд и задач. Дух первично воплощён в бессознательной жизни, стихийно подчиняющейся его законоопределениям. Но, явившись, сознание просветляет Дух, делает его сознательным — и тем преобразует его. В свою очередь, сознательный Дух воплощается в сознательно творимую жизнь — в жизнь, соответствующую этическим духовным началам. Жизнь становится духовной, обретает новое измерение.
Конечное всеединство и «царство Божие» как верховная сверхзадача. Я уже писал о Великом Собирании как вероятно ожидаемом итоге Космической Эволюции. В той мере и в том аспекте, где это неизбежно (уже неизбежно), конечное всеединство и всеполнота неизбежны.
Но это не может вполне осуществиться без соработничества человека, без его согласия и кармического искупления сделанного им зла, его грехов и пороков, без его самореализации, без его вовлеченности в теургию, в досоздание мира.
Без участия человека в делании им мира — мир беднеет, становится в чем-то неполным, не завершённым, что-то в нём остаётся не воплотившимся, не выраженным, недостаточным, его полнота не всеохватна. Без соборного соучастия человека мир остаётся в чем-то разрозненным, множественным, лишённым какой-то скрепы.
Поэтому человек призван к тому, чтобы соработничать с Богом в создании достаточной полноты мира — преобразовании его в соборное всеединство как итоговое завершение судьбы мира, как формирование вневременного «царства Божия». В этом теургическом, творящем мире соработничества человек может рассчитывать на помощь Бога, на благодатное в основе уже — устроение мира.
Но Бог, создав мир таким, как он есть, сотворил и человека как свободно действующего агента в мире, сотворил с доверием к нему, с доверием на соработничество в мире — и поставил судьбы мира в зависимость от его свободного выбора.
Мир, я думаю, так или иначе, завершится. Его время прейдёт. Но завершится ли он во всеполноте, в полном божественном всеединстве или нет — зависит и от человека.
Всемирная соборность — ведущий ноосферный идеал
Тенденции ноосферы.
Расширение сознания.
Всемирная (всечеловеческая) соборность.
Это всеобщее единение разных людей (разных культур, вер, идеологий, психологических типов и пр.) в высшем и принимаемом всеми идеале. Это единение не предполагает тоталитарной унификации всего и вся, напротив, благодаря своему отличию от других каждый имеет возможность на собственно свое, своё специфическое видение целого, свои собственные конструктивные усилия.
По мере духовного развития человечества идеал соборности, несомненно, будет всё более насыщаться. Пока же нужно отметить следующие его аспекты.
Прежде всего, всечеловеческая соборность как высшая форма всеобщего единения уже сама по себе есть самоценный идеал, заслуживающий теоретических и практических усилий.
Для нашего времени одна из актуальных задач состоит в создании всемирного гражданского оби^ества, т.е. устойчивой правовой системы, с
одной стороны, обеспечивающей каждому достаточную гарантию основных свобод, а с другой — содержащей механизм корректного демократического разрешения возможных конфликтов.
Современное мировое сообщество уже достаточно далеко продвинулось на этом пути, и можно надеяться, что в следующем веке эта задача будет в основном решена. Но не всё так просто, как может показаться.
Формирующемуся всемирному гражданскому обществу предстоит еще пройти тяжелейшее испытание экологическим кризисом.
Однако частными усилиями в условиях розни и разобщения экологический кризис не решить. Соборность как всеобщее единение ради преодоления планетарного экологического кризиса становится необходимым условием выхода из кризиса и одновременно соборным идеалом, знание которого должно всё более возрастать.
Конечно, со временем будут появляться новые идеалы, тогда как старые будут трансформироваться и с каждой эпохой обретать новое звучание. Но один идеал отметить всё же хочется особо.
Высшая форма соборности, хотя и наиболее трудная для воплощения, требующая наибольших усилий и времени — это формирование экуменической религии как особой религии религий, т.е. формы единения всех вер. Это исторически новый тип единения людей не на основе одной, обязательной для всех идеологий, верований религии. Это экуменическая, планетарная множественность разных идеологий, разномыслящих личностей. Это понимание ценности совокупности разных и потому открывающих разные возможные перспективы идеологий и т.д.
Человек есть, по Вернадскому, плод биосферы. В этом глубокая истина. Но вместе с тем складывается впечатление, что человек эксцентричен биосфере. Он имеет и какой-то «небесный корень», и какую-то внеземную судьбу. Неясно, что это значит и какой имеет смысл. Но чувствуется, что это так.
Приложение 1Биологическое поле
Как уже отмечалось, факт высокой чувствительности главных организмов к слабым геомагнитным и другим полям до сих пор не имеет ясного теоретического объяснения. Быть может, это частично вызвано тем, что современная биофизика — почти исключительно молекулярная биофизика. Другой фундаментальный компонент физической реальности — поле — остался в тени. Правда, активно изучаются электромагнитные процессы, сопровождающие работу головного мозга, сердца и т.д. Но влиянием полевого компонента живого вещества на фундаментальные процессы жизнедеятельности в клетке, за отдельными исключениями, до сих пор считают возможным пренебречь. Однако едва ли роль поля в функционировании живого вещества второстепенна — факты, выявленные изучением феномена солнечной активности, свидетельствуют, скорее, об обратном. Но, видимо, положение в этой области уже начинает меняться. Проблема полевой составляющей живого вещества привлекает всё большее внимание исследователей. И хотя основные представления здесь ещё не выработались, уже высказаны предварительные гипотезы, заслуживающие внимания. В этой же связи особый интерес вызывает новое для биологии и биофизики понятие «биологическое поле».
Понятие «биологическое поле» было предложено А.Г. Гурвичем [1 ]. Создавая его, он исходил из убеждения, что самые разнородные проявления жизни должны иметь общую основу. Этой основой, по его представлению, оказывается «биологическое поле». Поле есть, прежде всего, выражение принципа целостности. Поле — это интегративный надклеточный фактор, способный координировать многочисленные структурированные процессы, создавать и поддерживать определённую упорядоченность жизнедеятельности в клетке и частично за её пределами, направлять эмбриональное развитие. Фактически в его концепции поле — это носитель инвариантов (инвариантных форм), находящих своё воплощение в неравновесных молекулярных комплексах. По мнению Гурвича, концепция поля приводит проблему взаимоотношений целого и его элементов к чётким представлениям, уничтожает неопределённость и как бы неуловимость понятия целого. Понятие «биологическое поле» — это одновременно и общее, и специфическое понятие биологии, т.е. включающее в себя нечто, отличающее живое от неживого. Поэтому принцип «биологического поля», с его
точки зрения, должен находить какое-то отражение в каждой проблеме, которую ставит перед собой биолог.
В генезисе данного понятия важную роль сыграли исследования Гурви- чем открытого им явления митогенетического излучения (излучения ультрафиолетовых фотонов в связи с митозом и другими процессами) и наблюдения восстановления организованного распределения после почти полного механического разрушения пространственной организации вещества в яйцах лягушки и тритона при центрифугировании. Эти наблюдения привели его к выводу: исходная пространственная организация различных составляющих, другими словами, протоплазменные структуры могут быть совершенно разрушены без каких-либо необратимых последствий. Существует ещё нечто другое — то, что не разрушается таким грубым вмешательством и что тем или другим способом исправляет повреждения и направляет в меру возможного дальнейшее развитие яйца.
По представлению Гурвича [1 ], «биологическое поле» организма, которое он называет «актуальным полем», формируется в результате взаимодействия «клеточных полей», которым он уделяет основное внимание. Клеточное поле характеризуется им следующим образом.
Клеточное поле — векторное и анизотропное; его центром является ядро клетки. Характер анизотропии поля определяет специфичность организма.
Существование клеточного поля непрерывно и представление о создании поля de поио так же абсурдно, как и представление о самозарождении.
Это, по-видимому, означает существование какого-то специфического для поля закона сохранения.
Основной элементарный источник клеточного поля — хромосомы, находящиеся в некотором переходном состоянии в связи с процессом синтеза.
Может создасться впечатление, что этот тезис противоречит предыдущему. Но фактически здесь имеется в виду передача некоторой информации (инвариантов) от молекул к полю и обратно и утверждается, что это имеет место при синтезе молекул. Во всяком случае некоторые упорядоченные комплексы молекул (их Гурвич называет молекулярными «констелляциями») должны рассматриваться в этой концепции как носители специфической информации наряду с полем, а само поле выполняет функцию посредника в передаче инвариантных форм упорядоченности от одной молекулярной констелляции к другой.
Число элементарных источников поля есть функция от интенсивности клеточного метаболизма; с усилением интенсивности метаболизма усиливается и поле.
Таким образом, напряжённость поля оказывается мерой уровня жизнедеятельности клетки. С другой стороны, усиление поля вообще влечёт усиление роли регулятивного начала.
Клеточное поле действует только на некоторые категории молекул, находящихся в состоянии возбуждения, т.е. обладающих избытком энергии. Этим молекулам оно сообщает определённую степень упорядо-
ценности, что приводит к формированию неравновесных молекулярных' констелляций. Вектор поля определяет движение возбуждённых молекул, а работа по перемещению молекулы и включению её в неравновесную молекулярную констелляцию совершается за счёт избытка энергии возбуждённых молекул, т.е. само по себе поле не производит работу.
Способ действия поля на молекулы остаётся у Гурвича неразъяснённым. Но во всяком случае это действие настойчиво увязывается им с состоянием неравновесия молекулярных констелляций.
Гурвич допускает также, что поле, воздействуя на возбуждённые белковые молекулы, может на какое-то время придавать им специфическую ферментативность. Это опять-таки тесно связано с включением таких молекул в неравновесные констелляции.
Существованию неравновесных молекулярных констелляций Гурвич придаёт в своей концепции основное значение. Следует заметить, что между состояниями, близкими к состоянию устойчивого равновесия, и состояниями, далёкими от него, имеется фундаментальное различие, — если в первых динамика явления определяется стремлением к равновесию и грубыми силовыми воздействиями, а процесс в целом обладает обычно высокой степенью устойчивости и потому мало чувствителен к энергетически малым влияниям, то во вторых состояниях возможны такие сложные и тонкие явления, как бифуркации разных типов, резонансная настройка на слабое, но регулярное внешнее воздействие и другие явления, в которых в принципе возможно усиление специфических внешних факторов.
Вопрос о возможном носителе свойств биологического поля Гурвич не решает отчасти из-за отсутствия данных. Но в общем он склонен считать, что «биологическое поле» — не какая-то особая субстанция, а инвариантная форма. В этом отношении понятие «поле» родственно понятию «информация», которая также не предполагает определённого материального носителя.
Некоторые дополнительные соображения о концепции «биологического поля» были высказаны Э.Н. Пушкиным и др. [2].
В итоговом варианте концепции поля предполагаемый Гурвичем ход анализа структуры и функции биологического поля идёт от неравновесных молекулярных констелляций к клеточному полю и затем к актуальному полю организма. (Первоначальные взгляды Гурвича, воплощённые в представлении об «эмбриональном поле», были совсем иными.)
Однако анализ понятия формы организма как целостной биофизической структуры, обладающей свойством обеспечивать единство организма и выполняющей тем самым организующую функцию по отношению к живому веществу, приводит, по мнению Пушкина, к целесообразности его противоположного хода: от формы как целостной биофизической структуры организма, обладающей волновыми и полевыми свойствами, к полевым системам органов и далее — к клеточным полям, которые, будучи связанными с неравновесными молекулярными констелляциями клеток, способствуют функционированию этих систем в интересах целого.
Звеном, связывающим волновую (полевую) структуру формы организма с полем и веществом клетки, возможно, являются нуклеиновые кислоты.
С этой позиции «биологическое поле» организма оказывается носителем формы (или даже само есть форма), быть может, волновой природы, в которой запечатлены инвариантные особенности всего организма и которая логически и, возможно, также генетически первична по отношению к клеточным полям; каждое клеточное поле в своей структуре как-то отражает структуру целого.
Таким образом, возникает подобие голограммы. Как известно, голограмма обладает той замечательной особенностью, что в высокой степени реализует принцип «всё во всём», поскольку в каждой части голограммы присутствует образ целого и каждой его составляющей; правда, с уменьшением куска голограммы уменьшается её разрешающая способность. С этой точки зрения регулирующая способность поля основана на запечатлении архетипа целого в элементарных клеточных полях; чёткость этого архетипа увеличивается с увеличением интенсивности поля, что ведёт к усилению начала целостности, и уменьшается с ослаблением поля, что влечёт появление функциональных нарушений и разрушение единого жизненного процесса.
Гипотезы «голограммности» структуры поля головного мозга уже неоднократно обсуждались [3], но, по-видимому, ясных результатов здесь не было получено.
Пушкин обращает внимание на то, что механизмы терапевтического действия акупунктуры, при всей очевидной эффективности этого воздействия, всё ещё не находят объяснения в системе современной науки. Факт этот чрезвычайно существен, так как свидетельствует, по мнению Пушкина, о неполноте современного естествознания, о возможности и необходимости его расширения. Это расширение может быть осуществлено путём введения концепции «биологического поля» как носителя специфической биоинформации.
Понятие «биологического поля», считает Пушкин, создаёт основу для понимания природы действенности акупунктуры; особенности лечебного эффекта акупунктуры подтверждают гипотезу Гурвича о том, что процессы, происходящие на биополевом уровне, могут определять процессы на молекулярном уровне»
Воздействия на биологически активные точки кожи, пишет Пушкин, прежде всего меняют биополевую структуру органов и других функциональных систем организма. Далее эти изменения становятся причиной молекулярных изменений в клетках, приводящих к восстановлению нормальной деятельности в больном органе.
Подобные воззрения по своей сути близки взглядам творцов акупунктуры, хотя последние выражались на иной образной основе.
В этой связи следует подчеркнуть, что концепции творцов акупунктуры не могут быть полностью отброшены. Они тесно слиты с многовековой практикой акупунктуры и других методов воздействия на организм. Техника акупунктуры слишком сложна, чтобы можно было рассматривать её как чисто эмпирическое открытие, требующее лишь терпения и времени, и потому концептуальный базис, несомненно, был достаточно существен для ее генезиса. Но образная основа выражения этой концепции в целом,
безусловно, чужда стилю современной науки. Поэтому необходимы усилия для перевода соответствующих восточных концепций на язык современной науки, расширяя его в случае необходимости путём введения новых понятий. Ввиду важности этой проблемы я остановлюсь на описании и феноменологическом анализе некоторых структур, лежащих в основе акупунктуры, в Приложении 2.
Пушкин считает, что использование категории «биологическое поле» позволит охватить единой теоретической концепцией фундаментальные процессы жизни и психики.
Эта связь определяется существованием особой системы энергетической регуляции психики, тесно связанной с системой, лежащей в основе действия акупунктуры. Процессы регуляции, происходящие в системе, обеспечивают энергетику психической деятельности человека — его психологическую работоспособность, его мышление, его активность в постановке и решении различных проблем.
Таким образом, «биологическое поле» рассматривается как нечто, имеющее два плана (аспекта) — один, обращённый к физико-химическому плану организации, и другой, обращённый к психике. «Биологическое поле», выступая в первом своём аспекте, по мнению Гурвича, способно влиять на интенсивность метаболических процессов; то же поле, выступая во втором своём аспекте, по мысли Пушкина, определяет энергетику (уровень активности) психических явлений. Но и то, и другое оказываются двумя разными сторонами единого явления. Тем самым поле наделяется функцией медиатора, связывающего две качественно разнородные сферы человека — физиологическую и психическую.
Некоторые психологи также считают желательным введение понятия «психической энергии» (или иначе, «аффективной энергии»), способной производить глубокое психическое и физиологическое действие [4]. Создаётся впечатление, что идеи психоэнергетической регуляции уже носятся в воздухе. Однако точно сформулировать их нелегко. В настоящее время в какой-то мере изученной может считаться только одна форма психофизиологической энергетической регуляции — стресс.
Пушкин допускает также, что поле заключает в себе формы, на базе которых создаётся психологический образ.
Итак, факты и их теоретический анализ, полагает Пушкин, говорят о том, что существует некая реальность, условно и предварительно обозначаемая как «биологическое поле». Но в таком случае проблема происхождения жизни на Земле не может анализироваться без привлечения категории поля.
Как известно, Вернадский придерживался представления о космичности и вечности (в пределах известной натуралисту части Вселенной) жизни. Принцип Реди, утверждающий невозможность возникновения живого из косного, он считал одним из важнейших4 эмпирических обобщений. В распоряжении натуралиста нет фактов, свидетельствующих о существовании абиогенеза. Все утверждения о необходимости абиогенеза, пишет Вернадский, основываются на религиозных или философских предпосылках, уровень достоверности которых не сопоставим с достоверностью эмпирических обобщений.
Но, с другой стороны, также нет ясных данных, доказывающих перенос из космоса достаточно сложных органических молекул, могущих дать начальный импульс процессу становления жизни. И вообще возникают серьёзные трудности, если рассматривать привнесённый из космоса источник жизни в молекулярном плане.
Как указывалось выше, биополевая гипотеза и данные акупунктуры позволяют предполагать наличие внемолекулярного компонента живого, способного в какой-то степени формировать и регулировать структурированные молекулярные процессы в живом веществе. Это центральное положение гипотезы «биологического поля», как считает Пушкин, должно быть распространено на взаимодействие немолекулярного космического компонента жизни с возникшими в той или иной части Вселенной живыми молекулами.
Поэтому. по Пушкину, можно представить, что жизнь была привнесена из космоса на Землю в форме постоянно действующих во Вселенной биологических полей. Функционирование этих полей таково, что живые молекулы образуются всюду, где для этого имеются необходимые условия.
Из других идей, относящихся к концепции «биологического поля», заслуживают внимания идеи Жвирблиса [5, 6 ]. Он полагает, что существует особое состояние электромагнитного поля, в котором даже слабое поле, несущее энергию много меньшую характерной тепловой энергии кТ. обладает повышенной биологической эффективностью.
Таким свойством является, по Жвирблису, хиральность электромагнитного поля. т.е. свойство асимметрии из-за наличия правой или левой его поляризации.
Напомним, что хиральное излучение несёт момент. Поэтому, вероятно, оно может специфически воздействовать на молекулы ДНК, обладающие характерной спиральной структурой, и другие асимметричные комплексы. Выше уже отмечалось, что функционирование ДНК предполагает осуществление процессов раскручивания и скручивания спирали, что требует перераспределения момента между различными элементами; поэтому последний процесс должен быть отнесён к числу основных. В этой связи было бы интересно исследовать особенности поляризации митогенетического и других подобных излучений [7 ].
Хиральное поле, по гипотезе Жвирблиса, способно влиять на каталитическую активность ферментов. Молекулы ферментов представляют собой белковые цепи, построенные из нескольких сот аминокислотных звеньев. Эти цепи имеют сложную пространственную структуру, необходимую для выполнения их каталитических функций. Существенно, что в живом веществе каждая из аминокислот представлена непременно одним из двух возможных зеркальных полимеров, а именно L-формой. Под влиянием хирального поля возникает изменение геометрии хиральных молекул, различное у L-форм и D-форм (D-формы образуют, например, углеводы — один из основных источников энергии). Но в отличие от случайных искажений конфигурации биополимера, возникающих под влиянием теплового фактора, при действии внешнего хирального излучения эффект многих малых изменений может суммироваться, т.е. итоговый результат в первом прибли-
жении может быть пропорциональным N, где N — число аминокислотных звеньев. Поэтому в полимерной цепи возможно значительное усиление эффекта воздействия внешнего хирального фактора, причём наиболее сильно меняются структуры высшего порядка, как раз и определяющие в большой мере функцию биополимера.
Последняя гипотеза в новой форме возрождает одну из гипотез Гурвича, согласно которой «биологическое поле» способно влиять на активность ферментов.
Рассматривая концепцию «биологического поля» в целом, нельзя не заметить её родственности с независимо сложившейся концепцией Вернадского [8, 9], утверждающей существование особого пространства живого вещества. По мысли Вернадского, имеется фундаментальное различие между пространством неживого, косного вещества и пространством живого. Это различие состоит в том, что первое определяется через «изотропные» векторы, и потому оно однородно и изотропно (симметрично), тогда как второе определяется через «полярные» векторы, и потому оно обладает некоторой «полярной» асимметрией. Термины «изотропный» и «полярный» принадлежат Вернадскому и отличаются от терминов, используемых в современном векторном анализе. С позиции последнего, вместо термина «полярный» правильнее было бы употреблять термин «аксиальный». Примерами аксиальных векторов могут служить момент, вихрь и вектор напряжённости магнитного поля. Пространство живого, по Вернадскому, выражается в диссимметрии строения живого вещества. Таким образом, пространство мыслится как активное начало, способное влиять на геометрическую форму живого вещества. Эти идеи Вернадского возникли в процессе размышления над фундаментальным явлением диссимметрии живого вещества, отличающим его от косного вещества Земли. Какие-то ассоциации, по-видимому, были также с кругом идей общей теории относительности.
Подводя итоги, хотелось бы выделить следующие моменты, которые для первоначального определения понятия «биологическое поле» кажутся наиболее важными.
Во-первых, разные соображения подводят к представлению о некоторой биоинформации, имеющей в отличие от скалярной информации Винера—Шеннона векторный тип, выражаемой, возможно, с помощью аксиальных векторов и образующей векторное поле. Традиционное понятие информации этим новым понятием не отменяется, так что более точно следует говорить о скалярно-векторном информационном поле.
Основным носителем информации может быть электромагнитное поле, но вместе с тем эта информация как-то запечатлена и в геометрической форме макромолекул, а также отражается на ходе основных структурированных процессов в живой клетке.
Во-вторых, следует изучить характерные проявления симметрий и диссимметрий живого вещества с целью выявления обусловливающего их фактора.
Определение симметрии предполагает введение понятия соответствующей группы преобразований. Непрерывные группы преобразований во многих важных случаях определяют специфические законы сохранения. Это
имеет место, например, на основании теоремы Нетер, для законов сохранения энергии, импульса и момента. Существование подходящего закона сохранения создаёт основу для определения соответствующего типа информации. Тем самым в принципе связываются два фундаментальных аспекта живого вещества.
Теперь нужно напомнить, что живое вещество по своей природе двойственно. С одной стороны, оно строится из косного вещества Земли, а с другой — находится в поле космического (в основном солнечного) излучения. Но типы симметрии и асимметрии, которые несут в себе эти два разных компонента живого, не совпадают. В живом веществе так или иначе отражаются формы симметрий и асимметрий, определяемые этими двумя очень разными источниками, причём появление или разрушение элементов симметрии некоторого рода может свидетельствовать об относительном усилении или ослаблении соответствующего фактора.
В молекулярных и кристаллических структурах косного вещества Земли ярко выраженной диссимметрии нет. Хотя и имеются соединения, которые могут быть представлены хиральными L-формой и D-формой, например кристаллы кварца. но в естественных условиях не наблюдается неслучайного преобладания одной из этих форм. Поэтому весьма вероятно, что основным источником диссимметрии живого вещества является поле космических излучений (отчасти, вероятно, и геомагнитное поле). Асимметрия излучений может проявляться, например, в наличии левой или правой круговой поляризации. С этой позиции диссимметризация живого вещества означает усиление роли космических факторов в функционировании живого вещества. Мыслим и противоположный процесс — усиление в целом элементов симметрии, специфичных для косного вещества. Это процесс деградации живого.
Итак, возникает представление, что по крайней мере некоторые из свойств, приписываемых «биологическому полю», отражают особенности поля космической радиации. Поскольку свойства последнего, в свою очередь, в большой мере определяются уравнениями Максвелла, естественно прежде всего рассмотреть группы преобразований, допускаемые этими уравнениями.
Как известно, с уравнениями Максвелла связаны две важные группы — группа конформных преобразований и группа калибровочных преобразований. Группа конформных преобразований содержит, в частности, подгруппу преобразований инверсии, которая для косного вещества Земли в известных его формах не характерна. Поэтому особенно замечательно, что элементы конформной симметрии в строении живого вещества обнаруживаются [10]. Целесообразно обратить на эту группу особое внимание.
Для чистых уравнений Максвелла подгруппа инверсий не определяет новые законы сохранения. Процедура получения соответствующих этой подгруппе законов сохранения, основанная на теореме Нетер, приводит к закону сохранения вектора энергии — импульса электромагнитного поля, который получается также из других соображений (из инвариантности относительно подгруппы сдвигов). Ситуация, однако, меняется, если рассматривать электромагнитные процессы в связи с термодинамикой. В этом
случае для конформно-инвариантных сред появляется нишяи^закон"сохра- нения для некоторого 4-компонентного вектора, условно распадающегося на скаляр и 3-мерный вектор. Скалярный закон сохранения совпадает с хорошо известным законом сохранения энтропии, который справедлив, когда можно пренебречь диссипацией. Новым оказывается закон сохранения 3-мерного вектора, отражающий специфику электромагнитных явлений, но вместе с тем формально аналогичный до некоторой степени скалярному закону сохранения энтропии. Основное различие между этими законами сохранения состоит в том, что та роль, которую в первом случае играет энергия, во втором случае принадлежит импульсу. В частности, подобно тому как в классической термодинамике определяется понятие «свободная энергия», можно формально определить аналогичное понятие «свободного импульса». Тем самым возникает представление об информационном скалярно-векторном поле, способном влиять как на энергетические физико-химические процессы, хорошо изученные в классической термодинамике, так и на процессы перемещения, в которых возможен обмен импульса между разными элементами системы.
Я считаю, что введение скалярно-векторного информационного поля даёт возможность придать количественную определённость и тем самым рационализировать понятие «биологическое поле». Изучение особенностей этого поля и его возможных обобщений позволит более отчётливо осознать смысл и значение космического базиса живого вещества.
О Мировом жизненном поле1
Очень возможно, что с человеком связано им сформированное поле (грубо ориентировочно — «астрально-ментальное»), которое организует вокруг него тип событий. Оно имеет свой главный полюс, равнозначный аксиально-целевой составляющей человека, и связано с иными полями (людей и, быть может, иного происхождения). В совокупности эти поля, возможно, образуют Мировое жизненное поле, которое в некотором важном отношении можно отождествить с Душой Мира (Софией). (Правда, София в учениях Соловьева и др. имеет личностный аспект. Но это иной аспект Мирового поля.)
Указанное поле проносится человеком через всю его жизнь, формируется (доопределяется) всей его жизнью и может радикально перестроиться лишь со смертью и последующим перевоплощением. Оно связано, как было сказано, с глубинной аксиально-целевой составляющей человека, которая, так сказать, овеществляется в поле и через поле частично воплощается в организуемых им (полях) событиях — благоприятных по отношению к целям или (в определённых случаях см. ниже) противодействующих им (целям), мешающих. (Поле само по себе как порождение или воплощение аксиально-целевой составляющей человека, скорее всего организует событие в соответствии с глубинными целями, в их возможном отличии внешних целей, инициированных неглубокими внешними влияниями.)
выписка из тетради 102, с 122—129.
В этом плане поле есть воплощение того, что называют кармой человека. Поле — это то, от чего человек не может отрешиться, и хочет он этого или нет (поверхностной «тактической» частью своего Я, своего сознания), оно неизбежно определяет окраску событий, совершающихся с человеком и вокруг него. Это поле само имеет аксиальную компоненту, или характеристику, которая, с одной стороны, взаимодействует с целевой составляющей личности, а с другой — придаёт некоторую направленность событиям.
Собственное поле человека взаимодействует с другими полями комплиментарно (при определённом подобии их аксиальных («спиновых») характеристик) или дисфункционально, разрушительно. В первом случае поле «уплотняется», его способность организовывать события (в том числе и даже прежде всего бессознательным для человека путём) растёт. Во втором случае поле разрушается, гаснет, его возможность воздействовать на события падает — происходит множество случайных событий, на которые человек вынужден механически реагировать, которые тем самым рассеивают его целевую энергию, т.е. возможность концентрироваться и направлять свою деятельность. Человек всё более обращается в вещь, переходя на более низкий уровень бытия.
Функционируя как карма, Кармическое поле способно систематически создавать (формировать, направлять) события, направленные против явных целеполаганий человека. Дело в том, что поле определяется (создаётся) не явными (тактическими), а глубинными аксиальными установками, значимыми в течение всей жизни человека (а может быть, и долее). При этом имеет значение не объект, на который направлена цель, а сам характер достижения деятельности, её направленность. При изменении объекта человек может сообразить, что нужно изменить тип деятельности. Но это тактическое понимание слабо отражается на поле само по себе и соответственно окраска событий становится резко контрастирующей намерениям и более или менее разрушает их, если только не вмешается более мощная иная сила, могущая организовывать те же события (ср. «благодать», и т.д.).
Цельный человек, систематически стремящийся к достижениям определённых целей, вообще говоря, формирует вокруг себя мощное собственное поле, способное желаемым или, точнее сказать, благоприятным для него (соответствующим его типу ценностей и целей) образом организовывать событие. Происходит множество всевозможных «случайностей», которые имеют общую направленность — способствуют его карьере и т.п.
Но это не всё. Даже человек с весьма мощным собственным (локальным) полем пребывает в Мировом поле, восходящем к Первоединому Субъекту. Мировое поле имеет собственную интегральную аксиальность.
Если осуществляется аксиальность сформированного личностью собственного поля (при благоприятных для этого условиях, т.е. при обстоятельствах, при которых аксиальность Я не расходилась резко с аксиальностью Мирового поля, т.е. подобное целеполагание было принципиально допустимо) , тогда при большой мощности этого поля человек как будто достигает своих целей, получает желаемое. Но это желаемое не отличается чистотой,
на нём грязнящий отблеск чего-то противоположного, по своей тенденции разрушительного. Дело такой личности не имеет прочной опоры в Мире, не укореняется в нём — и размываемое случайностями и неудачами гибнет. И т.д.
Человек, по-видимому, имеет несколько последовательных материальных планов (каждый план выступает как нечто несущее < «подпорка» Локка> по отношению к структурам более высшего ранга, т.е. как нечто материальное). Точная характеризация каждого плана сейчас не важна, поэтому для начала можно воспользоваться грубой теософской классификацией:
«грубое» тело;
«эфирное» тело;
«астральное» тело;
«ментальное» тело.
«Грубое» тело — это, собственно говоря, органически организованное вещество, тогда как «тела» более высокого порядка ассоциируются (или производят впечатление) с какими-то тонко-полевыми образованиями, надстроенными над электромагнитным полем, или, быть может, есть какие-то неизвестные его измерения или информационные структуры с ним связанные.
Итак, на каждом плане определена «горизонтальная» структура человека. Но — и это самое важное — все эти горизонтальные планы, или образования, связаны воедино одним «вертикальным лучом», или «вертикальной структурой». Этот «вертикальный луч» выполняет разные трудно понимаемые функции. Одна же из главнейших его функций — функция наделения смыслом, придания смысла, т.е. «воплощение» в более или менее механические процессы нижнего уровня смыслов (или значимостей) высшего ранга, т.е. превращение материально-механического и т.п. в символы, сквозь которые и в которых светится нечто идеальное, в символы, выражающие нечто высшее. Символы стремятся по вертикали...
Приложение 2Восточная система активных точеки каналов и солнечная активность
В гл. 6, § 4 высказано предположение, что прямое воздействие солнечной активности и геомагнитного поля на животных возможно через активные точки и каналы, фигурирующие в китайском лечебном методе чжень- цзю и его аналогах. Иначе говоря, эти активные точки и каналы, проходящие по поверхности тела, представляют собой особого рода рецепторную систему организма, до сих пор ещё практически не исследованную с современных научных позиций. Эта система открыта не только у человека, но и у животных [14] и, по-видимому, является универсальным элементом их организации. Можно полагать, что какие-то простейшие её элементы (какие-то прообразы короткой и длинной цепей — см. ниже) появились вместе с возникновением многоклеточных животных, усложнялись вместе с усложнением их организации и могли влиять на направленность эволюционного процесса. Поэтому представляет интерес сопоставить, хотя бы предположительно, основные особенности системы с особенностями эволюции животных. Для этого необходимо располагать пусть схематичным и предварительным, но всё же научным описанием её основных структур и общих свойств. Такое описание нам не известно.
Имеется большое число изложений этого лечебного метода [11—15], написанных в основном в интересах практикующего врача и излагающих, главным образом, рецептурную сторону метода. Трудности понимания еще усугубляются архаичным способом изложения концептуальных моментов, к которому приходится прибегать из-за отсутствия современной интерпретации системы и который основан на символике, давно уже чуждой и непонятной современному учёному-натуралисту. В итоге часто складывается неадекватное понимание системы и заложенных в неё концепций, как системы будто бы чисто эмпирической и лишённой своего рационального каркаса.
Ниже предпринята попытка дать формально-феноменологическое описание и логический анализ её основных структур. Как мы надеемся, это позволит несколько более целенаправленно проводить эмпирическое изу-
чение системы современными методами, что со временем даст возможность построить ее научную теорию. Следует также подчеркнуть, что наш анализ системы, за немногими второстепенными исключениями, носит «внутренний» характер, т.е. исходит из известных нам описаний и преследует цель выявить заключённые в них структуры.
«Энергия». Ключевым понятием системы является понятие «жизненной энергии» (китайский термин — «чи» или «ки», индийский — «прана»). Прямой связи «жизненной энергии» с энергией в принятом в физике смысле нет, скорее, напрашивается аналогия с современным понятием информации. Судя по некоторым особенностям системы, этот тип информации следует определять с помощью полярного вектора, т.е. он отличен от скалярной по типу информации Винера—Шеннона. Ранее мы уже приходили к аналогичному выводу в отношении «биополя» по другим соображениям. Поэтому возможны два противоположных состояния «энергии» — «положительное» и «отрицательное» (подобно тому, как имеется два противоположных типа вращений — по или против хода часовой стрелки). Эти противоположные состояния «энергии» называются «ян» и «инь» соответственно.
В восточных концепциях «энергии» придаётся большое значение. Циркулируя в каналах, она воздействует на органы, определяя их тонус. Традиционное толкование иглотерапии и других родственных ей методов лечения состоит в том, что врач, воздействуя на подходящие активные точки, влияет на условия тока «энергии» в каналах, увеличивая приток «энергии» к органам, в которых обнаруживается её недостаток, и рассеивая её там, где её избыток.
Как было замечено, «жизненная энергия» рассматривается как нечто, по своей сути полярное, имеющее состояние ян и инь. Полярность «энергии» проявляется в двойственности её возможных воздействий — ток «энергии ян» активизирует, тогда как ток «энергии инь» пассивизирует (успокаивает, «охлаждает»). Как считается, в норме должно быть динамическое равновесие ян и инь.
Ян и инь. Не только полярность энергии, но и многие другие особенности системы определяются через противопоставление ян и инь, которые оказываются весьма общим принципом функциональной диссимметрии. Но это не абстрактные понятия в современном смысле, а символы, так как начало образности здесь исключительно важно. Каждый такой символ имеет множество возможных значений (в том числе и космические, — например, ян ассоциируется с Солнцем, а инь — с Луной). Обычно одно из значений выделяется контекстом, но остальные при этом полностью не отбрасываются, а формируют комплекс подсознательных смыслов и становятся источником многочисленных образных ассоциаций. Многозначность основных символов должна учитываться, иначе легко прийти к ошибочным выводам.
Элементы. Кроме полярности, «энергия» имеет особые качественные состояния (типы активности), определяемые с помощью пяти элементов («сил» или «стихий») — «огонь», «вода», «земля», «металл» («воздух») и «дерево» («эфир»). Это также символы, очень насыщенные различными образными интерпретациями, в числе которых опять-таки есть космические (пять элементов сопоставляются с пятью планетами Солнечной системы,
которые были известны древним). Важнейшим для нашего обсуждения является сопоставление элементов с органами:
Элементы
«дерево» («эфир»)
«огонь»
«земля»
«металл» («воздух»)
«вода»
Инь- органы
печень
сердце
селезёнка— поджелудочная железа
легкие
почки
Ян- органы
желчный пузырь
тонкая кишка
желудок
толстая кишка
мочевой пузырь
Каждый элемент может быть в состоянии ян или инь и в зависимости от своего состояния может действовать на другие, усиливая в подвергающемся воздействию объекте качество ян или инь. Схема этих воздействий является канонической и традиционно задается пентаграммой, изображённой на рис. П.2.1. Белой стрелкой показано активизирующее, т.е. янское воздействие, а чёрной — пассивизирующее, т.е. иньское. Например, объект, обладающий качеством «огня» в его активном состоянии, согласно пентаграмме, активизирует объекты, обладающие качеством «земли», и пассивизирует объекты, обладающие качеством «металла». Различие «огня» и «огня II» пояснено ниже.
Хотя многозначность смыслов позволяет сопоставлять с элементами различные вспомогательные образы, но основным их определением (в контексте нашего обсуждения) следует считать функциональное определение, воплощённое в пентаграмме, а также в некоторых других абстрактных символах. Этими определениями вводится нечто вроде алгебры, задающей формальные законы их преобразований.
Пентаграмма лежит в основе практики чжень-цзю терапии. По древнекитайскому учению, ян и инь должны быть определённым образом уравновешены. При значительном отклонении от равновесия возникает болезнь,
Рис. П.2.1. Пентаграмма.Рис. П.2.1. Пентаграмма.характеризуемая избытком ян в одних органах и каналах и избытком инь в других. Это определяется опытным специалистом с помощью пульсовой диагностики и другими способами. Поскольку каждому органу соответствует определённый элемент, то, опираясь на пентаграмму, врач решает, какие органы и каналы он должен активизировать, а какие пассивизировать (точнее, перевести в состояние инь, поскольку инь — это тоже начало некоторой активности, противопоставляемой активности ян; подробности см. в указанной выше литературе). Подчеркнём, что схема воздействий, изображённая в виде
Рис. П.2.1. Пентаграмма.
Рис. П.2.1. Пентаграмма.
пентаграммы, не может считаться произвольной, так как прошла многовековую проверку в практике иглотерапии и других родственных ей методов лечения. Но она не исчерпывает всех правил взаимного воздействия органов, каналов и пр. Имеются и другие правила, определяемые другими символами, а также особенностями временных циклов, принимаемых в этой системе. Поскольку временные циклы нами описываться далее не будут, заметим, во-первых, что по своей трактовке они до некоторой степени аналогичны современному понятию о биологических часах и, во- вторых, что в системе имеется богатый набор разных циклов — суточных, сезонных, многолетних, а также определяемых циклами движений Луны и планет, т.е. временные циклы определяются формально циклами различных космических событий.
Активные точки и каналы. Воздействие на внутренние функциональные системы организма осуществляется через активные точки, расположенные неравномерно, но практически по всему телу. В разных источниках приводится разное количество точек, от 120 до 693, а в наиболее подробных описаниях — 787. Важнейшие из точек объединяются в «каналы» («меридианы») , т.е. связываются некоторыми линиями, частично проходящими по поверхности тела, где они доступны непосредственному воздействию, а частично внутри тела, где они проходят через органы. Описание главных точек и каналов даётся в каждом курсе иглотерапии. В основном все эти описания совпадают, но в некоторых деталях прохождения каналов имеются неопределённости. Согласно восточным концепциям, именно по этим каналам осуществляется ток «энергии». Раздражение активных точек (укалыванием, прижиганием, надавливанием, массажем, а также слабым электрическим током) меняет характеристики канала, т.е. условия прохождения по нему «энергии». В результате перераспределяются токи «энергии» в различных каналах, что и является целью воздействия.
Активные точки и каналы в первом приближении могут быть определены субъективно высокочувствительными людьми. При воздействии на активные точки у некоторых возникает своеобразное ощущение, распространяющееся в определённом направлении вдоль канала. Видимо, таким путём эта система и была обнаружена. Существование особых точек и линий на поверхности тела подтверждается современными исследованиями. Оказалось, что каналам свойственно пониженное электрическое сопротивление по сравнению с прилегающими к ним частями тела; особенное снижение сопротивления имеет место в области активных точек [11 ]. Это свидетельствует о том, что каналы являются частью электромагнитной системы организации организма. В области активных точек возможны также аномалии теплового потока и некоторые другие.
Основные каналы и цепи. По традиции важнейшими считаются 14 каналов, из которых 12 составляют длинную цепь, проходящую через основные органы и конечности, и 2 канала — короткую цепь. Эти цепи схематично изображены на рис. П.2.2. Имеются ещё некоторые каналы, но им обычно уделяется меньшее внимание, из-за чего их описания не полны и не вполне ясны (в известных нам текстах). Некоторые неопределённости имеются также в описаниях основных каналов.
Рис. П.2.2. Схема основных каналов.
Каналы классифицируются прежде всего по органам и соответствующим им элементам — канал сердца (элемент «огонь»), канал тонкого кишечника (элемент «огонь»), канал почек (элемент «вода») и т.д. Этих каналов десять. Пять из них квалифицируются как иньские (показаны тёмным цветом) и проходят через инь-органы, другие пять — как янские и проходят через ян-органы. Такое противопоставление отвечает разным типам функционирования органов (как оно представлялось творцам этой системы), а также некоторым особенностям каналов. На длинные цепи имеется ещё два канала, которым формально никакой орган в соответствие не поставлен. Это иньский канал «управитель сердца», связывающий сердце с нижней частью туловища и, возможно, влияющий на половую систему, и янский канал «три обогревателя», вероятно, влияющий на лимфатическую систему. Этим каналам формально ставится в соответствие элемент «огонь II», который также есть «огонь», но какого-то иного более «иньского» («холодного», «тёмного») типа. Общность названий элементов подчёркивает связь каналов с функциональной системой сердца и кровообращения.
Как видно из схемы, из каналов, символизируемых одним и тем же элементом, один всегда иньский, а другой — янский; оба канала всегда связаны через конечность и по сути являются половинами одного длинного канала, который начинается всегда в области груди (примерно около сердца), проходит через конечность и заканчивается примерно в области глаз. Интересно отметить, что по современным представлениям сердце, конечности и глаза относятся к наиболее магнитно активным частям организма.
Обращает на себя внимание очень рациональное построение цепей. Система последовательно антисимметрична относительно центра круга. Против иньского канала всегда расположен янский. Янской конечности (рука) противопоставлена иньская (нога). Аналогично противопоставлены также грудь (примерно область сердца) и голова (примерно область глаз). На короткой цепи голова противопоставлена нижней части туловища. Видна также особая роль инь-органов; «энергия», циркулирующая в основных каналах, обязательно должна пройти через инь-органы, но, вообще говоря, может миновать ян-органы. Последнее утверждение, впрочем, не безусловно.
По смыслу системы инь-органы являются чем-то вроде трансформаторов «энергии» и играют основную роль во внутренней «энергетике» организма и его настройке на разные формы активности. Непосредственно нельзя отождествить эти их функции с теми функциями, которые описываются современной физиологией, поскольку здесь фигурируют очень разные планы функционирования организма. Но некоторые соответствия с восточными представлениями об этих органах как преобразователях энергии все же намечаются.
Сердце — основной орган, определяющий динамику движения крови, причём здесь важно не только создаваемое им давление, но и особенности ритма. Сердце быстро реагирует на физические и психические нагрузки изменением ритма и других характеристик. Возможно, оно является также особым общеактивизирующим центром в системе каналов (см. ниже).
Лёгкие — парный орган, несколько асимметричный, так как часть левой половины грудной клетки занимает сердце. От деятельности лёгких зависит активность окислительных процессов, причём не только непосредственно, но и косвенно, так как соотношение кислорода и углекислоты определяет степень расширения артерий, т.е. ток и давление крови. Для общей активизации или успокоения организма важен соответствующий ритм дыхания. Лёгкие — один из основных органов очищения.
В поджелудочной железе вырабатывается инсулин — гормон, регулирующий углеводный обмен и количество глюкозы в крови. Высокая физическая активность предполагает наличие достаточного количества глюкозы для питания мышц. При её недостаточном усвоении клетками, что может быть результатом подавления деятельности поджелудочной железы, возникает общая физическая слабость, которая в критическом случае может дойти до стадии комы. Селезёнка участвует в процессе кроветворения и в некоторых очистительных процессах. Но, как кажется, в процессе эволюции она утрачивает своё значение жизненно необходимого органа; во всяком случае у человека возможно её удаление без смертельного исхода.
Печень — один из наиболее жизненно важных органов с очень многообразными функциями. В частности, здесь осуществляется синтез гликогена — существенного резерва энергии (когда организм нуждается в повышенном расходе энергии, например, при интенсивной физической работе, гликоген превращается в глюкозу, которая поступает в кровь); здесь же происходит переработка другого источника энергии — жиров. Печень — важнейший очистительный орган.
Почки, как и лёгкие, — парный орган. Их целесообразно рассматривать вместе с надпочечниками. Почки регулируют солевой обмен. Относительный избыток соли повышает кровяное давление; гипертония создаёт внутреннюю напряжённость, вызывающую предрасположенность к стрессу. Снижение количества соли способствует снижению давления; сильная гипотония сопровождается общей вялостью. Надпочечники влияют на динамику стресса и родственных ему форм общей активации организма. Почки есть также орган очищения.
Таким образом, действительно, каждый из этих органов может рассматриваться как своеобразный генератор специфической активности. Общий тонус организма зависит от относительной активности этих органов.
Возникает также впечатление некоторого противопоставления левой и правой половин тела, хотя как бы не доведённого ещё до логического конца. Функция очищения относительно более сильно выражена в правой половине тела. Интересно отметить, что с правой половиной тела сопряжено левое полушарие головного мозга, с которым в основном ассоциирована логическая сфера разума, требующая ясности («чистоты») мышления. В левой половине тела как будто относительно более сильно выражены функции энергетической регуляции, необходимые для активного отклика на стимул. С левой половиной тела сопряжено правое полушарие, с которым в большей степени ассоциирована эмоционально-чувственная.сфера, более «взрывная» по своим внешним проявлениям [16]. Противопоставление правого и левого — одно из основных значений противопоставления ян и инь, оно учитывается в практике иглотерапии. Наиболее отчётливо оно выражено в структуре временных циклов. Органы левой половины тела (сердце и поджелудочная—селезёнка) считаются наиболее активными и наиболее чувствительными к определённым внешним воздействиям в дневные часы, тогда как печень — в ночные (вместе с «управителем сердца»). Это противопоставление усиливается правилом «полдень—полночь», согласно которому активизация «дневных» органов в соответствующее время дня пассивизирует «ночные» органы и наоборот. Парные органы (лёгкие и почки), которые несут двойственную функцию очищения и специфической активации организма, как считается, наиболее активны в утренние и вечерние часы соответственно. Суточный, а также, по-видимому, годовой и 12-летний циклы активности органов и каналов определяются в соответствии со схемой рис. П.2.2 [11, 14].
Активность каналов. Каждый канал характеризуется в норме определённым типом активности, условно определяемой через соотношения ян и инь. См. также рис. П.2.3.
Канал, в котором доминирует начало ян, считается «горячим»
Каналы длинной цепи
Соотношения
ян
инь
(«активным»), а канал, в котором доминирует начало инь, — «холод-
Канал легких
2/3
1/3
ным» («пассивным»). Впрочем,
Канал толстого кишечника
1/2
1/2
термины «активный» и «пассив-
Канал желудка
1/2
1/2
ный» здесь, как и в других ана-
Канал селезенки —
1/3
2/3
логичных случаях, нельзя рассмат-
поджелудочной железы
ривать как единственно правиль-
Канал сердца
2/3
1/3
ную интерпретацию терминов ян и
Канал тонкого кишечника
1/3
2/3
инь. Единицы измерения подобраны так, чтобы в целом соблюдалось
Канал мочевого пузыря
1/3
2/3
равновесие ян и инь, чему обычно
Канал почек
2/3
1/3
придаётся большое значение. Хотя
Канал «управителя сердца*
1/3
2/3
здесь и есть большой элемент ус
Канал «трёх обогревателей»
2/3
1/3
ловности, последняя все же не аб
Канал желчного пузыря
2/3
1/3
солютна, так как относительная активность каналов контролируется
Канал печени
1/3
2/3
Сумм а...
6
6
пульсовой диагностикой [11 ].
Из каналов, проходящих че
рез основные (иньские) органы,
Каналы короткой цепи
наиболее «горячими» оказываются
Задний срединный канал
5/6
1/6
каналы, символизируемые «подвижными» элементами — канал сердца (элемент «огонь»), канал
Передний срединный канал
1/6
5/6
Сумм а...
1
1
лёгких (элемент «воздух»), канал
почек (элемент «вода»). Каналы,
проходящие через органы средней части туловища — канал селезёнки— поджелудочной железы (элемент «земля») и канал печени (элемент «эфир»), — более «холодные» (так же, как и иньский канал «управитель сердца»).
Соотношение ян и инь в разных частях каналов меняется, так что схему рис. П.2.3 следует рассматривать как первое приближение. Для срединных каналов в верхней их части относительно более выражено качество ян, а в нижней — инь. Это опять-таки соответствует одному из смыслов противопоставления ян и инь (верх—низ). Поэтому, согласно излагаемой концепции, в верхней и нижней частях туловища этими каналами стимулируются несколько разные формы активности.
«Горячий» или «холодный» тип канала связан также с восточным учением о «горячей» и «холодной» пище.
К анализу схемы рис. П.2.3 мы ещё вернёмся ниже.
Направление токов «энергии». Некоторые авторы приводят для каналов направление токов «энергии», определённое, вероятно, отчасти на основании субъективных ощущений высокочувствительных людей, а отчасти по итогам анализа результатов практического применения иглотерапии. Но при первом знакомстве с этими сведениями создаётся впечатление какой-то неупорядоченности, отчасти даже противоречивости различных утвержде-
н н а я
Рис. П.2.3. Схема активности каналов.
ний. Все же, как кажется, чёткие принципы можно сформулировать, если ясно отделять временные циклы смены активности каналов (феномен типа «биологических часов») от собственно токов энергии, зависящих от существующего на определённый момент состояния органов и других функциональных систем организма. Кроме того, чтобы сделать итоговую картину более ясной, примем гипотезу, что, по крайней мере в первом приближении, для тока «энергии» справедлив принцип обратимости, аналогичный соответствующему принципу для электромагнитного тока. Как известно, в рамках электромагнитной теории, ток положительного заряда по проводнику в некотором направлении создаёт те же явления, что и ток отрицательного заряда в противоположном направлении. Однако для электрохимических процессов это различие уже существенно, так как анионы и катионы имеют разные химические свойства. «Энергия» определяется как нечто полярное, могущее быть или типа «ян» или типа «инь». Примем, что перенос в
Н н А я
Рис. П.2.4. Схема токов «энергии».
определенном направлении по каналу «положительной энергии» («энергия ян») в первом приближении можно рассматривать как ток «отрицательной энергии» («энергии инь») в обратном направлении. Но воздействие этих «энергий» на работу органов противоположно. «Энергия ян» в общем повышает тонус, стимулирует активность и развитие органа, тогда как «энергия инь» пассивизирует и т.д. Некоторое значение может иметь тип канала (янский или иньский) соответственно типу связанного с ним органа [И ].
Общая схема токов изображена на рис. П.2.4. Некоторые детали здесь спорны, однако, как кажется, в принципе схема правильная, так как не только суммирует многие особенности традиционных описаний, но и обладает высокой собственной логичностью.
Согласно этой схеме, положительный ток (ток «энергии ян») направлен от основного (иньского) органа (быть может, из области груди; см. ниже), проходит через конечности и ян-органы и направляется к области глаз.
Примерно здесь связываются передний и задний срединные каналы, и положительный ток может отсюда распространяться по переднему срединному каналу к нижней части туловища, где опять связываются передний и задний срединные каналы. Далее по заднему срединному каналу положительный ток направляется вверх, к голове. Благодаря соединению срединных каналов с каналами длинной цепи, «энергия», циркулирующая в короткой цепи, может передаваться каналам длинной цепи. Для более полного описания работы системы следует привлечь ещё связи, не представленные на рис. П.2.4.
Следует подчеркнуть, что на схеме указаны лишь возможные направления движения «энергии». Фактический характер циркуляции «энергии» по каналам определяется состоянием органов, каналов и пр. По-видимому, дело обстоит примерно следующим образом. Орган, находящийся в состоянии повышенной активности (в состоянии ян), способен излучать энергию, а точнее, активизировать примыкающие к нему каналы. В соответствии со схемой по этим каналам от активного органа распространяются положительные или отрицательные токи. Эти токи воздействуют далее на все функциональные системы, через которые эти каналы проходят. Те системы, которые выполняют работу повышенной интенсивности или же пребывают в состоянии пониженной активности, нуждаются в стимуляции и выступают как потребители «энергии ян». Орган, находящийся в состоянии депрессии, видимо, непосредственно «энергию» не излучает, по крайней мере пока система в целом не разбалансирована, но может быть потребителем «энергии ян».
Напомним, что наш анализ носит формально-феноменологический характер и имеет цель выявить собственную логику системы, а не интерпретировать её с позиции современной физиологии. Выдвинутые гипотезы соответственно определялись желанием сделать общую картину максимально ясной, логически последовательной и более доступной для дальнейших исследований.
Основные центры (узлы). Внимательный структурный анализ системы позволяет выявить в ней особые области активности («центры»), на которые целесообразно обратить внимание. Прежде всего, из приведённых уже схем ясно, что такими особыми областями являются грудь, область глаз и конечности.
Грудь. Это место, где связываются каналы группы инь длинной цепи. Точная локализация области по известным нам описаниям вызывает затруднения. Наиболее вероятной является нижняя часть груди (около сердца) или несколько ниже, в районе солнечного сплетения. В известной нам литературе нет сведений о наличии прямой связи этого центра с передним срединным каналом. Но логика построения системы подсказывает, что какая-то связь должна быть.
По-видимому, это основной активизирующий («горячий») центр системы каналов. Отметим, что, по современным представлениям, сердце — это не только «насос», перекачивающий кровь, но и наиболее мощный «генератор» электромагнитных полей в организме. Во всяком случае, по логике построения системы, именно здесь должен находиться основной источник
активности; далее «энергия» направляется по каналам длинной цепи к инь-органам.
Выделяя с помощью рис. П.2.4 каналы длинной цепи, проходящие через этот центр, видим, что суммы условных единиц, характеризующих янские и иньские качества каналов, совпадают, т.е. в целом имеет место равновесие ян и инь. По-видимому, считалось, что сдвиг этого равновесия в ту или иную сторону возбуждает специфическую активность центра; обратно, та или иная форма активности этой области может влиять на активность проходящих здесь каналов, т.е. на распределение токов «энергии».
Область глаз. Под «областью глаз» условно понимается примерно треугольная область на лице, включающая глаза, переносицу и носовую часть. Это очень активная область, где связываются каналы группы ян длинной цепи, а также, вероятно, передний и задний срединные каналы.
Как видно из рис. П.2.4, активность соединяющих здесь каналов такова, что ян и инь в сумме уравновешивают друг друга. Обнаруживается и еще одна интересная особенность. Если каналы, соединяющиеся в области груди, имели попарно противоположные соотношения ян и инь, т.е. «горячий» канал всегда соединялся с «холодным» и, таким образом, их связь была основана на противопоставлении, то каналы длинной цепи, соединяющиеся в области глаз, в этом отношении оказываются однотипными и их связь построена по типу уравновешивания.
Активизация центра, возможно, связана с какой-то активизацией зрительной системы (вероятно, внимания, т.е. какой-то формы целевой деятельности) и, быть может, с активизацией лобовой части головного мозга. По современным представлениям, лобовые доли головного мозга управляют сознательно-целевой (волевой) и т.п. формами деятельности [17].
Конечности. Это места соединения каналов противоположного типа, т.е. типа ян и типа инь, но символизируемых попарно одним элементом. Сравнение каналов по их активности, согласно рис. П.2.3, показывает, что для рук в сумме преобладает качество ян, а для ног — инь, т.е. эти части тела противопоставляются друг другу. По логике построения системы это указывает на более повышенную стимуляцию активности рук. Во всяком случае активность «биополя» здесь должна быть более высокой. На конечностях расположены активные точки, относящиеся к числу важнейших. Некоторые из них настолько важны, что в свою очередь символизируются элементами [14]; их расположение согласовано с пентаграммой (рис. П.2.1), типом канала и направлением токов энергии, согласно рис. П.2.4. Вероятно, можно считать, что физическая деятельность стимулирует то или иное возбуждение этих точек, которое затем через каналы передаётся внутренним органам.
Кроме перечисленных, с некоторой вероятностью могут быть выделены еще некоторые особые области, хотя здесь пока остаётся много неясного и спорного.
Область копчика. Точная локализация области неясна, поэтому название отчасти условно. Судя по доступным нам описаниям каналов, эта область включает промежность, но, как кажется, всё же прежде всего она должна быть связана с основанием позвоночника. В этой области начинается срединный канал, который затем идёт вдоль позвоночника вверх к голове, и
заканчивается передний" срединный канал, который проходит по центральной линии передней стороны туловища от головы вниз. Тут же проходят каналы печени и мочевого пузыря. Неясно, соединяются ли они со срединными каналами, но во всяком случае как-то могут воздействовать на активность области. Одно из названий переднего срединного канала — «сосуд зачатия» [15]. Это значит, что его активность ассоциировалась с активностью половой системы. По логике системы передний срединный канал, проходя от головы вниз, может суммировать в себе активность многих каналов (преимущественно группы инь) и переводить её в сексуальную активность. Задний срединный канал в этом отношении является обратным — он может суммировать активность многих каналов группы ян и передавать её голове. Таким образом, здесь мы имеем дело с противопоставлением разных типов активности, которое, возможно, отчасти регулируется этим центром. -
Область живота. Выделяется менее уверенно, так как известные нам описания проходящих здесь каналов весьма схематичны и не всегда согласуются между собой.
В этой области, расположенной, вероятно, несколько ниже пупа, по- видимому, связываются каналы группы инь длинной цепи (каналы печени, а также, быть может, селезёнки-поджелудочной железы и почек) с передним срединным каналом. Но, к сожалению, имеющиеся в нашем распоряжении описания каналов не позволяют утверждать это уверенно. Сам факт связи переднего срединного канала с другими каналами группы инь сомнения не вызывает, но характер связи и её место спорны.
Средняя часть груди. Это место соединения переднего срединного канала с очень активным каналом «трёх обогревателей» (точка тань-чжун). Канал «трёх обогревателей» — единственный канал длинной цепи группы ян, который на передней стороне туловища непосредственно соединяется с передним срединным каналом. Видимо, это не случайное исключение, так как этот канал даже формально отделён от других каналов того же типа — это единственный канал длинной цепи группы ян, которому формально не поставлен в соответствие орган.
Нижняя часть шеи — верхняя часть спины. Это место соединения заднего срединного канала с каналами группы ян длинной цепи — каналами мочевого пузыря, желчного пузыря, тонкого и толстого кишечника (точка да-чжуй). «Энергия» из разных каналов здесь может перераспределяться по каналам длинной цепи или же суммироваться и направляться по заднему срединному каналу к голове. В некоторых работах утверждается, что задний срединный канал влияет на интеллектуальные процессы; с позиции внутренней логики системы это утверждение правильно. Одно из названий заднего срединного канала — «сосуд управитель».
Надключичные ямки. Здесь проходят каналы группы ян — «трёх обогревателей», желчного пузыря, тонкого и толстого кишечника и желудка и возможна какая-то форма их связи. Если эта связь действительно имеется, то через данную область связываются два предыдущих центра.
Область темени. Место, где соединяется задний срединный канал с каналами печени и мочевого пузыря (точка бай-хуэй). От точки соединения
имеется ответвление в головной мозг. Структурно этот центр противопоставляется «области копчика».
Область темени — одна из наиболее интересных активных областей. Потенциально, это место какого-то видения или, быть может, ориентирования. При некоторых условиях у животных здесь развивается теменной глаз — архаичное образование, которое и сейчас ещё иногда встречается у некоторых пресмыкающихся. Вероятно, с этим образованием генетически связан эпифиз (шишковидная железа). Функции эпифиза пока не вполне ясны; возможно, он контролирует биологические ритмы организма (смену дневных и ночных форм активности). В затылочной части головного мозга находятся основные зрительные области, управляющие восприятием и синтезом зрительных образов [17].
Область рта. Также одна из важных активных областей, хотя несколько иного типа, чем вышеперечисленные. Это место, где проходят каналы или их ответвления, связанные с системой пищеварения. Концевые части срединных каналов описаны несколько неопределённо, и не вполне ясно, что следует считать основной частью канала, а что его ответвлением. В пределах точности этих описаний можно считать, что срединные каналы связываются в области рта.
Центры системы каналов и чакры. При общем рассмотрении основных областей активности бросается в глаза их близость (по местоположению) с соответствующими чакрами (управляющими центрами), фигурирующими в теоретических концепциях индийской йоги [18]. Обычно перечисляются следующие семь чакр:
муладхара, или корневой (элемент «земля») — примерно промежность;
свадхистана (элемент «вода») — область живота ниже пупка;
манипура (элемент «огонь») — примерно область солнечного сплетения, около пупка;
анахата (элемент «воздух») — примерно средняя часть груди;
висуддха (элемент «эфир»; буквально «акаша») — в районе шеи;
аджна, или волевой — область между бровями;
сахасрара — примерно макушка головы.
По многим соображениям не вызывает сомнения то, что китайская и тибетская концепция каналов и активных точек и индийская концепция чакр и пр. не являются полностью независимыми, но относятся к разным аспектам одной и той же системы. Поэтому можно думать, что соответствие основных активных областей (узлов системы каналов) и чакр неслучайно; подобно тому; как органы — особые функциональные образования, сопряжённые в первую очередь с каналами длинной цепи, так и чакры — это какие-то узловые центры активности «биополя», как-то сопряжённые с каналами короткой цепи и влияющие на формы их связи с каналами длинной цепи.
Чакры, как и органы, символизируются элементами. Сопоставим эту символику с пентаграммой рис. П.2.1. Из этого сопоставления (см. рис. П.2.5) видно, что чакры в соответствии со своей символикой расположены в определённом порядке, а именно пять чакр, ассоциированные с пятью
элементами, образуют замкнутую цепь, в которой каждая из чакр оказывает на последующую «иньское» воздействие. Сравнение рис. П.2.5 с рис. П.2.4, где показано направление токов энергии, демонстрирует и здесь полное согласие: ток «энергии инь» на заднем срединном канале направлен от головы вниз, а по переднему срединному каналу — вверх, к голове (направление тока «энергии ян», согласно принципу обратимости, противоположно). Области, соответствующие чакрам анахата и висуддха, как уже было отмечено, возможно, связаны янскими каналами через надключичные ямки.
Итоговая схема основных каналов изображена (с упрощениями) на рис. П.2.6.
Резюме. Несмотря на неясность и даже спорность отдельных фрагментов и отсутствие современной интерпретации системы, следует признать, что реальность каналов и пр. несомненна. Весьма вероятно, что это есть некая информационно-регулирующая система организма и поэтому приходится также согласиться с теми авторами, которые рассматривают её как особую (третью) регулирующую систему, наряду с нервной и гуморально-гормональной.
Однако это не есть только внутренняя регулирующая система организма. Существование активных точек и каналов на поверхности тела указывает, что система приспособлена и к восприятию какой-то внешней информации, которая далее через каналы может влиять на тонус внутренних органов и, как следствие, на тип активности всего организма. Иначе говоря, вся совокупность активных точек является своеобразной рецепторной системой. Какая именно информация может восприниматься этой системой, пока неизвестно. Единственная гипотеза, которую сейчас можно предложить, состоит в том, что это есть система, способная воспринимать
электромагнитные излучения подходящих длин волн, несущие какую-тоэлектромагнитные излучения подходящих длин волн, несущие какую-тоРис. П.2.5. Схема чакр.Рис. П.2.5. Схема чакр.жизненно важную информацию. Изменение активности органов, возможно, позволяет организму настроиться на восприятие информации определённого типа, подобно тому, как радиоприёмник можно настроить в резонанс на определённые длины волн изменением его внутренних характеристик. Судя по характерным размерам активных точек и каналов, это могут быть волны радиодиапазона ориентировочно от 1 мм до 1 м. Но на волнах этих длин очень ярко выражена солнечная активность, причём атмосфера Земли прозрачна для солнечных излучений этого диапазона (радиоокно). Поэтому естественно предположить, что воздействие солнечной активности
электромагнитные излучения подходящих длин волн, несущие какую-то
электромагнитные излучения подходящих длин волн, несущие какую-то
Рис. П.2.5. Схема чакр.
Рис. П.2.5. Схема чакр.
на организмы наиболее непосредственно осуществляется через эту систему.
Можно ожидать, что активность системы в общем должна повышаться с усилением солнечной активности, пока не будет достигнута фаза типа «запредельного торможения»; однако при этом не следует забывать, что солнечная активность — не единственный стимулирующий систему фактор. Кроме того, возбуждение одних функциональных систем влечёт подавление других в соответствии с типом полярности «энергии», пентаграммой и особенностями временных циклов; в результате активация оказывается качественно направленной.
Разные формы активации в принципе могут суммироваться на заднем срединном канале (для животных — это верхняя часть туловища) и затем направляться к голове, фактически к головному мозгу, стимулируя его активность и развитие (если, конечно, принять в принципе справедливость основных положений данной концепции). Поэтому периоды повышенной
Рис. П.2.6. Органы и чакры.
солнечной активности являются одновременно периодами повышенной стимуляции деятельности головного мозга. Напомним, что направленное развитие головного мозга (цефализация) есть одна из важнейших тенденций развития прогрессивных линий животных, причём тенденция, проявляющаяся у независимых линий.
Другая возможная альтернатива развития в ответ на общую стимуляцию системы, вытекающая из особенностей строения длинной цепи, — преимущественная стимуляция развития конечностей, т.е. мускулатуры и деятельности ян-органов (в основном пищеварительной системы). Это, вероятно, может привести при благоприятных условиях к развитию гигантизма с сильно развитой мышечной системой, но недостаточно стимулируемым головным мозгом. В сложной ситуации, возникшей при резком изменении экологии, такие гиганты обнаруживают недостаточную пластичность, т.е. неспособность быстро адаптироваться к меняющимся условиям жизни, и часто вымирают.
Прогрессивное развитие некоторых других форм диссимметрий организмов также может быть до некоторой степени понятно из анализа особенностей строения длинной цепи и характера временных циклов (циклов смены активности органов), хотя здесь ещё необходим дополнительный анализ временных циклов.
Конечно, все выводы о роли каналов и пр. в процессе биогенеза в настоящее время могут рассматриваться только как предварительные, а анализ её может носить только формально-феноменологический характер. При попытке рассмотреть биофизику явлений возникает ряд трудностей, вытекающих прежде всего из-за неясности основного понятия «энергия» («биополя»), т.е. из-за отсутствия строгого определения соответствующего типа биологически значимой информации.
В заключение заметим, что сравнительное изучение структуры каналов разных классов животных, несомненно, обогатит наше представление о движущих силах и тенденциях развития биосферы и позволит более ясно понять роль каналов и пр. элементов системы в жизнедеятельности организмов.
Првложение 3. Феноменологическая 'термодинамика излучения
Приложение 4. Динамика системы с внутренним моментом
Приложение 5
Итоговые таблицы
Метагалактические структуры
Локальная группа Пуанкаре
Метагалактический план
Космическая механика
Унитарные формы
Динамическая синергетика совокупностей галактик
Галактики
Локальная группа Фока-Румера
Галактический план
Соединения
Унитарные формы
Локально устойчивые ("резонанс- ные") астральные системы
Астральные системы
Локальногалилеева группа
Астральный план
Соединения
Автономные образования
Информатика <распределение> космосистем
Структуры космомеханики
Типологические начала мегамеханики
Космическая механика
Термодинамика- информатика ньютоновских сред
Ньютоновские среды
Группа Галилея
Галилеева механика
Макромеханика
Составные гетерогенные среды
Унитарные среды
Термодинамика эйнштейновых сред
Эйнштейновые среды
Группа Пуанкаре
Лоренцева механика
Составные гетерогенные формы
Унитарные формы
Химическая конфигурационная термомеханика
Атомные структуры
Группа Фока-Румера so (4)
«Химическая» (конфигурационная) механика
Химические соединения
Химические элементы
Термодинамика- информатика макросистем
Структуры макромеханики
Типологические группы макромеханики
Макромеханика
Субатомная термодинамика- статистика
Субатомные структуры
<Операторная> группа Фока-Румера*
Субатомная (конфигурационная) механика
Кван- товая механика
Составные формы
Унитарные формы
Статистика (термодинамика) галилеевых систем
«Галилеевы» частицы
<Операторная> группа Галилея*
Квантовая галилеева механика
Соединения
Унитарные формы
Статистика (термодинамика) лоренцевых систем
Элементарные частицы
<Операторная> группа Пуанкаре*
Квантовая лоренцева механика
Соединения (взаимодействия)
Унитарные представления
Формы статистики
Структуры микромеханики
Типологические группы микромеханики
♦< и калибровочные симметрии >
Тетрадь 103,
с 37
Квантовая механика
Миры Термодинамика- информатика
Структуры представлений
Типологические (порождающие) группы
Таблица 1
Структурные формы (планы) материи (типология основных форм термомеханики)
Структурные уровни живого
(планы организованности)
Архетиповой (проявляющий) жизненный разум
Архетиповые структуры
Жизненные архетипы (архетиповые формы)
Жизненные регуляции
Аксиальный (направляющий) жизненный разум
Аксиальные интенциональные (предпрограммные) структуры
Полярная направленносп (интенции) живого
Аксиальность («полярность») живого
Аксиальные комплексы
Унитарные аксиальные (пред* программы)
Номотетико- законодательный жизненный опыт
Номотетические формы
Горизонт жизни (поле возможностей)
(Имманентная) Номотетика живого (самозаконода- тельство жизни)
Системы номотетических форм
Унитарные номотетические формы
Трансцендентальные единства
Регулятивные структуры
Регулятивные феноменологические начала
Жизненные регуляции
Конструктивные (выполнимые) функциональные образования
Функциональные структуры
Биологические функции (Функциональные операции)
Функциональная организованность
Жизнедеятельность
Композиции модулей
Унитарные функциональные модули
Устойчиво воспроизводимые синергические комплексы
Репродуктивные (биотические) циклы
Воспроизведет- во живого
Жизненные циклы
Комплексы циклов
Унитарные циклы
Адаптации (естественный отбор)
Генетические детерминации
Историзм (изменчивость) живого
Творческая эволюция (поток жизни)
Комбинаторные формы
Унитарные формы
(Конститутивные) Факторы отбора
Структуры жизнедеятельности
Феноменологические начала жизнедеятельности
Жизнедеятельность
Биоинформацион- ный(«биополевой») жизненный мир
Биоинформационные структуры
Информацион- ный базис живого
Биоинформационные формы («поля»)
Живое вещество
Биоинформационные «поля»
Унитарные информационные образования
(Родо-видовой) Категориальный жизненный мир («древо жизни»)
Типовые таксоны
Гомологичес- кий (морфотипический) базис живого
Категориальные общности (морфотипы)
Классы (семейства) морфотипов
Унитарные морфотипы
Биофизический жизненный мир
Субстантивные структуры
Субстантивный (физико-химический) базис живого
Субстантивные (физические) формы
Многообразия
Унитарные
1 образования
Интегративные целостности
Структуры живого вещества
Феноменологические базисы живого вещества
Тетрадь 103, с 38
Живое вещество
Оптические един- ства(холизм живого) (целокупности)
Структуры
Феноменологические начала
Субстантивные структурные уровни живого вещества (Земли)
Экосфера (интегральная система экосистем)
Экосистемные структуры
Функциональные феноменологические популяции (виды)
Экосистемы
Биологические планы
Соединения экосистем
Локальные экосистемы
Интегративная (социальная») организация популяций
Популяционные структуры
Функциональная феноменология особи
Популяции
Семейства групп (популяций)
Локальные (автономные) группы
Интегративная система организма
, Морфология организма
Организмы
Системы органов
Унитарные составляющие (органы)
Биологические целокупности
Биологические структуры
Феноменальная биология
Биологические планы
Интегративные (холистические) клеточные системы
Клеточные структуры
Функциональная феноменология клетки (как целого)
Клеточные (популяционные) образования
Биофизические планы
Клеточные комплексы
Унитарные клетки
Интегративная (холистическая) система клетки
Клеточные иш
фаструктуры
Функциональная феноменология молекулярных комплексов
Морфология клетки
Соединения органелл
Унитарные органеллы
Четастабильные (холистические) молекулярные комплексы
Органические соединения
Органические макромолекулы
Функциональные комплексы
Функциональные (базисные) единицы
Биологические целокупности
Биофизические структуры
Феноменальная биофизика
(Микробиология)
Биофизические планы
Тетрадь 103, с 39
Холистические интегративные формы (системы)
Основные структуры
Феноменология типовых форм
Познавательная деятельность
Идеальные парадигмы разума
Глубинная идеальность разума
Идеализация (Интеллектуальные идеализации)
Регулятивное разу- мение
Сингулярные парадигмы
Исследовательские программы
Организующие целеполагания (цели, проекты)
Аксиализация (проектная, программная деятельность)
Аксиальноцелевые комплексы (школы)
Унитарные проекты
Системообразующие законоопределения
Универсализации (перспективные расширения, продолжения) точки зрения
Номотетизация (универсализирующие * законоопределения)
Системы зако- ноопределений
Автономные законоопределения
Трансцендентальные единства разумения
Формы регулятивного разумения
Начала регулятивного разумения
Регулятивное разумение
Формальные дисциплины
Формальная (дисциплинарная) конституциализа- ция
Логизация (Формализирую- щая деятельность)
Рассу -дочное мышление
Функциональные дисциплинарные комплексы
Унитарные функциональные модули
Техническая прикладная деятельность
Эмпирический субстрат(базис) познания
Эмпирическая деятельность
Практические применения (полезность)
Тематические игры
Творческая спонтанность воображения
Порождающая (творческая производительная деятельность)
Соединения тем
Тематические импровизации
Отбираемое (полезное)
Формы рассудочной деятельности
Конститутивные начала мышления
Рассудочное мышление
Вьфазительные символические формы
Выразительный символизм сознавания
Символизация (выразительная деятельность)
Деятельность сознава- НИЯ
Составные вьфазительные формы
Сингулярные выразительные формы
Объективируемые (типологические) общности
Коммуникативные типологические формы
Коммуникативность (социаль- ность, общность, совместность) сознавания
Социолизация (обобщающая коллективизирующая) деятельность
Типологические семейства
Частные типологические формы
Объясняющие теории (теория созерцания)
Объясняющие представления (образные)
Феноменальная созна ваемость (чувственно данное)
Сознавание (объяснительная деятельность)
Многообразия представлений
Локальные объясняющие образы
Интегративные представления (синтезы сознавания)
Формы сознавательной деятельности
Начала сознавания
Тетрадь 103, с 58
Деятельность сознавания
Онтические синтезы
Формы познавания
Порождающие начала познавания
Феноменология сознания(Прафеномены Гёте. Идеальные элементы сознания)
Трансцендентальное смысло- единство (единство смыслов)
Глубинные смысло-виды (образы)
Эйдетичность (прафеноменаль- ность) сознания
Эйдетическое (идеально-смысловое) сознание
Регулятивное сознание
Трансформы смысло-образов
Первичные смысло-образы
Трансцендентальное единство (мир) аксиальноэкзистенциального
Проектные структуры
Проектность сознания (цель => реалия)
Интенциональность сознания
Комплексы проектов
Частные проекты
Трансценден- тальное единство возможного
Поля перспектив (планы, виды)
Открытость (горизонт) сознания
Перспективы сознания
Системы видов
Локальные вады
Трансцендентальные единства
Феноменальные структуры разумения
Первичные данности разумения
Регулятивное (разумное, разумеющее) сознание
Формальный мир сознания
Формальные конструкты
(Оформленность) Оформления (логика, логичность) сознания
(Функциональные) Формализмы сознания
Деятельное сознание
Зацепления (соединения) формализмов
Унитарные формализмы
Вещный мир сознания
Субстантивы сознания
Объектность («вещественность, овеществлён- ность») сознания
Объекто- вещность («суб- стантивность») сознания
Совокупности объектов-вещей
Атомарные объекты-вещи
Событийный мир сознания
Временные построения
Поток (текучесть) сознания (дление)
Временность (событийность) сознания
Последовательности событий (перетекания)
Локальные события (теперь, дление)
Конструктивные миры сознания
Феноменальные структуры мьппления
Первичные данности мьппления
Деятельное сознание (мышление)
Сфера эго-репрезентаций (малых "Я")
Эго - репрезентации (малые Я)
Эгоцентризм (субъектность) сознания
Я - сознание
Созерцательное сознание
Иерархии эго- репрезентаций
Сингулярные эгорепрезентации
Сфера модусов (типовых состояний отождествлений) сознания
Типовые модусы сознания
Идентификации (сокращённость) (состояния) сознания
Модусы сознания
Групповые модусы
Унитарные модусы
Сфера явленного
Феномены сознания
«Очевидности» («кажимости») сознания
Феномены сознания
Многообразия феноменов
Локальные феномены
Целокупности [сферы) сознания
Феноменальные структуры созерцаний
Первичные видимости
Тетрадь 103, с 64
Созерцательное сознание
(Объективированные) планы (уровни) сознания
Феноменальные структуры сознания
Первичные данности («образующие») сознания
Формы созиаваемости <созиаваиия> (мыслимости)
Смысловые (интенциональные) объекты- единства
Идеальные типы
Отношение фундаментальности (фундирование, углубление)
Идеальные типы
Кон- цеп- туа- лии
Трансформы идеальных типов
(Унитарные) Сингулярные идеальные типы
Целевые объекты- единства
Модели
Аксиальные отношения (направленность)
Целевые модели
Комплексы моделей
Специальные модели
Универсальные объекты- единства
Канонические формы
Отношения расширения (продолжаемость)
Канонические формы (схемы)
Системы канонических форм
Унитарные канонические формы
Концептуальные единства
Концептуальные структуры
Концептуальные отношения
Концепту алии
Формальные конструктивные объекты
Формализмы
Формальные (функциональные) отношения
Формализмы (функциональные) формы
Мышление
Комплексы
Унитарные порядки
Субстантивные объекты («вещи»)
Субстангивы
Отношение акци- дентальности (принадлежность)
Субстангивы (носители)
Совокупности
Сингулярные индивиды
Временные (подвижные, длящиеся, рождаемые) объекты
Игры
Генетические отношения (порождения)
Игры (тематические импро- визации,<пото- ки> дления)
Соединения игр
Локальные игры
Онтические (объектные) конструкты
Конструктивные структуры
Конститутивные отношения
Конструкты (Мышление)
Номинальные (выраженные, называемые, означенные) предметы созерцаний
Символы
Отношение представленности (подчинённость)
Символы
Созерцание
Составные символы
Автономные символы
Ассоциации (типа логические группы) предметов созерцаний
Сравнения
Отношение уподобления (группирование, соединение)
Сравнения (ассоциации)
Группы сравнения
Частные сравнения
Предметы созерцаний
Образы
Отношение отделимости (локализация)
Чувственные образы
Многообразия
Локальные образы
Синтетические (интегративные) формы созерцаний
Структуры созерцаний
Отношения созерцаний
Тетрадь 103, с 66
Созерцания
Онтические объектно-синтетические формы
Структуры
Типология (первичных) отношений
Осмысленное сознание (предметно-содержательное сознание)
Интенциональные (идеально-смысловые) объекты
(Интенциональные) Смысловые формы
Смысловые оппозиции
Идеальные смыслы (идеи)
Кон- цеп- туаль- ное
Трансформации смыслов
Глубинные смыслы
Аксиальные объекты («добро»)
Оценочные формы
Оппозиции оценок (хорошо-плохо)
Оценки
Комплексы оценок
Специальные оценивания
Нормативные объекты
Нормативные формы
Оппозиции норм (канонов) (можно- нельзя, правильноневерно)
Нормы
Системы норм
Автономные нормы
Реальные концепту ал ии
Концептуальные формы
Концептуальные оппозиции
Концептуальное
Функциональные (формальные) объекты
Формы функциональности
Оппозиции функций
Функционалы
Конструктивное
Соединения функций
Унитарные функции
Фактические (демонстрируемые) объекты
(Формы субстантивности) Формы фактичности
Оппозиции воспроизведений (демонстраций)
Воспроизведения (факты, субстанги- вы-вещи)
Совокупности фактов
Атомарные факты
Временные Генетические (исторические) объекты
Генетические формы (образования)
Оппозиции происхождений (следствий)
Генезисы (истории, выводы)
Последовательности
Непосредственные следования
Реальные построения
Конструктивные формы
Конститутивные оппозиции
Конструктивное
Символические (представляемые) предметы (значения)
Символические (выразительные) формы (образование)
Оппозиции (представлений) выражений (через выражение)
Символические представления (выражения)
Созерцаемое
Иерархии выражений
Автономные выражения
Типовые предметные общности (классы)
Типовые формы (образования)
Типовые оппози- ции (видовое отличие)
Общности (типы, классы)
Типовые семейства
Унитарные типы
Чувственные (воспринимаемые, различаемые) предметы
Перцептивные формы (образования)
Чувственные оппозиции
Чувственность (перцептив- ность)
Многообразия перцепций
Локальные перцепции
Реальные созерцания
Созерцательные формы
Созерцательные оппозиции
*(реально-синтети- ческие формы осмысленности)
Тетрадь 103, с 66
Созерцаемое
Реально- сознаваемое
Структурные формы осмысленности
Первичные оппозиции (различимость)
Психосоциальные типизации (анализ отождествлений)
Идеально ориентированные типы (идеалисты)
Идеалы
Фундаментальное Сущностное (глубинное) » случайное (поверхностное явление)
Идеалы
Регулятивные типизации
Трансформы идеалов
Автономные идеалы
Интенциональные (целеустремлённые) типы
Целеустремления
Внутренние интенции<=>внеш- ние императивы
Телеология
Комплексы целеустремлений
Частные целеустремления
Номотетически (нормативно) ориентированные типы
Номотетика
Беспредельное (свободное)» нормированное
Номотетичес- кие каноны
Системы законоположений
Автономные законоположения
Регулятивные ориентации
Структуры регулятивных идентификаций, типизаций
Регулятивные дилеммы
'Регулятивные типизации
Формальные типы (функционеры)
Функционирование
Конструктивность (упорядоченность)» деструктивность
Функциональность
Конструктивные типизации
Функциональные структуры
Унитарные функции
Собственнические типы (обладатели «владельцы»)
Собственность
Обладание (принадлежность}» лишение
Собственность (атрибута ции)
Совокупность обладаний (атрибутов)
Унитарные обладания (атрибута ции)
Творческие (дея тельные) типы (творцы, практики)
Интересы
Творческое созидание (новации)» творческое разрушение
Производительная (творческая) деятельность
Спектры интересов
Унитарные интересы
Деятельные (конструктивные) типы
Структуры конструктивных идентификаций, типизаций
Конструктивные дилеммы
♦самость, воля к власти, к самобы- тию)
Конструктивные типизации
Самостные (доминантные властные) типы
Решения-самовыражения
Авторитарность (своеволие, *» подчиненность
Доминантность (власть, самость, самоутверждение)
Естественные типизации
Иерархии решений
Автономные решения
Ролевые типы
Социальные роли («маски»)
Отождествление (мы,свои)» отчуждение (они,чужие)
Социальная суггестивность (идентификация)
Совмещения (наложения) ролей
Частные роли
Эмотивные типы
Эмотивные комплексы (установки)
Влечение (удоволь- ствия)»отверже- ние (страдание, недовольство)
Чувственность (эмотивность)
Многообразия переживания
Локальные переживания
Естественные стереотипы
Структуры естественных идентификаций
Естественные дилеммы
Тетрадь 103, с 68
Естественные (наличные) типизации
Психосоциальные типы («ипостаси»)
Структуры (формы) идентификаций
Типовые дилеммы
Социальные формы (морфотипы) (социально-категориальные формы)
Цивилизации (культурные единства)
Культуры
Идейные идеологические отношения
Цивилизации (культуры)
Регулятивные социокультурные формы
Соединения культур (надкультуры)
Локальные (местные) культуры
Организацион- но-управляю- щие единства
Организации
Целевые (управляющие) отношения
Организации
Комплексные организации
Специальные организационные ячейки
(Всеобщее) Номотетическое единство (Государственность)
Нормативно-правовые системы
Нормативные отношения
Нормативные (номотетичес- кие) системы
Соединения законоположений
Унитарные (зако- ноопределения) законоположения
Регулятивные соединяющие типы, планы
Регулятивные структуры
Регулятивные отношения
Регулятивные социокультурные формы
Институиро ванные (формализованные) сообщества
Функциональные институты
Формальные (функциональные) отношения
Формальные порядки
Формы социальной деятельности
Модульные комплексы
Функциональные элементы (модули)
«Вещные» (экономические) сообщества
Структуры собственности
Атрибутивновещные отношения (обладание)
Собственность
Совокупная собственность
Индивидная (сингулярная) собственность
Производственные (сферы, планы) сообщества
Производственные структуры
Производственные отношения
Производство 'производительная деятельность)
Соединения (цепи) производственных ячеек
Унитарные производственные ячейки
Конструктивные морфотипы
Конструктивные структуры
Конститутивные отношения
Конструктивные социальные формы (социо-деятельные)
Иерархии
Доминантные структуры
Отношения доминирования (зависимость)
Иерархии (подчинения, зависимости)
Естественные социальные формы
Комплексы (соединения) (зависимости) областей решения
Автономные области зависимости (подчинения), области решения
Коллективы (общины, ассоциации)
Группы
Отношения уподобления (солидарность)
Коллективы (ассоциации, общности)
Совмещение( наложения групп)
Унитарные группы
Серии
Скопления («тропизмы»)
Чувственные(пси- хо-физические) отношения
Серии
Многообразия скопления
Локальные скопления
Естественные морфотипы (типы, планы)
Естественные структуры
Естественные отношения
Тетрадь 103, с 69
Естественные (наличные) социальные фо
рмы
Социальные морфотипы (типы, модусы, планы, сферы)
Структуры
Первичные типы отношений (типология первичных отношений)
Социальные объективации
(социсморфные <обезличенные, общезначимые>обьектлы>
Сфера объективных сущностей
Архетиповые (сущностные) формы
Объективация идеал а-сущность, архетип
Идеальность (Идеализации, Идеальности)
Регулятивные планы
Трансформы сущностей
Глубинные сущности
Сфера объек- тивно-целесо- образного <аксиального>
Формы целесообразности
Объективация целесообразности ^разумность
Целесообразность <аксиальность> <ценности>
Комплексы целесообразности
(Специфическ ) Автономные целесообразности
Сфера объективных закономерностей
Формы номотетичности
Объективация канонов (норм)- (естественная) закономерность
Номотетика
Системы закономерностей
Частные <автономные> закономерности
Сферы объективных регуляций
Структуры (формы) регулятивных объективаций
Регулятивные планы
* формализмов
Регулятивные планы
Сфера объективных структур
Функциональные структуры
Объективация (социальных) * форм (естественный)- порядок (структура)
Функционализм <формализм>
Конструктивные планы
Соединения функций
Унитарные функции
Сфера (субстантивно-) вещного
<Атрибутивно-вещные формы> Формы вещности
Объективация принадлежность <атрибутаций> -овеществление
Вещность <субстан- тивность, обладание>
Совокупности вещей
Индивидные вещи
Архетиповые (сущностные) формы
Формы причинности
Объективация продуцирований <естественная> -причинность
Генезисы (порождения, производства, созидания)
Последовательности (цепи) причин
Единичные причины
Сферы конструктивных объективаций
Структуры (формы) конструктивных объективаций
Конститутивные объективации
Конструктивные планы
Сфера объективных (обезличенных) зависимостей
Формы зависимости
Объективация доминантности <естественные> зависимости
Зависимости
Естественные планы
Иерархии зависимостей
Унитарные области зависимости
Сфера объективных типов
Типовые <групповые> формы
Объективация общностей- <естественные> типы
Категориальные общности (man- типология)
Группы <семейства> типов
Частные типы
Сфера предметночувственного
Предметно-чувственные формы
Объективация
** ощущений- предметы ощущения
Чувственный антропоморфизм (сенсуализм)
Многообразия предметов
Локальные предметы
Сферы естественных объективаций
Структуры (формы) естественных объективаций
Естественные объективации
** восприятий перцепций
Тетрадь 103, с 70
Естественные <наличные>планы
Сферы объективаций
Структуры (формы) объективаций
Типовые объективации <
Анализ обыденного языка
Смысловая (проявляющая) функция языка
Глубинные интенсионалы
Интенциональное поле <понимание> язьпса
Глубинные интенсионалы (языковые сущности)
Регулятивные планы язьпса
Трансформы интенсио налов
Интенциональный базис
Аксиальнонаправляющая функция
Интенциональные формы
Интенционально-оценочное < «векторное»> поле язьпса
Аксиальность (телеологич- ность) язьпса
Комплексы установок
Автономные установки
Нормативная (унифицирующая) функция языка
Языковые схемы
Виртуальный горизонт (поле) язьпса
Языковые универсалии
Системы схем
Базисные схемы
Регулятивные функции
Регулятивные структуры
Феноменология регулятивных планов
♦Грамматический строй язьпса
** «Вещные» формы
Регулятивные планы языка
Функция оформления (структурирования)
Грамматика Синтаксис язьпса
Языковой формализм
Формальные* (синтаксические) конструкты
Конструктивные планы язьпса
Функциональные структуры
Унитарные морфотипы
Овеществляющая Объективирующая функция языка
Объектные формы язьпса**
Объектность («вещность») язьпса
Объектные (субстантивновещные) конструкты
Субстантивные объединения (соединения)
Субстантивные релятивы (атрибуты)
Прагматическая («движущая») функция
Речевые игры
Речевые импровизации (инициации)
Речевая деятельность
Игровые композиции
Локальные игры
Конструктивные функции
Структуры построений язьпса
Феноменология конструктивных планов
*** Ср «малые Я»
Конструктивные <созидательные> планы язьпса
Выражающая (означивающая) функция
Репрезентативные выражения
Эго-символы (Выражения субъективности)
Субъектность язьпса (Я-центризм)
Изобразительные планы язьпса
Соединения выражений
Автономные выражения***
Социализирующая (связывающая в общность) функция
Со-общения
Социальноязыковые общности
Языковые общности (коммуникации)
Группы <семейства> со-общений
Частные со-общения
Опредмечивающие (предметно- созидающие) имена (дескрипции)
Именования <дескрипции>
Феноменальночувственные репрезентации
Именования (референции)
Составные (дескриптивные) имена
Унитарные имена
Изобразительные функции
Изобразительные структуры
Феноменология изобразительных планов
* * * *(Объективные, реальные или реальностные)
Тетрадь 103,
с 71
Изобразительные планы язьпса
Типовые**** функции языка
Языковые структуры
Феноменальные данности язьпса
Формальная семиотика
Интенциональные * формосмысловые знаковые системы
Интенциональные формы
Интенциональ- ные (смысловые) отношения
Интенциональные (смыслоопределяющие) знаковые формы
Знаковые регуляции
Интенциональные трансформы
Глубинные интенциональные формы
Аксиальные (направляющие) знаковые системы
Знаковые предмодели
Интенциональ- ные отношения
Аксиальные (направляющие) знаковые формы
Комплексы предмоделей
Автономные предмодели
Универсализирующие (нормативные) знаковые системы
Нормативные схемы
Универсализи- рующие <про- должение> отношения
Знаковые схемы
Системы (композиции) схем
Автономные схемы
Регулятивные типы
Регулятивные структуры
Регулятивные отношения
* <смысло-формирующие>
~ Знаковые регуляции
Формализованные (формальные) (оформляющие) знаковые системы
Логический синтаксис
Функциональ- ные (формальные) отношения
Знаковый формализм (сингактика)
Знаковые конструкты
Функциональные <соедине- ние> структуры
Базисные функционалы
Объектные знаковые системы
Объектные (вещные) формы
Отношение атрибутации < «носители»>
Знаковые <номинальные> объекты <субстантивы>
Объединения знаков- объектов
Сингулярные знаки-объекты
Комбинаторные <строящиеся> ** знаковые системы
Комбинаторные построения
Генетические (производящие) отношения
Продуцирование (построение) знаков
Комбинаторные комплексы
Комбинаторные базисы
Конструктивные типы
Конструктивные структуры
Конструктивные отношения
** <созидаемые>
Знаковые конструкты
Представляющие знаковые системы
Представления <выражения>
Отношение представления (представимости) (означение)
Представляющие знаки (репрезентаторы)
Знаковые изображения
Соединения представлений
Унитарные представления
Типизирующие знаковые системы
Знаковые переменные
Отношение замещения (подстановка)
Общие знаки (идентификаторы)
Групповые (видовые) переменные
Унитарные переменные
Фигурные (различающие) знаковые системы
Фигуры
Отношение отделимости (дискретность)
Фигуры (знаковые единицы)
Многообразия фигур
Унитарные фигуры
Изобразительные типы
Изобразительные структуры
Изобразительные отношения
Тетрадь 103, с 72
Знаковые изображения
Семиотические типы (планы) знаковых систем- формальные знаковые системы
Знаковые структуры
Знаковые отношения
Значение < «содержание» символов >
Глубинно-смысловые (проявляемые) символьные предметы
Интенциональные формы
(Проявляемые) Глубинные смыслы (парадигмы, архетипы )
Интенциональные (идеальносмысловые) (осмысляющие) значения
Регулятивные значения
Трансформы интенционалов
Глубинные интенционалы
Аксиальные символьные предметы (ценности. )
Аксиальные (полярные) формы
Наделение (акси- ализация) значимостью (интен- ционирование)
Интенциональные (аксиальные) значения
Интенциональные комплексы
Автономные интенционалы
Универсальные (свободные, открытые продолжаемые) символьные предметы
Универсализирующие формы
Контекстные перспективы (открытый круг возможного)
Универсализирующие (схемные) значения
Системы универсалий
Автономные универсалии
Регулятивные (символьные) предметы
Регулятивные формы
Регулятивные означения
Регулятивные значения
Формальнологические (оформляющие .) символьные предметы
Функциональные формы
Функциональные отношения
Функциональные (синтаксические) значения
Конструктивные значения
Функциональные структуры
Унитарные функции
Овеществлённые («реальные» ,эмпир и- ческие) символьные предметы
Реально-вещные формы
Реальные определения - означения
<Объектные> реально-вещные значения (денотации)
Совокупности (соединения) объектов
Сингулярные объекты
Прагматические (творимые) символьные предметы
Игровые (самопорождаю- щиеся) формы
Означающие <инициативы> импровизации (употребления- порождения)
Прагматические значения (употребления)
Игровые композиции
Локальные игры
Конструктивные символьные предметы
Конструктивные формы
Констшутивные означения
Конструктивные значения
Представимые интерпретируемые предметы
Репрезентативные формы
Интересующие представления (определения, выражения)
Репрезентативные (представляющие) значения
Изображения
Иерархии репрезентаций
Автономные репрезентации
Обобщённые <символические> предметы (типы)
Типологические категориальные формы
Уподобления (синонимии, группирование )
Категориальные (классифицирующие) значения (общие имена)
Классы типов
Частные типы
Индексированные (указываемые, называемые *) предметы
Индексные формы
Указывания (индексации, сигнализации)
Указательные (называющие) значения (индексы)
Многообразия индексов
Унитарные индексы
Изображаемые (символьные) предметы
Изобразительные формы
Изобразительные означения
*номинализированные
Тетрадь 103, с 73
Изображения
<Гипы цхдмепюсш> Предметные уровни (означаемое)-> Символические (предметньв) уровни (сферы)
Значащие формы
Типовые означения
Опыт познания <мышлення>
Сфера сущностного (идеальные смыслы)
Фундированные идеалы, архетипы
Синтезы идеали- зации (идеальные типы, парадигмы)
Идеализирующий (понятийный, фундирующий) опыт
Концептуальный опыт
Трансформы идеалов
Локальные идеалы (идеальные смыслы)
Сфера аксиаль- ного (действенного, оцениваемого)
Аксиальные установки
Интенциональ- ные синтезы (оценивания)
Телеологический (оценочный, направляющий) опыт
Комплексы установок
Унитарные аксиально-целевые установки
Сфера обобщённого (законы)
Индукции
Синтезы универ- сализации (номотетические обобщения)
Индуктивный (виртуальный) опыт
Номотетические системы
Частные обобщения
Сферы концептуального опыта
Структуры концептуального опыта
Регулятивные синтезы разума
Концептуальный (регулятивный) опыт
Сфера формализуемого
Формализации
Синтезы формализации (структуры)
Формальный (упорядочивающий) опыт
Конструктивный опыт
Соединения форм
Унитарные формы
Сфера подтвер- ждаемого (воспроизводимого)
Репродукции
Синтезы репродукции (циклы)
Репродуктивный (верификационный) опыт
Репродуктивные комплексы
Унитарные репродукции
Сфера темати- ческого (развиваемого) опыта
Тематические композиции
Тематические синтезы воображения (темы)
Творческий (созидающий, изобретательный) опыт
Сочетания тем
Унитарные темы
Сферы конструктивного опыта
Структуры конструктивного опыта
Конститутивные синтезы мышления
Конструктивный опыт
Сфера выражае- мого (интегрирующие символы)
Выражения
Синтезы выраже- ния в символ (интерпретация..)
Символический (выразительный) опыт
Чувственный опыт
Соединения выражений
Автономные выражения
Сфера ассоциа- тивного (классы, типы)
Ассоциации
Синтезы отождест- вления в тип (коллективизация)
Ассоциативный (группирующий) опыт
Семейства ассоциаций
Частные ассоциации
Сфера рефлексивного (чувст- венные предметы)
Рефлексивные (предметные) образы
Синтезы ощущаемого в (предметный) гештальт
Чувственный рефлексивный опыт
Многообразия образов
Локальные образы
Сферы чувствен ного опыта
Структуры чувственного опыта
Чувственные
синтезы
ТетрадьЮЗ, с 75
Чувственный опыт
Объективные сферы опыта (объекты опыта)
Структуры опыта
Первичные (творческие) синтезы опыта
Детерминантные формы мышления («логика» построения, определения)
Актуализируе- мые (воплощаемые) идеалы
Глубинные идеалы разума
Идеальные (эйдетические, фундирующие) регуляции
Идеалы разума
Регулятивное мьшшение
Трансформы идеалов
Локальные идеалы
Действительные (осуществимые) устремления
Аксиальные (направляющие) установки
Интенционально- ценностные регуляции
Аксиология (телеология) разума
Комплексы установок
Автономные установки
Перспективные (экспансивные расширяющиеся) номологии
Номотетические схемы
Нормирующие номотетические регуляции
Номотетика разума
Системы схем
Унитарные схемы
Концептуальные трансцендентальные единства
Построения регулятивного мышления
Регулятивные начала разумения
Регулятивное разумное мышление
Конструктивные (технологичные) формальные объекты
Операциональные структуры
Операционально- логические рамки (средства) мышления
Структурнологический операциона- лизм
Конструктивное мьшшение
Соединения операций
Унитарные операции
Устойчивые (ре- продуцируемые) репродуктивные объекты
Репродуктивные комплексы
Репродуктивные рамки (средства) мьшшения
Эмпирическое репродуктивное мьшшение
Соединение репродукций
Автономные циклы репродукций
Продуктивные (полезные) композиции
Тематические композиции
Тематические (традиционные) рамки (средства) мышления
Историческое тематическое мьшшение
Соединения тем(«филы». )
Локальные тематические импровизации
Отбираемое (факторы отбора)
Построения конструктивного мышления
Конструктивные рамки (средства) мьшшения
♦ означенные, именуемые)
Конструктивное рассудочное мышление
Номинал из иро- ванные объекты (выраженные, *
Символические представления
Знаковый базис сознания
Языковые (семиотические) детерминации
Рефлексивное мьшшение
Соединения символов
Автономные символы
Коллективизирующие (предмет- ные) типизации
Типовые (собирательные) представления
Категориальный (собирательный, ассоциативный) базис сознания
Категориальные (типологические) детерминации
Типовые семейства
Частные типы
Предметные образы
Чувственные представления
Чувственный базис сознания
Чувственные (перцептивные) детерминации
Многообразия перцепций
Локальные (унитарные) nepueni ции
Предметные синтезы
Построения изобразительного мышления
Базис («почва») мьшшения
Тетрадь 103, с 76
Рефлексивно-изобразительное мышление
Типовые реалии
Детерминантные структуры мышления (построения)
(Типовые «образующие») детерминации мышления
Прагматика мышления
Воплощаемые (актуализируемые) парадигмы
Парадигмы
Идеальная ориентированность (центрированность)
Парадигмы (образцы действий)
Регулятивное мышление
Транс формы парадигм
Единичное парадигмы
Эффективные (действенные) аксиальные комплексы
Целеполагания
Аксиальная (оценочная) направленность
Телеология мышления
Комплексы целеполаганий
Автономные целеполагания
Вьшолнимые (контекстно конкретизируемые) нормы
Универсализирующие нормы
Расширение горизонта разумения
Номотетические нормы мышления (схемы действия)
Системы норм
Автономные нормы
Концепту аль- ный отбор
Нормативные (нормирующие) системы
Концептуальные (регулятивные) потребности
,Регулятивное мышление
Конструктивные
Формальные операции
Операционнологическое упорядочение
Операциональный формализм
Конструктивное мышление
(операционно вьшолнимые) объекты
Операциональные конструкты
Унитарные операции
Устойчиво воспроизводимые объекты
Инструментальные репродукции
Инструментализация репродукций
Инструментальный репродук- ционализм
Соединения инструменталий (репродукций)
Автономные инструменталии (репродукции)
Успешно создаваемые объекты
Инициативы
Инициации («вызов»—>«огвет»)
Творческое продуктивное мышление
Последовательности инициатив
Единичные инициативы
Конструктивный отбор
Конструктивные формы
Конструктивные потребности
Конструктивное мышление
Символические (представляющие выражающие) предметы мышления
Эго-символы
Самовыражения (решения-означения)
Субъективность (решения-представления)
Рефлексивно- чувственное мышление
Иерархии эго-символов
Автономные эго-символы (малые Я)
Обьективируе- мые (согласованные) верования (предметы верований)
Верования (мифы )
Социальная общность (man, коллективизация)
Социальность (суггестивность )
Семейства верований
Частные верования
(Чувственно) предпочитаемые * предметы мышления
Чувственность
Чувственное удовлетворение
Чувственность (переживания, влечения)
Многообразия влечений
Унитарные влечения
Чувственно отбираемое
Рефлексивно-чувственные формы
Чувственные потребности мышления
* (удовлетворяющие, выделяемые)
Тетрадь 103,
с 77
Рефлексивно-чувственное мышление
Отбираемое (критерии успешности, факторы отбора)
Прагматические структуры (формы)
Внутренние потребности-мотивации мышления
Эмпиризм
Понятийные фундаменталь- ные (идеализированные) факты
Эмпирические <эйдетические> принципы (идеи)
Глубинные фундирующие эм- лирические понятия (идеи, представления)
Фундирующий <«понятийный»> эмпиризм
Регуля- тивные концептуализации
Трансформы принципов (идей)
Глубинные понятия, принципы
Модельные целевые факты
Эмпирические модели
Целесообраз- ные модельные представления
Целевой эмпиризм (моделирование)
Шкалы моделей
Унитарные модели
Обобщённые (номические) факты
Эмпирические законы
Эмпирические обобщения (гомологизация
Индуктивный <номотетичес- кий> эмпиризм
Системы обобщений
Частные (локальные) обобщения
Статусы концептуальных фактов
Концептуальные структуры
Модусы концептуализации
Регулятивные концептуализации
Дедуцирован- ные (доказанные) факты
Дедукции
Дедуцируемое (формально- конструируемое)
Логический (дедуктивный) эмпиризм
Эмпирические конструкты
Дедуктивные структуры
Унитарные дедукции
Верифицирован- ные факты
Верификации
Верифицируе- мое (демонсгри руемое)
Репродуктивный эмпиризм (верификации)
Комплексы верификаций
Унитарные верификации
Редуцируемые (причинно- выводимые) факты
Редукции
Редуцируемое (причинно- выводимое)
Эмпирический редукционизм
Цепи редукций
Единичные редукции
Статусы конструктивных фактов
Конструктивные структуры
Модусы конститутивное™
Эмпирические конструкты
Номинализи- руемые <опре- деляемые> факты
Дескрипции
Номинализи- руемое (описываемое определяемое)
Номиналистический эмпиризм
Наблюдаемое
Соединения дескрипций
Сингулярные
<базисные> дескрипции
Коллективизи- руемые (сообщаемые) факты
Типизации
Социально- объективируемое (общезначимое)
Социальный эмпиризм (сообщаемость)
Семейства типизаций
Частные типизации
<Осмысленно> наблюдаемые факты
Наблюдения
Непосредствен- но наблюдаемое (чувственно- данное)
Сенсуалистический эмпиризм
Многообразия наблюдений
Единичные наблюдения
Статусы наблюдаемых фактов
Планы наблюдаемого
Модусы данности
Тетрадь 103, с 78
Наблюдаемое
Эмпирические объекты- факты (типология статусов)
Эмпирические структуры (планы)
Феноменальные типы (модусы) эмпирического <данного>
Физикалистские формы
Ноуменальное единство <всеполнота> первоначал
Глубинные принципы <сущности> (архетипы)
Отношения фундаментальности <шкалы>
Физикалистские принципы <первоначала>
Физикалистские концептуалии
Трансформы <первоначал> принципов
Базисные <первоначала> принципы
Ноуменальное единство моделей *
Модели
Отношение моделирования (значимости)
Физикалистские модели
Комплексы <шкалы моделей>
Унитарные модели
Ноуменальное единство (системность, связность) законов
Закономерности
Отношение номотетичности (универсальность) (обобщённость)
Физикалистские универсалии (закономерности)
Системы законов
Частные (локальные) законы
Ноуменальные сферы-единства (связности)
Концептуальные структуры
Концептуальные отношения
* (выполнимость, действительность, действенность)
Физикалистские концептуалии
Функциональный физикалист ский «мир»
Функциональные структуры
Функциональные отношения
Физикалистский функционализм
Физикалистские конструкты
Соединения
Функциональные элементы
Субстантивный (телесный) физикалистский «мир»
Субстантивные структуры
Субстантивные отношения
Физикалистский субстангивизм
Сложные (составные) тела
Индивидные Сингулярные (атомарные) тела
Временной физикалистский «мир»
Потоки силы и энергии
Отношение продуцирования (причины, силы) энергии
Физикалистская динамика («энергетика»)
Причинные цепи
Причинные звенья
Конструктивные сфер ы-« миры»
Конструктивные структуры
Конститутивные отношения
Физикалистские конструкты
Сфера зависимостей (коррелятов)
Коррелятивы
Отношение зависимости (коррелятивность'
Коррелятивные («зависимые») представления
Наблюдаемое
Иерархии зависимостей
Автономные зависимости
Сфера категориального
Категории
Отношение уподобленности (типичность)
Физикалистские категории (морфотипы)
Группы категорий
Унитарные категории
Сфера событийного
Со-бытия
Отношение наблюдаемости (овнешнение)
Физикалистские (овнешнённые) со-бытия
Многообразия со-бытий
Единичные со-бытия
Сферы (целокупности) наблюдаемого
Структуры наблюдаемого
Отношения наблюдаемого
Тетрадь 103, с 79
Наблюдаемое
Физикалистские!
планы (сферы) |Структуры
Физикалистские отношения
Техницизм <артефакты> (техника познания <мышления>)
Воплощаемые парадигмы
Парадигмы
Объективирован- ные (идеализированные) парадигмы
Технические архетипы образы (парадигмы)
Регулятивная техника
Трансформы парадигм
Базисные парадигмы
Действительные (действенные) выполнимые планы-модели
Планы-модели
Организующее (направляющее) планирование
Целевое программирование, проектирование, планы-модели
Комплексные планы-модели
Специализированные планы-модели
Реально возмож- ные нормативные (перспективные) системы
Нормативные схемы
Техника уни- версализации- нормирование (нормативы)
Нормативные унификации
Системы норм
Унитарные нормы
Концептуальные единства
Регулятивные техноструктуры
Регулятивные механизации
Регулятивная техника
Конструктивные технологичные механизмы
Функциональные (формальные) механизмы
Функциональные (механические) операции (формальные приемы)
Операционализм Функциональная технология
Механика
Соединения операций
Унитарные операции
Устойчивые механизмы
Инструментальные механизмы
Инструменталы ные воспроизведения
Инструментализм
Наборы инструментов
Унитарные инструменты
Производитель- ные механизмы
Порождающие (производящие) механизмы
Механизация по- рождений (техно- генез)
Технические процессы и потоки
Композиции потоков
Локальные потоки
Отбираемое
Конструктивные техноструктуры (механизмы)
Конструктивные механизации
Механицизм (механика)
Кодируемые знаковые объекты
Коды
Условные сокра- щающие итд сокращения
Информационная знаковая техника
Изображения
Соединения кодов
Унитарные коды
Согласуемые семейства шаблонов
Шаблоны (трафареты)
Социально унифицированные приёмы- уподобления
Типовые приёмы (стандарты)
Семейства шаблонов
Унитарные (частные) шаблоны
Осмысленные рефлексии
Искусственные рефлексии (мысли)
Чувственные (искусственные) размышления- отображения
Орудийная мыслительная деятельность (рефлексии)
Многообразие рефлексий
Отдельные рефлексии
Целокупности
Техноструктуры изображений
Механизации изображений
Тетрадь 103, с 80
Изображающие (рефлексивные) арте<
)акты
Технические реалии
Техноструктуры
Типовые механизации
Замкнутые (полные) логические теории
Идеальные логические типы
Идеальные объекты- ингенсионалы *
Интенсиональная логика(логические типы)
Концептуальная логика
Фильтры
Алгоригмичес- кие (разрешимые) логические теории (проблемы)
Алгоритмы (модели)
Эффективные процессы (вычислимость)
Алгоритмическая логика (логические модели) (аппроксимации)
Комплексы алгоритмов
Унитарные алгоритмы
Свободные (уни- версализован- ные) логические теории
Накрывающие теории
Расширения логических теорий
Канонические универсализован ные) логические системы
Системы накрытий
Унитарные накрытия
Концептуальные логические объекты
Структуры концептуальной логики
Концептуальная металогика -
* (замыкания, пополнения)
Концептуальная логика
Формальная (гильбертова) бесконечность
Формальные множества
Формальные аксиоматические определения
Формальные (гильбертовы) множества
Логика множеств
Формальные порядки
Аксиоматические базисы
Канторовский актуальный универсум
Актуальные множества
Экзистенциаль- ные определения (реальные, непредикативные, синтетические)
Актуальные (кангоровские) множества
Совокупности
Базисные (определяемые) множества
Натуральный ряд (чётные множества)
Индуктивные множества («потоки»)
Индуктивные определения- построения
Становящиеся (потенциальные, или аристотелевы) множества
Индуктивные цепи
Базисы индукций
«Бесконечные» логические объекты
Структуры теории множеств
Металогика множеств
Логика множеств
Семантическая непустога (семантические непустые объекты)
Семантическая алгебра
Репрезентации классов («термы»)
Формальные языки (Репрезентативная «семантическая»
логика)
Рефлексивная логика
Комбинаторные объекты
Сингулярные объекты
Содержатель- ные (непустые) классы
Алгебра классов
Логические отождествления (классы)
Логика классов («силлогистическая логика»)
Соединения силлогизмов
Унитарные силлогизмы
Логические осмысленные теории (непротиворечивости)
Логические формы
Аналитике- рефлексивный формализм
Рациональная (финитная) рефлексивная логика
Многообразия форм
Базисные формы
Логическая содержательность
Структуры общей логики
Металогика общей логики
Тетрадь 102, с 61
Общая рефлексивная логика
Логические объекты (объективации, реалии'
Логические структуры
Металогическая аналитика
Логический структурализм
Замкнутые многообразия структур
Предельные структуры
Фильтры (шкалы) и замыкания(цре- делы) структур
Интенсиональные (идеальные) структуры
Структурные концептуализации
«Разрешимые» структуры
«Модели» структур
Аппроксимации структур («стирание» и тд.)
Аппроксимирующие структуры («модели»)
Комплексы (шкалы) моделей
Унитарные структуры
Свободные (максимальные) структуры
Накрывающие структуры
Накрытия (распространения) структур
Универсальные структуры
Системы накрытий
«Локальные» накрытия
Концептуальные объекты
Строение структурных концептуализаций
Концептуализирующие отношения
Структурные концептуализации
Функциональные структуры
Функциональные модульные структуры
Композиции модулей
Унитарные модули
«Самоопределяющиеся» циклические структуры
Неявные функциональные определения - «уравнения»
Циклические (неявные) структуры
Комбинаторные структуры
Генетические отношения, построение (генерации) структур
Комбинаторные («конструиру- емые»)структуры
Комплексы («оболочки»)
Образующие (базисы)
Конструктивные объекты (типы)
Строение структурных конструкций
Конструктивные отношения (определения)
Конструктивные логико-алгебраические структуры
Представляемые (представленные) объекты
Представления
Структурные представления (категорий и тд)
Представления (репрезентации) структур
Изображения структур
Соединение представлений
Унитарные представления
Категориальные объекты
Категории
Морфизмы и функторы
Категории
Группы категорий
Унитарные категории
Осмысленные (различаемые) структуры
Формальные структуры
Функциональные отношения - упорядочивание (отображение)
Формальные рациональные структуры
Составные структуры
Унитарные структуры
Изображаемые объекты
Строение (изображаемых) изображений структур
Изображаемые отношения *
* Изображающие отношения
Тетрадь 102, с 62
Изображения структур (изображаемые структуры)
Структурные объекты (Типология структур)
Строение структур
Структурные отношения (определения)
Анализируемые ингенсионалы
Ингенсионалы
Шкалы идеализации (логические замыкания)
Ингенсионалы (идеальные смыслы, логические типы)
Логические концептуализации
Трансформы интенсионалов
Локальные ингенсионалы
Эффективные (действенные) комплексы моделей
Логические модели
Целевое моделирование (аппроксимация)
Логические модели
Комплексы моделей
Унитарные модели
Свободные помологические системы
Нормативные (помологические) структуры
Логическая универсализация -распространение (схематизация)
Логические нормативные системы
Системы помологий
Автономные помологии (нормы)
Концептуальные единства
Концептуальные логические планы
Концептуальные формы
Логические концептуализации
Конструктивные формальные объекты
Формальные (модульные) теории
Функциональные определения (отображения, аксиомы)
Структурнологический формализм
Логические конструкты
Композиции модулей (составные теории)
Базисные модули (унитарные теории)
Подтверждав- мые синтетические теории
Синтетические логические теории
«Реальные» синтетические определения *
Логический эмпиризм (логический «позитивизм»)
Базисные циклизации
Продуктивные (полезные) редукции
Редуктивные теории
Редуктивные выводы (конструкты)
Логический редукционизм (выводимость)
Редуктивные последовательности
Базисы редукций
Отбираемое
Конструктивные логические планы
Конструктивные формы
* (непредикативные, верифицируемые)
Логические конструкты
Наделение значением (интерпретации)
Формальные зависимости
Логические корреляты (номиналы, представители)
Коррелятивные (представляющие) формы (зависимости)
Логические изображения
Иерархии зависимостей
Автономные зависимости
Категориальные объекты (объективные типы)
Категориальные формы
Логические типизация (идентификации)
Логические категории (классы)
Родо-видовые семейства
Унитарные морфотипы
Дескриптивные (формальные) предметы
Дескриптивные формы
Формальные описания
Логические дескрипции (формализации)
Многообразия форм
Сингулярные формы
(Предметные) Целостности
Изобразительные логические планы
Изобразительные формы
Тетрадь 102, с 63
Логические изображения
Логические реалии
Логические планы
Типы логических форм (представлений)
Концепты разума (понятийные формы)
Сфера идеальных (архетиповых) сущностей
Идеально-сущностные представления
Форма идеальности (эйдетичности)
Концепты идеальности (фундирования, архетипичности)
Интеллигибизирующие концепты
Трансформы эйдосов (понятий)
Базисные эйдосы (понятия)
Сфера телеологичного
Целевые (проектные) представления
Форма предназначенности (предпочи- таемости)
Концепты те- леологич- ности (проект- ности, направленности)
Целевые комплексы
Единичные проекты
Сфера номологичного
Помологические представления
Форма универ- сальности (продолжаемости'
Концепты номотетичности
Помологические системы
Унитарные помологии
Интеллигибельные сферы
Интеллигибельные представления
Интеллигибельные формы
Интеллигибизирующие концепты
Сфера структурного
Структурные представления
Форма структурности
Концепты структурности (логизации)
Концепты мышления
Функциональные структуры
Унитарные функции
Сфера вещного
Субстантивные представления
Форма субстантивности (носитель)
Концепты субстантивности
Совокупности вещей
Сингулярные (индивидные) вещи
Сфера причинного
Причинные представления
Форма порождения (причинения)
Концепты порождаемости (временности)
Причинные цепи
Автономные (частные) причины
Концептные сферы мышления
Конструктивные представления
Конститутивные формы
Концепты мьпдления
Сфера символического
Символические представления
Форма выра- женности (зависимости)
Концепты выраженности (зависимости, означенности)
Рефлексивно- изобразительные концепты
Соединения символов
Автономные символы
Сфера категориального
Типологические представления
Форма общности- уподобления
Концепты категоризации (типизации)
Типологические группы
Локальные типы
Сфера чувственного
Чувственные представления
Форма чувственности
Концепты чувственности
Многообразия перцепций
Сингулярные перцепции
Рефлексивно- изобразительные сферы
Рефлексивно-изобразительные представления
Рефлексивноизобразительные формы
Тетрадь 102, с 64
Рефлексивно-изобразительные концепты
Концептные сферы (планы) разума
Концептные представления разума
Априорные понятийные формы разумения
Теоретические системы (формы знания)
Центрированные (фундированные) системы
Фундаментальные принципы
Отношение центрирования (фундирования)
Центрирующие принципы (начала)
Системные концептуализации
Трансформации принципов
Идейные центры (начала) систем
Целевые (моде- пирующие) системы
Модели
Целевые (оценочные) отношения
Телеология системы (цели, задачи, модели)
Направленные шкалы моделей
Унитарные модели
Номотетичес- кие (универсали- зо ванные) системы
Номотетические структуры
Отношения расширения (открытость)
Номотетическая универсализация (каноны)
Системы канонизаций
Концептуальные (канонические) схемы
Концешуаль- ныетипы
Концептуальные структуры
Концептуальные отношения
Системные концептуализации
Функциональ- ные (формальные) системы
Функциональные структуры (Формальные дисциплины)
Функциональные отношения (отображения)
Функциональная морфология систем
Системные построения
Соединения модулей
Базисные модули (дисциплины)
Циклические (взаимообусловленные) системы
Циклические структуры
Циклические от- ношения (обратные связи. )
Циклические (взаимообусловленные) системы
Соединения циклов
Базисные циклы
Композигив- ные системы
Редукционные структуры
Редукционные (генетические) отношения
Редукционные системы (композиции)
Композиции
Базисы редукций
Конструктивные типы
Конструктивные структуры
Констшутив- ные отношения
Системные построения
Декомпозируемые (аналитические системы)
Структуры областей решения
Отношение автономии (анализа) и подчинения
Области решения (анализа, зависимости)
Соединения (иерархии ит.д)
Унитарные области решений (анализа)
Классификаци- онные системы
Класси<
шкации
Отношение уподобления (инцидентности)
Категориальная классификация
Семейства (таксонов) классов
Унитарные (таксоны) классы
Синергические системы (самосогласованные)*
Синергические структуры
Отношение целого и части
Синергии (системная связность)
Синергические многообразия
Унитарные элементы
* (холистические, связные)
Тетрадь 102, с 65
Системные изображения
Типы (модусы) реализации систем
Структуры систем
Системные отношения
Актуализируе- мые (воплощаемые) истины- сущности
Идеальные смыслы
Архетипичность (эйдетичность, идеальность) истинного
Идеальная истина- смысл (эйдос)
Истинностные регуляции
Трансформы смыслов
Локальные (архетипы) смыслы
Эффективно реализуемые истины-модели
Целевые модели
Интенциональ- ность истинного (направленность)
Целевая (аксиальная) истина-модель
Шкалы моделей
Унитарные модели
Свободные истины- универсалии
Закономерности
Универсальность' Всеобщность истинного *
Нормативная истина- всеобщий закон
Системы закономерностей
Частные закономерности
Трансцендентальные единства
Структуры истинностных регуляций
Постижения разума
♦(горизонт понимания, открытость вовне, перспективность)
Истинностные регуляции
Формальные конструктивные истины
Дедуктивные (формальные) конструкции
Формальная правильность (непротиворечивость)
Формальная истина- правильность
Истинностные построения
Соединения конструктов
Унитарные конструкты
Факгичная(ус- гойчиво подтверждаемая) истина
Факты (фактичность)
Воспроизводи- мость (проверяемость) истинного
Эмпирическая истина - под- тверждаемость
Комплексы фактов
Атомарные факты
Полезные (применимые) истины
Творческие инициативы (игры)
Продуктивность (эвристичность) истинного
Прагматическая истина- действенность
Развивающие игры
Частные инициативы- игры
Факторы отбора
Структуры истинностных построений
Постижение (понимающее) мышления
Истинностные построения (конструкции)
Объективно значимые дефиниции
Дефинитивные (определяющие) решения
Означивающие (представляющие) решения - дефиниции
Номиналистическая истина (именование, представление)
Истинностные представления
Соединения определяющих представлений
Унитарные определяющие представления
Обще- признанные истины
Соборные верования
[Категориальные соответствия] Совместные (отождествляющие) верования
Рефлексивная (отображающая) истина-морфизм (отождествление)
Понимания истинного
Понимания истинного
[Герменевтика] Осмысленные рефлексии (не смешиваемые с иным)
[Герменевтика] Рефлексии
[Герменевтика] Феноменальная открытость истинного
[Герменевтика] Рациональная (чувственная) истина- очевидность
Многообразия рефлексий
Частные рефлексии
Объективные представления
Рефлексивные (представляющие) структуры
Постигающие (понимающие) созерцания
Тетрадь 102, с 68
Истинностные представления (рефлексии)
Онгические статусы (планы) истинного
Истинностные структуры (планы)
Первичные типы обнаружения истинного
Сфера идеального
Идеальные установки
Направленность на идеал
Идеалы разума
Направляющие концешуали- зации
Трансформации идеалов
Базовые идеалы
Сфера импера- тинного (программного)
Императивно-программные установки
Направленность на целевую организованность
Телеологизм (целевое регулирование)
Комплексы императивов
Автономные императивы
Сфера номотетического
Номотетические (законодательные) установки
Направленность на всеобщность (расширение)
Номотетический универсализм («максимы»)
Системы максим
Унитарные максимы
Концептуальные ценностные сферы
Представления интенций концептуализаций
Концептуальные интенции
Регулятивно-направляющие концептуализации
Сфера конструктивного (конструируемого)
Формалистические установки
Направленность на оформлен- ность («логичность», конструи- руемость)
Формальная конструктивность
Направляющие конструирования
Модульные структуры
Функциональные модули
Сфера репродук- тинного (подтверждаемого)
Репродуктивные установки
Направленность на воспроизводи- мость («опирае- мость»)
Репродуктивность («возвращение»- подтверждение)
Соединения репродукций
Унитарные репродукции
Сфера (продук- тинного) произ- водимого (используемого)
Творческие (производительные) установки
Направленность на продуктивность (новизну)
Творческая продуктивность (новации) Творчество
Цепи импровизаций
Унитарные импровизации
Ценностные сферы мышления
Представления интенций «мьшшения»
Интенции мьшшения
Направляющие конструирования
Сфера вырази- тельного (интерпретируемого)
Выразительные установки
Направленность на значимость (интерпретируемость)
Выразительный символизм
Направляющие изображения
Символические комплексы
Базисные символы
Сфера унифицируемого (типичного)
Классификационные (типизирующие) установки
Направленность на унификацию (группируемость)
Общности (типизации)
Типовые семейства
Частные типы
Сфера осмысленно-световых образов (просветленных)
Образные (проясняющие) установки
Направленность на просветляю- щий образ (проясняющий)
Чувственный рационализм (яркая, ясная образность)
Многообразия образных установок
Локальные образные установки
Ценностные сферы созерцаний
Представления интенций созерцаний (изображений)
Интенции созерцаний
Направляющие созерцания (изображения)
Ценностные сферы разума (целостные, интегральные планы)
Представления интенций (ценностно-целевые установки)
Первичные интенции разума
Программная организация разума
(целевое регулирование)
Фундирование (центрирование) программ
Архетипы программ
Отношение актуализации (воплощение) (центрирования)
Архетипы (проекты) программ (архетиповые проекты)
Концептуальное программирование
Трансформы архетипов
(Центральные) Базисные архетипы (центры)
Целевые программы
Моделирующие программы
Целевые <проекгные> отношения
Целевые (моделирующие) программы
Комплексы программ
Специализированные программы
Свободные (открытые) программы
Канонические схемы (формы)
Отношение расширения (открытость)
Программные системы
Системы схем
Автономные схемы
Концептуальные типы (уровни)
Концептуальные структуры
Концептуальные отношения
Концептуальное программирование
Функциональ- ные (модульные) программы
Функциональные структуры
Функциональные отношения
Функциональные конструкты
Программные конструкты
Соединения модулей
Базисные модули
Циклические программы
Циклические структуры
Циклические отношения (обратные связи)
Программные циклы
Соединения циклов
Базисные циклы
Комбинаторные программы
Комбинаторные структуры
Генетические комбинаторные отношения
Построение (изменение) программ
Комбинаторные комплексы
Комбинаторные базисы
Конструктивные типы (уровни)
Конструктивные структуры
Конститутивные отношения
Программные конструкты
Иерархичные программы
Иерархии
Отношение подчинения
Иерархии (расслоения)
Воплощения программ
Иерархии подпрограмм
Автономные программы
Типовые унифицирующие (типизированные) программы
Идентификаторы
Отношение замещения (идентификации)
Типовые идентификаторы
Групповые идентификаторы
Частные (локальные) идентификаторы
Операторные программы
Операторы
Операторные отношения
Программные операторы <«команды»>
Многообразия операторов
Унитарные операторы
Типы (уровни) воплощений
Структуры воплощений
Отношение воплощений
Тетрадь 102, с 70
Изображение («воплощение») программ
Типы (уровни реализаций) программ
Программные структуры
Программные отношения
Экзистенции разума <Экзистенциализм>
Сфера смыслового (сущностного)
Идеальные смыслы (архетипы)
Глубинные смыслы (эйдосы) <идеализации>
Эйдетическая (идеальносмысловая) экзистенция
Интеллигибельные экзистенции
Трансформы смыслов
Фундаментальные смыслы
Сфера аксиального
Аксиальные структуры
Интенции разума
Аксиально-телеологическая экзистенция
Аксиальные комплексы
Автономные (направленности) ценности
Сфера потен- циального (возможного)
Возможности
Перспективные (открывающие) возможности
Потенциальная («свободная») экзистенция
Системы возможностей
Локальные возможности
Ноуменальные экзистенции
Структуры интеллигибельных экзистенций
Интеллигибельные бытийности
Интеллигибельные (ноуменальные) экзистенции
Сфера конструктивных форм
Формальные структуры
Инвариантные формы
Формальная экзистенция
Конструктивные экзистенции
Соединения форм
Унитарные формы
Сфера субстантивновещного
Субстантивы
Овеществление (субстантиви- зация)
Физикалистская (субстантивно- вещная) экзистенция
Совокупности вещей
Индивидные вещи
Сфера происходящего (исторического)
Потоки (действий)
Временные преобразования (действия) *
Историческая (временная) экзистенция
Последовательности действий
Единичные действия (акты)
Конструктивные экзистенции
* (порождения, создание- уничтожение)
Конструктивные экзистенциальные сферы (производимые)
Структуры конструктивных экзистенций
Конститутивные (создаваемые) бытийности
Сфера значащего (символьного)
Выражения
Символические представления (означения)
Символическая экзистенция (выраженность)
Явные (рефлексивно созерца- емые) экзистенции
Соединения выражений
Автономные выражения
Сфера безличнотипового
Типовые общности
Обезличенные общности (анонимность, man)
Социотиповая экзистенция (man безличность)
Группы типов
Локальные (частные) типы
Сфера явленного («видимого»)
Чувственные явления-переживания
Феноменальные <являющиеся> данности сознания
Наличная чувственная экзистенция (переживаемое,**
Многообразия явлений
Локальные явления- переживания
Экзистенциальные сферы созерцаний
Структуры явных экзистенций
Рефлексивносозерцательные бытийности
** явленное, «сенсуализм»)
*** экзистенциаль
ные объектыТетрадь 102,
(сферы) разумас 71
Явные (явленные) (рефлексивно-созерцаемые) (наличные) экзистенции
Онтические уровни. Бытийные сферы разума ***
Экзистенциальные структуры разума
Первичные бытийности разума (экзистенции)
Интеллектуальная (эйдетическая) интуиция
Сфера идеального
Глубинные идеалы (идеальные принципы)
Понятие идеала (первоначала, фокуса, центра)
Идеальносущностная (фундирующая) интуиция
Концептуальные интуиции
Трансформации принципов (идеалов)
Центрирующие (фокусирующие) принципы
Сфера аксиального
Телеологические (направляющие) идеи
Понятие предназна- ченности
Телеологическая (интенциальная) интуиция
Аксиальноцелевые комплексы
Автономные целеполагания
Сфера номотетичного
Номотетические идеи (законоподчиняющие)
Понятие перспективно- возможного
Номотетическая интуиция (интуиция всеобщности)
Номотетические системы
Унитарные закономерности
Понятийные сферы кон** цешуализапий
Представление понятий концептуализаций
Понятия концептуализаций
Концептуально-регулятивные интуиции
Сфера формального (логизируемого)
Формализирующие (логизирующие) идеи
Понятие логической формы (логического вынуждения)
Формальнологическая интуиция
Конститутивные интуиции
Формальнологические структуры
Унитарные формализмы (логизации)
Сфера субстан- тивно-вещного
Субстантивно-вещные идеи
<субстантивирующие>
Понятие вещности 'субстантивное™) <субстрата, носителя, опоры>
Субстантивновещная <предмет- ная> интуиция
Совокупности вещей
Индивидные вещи
Сфера производимого (выводимого)
Причинные идеи (порождающие, эвристические)
Понятие порож- дения (следования, причинения)
Причинновременная интуиция
Причинные последовательности (порождающие)
Причинные акты <действия>
Понятийные сферы мышления
Представления понятий мышления <воображения>
Понятия мышления <воображения>
Конститутивные интуиции
Сфера интерпретируе- мого (выраженного)
Интерпретирующие идеи
<интерпретативные>
Понятие выраженности (означенности)
Символическая (означивающая, выражающая, представляющая) интуиция
Интуиции созерцаний
Соединения интерпретаций
Автономные интерпретации
Сфера типи- зированного (типизируемого, классифицируемого)
Типизирующие идеи
Понятие сравни- мости (ассоци- ируемости)
Типизирующая (ассоциирующая, уподобляющая, сближающая) интуиция
Типовые семейства
Частные типы
Сфера осмысленного (объяснимого)
Образные (изоб
ражающие)идеи
Понятие данное- та (явленности, ясности) сознания
Рациональночувственная интуиция (постижение очевидности)
Многообразия <рефлексий-> объяснений
Локальные <рефлексии-> объяснения
Понятийные сфе ры созерцаний
Представления понятий созерцаний
* (понятия, прототипы,Тетрадь 102,
проформы)с 72
Рефлексивно-созерцательные <отображающие> интуиции
Понятийные сферы разума
Формы актуализации (представления) понятий
Эйдетические предпостижения <разума> *
Фундированные (центрированные) теории (идеалы разума)
Идеальные первоначала, Принципы
Проблемный анализ первоначал
Идеальносмысловое разумение
Интеллигибельное разумение
Трансформы первоначал
Базисные первоначала
Реализуемые <экзистенциальные> программы- модели
Исследовательские программы <Целевое моделирование>
Аксиальный анализ Оценивание ит. д.>
Регулятивноцелевое разумение
Шкалы программ- моделей <проекгов>
Унитарные программы- модели, проекты
«Максимальные» номотетические (истинностные) системы
Номотетичес]
кие системы
Номотетический перспективный анализ
Системно- номотетическое разумение
Системы систем
Автономные системы
Концептуальные (интеллигибельные) оптические единства
Структурные формы концептуального разумения
Концептуальная аналитика
Регулятивное интеллигибельное разумение
Логицизм (структурный формализм)
Конститутивное разумение
Формальнологические теории
Логические структуры
Формальнологический анализ
Логические конструкты
Логические базисы
Верифицируемые эмпирические теории
Верификационные циклы
Верификационный анализ
Эмпиризм
Совокупность верификаций
Единичные верификации
Продуктивные историософские теории
Редукционно-генетические построения
Редукционный (генетический) анализ
Редукционизм (причинно-выводное) (историософское разумение)
Последовательности <цепй> редукций
Редукционные акты
Отбираемое
Структурные формы конститутивного разумения
Конститутивная аналитика
Конститутивное деятельное разумение
Символическая <семиотическая> <знаковая> картина мира
Символические (выразительные) формы
<Семиотический> Анализ - значений— (выражение) интерпретация
Символическое (знаковое) разумение
Созерцательное разумение
Соединения (означений) выражений
Автономные (означения) выражения
Типизованная (категориальная) картина мира
Сравнительнокатегориальные формы
Сравнительный анализ- типизация
Сравнительнокатегориальное разумение
Группы сравнений
Частные сравнения
Мировоззрение (уравновешенная) «картина мира» (атлас, осмысливание)
Наглядно-образные <проясняющие> картины
Феноменологический анализ- прояснение
Рациональночувственное разумение
Многообразия картин
Локальные картины
(Интегративные) Интегральные формы созерцаний
Структурные формы созерцательного разумения
Аналитика созерцаний
Тетрадь 102, с 73
Созерцательно-изобразительное разумение
Сингетико-он- тические формы разумения
Структурные формы разумения <структурирование>
Аналитические формы разумения
Грансценденталь- ное единство (смыслов) «сущностей» разума
Эйдетические (смысловые) <идейные> структуры
Начало идеальное ти (смыслоопреде ление) (смысло- постижение)
Эйдетический (идеальносмысловой) разум
«Интеллект»
Трансформы эйдосов
Базисные эй- досы (смыслы'
Экзистенциальное единство интенций разума
Аксиальные структуры
Начало аксиальности
Аксиальнотелеологический (направляющий) разум
Интенциональные комплексы
Базисные интенции
(Универсально-) истинностное единство законов разума
Номотетические структуры (формы)
Начало помете- тичности (универсализации)
Номотетический законодательный разум
Системы помологий
Базисы помологий
Трансцендентальное единство разума
Структурные планы регулятивного разума
Начала регулятивности
Интеллигибельный регулятивный разум («интеллект»)
Формально-логические формы
Начало дискурсивности
Формальнологический (дискурсивный) разум
Рассудок
Дискурсивные конструкты
Дискурсивные базисы
Субстантивно-вещные формы
Начало субстантивации (овеществления)
Физикалистский (субстангивно- «вещный») разум
Индивидные вещные образования
Формы воображения
Начало продуктивного воображения
Продуктивный (творческий) разум
Локальные игровые импровизации
Структурные планы конститутивного разума
Начала конститутивноста
Конститутивный практический разум («рассудок»)
Символические формы
Начало символизации - выражения
Символический (представляющий) разум
Созерцательность
Соединения символов
Базисные (символизации) символы
Категориальные объекты
Категориальные формы
Начало ассоциативности (сравнимости)
Категориальный (ассоциирующий) разум
Семейство категорий
Базисные категории
Перцептивные объекты (переживаемая, ощущаемая действительность)
Перцептивные формы
Начало рефлексивности
Перцептивный (чувственный) разум
Многообразия перцепций
Базисные перцепции
Интегральные объективности, объекты разума
Структурные планы созерцательного разума
Начала созерцательности
Созерцательный (рефлексивно-изображающий) разум
Тетрадь 102, с 74
Экзистенциальные объекты (единства) разума->реаль- ности разума
Структурные планы разума
Определяющие (эйдические) начала, «первоприн- ципы» разума
Формальное (структурно-модульное) построение гносеологии
Фундаментальное строение разума
Фундаментальные формы (разумения)
Интеллектуальная (эйдичес- кая) интуиция
Эйдетика разума
Концепту аль- но- регулятивные формы
Трансформы начал (принципы)
Начальные формы (принципы) разумения
Экзистенция- лизм
Программная организация разума
Аксиология разума
Телеология разума
Программные комплексы
Автономные программы
Истина
Теоретические системы
Концепты разума
Каноника разума
Системы систем
Автономные системы
Трансцендентальные единства
Структуры концептуальнорегулятивных форм
Аналитика концептуальнорегулятивных форм
Концептуально-регулятивные формы
Онгическая прикладная логика
Логический структурализм
Формальная аналитическая логика
Логицизм
Конструктивно-рассудочные формы
Соединения структур
Базисы структур
Техницизм
Физикалистские формы
Эмпиризм
Физикализм
Соединения элементов
Базисные (формы) элементы
Прагматика мышления
Построение мышления
Опыт познания
Практика (познавательная деятельность) *
Композиции построений
Базисные построения
Формы отбора
Структуры конструктивнорассудочных форм
Конститутивная аналитика
* (деятельность порождения, познания)
Конструктивно-рассудочные формы
Значение
Формальная семиотика
Анализ обыденного языка
Символизм
Рефлексивно- изобразительные формы
Комплексные формы
Унитарные формы
Социоморфные объективации
Социальные морфотипы
Психосоциальные отождествления
Социоморфизм
Семейства форм
Унитарные (частные) формы
Осмысленность (сознания)
Формы сознаваемости
Феноменология сознания
Феноменологизм Сознание
Многообразия
Унитарные формы
Интегративные формы (созерцательность)
Структуры рефлексивносозерцательных (изобразительных) форм
Аналитика рефлексивно-изобразительных форм
** (ФормальнаяТетрадь 102,
аналитика)с 75
Рефлексивно-созерцательные (изображающие) формы
Онтические синтетические формы
Структурализм
Аналитические формы **
Список литературы
К главе 1
Исследования по общей теории систем. — М.: Прогресс, 1969.
Управление, информация, интеллект. — М.: Мысль, 1976.
Бор Н. Избранные научные труды. — М.: Наука, 1971. — Т. 2.
Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. — М.: Наука, 1988.
Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. — М.: Прогресс, 1988.
Гильберт Д. Основания геометрии. — М.; Л.: ОГИЗ, 1948.
Цаленко М.Ш., Шульгейфер Е.Г. Основы теории категорий. — М., 1974.
Шугрин С.М. Соединение одномерной и двумерной (плановой) моделей течения воды // Водные ресурсы. — 1987. - №5. - С. 5—15.
Шугрин С.М. Клеточные комплексы и комбинаторные краевые задачи // Численные методы механики сплошной среды. — 1983. — Т. 14, № 1. — С. 145—160.
Воеводин А.Ф., Шугрин С.М. Методы решения одномерных эволюционных систем. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1993.
Шугрин С.М. Симметричные дифференциальные и комбинаторные задачи. — Рукопись монографии.
Кун Т. Структура научных революций. — М.: Прогресс, 1975.
Кюри П. Избранные труды. — М.; Л.: Наука, 1966.
Ландау Л.Д., Лифшиц Е.М. Теоретическая физика: Учеб, пособие. — М.: Наука, 1988. — Т. 2. Теория поля.
Вигнер Е. Этюды о симметрии. — М.: Мир, 1971.
Шафрановский И.И. Симметрия в природе. — Л.: Недра, 1985.
Шугрин С.М., Обут А.М. Солнечная активность и биосфера. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1986.
Мандельштам Л.И. Лекции по теории колебаний. — М.: Наука, 1972.
Рабинович М.И., Трубецков Д.И. Введение в теорию колебаний и волн. — М.: Наука, 1984.
Блехман И.И. Синхронизация в природе и технике. — М.: Наука, 1981.
Молчанов А.М. О резонансной структуре Солнечной системы // Современные проблемы небесной механики и астродинамики. — М.: Наука, 1973.
Борн М. Физика в жизни моего поколения. — М.: Мир, 1963.
Борн М. Размышления и воспоминания физика. — М.: Наука, 1977.
Гильмор Р. Прикладная теория катастроф. Кн. 1. — М.: Мир, 1984.
Гильмор Р. Прикладная теория катастроф. Кн. 2. — М.: Мир, 1984.
Постон Т., Стюарт И. Теория катастроф и ее приложения. — М.: Мир, 1980.
Марсден Дж., Мак-Крахен М. Бифуркация рождения цикла и её приложения. — М.: Мир, 1980.
Тринчер К.С. Биология и информация. — М.: Наука, 1965.
Кибернетика ожидаемая и кибернетика неожиданная. — М.: Наука, 1968.
Бауэр. Теоретическая биология. — М.; Л.. Изд-во ВИЭМ, 1935.
Шугрин С.М. Законы сохранения, инвариантность и уравнения газовой динамики // ПМТФ. — 1989. - №2. - С. 10—17.
Бутиков Е.И. Оптика: Учеб, пособие для вузов. — М.: Высш, шк., 1986.
Колебательные процессы в биологических и химических системах. — М.: Наука, 1967.
Шугрин С.М. Диссипативные системы // Динамика сплошной среды: Сб науч. тр. / АН СССР.Сиб. отд-ние. Ин-т гидродинамики. — 1990. — Вып. 96. — С. 67—87.
Поплавский Р.П. Термодинамика информационных процессов. — М.: Наука, 1981.
Стратонович Р.Л. Теория информации. — М.: Сов. радио, 1975.
Бриллюэн Л. Наука и теория информации. — М.: Физматгиз, I960.
Бриллюэн Л. Научная неопределённость и информация. — М.: Мир, 1966.
Хакен Г. Информация и самоорганизация. — М.: Мир, 1991.
Арнольд В.И. Математические методы классической механики. — М.: Наука, 1974.
К главе 2
Гибсон Э. Спокойное Солнце. — М.: Мир, 1977.
На переднем крае астрофизики. — М.: Мир, 1979.
Шварцшильд М. Строение и эволюция звёзд. — М.: Иностр, лит., 1961.
Поток энергии Солнца и его изменения. — М.: Мир, 1980.
Обридко В.Н. Солнечные пятна и комплексы активности. — М.: Наука, 1985.
Монин А.С. Солнечный цикл. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Хромов С.П. Основы синоптической метеорологии. — Л.: Гидрометеоиздат, 1948.
Витинский Ю.И. и др. Солнце и атмосфера Земли. — Л.: Гидрометеоиздат, 1976.
Лоренц Г.А. Старые и новые проблемы физики. — М.: Наука, 1970.
Солнечная и солнечно-земная физика: Иллюстрир. словарь терминов. — М.: Мир, 1980.
Лунгерсгаузен Г.Ф. Периодические изменения климата и великие оледенения Земли (Некоторые проблемы исторической палеогеографии и абсолютной геохронологии) // Сов. геология. - 1957. - № 59. — С. 88—115.
Лунгерсгаузен Г.Ф. О периодических изменениях климата в геологическом прошлом Земли // Земля во Вселенной. — М.: Мысль, 1964. — С. 260—277.
Уильямс Дж.Э. Солнечный цикл в докембрии // В мире науки. — 1986. — № 10. — С. 62—72.
Витинский Ю.И., Копецкий М., Куклин Г.В. Статистика пятнообразовательной деятельности Солнца. — М.: Наука, 1986.
Приливы и резонансы в Солнечной системе. — М.; Мир, 1975.
Альвен X., Аррениус Г. Эволюция Солнечной системы. — М.: Мир, 1979.
Молчанов А.М. О резонансной структуре Солнечной системы // Современные проблемы небесной механики и астродинамики. — М.: Наука, 1973.
Блехман И.И. Синхронизация в прирдде и технике. — М.: Наука, 1981.
Стейси Ф. Физика Земли. — М.: Мир, 1972.
Максимов И.В. и др. Океан и Космос. — Л.: Гидрометеоиздат, 1970.
Дружинин И.П. и др. Космос — Земля. Прогнозы. — М.: Мысль, 1974.
Рубашев Б.М. Проблемы солнечной активности. — М.; Л.: Наука, 1964.
Гребенников Е.А., Рябов Ю.А. Резонансы и малые знаменатели в небесной механике. — М.: Наука, 1978.
Белецкий В.В. Очерки о движении космических тел. — М.: Наука, 1977.
Физические основы прогнозирования магнитосферных возмущений. — Л.: Наука, 1977.
Макарова Е.А., Харитонов А.В., Казачевская Т.В. Поток солнечного излучения. — М.. Наука, 1991.
Эдди Дж. История об исчезнувших солнечных пятнах // Успехи физ. наук. — 1978. — Т. 125, вып. 2. — С. 315—329.
Jose P.D. Sun's motion and sunspots // The Astron. Journ. — 1965. — Vol. 70, № 3. — P. 193—200.‘
Рубашев Б.М. Проблемы солнечной активности. — М.; Л.: Наука, 1964.
Жвирблис В.Е. Асимметрия против хаоса, или Что такое биополе // Химия и жизнь. — 1980. — № 12. — С. 81—87.
Жвирблис В.Е. О возможном механизме связей Солнце — биосфера // Проблемы космической биологии. — М.: Наука, 1982. — Т. 43
Ритмичность природных явлений. — Л.* Гидрометеоиздат, 1971.
Аллен К.У. Астрофизические величины. — М.: Мир, 1977.
Бурлацкая С.П. Изменения напряженности геомагнитного поля за последние 8500 лет по мировым аэромагнитным данным // Геомагнетизм и аэрономия. — 1970. — Т. X, № 4. — С. 694—699.
Wollin G., Ericson D.B., Ryam W.B. Variations in magnetic intensity and climatic changes // Nature. — 1971. — Vol 232, № 5312. — P. 549—551.
Мирошниченко Л.И. Солнечная активность и Земля — М.: Наука, 1981.
К главе 3
Браун Дм Массет А. Недоступная Земля. — М.: Мир, 1984.
Мак-Кензи Д.П. Мантия Земли // В мире науки. — 1983. — № 11. — С. 28—44.
Океанология. Геофизика океана. Т.2. Геодинамика. — М.: Наука, 1979.
Лоренц Г.А. Старые и новые проблемы физики. — М.: Наука, 1970.
Океан — атмосфера: Энциклопедия. — Л.: Гидрометеоиздат, 1983.
Монин А.С., Шишков Ю.А. История климата. — Л.: Гидрометеоиздат, 1979.
Мильничук В.С., Арабаджи М.С. Общая геология: Учеб, для вузов. — М.: Недра, 1989.
Монин А.С. Введение в теорию климата. — Л.: Гидрометеоиздат, 1982.
Физика космоса: Маленькая энциклопедия. — М : Сов. энциклопедия, 1986.
Клиге Р.К. Уровень океана в геологическом прошлом. — М.: Наука, 1980.
Катгерфельд Г.Н. Лик Земли и его происхождение. — М.: Географиздат, 1962.
Дрейк Ч. и др. Океан сам по себе и для нас. — М : Прогресс, 1982.
Исаченко А.Г. Ландшафтоведение и физико-географическое районирование: Учеб. — М.: Высш, шк., 1991.
Будыко М.И. Эволюция биосферы. — Л.: Гидрометеоиздат, 1984.
Аллисон А., Пальмер Д. Геология. — М.: Мир, 1984.
Войткевич Г.В. Происхождение и химическая эволюция Земли. — М.: Наука, 1983.
К главе 4
Витинский Ю.И. и др. Солнце и атмосфера Земли. — Л.: Гидрометеоиздат, 1976.
Справочник по геофизике. — М.: Наука, 1965.
Казимирский Э.С., Кокоуров В.Д. Движение в ноосфере. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1979.
Рубашёв Б.М. Проблемы солнечной активности. — М.; Л.: Наука, 1964.
Герман Дж., Гольдберг Р.А. Солнце, погода и климат. — Л.: Гидрометеоиздат, 1981.
Чижевский А.Л. Аэроионизация в народном хозяйстве. — М.: Госпланиздат, 1960.
Солнечно-земные связи, погода и климат. — М.: Мир, 1982.
Поток энергии Солнца и его изменения. — М.: Мир, 1980.
Изменения климата. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Кондратьев К.Я., Никольский Г.А. Стратосферный механизм солнечного и антропогенного влияния на климат // Солнечно-земные связи, погода и климат. — М.: Мир, 1982. — С. 354-360.
Логинов В.Ф., Ракипова Л.Р., Сухомазова Г.И. Эффекты солнечной активности в стратосфере. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Влияние солнечной активности на атмосферу и биосферу. — М.: Наука, 1971.
Покровская Т.В. Синоптико-климатические и гелиогеографические долгосрочные прогнозы. — Л.: Гидрометеоиздат, 1969.
Будыко М.И. Климат и жизнь. — Л.: Гидрометеоиздат, 1971.
Будыко М.И. Изменения климата. — Л.: Гидрометеоиздат, 1974.
Максимов и др. Океан и Космос. — Л.: Гидрометеоиздат, 1970.
Монин А.С., Шишков Ю.А. История климата. — Л.: Гидрометеоиздат, 1979.
Дружинин И.П. и др. Космос — Земля. Прогнозы. — М.: Мысль, 1974.
Будыко М.И. Климат в прошлом и будущем. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Энергия и климат. — Л.: Гидрометеоиздат, 1981.
Лоренц Г.А. Старые и новые проблемы физики. — М.: Наука, 1970.
Куликов К. А., Сидоренко Н.С. Планета Земля. — М.: Наука, 1977.
Дружинин И.П., Хамьянова Н.В. Солнечная активность и переломы хода природных процессов на Земле. — М.: Наука, 1960.
Сытинский А.Д. Об одном солнечно-атмосферном эффекте во время сильных землетрясений // Докл. АН СССР. — 1979. — Т. 245, № 6. — С. 1337—1339.
Киселев В.М. Неравномерность суточного вращения Земли. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1980.
Рикитаки Т. Электромагнетизм и внутреннее строение Земли. — Л.: Недра. Ленингр. отд-ние, 1968.
К главе 5
Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. — М.: Наука, 1989.
Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. — М.: Наука, 1987.
Вернадский В.И. Проблемы биогеохимии. — М.: Наука, 1980.
Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. — М.: Наука, 1988.
Шугрин С. М„ Обут А.М. Солнечная активность и биосфера. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1968.
К главе 6
Вернадский В.И. Биосфера. — М.: Мысль, 1967.
Лапо А.В. Следы былых биосфер. — М.: Знание, 1979.
Шипунов Ф.Я. Организованность биосферы. — М.: Наука, 1980.
Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. — М.: Мысль, 1973.
Влияние солнечной активности на атмосферу и биосферу. — М.: Наука, 1971.
Дубров А.П. Геомагнитное поле и жизнь. — Л.: Гидрометеоиздат, 1974.
Дружинин И.П., Соусное Б.И., Ягодинский В.Н. Космос — Земля. Прогнозы. — М . Мысль, 1974.
Проблемы космической биологии. — М.: Наука, 1973. — Т. XVIII.
Реакция биологических систем на магнитные поля. — М.: Наука, 1978.
Пресман А.С. Электромагнитные поля и живая природа. — М.: Наука, 1968.
Холодов Ю.А., Шишло М.А. Электромагнитные поля в нейрофизиологии. — М.. Наука, 1979.
Биологические часы. — М.: Мир, 1964.
Василик П.В. Геомагнитная гипотеза акселерации и некоторые эволюционные процессы // Космос и эволюция организмов. — М.: ПИН-МОИП, 1974. — С. 115—132.
Селье Г. На уровне целого организма. — М.: Наука, 1972.
Гаркави Л.Х. и др. Адаптационные реакции и резистентность организма. — Ростов н/Д: Изд-во Рост, ун-та, 1977.
Уманский К.Г. Презумпция невиновности вирусов // Химия и жизнь. — 1979. — №5. — С. 77—81.
Грант В. Эволюция организмов. — М.: Мир, 1980.
Андронов А.А., Витт А.А., Хайкин С.Э. Теория колебаний. — М.: Физматгиз, 1959
Мандельштам Л.И. Лекции по теории колебаний. — М.: Наука, 1972.
Владимирский В.М. Активные процессы на Солнце и биосфера // Изв. АН СССР. Сер. Физика Земли. — 1977. — Т. 41, № 2. — С. 403—410.
Владимирский В.М. Солнечно-земные связи в биологии и явление «захвата» частоты // Проблемы космической биологии. — М.: Наука, 1982. — Т. 43. — С. 166—174.
Блехман И.И. Синхронизация в природе и технике. — М.: Наука, 1981.
Одум Ю. Основы экологии. — М.: Мир, 1975.
Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения — М.: Наука, 1965.
Вернадский В.И. Размышления натуралиста. — М.: Наука, 1975.
Вернадский В.И. Проблемы биогеохимии. — М.- Наука, 1980.
Т1. Вогралик ВТ. Основы китайского лечебного метода чжень-цзю — Горький, 1961.
Mann F. Acupuncture: the ancient Chinese art of healing. — L., 1978.
Жирмунский A.BM Кузьмин В.И. Третья система регуляции функций организма человека и животных // Журн. общ. биологии. — 1979. — Т. XL, № 2. — С. 176—188.
Брагина Н.Н., Доброхотова Т.А. Функциональные асимметрии человека. — М.: Медицина, 1988.
Симонов П.В. Эмоциональный мозг. — М.: Наука, 1981.
Беклемишев В.Н. Основы сравнительной анатомии беспозвоночных. — М.: Наука, 1964. — Т. 1.
Хоменко Т.А. Симметрия — асимметрия в становлении жизни // Космос и эволюция организмов. — М., 1974. — С. 249—257.
Северцев А.Н. Главные направления эволюционного прогресса. — М.: Изд-во МГУ, 1967.
К главе 7
Ранняя история Земли. — М.: Мир, 1980.
Будыко М.И. Изменения климата. — Л.: Гидрометеоиздат, 1974.
Будыко М.И. Глобальная экология. — М.: Мысль, 1977.
Будыко М.И. Климат в прошлом и будущем. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Одум Ю. Основы экологии. — М.: Мир, 1975.
Любимова Е.А. Термика Земли и Луны. — М.: Наука, 1968.
Рускол Е.Л. Происхождение Луны. — М.: Наука, 1975.
Шипунов Ф.Я. Организованность биосферы. —- М.: Наука, 1980.
Лоренц Г.А. Старые и новые проблемы физики. — М.: Наука, 1970.
Казанский Ю.П. Развитие физико-химических условий седиментации и его влияние на эволюцию осадочного процесса // Проблемы эволюции геологических процессов. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1981. — С. 145—155.
Вернадский В.И. Проблемы биогеохимии. — М.: Наука, 1980.
Проблемы палеонтологии. — Ереван: Изд-во АН АрмССР, 1977. — Т. 2.
Сорохгин ОТ. Глобальная эволюция Земли. — М.: Недра, 1974.
Резанов И.А. Происхождение океанов. — М.: Наука, 1979.
Монин А.С. История Земли. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977.
Беркнер Л., Маршалл Л. Кислород и эволюция // Земля и Вселенная. — 1966. - № 4. - С. 32—39.
Рикитаки Т. Электромагнетизм и внутреннее строение Земли. — Л.: Недра. Ленингр. отд-ние, 1968.
Стейси Ф. Физика Земли. — М.: Мир, 1972.
Вернадский В.И. Размышления натуралиста. — М.: Наука, 1975.
Альвен X., Аррениус Г. Эволюция Солнечной системы. — М.: Мир, 1979.
Хайн В.Е. Общая геотектоника. — М.: Недра, 1973.
Балуховский Н.Ф. Геологические циклы. — Киев: Наук, думка, 1966.
Войлошников В.Д. Геология. — М.: Просвещение, 1979.
Бубнов С.Н. Основные проблемы геологии. — М.: Изд-во МГУ, 1960.
Тихонов А.Н., Любимова Е.А., Власов В.К. Об эволюции зон плавления в термической истории Земли // Докл. АН СССР. — 1969. — Т. 188, № 2. — С. 342—344.
Уэда С. Новый взгляд на Землю. — М.: Мир, 1980.
Манк Ум Макдональд Г. Вращение Земли. — М.: Мир, 1964.
Лоренц Г.А. Старые и новые проблемы физики. — М.: Наука, 1970.
Лунгерсгаузен Г.Ф. Периодические изменения климата и великие оледенения Земли (Некоторые проблемы исторической палеогеографии и абсолютной геохронологии) // Сов. геология. — 1957. — № 59. — С. 88—115.
Лунгерсгаузен Г.Ф. О периодических изменениях климата в геологическом прошлом Земли //Земля во Вселенной. — М.: Мысль, 1964. — С. 260—277.
Тамразян Г.П. О периодических изменениях климата и некоторых вопросах палеогеографии // Сов. геология. — 1959. — №7. — С. 143—149.
Малиновский Ю.М. Зависимость продуктивности биосферы Земли от положения Солнечной системы в Галактике // Проблемы космической биологии. — М.. Наука, 1973. — Т. XVIII. — С. 7—25.
Космос и эволюция организмов. Матер, совещ. «Космические факторы и эволюция органического мира». — М., 1974.
Синицин В.М. Введение в палеоклиматологию. — Л.: Недра. Ленингр. отд-ние, 1980.
Изменения климата. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Ронов А.Б. Вулканизм, карбонатонакопление, жизнь (закономерности глобальной геохимии углерода) // Геохимия. — 1976. — № 8. — С. 1252—1277.
Лапо А.В. Следы былых биосфер. — М.: Знание, 1979.
Сивер Р. Динамичная Земля // В мире науки. — 1983. — № 11. — С. 4—14.
Имбри Дж., Имбри К.П. Тайны ледниковых эпох. — М.: Прогресс, 1988.
К главе 8
Балуховский Н.Ф. Геологические циклы. — Киев: Наук, думка, 1966.
Будыко М.И. Глобальная экология. — М.: Мысль, 1977.
Войлошников В.Д. Геология. — М.: Просвещение, 1979.
Кунин Н.Я., Сародовников Н.М. Цикличность изменений магнитного поля и климата Земли в фанерозое // Космос и эволюция организмов. — М., 1974. — С. 61—82.
Одум Ю. Основы экологии. — М.: Мир, 1975.
Будыко М.И. Климат и жизнь. — Л.: Гидрометеоиздат, 1971.
Беркнер Л., Маршалл Л. Кислород и эволюция // Земля и Вселенная. — 1966. — № 4. — С. 32—39.
Монин А.С. История Земли. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977.
Будыко М.И. Климат в прошлом и будущем. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Клиге Р.К. Уровень океана в геологическом прошлом. — М.: Наука, 1980.
Логинов В.Ф., Ракипова Л.Р., Сухомазова Г.И. Эффекты солнечной активности в стратосфере. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Космос и эволюция организмов. Матер, совещ. «Космические факторы и эволюция органического мира». — М., 1974.
Хайн В.Е. Общая геотектоника. — М.: Недра, 1973.
Коржуев Н.А. Гравитация как один из модных факторов эволюции // Космос и эволюция организмов — М., 1974. — С. 104—114.
Биологическая кибернетика. — М.: Высш, шк., 1972.
Северцев А.Н. Главные направления эволюционного прогресса. — М.: Изд-во МГУ, 1967.
Бауэр Э.С. Теоретическая биология. — М.; Л.: Изд-во ВИЭМ, 1935.
Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. — М.: Изд-во МГУ, 1973.
Брагина Н.Н., Доброхотова Т.А. Функциональные асимметрии человека. — М.: Медицина, 1988.
Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. — М.: Наука, 1965.
Вернадский В.И. Биосфера. — М.: Мысль, 1967.
Вернадский В.И. Проблемы биогеохимии. — М.: Наука, 1980.
Беклемишев В.Н. Основы сравнительной анатомии беспозвоночных. — М.: Наука, 1964. — Т. 1.
Гаузе Г.Ф. Асимметрия протоплазмы. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1940.
Крамаренко Н.Н., Чепалыга А.Л. Проблема влияния космических факторов на эволюцию организмов и палеонтология // Космос и эволюция организмов. — М.: ПИН-МОИП, 1974. — С. 6—18.
Соловьева М.Н. К проблеме связи цикличности развития Земли и эволюционного процесса (на примере фораминифер) // Космос и эволюция организмов. — М., 1974. — С. 293— 314.'
Василик П.В. Геомагнитная гипотеза акселерации и некоторые эволюционные процессы // Космос и эволюция организмов. — М.: ПИН-МОИП, 1974. — С. 115—132.
Берг Л.С. Труды по теории эволюции. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977.
ляя
Матюшин Г.Н. О роли ионизирующей радиации в процессе антропогенеза // Космос и эволюция организмов. — М.: ПИН-МОИП, 1974 — С. 276—292
Матюшин Г.Н. У истоков человечества. — М.: Мысль, 1982.
Гаврилов В.П. Феноменальные структуры Земли. — М.: Наука, 1978.
Куликова Л.С., Поспелова Г.А. Кратковременная инверсия геомагнитного поля 40 тысяч лет тому назад // Изв. АН СССР. Сер. Физика Земли. — 1979. — № 6. — С. 52— 64.
Шипунов Ф.Я. Организованность биосферы. — М.: Наука, 1980.
Стейси ф. Физика Земли. — М.: Мир, 1972.
Лапо А.В. Следы былых биосфер. — М.: Знание, 1979.
Браун Д., Массет А. Недоступная Земля.— М.: Мир, 1984.
К главе 9
Вернадский В.И. Очерки геохимии. — М.: Наука, 1983.
Тейяр де Шарден П. Феномен человека. — М.: Наука, 1987.
Вернадский В.И. Проблемы биогеохимии. — М.: Наука, 1980.
Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. — М.: Наука, 1988.
Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Звено между природной средой и обществом. — Л., 1979. — Вып. 1. — Деп. ВИНИТИ, № 1001-79.
Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Пассионарность. — Л., 1979. — Вып. 2. — Деп. ВИНИТИ, № 3734-79.
Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Возрасты этноса.— Л., 1979. — Вып. 3. — Деп. ВИНИТИ, № 3735-79.
Берг Л.С. Труды по теории эволюции. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977.
Гаврилов В.П. Феноменальные структуры Земли. — М.: Наука, 1978.
Трифонов В.Г., Эль-Хаир Ю. Библейская легенда глазами геологов // Природа. — 1988. — № 8. — С. 34—45.
К главе 10
Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. — М.: Наука, 1988.
Казначеев В.П., Казначеев С.В. Адаптация и конституция человека. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1986.
Казначеев В.П. Феномен человека: космические и земные истоки. — Новосибирск: Но- восиб. кн. изд-во, 1991.
Ярошевский А.А. История психологии. — М.: Наука, 1980.
Вертгеймер М. Продуктивное мышление. — М.: Прогресс, 1987.
Тихомиров О.К. Структура мыслительной деятельности человека. — М.: Изд-во МГУ, 1969.
Адамар Ж. Исследование психологии процесса изобретения в области математики. — М.: Сов. радио, 1979.
Декарт Р. Сочинения. — М.: Мысль, 1989. — Т. 1.
Бахтин М.М. Искусство и ответственность. — Киев: Next, 1994.
Брагина Н.Н., Доброхотова Т.А. Функциональные асимметрии человека. — М.: Медицина, 1988.
Спрингер См Дейч Г. Левый мозг, правый мозг. — М.: Мир, 1983.
Тот Н. Первая технология // В мире науки. — 1987. — №6. — С. 80—90.
Иванов В.В. Чёт и нечет. Асимметрия мозга и знаковые системы. — М.: Сов. радио, 1978.
Геодакян В.А. Эволюционная логика полов и долголетие // Природа. — 1983. — № 1. — С. 70—79.
Гаузе Г.Ф. Асимметрия протоплазмы. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1940.
Сергеев Б.Ф. Ступени эволюции интеллекта. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1986.
Прибрам К. Языки мозга. Экспериментальные парадоксы и принципы нейропсихологии. — М.: Прогресс, 1975.
Уитроу Дж. Естественная философия времени. — М.: Прогресс, 1964.
Бернштейн Н.А. Физиология движения и активность. — М.: Наука, 1990.
Вернадский В.И. Проблемы биогеохимии — М.: Наука, 1980.
Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. — М.: Наука, 1987.
Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. — М.: Изд-во МГУ, 1973.
Шугрин С.М., Обут А.М. Солнечная активность и-биосфера. — Новосибирск: Наука. Сиб отд-ние, 1968.
Симонов П.В. Эмоциональный мозг. — М.: Наука, 1981.
Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. — М.: Наука, 1979.
Американская социология. —- М.: Прогресс, 1972.
Вейнингер О. Пол и характер. — М.: ТЕРРА, 1992.
Розанов В.В. Люди лунного света // Уединённое. — М.: Правда, 1990 — Т. 2.
Юнг К.Г. Собрание сочинений. Психология бессознательного. — М.: Канон, 1994
Шовен Р. Поведение животных. — М.: Мир, 1972.
Шовен Р. От пчелы до гориллы. — М.: Мир, 1965.
Фриш К. Из жизни пчел. — М.: Мир, 1980.
Грант В. Эволюция организмов. — М.: Мир, 1980.
Степанов Ю.С. Семиотика. — М.: Наука, 1971.
Семиотика. — М.: Радуга, 1983.
Гадамер Х.Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. — М.: Прогресс, 1988
Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. — СПб., 1994.
Гумбольдт В. Язык и философия культуры. — М.: Прогресс, 1985.
Керлот Хуан Эдуардо. Словарь символов (Мифология, магия, психоанализ) — С.: REFLbook, 1994.
Тэрнер В. Символ и ритуал. — М.: Наука, 1983.
Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений: Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. — СПб.: Лениздат, 1992.
Хёйзинга Йохан. Homo ludens («Человек играющий»). — М.: Прогресс, 1992.
Витгенштейн Л. Философские работы. — М: Гнозис, 1994. — Ч. 1.
Витгенштейн Л. Философские работы. — М.: Гнозис, 1994. — Ч. 2.
Лайонз Дж. Введение в теоретическую лингвистику. — М.: Прогресс, 1978.
Хомский Н. Язык и мышление. — М.: Изд-во МГУ, 1972.
Спеньер Э. Алгебраическая топология. — М.: Мир, 1980.
Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения. — М.: Мысль, 1987. — Т. 1.
Леви-Строс К. Первобытное мышление. — М.: Республика, 1994.
Яблоков А.В., Юсуфов А.Г. Эволюционное учение. — М.: Высш, шк., 1976.
К главе 11
Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. —- М.: Политиздат, 1966. — Т. 1.
Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. — М.: Политиздат, 1966. — Т. 3
Леви-Строс К. Первобытное мышление. — М.: Республика, 1994.
Вебер М. Избранные произведения. — М.: Прогресс, 1990.
Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Звено между природной средой и обществом. — Л., 1979. — Вып. 1. — Деп. ВИНИТИ, № 1001-79.
Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Пассионарность. — Л., 1979 — Вып. 2. — Деп. ВИНИТИ, № 3734-79.
Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Возрасты этноса. — Л., 1979. — Вып. 3. — Деп. рукопись ВИНИТИ, № 3735-79.
Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. — М.: Наука, 1988.
Философия техники в ФРГ. — М.: Прогресс, 1989.
Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения. — М.: Мысль, 1987. — Т. 1.
Будущее термоядерных реакторов // В мире науки. — 1989. - №4. - С. 89—92
Будыко М.И. Климат в прошлом и будущем. — Л.: Гидрометеоиздат, 1980.
Будыко М.И. Изменения климата. — Л.: Гидрометеоиздат, 1974.
Поппер К. Логика и рост научного знания. — М.: Прогресс, 1983. — 606 с.
К приложениям 1, 2
Гурвич А.Г. Избранные труды — М Медицина, 1977.
Вопросы психогигиены, психофизиологии, социологии труда в угольной промышленности и психоэнергетике. — М., 1980
Прибрам К. Языки мозга. Экспериментальные парадоксы и принципы нейропсихологии — М.: Прогресс, 1975.
Шерток Л. Непознанное в психике. — М.: Прогресс, 1982.
Жвирблис В.Е. Асимметрия против хаоса, или Что такое биополе // Химия и жизнь — 1980. — № 12. — С. 81—87.
Жвирблис В.Е. О возможном механизме связей Солнце — биосфера // Проблемы космической биологии. — М.: Наука, 1982. — Т. 43.
Казначеев В.П. Современные аспекты адаптации. — Новосибирск* Наука. Сиб. отд-ние, 1980.
Вернадский В.И. Биосфера. — М.: Мысль, 1967.
Вернадский В.И. Размышления натуралиста. — М.: Наука, 1975
Петухов С.В. Биомеханика, бионика и симметрия. — М.: Наука, 1981.
Вогралик В.Г. Основы китайского лечебного метода чжень-цзю. — Горький, 1961
Чжу-Лянь. Руководство по современной чжень-цзю терапии. — М.: Медицина, 1959.
Усова М.К., Морохов С.А. Краткое руководство по иглоукалыванию и прижиганию. — М.: Медицина, 1974.
Mann F. Acupuncture: The ancient Chinese art of healing. — L., 1978.
Лувсан Г. Традиционные и современные аспекты восточной рефлексотерапии. — М.. Наука, 1980.
Брагина Н.Н., Доброхотова Т.А. Функциональные асимметрии человека. — М * Медицина, 1988.
Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. — М.* Изд-во МГУ, 1973
Рожковский Г.В., Вороневич В.А. Атлас ауродиагностики. — Одесса: Экология, 1992.
Оглавление
Предисловие редактора 5
Предисловие Э.В. Шугриной 14
Об авторе • 17
Предисловие автора 19
Часть!. БИОСФЕРА 21
Глава 1. Элементы теории больших систем —
Основные методологические принципы построения систем . . . : —-
Редукционизм 22
Холизм и циклические построения —
Структурализм 25
Дарвинизм и концепция биосферы, 28
Дополнительность 29
Дополнительность системных принципов 30
Области решения 31
Построение областей решений —
Формирование и изменение решений 33
Концептуальная регуляция областей решения 35
Системные проецирования 38
Информационность 39
Асимметрия и диссимметрия —
Потоки —
Бифуркации (критические состояния){ 40
Временные циклы (колебания) —
Кумулятивность —
Глобальная направленность эволюции —
Соборность 41
Симметрия и диссимметрия 46
Диссимметрия —
Принцип Кюри 50
Диссимметрия живого вещества и Космос 55
Информация и термодинамика —
Информация 56
Термодинамика 58
Статистическая термодинамика и информация 60
Термодинамическая цена измерения и управление 62
Термодинамические ограничения и интеллектуальные процессы 64
Жизнь и второе начало термодинамики 66
Биоинформация и направленность биологической эволюции 69
Потоки и критические явления. Бифуркации 70
Карты потоков —
Возмущения потоков и структурная устойчивость 71
Критические состояния и структурная перестройка. Бифуркации 76
Признаки катастроф 77
Термодинамика потоков и принципы активации- 79
Критические состояния в биосфере 82
Резонансное взаимодействие колебательных систем и синхронизация . . . .84
Линейный осциллятор 85
во 929596979899100101102104во 929596979899100101102104105107108109112113114117119120105107108109112113114117119120123125127132134123125127132134135136138140142143144145147148149150151152153155157135136138140142143144145147148149150151152153155157
во 92
95
96
97
98
99
100
101
102
104
во 92
95
96
97
98
99
100
101
102
104
105
107
108
109
112
113
114
117
119
120
105
107
108
109
112
113
114
117
119
120
123
125
127
132
134
123
125
127
132
134
135
136
138
140
142
143
144
145
147
148
149
150
151
152
153
155
157
135
136
138
140
142
143
144
145
147
148
149
150
151
152
153
155
157
Нелинейные колебания Замечание о нелинейной динамике
Глава 2. Солнечная активность и Солнечная система § 1. Общее строение и глобальная эволюция Солнца . . . .
Грубая структура Солнца Ядро Солнца
Промежуточная область Конвективная зона
Фотосфера Хромосфера Корона
Глобальная эволюция Солнца Проблема солнечных нейтрино
Эволюция солнечной активности
Основной поток солнечного излучения
Солнечная активность. 11-летний цикл Солнечные пятна Активные области и комплексы активности Секторная структура Солнечные вспышки 11-летний цикл Дифференциальное вращение 22-летний магнитный цикл
Изменения потока солнечного излучения Корона Солнечная активность и планеты
Солнечная активность в геологическом прошлом . . . . Звёздные пятна
Резонансность Солнечной системы Планетные резонансы Резонансы в системе Луна—Земля—Солнце Общее обсуждение
Короткие, средние и длинные циклы Короткие циклы Средние циклы Длинные циклы
Резюме
Глава 3. Элементы организованности Земли . . ♦
Система геосфер Основные геосферы Ядро Мантия Кора Гидросфера Тропосфера Стратосфера — мезосфера Термосфера — ионосфера Магнитосфера
Лик Земли Геосистемы Материки и Мировой океан Антиподальность материков и океанов Гипсографическое строение земной поверхности . . . .
Природные зоны*
Ландшафт
Глобальная техника плит и разломов
Природные воды
Геомагнетизм
Потоки
Геохимические круговороты
Климат и его регуляция (Тепловая машина атмосферы)
Вулканизм и его роль в биосфере
Активационный фон жизни
Глава 4. Воздействие солнечной активности на геосферы 157
«Внешние» геосферы 158
Солнечная активность и изменения климата 167
«Внутренние» геосферы 174
Резюме 176
Глава 5. Организованность биосферы 177
Среда жизни 179
Космическая среда —
Земная среда —
Внутренняя организация 180
Живое вещество и биосфера — материальные структуры 181
Жизнедеятельность 182
Ре1улятивно-направляющие системы 185
Планетарные (геобиофизические и геобиохимические) функции живого . . .188
Принцип космической коэволюции —
Глава 6. Солнечная активность и биосфера 189
Солнечная активность и живое вещество —
Концепция стресса . . .4 192
Ритмы и «волны жизни» 194
Диссимметрия и асимметрия живого 196
Резюме 199
Глава 7. Глобальная эволюция Земли 201
Начальная стадия существования Земли 202
Особенности эволюции системы Земля — Луна 210
Большие тектонические циклы . 213
Ледниковая эпоха 216
Тектонические циклы и палеонтологические периоды 220
Глава 8. Некоторые особенности эволюции Земли в фанерозое . . .222
Активизация —
Галактические годы —
Некоторые тенденции развития геосферы 230
Усложнение организации 233
Диссимметризация 240
Становление ноосферы 243
Часть II. НООСФЕРА .. .247
Глава 9. Организованность ноосферы —
Биосфера и ноосфера 249
Биосфера как жизненная среда человека 250
Новые источники энергии и новые силы —
Техносфера и техноценозы 251
Автотрофность и гетеротрофность 253
Научная мысль как планетное явление 254
Этносы и природная среда 256
Этносы и ландшафты 257
Месторазвития 258
Внутреннее разнообразие ландшафтов 259
«Горячие» и «холодные» ландшафты —
Глубинные разломы 260
Экологические циклы и миграции 262
«Вызов» и «ответ» 263
Рамки свободы и их изменения 264
Мозаика этносов и этнических форм 266
Современная дестабилизация этносов и экологический кризис 268
Глава 10. Человек 269
Парадоксальность человека —
Человек. Основные функциональные планы 272
Уровни организации 273
Биофизический план 274
Морфотипический план 275
Биоинформационный план 277
Психофизический план —
Психический план 279
интеллектуальный план Духовный план 280
Интенциональный (аксиальный) план 281
«я» 282
Функциональные асимметрии человека —
Основная морфотипическая полярность —
Морфологическая асимметрия органов —
Праворукость 283
Функциональные асимметрии головного мозга 284
Индивидуальное пространство-время 287
Функциональные диссимметрии и принцип Кюри 292
Человек: сознание, надсознание и подсознание 293
Сознание 294
Подсознание 296
Надсознание 297
Социосфера. Общности, отождествление и суггестивность 299
«Мы» и «Они» —
Суггестивность и «Все» 302
Коллективные представления и общественное сознание 304
Человек. Половой диморфизм. Эрос 305
Дуальность полов 306
Традиционные символические представления полюсов М и Ж 309
Степени и колебания пола 312
Биполярность 314
Внутренняя инверсия полов 315
Половое притяжение•317
Сублимация 318
Третий (дипольный) психический полюс — андрогины 319
Половой диморфизм и эволюция 321
Язык и символические структуры 322
Знаки и именования 324
Коммуникации и социальные общности 327
Символы и представления .. .328
Символы, субъективность и самосознание 330
Выразительная энергия символа. Магия слова 332
Импровизации и языковые игры. Творческий аспект языка 334
Субстантивные структуры 336
Формальные языки и ментальный мир 337
Пансимволизм — универсализированная форма мышления 340
Глубинные структуры 342
«Горизонтальная» и «вертикальная» детерминации 348
Глава 11. Жизнедеятельность 350
Историзм. Производительная трудовая деятельность. Практика —
Жизненные потребности и материальное производство —
Детерминация истории производством 351
Практическая деятельность и отбор 353
Историзм. Движение культур и волны активности 357
«Горячие» и «холодные» общества —
Круговорот культур (идеальный цикл) 358
Фаза «нормального» развития и производительные силы 362
Кризисные фазы как бифуркации 363
Проблемная кризисная ситуация и аномия 365
Пассионарность и пассионарии 366
Активационный фон и активирующие импульсы 369
Историческое и индивидуальное время 373
Техносфера 374
Орудийная деятельность. Экстериоризация 375
Типовые приёмы и стандарты. Специализация 376
Информационно-знаковая техника. Интериоризация 377
Технический историзм 378
Технизация природы (биосферы) 379
Техническая рациональность — функциональный конструктивизм («механицизм») 381
Выход за пределы естественного порядка. Новые перспективы 3ez
Технические проекты и программы —
Техническая цивилизация и «вторая природа» 384
Потоки в ноосфере 385
Формальные структуры (функциональные институты)
Культура как нормативное и законоопределяющее начало ноосферы . . . .
Аксиальность ноосферы. Управление и организованность
Культурные архетипы и идеалы. Проблемы смысла жизни
Современное положение ноосферы. Взрыв активности
Экологический кризис и пределы роста
Ограничение материального потребления 386
Информационное общество 391
Расширение сознания 395
Космические ориентиры ноосферы 399
Общий исторический фон —
Древний мир 400
От Ньютона до Эйнштейна 401
Русский космизм —
Человек в космосе —
Солнечная активность и философия истории 401
Новая религиозность 404
Создание новой духовности —
Религия и религиозное сознание 407
Новая религиозность 411
Космическая религия 414
Этика —
Всемирная соборность — ведущий ноосферный идеал 421
Приложение 1. Биологическое поле 423
О Мировом жизненном поле 431
Приложение 2. Восточная система активных точек и каналов и солнечная активность 434
Приложение 3. Феноменологическая термодинамика излучения .450
Приложение 4. Динамика системы с внутренним моментом . . .—
Приложение 5. Итоговые таблицы 451
Список литературыг 483
Научное изданиеШугрин Сергей МихайловичКОСМИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗОВАННОСТЬ БИОСФЕРЫ И НООСФЕРЫ
Редакторы ЛВ Филиппова, АМ Семеоненко. Художественный редактор ЛВ Матвеева. Художник ЕВ Филиппов Технический редактор НМ. Остроумова. Корректор СМ. Посудина. Оператор электронной верстки BE Селянина Изд. лиц. N8 040864 от 16.12.97. Сдано В набор 15 02.99. Подписано в печать 15.04 99. Бумага офсетная. Формат
70 х 100 V16« Офсетная печать. Усл. печ л. 40,0 Уч.-изд л. 42,1 Тираж 300 экз. Заказ № 501.
Сибирское издательско-полиграфическое и книготорговое предприятие “Наука** РАН.
630077, Новосибирск, ул. Станиславского, 25
Редакционная подготовка и изготовление оригинала-макета: 630099, Новосибирск, ул. Советская, 18
видимо, и их связь с бифуркацией порождения цикла и синхронизацией. Несомненно, что
из центральных мест и в организации биосферы.
1Представляет собой с небольшими изменениями гл. 2 «Солнечная активность и геосфера» из книги С.М. Шу грина, А.М. Обута «Солнечная активность и биосфера», 1986.
2Гипотеза о существовании отражения галактического года в геофизических и других явлениях в развернутой форме была впервые сформулирована в работах Г.Ф. Лунгерсгаузена [29, 30] и Г.П. Тамразяна [31], хотя отдельные соображения о возможном влиянии галактических факторов высказывались и ранее. В дальнейшем гипотеза была поддержана многими исследователями [21, 22, 32—35]. Однако до сих пор она вызывает возражение со стороны некоторых исследователей [15].