Книга
← К списку книгЗагрузка разделов…
активнаАктивные записи участвуют в каталоге и синках. Неактивная книга скрыта, но не удалена из базы.
Книга
Александр Константинович Белов
Славяно-горицкая борьба. Изначалие.
Содержание:
Во славу рода твоего
Единая в трёх лицах
Стихия света
Что стоит за славяно-горицкой борьбой?
"Лежачего не бить!"
"Иду на вы!"
Эту книгу называют библией русского стиля. О чём она: о борьбе, о состзаниях, о народных утехах? Не только. Национальная культура - понятие целостное. Автор стремится не разделять такие явления, как состязательная способность народа и его история, психология, философская традиция. Книга впервые глубоко и всесторонне раскрывает философию дохристианских учений славян.
Во славу рода твоего
История пишется дважды: сначала - неумолимым временем по пергаменту бытия, потом - рукой летописца. В одном случае перед нами сам факт, в другом - его изложение.
Излагать, как известно, можно по-разному. Иное изложение ставит в укор истории реальное событие, замалчивает его, изводит из памяти народной. В предлагаемом повествовании вы столкнетесь с многоголосием суждений и оценок во имя поставленной цели - поиска пути. И действительно, чего бы стоили эти записки, если бы суть их уже изначально определялась некой идеей, а содержание - соответствующими доказательными штампами? У меня есть выбор: либо настаивать, как делает большинство исследователей, на объективности своих изысканий, либо, напротив, скромно ссылаться на собственную точку зрения. Так вот, содержание книги - это авторская позиция.
Итак, начнем. Не задумывались ли вы, что такое понятие, как боевое искусство, неразрывно с историческим портретом самого народа? Понятие это, ныне столь узнаваемое благодаря прижившимся у нас восточным единоборствам,- всегда составная часть национальной культуры, можно даже сказать - ее мерило и символ. Потому наше углубление в отечественную историю небезосновательно. Оговорюсь:
датировка возникновения боевого искусства - чистейший абсурд. Ведь как принято считать, первое упоминание в источниках определяет и летосчисление. Так, отечественный состязательный бой отмечен пером летописца под 993 годом. Но ведь культура формируется пропорционально развитию человеческого общества, и возникновение ее как явления нельзя связывать с конкретным историческим событием.
У культуры есть этапы становления, этапы взлета и упадка. Потому некоторым цинизмом отдает от православных восклицаний - 1000-летие славянской культуры! 1000-летие славянской письменности, 1000-летней славянской архитектуры!... Кстати, что касается архитектуры, следует напомнить: Русь VIII - IX веков, то есть задолго до Владимира- крестителя, скандинавами именовалась Гардарикой, или Страной городов. Культовые же постройки, помимо шатровой архитектуры с ее массивными каменными храмами, удовлетворились, главным образом, языческой формой в виде фаллического столба с округлой крышей. По поводу письменности тоже промашка вышла - церковники спутали славянскую письменность с церковнославянской, которой действительно тысяча лет. Так одним махом российская история потеряла несколько тысячелетий.
Но вернемся к боевому искусству. Понять его самобытность, идейно-нравственный строй, отличительные черты и достоинства можно, лишь вскрыв прямые исторические связи с самой этнокультурой.
Русы: миф или этнос?
Исследователи ворожат над этим вопросом уже не одно столетие. Объективная оценка здесь уступает идеологическому спаррингу между норманистами и славянистами. Суть спора сводится к оценке роли варягов в формировании восточнославянской государственности.
В XVIII веке группа ученых немецкого происхождения, идейным вдохновителем которой был А. Л. Шлецср, в русле пангерманистской идеологии развивала теорию неспособности славян к государственному самоуправлению. Она высвечивала как бы неполноценность славян, их природную подчиняемость германской воле. К слову, влияния теории не избежали и Н. М. Карамзин, и С. М. Соловьев, и В. О. Ключевский. Подтверждение своим выводам отцы норманнской теории 3. Байер, Г. Миллер и А. Шлецер черпали, "естественно, из русских летописей". Но история пишется дважды, и монах-летописец, рукой которого водила чужеродная христианская идеология, оказал неоценимую услугу будущим толкователям истории. Именно противопоставление "просветленного" христианского бытия языческому, народному, "темному и дикому" с точки зрения противоборствующей идеологии, определило образ славянских народов. Понятие же "призвание варягов" весьма вписывалось в идею привнесения власти извне (исполнительная, княжеская власть - от варягов, духовная - из Византии).
В противовес норманнистской теории появилась так называемая славянская, которая отрицает роль варягов в государственном строительстве восточнославянской Руси, возвеличивает роль народа (а не отдельной личности), историческом процессе, доказывает невозможность привнесения государственности извне. Славянская теория также базируется на норманнском происхождении варягов, что опять же уязвляет ее. Как в первом, так и во втором случае довлеет идеологическая установка, при которой "доказательства подгоняются под заранее сделанный вывод. По словам В. И. Паранина, выяснение истины в этом споре так же далеко, как и два века назад. Обе концепции оказались тупиковыми, и поэтому следует говорить не о торжестве истины, а о кризисе науки в данной области. (Паранин В. И. Историческая география летописной Руси,- Петрозаводск: Карелия, 1990, с. 9.)
Впрочем, варяги - всего лишь часть вопроса Происхождения, часть, в определенном смысле независимая от самого распознавания Руси. Что такое Русь? Если это этнос, то где
он локализован, почему распался и имеет столь обширную географию, в чем отличие его культуры и языка, например, от славян? Если этноним (племя), опять же чем вызвана такая рассеянность (смотри карты); чем объясняется использование им не только разных диалектов, но и разных языков (славянского, скандинавских); чем вызвана вживаемость в разные этнические группировки (шведскую RHOS и восточнославянскую РУСЬ)? Попытаемся ответить.
Во-первых, определим изначальное понятие, обозначенное этим термином. На санскрите, языке неолитической Европы, arusa означает "(красный)". Вот один из ведических образов, сформированный в тесном единстве с понятием "(красный)" - Рудра (в славянском язычестве ему соответствует Руевит). Цитирую по Мифологическому словарю (М., изд-во "Советская Энциклопедия", 1991): "Живет он на севере... юн, быстр, силен, неуязвим; он улыбается, как солнце, вместе с тем он свиреп и разрушителен, как ужасный зверь, он - "красный вепрь неба". У него колесница, в руке - молния или палица, лук или стрелы... Рудра возник на индо-арийской почве". Перед нами образ бога-воина.
Вспомнил я Рудру не случайно, как не случайна и связь с красным цветом. Именно он использовался русскими дружинами как основной в окраске щитов, стягов, парусов на ладьях. Отсюда, собственно, и славянское название Понта Евксинского - Чремное море (а не Черное, каким оно стало после реформации языка. Вспомните известный спор о цвете княжеского стяга на Куликовом поле). Название это связано с опознавательным цветом русского флота - основой походов на Византию в X веке. Многотысячные отряды кораблей под красными парусами с красными, от выставленных щитов, бортами представляли единую движущуюся массу. (Еще в VIII веке византийский хронист Феофано (ум. в 817 г. ) упоминает русские хеландии- корабли). Красный цвет в языческой символике означает воинское начало, белый - жреческое, золотой - княжеское, царское, черный - демоническое. Попробуем проследить, как переплетается в смысловом отношении "воинское начало" с общеарийским корнем "рус" и, соответственно, красным цветом, на примере современных английских, французских, немецких и испанских слов:
англ,- Roast - варить, жарить, обжигать; Russet - бурый, рыжий; Roster - военный порядок; Rousing - возбуждающий, сильный, жестокий; Crush - разрушать (сравнительное сходство с русским "крушить" - "крошить");
франц, - Rotir - жарить, жечь, палить; Rosser - бить, колотить, отдубасить; Rouge - красный, злой; Rush - стремление, натиск, напор;
немец,- Rosten - жарить, сушить, обжигать'; Rustung - вооружение; Rustig-keit - бодрость, здоровье;
испан,- Rostir - жарить, греть; Rosguero - задира; Rusiente - раскаленный; Rostro a rostro - лицом к лицу; Rugir - рычать, воинственно кричать (сравните с русским "рыцарь" - рыкарь, рыкать).
Кстати, "ростра" - фигура на носу корабля, буквально "впереди идущий", а норманписты переводят греческое "тароусиа" как "красные".
Таким образом, "рус" - военный человек. Любопытным представляется отрывок из "Влесовой книги", относимой многими исследователями к славяноязыческой письменной культуре: "Се бо Оре отец иде пренд ны а Кие венде за рушь и Щек винде племы све а Хорив хорвы све а и земь бо граденц на то а якве се мы нушате бгве..." Перевести, сохранив истинный смысл, непросто. Попробую это сделать в соответствии с языческой
традицией родосчисления: "Вот Орь-отец идет перед нами, а Кий ведет русь, и Щек ведет племя свое, а Хорив - хорвов своих, а и земля в границах тех, поскольку мы - внуки богов..." Внуки богов... Как не вспомнить "Даждьбожьих внуков" из "Слова о полку Игореве"! Ярилины внуки... Волесовы внуки... Перед нами - сословно-кастовое деление славянского общества! Аналогично: у греков - сын Зевса, сын Посейдона; имя фараона Рамсеса переводится как "сын бога Ра": титул китайских импереторов - "Сын Неба"...
Исход Оря в определенном смысле можно отождествлять с переходом индоарийцев, возглавляемых Индрой, на юго-восток. Напомню, что впереди племени всегда традиционно шествует воинская каста. У индоарийцев- это кшатрии. Кстати, деление общества на четыре основных сословия логично вытекает из родовой сопричастности славян: Перуновы внуки, Ярилины внуки, Даждьбожьи внуки, Волесовы внуки. У индоарийцев - кшатрии, брахманы, вайшии, шудры. Однако в момент исхода у индоарийцев существовали только три основные варны: воины, жрецы, земледельцы. Торговцы появились позже, после оседлости. Логичным потому видится подкрепление договоров славян с Византией словами: "И кляшися оружием своим, и Перуном - богом своим, и Волесом - скотьим богом" (907 г.). В данном случае - сословное деление войска на дружину (Перуновы внуки) и рать, состоящую в основном из землепашцев (Волесовы внуки).
Воинские рода руси вполне обособлены. Они возглавляют племенные союзы, перенося свое название на целые географические области: Руциланд, Пруссия (Поруссия), Рутения и другие. Их главенствующая роль основывается на воинском, кастовом положении руси. Такое положение оправдывалось общественным строем славян и германцев - военной демократией. У германцев родовые связи начали разрушаться раньше, чем у славян. Феодализация стала поглощать рода германской руси (марось, херуски, росы - как называет их римский историк I-II веков Публий Корнелий Тацит), и они смешались с воинским сословием. Это произошло во время объединения племен во Франкское государство при Оттоне I.
Славянская же русь еще балансировала между понятиями: социальная прослойка, каста и народ, этнос. Почему? Вероятно, русь вошла в объединение племен. Сама себя прокормить она не могла, разве что военной добычей и обменом. Отсюда и упоминание о купцах-руси: "Русы и торговый город Руса на берегах Балтийского моря упоминаются еще в IV в. до н. э. Об этом пишет грек Пифей, посетивший эти места в 320 г. После этого о русах прибалтийских говорят на основании древних летописей историки скандинавские: Торфей (норвежский), Поганее Магнус (шведский), Саксон Грамматик (датский)" (Савельев Е. П. Древняя история казачества, т. I, репринтное изд., 1915, с. 12.). Характерно, что о руси-земледельцах упоминаний в первоисточниках нет вообще. Зато о руси-воинах древние тексты вещают наперебой: "Во II в. Готер, сын шведского короля Годброда, погиб в сражении с Боем, сыном русской княжны Рынды. Сын Готера и его преемники имели многие войны и русами в течение всего II века" (Саксон Грамматик). "В III веке при Фротоне III русы и гунны напали на Данию. Царь русов Олимер начальствовал флотом, а царь гуннов - сухопутными войсками" (Савельев Е. П. Древняя...).
О том, как сражались русы, можно судить по высказыванию одного из именитых германцев-аумлунгов, высказыванию, адресованному своему князю-конунгу: "Часто ты говорил, что конунг Аттила очень храбр, добрый витязь, отважный в сражениях. Но мне кажется, что не должен он быть ни бойцом, ни храбрецом, скорее, сдается мне, величайшим псом, ибо когда мы пришли на Русь, выступил против нас конунг Вальдемар, и, когда мы приготовились к битве, вышли против нас русы и дрались очень храбро, и в ходе упорной битвы когда мы должны были дружно идти вперед, тогда обратился в бегство этот скверный пес Аттила-конунг и дал пасть стягу своего знамени... так понесли мы поражение и позор на Руси" (Сага о Тидреке Бернском).
Пожалуй, следует вспомнить и слово о русах Ибн-Русте из его сочинения "Дорогие ценности" (IX в.), ибо оно как нельзя лучше подтверждает все вышесказанное: "Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян. Когда у них рождается сын, то он (рус) дарит новорожденному обнаженный меч, кладет его перед ребенком и говорит: "Я не оставлю тебе в наследство никакого имущества, и нет у тебя ничего, кроме того, что приобретешь этим мечом". И нет у них недвижемого имущества, ни деревень, ни пашен. Единственное их занятие - торговля соболями, белками и прочими мехами".
Из цитат вообще можно собрать книгу. Но приведу лишь древних авторов и источники, упоминающие о руси:
Пророк Йезекиль (VI в. до и. э.. Библия), Тацит (ок. 55-120 гг.), Веронский список (307314 гг.), Псевдозахарий (VI в.). Житие Стефана Сурожского (VIII в.). Географ Баварский (ок. 821 г.), Вертинские анналы (839 г.). Житие Георгия Амастридского too 842 г.), Ал- Хорезми (836-847), Ал-Якуби (844 г.), Ибн-Хордадбех (846 или 885 г.)... Иордан упоминает русов II - III веков, Никифор Григора - до 337 года, Захир-ад-дин Мар'аши - VI века, Константин Манаси, конкретно - 626 года. Список можно продолжать. От того вызывает недоумение мнение академика Б.А.Рыбакова: "Имя народа русь или рос появляется в источниках впервые в середине VI века, в самый разгар великого славянского расселения". Звучит несколько странно.
Итак, основной вопрос нашей истории имеет, по меньшей мере, могучий смысловой потенциал для своего решения. Обратимся теперь ко второй части вопроса Происхождения:
Варяги - норманны или?..
Как и в случае с русами, попытаемся определить изначальный смысл слова "варяг". Var - одно из индоевропейских обозначений воды. В старославянском языке слова "варяги" и "варяж" обозначали - "опережение". В русском есть глагол "варить", в английском - warm - "нагревать" или "теплый" (вспомните подобные значения корня "рус"). Английский глагол ward близок по смыслу к старославянскому "варяти", однако имеет нюанс "защиты, отражения". Вероятно, всем известно английское слово war - война, означающее также "бой" и глагол "сражаться". Читатель, вероятно, уже уследил направленность этимологического ряда. Однако возникает вполне законный вопрос о связи данного воинского обозначения с водой. Приведу еще пример, на этот раз из испанского языка: varada - "подготовка судна", но также и "судовая бригада", и, наконец, однокоренное varonie - "мужественный, бестраш-ныи, воинственный". Смысловая связь по всему однокоренному раду - более чем убедительна. Перед нами снова военный человек, правда, на сей раз военный моряк. Казалось бы, все вписывается в норманнскую идею Шлецера и иже с ним, поскольку викинги составляли мобильные морские дружины. И все же не будем спешить с выводами. Почему? Потому что, во-первых, термин "варяг" употреблялся в свою историческую бытность только в славянской лексике. Скандинавы называли себя викингами, в Европе звучали как норманны, а на Руси... нет, варягами на Руси их не называли. (Этот козырь по норманнскому происхождению варягов придется отнять у Шлецера, Рыбакова и прочих). На Руси скандинавов называли мурманами. Во- первых, не станем спешить причислять варягов к викингам по той причине, что варягов легко локализировать как племя - помогут исторические карты.
Обратимся к Тациту. Он помещает в юго-западную часть Балтики племена варинов Именно из этой земли, называемой еще Вагрией, семь веков спустя пришел в Северовосточную Русь старградский князь Рюрик, сын Годлава (Годослава) и поморянской княгини Умилы. Эти земли, входившие потом в Мекленбургское герцогство, и по сей день сохраняют славяно-русскую топонимику.
Так существовало ли господство норманнов над восточнославянской Русью? Давайте для ответа на вопрос определим еще один критерий - национальное мировоззрение, или веру. В конкретике межнациональных связей того времени этот критерий является важнейшим показателем объективной истины. Действительно если варяги являются скандинавами, то их князя и дружины должны были привнести на Русь культ скандинавских богов. Ни одного подобного святилища у нас не обнаружено' Более того, варяжская дружина Вещего Олега клянется в Царьграде при подписании долгосрочного соглашения с Византией "Перуном - богом своим..."! Что же может быть убедительнее?
Обратимся к историческим свидетельствам того времени - кому поклонялись у себя на родине варяги-вагры, или варинги, как их называли германцы. "У славян имеется много разных видов идолопоклонничества, ибо не все они придерживаются одних и тех же языческих обычаев. Одни прикрывают невообразимые изваяния своих идолов храмами, как, например, идол в Плуне, имя которого Подага; у других божества населяют леса и рощи, как Прове, бог Альденбургский (искаженное слав. Старградской, альд - по-немецки "старый",- Примеч,- А. Б.) земли..." (Гель-мольд. Славянская хроника, ок. 1172 г.).
В этом отрывке содержатся два любопытных факта. Во-первых, христианский миссионер Гельмольд причисляет "Альтландскую" землю, Вагрию, к славянским, во-вторых, нигде не упоминает скандинаво-германских богов: Одина (герм,- Вотана), Тора, Бальдра или прочих. Теперь обратимся к Мифологическому словарю, на который я уже ссылался. Открываем 450-ю страницу, читаем: "Прове, у балтийских славян - бог. Почитался как высшее божество в Старграде (Вагрия). Связан со священными дубами, лесами и рощами... Согласно одной из гипотез имя Прове - видоизменение общеславянского имени бога грозы Перуна (ср. связь с дубом- деревом громовержца). По другой гипотезе имя Прове - один из эпитетов Перуна - prav, "правый", "справедливый"... От себя добавлю, что этимология обоих имен включает в себя числительное "первый", выражающее место громовержца в языческом пантеоне.
Здесь, пожалуй бы, и закончить исследование "варяжского" вопроса. Однако по ходу наших рассуждении надо вспомнить слова летописи: "И от тех варягов прозвалась Русская земля" (Радзивилловская летопись). Что имеет в виду летописец? Давайте еще раз перечитаем: "И избрашися братья роды своими, и пояша собь всю Русь, и придоша к словенам первое... И о тьх варягь прозвася Рускаа земля". То есть: "И собрались братья родами своими и взяли себе всю русь (!) и пришли к словенам сперва... И от тех варягов прозвалась Русская земля". Значит, до прихода к словенам варяги взяли себе всю русь. Русь выглядит здесь как социальная прослойка, как воинская каста, она имеет некую независимость от "родов своих". И именно от этой руси прозвалась Русская земля. Но летописец ошибся. Ошибся потому, что Русская земля уже называлась Русской, возможно, благодаря переселению в 454 году из Поду навья к Днепру и Причерноморью нескольких группировок ругов, потерпевших поражение в битве с гепидами. Руги, рога, росы, росомоны, этруски, русины, руяне - диалектизмы одного слова - "русь".
Как видите, сам ход событий отвечает на вопрос, определяет истину, оставляя за ее пределами искусственно созданные теории происхождения. Итак, вряги и русь есть, по сути, идентичные группировки. Разница только в том, что русь изначально - пехотинцы,
тогда как варяги - морские дружины Южной Балтики. И русь и варяги взращены мощным праславянским суперэтносом. Неверно будет называть русь славянами по той причине, что хронологически русь древнее славян. Вместе с тем, как показывает история, русь развивается и существует в основном на славянской этнической почве. Однако пойдем дальше.
К неолитическому корню
Сколько бы мы ни говорили о древности воинственной руси (а русь - ровесница античным цивилизациям), как бы мы ни присматривались к ее бытию, а стало быть, и воинским искусствам, суждения наши будут поверхностными, если оставим без внимания происхождение воинских каст.
Ближайшая параллель здесь - происхождение оружия. История оружия боевого, в отличие от оружия охотничьего, относительно молода. Она укладывается в последние 20 000 лет. Собственно говоря, разница между одним и другим состоит в том, пригоден данный вид для промысла дичи или нет. К примеру, меч, топор, дубина, щит здесь совершенно бесполезны, тогда как их боевые "собратья" - копье, нож, лук со стрелами подходят и для охоты, и для сражения. Кстати, именно лук и копье - безусловные чемпионы долгожительства в военном деле. Человек применяет их и сегодня, хоть появились они около миллиона лет назад. Разумеется, никто не знакомил современные родовые общины Африки, бассейна Амазонки или джунглей Полинезии с историческим опытом человечества, и выбор форм вооружения здесь можно объяснить лишь генетически запрограммированным процессом осознания. Все народы идут по единому пути развития, но вместе с тем путь этот для каждого народа имеет свои специфические особенности.
Итак, на определенных перипетиях своей истории человек превратил орудие охоты в средство истребления себе подобных. О причинах этой метаморфозы ученые спорят по сей день, и вряд ли спор их увенчает торжество истины. Это и понятно, ведь материальная культура, на которую опирается археология, может весьма относительно воссоздать событийность древнейшей истории человеческого общества. Вместе с тем достаточно очевидно, что первыми взяли в руки боевое оружие охотничьи кланы. Произошло это в кроманьонский период и, возможно, связано с демографическим взрывом, о котором говорят некоторые ученые, например, шумеролог А. Кифишин. Потепление климата, облегчение условий существования и последовавший за этим прирост населения в Европе привели к территориальным проблемам. На мой взгляд, у этой точки зрения много слабых мест, но нас с вами никто и не заставляет брать ее за основу. Возможно, здесь все объясняется образованием прибавочного продукта и накоплением, связанным также с потеплением климата и, соответственно, большей продуктивностью сельского хозяйства. У кого-то возникла потребность в инспектировании соседских закромов как в способе бесхлопотного существования. Фактом остается то, что охотничье оружие существенно изменяется. Откуда велась экспансия? Логично предположить, что с севера на юг, поскольку речь идет о присвоении пахотных угодий, климатически более благоприятных районов и т. п. Иначе чем можно объяснить такое массовое расселение индоевропейцев на юг? Кроме того, к моменту расселения - а это V - IV тысячелетия до н. э. - у индоевропейцев была уже сформирована такая социальная структура, как воинская каста, со всеми, так сказать, присущими атрибутами.
Неолитическое общество между тем с примитивной сельсхозиндустрией никого не станет кормить за "просто так". У индоевропейцев же воинские группировки формально являются главенствующей Варной (высшей социальной структурой), что достаточно
красноречиво говорит о важности профессионального использования боевого оружия уже тогда. Если провести сравнительный анализ культур крупнейших цивилизаций, несложно заметить, какое влияние оказали индоевропейцы на Восток и на Запад. Достаточно обратить внимание хотя бы на культовые традиции. Поклонение священной горе Хара- Березайти и связанный с этим культ погребения в курган отразился и в египетских пирамидах, и в Вавилонской башне, и в греческом Олимпе, и даже в храмовых постройках ацтеков и майя, хранящих память о полумифических "белых индейцах".
Вряд ли влияние индоевропейской культуры опиралось только на высокую организацию производительных сил. В пользу высочайшей для своего времени организации военного дела у индоевропейцев говорит и факт одомашнивания, а точнее - приручения коня. Произошло это в конце V - начале IV тысячелетия до н. э., где-то на территории степной Украины. Конь стал элементом боевой символики праарийцев. Его нельзя назвать тотемом, поскольку тотемизм как примитивная модель язычества был давно пройден индоевропейцами, которые уже находились на уровне постижения высших законов ведизма (сравн. со славянским "ведать" - знать).
Кстати, приручение коня никак нельзя отнести к необходимости облегчения пахотного труда, поскольку в качестве пахотного животного человек издревле использует более выносливое и менее ретивое создание - вола. Отсюда - его культ, связанный с древнейшим пластом язычества - женским культом, культом детородящего начала, культом Земли. Отсюда - бык (тавр), олицетворяющий мужское оплодотворяющее (возделывающее) начало, при матриархальном поклонении матери-Земли противопоставляется коню как носителю идеи солнечного начала, то есть идее арийского ведизма. Приручение коня значило в первую очередь его объезжание, а стало быть, и возможность боевого применения. Благодаря отходу индоиранцев от европейского этнического ядра культура коня стала доступной тюркоязычным племенам, что резко изменило уклад их жизни. Образ всадника настолько поражал сознание человека древности, что он воплотил увиденное в мифическом существе - кентавре. Кстати, о воинственности индоевропейцев упомянул даже идеологизированный многотомник "История Европы" (1988г.), естественно выставляющий арийцев как скотоводческие племена: "Война, судя по общей индоевропейской военной терминологии, была одним из важных видов деятельности древних индоевропейцев..."
Читатель, вероятно, уже настроился на серьезный разбор индоарийской проблемы. Вынужден разочаровать, поскольку попытка конкретизировать индоевропейский вопрос в рамках той или иной научной гипотезы никак не влияет на идею сопричастности праславян либо прарусов с этой исторической общностью. Напомню суть спора. Одна часть исследователей вкладывает в специфику индоевропеизмов этнос, антропометрический тип и языковую обособленность, что в целом создает независимую этническую группировку, находящую даже своего прародителя - кроманьонца. Другая часть настаивает на том, что "археологические культуры, начиная по крайней мере с энеолита, полиэтничны; более того, не существует причинной связи между языком и физическим типом, физическим типом и культурой и т. п." ("История Европы"). Позволю себе сразу заметить, что к упомянутому энеолиту вопрос об индоевропейской общности не имеет отношения, ибо арийцы к этому времени уже расселились. Как вы понимаете, и здесь не обошлось без идеологизации. Ныне в этом вопросе правит интернациональный, или второй из упомянутых подходов. Он особенно отчетливо обозначился после использования Гитлером идеи Происхождения в свете пангерманистики. Однако, как и в вопросе с варягами, ни тот, ни другой подход не выдерживают элементарной критики. Точнее, в тупик загнана не сама идея индоевропейского этноса, а попытки обозначить арийцев в рамках одной культуры. Что же касается интернационализации, то как
объяснить при упомянутом отсутствии взаимосвязи между физическим типом и языком тот факт, что темперамент южноевропейцев, например, формирует быстро произносимую речь (итальянский, испанский языки?) Южные народы более коммуникабельны, чем северные. Южанин легче идет на контакт, более возбудим, менее уравновешен. Соответственно, южанину сложнее следовать моральным ограничениям. Это сказывается на этических нормах и определяет систему поведения, которая, в свою очередь, формирует национальную культуру. Стало быть, связь между географической зоной проживания и культурой народа, по меньшей мере, нельзя отрицать. Причем сдержанных, твердохарактерных северян вообще можно противопоставить по темпераменту южанам. И не секрет, что даже внутри одного языка северные диалекты изобилуют твердыми согласными звуками, в отличие от диалектов южных. Найдите хоть одного монголоида, которому было бы удобно произносить шипящие звуки, столь свойственные славянам. Неужто уже не существует национального удобства произношения, знакомого по расхожему выражению "язык сломаешь"? Безусловно, и подобным явлениям есть объяснения. Например, активный темперамент требует больших энергетических затрат, что для северянина просто неоправданно. Как вообще организована фонетика? По двум принципам. Во-первых, чтобы вас понимали, во-вторых, чтобы слышали. Есть звуки гортанные или резонирующие в ротовой полости, есть просто выдыхаемые наружу. В одном случае вовсе необязательно широко раскрывать рот, в другом, напротив, губы представляют некий раструб, и звук усиливается именно за счет беспрепятственного выхода воздуха изо рта. Вполне логичным представляется суждение, что "закрытый" тип произношения адаптирован под условия постоянного проживания народа, скажем, в холодном климате (усиленная теплоотдача, связанная с активным выходом) или в условиях открытого ландшафта с частыми песчаными бурями и т. п. Адаптация!
Таким образом, древний индоевропейский язык можно считать результатом длительного процесса формирования связанной речи, процесса, который определяла необходимость, а не случайность. Впоследствии древний фонетический строй "разветвился" на родственные европейские языки.
Что же касается боевого искусства, то здесь исторический обзор выводит нас к исходной точке. Древнейший, равный нам по типу человек Европы - кроманьонец Тридцать тысяч лет назад он оставил в своей пещерной графике свидетельство боевого применения оружия. Правда, как считают исследователи, ограниченная численность кроманьонцев (плотность их расселения была равна двум человекам на 100 кв. км) не позволяет говорить о сколько-нибудь серьезных войнах. Но графические свидетельства знакомят нас не только с применением оружия, а со сложившимся уже культом, в частности, лука. (См. рис.) Показательна поза, в которой находится раненный стрелами воин - через десятки тысяч лет подобная позиция почти без изменения будет применяться в древнерусской системе оборонительных движений - Свиле. Однако об этом мы поговорим потом. Итак, в двухстах километрах от Москвы 23 тысячи лет тому назад в торжественном и пышном погребальном обряде был похоронен знатный кроманьонец, известный по месту своей стоянки как "сунгирский человек". Он был еще не стар. Может быть, его сразила в бою вражеская стрела?
Многое сейчас кажется сходным в развитии этносов. Народы идут по одному историческому пути. Однако не будем забывать, что "кроманьонцы- воистину первооткрыватели Америки и Австралии; еще больше для них подходит русское слово "землепроходцы", ибо они действительно прошли земли всех континентов до их пределов" (Том Придо. "Кроманьонский человек." Пер. с анг. М., Мир, 1979). А значит, возможно, это они передали опыт применения оружия и его конструкции более примитивному виду доисторического человека - неандертальцу. Ведь еще никто не
доказывал, что сам кроманьонец является антропологическим наследником неандертальца, точно так же как современного жителя московского Арбата нельзя назвать наследником современного полудикого и антропометрически равного неандертальцам австралийского аборигена.
Род - хранитель кастовых знаний
Воинская каста - что это такое? Психология, культура, традиции, специальные знания, обучающие системы, морально-нравственные критерии, информационный язык, система ценностей. Начнем с того, что особую, священную ценность имеет оружие, оно символизирует божественное начало. Сарматы, например, покланялись богу Меча, символом которого был воткнутый в землю клинок.
В воинские инициации входят обряды освоения или, точнее, овладения стихией оружия. Это - натяжение тетивы лука и стрельба из него, завладение мечом или выковывание его и другое. Стрельба из лука сюжетно прослеживается в родственных мифологиях и связана с женитьбой, а также выбором удела при создании собственной родовой общины. Аналогии: скифский эпос, греческий миф об Одиссее и сватовстве женихов к Пенелопе, русская сказка "Царевна-лягушка". Показателен здесь и сюжет на знаменитом роге-ритоне из курганного захоронения X века "Черная могила". Ритуальное овладение невестой предваряет здесь стрельба из лука и последующие единоборства, выраженные в символике. Стрела невесты перебита стрелой жениха.
Меч также не обделен мифологическими хитросплетениями. Овладение этой стихией начинается с кузницы, или с извлечения клинка из-под валуна. По-моему, под валуном, рождающим клинок с чудесными свойствами, следует понимать болотную руду. Вообще язык мифологии подразумевает двойственность. Это вызвано тем, что сюжет - не просто красивая прибаутка, а специфические кастовые знания, подлинное значение которых открыто только посвященным.
Не следует забывать, что организация этих знаний и мировоззрение, которое они отражают, тесно связаны с таким важнейшим критерием развития человеческого общества, как религиозное сознание. На пути развития боевого искусства руси славянской когда-то был поставлен мощный идеологический заслон - христианство. Мало кто сейчас знает, за исключением разве что молчащих специалистов, что некогда могучая балтинско- славянская Русь - последний оплот североевропейского язычества - обладала могущественным, не имевшим себе равных, храмов Святовита на острове Руяне (ныне - Рюген, север Германии). Храм являлся "кузницей боевых искусств европейского Севера". Его триста отборных воинов безраздельно господствовали на Балтике, включая и
северные ее берега. "На острове том живали люди-идолопоклонники, люты, жестоки к бою... таковы вельможны, сильны, храбрые воины бывали, не токмо против недругов своих отстаивалися крепко, но и около острова многие грады под свою державу подвели... и всем окрестным государствам грозны и противны были. Язык у них был словенский..." (Герард Меркатор. Космография). Однако наша молодежь больше знакома с китайским Шаолинем.
Мало кто знает также, что волны германо-датско-шведской экспансии, включая и "Ледовое побоище" 1242 года, есть крестовые походы против иноверческой Руси. На полстолетия ранее всемирно известной битвы на Чудском озере, под ударами датчан пала Аркона с ее храмом Святовита, пал священный славянский остров Руян (Буян), где, согласно славянской мифологии, боги создали первого человека.
Язычество, с его психологией Рода, отрицавшей обожествление власти, и в XII веке сохраняло кастово-родовую структуру общества. На смену ей пришла традиционная для христианских государств сословная структура. Объединение структур происходило уже не по признакам крови и этноса, а по вере и по территории. И если в язычестве нет четко выраженных государственных границ, а есть "земля" такого-то рода или иного рода- племени, то при христианском огосударствлении государственные границы укрепляются как элемент исполнительной власти.
Наряду с искусственно создаваемой замкнутостью этнического пространства формируется понятие национальности. Вместе с тем исчезает кастовая замкнутость, связанная со спецификой кастового мировоззрения. Теперь и землепашцу, и воину следует исполнять одни культовые традиции, ведические, кастовые знания заменяются религиозной догматикой. Однако тысячелетний опыт, формировавший профессиональное самосознание, невозможно было перечеркнуть одной религиозно-политической реформой. Ведь создание воинства есть не только обучение владению оружием, но в основе своей - вплетение чисто технического навыка в идейно-философскую модель бытия.
Знания не исчезают, знания перевоплощаются. И они нашли новое русло- народный эпос.
Так, почти за каждым шагом былинного героя стоит сакральная символика древнего воинского культа. Три старца-ведуна поднимают на ноги немощного Илью Муромца с помощью ковша ключевой воды. Три Сварожича - три ипостаси Солнца, вода здесь - "хляби небесные", мужское силогонное начало. Выход Ильи на родительское поле, корчевание пнищ и разбрасывание камней - древнейший земледельческий культ поклонения Мати-Сырой Земле. (Впоследствии он отразился в народных игрищах, а в Швейцарии по сей день входит в число традиционных видов спорта: это метание валуна, а сам валун называется "камнем Уншпунена".) Освобождение Ильёй коня, когда богатырь ломает засовы стопудовые (в другом варианте - поимка худого жеребчика во чистом поде и создание из него богатырского скока), символизирует одну из первых воинских инициации - объезжание коня, взятого в табуне.
Народный сказитель, использующий сюжет былины, безусловно, привносит и собственное понимание происходящего, и историческую событийность, и сложившееся отношение к героям. Однако это никак не умаляет значения повествования. Достоверно известно, что, например, за легендарной личностью Алеши Поповича стоят сразу два реальных исторических лица - Ольбег Ратиборич и Александр Попович. Это установлено благодаря сопоставлению эпической событийности с реальными историческими фактами. Идентифицирован и противоборец Алеши - былинный Змей Тугарин - это половецкий хан
Тугоркан. Он принадлежал к кровавой династии Шаруканидов, тотемическим, родовым знаком которых являлся Змей. Однако погиб Тугоркан 19 июля 1096 года, тогда как исторический Алеша, а точнее - Александр Попович жил в XIII веке и погиб в битве при Калке. Так был найден второй прототип - Ольбег Ратиборич, действительно сразивший в княжеских покоях (что само по себе их ряда вон выходящее) надменного половчанина Итларя. Произошло это в 1095 году, то есть почти одновременно со смертью Змея. Из сказанного следует, что перепалка в княжеском тереме, отраженная в былине "Алеша и Тугарин Змеевич", настолько захватила сказителя, что он определил ей постоянное место в русском героическом эпосе. В полулегендарной фактографии переплелись две реальные судьбы - ростовского дружинника Александра и переяславского богатыря Ольбега. Впрочем, как видим, сказатель вовсе не стремится к точному совпадению имен и событий. Для него это вещь второстепенная. Пересказчики эпоса только используют известные всей Древней Руси имена. В былине правят законы жанра. Эпос есть эпос. Так, в том же бою с Тугарином герой рассекает труп врага и рассеивает останки "по чисто полю". То же делает и Индра в бою с Вритрой. Или же былинный младенец Алеша просит мать запеленать его не пеленкой, но кольчугою. Подобные отождествления мифологических персонажей с реальными историческими лицами вообще характерны для европейской культуры и прослеживаются, начиная с самого Индры. И все же не стоит прямолинейно отождествлять героев эпоса и истории, ибо в этом случае эпос превратился бы лишь в жизнеописание, что уже совершенно иной жанр.
Первое разделение боевых искусств
Итак, к неолиту, то есть новому каменному веку, род утвердился как общинно-кастовая структура. Охотники стали воинами, воины создали боевое оружие. Кстати, связь воинов и охотников отчетливо просматривается в традиционной вышивке. На мужских воинских рубашках в русской глубинке до XVIII - XIX веков вышивались узоры из ветвистых рогов- символ охотничьих кланов. Однако разделение по родам-кланам привело к появлению разных видов состязательного боя. Но это разделение все-таки в большей степени зависело от другого важнейшего фактора- эволюции религиозного сознания. К сожалению, по сей день это не учитывается историками, а ведь религиозное сознание - мощнейший организатор исторического бытия.
Легко убедиться (на основании данных археологии), что культуры с единым уровнем развития производительных сил имеют совершенно различную динамику развития, если одни имеют в основе религиозно-Политической организации архаичный матриархальный культ с поклонением Матери-Земле, а другие - культ Неба с поклонением Богу-Отцу. Именно здесь и происходит разделение боевого искусства. Как уже говорилось, культ Земли предлагает мужскому началу свой обожествленный Идеал - Тавра, быка. Это грубая физическая сила. Критерий мужского достоинства прочно соединен с половым потенциалом, который, в свою очередь, как правило, неразрывно связан с физической мощью. Матриархальное направление язычества долго удерживалось у землеобработчиков. Это вполне понятно - таинство прорастания семян, обильного всхода и богатого урожая подчиняло сознание человека вере в женское, земное начало жизнеобеспечения. Воины земледельческих родов были приверженцами культа быка. Основой их боевой подготовки являлось развитие силы, а обрядовые поединки представляли собой довольно грубую, силовую борьбу. Главная воинская символика земледельцев - рога. Они имеют здесь особый, сакральный смысл. Не случайно боги земледельческого культа рогаты. У славян к числу таких богов относятся Макошь, Волес, Переплут.
Но по мере расселения индоарийцев появлялся и культ Небесных богов. Именно индоевропейцы первыми обожествили Небо, а соответственно и мужское начало. Они поставили во главу пантеона Громовержца, обозначив его лидерство исходным числительным: Перун (Первуна-Первун-Перва-Пирва - в переводе с санскрита - "первый"); Один (сравни с индоевропейским числительным "один"). Имя греческого Зевса, правда, означает "светлое небо", однако его римский прототип Юпитер назван так не случайно. Дело в том, что одноименная планета у римлян была главной среди прочих небесных тел: громовержец Индра так же имеет эпитеты лидера - "царь богов, царь вселенной".
Взаимоотношения небесных (нимбоносных) и земных (рогоносных) богов известны нам больше по библейской версии. Рога постепенно слились с демонической атрибутикой. Противоборству двух родовых систем богов уделяет особое внимание каждая из родственных мифологий. У германцев это борьба асов с ванами, у греков - олимпийцев с титанами. Показателен и славяно-балтийский цикл противоборства Перуна и Волеса. Правда, много веков спустя их соединили слова из Олегова договора с Царьградом, где дружинники и ратники-земледельцы составляли одно войско. Помните: "И кляшися оружием своим, и Перуном - богом своим, и Волесом - скотьим богом". По-моему, в основе этого противоборства лежала эволюция религиозного сознания, проявившаяся в воцарении Небесного культа, то есть смена матриархального общественного уклада патриархальным.
С приходом небопоклонников утверждается и новая идейно-политическая формация, взращенная в поведенческих нормах доисторического человека. Неизвестно, на каких гранях человеческого сознания произошло разделение силы, уничтожающей сопротивление противника и удара как поражающего действия. Достоверно только, что они негласно противопоставлялись друг друга как достижения различных кастовых систем.
Согласно, например, греческим анналам, кулачный бой исходит от великана Амика, сына Посейдона и нимфы Мелии. Амик - вождь одного из малоазиатских племен (бебриков) - был чрезвычайно агрессивен по отношению к иноземцам, он их просто убивал ударом кулака. Впрочем, древние авторы противоречат себе, ибо в противопоставление Амику ими же выдвигается герой Полидевк - самый выдающийся древнегреческий кулачный боец, который убивает в поединке великана (по другой версии - оставляет ему жизнь в обмен на обещание не нарушать законов гостеприимства).
У греков отчетливо видно противопоставление силовой борьбы как древней традиции Минойской (матриархальной) культуры с ее культом быка, затем - Минотавра (она же существовала и в ахейский период греческой истории) и кулачного боя дорийской культуры. На стыке культур родился новый вид боя - панкратион. Не случайно его название переводится с греческого как "всевластный", "всепобеждающий".
В период неолита на территории нашего Отечества появляется рад материальных культур - предшественниц собственно славянской истории. Славянизм неразрывен с ними. Разрыв исторической нити как раз и порождает у нас комплекс исторической неполноценности. Бронзовый век воплотился в могучих государственно-племенных объединениях. Крупнейшим из них считают культуру шнуровиков (названы так по опоясывающешнуровому узору на своих керамических изделиях), или, как ее еще называют, - "культуру людей боевых топориков". Культура эта охватила всю Центральную Европу. На территории нашей страны могучим очагом шнуровиков явилась Трипольская культура.
Трипольское государство было объединением патриархального типа с хорошо развитой технологией обработки металла. У трипольцев существовала профессиональная армия, вооруженная копьями, боевыми топорами (модификацией трипольской мотыги), луками и короткими мечами-акинаками. Войско было не только пешим, но и конным, использовало боевые повозки. Трипольцы сливаются с родственными культурами шнуровиков. К числу этих культур относятся: Комаровская, Тростянец-кая, Унитицкая и другие. К северо- востоку от Москвы обосновался обширный очаг шнуровиков, известный как Фатьяновская культура. Большинство названий здесь объясняется частыми открытиями археологов все новых ответвлений одной суперкультуры.
Период, о котором идет речь, - это рубеж III и II тысячелетия до н. э. Военное ремесло бронзового века достигало промышленного уровня. Достаточно сказать, что уже применялись специальные каменные плиты - ровнятели стрел с выдолбленными ложбинами для придания стрелам улучшенных аэродинамических свойств. Стрелы хорошо отцентровывались и поражали боевые доспехи. "Значительно совершенствуется наступательное оружие, появляются бронзовые шлемы, поножи, панцири - развитой доспех" (История Европы в восьми томах. Т. 1, М., Наука, 1988). Эти свидетельства исключают правомерность утверждений типа: "Боевой доспех появился на Руси не ранее XIII-IX веков!"
Именно у шнуровиков произошло разложение землепоклоннического культа и связанная с этим религиозно-мировоззренческая революция. Изменилось не только царствующее в обществе начало, но и погребальный обряд. Казалось бы, что здесь такого? Но не будем забывать, что погребальный обряд - это окно в иной мир, первый шаг в иное измерение, и от того, как выглядит этот первый шаг, во многом зависит и само представление человека о загробной жизни.
У шнуровиков появилось трупосожжение - обряд священной кремации и насыпания кургана. Впрочем, первыми в культовой революции были люди более древней культуры, так называемой "ямной". Она относится к самому началу бронзового века. Изменения в древнем обществе свидетельствовали о развитии религиозно-мировоззренческих форм язычества.
Наступила эра ведизма. Но развивались и архаичные формы землепоклонничества. Человечество должно было пройти все ступени религиозного самосознания. Ведизм - высшая из них. Культ быка по-прежнему оставался особо почитаем.
"С глубокой древности в Европе был известен культ быка, который сохраняется и в бронзовом веке. О нем свидетельствуют многочисленные изображения человека-быка на петроглифах, рогатые шлемы и бронзовые рога - ритуальные музыкальные инструменты огромных размеров. Их находят обычно парами, они олицетворяют правый и левый рога быка. Другое свидетельство культа быка - захоронение покойников на свежеснятых бычьих шкурах. Культ солнца - небесного божества, влекомого лошадью в колеснице по голубым полям небес, - индоевропейского происхождения. Символом солнца был золотой диск, окруженный ореолом. Он найден в раде областей Европы в памятниках бронзового века..." ("История Европы").
Культ землепоклонничества и его мужская формация - скотий бог Волес прочно связаны с Древней Русью. В народном, былинном эпосе Волес воплотился в богатыре-пахаре Микуле Селяниновиче. Нелишне упомянуть и этимологию имени древнеславянского бога: ВОЛОТЬ - верхняя оконечность хлебного снопа с колосьями (Курская губерния, в
Вятской губернии - охапка сена); ВОЛОТКА - верх снопа (Костромская губерния); ВОЛОТТЯ - колосья (Малороссийское); ВОЛОК - косовица валков (термин, употребляемый повсеместно и сегодня); ВОЛ - основная тягловая сила землепашцев, первое животное, одомашненное человеком специально для обработки земли; ВЕЛЕС - распрядитель (Рязанская губерния); ВОЛОКИТА - чесание льна; ВОЛЯ - ВОЛОСТЬ - ВЛАСТЬ - свободное землепользование в изначальном смысле. Таким образом, Волес - бог родины, бог землепользования, связанный с аграрными культами оседло проживающих племен. Как бог местопроживания и символ мужского детородящёго начала, Волес наделен и охранными свойствами - в основном оберегает урожай, благосостояние, скот. Поклонение Волесу-тавру обнаруживается не только в природноклиматической зоне наиболее благоприятного землепользования, но и на Севере. Так, культ Волеса был развит у фиино-угров - древнейшее его святилище располагалось на острове Валаам на Ладоге. До XX века сохранили память о языческом боге жителе деревень на речке Велесе, что затерялась среди тверских чащоб. Известно святилище быка со времен бронзового века у села Усатово, близ Одессы, и т. д. Кстати, первая буква всех европейских алфавитов - А (египетско-финикийско-греко-латинская "алеф" - "альфа" - "бык") обозначает перевернутую голову быка, то есть быка поверженного.
К эпохе энеолита (позднего неолита) культ быка-Волеса преображается в новый тотемический символ-образ - в медведя. Наши рассуждения нащупывают уже реальные очертания борцовского поединка. В основе состязания - древнейший тотемический культ медведя. Поединок с привлечением его духа является элементом так называемой аграрной магии. Смысл использования духа-охранника заключался в том, чтобы оградить родовые поля от демонических сил, способных, по поверьям землепоклонников, насылать неурожай либо голодных зверей, промышляющих молодыми всходами.
Колдун рядится в шкуру медведя и под сопровождение ритмично звучащих ударных инструментов выполняет обрядовый пляс-танец, вводя себя в состояние транса. Так он призывает дух медведя. Духу "показывается" борцовский поединок на подготовленном к посеву поле. Поединок символичен. Дух должен знать, что его призывают для борьбы. Медвежья шкура в данном случае призвана обмануть дух. Он должен перепутать шкуру с живым зверем, сам воплотиться в зверя и лишь затем обнаруживать, что в действительности зверя-то и нет. И тогда дух как бы остается неприкаянно блуждать по полю, являясь его оберегом.
Обряд обычно заканчивался сексуальным экстазом борцов и их семяизвержением в землю, после чего самые древние старцы начинали засеивать поле. Отголоском "медвежьего поля" стал весенне-пахотный обряд "комоедицы", дошедший до XX века и известный в иных местах просто поя названием "медвежьей" борьбы. Следы же наиболее древнего использования тотема землепоклонниками уходят в энеолит и относятся к Волосовской культуре III - II тысячелетия до н. э. Волосовцы, расселенные по всей Русской равнине, связывали культ медведя с фаллическим началом, о чем свидетельствуют данные археологии (Крайнев Д. А. "О религиозных представлениях племен Волосовской культуры." Сб. Древности славян и руси. М., Наука, 1988, с. 38).
Что же в это время происходило у воинских племен? Изменение религиозного культа и обряда захоронения создало новый мемориально-культовый элемент- насыпной курган. С его появлением возникает и новый обряд - тризна. Тризна - обряд чисто воинский, вообще ее в определенном смысле можно считать наиболее древним видом массового состязания. По одной из гипотез, греческие олимпийские игры первоначально являлись тризной по умершему герою Пелопу. Погребение в древности всегда сопровождалось шумным действом. Здесь отразилась идея борьбы с демоническими силами, способными в момент
"отхода" души умершего завладеть ею. На Руси языческая тризна просуществовала до XV века и была выжита христианством.
Помимо двух самостоятельно развивающихся направлений состязательного поединка - аграрно-магического (земледельческого) и воинского, все отчетливее поступало и третье - общеродовое. Что это такое? Состязательный поединок через игровые формы прививался детям и подросткам независимо от родоплеменного происхождения. Борьба вообще физиологична как способ физического развития молодого организма, способ, определенный самой природой. Вместе с тем существуют и специфически обоснованные формы поединка, такие, как состязание за невесту, восходящее ко времени зарождения парной семьи. Традиция дожила до нас в таких танцах, как "барыня". В основе танца - брачное ухаживание. Кроме того, состязательный поединок и сегодня служит для утверждения иерархии в подростковой среде. Дети же, обращенные лицом к живой природе, подражая взрослым, испытывали естественную тягу к лидерству, которое давали победы в поединках. Ведь в древности победоносно сильный являлся безоговорочным критерием величия и достоинства.
К общеродовой традиции следует отнести и "профессиональные" состязания, например, перетягивание невода, преобразовавшееся впоследствии в перетягивание каната. Оно из той же категории, что и борьба в седле у кочевников или борьба в бадье с виноградом у виноделов древней Андалузии.
Таким образом, у славян имелось по меньшей мере три самостоятельных направления развития поединка. Это воинская традиция, землепашеская и общеродовая. От трех корней и пошла многообразная русская борьба.
Единая в трех лицах
Краешком своим, стирая позолоту, зацепило солнце мохнач-словник, догорая последними лучами.
- Все, мужики, будя, осади!
Сходчие то ли от слов Макарыча, то ли от усталости послабили крепь в телесах своих, унялись мало-помалу.
- Ну, чья взяла? - лукаво спросил Макарыч.
- Их будет...- нестройно загудели репнинские мужики.
- За нами... за нами! - подхватили киричанские.
- Понятно дело,- сам себе подтвердил Макарыч, старейший и всеми знаемый из селян по обе стороны небольшой речушки Мени, что петляет между полудюжиной старорусских сел. А по деревенским подворьям уже шла молва: "Киричанские побили репнинских!" Несли молву сами "охотники" - закликалы кулачных сходок.
- А где Гришаня? А ну-т-ка иди сюды, вяхирь мой сизокрылый. Ты никак утечь решил?
- Да ты что, батя, разве же я противу закона?
- Иди-иди, казнь будя.
Огромный репнинский мужик, нескладно ворочая ногами, вышел на середину. Все прочие репнинские нарочито расступились, чтоб чужакам все виделось получше.
- Эх, будя ща! - взбодрился кто-то из победителей.
- Цыть, самому не перепадало?!
- Ну, надежа-боец, начинай!
Надежа - самый крутой боец, командующий в этот раз стенкой у репнинских, и был отцом мужика, нарушившего правила боя. Наказание следовало неминуемо. А тут еще их сродство, сильно теперь уязвлявшее старшего.
- Батя, ну ты того, не очень...- начал было нарушитель.
Отец его, крепкий и ладный в движениях подлеток (в простонародье человек зрелых лет, но еще не старик), притушив злобу в глазах, коротко, но сильно саданул провинившегося сперва в бок, а потом по зубам. Молодой, возмутившийся было такому напору, тут же получил еще один удар, сбивший его с ног. Киричанские, наблюдавшие все издали, теперь уже поумерили свою потребу отсудействовать провинившегося по всем правилам старины:
- Ну ладно, поправдились, и будет...
- Вот, сынок, Григорий Микитич,- говорил над распластавшимся по траве надежа-боец,- вишь, какого ты сраму допустил? Смогёшь теперь людям в глаза-то смотреть, али как?
- Ладно, бывает,- вступился кто-то из своих,- самого-то, поди, тоже поучали. Микита Данилыч, плотник - золотые руки, отступился. Давеча, еще только петухи пропели, пришли к нему дядья репнинские:
- Давай, Данилыч, ставь стенку, наломаем мы бока киричанским. Болыпе-то, поди, во всей округе никто уже на кулачки не ходит, а здесь по двум могутным русским селам чтят заветы старины. Бойцы добрые, умелые. Заручившись с надежей, пускали вперед охотников. Охотники всегда обо всем знали. Знали, что у киричанских своего надежи нет, и поедут они в дальние села с мукой да с картошкой, чтоб нанять там подходящего воеводу. Наняли было дюжего мужика из приезжих, да он оказался неженатым. А такого быть никак не должно, чтоб молодец понукал людьми зрелыми да степенными. Так и не взяли его. Неженатые мужики ставили свою стенку. Сшибались яро, часто калеча друг друга. Кровь молодая кипит... Стенки эти в расчет не шли, они только дразнили бой. До них выходили парни и даже мальчишки. Дрались до обеда, потом расходились. Основное действо начиналось к вечеру. Те, кто еще стоял, сдавали "поле" мужикам. Мужики долго и хитро примерялись, прятали надежу за собой. Потом выкидывали жребий, и кому выпадало, тот начинал. В этот раз первыми двинули киричанские. Шли ровно, плотно, каждый выставив вперед левое плечо и набычивши шеи. Позади отбивающихся мялась только что отошедшая молодь. В основную стенку ее не ставили, а держали в записных бойцах: если противник прорывал оборону - записные наваливались сзади. Тут на переломе и решалась судьба отбивающихся. Бывало, что в записные ходили даже глубокие старики.
- Эх, робята, сдюжим... отчихвостим! - ходило меж беззубых ртов. Иные, уже не полагаясь на твердость своих старческих ног, подпирали себя костылем под зад и, хорохорясь, подставляли плечо дрогнувшей стенке.
Могло быть и по-иному. К примеру, сшибались разом. Вот тогда надежа был незаменим. Меж бойцов-то не водилось размыкать плечо в бою. Иначе противник тут же ударит в прореху, поднапрет, и тогда уж стены не удержать. Другое дело надежа-боец. Он вылетал вперед, пряча голову от ударов, и, закусивши зубами шапку, чтоб не поломались при налете на кулак, локоть или колено, таранил стену противника, вышибая из нее одног- двух, а то и четырех разом. Тут только держись! Одни прорывались, дружно распихивая пролом, другие пятились назад, удерживая боевой порядок, а надежа уже валил одного за другим, цепляя вороты стеганых тельников.
Стеганый тельник в кулачном бою так же необходим, как добрая стопка к воскресному застолью. Нет, зимой понятное дело, тулуп возьмёт на себя хваткий, кулакастый "раскачник" противника. Не пропустит его до нутра. А удар-то метит в самое дышло, "под ложку", как принято говорить на кулачных сходах. Тельник, конечно, не то что тулуп, но и ему спасибо. Вот голову от удара тельником не прикроешь. С тулупом куда проще. Этот прием, без которого и представить-то себе современный бокс невозможно, всегда у великороссов звался "запах". Ухватил вороток да прижал щеку под плечо - увесистый кулачище, глядишь, и мимо прошёл, чуть притерев тебя по шее. Древние греки похоже защищались. Прославил их в кулачном деле легендарный Полидевк. Тулупов они, правда, не носили. Хотя им тулупы за ненадобностью еще и потому, что бить по корпусу у греков запрещалось, только в голову. А уж голову прикрывают руками да уверткой. Нельзя сказать, чтоб овчина во всех случаях ребра уберегала. Тут уж как ударишь. А били крепко. В былые времена кулачные бойцы любили себя показать. Что там каратэ! Выходил, бывало, мужик, а на него тройку разгоняли. Кони сытые, ладные. Так он в торец оглобли бил с ходу, и не то, чтоб останавливал тройку, а просто заваливал ее. И это она не мимо шла, а на него. Так-то.
Правила - вещь святая. Если бы кулачный уклад хоть чуть ослабился, бои бы превратились в безнравственное и жестокосердное побоище. Но этого не произошло. Еще со времен Первой Русской Правды великопрестолыные управители земли нашей, понимая действительную содержательность кулачных забав, не обходили их своим наставлением. Такое знание немало удивляет современных исследователей. Откуда, к примеру, знать Екатерине I о различии русской профессиональной драки и кулачного боя? Но знала, если судить по "Наставлению кулачным бойцам". И, как оказывается, даже драка - вещь управляемая и законопослушная, хотя и немилосердная. Впрочем, дрались (да и дерутся) на Руси жестоко. А все оттого, что голову теряли. Такова уж порода, склад, унаследованный как норма жизнестойкости. Почему так? Давно заботила меня природа этого явления, и до сути ее я докопался.
На сухом песке бурые пятна крови. Степаныч, раскачиваясь всем телом, притопывает себе в такт ногами. Это плясовая, правда, не совсем обычная. Называют ее по-разному, где "топотухой", а где "ломанием". Движения кулачного бойца на первый взгляд кажутся простыми, незатейливыми, лишенными какой-либо показушной вычурности и рисованности. Но я-то знаю, какова цена внешней простоты у Степаныча... Неразличимый рывок промелькнул перед глазами, и меня снова вышибает в пустоту самопотерянности. Степаныч подает руку, виноватится:
- У тебя все внутри, а у меня - снаружи. Ты ждешь, надеясь увидеть и среагировать. А ведь я тебе с самого начала сказал: "Не увидишь".
Действительно, скорость его движений такова, что усмотреть удар практически невозможно.
- Вспомни, ведь ты знал, что удар пошел, хотя его и не видел.
- Да, действительно, что-то сработало.
- А дальше - все, мишень. Я могу сделать с тобой что захочу. Почему? Потому, что ты не движешься. В тебе нет движения, ты замер. Между "осознал" и "ответил" дорога длиною в жизнь. Атаку противника нужно осознавать, а не лицезреть. Борись за свою жизнь...
С той поры живет во мне волк. Волк - символ охотчего бойца и охотницкого боя. Особого боя. Толкование этого образа доставляет немало хлопот исследователям. Как правило, они сходятся на том, что образ волка в русских сказках - символ тайны, противоборства. Что ж, верно. Но водится за волком и другое нечто.
Помните из русских сказок, как обернулся Иван-царевич серым волком? А жуткие кровососы-вурдалаки? В переводе со славянского понятие это означает "оборачивающийся волком" (варда, варг, враг - в разных славянских диалектах означает - волк). Обернуться волком значит только одно - быть берсерком. Отсюда и жутковатое кровососание у вурдалака - напомню, что одной из инициации берсерка является испитие крови поверженного врага. Никакого оборотничества, естественно, здесь нет. Просто берсерки носили на плечах волчьи шкуры, а головы накрывали оскаленными мордами волков. У страха, как говорят глаза велики. Умели берсерки имитировать и агрессивный волчий рык, которым обычно вожак стаи собирает своих охотников на травлю дичины. И это легко объяснимо и вполне понятно - конница врага от такого рыка становилась небоеспособной. Лошади метались, подчиняясь инстинкту. Даже один волк может ввергнуть в панику многотысячный табун.
Впрочем, берсерк - слово не славянское. У наших предков есть свое звучание этого слова - борьсек. Есть и еще один любопытный термин - "рыкарь", то есть кричащий воин. А говорят, рыцарь - понятие для нас нетрадиционное, будто бы пришедшее от немецкого "рейтер"-"всадник". Интересно, что же фонетически ближе современному русскому слову "рыцарь" - немецкое "рейтор", английское "найт", французское "шевалье" или древнерусское "рыкарь"? Думаю, ответ очевиден.
Эх, как не сладко признавать нашим "независимым" историкам, что у Восточнославянской Руси были свои берсерки. А признавать-то приходится, куда ж денешься, источники-то вещь упрямая. Например, Никоновская летопись называет имя одного из древнерусских берсерков - Рагдая, ходившего в одиночку против трехсот воинов. Или Ключевский упоминает Демьяна Куденевича, отгонявшего половецкое войско от Переяславля. Такое под силу только берсерку. Может, стоит напомнить, как умирал Евпатий Коловрат? Зимой 1238 года со своим полком в 1700 человек он разбил отряды Бату-хана и целый год удерживал Владимиро-Суздальские земли. Последний его бой весьма интересен для исследователей русского ратного искусства. Достаточно сказать, что монголам так и не удалось в рукопашном бою взять горстку берсерков во главе с Евпатием. Все их атаки перебивались. И тогда отступившие кольцом монголы расстреляли берсерков со всех сторон из камнеметов. Бату-хан был удовлетворен победой, но восхищение свое выразил в том, что отпустил раненых берсерков, наказав им с
почестями похоронить убитого воеводу. А что, собственно, такое "коловрат"? Коловорот, то есть "вращающийся по кругу". Это кличка берсерка.
Берсерк - значит "бешеный". Он никогда не обороняется, он всегда нападает. Это нетрудно понять. Обороняясь, невольно становишься мишенью. Когда в нас посылается один или два удара разом, защититься можно, но когда десять - нельзя. Чисто физиологически. А вот самому наброситься на десятерых и разметать их можно. Не верите? - Посмотрите русскую драку. В ней каждый субъект нападает. Яро, напористо. Кто не выдерживает, "ломается", тот часто просто убегает, ибо противника уже не остановить. А уж кричат-то! И с крика начинают.
Другой любопытный момент - берсерки, вводя себя в невменяемое состояние, освобождаясь от одежды, попросту рвали ее на себе. Подобное поведение на языке зеков ныне означает: "готов на убийство". Так вот почему в русской драке голову теряют. Бой этот называется "охотницким" и символизируется разрывающими друг друга волками. Впервые изображение их встречается на ритуальном кубке-ритоне из кургана X века, названного "Черная могила". Г олову теряют потому, что приводят в действие сложный физиологический механизм, изменяющий протекание нервных реакций организма. В этом состоянии у берсерка значительно увеличивается скорость двигательных рефлексов. Движения его порывисты и легки, затормаживается деятельность периферийных рецепторов, отчего берсерк не испытывает, например, боли, если его в этот момент ранить. Деталь, может быть, и второстепенная, но на мистифицированный рассудок древних накладывала свой особый отпечаток. Например, дерущийся со стрелой в спине и при этом не испытывающий боли вряд ли не вызывает суеверного страха у врага. А дикая сила берсерка, способного в эти минуты разорвать руками подвернувшегося противника? Вот откуда известное из летописей "разрубание на полы", то есть пополам. Напомню, что своего врага в ритуальном побоище - богатыря-ордынца Хоставрула - Евпатий Коловрат разрубил до седла.
Откуда взялись берсерки, что породило их как явление? Думаю, и на этот вопрос можно ответить достаточно определенно: наличие враждебного, многократно численно превосходящего лагеря. У германцев берсерки появились как реакция на вторжение в Центральную и Северную Европу полчищ гуннов во второй половине IV века. Географическое же положение восточнославянских земель препятствовало движению кочевых тюркоязычных масс на Запад, являясь неким барьером. Причем Восточнославянская Русь всегда справлялась малочисленным профессиональным воинским контингентом. Дружина, состоящая из младшей (впоследствии образовавшей социальную прослойку - "дети боярские") и старший, даже в Великих княжествах Руси редко доходила численностью до 2000 человек. Напомню, что на ее плечи ложилось не только побоище во чистом поле, но и оборона стратегически важных объектов, престола, сбор дани, содержащей казну, формирование рати на подвластных территориях и т. п. Безусловно, в таком войске особую роль играли индивидуальные качества каждого. При внезапном набеге рать не соберешь - нужно время. Кроме того, ратный арсенал тоже находится под замком князя, а стало быть, мужики по вотчинам вооружены чем попало и доспеха никакого не имеют. Организация войска - дело сложное. Людей мало собрать, из них нужно сформировать боевые отряды. А где это делать, когда становище престольное уже обложено отовсюду кочевьем. Вот тогда решающее слово было за смертником- одиночкой, способным на какое-то время нейтрализовать врага. А на Востоке берсерков не было. Какая в них нужда там, где десятки тысяч человеческих жизней все разом не стоили гроша ломаного?
Эволюция древнерусского доспеха:Эволюция древнерусского доспеха:А - домонгольский период;Б - периода ледового побоища.А - домонгольский период;Б - периода ледового побоища.
Эволюция древнерусского доспеха:
Эволюция древнерусского доспеха:
А - домонгольский период;
Б - периода ледового побоища.
А - домонгольский период;
Б - периода ледового побоища.
Русский доспех XIII века - самый совершенный в Европе. Для сравнения: типовой доспех Тевтонского рыцаря. Кстати, следует развенчать популярное заблуждение о том, что тевтонцы подломили лёд Чудского озера благодаря тяжести своего вооружения. Русские полки были значительно тяжелее тевтонов, благодаря наличию кольчужного, противострельного и противокопейного доспеха одновременно. Развитие русского доспеха дало резкий скачок после поражения войск на Калке.
И1мер«нм< ио»ффицм«ftxna полетом действия боевом топора.
квост
Наряду с мечем и саблей, боевой топор составил инструментарий сечи. Известно, что именно этому оружию часто отдавали предпочтение берсерки. Почему? Возможно потому, что ударное поле меча (зона, приходящаяся на точку удара) значительно уступает топору по массе, а скос лезвия топора вполне компенсирует режущий момент сабли. Кроме того, конструкция оружия позволяет легко изменить дистанцию и рычаг удара в бою, благодаря свободному хождению руки по черену.
Схема эволюции боевого топора.
два верхних - эпоха бронзы
(Ш-П тыс.до н.э.)
далее - эпоха железа
(I тыс. до н.э. -1 тыс.н.э.)
два нижних - IX-XII века
Рисунок наглядно демонстрирует тенденцию развития режущего момента боевой плоскости. Это свидетельствует о маневре в использовании оружия. Если в предыдущих образцах удар рассчитан на втыкание топора, то к XII веку уже активно используется принцип удара с проносом и подрезанием, что соответствует древнерусской сече. Таким образом, сеча обретает еще один инструмент боя - топор.
Меч - символ воинства. Он обожествлен самой идеей противоборства. Меч дал жизнь способу рукопашного боя - сече. Особенность сечи в том, чтобы быстро, последовательно и легко заполнить всё пространство вокруг себя ударами. Это необходимо тогда, когда вы находитесь в самой гуще боя, и удары противника сыпятся на вас со всех сторон. Позже тренировочная имитация этих движений породила элитарный стиль кулачного боя - "сечу". Вправе ли мы сегодня говорить об исторической реконструкции этого стиля? Да и откуда ему взяться? А вы попробуйте сделать точную копию древнерусского меча, соблюдая все его параметры и характеристики, и намахаться этим мечем вволю. Только навык боя с оружием открывает дорогу к истинной форме телодвижений сечи.
[слева] - меч эпохи бронзы (балтийские славяне);
[в центре] - меч клинообразной формы /акнак/ (степные районы южной Руси); [справа] - традиционная (каролингская) форма древнерусского меча.
Традиционная форма древнеруского меча.
Особенность конструкции в коротком черене (рукояти), плотно и устойчиво удерживающей меч в сжатой руке, в достаточно тяжёлой полосе и, как следствие, в уравновешенности массивным "яблоком", и в коротком огниве (гарде), что говорит о малом использовании меча в технике фехтовального боя.
Русский воевода XIII - XVII веков в зимней одежде.
Доминирующая идея боевого искусства на примере каратэ и сечи:
[вверху] - в каратэ отсутствие оружия компенсировало специальную подготовку рук и ног бойца, силу и скорость ударов;
[внизу] - в сече численное превосходство противника побуждало бойца к непрерывности движения и максимальной заполнености пространства ударами.
На стяге Национального Клуба древнерусских ратоборств, который я имею честь возглавлять, третура берсерков, означающая: "Один со всеми; один за всех; один против всех!"
На талом, раскисшем снегу тягались полураздетые мужики. Мальчишки, стоящие рядом, привороженные и молодильным боем, и буйством мартовского солнца, и набегами еще юного бокогрея, вели заговор:
- О-е, мати-матушка!
Ты, родима древица,
Ты - молодна силушка,
Буди сила-силищей!
В стороне от них бабы рядили дерево, готовясь к празднику, а по небу раскатился, ошалевший от скорой весны, буйный грачиный переполох. Четырнадцатое марта, Евдокия...
Молодильному бою сила не под стать. Это опознать нетрудно, если внимательно понаблюдать за противоборцами.
Сапоги хлюпают по талой снеговой раскисели. Тот, что покрупней и поосанистей, вот горбатится, изворачиваясь от напористых рук своего соперника:
- Не цапляй, не цапляй, не возьмешь...
Однако широким, разлапистым обхватом соперник увлекая его на себя, еще усилие... и здоровяк, кряхтя и придыхая, валится в снег. Всей спиной. Он утопает в бурлящей под ногами мартовской накипи, сопровождая свое падение буйным волнением полураздетого тела. Дыхание перехватывает. Мальчишки, стоящие рядом, не справляются со своим ребячьим восторгом. Удачливый соперник, еще не отведавший снежной каши, мнется, притопывая ногами. Сапоги расползаются по топкой склизе. Здоровяк силится встать и снова плюхается лицом, и руками, и грудью в талую воду. Он вытягивается, утопая уже с головой, и вдруг, зацепив своего противоборца за ногу, рывком обращает его в такое же положение. Мужики то и дело вскакивают и топят друг Друга в снегу.
- Будя, будя...- не выдерживает кто-то из них. Унимаясь, разбрызгивая искрящуюся воду, они предают распаленные свои телеса тулупам.
Бабьи тайнодейства сокрыты от посторонних глаз. Молодильной купелью у женщин тянут бесплодие, тянут, как злую червоточину, немоту и напасть
Поокунав как следует молодую бабенку в поплывшем, прихваченном солнцем снегостое, сельчанки валят ее в нагретую солому. Изможденное от перестуда и кровогона тело угнетается сухой и душной соломенной шубой. Забирай, забирай силушку живомерную...
Одно с другим в этот день соединимо по духу. Минет неделя, и подступит великий славянский праздник Масленица, праздник, слитый с животворными силами Природы, с ее весенним пробуждением. Размечена годовая круговерть больших и малых перемен по солнцу, по солнцу и Масленица метится, и потому сливается она с днем весеннего равноденствия. Христиане, правда, числят ее по Пасхе, но это уже иной обычай, и идея в нем не та. На Масленецу тоже борются. Борются ряженые. Вот ведь как получается - борьба вроде и не борьба, так, утехи раде, здоровья ради, да по обычаю, а ведь все-таки поединок. Конечно, победителя в нем нет. Но всегда ли только ради победы сходятся борцы? Нет, не всегда. С молодильным боем понятно, тут силушку жизнетворную "тут, здоровятся, кровь молодят. А на Маслену? На Маслену по языческим поверьям приходит молодой бог Ярило, чтоб отвести чары Мора - Мороза, вернуть Земле извечное и святое качество - материнство. Привораживают и влекут Ярилу символом, заговором, особым действиям, всем тем, что ему понятно и легко им узнаваемо. Так, сотворив малую картинку происходящих в Природе явлений, притягивают Великую силу Перемен, знаемую и чтимую в славянском сознании под образом того или иного языческого бога. Оттого и борются ряженые, что само действо борьбы и персонажи, в нем участвующие, разыгрывают сценки из Спектакля Перемен, назначая и указуя всякой силе на отведенную ей роль: Зиме - погибель скорая, Яриле - торжество.
Вот ведь как получается - поединок поединку рознь. Можно разобрать правила боя, его техническую "начинку", однако все это будет некое следствие, то есть провидение предварительной идеи. И потому исходить будем от идеи, от того, что и двигало общественным сознанием при сотворении конкретики форм и действий.
Поединок у славян соединился с тремя измерениями бытия: воинским, земледельческим и общеродовым.
Воинское начало, как правило, утилитарно. В нем большая часть усилий и забот обращается профессиональным навыком. Хотя для человека непосвященного многое в
такой системе покажется причудами и театральщиной. Особенно это касается специфических степеней совершенства. Жизнь не должна быть однородной, каждый ее шаг человек стремится подчинить узнаваемости и самобытной свойственности. Отсюда и смена степеней развития обставляется пышно и как особое таинство. Таинства эти принято называть инициациями, другими словами - началом, или предварением чего- либо. Ребенок в воинских родах, родах, еще поклоняющихся языческой идее, то есть имеющих свое собственное обожествленное воинское начало, свою родовую воинскую этику и мораль, свою систему кодирования и передачи знаний, гак вот, ребенок в этих родах обращен к инициациям с младенчества. Безусловно, о важности обрядового действия здесь говорить не приходиться. Инициация в большинстве случаев - условность. Однако все то, что она собой предваряет, будет формировать мировоззрение, поведенческие нормы юноши и, безусловно, дает ему право на приобщение к профессиональному опыту своего племени.
Искусство поединка среди родового воинства Руси обожествлялось. Нашему сознанию сейчас уже не под силу распознать, в чем глубинное различие между воинственными образами славянских богов - Руевитом, Ярым, Трояном, и Перуном. Только ли родоплеменная теология разводит их, единых в своей идее? Не будем предаваться глубокомысленному разбору, поскольку он сродни рассуждениям о вкусности плодов, которые сам никогда не ел. Так или иначе, действие борьбы, поединка соединялось с тканью самого обожествленного образа или, по меньшей мере, одухотворялось им.
Соответственно, какие-то ритуальные формы посвящались самому богу, в прославлении или призывании его. Подобные поединки проводились перед великими, судьбоносными битвами, поединщики символизировали полярные силы: добро и зло. Вспомним упоминавшиеся масленичные бои ряженых для привлечения весеннего солнца. Этот же поединок часто переносился и на поле брани, предваряя битву, где каждый соперник уже представлял свой народ. Об идейном влиянии исхода подобного поединка говорит тот факт, что он иногда приносил победу одному из воинств без кровопролитной битвы. Так было в 993 году, когда киевский кожемяка выиграл сражение с печенегом, так было и в 1022 году, когда князь Мстислав Владимирович, убив в рукопашном поединке Редедю, обратил в суеверное бегство войско косогов.
Ритуальный поединок, свойственный чисто воинской культуре, прочно соединился с погребальным обрядом - тризной, переняв и само название обряда. Шумное похоронное действо пронизывает всю историю человечества, углубляясь в древний каменный век - палеолит. Поединок в данном случае призван опять же не выявлять сильнейшего, а выразить общее мнение об умершем. Чем ярче действие, тем больший статус придавался покойнику, и тем достойнее его место в загробной стране героев. Сознание народа сохранило тризну, вытеснив архаизмы и заменив погребальный курган снежной горой. До сих пор еще детвора играет в "Царя горы" и не предполагая, что стоит за этой игрой. Кстати, именно "Царем горы" обратил я когда-то внимание специалистов к проблеме славянского ритуального поединка. Было это на II Виноградовских чтениях, проводимых Академией педагогических наук. Нашлись потом и продолжатели... приписавшие идею себе, как некто Туманов из Челябинска, способности которого не позволили ему хотя бы изменить текст журнала "Клуб", впервые напечатавшего уроки славяно-горицкой борьбы.
Воинские начала состязательного боя, безусловно, не ограничиваются только ритуальными формами. Предположение здесь подкреплено здравым смыслом: рукопашная сходка - основа боя при ограниченности конных соединений, что свойственно для Древней Руси. Особая роль, стало быть, отводится навыку рукопашного боя, индивидуальной подготовленности каждого; степень подготовленности должна постоянно
контролироваться, для чего и служат состязательные поединки. Вполне логично, что мастер-профессионал будет всегда стремиться к сравнению собственного уровня с тем, что чтится в иных пределах. Борьба не может являться системой, замкнутой сама на себе, ибо по идее своей она создана для противодействия, то есть для поединка, и иного критерия мастерства в ней не существует. Стало быть, есть вполне реальные основания считать, что проводились некие спортивные поединки, вовлекавшие в себя "гостей со всех концов". В этом случае возникает вполне оправданное сомнение, поскольку идея спорта не подтверждается ни летописно, ни археологически. Впрочем... не будем спешить с выводами. Если брать за основу античную модель спортивной постройки - стадион, с его каменными трибунами, тоннелями и прочей архитектурой, то действительно ничего подобного своего на Руси пока неизвестно. Но кто сказал, что нужно рассматривать здесь спорт именно как античную модель? Отсутствие каменного градостроительства, например, являлось следствием труднодоступности камня как строительного материала. Да и мореный, окаменевший Дубовый ствол, составлявший основу строительной крепи русских городищ, ничем не уступал камню, в том числе и по прочности. Другое дело - пришла мода на кирпич. Ну, так мода есть мода. Кирпич - вещь дорогая, рукотворная, на курином яйце замещенная. Его не во всякую постройку пускали. Да и почему постройка? Не проще ли собрать людей на великий холм, а у подножия провести состязание? Ведь достоверно известно (например, из структурного анализа грунта), что возле великих холмов таких, как Медвежья гора близ Кашина, в древности бывало большое скопление народа. Конечно, это лишь предположение, но, думаю, оно может дать хороший толчок к результативной исследовательской работе.
Воины состязались чаще других, это не вызывает сомнения. Кто оспорит тот факт что каждая социальная структура древнего мира существует за счет своего, кастового продукта. И если ремесленнику и земледельцу есть что представить в руках, а купец перераспределяя материальные ценности, может представить оборот как мерило своего профессионального достоинства, жрец - знания, то воин красив не мечом своим, а головой врага. Стало быть, это его мерило. И потому искусство поединка для воина - рабочий будничный процесс.
Воинское направление состязательного боя значительно обогатило всю состязательную традицию в целом. Нетрудно распознать, откуда например, в кулачное деле пришла "сеча" - стиль поединка, в котором руки и ноги бойца имитируют традиционное рубящее оружие. Нетрудно также разглядеть и в самом стеношном бою удержание позиции воинским строем, возведенное в основную цель этой кулачной утехи. Не далеко от воинской идеи ушла и "сцеплялка-свалка" - третье великое направление русского кулачного дела. В сцеплялке каждый за себя. Оттого в запале боевого азарта бьют без удержу и без разбору. На первый взгляд подобное состязание кажете! дикостью. Но, подумайте, разве обычная, разбойная уличная драка имеет хоть какие-то правила, оговорки или условности? Зачем обманывать себя? Это только в фильмах по у-шу нападающие негодяи атакуют героя поочередно. В жизни, увы, все обстоит иначе. И не только у нас. Другое дело "сцеплялка- свалка" ! Имея практический опыт в таком виде боя, расшвырять уличных лиходеев не представляет особого труда. Бой - не только тактическое искусство, но и в большей мере технический навык, механические наработки, доведенные до обусловленной обязательности. Все прочие виды, как ни крути, а рассчитаны на единоборство. В "сцеплялке" же противник изначально рассматривается во множительном числе. Нетрудно понять, что за этик стоит, достаточно лишь вспомнить традиционный для русского эпического слова образ воина-одиночки, образ берсерка.
Имеет воинство и менее громогласные на общем фоне состязательной культуры традиции. Особенно они характерны для извечных защитников отечественного порубежья - казаков.
Казачьи стили - чистейший пример перекочёвывания боевого навыка в народный, условно-состязательный поединок. Этот стиль кулачного боя легко узнаваем. У казаков - рывковые, порывистые движения, прекрасная увертливость тела, отлично развиты ноги для ударов.
Из наших рассуждении может сложиться впечатление, что воинский раздел рукопашной состязательности славен только кулачным боем. Действительно, воинство выбрало путь скорой результативности и широкой охватности поединка, путь которому в большей мере соответствует искусство нанесения ударов, нежели борцовская сноровистость. Однако не будем спешить с выводами. Дело в том, что так называемый охотницкий бой состоял из сплава борьбы и кулачного боя, а сами охотчие люди на Руси часто являлись профессиональными поединщиками "под заклад". Именно последнее обстоятельство позволяет соотнести охотников с воинством.
Вполне пригодна для развития борьбы и другая социальная среда - крестьянская, землепашеская и скотоводческая. Впрочем, о ее пригодности и рассуждать не приходится, ибо земледельцы - основные и древнейшие соперники воинов в деле развития состязательного поединка. Правда здесь все наоборот. Если у воинов спортивной состязательностью движет все-таки практическая обусловленность, то есть утилитарность, то у земледельцев поединок всегда ритуального происхождения. Кроме того, если воины в своих утехах ищут кратчайший и наименее трудоемкий путь к победе, другими словами, весьма экономно используют физическую силу, необходимую для многочасового боя, то земледельцы, напротив, отдают предпочтение силовой борьбе, выставляя напоказ физическую мощь. Это продиктовано необходимостью демонстрировать жизнеспособность, объединенную с первейшей идеей земледельческих культов - священнодейством деторождения.
Вообще, отношения между двумя упомянутыми культами складывались далеко не благополучно. Дело здесь в идеологии, породившей не только обрядовую культуру, но я могучие мировые цивилизации. В столкновении оказались два основополагающих начала жизни: мужское (Небо) и женское (Земля). Спор, естественно, шел за первичность.
Славянские племена в основной массе своей были земледельческими. Потому и актуальна эта тема для славянского мира. Согласно Прокопию Кесарийскому (VI в.) "Эти племена, славяне и анты... считают, что только один бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды". Стало быть, уже в VI веке славянский мир разделился по признаку религиозного поклонения. И четыре столетия спустя воинство Вещего Олега скрепило договор с Царьградом именами двух, в прошлом противоборствующих богов — Перуна и Волеса, создателя молний, громовержца, владыки небесного и тавро-быка, матриархального землевладыки. Идеологический конфликт не обошел и славянский мир, но, похоже, разрешился бескровно. Однако далеко не везде в мире он проходил гладко. В восточном Средиземноморье, скажем, из-за подобного конфликта рухнула Минойская цивилизация. Примерно в то же время по другую сторону Средиземноморья египетским фараоном Аменхотепом IV (Эхнатоном) проводилась крупнейшая реформа египетского язычества, равная по своему потенциалу созданию христианства. Почитавшегося до этого бога Амона, не только сливающегося с Небом, но также и единого в трех ипостасях с богиней неба и богом Луны, заменили единым воплощенным богом Солнца Атоном. Примерно в то же самое время в землях опять же прилегающих к Средиземноморью древние евреи изложили свою точку зрения на происхождение Мира и вехи его становления. Изложили, как и положено, языком мифологии, известной всему миру как Библия. В ней столкновение земного и небесного культа опосредовано ни больше ни меньше, как через
взаимоотношения бога-Творца и дьявола. Напомню, что рогатые божества вовсе не тождественны демоническим силам, как это принято считать. Рога здесь от главного символа матриархата — Быка.
Русский героический эпос далеко не всегда, кстати, выражал идеи небопочитания. Иногда в былинах доставалось и воинам — носителям культа громовержца. Так, в былине "Микула Селянинович" за образом волшебного богатыря-пахаря (посраго) и женского (лунного). С земледельческим культом часто связывались названия звезд и созвездий. Например, Косари (Орион). Однако существовали названия и иного толка. Так, Плеяды были известны в Древней Руси и как Стожары, и как Купка или Груда. Вспашет поле и засеет его зубами дракона (зубы, как и когти, волосы, кости,— традиционный тотемический амулет). Ясон выполнил задание, но из зубов выросли свирепые и безжалостные воины. Так что земледельческий культ не совсем безобиден. Не будем забывать и о том, что "воинство Земли" воплотилось еще в таком страшном явлении, как тюркоязычное кочевье.
Как я уже говорил, земледельческая направленность боевого искусства теснейшим образом связана с обрядом, его символами, идеей, атрибутикой. Географически зоны поклонения Громовержцу отходили на юг и охватывали Поднепровье, районы Днестра, а на западе — Вислу, Водру (Одр), Спрею (Шпрее) и Лабу (Эльбу). Северные славяне активно поклонялись Волесу. Вообще весь регион от Валдая до Невоморя (Ладоги) подчинялся языческим культам Макоши — главного женского божества у славян— и Волеса. Влияние Волеса, как это ни удивительно, чувствуется даже сейчас, после стольких веков христианства, едва только вы попадаете на землю тверскую. Особо ощутима стихия языческого Волеса в древнейшем центре поклонения ему, на острове Вала (Валаам).
Культ Волеса воплощался в обожествлении, а точнее, фетишизации образа медведя. Возможно, это самый большой парадокс "хозяина земли". Даже на святочных масках украинских сел воловий лик, а чаще козлиный, соединяется у ряженых с медвежьей мордой. Поклонение медведю-Прародителю, медведю-Хозяину уходит своими корнями еще в каменный век. Здесь отразился процесс языческого боготворчества— от шаманского фетиша к родоплеменному монотеизму. Вместе с тем медведь-батюшка всегда останется для землепоклонников охранной силой, оберегом. В данное качество обращен, безусловно, дух зверя. Именно с духом проводят свои манипуляции шаманы, к духу обращаются и сами земледельцы-ратники.
Медвежья борьба — древнейшее направление состязательного поединка славян. Ей присущи разные способы самовыражения. Нельзя сказать, что это единообразный, исторически сложившийся стиль. Начиналась она с ритуального поединка борцов на родовом поле, поединка, призванного отогнать демонов бабки Лихо-неудибицы от посева. Неурожай обрекал племя на голодную смерть— теперь понятно, какое значение придавалось обрядовому поединку. С помощью амулетов и символов дух-оберег притягивался к полю. Здесь отражение идеи — мир сущ как противоборство. Даже столь гуманное и благообразное проявление человеческого бытия, как земледелие, сопряжено с борьбой. Борьба с засухой, мором, частыми дождями и водостоем на полях, с разорением урожая птицами и зверями. Способность к борьбе равнозначна жизнеспособности! Для женского же начала жизнеспособность всегда будет определяться потенциалом деторождения. И понятия эти не подменны ничем, в том числе и идеей христианской жертвенности, несопротивляемости...
Следующим шагом медвежьей борьбы была имитация агрессивного поведения зверя, его повадок и манер. Таким образом в борьбу пришел разлапистый, предварительно оглушающий противника удар. Он обеспечивал последующее беспрепятственное приложение силы, необходимое для полного "ломания" или сшибания противника. Безусловно, подобная тактика трудноприемлема для условно-состязательного поединка, однако весьма результативна и почитаема у народа. Впрочем, существовала и состязательная форма, без которой не обходился впоследствии ни один крупный праздник. Ее часто называли борьбой "в крест", благодаря форме предварительного обязательного захвата. Форма эта прижилась благодаря влиянию состязательной культуры завоевателей-монголов, однако никогда не пользовалась популярностью в среде русского профессионального поборчества, у мастеров "охотницкого" боя. И именно вследствие ограниченности своих возможностей, опирающихся исключительно на физическую силу борцов, этот вид состязания назывался по-разному, например, "в охапку". Упомяну исследования Б. В. Горбунова. Со ссылкой на записки Н. И. Толубеева говорится: "с пренебрежением отвергается предложение бороться в охапки... называя такой манер медвежью борьбою, не заключающую в себе, кроме силы никакого искусства" (Горбунов Б. В. Народные виды спортивной борьбы как элемент традиционной культуры русских. Сб. Сов. этнография. М., Акад, наук СССР, с. 96, № 4, 1989). Думаю, небезынтересно сформировавшееся в профессиональной среде борцов мнение о малодостойности чисто силовой борьбы. До сих пор ведь существует взгляд на русскую борьбу как на столкновение двух звероподобных силачей, состязающихся по принципу "кто кого удавит".
Более редкая форма поединка — столкновение с самим зверем. Редкая не только потому, что ставила борца на грань гибели, но и по причине изменения религиозного самосознания русских. Дело в том, что по представлениям языческого духопоклонничества (тотемизма) дух убитого в поединке зверя подчиняется духу человека, усиливая его и защищая от нападок демонических сил. Форма этого поединка стала популярной ярмарочной забавой, правда, уже с дрессированным медведем. На смену языческому духопоклонничеству еще задолго до христианства пришли иные религиозные формы язычества, хотя идеей медведя-оберега не побрезговал когда-то сам Владимир-креститель.
Впрочем, медвежий ритуал сохранился в России до XX века, например, "Комоедицы" — традиционный поединок, посвященный одному из атрибутов весны — отходу медведя от зимней спячки.
Третьим важнейшим направлением развития состязательного дела на Руси явились традиционные поведенческие нормы, которые можно обозначать как общеродовые. Что, к примеру, скрывается за образами народного танца, демонстрирующего мужскую стать и удаль против женской кротости и красоты? Неужто просто досужее баловство и кичливость? Нет, конечно. Происхождение смешанных танцев у разных народов имеет общую изначальную идею — она сопричастна к происхождению парной семьи, тоже вследствие изменения религиозных представлений древних. Создание парной семьи отражает торжество ведических начал язычества, где мужчина и женщина воспринимаются как единое целое, обозначенное понятие "Человек". Возникает понятие родословия, происхождения, то есть слежения себя по роду, что совершенно невозможно при беспорядочности половых отношений. Брак становится понятием священным, формируются и брачные ритуалы, приравненные к таинствам или посвящениям.
В ведическом язычестве мужчина неженатый, то есть не прошедший данного посвящения, никогда не считается зрелым, даже если он достигает солидного возраста. Помните
традиции стеношного боя? Явление бобыля в язычестве — родопротивно и отвергаемо. Танец — один из ритуалов брачных игрищ. Но что общего у него с поединком? Борьба за невесту! В случае столкновения соперников в танце женщина всегда отдает предпочтение победителю. Это символ, обусловленный все той же идеей— противоборством. Чем большие силы демонстрирует мужчина, тем он надежнее как партнер в браке. И разве не сама Природа выдвинула этот порядок?
Во все времена независимо от своего происхождения и умения мужчине было свойственно сражаться за свою жизнь, честь или достоинство. Общественное бытие по- разному регулировало это явление, то поощряя его, то удерживая в рамках закона. Из глубочайшей древности пришел в практику правового регулирования взаимных притязаний и конфликтов судный поединок. И, несмотря на то, что общество уже имело немалый опыт правоприменения и законотворчества, средневековье, например, дало особый взлет "оправдательному" поединку. На судных полях Московского государства сходились представители всех социальных слоев общества. Стало быть, умение и способность состязаться в борьбе или кулачном бою являлись поведенческой нормой. Этот же способ разрешения конфликта дошел до XIX века, правда, уже в виде дуэли.
Трудно поверить, что дети купца, например, в отличие от детей землепашца не познали игротворной поборнической возни. Почему? Да потому, что борьба здесь — инстинкт, обусловливающий начальное физическое развитие. И снова Природа берет свое, а точнее — диктует. Мальчишки всегда будут бороться, всегда будут драться в пылу обид или в попытке самоутверждения. Нужно ли им мешать, нужно ли мешать Природе?
Регулировать, находить смысловую оправдательность — да, запрещать — нелепо.
Однако только ли для мальчишек возня есть поведенческая потребность? Почему тогда испокон веку ни один крупный народный праздник-гуляние не обходится без кулачного боя или без поборческого схода? Ни религия, ни родовые, кастовые нормы либо предписания иного порядка не могли переменить эти традиции. Вот разве что дворянство сторонилось народных забав, так ведь и у дворянина была и верховая езда, и охота, и, наконец, именно в этой среде приживается новое для Европы увлечение-спорт. Для физически здорового мужского организма состязательность в поединке является необходимой физической саморегуляцией. Оттого при шумных и многолюдных сходах, возбуждающих нервную систему, невозможность приложить силы в некоем показательном варианте приводит к заурядной, пьяной драке.
Родовая, всенародная традиция имела и специфические проявления, характерные для данной местности или условий проживания. Например, жители Русского Севера, более сдержанные и медлительные, почитали силовую борьбу. В кулачном же деле здесь почти все решала сила удара, а не сноровистость и подвижность бойца, тогда как южнорусское казачество являло прямую противоположность северянам — не случайно влияние казачества на прогрессировавшие в начале века системы рукопашной выучки русской армии.
По глянцевой глади паркета отстукивают каблуки. Буткевич, не отрывая глаз от своих изысканно ухоженных пальцев, спросил:
—Чего тебе, братец?
Каблуки гулко соединились и замерли.
— Депутация, ваше благородие, к господину генералу.
— Какая еще депутация?
— От уездного дворянства, насчет фуража.
Поручик неторопливо поднялся из глубокого кресла и подошел к окну. Внизу, перед часовым неторопливо расхаживал сутулый, лысеющий господин. Его крупные плечи плотно обтягивал френч без погон. Рядом, затягиваясь папиросой, стоял еще один внешне напоминающий провинциального аптекаря.
— Им что, было назначено?
— Никак нет-с, говорят, что дело срочное.
— Что ж, доложу.— Буткевич, выпрямив спину и проведя ладонью и по без того безукоризненно уложенным волосам, постучал в дверь кабинета. Минутой спустя он снова предстал перед вестовым.
— Давай, братец, распорядись, чтоб пропустили. Вошедший первым, с подчеркнуто офицерской выправкой человек во френче, скользнул взглядом по комнате. Буткевич выпрямился в надлежащем приветствии:
— Как прикажете доложить?
— Почтового департамента начальник канцелярии в отставке Раух, Раух Георгий Владиславович,— не без труда отчеканил вошедший. Он смерил взглядом своего товарища и добавил: — и Талызин, местный землевладелец.
— У, ты, боже мой! — дразняще отозвался про себя Буткевич.— Извольте обождать. Поручик снова постучал в массивную дверь бывшей губернаторской спальни.
— Господин генерал ждет вас! — К удивлению Буткевича, отставной почтмейстер застыл у самого его носа, вплотную к двери.
— Чудесно! — холодно улыбнулся он и, почти отодвинув поручика, скользнул внутрь кабинета. Второй же, видно, вообще не торопился. Он разглядывал аляповатую салонную живопись по стенам приемной.
— Вас ждут,— напомнил Буткевич.
Помещик, как-то неестественно улыбаясь, двинулся к столу адъютанта. Тихо, но уверено и властно он бросил в лицо Буткевичу:
—Нихьт бевейген! (Не двигаться!— нем.).— Прикрытый лацканом сюртука, блеснул маленький дамский револьвер. Буткевич не успел опомниться, то есть он, конечно, пришел в себя, но уже после того, как посетитель перелетел через плоскость суконного покрытия стола. Поручик прыгнул вдогонку. Коротко и напористо он повернул пухлую руку посетителя. Стукнул об пол упавший пистолет. Подавшись вперед всем телом и резко оборвав движение, Буткевич устремил противника на пол спиной. Помещик захрипел, смешно дрыгнув ногами по паркету.
— Руэ, майн фропнд! (Тихо, мой друг!) — попросил его поручик, предварительно опустив на всклокоченный затылок посетителя рукоять своего револьвера. За дверями кабинета слышалась возня. Буткевич устремился было вперед, но у самых дверей засомневался. Негодяй может выстрелить первым. Через открытое окно, над самой головой ничего не подозревающего часового, поручик шагнул на карниз.
Генерал был жив. Он беспомощно пятился в угол, не моргая, но с дрожью в руках. Почтмейстер в его сторону не смотрел. Одной рукой вытягивая пистолет, второй выворачивая ящики стола, Раух напряженно оценивал содержимое бумаг. Вот что-то заставило его напрячь внимание. Рука с пистолетом медленно опустилась. В следующий момент окно со звоном распахнулось, и прежде чем Раух успел оторваться от документа, удар сапогом пришелся ему под нижнюю челюсть... Генерал дрожащей рукой поднес ко лбу батистовый платочек:
— На фронт, батенька,— вдруг вспомнив, что линия фронта протянулась в нескольких верстах от города, поправился:— в окопы...
Однако судьба распорядилась иначе — вскоре Буткевича отозвали в Петроград.
В город ворвалась весна. Во всегдашнем сыром столичном воздухе бражничал дух городской ботаники. Чувствительная ко всяким проявлениям прекрасного, и маломерным и обильным, душа поручика пребывала в трепетном волнении. Неожиданно назначение Буткевича оказалось перенаправлено в Императорское географическое общество.
Статс-секретарь Общества, седой и напудренный, как рождественский дед, с совершеннейшим бесстрастием изучал какие-то архивные бумаги. Пауза затянулась. Буткевичу показалось, что царедворец испытывает некое магическое наслаждение от замершего, как по команде офицера.
— А знакомы ли вы, господин поручик, с князем Назаровым?
— Да-с, по корпусу еще и в дальнейшем.
—Он рекомендовал вас как спеца в вопросах гимнастической подготовки и в восточной борьбе.
— Осмелюсь уточнить. С восточной борьбой не знаком-с, сие — русский рукопашный бой. Курсы для мониторов унтер-офицерского корпуса. Чиновник оторвал глаза от бумаг. Его холодный взгляд царапнул Буткевича.
— Как сами оцениваете степень своей подготовленности?
— Испытано на фронте.
— Да-а? — Снова воцарилась пауза.— Соблаговолите завтра пополудни явиться за своим новым назначением.
Поручик щелкнул каблуками.
Экспедиция в Мачьнжурию. Более двух месяцев добирался Буткевич до Хабаровска. Война — на крупных станциях и железнодорожных узлах резервировали паровозы для фронта, переформировывали составы, обеспечивая бесперебойную доставку грузов. То,
что экспедиция носила стратегический характер, сомнения не вызывало. Ей были приданы специальные силы обеспечения в составе взвода особо подготовленных людей и казачьей полусотни.
В Хабаровске не заладилась погода. Вислые облака уцепились за сопки, медленно сползая в город чахлой сыростью. Ежедневные приготовления затянулись настолько, что сомнения брали уже не относительно срока проведения, а вообще возможности экспедиции. Однако разрешилось все внезапно. Как-то рано поутру всем была дана получасовая готовность к следованию. Не досчитались только лекаря. Ждать не стали, что многих удивило, а выдвинулись вперед.
Первая неделя прошла благополучно. Как-то за вечерним чаем к Буткевичу подсел руководитель экспедиции.
— Наше движение, похоже, с самого начала просчитала японская разведка. У меня такое чувство, что близятся события...
Буткевич откинулся на подложенную под спину шинель:
— Предполагаете разделиться?
— Разделиться... малыми силами справиться еще сложней, однако маневрировать легче. Вот что: после того, как японцы потеряли своего осведомителя..,— здесь начальник сделал паузу и посмотрел на своего собеседника, однако Буткевич не стал задавать вопросов,— так вот, после того, как они остались без информации, не исключено будет исчезновение кого-то из членов экспедиции. Не по своей воле, конечно. Как вы понимаете, исчезнуть могут только двое: вы и казачий есаул. Все остальные для японцев — мелкая сошка.
— А вы сами?
—Я, батенька, архистратиг. Меня они не возьмут, иначе экспедиция просто повернет обратно, и тогда им все придется начинать сначала.
— Логично.
— Если мои рассуждения верны, то стоит вам углубиться в тайгу, и на вас нападут. Буткевич ковырнул палкой угли в прогорающем костре.
— Вы можете им дать ложные сведения. Главным образом о маршруте, для пущей достоверности пошлем туда всех казаков... Я, конечно, не могу вам приказывать. Поручик вздохнул, задумался:
—Вот что, сразу после "вечерней зари" (вечерняя поверка в русской армии) исчезайте, по одному. Я, пока еще не стемнело, прогуляюсь... и казакам ничего не говорите.
— Они запаникуют.
— Тем лучше, натуральнее получится. Если меня не возьмут, вам уходить будет нельзя, иначе вы можете привлечь на себя все силы японцев.
Буткевич встал, набросил на плечи шинель и, играя прутиком в руках, направился в тайгу. Начальник смотрел ему вслед и нервно потирал пальцами виски. Под сапогами хрустел валежник. Здесь, внизу, лес уже утопал в густых сумерках. Продираясь сквозь чащобу, Буткевич пытался предугадать дислокацию противника. Да, нужно было подняться на сопку, с нее весь лагерь как на ладони. Через четверть часа поручик вскарабкавшись по сыпучему камневалу, оказался на самом гребне скалистого разлома, примерно в версте от экспедиции. Ничто не нарушало тишину. Внизу тускло мерцал огонек костра. Буткевич вздохнул. Сумасбродная идея пришла в голову внезапно. Он достал из кобуры револьвер, крутанул ладонью барабан, подставил под боек пустую от патрона ячейку, медленно поднес руку к виску.
— Ну что же вы черти?— вопрошал Буткевич равнодушную тишину,— неужто мы просчитались? Палец навалился на курок. Гулко стукнул боек. И снова тишина. Буткевич уронил руку вниз, театрально откинулся головой назад, вздохнул, выдержал паузу. Потом не спеша повернул барабан, снова потянул револьвер к голове... Неожиданно, сзади кто-то резко ударил по руке, выбив револьвер на землю.
— Когоэ-дэ! (Тихо! —япон.)
Буткевич, не разворачиваясь, перехватил руку своего "спасителя" и рывком переместил того вперед. Японец еще не успел упереться, как руки противника рванули его уже в другом направлении. Подтолкнув падающего, поручик прыжком переместился в сторону. Место, где лишь миг назад была голова Буткевича, облапили, как тиски, ручищи еще одного нападающего. Развернувшись, поручик хватил хлестко, но глубоко просадив руку в ударе. Удар сложил японца пополам. За спиной снова угадалось движение. Буткевич никогда не ждал атаки, уходя от нее заранее ли доупреждая. Тот, первый, с неожиданной легкостью высоко выбросил вперед ногу в тяжелом башмаке. Уже инстинктивно чувствуя провал удара, японец, не останавливаясь, снова крутанул ногой в воздухе, чуть не задев Буткевича. Поручику выпало ответить напористому японскому драчуну, но он осознал необходимость очередной увертки. Почти одновременно с этим в его сторону метнулся третий нападающий. Сперва прогнувшись к земле, а потом перевернувшись по ней, Буткевич отступил. Он прыгнул на камень, вскарабкался по сыпучему склону. Теперь трое японцев оказались внизу. Кто-то из них, видимо, ругался, судя по резким, хотя и непонятным выражениям.
— Вот поди ж ты,— сам себе сказал Буткевич,— мало того, что дерутся, еще и чертенят меня почем зря!
Штурм горы не заставил долго ждать. Нападали с разных сторон. Первый, возникший снизу, спрятал глаза в улыбке:
— Кицунэгари. (Охота на лис.)
— Сам ты! — бросил ему поручик и замахнулся. Однако внезапно ударил другой рукой. Удар тяпнул японца по зубам, но никакого действия не возымел. Тот поднимался в полный рост. Прежде чем он выпрямился, Буткевич, откинувшись назад и присев, как в разудалой "Барыне", выстрелил вперед ногой. Лазутчика унесло вниз. Послышался его крик и шум падения на камни. Буткевич взорвался. В нем распрямилась какая-то скрытая пружина, до сих пор сжимаемая обстоятельствами. Не уклоняясь от ударов, а наседая на них жерновами своих рук, перенося руки в хлесткие и размашистые ответные удары, поручик совершенно измотал японца, натащил его на себя и уже перенес тому на захребетину свой сжатый до боли кулак, но тут тяжелый удар отбросил Буткевича на
землю. Да. На одно мгновение противник оказался не контролируемым за спиной... У русских так не бьют, но все равно, достоинства победителю этот удар не прибавил. Буткевич переместился вперед, отрываясь от противника, потом еще и в сторону. Японец двигался стремительно, пытаясь достать лежащего ударом и не давая тому встать на ноги. Однако, чуть собрав силы, Буткевич перебросил из-под себя ноги, по-казачьи перевернулся на спине и подцепил нападавшего. Поручик уже предощутил, как вышибает каблуком мозги у летящего по склону противника. Этот удар — "с каблучка" — когда-то пользовали некоторые кадеты из тех не лучших, хотя и высокородных дворян, что ублажали себя видом мужицкой крови. Тогда, в глазах младших по курсу, это был героизм — показать в уличных разборках, что такое кадетский корпус! И вдруг поручик зафиксировал: с разных сторон на него смотрели пустые глазницы винтовочных стволов. Вообще-то японцы стрелять бы не должны. Однако Буткевичу не захотелось на себе испытать правильность этих выводов, и он дал себя взять...
С ним обошлись не очень корректно — один из солдат просто шибанул поручика прикладом в дышло, чем вызвал протест своего же офицера. Его вмешательство поручик расценил как "классовую солидарность". Буткевича связали. Двигаясь вместе с японцами, он мог несколько раз раскидать своих конвоиров, даже несмотря на связанные за спиной руки. Солдаты имели весьма слабую обученность в подобных делах. Например, один из них оказался в критической близости от края обрыва, а идущий сзади, как определил Буткевич, взял винтовку на плечо. В другой раз, во время спуска по сыпучему грунту, у переднего разъехались ноги, а боковой конвоир стал опираться на винтовку, чтобы не съехать вниз. И все же Буткевич решил не сопротивляться. Должна же быть какая-то логика в заранее созданной им же ситуации. Уже в конце склона конвою встретился дозорный, приветствовавший идущих условным сигналом. Особой маскировки лагерь японцев не имел. Судя по развьюченным и расседланным лошадям, численность противника составляла человек пятьдесят. У поваленной пихты мешковина прикрывала пулемет, оружие каждый носил при себе. Большинство солдат оказалось на площадке — они выполняли что-то вроде гимнастических упражнений, иногда придавая лицам свирепые выражения и имитируя удары.
Буткевича подвели к старшему офицеру. При нем суетился лекарь экспедиции Любавский. Лекарь обернулся и с ухмылкой спросил:
— Что, поручик, не чаяли, поди, свидеться?
—Да, вот как-то еще не успел заскучать по вам...
— Молтять! — вмешался переводчик.— Ответить только на вопросы. Офицер снял фуражку и бросил ее на раскладной столик. Он что-то сказал переводчику, и тот суетливо забегал глазками:
— Цель экспедиции?
— Видите ли... В Петрограде существует Императорское географическое общество. Научные исследования, которые проводят географы, позволяют, так сказать, приоткрыть завесу таинства явлений, уникальных в своем роде.
— Не валяйте дурака, они вас расстреляют,— вмешался Любавский.
— Неужели вы не понимаете, что цели экспедиции держатся в секрете?
— И от вас?
— Представьте себе.
— Марструт? — снова спросил переводчик. Буткевич вздохнул. Наклонился к карте:
— На словах не объяснишь, а руки связаны.
Переводчик быстро передал офицеру пожелание пленного. Офицер с недоверием посмотрел на Буткевича. Пауза должна была оборваться отказом.
— Ваши солдаты прекрасно владеют джиу-джитсу! — обращаясь к офицеру, сказал Буткевич.
— О, дзю-дзюцу! — ублажено кивнул офицер, подумал и приказал развязать поручика.
— Указыте марструт.— Снова повторил переводчик. Буткевич взял карандаш, склонился над картой. Мгновение спустя карандаш вошел в горло японского офицера чуть ниже кадыка. Тихо взвизгнул переводчик, но руки Буткевича уже проворачивали коротко остриженную голову, словно снимая ее с резьбы позвоночника.
— Спокойно, Любавский, не паникуйте. Если меня снова возьмут, то расстреляют и вас. Ведь это вы мне сейчас помогли, не так ли?
Любавский онемел. Буткевич осторожно обернулся. Солдат-конвоир стоял шагах в десяти и, не слышал предсмертного хрипа своего офицера.
— По-японски говорите?
— Чуть-чуть.
— Позовите солдата.
— Дзюхэй!— крикнул не очень уверенно Любавский. Солдат обернулся, скинул с плеча винтовку, стал приближаться. Любавский заскулил.
— Не делайте резких движений, не привлекайте к себе внимания,— не обращаясь ни к кому, сказал Буткевич и встал, закрывая собой столик, как можно сильнее стараясь показать полное отсутствие агрессии. Когда солдат оказался в досягаемости, Буткевич тихо задушил его.
— Не берите револьвер убиенного, недобрый вы человек! — бросил Буткевич заерзавшему было лекарю.— Не поможет, я стреляю быстрее.
Буткевич шел к пулемету спокойно и уверенно. Видевшие его японцы стали выражать растерянность. Тогда Буткевич развернулся к ним спиной и демонстративно помочился. Сзади хмыкнули. Чуть помедлив, он решительно шагнул к мешковине. Лента была заправлена. Поручик поднял тяжелый ствол и залег с ним под обломанную пихту. Японцы уже носились вдоль склона, передергивая затворы винтовок, однако поведение их было странным. Как это не удивительно, причина замешательства исходила вовсе не от Буткевича. Началась беспорядочная стрельба. Стреляли не в сторону пулемета. Поручик все еще не мог обнаружить причину столь странного поведения противника, хотя уже и
начинал кое-что смекать. Да, так оно и есть — на японцев насели его унтера. Наконец кто- то из самураев вспомнил о пулемете. Захрустели поломанные ветки. Очередь отбросила тело шагов на пять. Буткевич дышал едкой пороховой гарью. В радиусе обстрела противника не было, все происходило где-то ниже, у самого подножия сопки.
Неожиданно совсем рядом застучали подошвы башмаков. Японцы бежали прямо на него, то есть в тайгу. Поднимаясь из своего укрытия, Буткевич увидел впереди высоко на склоне идущих цепью казаков. Все. Навалившись на дымящийся ствол, поручик высадил ленту до конца. Едва пулемет замолчал, из-под самых ног кто-то выполз. Буткевич, уже теряя силу, перевернул на нападавшего неподъемную тяжесть горячего ствола. Вот теперь все. Почему он ничего не видит? Что это, гарь? Оттуда, с той стороны, где перемешались топот, стрельба, крики и уже узнаваемая ругань, прорвалось:
— Ваше благородие, это вы?
Через полчаса, в самый разгар пересудов, к Буткевичу подошел начальник. Стал виноватиться:
— Вы уж не серчайте, голубчик, так нужно было. Унтера ваши за вами по пятам шли с самого начала. А в общем все очень хорошо, мы ведь ни одного человека не потеряли... Сами-то как?
— Я-то? А что я? Старый конь борозды не портит!
Стихия света
Среди выдающихся откровений, способных ублажить сознание любого мудреца, не последнее место займет и это:
- Не нужно отнимать у человечества его заблуждения. Это так же безрассудно и нелепо, как отбирать игрушки у играющего ребенка.
Человечеству нужно то, во что оно верит. Зачем потрясать мир постижением великих истин? Ну докажите вы что-то новое, ну убедите даже тех, кто не захочет убеждаться, а дальше что? Благодарное человечество одарит вас ликованием и восторгом? Ничего подобного! Оно мрачно убедиться в собственной тупости, в необходимости тяжелых перемен, ничего не обещающих, но отнимающих нажитой скарб и т.д. Истина нужна людям только тогда, когда из нее можно сварить похлебку или залатать штаны. Все остальное - истина отчужденных мудрецов, которым общество затаенно не доверяет.
Впрочем, нет, еще существуют мудрецы от душеспасения, которым верят повсеместно. Им так уже обрыдли их телеса, что они пускаются на всевозможные духовные ухищрения, лишь бы не дать плоти побунтовать в любовных страстях, воспалиться горячим порывом телесного самосовершенства, заботясь о генетическом наследстве своим потомкам, или просто поддержать в достойном порядке физический храм человеческого бытия.
Однако люди ищут душеспасения. Кто-то удовлетворяется программами популярных вероучений и новоиспеченных сект, по большей мере под действием гипноза единомыслия, единослияния и всяких способов специального примагничивания, кто-то идет дальше. Пусть удовлетворяются и пусть идут дальше... Для кого-то показатель истины - численный перевес верующих. Но ведь сама истина не зависит от церковного прихода.
Кто-то опрометчиво сказал, что духовно не удовлетворенные народы древности отказались от язычества, избрав путь душевного спасения. Как легко, однако, все списать на выбор народа. Впрочем, разве он выбирал? Может быть, мы что-то забыли, например, то, что "Добрыня крестил огнем, а Путята мечом"? Впрочем, разве это важно? Ну не народ выбирал, а его радетели, все равно ведь язычество не просуществовало в Европе дольше XV века. Значит, была все-таки какая-то мирская целесообразность перемен?
Что ж, ответить на этот вопрос можно, изучив предварительно язычество как явление. И уж конечно, изучать его следует не с подачи умствующих христиан, как это происходило до сих пор. Никому ведь не приходит в голову двигать в лоно "матери-церкви" через атеистический трибунал общества "Знание". Однако пусть разговор об изучении не отторгнет чрезмерно перегруженных читателей. Я вполне отдаю себе отчет, что большинству угнетенных заботой о куске насущном нет особого дела до того, кто кого и почему подсидел в раннем средневековье. Но не будем спешить. Особенно, если учесть, что славяно-горицкая борьба, как любое полноценное явление, имеет не только руки и ноги, но и голову, просветленную сознанием. Да и в отличие от иных рук и ног эти часто прислушиваются к своей голове.
Что такое язычество? Это опыт освоения человечеством Закона Мироздания, вовлеченного в образы поклонения. Достаточно понятно? В язычестве всегда существуют две основные структуры:
- внешняя, или обрядовая;
- внутренняя, или содержательная.
Отношения между ними не всегда складываются полюбовно. Однако это проблема не столько языческая, сколько психологическая. В качестве примера можно привести взаимоотношения традиционных церковных конфессий и протестантских сект. Церковный обряд и идея. Их разводят те же проблемы. Что же касается дохристианских верований, то тысячелетиями складывающаяся система Действа с ее богатейшим опытом влияния на людское сознание и явилась тем внешним Храмом, внутрь которого непосвященные уже не допускались. Однако часто именно обряд во всем его многоголосии и считают собственно язычеством. У нас речь пойдет о том, что создает язычество, обряды, поклонения и религиозные пристрастия,- о тайных знаниях. Сразу же оговорюсь. Поскольку я подчинен законам той касты, которая дала эти знания мне, в изложении останется некоторая недоговоренность. Не следует забывать - идея постижения Мирового Закона священна, и к ней не допускаются посторонние.
Итак, Мировой Закон. Под ним мы понимаем всю совокупность законов Естествознания, открытых и неоткрытых, лежащих в основе организации Жизни. Эка премудрость, скажет читатель, чем наука хуже?! В определенном смысле языческое познание и современная наука - совершенно разные вещи. Однозначно то, что опыт, накопленный человечеством на всем пути исторического развития, лег в основу современной науки. Но ведь стремительный взлет техники приходится в основном лишь на два последних столетия. До этого человечество только развивало свое техническое сознание. Подъем производственной сферы - следствие этого процесса.
Современная цивилизация существует несколько тысячелетий. Но ведь равный нам по всем показателям, в том числе и интеллектуальным, кроманьонец развивался Десятки тысячелетий! Значит, уровень его достижений должен быть на порядок выше. Я уже
говорил: в язычестве знания - привилегия высшей социальной касты. И все-таки данные об уровне познания в древности, хотя и косвенные, просочились в "культурное наследие" мировой цивилизации. Вот только некоторая их часть.
Детерминация формулы Мирового Закона в языческом познании Мира:
- серебрянная пластинка с изображением "славянского Инь-Ян". Киевский браслет XIIXIII вв. из раскопок на Стрелецкой улице;
- формула электромагнитной индукции;
- трёхглавая спираль "славянского Инь-Ян" в традиционной культуре Русского Севера. Каргопольская прялка;
- магнитное расхождение и соединение полюсов, локализованное в той или иной географической зоне, порождает такие явления, как Бермудский треугольник;
- пример спирали с опущенным переходным звеном (по принципу китайского Инь-Ян);
- технический элемент как связующее звено полярных сил. Традиционная культура русской борьбы;
- принцип трёхглавой спирали при передачи зрительной информации в мозг и двигательных команд от мозга к рукам (по И.Линдсею и Д.Норману). Здесь схема выглядит так: раздражитель - мозг - реализатор движения;
- формула трёх Царств и соединяющего звена на примере системы кровообращения человека.
Астрофизическая формула Вселенной. Язычники подметили- одни и те же закономерности лежат в организации вселенского равновесия и, например, во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Как создать идеальную социальнополитическую структуру? Общество расколото на "согласных" и "несогласных". Кем является князь? Посмотрите еще раз на рисунки. Внимание, которое славяне уделяли средней, барьерной величине, трудно переоценить. Это вершина, это и основная идея, которую только усиливают полюса. Не будет Центра, распадается не только человеческое общество, распадается Вселенная, да и сам человек. Не верите? Ну а как мы, например, ходим, сидим, спим, едим?.. Двигательная команда мозга загружает проводящие пути, а те уж, в свою очередь, подключают внешнюю конструкцию тела. Значит, при первоначальном разделении явления на полярные силы всегда возникает и третья величина. Это открытие когда-то так потрясло человечество, что оно даже превратило триединство в предмет поклонения.
На карте Европы I века нашей эры, составленной Публием Корнелием Тацитом, отмечены племена триверов и трибогов. Это была первая качественная оценка Мирового Закона. Правда, только в одном его измерении - вертикальном. Она так и называется сейчас: вертикальная структура Мира. Трибожие обрело и свое изначалие - миф. Мифология есть язык ведического познания мира, отразивший в образах и взаимоотношениях те или иные стороны Мирового Закона. Миф о трибожии блистателен, как фантасмагория. Согласно ему первоначально существовали только два царства: Бездна, провалившаяся на дно Мира, и Светожары - царство Огня, распростертое над Бездной. Первым из богов-гигантов был Сварог. Он правил Светожарами, но огонь его легко затухал в Бездне. Тогда Сварог разделил Огонь на три части, отковав в своей кузне три великих качества Огня: созидание, управление и разрушение. Нетрудно распознать идею, скрытую за мифологической строкой, - на взаимодействии двух первоначальных сил Вселенной - нагревании и охлаждении создается основной строительный элемент Мира - энергия. Энергия выдвигает понятия материи и духа, разводя и вместе с тем объединяя.
Согласно славянскому ведизму триглав воплотился в понятиях: явь, правь и навь. То есть явном, скрытом и ими управляющем. Таким образом, трибожие обозначило в качестве царственной величины малоприметное явление типа утра или вечера, разводящее куда более значимые день и ночь. Кстати, не случайно именно так и начинается иудейская мифология - Библия: "И было утро и был вечер".
Оценочные категории трибожия можно было бы считать всеобъемлющими, если бы не тот факт, что им не подвластно пространство. Пространством управляет горизонтальная структура Мира, уступая трибожию власть над временем. Основная схема здесь: ПРОШЛОЕ - НАСТОЯЩЕЕ - ГРЯДУЩЕЕ. Конечно, не стоит воспринимать это абсолютно буквально. Просто трибожие - это тот уровень характеристики, где явление рассматривается только с трех проекций. Например: больше - меньше - достаточно начало - середина - конец молодость - зрелость - старость горячо - тепло - холодно добро - справедливость - зло жидкое - твердое - газообразное вертикаль - диагональ - горизонталь мужчина - ребенок - женщина длинный - средний - короткий вперед - в сторону - назад и т. д.
Все это выглядело бы отвлеченной философией, если бы не построения типа ХОЧУ - ДОЛЖЕН - МОГУ, регулирующие поведение. А тем паче триглавы - организаторы движения: замах - удар - реверс, рывок - выведение из равновесия - бросок, шаг - уклон -
удар и т. и. В славяно-горицкой борьбе строго прослеживается единая взаимосвязь трех составных элементов движения. Так, сопротивление противника в каком-то одном направлении подразумевает, например, малую его устойчивость в другом. Или атака организуется таким образом, чтобы заставить противника выполнить типовое движение защиты и попасть в подготовленную вами ловушку.
Истоки славянского трибожия уходят в праарийские древности. Об этом свидетельствует их единая представленческая основа: Трезубец - символ трибожия у всех индоевропейских народов; Тримурти в индийском брахманизме - единство богов Брамы, Вишну и Шивы; Триумвират скифов - Палей, Апи и Табити; у германцев - Один, Вили и Be; у кельтов - Таранис, Тевтат, Езус и т. д.
Трибожие широко коснулось Древней Руси. Культ Трояна - славянского бога войны, ассоциированный с военными действиями, вошел в образный ряд "Слова о полку Игореве" (Русь - земля Трояна). Там же плач Ярославны, начинающийся обращением к Солнцу, звучит: "Светлое и трехсветлое солнце, всем тепло и красно еси..." Символ Руси - тройка; былинный триглав - Илья Муромец, Алеша Попович и Добрыня Никитич.
Любопытнейшим образом отразилось трибожие и в исторических судьбах народов. Та часть мифологии, которая нам кажется безвозвратно утерянной из народной памяти русских, становится восполнимой за счет аналогий с родственными европейскими мифологическими образами. Вот что говорит о трибожии и о германской праистории "Младшая Эдда" - один из трех мифологических первоисточников немецкой истории: "Вблизи середины земли был построен город, снискавший величайшую славу. Это была Троя... Одного конунга в Трое звали Мунон или Менон. Он был женат на дочери верховного конунга Приама, ее звали Троан. У них был сын по имени Трор, мы зовем его Тором... В северной части он повстречал прорицательницу по имени Сибилла - а мы зовем ее Сив - и женился на ней".
Как видно, связь между греческой и германской мифологией более чем очевидна. Очевидно и то, что древнейшим центром человеческой цивилизации, центром, имеющим значительно более глубокие исторические параллели, чем это общеизвестно, была легендарная Троя. И не будем забывать, что древние германцы в своей этнической нише стоят куда ближе к праславянам, чем к древним грекам.
Вторым, по существу величайшим открытием языческого познания было постижение четырех первостихий, или форм материи, а также и организаторов пространства. Четырехмерность пространства здесь воплощается в горизонтальной схеме: север - юг - восток - запад; вперед - назад - вправо - влево. Человек вывел и потенциалы стихий: ОГОНЬ - ВОДА - НЕБО - ЗЕМЛЯ. Таким образом, целое, первоначально обозначив внутри себя бинарные оппозиции, или попросту, две противоположности, затем воплотившись в триглаве, все-таки обнаруживает соединение четырех самостоятельных величин. Любой предмет в мировом пространстве оказался делимым на некие четыре величины. Например, способность человека к интуитивно-творческому мышлению, способность к аналитическому мышлению, способность к мышечно-силовым нагрузкам и способность к двигательно-динамическим нагрузкам. Все это в целом создает триглав: либо мышечный тип, либо уравновешенный, то, что называется гармоничным развитием, либо умственный тип. Любой предмет оказалось возможным охарактеризовать по каким- то четырем признакам типа: цвет, форма, вес, объем. И хотя мифотворец дает четкую хронологию раскрываемое™ величин, которую я и привел выше, подчиненность одной характеристики другой сделала их взаимозависимыми и некоторым образом
сродненными.
Для примера можно рассмотреть все ту же модель времени: с одной стороны триглав: прошлое - настоящее - грядущее, с другой - более рассредоточенный квадрат: зима - весна - лето - осень (он же может звучать как смерть - перерождение - жизнь - умирание, то есть более схематично). И все-таки мыслитель Древности выразил закон по-иному. Триглав должен повториться в каждой нарожденной самостоятельной величине! Более того, именно возможность построить триглав и является изначальным свойством независимой величины. В подтверждение этой формулы человек обозначил на звездной карте двенадцать зодиакальных созвездий, через которые проходит Солнце. Все, круг замкнулся. Теперь четыре характеристики Целого, воплотившись в трех своих состояниях, -составили двенадцать частей круга. Дальше уже - повтор.
Мыслитель теперь мог бы, пожалуй, отдохнуть, но осмысленный им триглав Мирового Закона вновь воззвал к его сознанию. Как же так, мы поняли, что жизнь замкнута в круг, что ею управляет единство вертикальной и горизонтальной плоскостей, но ведь это только две части Мирового Закона, две, а не три?! Нашлась и третья Личина, а точнее - она просто повторилась в новом своем качестве - бинарные оппозиции. Не подумайте, уважаемые читатели, что я нарочито вас запутываю. В мифологии, действительно, и открытие закона Триглава, и открытие бинарных оппозиций повторяется дважды, причем в разных их качествах.
Первоначально существовали Бездна и Светожары, то есть две крайности. Затем Сварог создает Сварожича, или, другими словами, энергию, разделяя его на триединые состояния. Далее, Сварожич освещает Вселенную и будит великана Рода, из частей которого создается Мир. Один из сыновей Рода - Стрибог властвует в космическом пространстве. Он укрощает вытры, скручивает их в рога и преподносит четырехрогий шлем Сварогу. У Стрибога рождается три сына: вероятно, Яровит, Перун и Троян, которые продолжают строить и совершенствовать мир. Они прогоняют под землю часть океана, заворачивают в дугу над землей небо, борются с демонами, поднимают мировое древо, создают светила и, наконец, создают человека. Это и есть повторение закона противоположностей. В родственных индоевропейских мифологиях эпизод создания светил как бы дополняется сотворением и первых людей (под светилами мифологии различают только Солнце и Луну). Думаю, не многие читатели знают, что у европейской традиции сотворения человека мало сходства с библейскими Адамом и Евой, и уж тем более совершенно иные имена героев. Греки называли их Девкалион и Пирра, англы - Дюэйвен и Дюэйвич, кельты - Бит и Биррен, германцы - Аск и Эмбла, славяне - Одинец и Дева. По мифологическому преданию люди делаются из веток деревьев. Однако русские мифологические сказки дают разные версии. По одной - сказочный мальчик Липунюшка вырезается стариком из деревянной чурки, по другой - старик отрубил себе палец, завернул его в тряпку, а из тряпки уже послышался человеческий голосок. Великий русский драматург А. Н. Островский свою точку зрения на этот вопрос воплотил в весенней сказке "Снегурочка".
Итак, мыслитель-язычник обнаруживает все-таки третье измерение. Что это такое? Бесконечность повторений в малом и большом. Любое самостоятельное начало, оказывается, может не только повторяться через триглав, то есть в вертикальной плоскости Закона, не только повторяться в квадратуре или горизонтальной плоскости Закона, но и бесконечно уменьшаться и бесконечно расширяться. И здесь основа - деление. Не существует наименьшей величины, как не существует и величины наибольшей. Все относительно. Это формула Закона Мироздания. Мы еще неоднократно к ней вернемся. А пока создадим самое близкое к теме книги построение:
ПОЕДИНОКПОЕДИНОК
ПОЕДИНОК
ПОЕДИНОК
борьбаборьбакулачный бой
борьба
борьба
рукопашный бой(панкратион)
борьба физического профиля
(с преимущественным использованием мышечных усилий)
борьба динамического профиля
(с преимущественным использованием системы перемещений)
кулачный бой жесткого профиля
кулачный бой динамического профиля
Это - идеальная схема поединка с учётом Мирового Закона. До скрупулёзной точности её воплощает только один вид состязательного боя - славяно-горицкая борьба. А теперь давайте изучим её начинку на примере подобной схемы.
СЛАВЯНО-ГОРИЦКАЯ БОРЬБА
стеношный бой
сеча казачий
СВИЛЯ (пластуновский)
Подмер "ломание"
Влесова борьба охотниций бой русская поясная борьба борьба "на одну ручку" линейный бой борьба "в крест"
КУЛАЧНЫЙ БОЙ ОБЪЕДИНЁНОЙ СХЕМЫ
БОЕВАЯ МЕХАНИКА СВИЛИ
ОБЪЕДИНЁННАЯ СХЕМА ПОЗИЦИОННОЙ БОРЬБЫНА ОСНОВЕ ОХОТНИЦКОГО БОЯ
ОБЪЕДИНЁННАЯ СХЕМА "ЖЕСТКОЙ" БОРЬБЫНА ОСНОВЕ ВЛЕСОВА (МЕДВЕЖЕГО) ПОБОРЬЯ
Таким образом, славяно-горицкую борьбу вполне правомерно назвать не только наиболее системно продуманной борьбой, но и охарактеризовать как объединенный русский стиль. Особенно с учетом того, что потенциал ее постоянно возрастает за счет пополнений из открываемых смежных направлений отечественной состязательной культуры.
Однако последуем выбранному маршруту. А он ведет нас дальше по пути воинского духотворчества. Весьма умозрительные схемы, которые я с немого согласия читателя определил величайшим скачком человеческого познания, вряд ли могли бы кого-то убедить в подлинной высоте языческой пранауки, если бы не свидетельства о том современной науки.
Расчет формулы мирового круговращения (Коло) позволил язычникам построить кольцеобразные мегалитические святилища, где с помощью определенной системы замеров они создали древнейшие астрономические календари. Одно из последних тому подтверждений - недавно открытое святилище лаков в Грэдищтя-Мунчелулуй, ниспровергшее славу каменного коло- календаря майя, как самого точного в древнем мире. Напомню, современная астрономия определяет продолжительность солнечного года в 365,242198 суток. Святилища майя рассчитывали год как 365,242129 суток, тогда как родственные праславянам даки определяли царство Солнца на Земле в 365,242197 суток. Точность для каменных святилищ уникальна! К слову сказать, язычники славяне ничуть не отставали в познании мира от иных древних народов. Просто современная наука оставляет вне своего внимания изучение славянских капищ, численность которых, только открытых, превышает сотню! Славяне, как и все древние народы, связывали земледельческие культы с соединением двух начал: мужского (солярного)и женского (лунного). С земледельческим культом часто связывались названия звезд и созвездий. Например, Косари (Орион). Однако существовали названия и иного толка. Так, Плеяды были известны в Древней Руси и как Стожары, и как Купка или Груда. А Большую Медведицу в глубинке до сих пор именуют Корец.
Космические познания язычников шагнули далеко от дикарских беснований под звездным куполом неба. Еще одно свидетельство тому - миф о космическом вихре Стрибоге. Среди научных теорий происхождения жизни на Земле не последнее место занимает гипотеза панспермии. Суть ее, вкратце, сводится к тому, что жизнь не возникла на Земле сама, а была занесена целенаправленным потоком со спорами, из которых потом развилось все многообразие живого мира. Сторонники панспермии выделяют три основные идеи в ее поддержку. Во-первых, в некоторых процессах обмена веществ у земных организмов существенную роль играет молибден, хотя Земля им далеко не насыщена, тогда как существуют звездные системы со значительно большим его содержанием. То есть вихрь мог растратить комплектующий структуры жизни материал, так сказать, по дороге. Во- вторых, и это, на мой взгляд, куда интереснее - универсальность генетического кода всех живых организмов. Повсеместная идентичность форм и структур говорит об одновременном и независимом возникновении жизни в различных регионах Земли, что весьма напоминает некий посев. Ну и наконец, в свете современной науки и техники - возможность уже самого человека провести подобную "посевную" в пределах Галактики.
Далее у Ильи - солярный обряд обретения коня. Древний сказитель несколько видоизменил традицию. Одна из послеарийских воинских инициации обязывала юношу достать меч из-под огромного валуна. Прикоснуться к священному оружию можно было, лишь подняв и отвалив камень. Напомню, по наиболее популярной трактовке жеребенок находится в стойле, а ворота завалены камнем. И, наконец, первая поездка Ильи Муромца и победа над Соловьем-разбойником. Личность Соловья противоречива, но тот, кто знаком с родственными мифологиями, например, с балтийской, обнаружит в образе лесного свистуна-хулигана сначала лешего, а при более детальном рассмотрении - Волеса. То есть идеологическое противостояние арийского культа Громовержца и шаманического Волеса.
Многое может сказать народная литература. Сказки, побывальщина, былины... Не случайно попали они под запрет 1648 года как языческое наследие. Вот, к примеру, довольно традиционная схема: центральный персонаж, дед-баба, пропускающие этот персонаж как бы через себя, и цепочка неких превращений-персонажей, численность которых равна четырем (заяц - волк - медведь - лиса, внучка - жучка - кошка - мышка; игла со смертью Кащея хранится в сундуке - зайце - утице - яйце и т. п.). "Знаю, знаю, - скажет читатель, - это формула Мирового Закона, по которой строится формула идеальной бойцовской выучки". Правильно, но не только это. Посмотрите на рисунок. Перед вами схема цепной реакции. От комментариев в данном случае откажусь...
Итак, жреческая каста. Оказывается, язык передачи знаний зависит от обстоятельств. К примеру, чем дальше двигаться на юг, тем активнее в языческих культах выражено женское начало. Причем ему приписываются совершенно, казалось бы, не свойственные черты. Казалось бы, вполне логично, когда бог войны имеет мужское воплощение? Но у египтян- женщина, богиня Сехмет. А вот чисто женская, детородная стихия - Земля, у тех же египтян выражена мужским началом - богом Татененом. Причем подобная трактовка, с точностью до наоборот, прижилась не только на берегах Нила.
В дравидской мифологии - Коттравей - богиня войны и победы, аккадская Иштар - богиня войны и распри. А вот шумерский прообраз Иштар - богиня Инаина, мало того, что владычица небес (то есть "отец" небесный), но еще имеет (слыхано ли!) и символику богов-Громовержцев - многолепестковую розетку. Парадоксы? А как тут не вспомнить греческую Афину Палладу или упоенную видош изрубленных тел крылатую Нику? Та же закономерность прослеживается и у кельтов. В ирландской мифологии Бадб и схожая с ней Морриган - богини войны.
Вот и получается, хотя Закон Мироздания один, угол зрения на него совершенно не одинаков у разных народов. Особенно у южных и северных. Взять, к примеру, явление мессии. Чудо счастливого "озарения" Владимира-крестителя обычно связывается с осознанием истинности веры. В чем же эта истинность, и было ли оно, счастливое озарение? В лексиконе нашего народа прочно прижился термин "политическая ситуация". Давайте посмотрим, какая политическая ситуация сложилась в Европе к тому "счастливому" моменту истории, когда вера предков была торжественно поругана.
Польша: диктатор Мешко I из династии Пястов в 966 году вводит христианство. Венгрия: диктатор Иштван I из династии Арпадов уничтожает родоплеменное деление страны и к 997 году вводит христианство. Дания: Гарольд II Синезубый (правил с 936 по 986 год) - активный распространитель христианства- Норвегия: Олав Триг-васон (правил в 995 - 1000 гг.) - первокреститель Норвегии. Кстати, согласно саге об Олаве Тригвасоне святитель Норвегии прибывал на Руси при дворе Владимира и подсказал киевскому князю мысль о политической необходимости принятия христианства. Именно этот аргумент используют католические историки, приписывая католической церкви первоначальную заслугу в христианизации Руси. Чехия: Вацлав Святой (правил с 924 по 936 год) активно распространял христианство. И так далее.
Вот тебе и счастливое озарение! Просто политический ход, в основе которого - создание империи христианского типа. Ведь Иисус-интернационалист и годится для самых разных этнических групп, объединяемых в империю. Конечно, Владимир мог принять и мусульманство - еще одно интернациональное направление. Однако тогда он автоматически бы превратился в союзника могучих арабских халифатов, а стало быть, и во врага Византии - одного из основных соперников правоверного арабского Востока. Да и, кроме того, назревали противоречия между крещеным европейским миром и
сарацинами, противоречия, положившие начало крестовым походам. То есть как политический ход принятие христианства вполне логично. Однако при чем же здесь истинность веры? Может быть, нам на этот вопрос ответит сам Христос? Конечно, не устами проповедника с церковного амвона. Кто ты, новый царь Иудеи?
Когда-то древние арийцы обожествили Солнце. Чудо осознания того, что Мир замкнут в круг постоянной повторяемости и самым ярким (в буквальном смысле слова) примером тому является солнечное движение, так потрясло индоевропейцев, что попутно одомашненную лошадь они приравняли к солярной символике. Ну а поскольку лошадь приручили в конце V - начале IV тысячелетия до н. э., то и величайший религиозный культ был создан примерно тогда же. Помимо философской концепции повторяемости, у соляриев существовала еще и житейская идея борьбы с демонизмом. Таково было одно из предназначений Солнца. Отсюда вся солярная символика, то есть все то, что отражало круг, воплотилось в борьбу с демонами тьмы. Древнеарийский бог Солнца Гор создал великое множество символов и смыслов: ГОРИЗОНТ (то есть разграничивающий движение Гора) - ГОРОСКОП (наблюдающий движение Гора) - ГОРМОН (движущийся) - ХОР (обрядовое пение в кругу) -ХОРОВОД (ритуальное движение по кругу) - КОРОНА (венок) - КОЛО (круг) - КОЛЕСО - КОЛОКОЛ - КОЛЬЦО - КОЛЯДА (еда в круговую, кроме того зимнее имя Солнца, связанное со святочными обрядами) - ХОРОШО (солнечно) - ХОРС (бог солнечного диска, а также одна из ипостасей Солнца у славян).
Все это - круг, священный знак арийцев. Элементом солнечного культа является и принесенное арийцами золото, и воинский культ коня, и золотистый отвар красного мухомора, дающий воинам бешеную силу, а жрецам - просветление, и пояс силы, и запряженная колесница и еще многое другое. Казалось бы, ничто не могло встать поперек солярной идеи. Но такое существо нашлось. И его тоже осознали арийцы, И это был Громовержец. Он единственный имеет впасть над Солнцем, и она - безгранична. Ее символы - громовые знаки.
Власть Громовержца так велика, что, по славянской мифологической традиции, он может воплощаться в две из четырех солнечных ипостасей: в Ярилу, передавая первоначально в чисто детородящую солнечную формацию воинский дух, и в Трояна, превращая его в соединяющего собой три царства Вселенной бога воины. Солнечной правью в данном случае является Даждьбог. Есть и еще один солнечный образ - он жертвен. Он рождается для того, чтобы умереть, а умирая, воскрешает вновь. Он противодействует царству порокам тьмы, ну а поскольку он противоположен активно действующему Даждьбогу, то соответственно, идея Хорса заключается в недеянии. Это прослеживается еще и в том, что Хоре является зимним солнцем. В годовом цикле его власть над Миром начинается с периода зимнего солнцестояния, а заканчивает ее весеннее равноденствие. Вот, пожалуй, и все. Такова идея. Добавим к ней немного мифологического действия, немного морали (всего 10 заповедей) и получим - мировую религию. Его сопровождают двенадцать характеристик времени. Вот они: вдохновенный, твердый, недоверчивый, наивный, скрытный, обманчивый... На их манипулировании строятся все существующие гороскопы. Евангельский миф называет их апостолами. Четыре неких образа, в открытую использующие символы четырех первостихий. собственно, и создают целое, то есть миф о Христе: Лука, Матвей, Иоанн и Марк. Как видите, все по Закону. Все, если не считать идеологической сути, - гипертрофированного недеяния.
Добро открывает все двери - скажет христианин. Но "добро" и "по" - понятия полярные, а культ полярной величины гармонии не создает- Не существует абстрактного добра, добро всегда конкретно, и вряд ли кто-нибудь сможет это опровергнуть, Ну а коли так, вот простой пример того, что добро для одних является злом для других:
демократы и патриотические консерваторы или идея коммунистическая и идея буржуазная, Стало быть- стало быть- правь, середина, гармония- СПРАВЕДЛИВОСТЬ.
Христианство, как и Хорсово пространство, не более чем одна четверть круга, имя которому - Мировое время.
Воинское духотворчество неизбежно приведет вас к тому, кто, разделяя людей по свойствам характера и духа, создает воинов времени. Согласитесь, что воинство - не только профессиональная среда, характеризуемая ношением униформы и оружия. Воин отличим по своим особым свойствам, среди которых выделяются волевая несгибаемость, стабильность и развитое чувство порядка. Но это ли все? Чего гадать, давайте проследим идею воинского духотворчества, то есть сотворение воинского сознания и духа, от самых ее азов. Возможно, это поддержит кого-то в формировании характера, ведь речь идет о наиболее притягательном мужском духовном облике. И уж конечно, индивидуальное мастерство бойца - во многом лишь следствие такого характера.
Говоря о том. что с момента своего существования человек в малом и великом повторяет Мировой Закон, мы обосновываем закономерности человеческого бытия У любой из них есть своя первоначальная идея. Воинство связано не только с обожествленной идеей оружия, обеспечившего человеку выживание в голодные времена палеолита, но и с идеей культа противоборства. Противоборство - это готовность, способность и умение сопротивляться. Привнесите сюда идею захвата пространства, и противоборство станет наступательным- А вот отстаивание экологического, культурного, идеологического, географического и прочих пространств делает противоборство оборонительным. Стало быть, противоборство - величайший регулятор бытия. Не случайно именно противоборство как идея открывает мифологию, обнаруживая факт изначального существования полярных сил Вселенной.
Идея противоборства воплощена в образе Громовержца. Он - ее квинтэссенция и основа. Давайте с этой основой и познакомимся.
Славяно-русский Перун. Старейший среди богов по своему положению. Глава пантеона. Имеет все классические атрибуты Громовержца: молнии (иногда палицу), громогласный голос, отчего часто изображался кричащим, ритон с "небесными хлябями", перевоплощения в орла (чаше сокола), иногда использует колесницу, впрочем, этот элемент малотипичен для славян. Он возглавляет небесную дружину, состоящую из душ погибших или достойно умерших воинов. Легко узнаваем даже теми, кто при жизни в него не верил. Является хозяином прекрасного чертога, стоящего на вершине небесной горы, - Прия (рая). Обязательный элемент его символики - священный дуб, который у многих племен, например у варягов, заменял идолы и храмы Перуна.
Древнехеттский Пирва. Упоминается с эпитетом "воин молодой". Связан со сбором дружины и дружиной царя. Священная птица Пирвы - орел. Изображается верхом на лошади, использует также символику горы.
Литовский Перкунас, латышский Перконс. Громовержец а балтийской мифологии. Связан с небесной космологией. Символизируется священный деревом-дубом. Помимо стрел, может иметь меч, молот или топор, которым, в частности, разрубает месяц. Жилище Перкунаса на земле связывается с возвышенностью, горой. Занимает главенствующее место среди прочих религиозных культов.
Древнеиндийский Парджанья. Громовержец в древнеиндийской мифологии. Как образ выражен слабо, вероятно, благодаря тому, что разделяет часть своих свойств с одним из главных богов индуизма - Индрой.
Древнеиндийский Индра - Громовержец, глава богов. Бог битвы, победоносец. Стоит, так же как и Перун, выше солнца. Солнце называется "оком Индры". Вождь воинов. Так же как и Перкунас, сражается с чертом (демоном Вритрой). Интересно происхождение имени бога. Оно образовано от арийского "Индара", что означает "ядреный, обладающий сверхъестественной силой а.
Германо-скандинавский Тор или Донар. Рыжебородый богатырь-Громовержец. Ездит по небу в повозке, запряженной козлами. Изображается с молотом в руках - это главное его оружие. Так же как Перуну или римскому Юпитеру, Тору посвящен четвертый день недели (по-немецки: доннерстаг). Однако личность Тора как Громовержца - главы пантеона переплетается с образом Одина (Вотана). Можно считать воплощением Громовержца сразу две божественные личности.
Кельтский Таранис - Громовержец- Бородатый гигант, держащий в руке колесо или несколько спиралей. Иногда изображался попирающим гиганта со змеевидными конечностями.
Греческий Зевс, Римский Юпитер. Глава пантеона, олицетворение царской власти. Символизируется орлом и дубом. Бог войны и победы. Символический цвет - красный. В обоих случаях имеет специфический фетиш - священный камень. Греческий Зевс, так же как и славянский Перун, обладает езде одним атрибутом верховной власти - ему подчинено время (легенда об освобождении богов из утробы гиганта Кроноса). Помимо общей власти, обладает еще и верхним царством, то есть раем. Последняя характерная черта, присущая всем громовержцам, - хранитель -и гарант клятвы. Клятвоотступники навлекают на себя гнев именно громовника.
Лакский Асе. Громовержец. Ездит по небесам в колеснице. Его постоянная дорога - Млечный путь.
Банарско-вьетнамский Глаих. Громовержец, могучие старик, покрытый густыми волосами. Является также и богом войны. Основное оружие - молот.
Китайский Лай-Гун - Громовержец. Имеет тело дракона. Бьет себя по животу, отчего и возникает гром. Связан с идеей мужского детородного начала, что характерно для большинства богов-Громовников. По другой версии, имеет воплощение человека, разъезжающего в облаках на колеснице и бьющего молотком по двум барабанам.
Полинезийский Ту. Бог войны и владыка Неба. Цвет - красный. Символ - ясгреб. Связан с мужским началом и жизненной силой.
Здесь прерву перечисление для одной ремарки. Читатель, вероятно, обратил внимание на то, что красный цвет у различных народов мира связан с воинским началом. Любопытно и то, что на другом конце планеты полудикие, эндемичные племена полинезийцев символизируют воинскую касту с ястребом. Напомню: для славян воинство всегда связано с образом сокола. В другом углу мира, в Древнем Египте, богом войны был Монту. Его священное животное - сокол... Прекрасный пример единения сознания. Чего уж удивляться схожести некоторых технических форм боя у разных народов, исторически совершенно не связанных, между собой.
Саамский Айеке. Громовержец. Основное оружие - молот. По изображению схож с Тором. Как и славянский Перун, преследует злых духов. Бросая в них молнии.
Карело-финский Укко, эстонский Уку. Громовержец, верховный бог. Могучий старец, разъезжающий на колеснице по каменной небесной дороге. Символизируется небесной птицей. Разгоняет злых, духов. Камень - один из фетишей.
Алтайский Ульгень. Громовержец. Владыка высшей точки мироздания - вершины золотой пэры (вспомните Зевса и Олимп). Символизируется небесной птицей.
Этого скромного перечисления достаточно, чтобы выявить определенные закономерности. Например, все образы схожи между собой, но функциям или специфической атрибутике. Географическая разбросанность, как видим, вовсе не влияет на основную идею Громовержца. Более того, создается впечатление, что народы словно сговорились, расписывая облик и свойства Главы богов. Чем это вызвано? Смею утверждать, что образ Громовержца есть символическая ступень развития сознания. Существует сознание Рода, выражаемое идеей происхождения и национального родства. Существует солярное сознание, выдвигающее идею жизнеутверждения, созидания и развития, идею гармонии как основного начала мира. Существует демоническое сознание, воплощенное в патологической идее всемирного разрушении и обожествлении вселенского хаоса. Существует и его противоположность - христианское сознание богоявленного добра. И, наконец, существует сознание Громовержца, то есть сознание мировой справедливости, уравновешивающей добро и зло, действие и покой. Сознание порядка, выраженное в активной самосозидательной форме и в созидании справедливого, социального мироустройства. Не случайно. Громовержец - не просто бог войны, он олицетворяет справедливость в последней инстанции - в виде праведной мести, возмездии. Потому он и пантакратор, судья, клятвохранитель и её гарант. На головы клятвоотступников обрушивается именно его кара. Инсус-Хорс грозятся прийти на землю пантакратором, то есть перевоплощенным из жертвенного начала в карающую десницу справедливости. И он действительно придет как одно из воплощен ни Перуна - Зевса - Юпитера - Одина - Тора... И все-таки основная идея Перуна - потенциальное мужское самосознание, и потому в нем воплотился сразу герой, царь и жрец в одном лице. И если неутомимый бог-герой Яровит, не существующий без постоянной борьбы как способа существования, открыт и очевиден, то воинское начало Перуна иного свойства. Его сила не в борьбе, а в ударе. Он не держится крайностей, выбирая самую боеспособную позицию - центральную. Кто-то всегда на подъеме, кто-то подвержен упадку, а Перун не знает этих состоянии, он стабилен.
Способ поклонения Перуну - это подвиг. Маленький подвиг волн над собственной ленью и нерадивостью или большая заслуга в счастье своего ближнего. Кто способен не только знать, но и следовать, не только ясно мыслить, излагать, но и воплощать идею в действие, тому достаточно прибавить несложный мир символов, и Перунова вера скрестит над ним золотые стрелы Громовержца.
Посадите дуб и считайте это местом своего поклонении.
Носите знаки громовой символики или символ сокола.
Сделайте для себя четверг праздничным днем. В четверг обязательно ношение громовой символики, ношение оружия, обрядовый поединок, символическое разделение хлеба на
четыре части и кубок с некрепким напитком. Если у вас есть единомышленники, кубок следует пустить по кругу.
Более пикантная деталь - старайтесь не упускать возможности соединиться в четверг любовью с женщиной.
В четверг также следует прочитать славление Перуна. Вот его текст: " Перуне! Вми призвающе тя! Славен и трехславен буди! Оружия, хлеба и родя благость дажди. Тако бысть, тако есьм, тако буди! "
Что стоит за
славяно-горицкой борьбой?
Обычная практика национального клуба - древнерусское оружие. Без этой практики нет кулачного боя, являющегося только прообразом реального боя с оружием. Не случайно древние мастера боя "сам на сам" имели ещё и воинскую славу. Атрибутика ратоборства - немаловажный элемент сечи. Речь идет не только о состоянии духа, создаваемом этим обличием. Доспех дружинника снижает опасность случайного ранения соперника боевым оружием. Стало быть, сам поединок имеет меньшую степень условности.
Попривыкнув к словесному сквозняку вокруг идеи единоборчества, определимся в одном организующем начале этого явления. Будем исходить из того, что мир поделен между ортодоксальностью и свободомыслием, закономерностью и случайностью, теорией и практикой, то есть консерватизмом и либерализмом бытия. Схема имела бы больше практического толка, если бы искала единство обозначенных понятий, а не подчеркивала их антагонизм. Почему на стыке правых и левых течений целое чаще разрушается, чем крепнет? Это вовсе не риторический вопрос, ибо мировая состязательная культура тоже подвержена разделению на кулачный бой, борьбу и некое сочленение двух начал. В Древней Греции таковым был панкратион. Схождение, третья величина, не может быть независимым. Идея полной самостоятельности только разрушает базис правого и левого крыла, сводя в конечном счете образ бойца-пантакраста к одновременному плохому борцу и плохому боксеру.
Славяно-горицкая борьба как идея есть соединение русской состязательной культуры в единый технический сплав, кроме того, объединяющий, а вовсе не разводящий, понятия ортодоксальности и реформаторства.
Идея эта тесно связана с самим происхождением борьбы, являясь следствием ограниченности познаний конкретного стиля или школы в результате отсутствия полного объема реальной информации. Вместе с тем разрозненные сведения и традиции оказались вполне сочетаемыми, что и позволило их объединить под одним условным названием.
Само же название не имеет никакого исторического смысла, если только не считать его связь с языческой традицией погребальных состязаний - тризной, наиболее ярким свидетельством условной состязательности. Условную состязательность сейчас называют спортом. Раньше такого понятия не было, однако соперничество существовало всегда. Традиционные обряды являлись лучшим воплощением соперничества. Погребальные состязания проводились на насыпном кургане, о чем имеются соответствующие свидетельства. (См.? например: Сборник. "По следам древних культур: Древняя Русь." М., Гос. изд-во Культпросветлитературы, 1953, с. 85). К числу распространенных народных понятий относится и "торица", то есть искусственная насыпь, курган. Историческая самобытность традиционной культуры русских воплотила память о погребальных игрищах в детской игре "Царь горы", весеннем народном празднике - Радунице - Навьем дне - Красной горке, - в хороводах вокруг горы и т. п.
На начальном этапе своего развития славяно-горицкая борьба не стремилась выдвигаться дальше идеи фольклорного действия и потому вполне умещалась в горицком образе. Однако теперь название перекочевало в архаизм, едва совпадающий с целями самой борьбы. Может быть, это прозвучит странным, но славяно-горицкая борьба развивается в соответствии с определенными целевыми установками. Первое - отражение и развитие национальной состязательной культуры. В данном случае оба понятия едины. Только ортодоксальная подлинность должна влиять на развитие, а без потенциала развития любая сфера национальной культуры усыхает. Такова уж объективная реальность: бытие должно поспевать за сознанием. Кстати, ленинская трактовка "Бытие определяет сознание" годится только для первобытного стада. На примере тоталитарных государств можно учиться как раз обратному - идея определяет и государственный строй, и внутриобщественные отношения, и, соответственно, нормы жизни.
Второе - создание наиболее оптимальной технической схемы поединка, наивысшей результативности на уровне расчета. Почему именно расчета? Потому, что в подавляющем большинстве традиционных видов единоборства, практикуемых сейчас в мире, результативность строится лишь на индивидуальном мастерстве бойца, на его природных данных и на его практике боя. Сама же техническая схема данного вида бездарна. Она делает бойца то постоянно открытым под удары противника, взывая лишь к скорости его реакций, то малоподвижным из-за усиленных стоек, то перегружает сложностью технических действий. Схема должна работать, и работать помимо личностных данных спортсмена. Славяно-горицкая борьба в этом отношении - явление уникальное. Приходилось ли вам наблюдать единоборства, строго разделяющие свою техническую базу по типизации противника? Думаю, что нет. Во всех видах состязательного боя технические элементы, или, попросту говоря, приемы, одинаковы для любого противника. Но ведь с картечью на уток не ходят. То есть жизнь учит тому, что средства и способы ведения боя должны быть гибкими, должны соответствовать каждому отдельному случаю. В колчане у лучника стрелы имели до десяти различных наконечников: бронебойных, подкольчужных, подкожных и т. п. Бронебойной стрелой кожаный доспех не пробить, здесь нужно шило. Потому наш боец не станет растрачивать силу на удары, которые в данном случае противник способен удержать только благодаря своим физическим данным.
Третье - выведение системы на международный профессиональный ринг. Культивирование русских национальных традиций в ратоборчестве должно стать всемирным. Они того стоят. Не случайно славяно-горицкая борьба уже вызвала бурный восторг в Японии благодаря телекомпании "Фудзи". На этом уровне сами собой снимаются многие проблемы. Например, наши псевдо-"отечественники", называющие русским стилем типичное каратэ, никогда не пробьются сквозь заслон мирового идеологического тотализатора. Даже если им и удастся внушить, что их действо и есть русский стиль, то такой "стиль" будет всемирно признан заимствованием и не более того. Уже первый опыт всемирной пропаганды славяно-горицкой борьбы показывает, что воспринимается она не благодаря какой-то особой результативности и чудодейственности, этим как раз никого не удивишь, а именно благодаря отличительной самобытности как идеи, подхода и технических способов боя. Профессионально безыдейная, легко оспоримая система действий, построенная только на ура-патриотизме или схоластических примитивизмах, резко снижает свой потенциал. Место под солнцем сейчас может иметь только монолитная система с принципиально новым подходом. Славяно-горицкая борьба имеет не только абсолютную конкурентоспособность, но и притягательную новизну. Славяно-горицкая борьба - это драка высочайшего профессионального класса, с выверенным схематизмом действий, с использованием познания рефлекторной природы движения.
Бытие и сознание. Техника боя и идея - их сочетание уравновешено могучим стимулом - результатом. Конечный результат определяет все. На Востоке подход несколько иной. Там прижился принцип До (путь), который результату отводит более скромную, второстепенную роль. Восток обожествляет способ, то есть путь следования. Именно путь в данном случае становится доминирующим началом, в конечном счете заменяя изначальную цель. Значит, если вы собрались в лес за грибами, в основе ваших устремлений... ношение корзины.
Техника боя может влиять на идею, сподобив ее своему придатку. Возьмите в руку саблю, и вам откроется, что суть удара здесь составляет режущий момент, то есть пронос руки с сокращением амплитуды движения. Как видим, идея следует из конструкции сабли как существующего факта. Оттого, например, трудно сочетать чужеродную стилистику борьбы, имеющую свое специфическое обоснование, с русской идеей. Об этом у нас речь пойдет в следующей главе. Бытие и сознание едины. Оно определяет другое. В данном случае речь идет ещё об одной идее, основание которой составила славяно-горицкая борьба уже как существующий факт. Духотворчество - созидание активного мужского начала. Не секрет, что без борьбы как способа выживания, как нормы бытия мужчина деградирует. Точно так же, как в постоянной борьбе деградирует женщина. Конечно, практика состязательного боя и активная жизненная позиция вовсе не одно и то же. Однако трудно отрицать то влияние, которое оказывает модель поведения, сформированная борцовским залом на само сознание. Особенно если учесть, что нормой здесь является все-таки не просто состязательность (по принципу восточного До), а достижение конкретного результата, то есть победы. Действия, не приводящие к результату, подобны бесплодию. Напомню, что восточная традиция в аналогичном случае стремится подвести человека через борцовскую практику к состоянию покоя и недеяния, то есть пассивности. Впрочем, я не собираюсь акцентировать преимущества славяно- горицкой борьбы на выставлении недостатков иных систем. Это не метод. Сравнение мной используется лишь в качестве различимости. Кроме того, образ боевых искусств Востока по-своему прекрасен. На каком-то этапе нашей истории он оказал нам неоценимую услугу, зародив идею воинского духотворчества. Однако не будем все-таки благословлять дуб на роль не будем все-таки благословлять дуб на роль баобаба. Борьба - не только полигон для совершенствования телесных форм или для упражнений в
назидательной философии. Это еще и способ заговорить тому мужскому Я, чей голос у многих и многих просто дистрофирован. И потому путь к смирению через борьбу все равно, что дорога к югу через Полярный круг.
Традиционный костюм бойца в славяно-горицкой борьбе - славянская мужская расшитая рубаха.
Сакральная символика вышивки, а также технология изготовления полотна и раскрой рубахи держится Национальным Клубом в секрете.
Справа - легализованная символика славяно-горицкой борьбы.
Чисто выполняемая свиля создает иллюзию фатальной неуязвимости, ирреальности присутствия воина на площадке.
Нельзя сказать, что славяно-горицкая борьба создавалась на потребу дня, как сейчас почему-то принято считать. Дескать, на Востоке есть, а мы что, хуже? Эта идея заедала многих, познавших каратэ в той или иной степени. Иные быстро перековались в "русский стиль", при этом так и не покинув пределов своих городских квартир и экзотических, восточных стоек. Перековались больше по убеждению, чем по технике, конечно. Убеждение вообще-то сильная вещь. Есть здесь уже и свои отработанные штампы вроде утверждения "дед учил"! Если попросите аудиенции у деда, непременно скажет, что, дескать, помер уже. И концы в воду. Если бы дед знал, что "учил" почти классическому каратэ, перекрестился бы, наверно. Однако многие верят. Не все деды, впрочем, отошли в иной мир. Сейчас, почувствовав вкус к русской идее, возникает, словно тень, некий матерый "старичок" сталинской закваски. Правда, его никто не видел, говорит он устами своих молодых учеников, которые всех очень пугают фантастическим мастерством учителя. Страшно. Учитель, конечно, прошел школу спецотрядов НКВД. Если верить на слово, то, по общим подсчетам, сейчас орудует несколько матерых старичков, причем независимо друг от друга. Впрочем, я вовсе не хочу ставить под сомнение чьи-то подлинные боевые заслуги и степень подготовленности. Единственное, что мне не понятно, почему ощепковские или спиридоновские оборонительные системы (оборонительные если исходить из их названия), построенные на модифицировании дзюдо и джиу-джитсу, перекочевали в "русский стиль", что в них, собственно говоря, русского?
Таким образом, у нас создался некий общий фон, оттеняющий славяно-горицкую борьбу. Пусть я кого-то уже и разочаровал своим признанием в непричастности к "национальному заказу", но давайте разберемся, разве можно создать борьбу по заказу? Борьба всегда является олицетворением технической и идеологической практики народа. Практики,
сверяемой со временем, а не с сиюминутными социальными прихотями. Можно создать стиль, вычленив его из уже сложившейся традиции. Но для этого нужно, как минимум, представлять себе эту традицию и не просто представлять, но быть специалистом, а главное - вообще обосновать целесообразность какого-либо видоизменения ее. Значит, в любом случае нужно начинать с изучения. На период разложения отечественного каратэ на собственно каратэ и "русский стиль", на мой искушенный взгляд, в Советском Союзе было только два серьезных специалиста по теории и практике русского состязательного боя: Михаил Николаевич Лукашев и Борис Владимирович Горбунов. Несмотря на свои знания, ни один из них не создал ни свой собственный стиль, ни тем паче, борьбу.
Почему же на тогда еще пустом горизонте возникла славяно-горицкая борьба? По двум причинам. Во-первых, потому, что собранный за три года материал требовал постоянной практической реализации, практического воплощения, а во-вторых, осознавая объективную невозможность повторения какой-то одной, отдельно взятой школы, удалось выработать принципы соединения этого разнородного материала. Причем без ущерба изначальному облику. А это уже - стратегическая идея. Она позволяет сохранить весь экспедиционный материал, систему сделать более гибкой и жизнеспособной. Жизнеспособность зависит от развиваемости борьбы, то есть не только от постоянного пополнения ее новыми элементами, что само по себе уже невозможно при ортодоксальности, но и от изменения, при необходимости, стратеги ческой схемы. Так возник контур некоего всеобщего соединения без условной дробности на отдельные регионы и исторические периоды. И все же это было только началом процесса. Но какого! Объединенный русский стиль - лицо всей национальной культуры. При необходимости на его основе можно моделировать наиболее спортотизированный сплав, можно - сугубо боевой, можно - ритуальный.
Творческие задатки человека часто мешают ему спокойно жить. Ну, казалось бы, знай себе повторяй за кем-то, следуй по проторенной дороге. Так нет же! Это я не про славяно- горицкую. Взять хотя бы каратэ. Стиль Кумикан каратэ-до. Интересный стиль, неординарный. Но не ищите его в Японии, там о таком не знают. Придумал Кумикан один мой хороший приятель. Стиль оказался, конечно же, "тайным", особым, иначе как объяснишь, что его на родине каратэ не практикуют? Да и таинства имеют свою притягательную силу, особенно среди молодежи. Она, как известно, отличается от всего остального человечества не только по признаку возраста, но и по отсутствию житейского опыта. Однако дело не пошло, забуксовало. Показательным здесь, на мой взгляд, является не авантюризм, а невостребованный творческий потенциал человека, воплотивший в восточный образ некоторые свои, совершенно не востребованные никем невосточные идеи. Творческий потенциал, модифицирующий чужеродную доктрину. Сколько ж еще таких новых "восточных" школ рождено на нашей творческой почве?! И разве это не форма истребления генофонда? Часто приходят в борцовский зал люди, давлеемые идеей не то исторической памяти, не то инстинктом действия. В нем - образ приема. Неученного, незнаемого, просто ощутимого, въевшегося. А посмотришь - старорусский "плечевой залом" или еще что-нибудь известное. Сколько же эти "заломов", "накатов", "подсадов" ушли к неким "черным драконам" и сколько уйдет еще?
Однако все эти рассуждения остаются для многих не более чем пустым звуком при условии невообразимости появления самого материала. Борьба из ничего? Но так ли уж из ничего? Может быть, все-таки информационная пустота принимается за отсутствие явления? По принципу: "Раз я об этом не слышал, значит, этого нет!" Подобное мнение выражает не более чем обыденное невежество. Представление об отечественном поборческом укладе можно составить, даже не прибегая к этнографическим экспедициям. Так сказать, не покидая пределов городских. Главное - приложить старание. Конечно,
этого мало для практического воплощения. Но почву создать можно, а природу явления следует постигать во всех аспектах, в том числе и в литературных свидетельствах современников. Потому мы не станем отказываться от любой достоверной информации. Итак, посмотрим, что отразилось в печатных источниках.
VI век. Иордан: "Славяне превосходят германцев как телом, так и духом, сражаясь со звериной лютостью". Прокопий Кесарийский: "Они научились вести войну лучше, чем римляне, стали богаты, имеют золото и серебро, табуны коней и много оружия. Панцирей же они никогда не надевают, иные не носят ни хитонов, ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут в сражение с врагом". Маврикий Стратег: "Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, дождь, наготу, недостаток в пище. Сражаться со своими врагами они любят... внезапными атаками, хитростями, и днем и ночью изобретая много разнообразных способов. Они не признают военного строя, не способны сражаться в правильной битве..."
Весьма любопытно, не правда ли? Особенно сочетание сложившегося образа с последней фразой. Что ж это за бой, о котором идет речь, если не рукопашный? Ведь упоминание о нетрадиционности куда как красноречиво. Однако пойдем дальше.
X век. Радзивилловская летопись: "Есть у меня сын младший дома, если он выходил и с четырьмя драться, то с детства не было того, кто мог его хотя бы ударить. И попросил испытать его, узнав, есть ли большой и сильный бык. И нашелся бык, и раздразнили его раскаленным железом, и пустили быка на него, и уклонился он, схватив быка рукою за бок и оторвав мяса вместе со шкурою сколько рука могла взять".
XI век. Событие, происшедшее в 1095 году, когда в княжеских палатах Ольбег Ратиборч в поединке убивает половца Итларя. Событие, отраженное в былине "Алеша Поповичи и Идолище":
Выдернул чингалище булатное,
Бросил в Алешу Поповича, Алеша на то-то верток был - Не мог Тугарин попасть в него.
Возвращусь ко внешнему облику праславянских воинов. Если тело не защищает себя доспехом, значит, оно защищается с помощью увертливости, прекрасной реакции на удар или летящий предмет. Что и подтверждается приведенными выше примерами.
Древнейшая "Русская Правда" 1015-1016 годов - весьма показательный документ с точки зрения проблематики регулируемых ею вопросов. Писалась она в Новгороде, и складывается такое впечатление, что там царил полный беспредел. Хотя бы и не можем расценить "Русскую Правду" как рукописный памятник поборческого дела, но даже беглого взгляда здесь достаточно, чтобы обнаружить - драка была повседневной нормой. Дерутся даже на пирах "чашами и турьими рогами", калечат друг друга оружием и без него. Но самое вопиющее не в этом, а в том, что безо всяких правил. Причем в качестве какого-то особо показательного хулиганства выделяется выдергивание бороды и усов. Есть в этом свой хулиганский шик.
Другой край славянской земли - Южная Балтика и Полабия (см. карту), отторгнутые почему-то нашей памятью. Показательно этническое и социальное сходство западных славян с сопредельными франкскими племенами. "Правда Англов и Варинов". Общественные нравы, воплощенные в закон. "Правда" имеет в виду не
славянизированных варягов. Известно, что поселения варягов уже с VI века начинают проникать все дальше на запад, к Рейну. Они соединяются с этнической средой германцев, составляя племенную смесь, называемую тюрингами. И хотя юрисдикция "Правды" направлена "по ту сторону" Лабы, она проливает свет на обычное право собственно славянорусов.
Кто убьет благородного, платит 600 солидов.
Кто убьет свободного человека, платит 200 солидов.
В обоих случаях, если обвиняемый не признает вины, должен принести присягу с 12 присяжными или принять поединок - как решит тот, кого касается дело.
За голову убитого на воровстве не платится; если же ближайший родственник заявит, что он убит невинно, то родственник должен невинность убитого доказать поединком...
Кто поработит свободного человека, платит 10 солидов, за благородного -30; если же не признает вины, то должен присягнуть с 12 присяжными или же решить спор поединком.
Кто ночью подожжет дом другого... если будет отрицать вину... то должен решить дело поединком.
Если будет донесено, что жена мужа отравила или умертвила, ближайший ее родственник должен доказать ее невинность поединком.
В исках за воровство и раны от двух солидов до самой большой суммы разбираются поединками. И так далее.
По-видимому, владеть или не владеть техникой индивидуального боя - дело уже не личное. Общественная мораль выдвигает эту норму как способ регулирования общественных отношений. Напомню, что в России судные поединки просуществовали до Петра I. В дальнейшем их заменила дуэль. Что же касается "Правды Англов и Варинов", процитирую одну показательную строку из комментария: "Примечательно также, что спорные вопросы чаще всего разрешаются поединками. Восточные авторы такой обычай находят у русов". (Из "Правды Англов и Варинов или Тюрингов" в сборнике "Откуда есть пошла Русская земля". Ч. П. М., Молодая гвардия, 1986, с.591.) Стало быть, вполне по теме наших рассуждении.
На долю христианских хронистов выпала немалая часть исторических свидетельств славянского бытия. Конечно, следует учитывать, что в них отразился авторский взгляд. Иногда наивный, как наивно бывает мнение постороннего наблюдателя, к тому же еще не очень посвященного в дела, им подсмотренные. Взгляд этот иногда может быть предвзятым, особенно в идеологических вопросах. И все-таки свидетельства - это зеркало эпохи. Однако, красноречием владели не только на Западе. Вот восточные высказывания в копилку формируемого здесь мнения о ратоборческом потенциале славянорусов.
Ибн-Мискавейх о походе русов в Бердаа в 934-944 годах. "...Пять людей русов собрались в одном из садов Бердаа. Среди них был безбородый юноша, чистый лицом, сын одного из их начальников, а с ними - несколько женщин-пленниц. Узнав об их присутствии, мусульмане окружили сад. Собралось большое число Дейлемитов и других, чтобы сразиться с этими пятью людьми. Они старались получить хотя бы одного пленного из них, но не было к нему доступа, ибо не сдавался ни один из них. И до тех пор не могли
они быть убиты, пока не убивали в несколько раз большее число мусульман. Безбородый юноша был последним, оставшимся в живых. Когда он заметил, что будет взят в плен, он влез на дерево, которое было близко от него, и наносил сам себе удары кинжалом своим в смертельные места до тех пор, пока не упал мертвым". "Народ этот могущественный, телосложение у них крупное, мужество большое, не знают они бегства... В обычае у них, чтобы всякий носил оружие".
Но все это уже - предание старины глубокой. Возможно, на таком фоне ближайшая история покажется нам совершенно бесцветной, пустой на примеры. Речь ведь идет не о ратном подвиге или о полководческом таланте, а, о всего лишь, о причастности к идее рукопашного боя. Однако история последних нескольких веков вполне конкретна. Она не только говорит о нравах и способностях современников, ее интересует и житейская деталь.
Барон Зигмунд фон Гербсрштайн дважды посетил Русь в первой половине XVI века в качестве посла германского императора при московском дворе. Свои впечатления барон воплотил в книге "Записки о московских делах", являющейся ценнейшим источником сведений по русской истории: "...Начинают они борьбу кулаками, а вскоре без разбору и с великой яростью бьют ногами по лицу, шее, груди, животу и детородным частям, и вообще каким только можно способом они поражают других, состязаясь взаимно в победе, так, что часто их уносят оттуда бездыханными..."
Веком спустя Россия приковала интерес польского путешественника Адама Олеария. Его рука оставила нам не только путевые заметки, но и интереснейшие гравюры. Наиболее известная из них - "Скоморохи". На рисунке представлен фрагмент гравюры. Кругом выделены фигурки, составляющие сцену кулачного боя. В застывшем порыве бойца легко угадывается оборонительное движение от удара в голову.
XVIII век. Прусский дворянин Фридрих-Вильгельм Берхгольц: "Бойцы, когда бьют разом и руками и ногами, готовы, кажется, съесть один другого, так свирепо выражение их лиц; а все-таки остаются лучшими друзьями, когда дело кончено, ...на кулачках... они наносили друг другу жестокие удары, не обращая внимания, куда били их огромные кулаки или толкали ноги и колена. Эта игра одна из любимейших у русских, которые в ней чрезвычайно искусны".
Думаю, мало кто реагирует на фразу "...не обращая внимания, куда били их огромные кулаки или толкали ноги...". Защита как таковая вроде бы отсутствует в действиях бойцов. Давайте запомним мнение Берхгольца и вернемся к нему при анализе стилевого единства русской состязательной традиции.
Петровское реформаторство, несмотря на возможные блага для России, вовсе не способствовало развитию национальной культуры, созиданию национальной идеи и национального духа. Вместе с тем как следствие петровской политики открываются широкие горизонты для практики международных состязательных поединков. Русские бойцы сталкиваются с английским боксом и с популярным в то время немецким рукопашным боем, получившим широкую огласку еще в средние века.
С января 1725 года благодаря стараниям английского фехтовальщика Джеймса Фигга реформированный кулачный бой попадает под блистающие своды лондонского Амфитеатра в Бэа Гарден. Новый вид состязания, унаследовавший систему передвижений и тактические приемы из фехтования, скоро стал национальным достоянием Англии. Познакомился с ним воочию и Петр I. О знаменитой встрече петровского матроса (по
другой версии - гренадера) с шотландским наттером (боец, специализи рующийся на ударах головой), чемпионом Британии, писано много. Стало ходким и петровское выражение, увенчавшее тот бой: "Нет такого английского лба, на который не нашёлся бы русский кулак!" Однако мне особо показательным представляется здесь само действие. Русский боец уклоняется от "коронного" прямого головой в корпус, и сразу после этого опускает свой кулак на загривок шотландцу. Вспоминаются уже знакомые нам слова былины: "Алеша на то-то верток был..." Как оказалось, верток был не только один он. Более того, увертливость характеризует традицию, стилевую особенность. Вспомним того же киевского бойца из Радзивилловской летописи. А уж у него-то "испытание быком" - всего-навсего тренировка перед боем. Это уже потом он "удавил печенежина в руках...".
Поездили и английские боксеры в Россию, правда, недолго. Уже в XIX веке среди англичан сложилось представление о русском бое "на кулачках" как о чем-то изуверском, недостойном "их чести". Впрочем, далеко не все придерживались именно такой трактовки, хотя честь английского кулака действительно подверглась реальной угрозе. О стычках с немцами пока достоверно неизвестно ничего, кроме упоминания о сходках на кулачные бои в немецкую слободу.
Читатель, вероятно, обратил внимание на то, что в подборке исторических упоминаний я не делаю разделения на борьбу и кулачный бой. Это еще одна особенность славяно- горицкой борьбы. Когда-то наиболее эффективным воплощением русского состязательного склада стал охотницкий бой. Его ограничивали только две установки: до первой крови и лежачего не бить. Все остальное, если того требует необходимость, можно. А уж удавишь ли ты противника, выбьешь ли из него дух оземь, или забьешь его руками - дело твое. Разумеется, если в профессиональной практике бойца кулачный бой и борьба взаимодействуют, не только не мешая друг Другу, а наоборот, дополняя, то это только на пользу. Произошло название не от охоты, а от "оходчих" людей - профессиональных, закладных бойцов. А заклады на эти бои бывали немалые. Помните у М. Ю. Лермонтова:
...Как сходилися, собиралися Удалые бойцы московские На Москву-реку, на кулачный бой, Разгуляться для праздника, потешиться. И приехал царь со дружиною, Со боярами и опричниками, И велел растянуть цепь серебряную, Чистым золотом в кольцах спаянную. Оцепили место в 25 сажен, Для охотницкого бою одиночного...
А вот еще упоминание, на этот раз из былины о Кострюке:
Али нет у тебя во каменной Москве Что бойцов-молодцов, охотничков, С кем было бы мне поведаться...
Кулачный бой. С рисунка Васнецова.
Художник допускает неточность, оставляя головы бойцов покрытыми. Здесь отсутствует основной элемент вызова - брошенная противнику шапка.
В начале книги упоминалось о возможности опознать стиль, не прибегая к этнографическим экспедициям. В целях общего представления, не более. Былина. Можно ли считать ее историческим источником? С одной стороны, она - продукт поэтического творчества, а стало быть, может преувеличивать и приукрашать. Но с другой стороны, былина имеет рациональную достоверность, и, как правило, все былины отражают реальные исторические события. И все же дело даже не в этом. А в том, что герои, помимо своей полуфантастической сущности, имеют и набор чисто человеческих качеств и достоинств. Иначе в подлинность героев просто перестали бы верить. На "человеческом" плане персонажей тоже иногда случаются подвиги или уж, по меньшей мере, события, влияющие на сюжет. И вот здесь-то очень любопытным представляется психологическое обоснование действий героев. Например:
Пнул ногой двери железные,-
Поломал засовы крепкие... (Вольга)
Хороший удар, не правда ли? А зачем было бить ногой по железным дверям, если в этот момент, судя по сюжету, богатырь весь увешан оружием, имеет даже тяжелую палицу? Может, чтобы подчеркнуть его чисто богатырские качества? Поставьте себя на место автора. Неужели так нужно охарактеризовать эти качества? Не показательнее ли, чтобы он просто пальцем ткнул или плечиком повел? Значит, в ударе ногой заключена своя убедительная рациональность, в данном случае вовсе не заимствованная из жанрового приукрашения, что вполне подтверждается исторической практикой использования ударов ногами в русском кулачном бою. Другой пример, на который тоже почти никто не обращает внимания:
Разгорячилось у его да ретиво сердцо,
Расходилисе у него могучий плечики, Размахалисе у него да белы ручушки. (Новогородский цикл о Василии Буслаеве.)
Почему, когда речь идет о кулачном бое, народная традиция всегда говорит о "хождении" плеч? Метафора? Но ведь не может же она быть полностью лишенной основания. Былина копирует образ, а не создает неузнаваемость, в которую народ просто не поверит. Да и "махнуть рукой" без хода плеча механически невозможно. И как тут не вспомнить традиционную русскую рукопашку. А "рукопашный" дословно означает "бой размахиванием руками" (ссылаюсь на Большой советский этимологический словарь). Вот вам и стиль, причем вполне понятный уже по былинной строке.
Помимо стилевых особенностей действия, существовала еще и поведенческая традиция. Она архаична по своей сути, а в основе ее - показ внешнего достоинства бойца.
Потом стал-то я их ведь отталкивать, Стал отталкивать да кулаком грозить. Положил тут их я ведь до тысячи... (Вольга и Микула Селянинович.)
Как ударил его в плечи богатырские
Да и раз, другой да во третиих.
(Илья Муромец в ссоре с книзем Владимиром.)
1975 год. Город Гозельск, районная газета: "В борьбе перво-наперво спрашивали: "Держишь?" И если отвечали: "Держу!", наносили такой удар по плечам, что многие, не устояв, валились с ног".
1986 год. Город Владимир. "Среди упоминаний о борьбе обращает на себя внимание тот факт, что борцы перед поединком долго "охаживают" друг друга, стремясь обнаружить, ко всеобщему мнению, что противник нетвердо стоит на ногах. Для этого применяются неожиданные и резкие удары плечом в грудь".
1987 год. Москва. "Поединок на посольском дворе начинался непременно с подношения чары "зелена вина", действие которой распространялось, главным образом, на ноги поединщика, после чего поединщик должен был удержать "заплечно обласканьице" - удар или мощнейший толчок противника - и при этом устоять на ногах". (Указанные даты - хронология сбора материала.)
Вот и вышло тебе испытаньице,
Не отцово заплечно ласканьице,
А идти тебе, сын, в Вологодчину, Защищать неотцовскую отчину. (П.Усищев. "Былины".)
Подобная традиция напоминает мне святославское "иду на вы!".
Есть былины, в которых борцовский поединой лежит в основе самого сюжета. Например, былина Пудожского края "Про Вахту Рогнозерского", записанная от Н. В. Кигачева. К сожалению, сборник, с которым мне пришлось работать, воспроизводит ее не всю, и, возможно, опущены подробности, которые крайне важны для специалиста:
И говорит он князю московскому: "Уж ты ладь мне, князь, поединщика, Чтобы мог он со мной справиться; А не дашь мне поединщика, Так вашу ли каменну Москву я огнем сожгу". И много тут находилось удалых добрых молодцов, Борцов сильных матерых.
Всех поборол борец неверный, А других и насмерть валил... И говорит тут гонец московский: "Держите его сутки голодного, Голодногои холодного, А потом спускайте на бореньице, А со неверным на состязаньице".
(Это описание особо ценно, ибо указывает на метод подготовки к состязанию. Безусловно, речь идет о традициях русского Севера. Так былина помогла расширить географию русской борцовской подготовки.)
И захватил он борца за могучи плечи И смял его в кучу.
(Столь скупое, поверхностное описание самого боя вызвано, вероятно, тем обстоятельством, о котором, я писал выше.)
Таким образом, у нас складывается еще один исторический фон славяно-горицкой борьбы. На этот раз - ее почва.
На вторых Виноградовских чтениях в Академии педагогических наук в 1989 году я делал доклад по результатам своих экспедиций. В перерыве заседания мы разговорились с известным специалистом в области народных игр Григорьевым.
- Вероятно, нет ничего удивительного в том, - говорил мой собеседник, - что в образе народной игры воплотились черты ратного состязания. Взять, к примеру, "бабки". Свинцовая бита в прошлом - метательное оружие, известное с незапамятных времен. Примерно то же самое, что у древнегреческих пехотинцев диск. Уж будьте уверены, за точностью броска здесь скрывается нечто большое, чем просто забава.
В народной игре тогда я искал ответ на вопрос, тяготивший меня после нескольких экспедиций. Все отчетливее проявлялась идея отсутствия в отечественных традициях системности подготовки бойцов. Почему при почти поголовном вовлечении мужского населения (разумеется, низших социальных слоев) дореволюционной России в ту или иную форму народного состязания полностью отсутствует такое звено, как специальное обучение, то есть школа? Вероятно, особую, тренировочную роль в подготовке будущих борцов и мастеров кулачного схода играла детская забава - народная игра. Чтобы уклониться от летящего в вас "чингалища булатного", нужно все свое детство побегать от закатанных товарищами снежков, да покачаться, стоя ногами на качелях, учась распределять движение от пяток до плеч, да поездить, не падая, с горы на ногах по ледяной дорожке, да побегать в валенках по льду, когда разъезжаются ноги, да набегаться в "салки-пятнашки", уклоняясь от пытающегося тебя достать товарища, да... Впрочем, разве все перечислишь? Дворовая игра и спорт, по сути, одно и то же. Технике же самого
боя научиться - дело несложное. Особенно если состязания мастеров проходят с детства у тебя на глазах. А уж все остальное - практика.
Навык, приобретенный в детских играх и забавах, принесет неоценимую пользу будущим борцам и мастерам кулачного схода.
Будем считать, что вступительное слово к славяно-горицкой борьбе сказано. И все-таки, неразрешенные вопросы остаются всегда. Может, и не нужно стремиться сразу расставить все точки над "и", особенно если учесть, что развитие интеллекта связано с поиском ответа, а вовсе не с самим ответом. Однако, прежде чем перевести разговор уже на основы славяно-горицкой борьбы, постараюсь не обойти вниманием наиболее типичные суждения, связанные с появлением русского стиля.
Запомнилось мне одно письмо, пришедшее в адрес журнала "Спортивная жизнь России". В нем отразилась гневная реакция читателя на попытку развеять ореол непогрешимости восточных единоборств. Любое мнение следует уважать. Это из области культуры дискуссий. Тем более полезно поговорить о суждении, встречающемся довольно часто. Помниться, автор писал: где же было это мнимое русское рукопашное мастерство, если так легко залегла Русь на два столетия под Золотую Орду, да и потом складывала свои знамена перед японцами при Порт-Артуре и Цусиме? Что ж, видно, не всегда сражения можно выиграть лишь с помощью рукопашного боя. Да и с японцами как-то не очень гладко получается, иначе чего ж они бежали с Халхин-Гола? А куда девалось их самурайство со всевозможными каратэ-до, кю- до, кобу-до, кен-до и прочим при сдаче в плен миллионной Квантунской армии? Как видите, это не способ выяснения достоверности искусства индивидуального боя. Насчет ордынского ига автор тоже поспешил высказаться, тут он, что называется, наступил на горло собственной песне. Известно, что в 1395 году после разгрома Тохтамыша Великим Тимуром последний ворвался на территорию Руси, но подошедшим к Коломне русским полкам открытого боя не дал и очень быстро ретировался восвояси, спокойно взяв Китай и Индию. Жаль, что Китаю не помогли "боевые искусства Шаолиня", надолго не помогли.
Часто задают вопрос: "В чем принципиальные различия славяно-горицкой борьбы и восточных единоборств?" Прежде всего, конечно, в том, что каждое их этих явлений отражает традиционную культуру. Впрочем, односложного ответа здесь быть не может. Разница отразилась уже в самой идее, дальше этому посвящена целая глава. Можно бы считать, что восточна модель оптимальная для всех. Однако это все-таки суждение дилетанта. Даже если он чемпион. Суждение характеризует уровень разви тия, а точнее - замкнутости сознания. Сознание, как известно, связано с бытием, видать, бытие замкнулось на восточной модели.
Славяно-горицкая борьба скроена, что называется, по европейцу, по себе. Профессионал, конечно, должен быть универсалом, то есть иметь запас двигательных возможностей в любой модели движения. И вместе с тем именно профессионала характеризует дотошный и скрупулезный подбор всех деталей боя для создания оптимального решения. Начиная с инструментария, тактической схемы и заканчивая особенностями одежды. Вспомните, как, например, подбирают себе ракетку профессионалы Большого тенниса. А дилетант на корт выйдет хоть со сковородкой, ему все равно непонятно, чем отличается "Шлезингер" от "Пионера".
Хочу обратить ваше внимание на то, что Восток благодаря своей неоднородности оставляет право каждому своему народу иметь собственный эквивалент рукопашного поединка. Порой они почти неразличимы, и все-таки корейцы предпочитают таекван-до, вьетнамцы - вьетводао, японцы - каратэ... и только европейцу все равно. Не странно ли?
Принято считать, что единоборства соединяются с процессом духовного воспитания человека. Это теоретически. Сказать по правде, за двадцать лет тесного знакомства с восточными единоборствами, мне ни разу не встретился воспитанный ими соотечественник. Псевдобуддийское монашество души первых лет освоения техники боя я в расчет не беру. Зато восточные единоборства создали у нас целую армию рэкетиров, налетчиков и бойцов мафиозных кланов. И это факт. Действительно, трудно представить, чтобы постоянная практика поединка в режиме концентрации, развитие навыка уничтожать - а навык всегда стремится к реализации - являлись способом воспитания недеяния. На мой взгляд, говоря о воспитательном факторе восточных единоборств, мы в большей степени выдаем желаемое за действительное.
В боевую систему человек должен приходить уже воспитанным. Перекраивать его бывает поздно. И здесь действуют не законы единоборств, а законы психологии. Более того, часто именно занятия единоборствами вытаскивают из человека его худшие качества: жестокость, эгоцентризм, беспощадность к окружающим в большом и малом, высокомерие. Все потуги морали бесполезны, ибо для большинства занимающихся главным фактором является техника боя, а идеология - всего лишь экзотический довесок вроде шелкового кимоно с драконами. Так в чем же выход? С Востоком все ясно - там боевые единоборства являются неким воплощением религиозной идеи. Как сказал один мой знакомый: "Бразилец играет в футбол не потому, что ему нравится эта игра, а потому, что он бразилец". Примерно то же самое и с Востоком. А что же мы? Но ведь и в России кулачный сход был испокон веку самым массовым народным увлечением. И уж будьте уверены, не безыдейным побоищем, разлагающим народные массы. Значит, он был одухотворен идеей. Настолько веской, что существовал, невзирая на запреты (например, царский Указ 1648 года).
Смею предположить, что такая массовая потребность нашей молодежи к единоборствам, к бою ради боя вызвана невостребованным историческим задатком. Ибо прежде на Руси в бойцы рядилось все мужское население. С воспитательной же ролью кулачного боя читатель познакомился в главе "Единая в трех лицах". Это лишь одна из граней. И все- таки не будем переоценивать. Созерцательная философия, воспитание словом малоприсуще европейцу. Воспитание действием - вот основа отечественной морали. Много говорит тот, в ком практический опыт подменен теоретической схемой. Материал построения жизненной модели для него - слово. Практики мыслят действием. Безусловно, что истина на стыке этих подходов, да и сами по себе они - всего лишь различные способы отражения истины. Однако, славяно-горицкая борьба призывает к действию, то есть к практике боя, оставляя за практикой решающее слово в выборе стратегической схемы развития, тактической модели боя или отдельно взятых технических элементов. А
практика, как известно - критерий развития. И вот здесь-то главный ответ на проблему регуляции поведения бойца. Развитие.
Славяно-горицкая борьба так стремительно развивается, что мы не боимся недоучек- самозванцев, использующих нашу вывеску, чтобы сделать себе имя на чужой славе. Не боимся обогащать своей техникой потенциальных соперников. Все то, что открыто напоказ, - это вчерашний день славяно-горицкой борьбы, ее тень. Быть мастером славяно- горицкой борьбы вне Национального клуба - невозможно. Национальный клуб - живой механизм, имеющий целую плеяду бойцов, внедренных в целевые программы борьбы своего, отдельно взятого направления. Только мастера клуба имеют информацию и навык соединения этих целевых программ. Аналитический центр клуба способен мгновенно перекодировать программы в том случае, если они окажутся раскрытыми или просто перестанут приносить победные результаты. От того, как замечают наши постоянные наблюдатели, внешний стиль славяно-горицкой борьбы изменяется примерно один раз в полгода. Изменения связаны с постоянным совершенствованием системы. А если учесть, что потенциал здесь составляют пять видов русской борьбы, три направления кулачного боя да еще стилевые модели, как-то: казачий стиль, северорусский и другие, то при создании стратегической программы есть на чем разгуляться.
Развитие позволяет не только свести на нет все попытки случайных людей использовать технику славяно-горицкой борьбы, но также и обезопасить клуб от людей корыстных. Даже благородные цели охраны жизни близких людей не могут являться основанием для овладения, например, "Трояновым огнем". Новые раскрытые энергии просят взрыва. В чьих руках окажется этот детонатор?
"Лежачего не бить!"
У каждого народа свой исторический путь. Удивительно простая истина, очевидная как божий день, уже потому, что ведь само понятие "народ" и отражает систему различий Человеческой общности. Систему различий... Впрочем, жизненная среда человека постоянно приводит народы к некоему всеобщему сходству. Складывается убеждение, что существует единая интеллектуальная среда, связанная не столько с перенесением информации из одного очага культуры в другой, сколько с объективностью развития сознания. Однако, несмотря на это, трудно отрицать тот факт, что жизнеспособность народа пропорциональна степени его независимости: интеллектуальной, духовной, физической, политической и прочей. Отсюда вывод: чем ощутимее в человеке связь с национальной культурой, тем он жизнеспособнее.
Легкая же вживляемость в иную жизненную среду, подчинение ей, эклектичность бытия могли бы, конечно, сойти за свойство сильного начала - адаптацию, если бы не отражали всего-навсего отсутствие сил противодействия. Здоровое начало, как известно, легко отторгает чужеродное либо подчиняет его себе, набору своих жизненных программ. Само же оно не растворяется в этом чужеродном. Не буду говорить отвлеченно - вот показательный пример: боевые искусства. Как бы не стремились наши распознаватели восточной мудрости усмотреть связь отечественных состязательных традиций с у-шу, прикрываясь вульгарным примитивизмом типа "руки-ноги у всех одинаковы", связь здесь - не более чем иллюзия. Можно смотреть и шире - восточная боевая культура стала интернациональной. Однако не нужно обладать особыми аналитическими способностями, чтобы понять - восточная боевая культура всегда только восточная и никак не въезжает в рамки некоего общечеловеческого критерия.
Апологеты чужих достоинств любят отождествлять Россию с предметом своих страстей. С церковного амвона ее нет-нет да повеличают вторым Израилем, в полусектанских школах у-шу - вторым Шаолинем... А может, сами пристрастия не позволяют различить то первое, что делает Россию Россией? Поговорим о боевых искусствах и начнем от печки, с самой идеи, или, как принято считать на Востоке, с духовного начала.
Итак, практически вся состязательная культура Востока подчинена принципу у-вэй, то есть недеянию. Принцип этот не только умозрителен, философски отвлечен от самого действа, но лежит в основе психической и физической саморегуляции. Он как бы воплощен в ткань единоборства, составляя ее основу. По мнению восточной философии, "недеяние" есть истинная природа человека, освобождающая его от агрессивных страстей, создающая равновесие между микромиром человека и микромиром - космическим Началом.
Однако обратимся за разъяснением к самой Природе. Что такое агрессия в Природе? - Норма поведения. Взять, к примеру, священную идею создания потомства, продолжения жизни. Именно агрессивность выявляет способность молодого самца вести бой за самку, агрессивность, вызов поединщика на брачный турнир, в конечном счете предваряет и сам бой, и победу, и право на потомство. Идея обороны здесь кажется нелепой. Более того, именно отсутствие агрессии, выражаемое специфической позой животных, и является регулирующей нормой в данном поединке. Насмерть не дерутся. Прижмите хвост, наклоните голову, и вас оставят в покое. Правда, бой вами будет проигран.
Другой пример - защита территории. Поведение хозяина опосредовано агрессивностью, защищается пришелец. Иначе как еще вы покажете свое изначальное право на данную
землю? В этой ситуации часто никакого боя вообще не происходит, поскольку пришельцу достаточно только узнать, что территория занята. Может быть, защищается самка, закрывая свой выводок от вероломного хищника? Давайте будет точны в определениях, ее действия всегда агрессивны, напористы, защищаться здесь бесполезно уже и потому, что разница видов, представленных боем животных, не позволяет одному из них составить реальную угрозу другому - курица и коршун. Стало быть, единственный шанс - напугать. Отсюда и агрессия. Это - инстинкт самосохранения.
А разве инстинкт насыщения, то есть продления жизни, не использует агрессию, посягательство на чье-то существование? И как это восточная философия упустила из виду столь естественную поведенческую норму? Не будет грехом обозначить агрессию как продукт и свойство эволюции. Например, агрессивный окрас "не тронь меня", свойственный некоторым ядовитым животным и растениям. Трудно наступить на пылающего всеми цветами радуги, очень ядовитого кораллового аспида. Стало быть, агрессия здесь еще и гуманна, поскольку дает вам реальный шанс сохранить себе жизнь. Куда менее гуманен так называемый оборонительный окрас, камуфляж, позволяющий незамеченным подкрадываться к жертве. Вот тебе и "обороннтельство" - скажут читатели и будут правы. Камуфляж весьма условно можно считать защитной функцией, ибо служит он по большей части для охоты. Не случайно и заимствование его человеком у Природы для использования как специальной атрибутики в особых подразделениях боевого назначения.
Так почему же в сознании человека агрессия соединилась с идеей разрушения, хаоса и беспредела? Вероятно, потому, что агрессия, порожденная человеческим разумом, во многом отличается от природных норм и часто не имеет ни нравственного, ни даже логического оправдания. Мудрецы не усматривают разницы между одним и другим, наделяя природную норму чисто человеческими страстями и качествами. Как тут не вспомнить буддийскую идеологию. Нельзя поедать животных, питайся за счет растений! Но разве посягательство на жизнь растения, отнимание у него плода или даже просто хождение по траве не является по сути агрессией? Получается, что против одного сопредельного мира, мира животных, воевать нельзя, а другой сопредельный с человеком мир - мир растений - в расчет вообще не идет. Вот тебе и философия! Точно так же не усматривает она и отсутствие принципа жестокости в Природе, и уж тем паче отсутствие этого принципа у агрессора. Однако агрессивные свойства, как правило, отражают сильное начало, тогда как жестокость - свойство исключительно начала слабого. И здесь все достаточно ясно. У сильного нет нужды в изощренном способе уничтожения или подчинения слабого. Сильный и так сильный и потому имеет естественное преимущество.
Другое дело - слабый. Если ему и выпало счастье оказаться в тактическом преимуществе перед сильным, то использовать этот шанс нужно с максимальным эффектом, иначе слабый просто обречен. Таким образом, восточная мораль вполне допускает жесточайшее уничтожение противника в восточных единоборствах, добивание поверженного самыми изуверскими способами, например, выдавливанием глаз или вырыванием детородных частей тела. Причем это почему-то не влияет на принципы духовной гармонии и идеи у- вэй - "недеяния". Не странно ли? Однако ничего странного нет. Культ слабого начала, "недеяния" последователен во всем. Взять для наглядности христианское миролюбие, доказывающее правоту кроткостью и смирением. Реки крови текут из-за такого "недеяния", достаточно вспомнить изуверства инквизиции или русский церковный раскол, при котором староверов заживо сжигали целыми деревнями. И при всем при том палачи нисколько не сомневались в праведности своих действий. То есть эти действия оправдывала природа данного культа.
Может, используя общепринятый термин "агрессия", мы не совсем точны. Действия эти скорее характеризуются более нейтральным понятием "нападение". В Природе они всегда оправданы. В Природе не существует понятий "обогащение", "зависть", "жестокость", и потому нападение лишено этих мотивов. Животные не убивают зря. Инстинкт насыщения - самый кровавый стимул агрессии в Природе, но ведь его можно оправдать. Что же касается состязательной культуры, то языческое самосознание отводит больше достоинства агрессии. Нападение требует куда большего мужества и умения, чем оборона. Да и вряд ли можно возводить в ранг ратного достоинства только использование ошибок нападающего. Сомнительная мораль! Такая победа дается не только малыми силами, но также малой доблестью и честью. И потому культ айкидо, характерный для эпохи воинов- хитрых, а не воинов-смелых, в Древней Спарте, Фракии, Скандинавии и Руси просто подняли бы на смех.
Отечественную состязательную культуру, издревле приравненную к скоморошеству, церковь, мягко говоря, не жаловала. Скоморошество считалось языческим наследием. Борьба церкви с народными игрищами велась с самого начала тысячелетней истории русского православия. Вот свидетельство документа "Поучение о казнях божьих", появившегося вскоре после официального принятия христианства на Руси:
"Но этими и иными способами вводит в обман дьявол, всякими хитростями отвращая нас от бога, трубами и скоморохами, гуслями и русалиями. Видим ведь игрища утоптанные, с такими толпами людей на них, что они давят друг друга, являя зрелище бесом задуманного действа, а церкви стоят пусты".
Новый этап борьбы с массовой культурой ознаменовал Стоглавый собор 1551 года. Однако ни тогдашний тиран на российском престоле Иван IV, ни сам народ не внял церковному злопыхательству. Церковь не унималась. Бывший митрополит Иосиф направил царю послание: "Бога ради, государь, вели их извести, кое бы их не было в твоем царстве, се тебе, государю, в великое спасение, аще бесовская игра их не будет". Однако роковым годом для народной культуры явился 1648 год. Указом царя Алексея Михайловича под угрозой батогов и "насильственной смерти" запрещалось плясать, петь песни, рассказывать сказки, играть на музыкальных инструментах, устраивать кулачные бои, качаться на качелях и еще много-много всего. Что ж, уже хотя бы в том, что в русскую состязательную культуру не проникла церковная идеология, можно усмотреть благое начало. Конечно, антагонизм между религией и ратоборчеством не позволял ему развиваться так, как это было на Востоке. Однако в отечественную состязательную культуру и не внедряется идеология слабого начала, "недеяние". Оттого культура эта архаична и организована принципами действительного Естества. Например, традиция не бить лежачего, а также и присевшего противника идет от регуляции агрессивного поведения при помощи позы подчинения, то есть отказа от боя. Именно отказом от боя и являются выше названные позы в русском кулачном бою.
Однако разница между восточной состязательной культурой и традициями отечественных ратоборств не ограничивается лишь принципом у-вэй. Куда как ни самой главной отличительной чертой Востока является принцип концентрации. Для боевых искусств это понятие воплощено в стойке, жестком, концентрированном ударе, циркуляции энергии (или "ки" - по-японски) в заданную точку тела и т. п. Уже без такого скромного перечисления невозможно представить себе восточные единоборства.
Однако у любого явления есть основа, его порождающая. Если бесспорно существование национального самосознания, то весьма логично и существование некоего национального подсознания, накапливающего влияние природных, климатических, исторических и
прочих факторов на культурный строй того или иного народа. Восток особо тонко относится к культу Луны. Для него Луна - основное сакральное начало. А Луна - это отражение, противодействие более мощному началу - Солнцу. И наоборот, древние европейские цивилизации поклонялись Солнцу. У славян, например, луна вообще не выражена божественным началом, тогда как Солнце в различных своих ипостасях отражено образами сразу четырех богов!
И. Красильников выдвинул идею влияния лунного фактора на развитие этнокультур Востока. Безусловно, что в Южных широтах Солнце ассоциируется у человека с жарой, засухой, неурожаем. Тогда как Луна - это теплые муссоны, душеспасительная ночная прохлада, да и, кроме того, некий генератор отдельных биотоков психической энергии. Не случайно она так возбуждает поэтическое творчество. То, что эти два культа антагонистичны, не вызывает никакого сомнения. Характерно, что и более поздняя религиозная идея Востока наложилась на культ Луны. Так, у североевропейских огнепоклонников не поощрялся прием пищи после захода солнца. Идея здесь проста: человек, как некая батарея, накапливает кванты лучистой энергии Солнца, используя их в своих жизненных процессах, например, для преобразования в биохимические реакции метаболизма. При отсутствии Солнца поглощается резерв. Ну а обработка пищи требует очень мощных энергетических затрат. Обратное мы видим на Востоке. Во время великого поста месяца рамазан не разрешается принимать пищу и пить воду до захода солнца. Зато потом - пожалуйста! Согласно той же восточной философии, в природе существуют два начала: рассеянное, активное - ЯН, и концентрированное, пассивное - ИНЬ. Таким образом, культ Луны и явился организационным и стабилизирующим началом для традиционной состязательной культуры, подчинив себе ее идеологию. Безусловно, и отечественные традиции не оказались дезориентированными на подсознательный ряд национального фактора. Так, для русского кулачного боя, кроме его стеношного эквивалента, подчиненного своим "законам жанра", характерны: отсутствие стойки и введение боя из любого положения, легкие перемещения на "воздушных" ногах с поднятым центром тяжести, специфическая механика ударов, позволяющая легко, без физических затрат выводить в серию целый град пощечин, оплеух, наворотов, затрещин и накидух и т. п. Значит, концентрация как регулирующий фактор рукопашного боя для европейца... не более чем миф.
Не знаю, уж в каких потемках бродило сознание наших сотоварищей по ратному искусству, если считать, что восточная философия пролилась на него ослепительным светом. Где сейчас только не встретишь сине-красной наклейки Инь-Ян! Два цвета в круге, разделенные вьющейся полосой. Впрочем, современная наука широко использует эту идею и без ориентации на Восток. На языке Инь-Ян обозначается как "бинарные оппозиции", "единство и борьба противоположностей", наконец, просто одним словом - антагонизм. Происхождение идеи - ведическое. Однако такой значимости, как на Востоке, Инь-Ян нигде не имел. Почему? Вероятно, потому, что это - "мертвая" схема. В действительности ведь бытие не разделяется на "наших" и "чужих" в чистом виде. Такое деление весьма условно. Как догадался, вероятно, читатель, Инь-Ян имеет прямое отношение к теме нашего разговора, то есть к сопоставимости идейных структур Востока и Запада. Мягкие и жесткие стили, блоки и удары, раскрывающие и закрывающие энергию движения и т. п. - все это структуры основного для Востока закона регуляции.
Но давайте приглядимся - может, для регулирования все-таки чего-то не хватает? Кто, например, видел, чтобы день сразу сменялся ночью? Между ними всегда есть среднее состояние, которое в зависимости от стороны отсчета называется утром или вечером. После дня, то есть как бы за его спиной, стоит вечер, после полуночи - утро. Может, само понятие "человек" делимо только на два рода - мужской и женский? Нет, и здесь есть
средняя величина - ребенок, которая конкретизируется по тому же правилу, что и утро- вечер. А разве жизнь можно поделить только на молодость и старость? Разве можно поделить происходящее только на плохое и хорошее? Нет, всегда будет существовать разделительная полоса, невзрачное, неприметное среднее состояние. Оно сводит берега нашего бытия, делая жизнь не умозрительной схемой, а собственно жизнью. И уж не такое оно в действительности неприметное, это состояние, чтобы его проглядеть за ненадобностью. Более того, именно этому третьему состоянию язычники отдают лидерство в регуляции бытия. Полюса здесь всегда крайности. А перегружать любую крайность - дело неблагодарное. Не верите? Попробуйте провести опыт, как в школе на уроке физики.
Для наглядности можно взять лодку и много разного груза. Безусловно, "восточная лодка" не опрокинется. Восток тоже строит схему гармонии, равномерно загружая полюса. Но в такой схеме середине не отводится никакого места. Оттого эту лодку и мотает на стремнине реки. А что скажут дела ратоборческие по поводу сугубо полярной градации действий? Значит, либо защищаешься, либо нападаешь? Хорошо, а как расценить встречный, упреждающий удар? Что это, защита или атака? Если защита, то почему выглядит как атакующее действие? А разве нельзя сопротивляться малоподвижному, силовому борцу высокой подвижностью и активностью своих действий? Да и кто сказал, что это сопротивление? Если с помощью действия можно и нападать, и защищаться, не задумываясь, что именно делаешь - защищаешься или нападаешь, то такое действие - нейтрально. Русский стилевой уклад боя по-своему исключителен, ибо не разделяется на привычные категории. Мир триедин! В триединстве нейтральность уравновешивает полярные силы, сводя их воедино.
Любопытно, что, обозначив закон двух начал. Восток последовательно тяготеет в пассиву, отражению. Иначе как объяснить, что закон этот звучит Инь-Ян, а не наоборот, выделяя на первое место мужское начало - Ян?
Примеров всеобщей повторяемости разделения бытия на полярные категории, конечно, великое множество. Однако нам нужны показательные примеры. В этой связи нельзя не отметить уникальную в своем роде традицию философских бесед в чань (дзен-)-буддизме. Как уже следует из самой схемы противоположностей, беседы эти должны были бы отражать полярные стихии диалога - речь вопросительную и речь восклицательную. В соответствии с данной философской традицией наставник задает молодому монаху вопрос, совершенно абсурдный по содержанию с точки зрения человека постороннего. Молодой соискатель дзенбуддийской зрелости должен моментально провозгласить неординарный по форме, но соответствующий по содержанию ответ. Другой носитель идеи Инь-Ян - глобальная установка ДВИЖЕНИЕ и ПОКОИ. И здесь, как мне кажется, традиционный подход не выходит за рамки схематизма. Почему, например, покой не может сочетаться с движением, почему их следует разводить по разным углам? И разве трансформирование энергии, являющееся движением, не может происходить во внешне покоящемся теле? Ведь именно такова идея внутренней концентрации.
Сосредоточенность в медитативном состоянии с концентрацией энергии в точке Дянь- тянь - это действие само по себе уже нарушает классический Инь-Ян.
Любопытнейшая это вещь - точка Дянь-тянь. На Востоке ее называют "морем внутреннего дыхания". Говорят, это некий аккумулятор внутренней энергии Ци. Анатомически "море" провалено в кишечник. Г де же этот физически воплощенный магический генератор, ведь раз есть функция, должен быть и орган? Однако анатомия человека не позаботилась о внешнем представительстве загадочной энергии в теснинах человеческой плоти. Вот взять, к примеру, славян. Кому не известно метафизическое понятие "душа". У церкви,
конечно, свой взгляд на ее природу. Но язычник прагматичен. В русском кулачном бое испокон веку душой называется солнечное сплетение. Удар в него так и обозначается, как "в душу". Солнечное сплетение-это уже не призрак, это могучее ганглиевое сочленение, называемое физиологами "мозгом живота". Нервные ганглии - элементы симпатической нервной системы - передают внутренним органам электрические импульсы. Солнечное сплетение, самое большое из всех сплетений вегетатики, имеет свой доступ почти ко всем органам брюшной полости. А что это такое? Это - электрическое обеспечение деятельности внутренних органов и кровеносных сосудов, всех желез, управление гладкой мускулатурой. Понятийно душа внутри тела. Все сходится, перед нами - электрический генератор внутренностей.
Однако нет смысла и отрицать сам факт существования "моря внутреннего дыхания". Но показательно здесь то, что Дянь-тянь воплощается в центре тяжести человека. Давайте рассмотрим антропометрическую модель монголоида. Помимо характерных признаков, связанных с влиянием ультрафиолета (климатической зоны), как-то: защитной пигментации кожи и волос, защитного цвета радужной оболочки глаз, безусловно, этой пресловутой узкоглазости, что является не более чем защитной функцией против интенсивного излучения, какое может исходить только от кристалликов вечных снегов под действием Солнца, особо показательно и телосложение. Представитель желтой расы словно бы примагничен к земле. Его центр тяжести более "посажен", соединен с землей, что сказалось на форме нижних конечностей. А разве эта тяга к жестким, стабильным стойкам, к приседанию со сложенными ногами и полное отсутствие такого элемента обихода, как стул, во всей культуре Востока не является следствием какой-то особой причины? Биомодель человека, формирующегося в горах, не только воплотит в себе защитные свойства от интенсивного ультрафиолета или пронизывающих ветров, она еще и усилит некоторые части конструкции с учетом общей схемы движений. Таким образом, гипотетическая Шамбала возвращает сознание человека Востока к идее прародины, мифическому образу своего изначалия и формирования. Отсюда вокруг Тибета и Гималаев блуждает идея некоего информатория мертвых (Тибетская книга мертвых). С горами же связан и принцип опущения центра тяжести, то есть рефлекторный поиск устойчивости. Культ устойчивости, воплощенный в идее специфических восточных стоек. Тысячелетия стягивания вниз биофизического поля человека сформировали генетическую модель с энергоактивным центром тяжести. Отсюда и "море внутреннего дыхания".
Еще одна особенность восточной состязательной культуры - подражание животным. И здесь идеология стремится нащупать связь с естеством, считая, что если человек имитирует посредством движений поведение животного, то он, несомненно, приближается к природе-матке. И снова восточная философия грешит не пониманием того, что мир человека - это отнюдь не одно и то же, что мир животных. Движения здесь искусственно стилизованы, а человеческой двигательной программе, развивающейся в заданных эволюцией пропорциях и нормах, насаждаются совершенно неоправданные формы. Впрочем, дело даже не в этом, а в том, что человеку трудно имитировать природу змеи или тем паче дракона. В Природе каждый является самим собой. Зайца, например, нипочем не заставишь сыграть роль волка. Да и сама эта идея кажется неким биологическим извращением, нарушением естества, а вовсе не его воплощением.
Впрочем, тотемические культы свойственны всему человечеству, не обошли они и славянское язычество. Птицы клевучие да звери рыскучие по-разному будоражили сознание русского человека. Медведь, волк, сокол, петух - образы-посредники, соединяющие реальный мир с миром сопредельным. Человек не "играет" в зверя. Он призывает его дух в качестве оберега, а внешняя атрибутика - всего лишь символ этого духа. Язычники тотемического культа возводили свои рода к происхождению от
священного животного, и при всем при том они оставались людьми. Тотемизм же вообще - одна из самых дремучих, примитивных языческий конфессий, отражает тот период развития человеческого сознания, когда человек еще никак не осознавал существо Бога.
И все-таки основная прореха подражательства в идеологическом примитивизме, а в нарушении двигательной схемы человека. Любой из нас запрограммирован опытом предшествующих поколений, опытом эволюции. Опыт здесь складывается из реакции человеческой природы на условия проживания. Горы, равнина или лес, то есть окружающая среда, формируют двигательный, а в определенном смысле и расовый задаток человека. Сознательно мы можем сыграть любую роль, в том числе и животного. А вот рефлекторно, увы, только то, что в нас заложено природой, эволюцией. Стало быть, подражая животным, мы создаем в себе еще одно могучее противоречие. Зооморфизм - такое же свойство развивающегося человеческого сознания, как одушевление, например, ребенком своих игрушек.
Единоборство - это особая стезя мировой культуры. И, безусловно, каждый народ имеет свои выразительные средства и оригинальные формы в этом явлении. Нелепо было бы считать, допустим, что под словом "музыка" для всех народов воплотился образ ансамбля бандуристов. Каждый народ будет формировать данное понятие из своих собственных составляющих частей. И хотя бандура может быть чем-то похожа на гитару, а гитара на контрабас, никому не придет в голову считать их равнозначными. Как, впрочем, и отдавать какому-то одному из них всемирное лидерство.
Оригинальность трактовки единоборчества Востоком когда-то показалась миру очень убедительной. Ее поклонники плодились, словно грибы после дождя. Однако, на мой взгляд, здесь сработал эффект эстетизации боя. Реальное приложение самой техники, как тогда, так и сейчас, мало годится для русской уличной драки. Конечно, если в нее вовлечены профессиональные драчуны с особым зэковским опытом. Помню, когда-то на заре советского каратэ мне, еще начинающему, пришлось пережить болезнь крушения идеала. Умопомрачительную технику одного из тогдашних "черных поясов" элементарно перемолола уличная драка. Неизвестный драчун разделал его, что называется, "под орех". С цинизмом уличной простоты и грубости. Потом уже многие из маститых примеряли на себя темные улицы в заводских районах и говорили об этой практике с особым достоинством. Впрочем, весьма вероятно, что на спортивном татами, в тисках правил, ограничений и регулирующих норм, исход подобного боя мог бы быть иным. Однако, улица есть улица. Нет, может быть, где-то там, в Гонконге, и на улице дерутся, как на татами, по схеме "блок-удар", когда десять нападающих бьют свою жертву по очереди, несмотря на то, что обложили ее со всех сторон. У нас дерутся иначе. Тот, кто видел драку русских профессионалов, вряд ли выберет в качестве самообороны каратэ.
Однако эстетика боя все-таки сильный аргумент. Она приводит действия бойца к какому- то выразительному порядку, внешней и внутренней системе, слаженности и гармонии. Как ни ряди некоторых наших новомодных псевдокулачников в косоворотки, стиль их движений обязательно ущипнет знакомое чувство восточного боевого изящества.
Интересно, верят ли они сами своей правде русских полутигров или почти драконов?
Эстетика. Неразмеренное мерило культуры, свойство ее самобытности и красоты. Посмотрите на аляповатую простоватость какой-нибудь средненькой фольклорной команды с их вечно "Из-за острова на стрежень". Вот пример эстетики псевдоруссизма. И здесь работают свои законы жанра, оставляя на плаву только подражательность. Дело, конечно, не в том, чтобы поменять репертуар или переодеться в каргопольское самородное шитье. А дело в том, что эстетическое сознание этой "творческой категории"
на порядок ниже критерия подлинной национальной культуры. То же касается и ратоборчества. Для русского кулачного бойца мало всего лишь носить косоворотку. Хорошо это понимая, на заре славяно-горицкой борьбы я с самого начала обхаживал идею постижения самобытной эстетики "русского стиля". Что должно выделять его среди эклектики современного рукопашного боя, чужеродных единоборств? Что? Возможно, отгадка - в характере русского человека? Вот он, характер - разгуляй-давай! Широко берет, только всего не охватит, оттого и сеет сквозь пальцы. Но зато уж если в кулак возьмет, то никому его не остановить, не сладить. И своих, и чужих не пощадит. Скор на руку, когда зацепит за живое, но отходчив и незлобив. Вот он я весь бери! Да не возьмешь, не на того напал. Кулаком не перешибешь, а словом надломить можно, если знать, куда вдарить. Свое не свое - все наше! Копейки не считал потому, что другую цену себе держит... Таков он, характер.
Заиграла гармошка наигрыш. Так называется - "на драку". Мужик пошел-пошел, плечами водит, топчется как-то грузно даже, а вот присел лихо, повернулся размашист то, понеслись ноги, и уж не остановить его, словно механизм какой-то включился. Да вдруг припал к земле, головой мотнул. Вот все и сошлось. Однако это метафористика, а боевое искусство - вещь точная, выверенная, как математический расчет. Смотрю, понять не могу, почему так расслаблен, разбросан, разболтан? Ведь вдарю, с ног собью! Да куда там, попасть по плясуну, все равно, что поймать шапкой ветер. Зато он петухом держится, а затрещину, если бы приложил куда положено, да так во всю ладонь, то и никакой направленной энергии не нужно, хватило б сполна! Но это только начало. Чем больше дразнишь себя недоверием, тем зацепистее желание утвердиться во всем разом. А это невозможно. Годы были нужны, чтобы разглядеть в разбросанных, полуживых остатках отечественного единоборчества свою, особую эстетическую суть. Из увиденного складывается, нет, не стиль -двигательный образ, сочетающийся во всех своих деталях. Будто бы все края Великой России связала одна незримая нить всеобщего единения. Стилем это не назовешь, ибо, к примеру, внутренние нормы рязанского кулачного дела вовсе не стыкуются с новогородскими или даже московскими, более свободными как в выборе средств боя, так и в общих подходах. Что это такое?
Вот ходит-ходит камаринский мужик. Валко, приземисто, даже с натугой, и вместе с тем от каждого его переступа отлетает вдруг удивительная легкость. Ходит, притопывает, вроде и плясать не пляшет, а так, только примеряется. И такое впечатление, будто все время хочет он сбросить с ног тяжелые сапоги. Но не сбрасывает потому, что знает, что без них порушится какой-то особый баланс движения и все рассыплется. Такое впечатление, будто у него центр тяжести не под брючным подвязком, а где-то в груди, а сапоги как противовесы. На Востоке - обратное, там земля магнитит бойца. В стойках своих, в передвижениях он словно притянут этим магнетизмом. На Востоке боец держит корпус, расправив плечи, а у нашего они на месте не стоят - ходят. Он весь как на шарнирах, все в нем ходуном ходит, а ось всеобщего этого движения - противник. Тягуч поединщик в движениях только на первый взгляд. Вот сорвался порывом, только промельк движений перед глазами, и снова замедлился. Под каждый шаг ногу словно плечом поднимает, а подняв, осаживает всем телом. Как по сугробам топчется. Никогда не знаешь, куда вдруг осадит, провалится перестуном боец, предугадав направленный в него удар. Уводит удары, не прикасаясь к ним руками, как это делают на Востоке при выполнении блоков. А налетает так, как налетают только в России. Количество ударов, выпущенное в противника мгновенно, взахлест, вперебой, враскат, не то чтобы сосчитать, угадать невозможно. Откуда в этом разваляй-плясуне камаринском такие скорости?! Бьет, не пробивая, а скорее разрывая руками с лету оцепеневшую плоть противника. Но никогда атаку не передерживает. Атака - это мгновение. В одном таком мгновении по 10 ударов может быть, да с разных сторон, да со смещением. И тут же провал, уход. Противник,
если еще стоит на ногах, будет его искать, тупо тыча ударами в разные стороны, в пустоту. А он, мужик-боец, там, где его и быть не должно и заходится уже новой атакой, новым взрывом.
Если бы за всем этим не таилась игривая напасть, то, что называется "ход", некое показушное лицедейство и пластический образ, так бы и остался русский самоходный бой злым и беспощадным мордобоем. Воля против воли, кулак против кулака, кто кого надломит. Но все выглядит иначе. Да и быть по-другому не может, а то не удержаться бы таким боям в душе народной, не сочетаться им с праздниками, не сойтись с фундаментальной культурой народа.
И идея-то одна, что в Москве, что в Рязани: двигайся легко, всем телом, волной- перекатом. И удар и блок не различай, едины они не только по движению, но главное- по сути своей. Не защищайся от рук и ног противника, они только посредники. Защищайся от тела. И стой ногами на льду... Если поймешь, что это такое, значит, считай, полдела сделано. А стилистика движений единая потому, что произошла она от двух причин: по ратному бою, то есть строевому, да по засечному бою, или по лихому разгулью дружинника. Трудно сказать, что сначала было: идея имитировать движения, будто рубящее оружие в руке, выразившаяся в секущих ударах и соответствующих накатах телом, или первоначальный физический задаток русского человека. Но то, что одно связано с другим,- несомненно. Как несомненна и связь стеношного бойца, этакой широкой кости, кулакастого, по-мужицки ядрено сбитого с ратной идеей удержать удар, не сломаться, не сдвинуться и не отступить. Куда ни перенеси ты свой интерес - идея остается неизменной.
Физическая культура оказалась менее всего подготовленной к революционным переменам и национальным изломам. К сожалению, физическая культура русской народа не защищена фундаментальными установками самосознания. Оттого и под пускает к себе что ни попадя, поди разберись! Если, к примеру, в образный строй русских сказок ввести такой персонаж, как тигр, то его появление сразу выставит чью-то неуместную авторскую фантазию. Мелодия народная всегда на слуху. Мимо традиционной поделки рукотворной не промахнешься, с чужим не спутаешь. А вот как быть с борьбой?
По опыту исследовательской работы мне нередко приходилось сталкиваться с теми, кто искренне считает русской национальной борьбой самбо. Ну а где самбо, там и дзюдо. Для большинства ведь разницу между ними определяет только то, во что одет спортсмен: в кимоно или куртку. Впрочем, есть и такие, кто считает кимоно национальной одеждой славян. Не спешите закатывать глаза, поражаясь такой пещерной Простоте. У нее есть свои теоретики-мыслители, радетели, так сказать идейной альтернативы. По их мнению, боевое искусство в том виде, в каком оно существует сейчас, безнационально. Во всем виноваты китайцы с японцами, они просто присвоили себе исконно арийскую состязательную культуру, стилистически близкую к старому кемпо, созданную, соответственно, европейскими народами. Культура эта попала на передний край единоборческих изысканий человечества, то есть в Юго-Восточную Азию, после легендарного перехода народа Индры. Стало быть, в современном каратэ японского ровно столько же, сколько и славянского. Как тут не вспомнить слова соцкультовской песенки "Все вокруг колхозное"! Скажем так - все вокруг арийское, все вокруг мое! Не хочется дальше обижать наших восточных собратьев по оружию. И так уж им досталось на орехи, например, с этим принципом у-вэй. Ведь, конечно же, не в том суть, что восточная система плоха и непродуманна. Она просто соответствует сама себе, оставаясь совместимой с подсознательным планом индокитайского Востока. Вот вам еще пример: сконцентрированная поза, подражание животному, сосредоточение, концентрация... Что
это? У-шу, каратэ? Йога! Установки, как видим, сходятся. Оказывается, совершенно необязательно вникать в единоборческую культуру, чтобы прочесть привычную схему. Говорят, йога - блистательное отражение языческого естествознания. И все-таки уточним - индо-азиатского профиля.
Сколько их, этих путей подсознания?! Вот мерцает в колдовском своем таинстве бледносинеокая бирюза - самый любимый и почитаемый на Востоке камень. Вряд ли найдется в таинственном мире минералов другой такой проводник идеи Инь - отражения. А что же европейский Север? Грешит ли он пристрастием к какому-либо символу-цвету? Как не грешить, рубиново-пурпурная порфира будоражила не только самовластную натуру князей-правителей, но хватала за живое и жрецов - распознавателей пути познания. Историки мнят порфироносное начало - наследием Византии. Так ли это? Поразмыслим.
Индоарийская цивилизация составила свою сакрально-цветовую картину мира, воплотив ее в четыре цвета: золотой (желтый), порфирный (красный), белый и черный. Последние два отражают североевропейский инь-ян: полярные оппозиции, и воплотились позже у славян в Белобога и Чернобога. Культ золота - отражение солярной идеи арийцев, так же как и колесо (обруч, пояс, перстень, нимб и т. п.), связанной с солнцепоклонничеством. Остается красный цвет. Почему предпочтение отдано ему, а не синему или зеленому, хотя и тот и другой также сочетается с некой идеей природомерной сути? На мой взгляд, в основе этого выбора - специфика арийской метапсихологии. Активное, судьбоносное начало, взрывной потенциал духотворчества и рукотворства. Ничто в древнем мире не способно было сдержать эту лавину, выплеснувшую новую европейскую суперкультуру. Тысячелетиями народы, взращенные на ее почве, использовали наследие великой европейской пракультуры. В стезе нашего разговора нельзя не упомянуть, что у славян красный цвет не только соответствовал воинскому началу, но являлся также и оберегом. Отсюда - сакральные мотивы народной вышивки, использующие, оставаясь архаичными, именно красную нить. Кроме того, красный цвет у славян символизирует земную жизнь и плодородие, отсюда языческая традиция, перекочевавшая в христианскую пасху - подношение красного яйца. Основной цвет языческой свадьбы вовсе не белый (белый - цвет похорон!), а именно красный. В переводе со старославянского "красьнаа" - значит "урожай". Так что и помимо византийских традиций славяне имели собственную семантику данного понятия.
Речь о цветах зашла не случайно. Хорошо известно, какое значение имеет цвет на Востоке - каждый несет определенную смысловую нагрузку, в тех же единоборствах цветом отражается очередная ступень посвящения. Безусловно, это привносит свою струю в эстетический образ единоборства. Россия не использует цвет в данном качестве. Однако связь цвета и боя все-таки существует. Из глубокой древности пришла традиция надевания белых одежд перед смертельной схваткой. Сакральный смысл крови воплотился в безоговорочное табу на продолжение ведения боя, которое дошло до нас как малопонятное правило "до первой крови". Почему именно кровь является здесь регулятором действия? Смею предположить, не столько сама кровь, сколько символическая ее суть, в которой главное место отводится цвету. Что-то вроде красного сигнала в светофоре. Красный - значит, запрет, недопущение, ограничение. Отсюда и употребление этого цвета в охранной вышивке оберег, не допускающей порчу. Сакральное значение красного происходит от сочетания его с огнем как агрессивной средой. Есть еще очистительный огонь, соединяющий все формы жизни, он - белый. Отсюда и цвет одежд перед смертным боем.
Пожалуй, это все. Перенасыщения цветовой символикой у русских не было. И все-таки никак нельзя согласиться с тем, что русская традиция обеднена сакральной
запредельностью смыслов. То есть идейно слаба и простовата. Вот, взять, к примеру, шапку. Носили ее зимой, и летом. Зимой все, а летом только женатые мужики. Стало быть, шапка - символ. Непокрытая голова - свободная воля, что у женщин, что у мужчин. Пройтись по деревне женатому и без шапки - непочтенно, постыдно, все равно что в одном исподнем. Однако иногда шапка шла в ход в ином своем качестве. Вот заручились двое на что-то, как руки разбить? Шапкой! Или, что ближе для нас, сошлись поединщики. Шапки оземь, да еще и ногой притопнуть. Ритуал такой же древний, как и сам состязательный бой. Более того, шапка здесь символизирует вызов, нечто вроде перчатки. Оттого на судных поединках истец шапкой, что. называется, просил поля. А ответчик должен был либо признать себя виновным, либо ответить шапкой. После того, как дело было сделано, шапки забирались. Отсюда и выражение "к шапочному разбору", то есть к самому концу.
Другим предметом достоинства являлись сапоги. Мало того, что они всегда отражали достаток и материальное благополучие владельца, сапоги еще и являлись знаком особого различия. В древности, например, существовал обычай награждать обувью с княжеской ноги. Самое интересное, что это мог быть и только один жалованный сапог. Среди наиболее распространенных уничижительных слов - "босяк". Сапоги носило все население - и мужчины, и женщины, и дети. Изготовлялись сапоги из разных кож: усмы, хези, яэьны. Оттого и мастеров часто именовали по данному признаку, например усмарями. 'Еще один любопытный факт. Разделение по выкрою сапога на правый и левый появилось сравнительно недавно. В прежние времени нога сама разнашивала обновку, изготовленную лишь с учетом размера стопы. И уж, конечно, какой кулачный бой без сапога! Вспомните выражение "под каблуком". Удерживая шельмоватых своих супротивников от соблазна незаметно подняться на ноги уже после сбивания на землю, стеношники предусмотрительно придерживали поверженных ногой. А как не вспомнить поговорку "Москва бьет с носка!", в которой усматривается даже некая стилевая особенность.
Ходили в сознании народном привычные смыслы и сложившиеся представления, которые и легли в основу формирования современного русского языка. Вспомним опять ратную идею "ни шагу назад", породившую сам стеношный бой. А вот горделивое слово "стать", "статный", в переводе со старославянского означает "устоять, остаться на месте". Абсолютная сопоставимость. Да мало ли их, этих цепких народных выражений, обязанных своим происхождением культуре состязательного боя и ставших потом общеупотребимыми. Вспомнить хотя бы: "Лежачего не бьют", "Не на того напал", "Шапками закидаем", "Как горох об стену", "Плечом к плечу", "За одного битого двух небитых дают", "После драки кулаками не машут", "Пускать пыль в глаза". Кстати, последнее заимствовано из порочной практики, что называется, "грязного" боя и употребляется как характеристика действия в знаменитом Указе о кулачных бойцах императрицы Екатерины. Если судить о первоначальном смысле поговорки, то он характеризует плохого кулачного бойца, прибегающего к помощи песчаной пыли, свинцовых чушек в рукавицах и прочего.
Вот он, образ русского разудалого поединщика. Ходит подбоченясь, осанист и с рук тяжел. Любого за пояс заткнет... Стоп. А это что означает? Тоже некий символ? Ясно, что иметь превосходство. На древнеславянском "подвизать" - значит "бороться". В древней символике узел веревочной перевязи означает противоборство. И все-таки оставим делать выводы лингвистам. Богат и речист русский язык. И вовсе не малую часть его колорита составила малоприметная ныне народная утеха.
Получился ли у нас исторический образ бойца? Во всяком случае, что-то свойское обрисовалось. В традициях, манерах, нравоустое. Что ж, порушить сложившиеся понятия еще не значит привить новые. Так, вероятно, думают многие читатели, взращенные на самобытной ниве восточных единоборств. Но почему, собственно говоря, порушить? Может быть, просто разобраться? Ведь нельзя отрицать и изначальную человечность данной морали. Она звучит как "не напади". Разве не о том же говорит мораль язычника- руса: не желай другому- не получишь сам. Вроде бы похоже, но мировая идея у-вэй, более известная у нас как христианство, идет дальше:
"Если бьют тебя по правой щеке, подставь левую". Вот где действительное недеяние, то есть последовательность принципа и действия. Куда менее последовательны восточные единоборства. И вот здесь-то и расходится деяние язычника с недеянием христианина. Для язычника все дальнейшее регулируется нормой: "Словом на слово, кулаком на кулак, железом по железу!" Как видим, полнейший баланс, все тот же принцип равновесия в действии. А вот в христианстве равновесия нет. Где нет равновесия, там, как известно, крушение. Или, по меньшей мере, внутренний конфликт.
Хорошо чувствовать опору в идеологии. Можно, конечно, и не задумываться. Хуже говорить о недеянии как о способе достижения царства небесного, но благословлять с амвона оружие на войну с недругом. Что-то в этом не вяжется. Однако как не переступить меру, ведь вседопустимость - худший из устоев сознания? Язычник сегодняшнего дня вовсе не одно и то же с тем, что был десять веков назад. Нынешний язычник вышел из христианства, и, смею предположить, этот шаг не случаен. Современное язычество не имеет ни внешней экзотики, примагничивающей как средство борьбы с повседневностью и скукой, ни богатых авансов покою и благоденствию. В язычестве не растворишься, как в христианстве. Здесь мера личности решает твою близость к Богу. Антагонизм? Точно такой же, как и между единоборством в любом его виде и коллективным действом вроде игры или стеношного боя. Не случайно мастера самохода пренебрежительно относились к стенке, считая ее малопригодной для истинного искусства. Видимо, не в религии дело, а в сознании. То, что близко одному,- тягостно для другого. Противоречие между личностью и коллективом. Однако и то и другое есть детище одной национальной культуры. А культуре свойственно развиваться. Потому чем глубже в историю, тем определеннее образ боя, конкретнее принципы, жестче мораль. Например, подножка.
До недавнего времени еще бытовал архаизм, считающий подножку приемом, что называется, с душком, приемом слабаков. Уж если ты по-другому не можешь опрокинуть противника, тогда для тебя и подножка за честь. На определенном этапе развития народных форм борьбы появляется вольный бой, отличающийся от традиционных видов главным образом снятием ограничений. Не случайно, видимо, современный европейский рационализм дифференцировал некогда только два олимпийских вида борьбы именно по данному принципу: традиционный, классический стиль, известный в Европе как грекоримский, и свободный. Уходило постепенно то время, когда борьба воплощалась только в могучей плоти.
Попробуем снова соединить идею с ее поведенческим воплощением. Итак, отсутствие концентрации, высокая подвижность и легкость, соответствующее пренебрежение стойкой и ломовым боем - как это может соединяться с идеей силовой борьбы?
Противоречие? Вот вам и пример того, как сознание формирует бытие, язычество уже не существовало в рамках доминирующей общественной идеологии, однако неосознанно русский боец воплощал его принцип, налетая на противника первым, не защищаясь, а атакуя.
Как же быть тогда с установкой "не желай другому..."? Все очень просто. Ведь это состязательный бой. Принцип, регулирующий агрессию, безмолвствует там, где обе стороны в равной степени нацелены на действие и нет чьего-то изначального волеизъявления. Раз нет защищающегося, значит, и нет агрессии. Потому действия каждого не противоречат идее, ибо один уравновешивает другого. Никто никого не принуждает к наступлению во имя обороны. Другое дело на Востоке. Тот, кто начинает поединок, уже нарушает принцип у-вэй, равный и основоположный для обоих.
Образно говоря, "русский стиль"- это петушиный бой, в котором высокая точность и координированность действий сочетаются со скоростными реакциями. В нем не защиты в традиционном понимании этого слова, поскольку умело построенная атака способна прекрасно отразить встречные действия противника. Поведение бойца регулируется традиционной этикой, основным критерием которой является норма дозировки действия. Если противник отказывается от боя вольно или невольно, а для отказа ему нужно всего лишь принять позу подчинения, любые действия против него выходят за рамки традиционной морали, нарушают основополагающие принципы, а потому предвещают нарушителю всеобщий позор или, по меньшей мере, собственные угрызения совести. В том случае, конечно, если он русский человек.
"Иду на вы!"
Исторический облик руса. Каким он был? Каким его запомнили современники? Обратимся к источникам:
"...Волосы и борода были пострижены коротко, и в этом, казалось, художник сообразовывался с обыкновением руян." (Саксон Грамматик "Деяния данов")
"Некоторая часть русое бреет свою бороду, другие завивают ее наподобие гривы и красят шафраном." (Ибн - Хаукаль)
"Русы носят широкие шаровары, на каждые из которых идет 100 локтей материи. Надевая такие шаровары, собирают их в сборку у кален, к которым затем и привязывают..."
"Они соблюдают чистоту своих одежд, их мужчины носят золотые браслеты." (Ибн - Русте)
"Я не видел людей с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, белокуры, красивы лицом, чисты телом. Они не носят ни курток, ни кафтанов, но у них мужчина носит кису, которой он охватывает один бок, причем одна из рук выходит из нее наружу. И при каждом из них имеется топор, меч и нож. Причем со всем этим он никогда на расстается. И от края ногтей иного из них до его шеи имеется собрание деревьев, изображений картинок и тому подобного." (Ибн - Фадлан)
"Они никогда не вступали в браки с чужеземными женщинами и благодаря этому несмешанному потомству сохранили в своей среде подлинную чистоту рода." (Прокопий Кесарийский "Война с готами")
"Честность же и товарищество среди них таковы, что они, совершенно не зная ни кражи, ни обмана, не запирают своих сундуков и ящиков. Мы там не видели ни замка, ни ключа, а сами жители были очень удивлены, заметив, что вьюченные ящики и сундуки епископа запирались на замок." (Жизнеописания Оттона Бамберского)
"На острове том (Руяне) живали люди - идолопоклонники, люты, жестоки к боя, против христиан воевали жестоко за идолов своих стояли." (Герард Меркатор "Космография")
Итак, первые впечатления, выводы и рассуждения мы оставляем за чертой того круга, в который уже вошли. Это нужно всем, собирающимся идти дальше. По ту сторону черты мы оставляем также и суждения людей, не идущих с нами в одном направлении. Помните, учитель должен быть один. Нельзя "учиться чему-нибудь и как-нибудь", да еще и отовсюду. Круг наших интересов воплощен в славянском слове "дружина", происходящем от санскритского корня "дру" - следую в одном направлении. Мы провозгласили лозунг "Действие!", а значит. Слово покидает вас до тех пор, пока развитие вашего мастерства не станет зависимым от уровня развития вашего Слова. Помните, для того чтобы быть свободным, нужно досыта вкусить тяжесть пут. А если проще - то свобода вашего мастерства в будущем пропорциональна одурению от штудирования базовой техники сейчас. Считайте, что вы изучаете неизвестный вам язык. А в таком процессе изучение выборочное, ограниченное или теоретическое просто нелепо. Вы не научитесь говорить на этом языке. Но если вы и не стремитесь стать бойцом, то зачем тогда вообще браться за учебники?!
Первое, с чего мы начнем, - попробуем создать целостность вашего бытия и вашей идеологии. Любое, даже самое малое выпадающее звено будет подтачивать стабильность Целого.
Действие - что это такое? Постарайтесь регулировать свою жизнь принципами, приведенными ниже, и тогда ваш дух не только не познает смятений и метаний, но и обеспечит достойную опору вашему техническому мастерству.
Во всем происходящем с тобой виноват только ты сам. Дорога от одного события к другому проходит всегда через тебя самого. (Здесь приводятся единые в смысловом отношении, но разные по сложности восприятия установки. Пусть каждый сам для себя определит, что ему доступнее и ближе.)
Слово, данное тобой, значит ровно столько, сколько значишь ты сам. Степень твоего мастерства пропорциональна тому, что ты можешь реально показать.
Нет безвыходных ситуаций, у сильного всегда остается выбор. Самое постыдное в жизни мужчины - пассивность.
Не прячься за Бога, чем больше в тебе самостоятельной воли, тем ближе ты к нему. Не прячься за общепринятые штампы, даже громадное количество твоих оппонентов еще не означает, что ты ошибаешься.
Устойчиво стоит тот, кто не наклонен в сторону. Не придерживайся крайностей, вдвойне сильней тот, чей натиск невидим.
Лучше быстро идти, чем медленно ехать. Ценнее десять раненых врагов, чем один убитый. (Этот постулат часто вызывает протест у людей, воспитанных на восточных единоборствах, что продиктовано идейным различием славяно-горицкой борьбы и культуры Востока. Попробуем раскрыть идею постулата иначе: концентрируясь на каком- то одном противнике, ты теряешь из виду десять других.)
На этом, пожалуй, закончу. Об одном и том же говорить можно бесконечно, однако количество слов не влияет на доходчивость истины. Реальный бой - наивысшее приложение сил. Но в том-то и гвоздь... чтобы вы так не думали. Для бойца славяно- горицкой борьбы поединок есть норма поведения, а норма, как вы уже знаете из "Трибожия", не может соответствовать экстремальной категории. Норма есть норма. Она уравновешивает собой с одной стороны то, что до нее не дотягивает, а с другой - то, что ее превосходит. Экстремальная ситуация - всегда крайность. Стало быть, для профессионального воина бой - ситуация ординарная. И все-таки реальная схватка и повседневная умиротворенность не одно и то же. Так как же соединить бой с нормой поведения? Очень просто: все то время, что вы еще не деретесь - вы готовитесь к бою, а то время, что уже не деретесь - зализываете раны, или, другими словами, оцениваете приобретенный опыт. Это тоже схема, но сейчас ваша задача - построить модель поведения. Приведу такой пример: мне необходимо к определенному времени дня приехать к месту важной встречи. Я выбираю оптимальную схему действия, которая учитывает наилучший маршрут движения, возможность длительного ожидания транспорта, неожиданные изменения обстоятельств и т. и. Наконец, еду, то есть воплощаю расчет в жизнь. Это первая стадия, подготовительная. Вторая - всегда самая конкретная: успел - не успел, выиграл - проиграл, есть результат - нет результата и т.д. Третья стадия- следствие второй, ее итог. Быть может, он откроет упущенные ранее детали, или докажет несостоятельность попытки уложиться в определенный срок, или еще что-то в этом роде. Подобная схема применима ко всему: от победы на ринге до стирки белья и воспитания детей. В структуре занятий она выглядит как тренировка - поединок - итог. Каждое звено схемы зависит от степени подготовленности бойца. Например, у новичка тренировка, соответствующая по трибожию стации Явь, занимает максимальный
объем времени. Поединок - Правь - может быть условным, по мере подготовленности. Итог - Навь у новичка играет весьма важную роль, поскольку позволяет конкретизировать технику славяно-горицкой борьбы для каждого конкретного занимающегося, обнаружить результат и положить его в основу последующих занятий. У мастера, напротив, предварительная тренировка почти сведена к нулю. Она зависит от результата боя (в том случае, если вскрываются слабые места), и вместе с тем она не более чем отработка отдельного штриха к портрету самого поединка. Поединок же - основное действие, причем поединок разной категории сложности. Итог создает надобность или ненадобность последующей тренировки уже в цикле повторения схемы.
Первый уровень бытия - подготовка к бою, или создание Действия. Это очень важная стадия повседневности. Важная потому, что именно она ломает человека, а вовсе не сам бой (или рекорд, подвиг, достижение, открытие...). Как раз ее-то и не осиливает большинство уходящих из спорта. Она как бы подпирает изнутри вашу будущую норму. Стадия эта длится от нескольких месяцев до нескольких лет, все зависит от способностей, задатков, умения адаптироваться.
Второй уровень - способность Действия, норма. Эта реализация, наивысший пик деятельности, ее смысл. Примерно то же самое, что парилка в бане. Здесь многое отличается от предыдущей стадии. Если при создании Действия потенциал его еще остается снаружи (например, потенциал славяно-горицкой борьбы, которую вы начинаете осваивать), то при способности Действия этот потенциал уходит в глубь вас, и борьба начинает раскрываться не через кого-то, а уже через вас самого. Вы верите в нее не потому, что она красиво смотрится на киноэкране, а потому, что сами способны что-то реальное показать. Чем меньше вы контролируете способность Действия сознанием, тем в большей степени вы подготовлены к бою. Контроль - это уровень тревоги, неуверенности, сознательной сверяемости с потенциалом борьбы, который находится еще вне вас.
Третий уровень - воплощение Действия. Потенциал снова снаружи, только на этот раз он выходит из мастера, а не входит в новичка. Мастер обогащает школу. Это житейский или профессиональный опыт, работающий больше на саму борьбу, чем на личность. Личность уже создана.
ТРЕНИРОВОЧНЫЙ РЕЖИМ. Мы рассмотрим в этой книге тренировочный режим стадии "создание Действия", о которой говорилось выше. В славяно-горицкой борьбе, как, вероятно, и в любом другом виде спорта, тренировочный режим имеет различные стадии интенсивности. Именно по этому признаку он разделяется на адаптационный, соревновательный и режим приспособленности, который можно считать уже переходом к стадии развитого бойца, или "способности Действия". Границы уровней весьма размыты, да и сам их статус может быть весьма условен. Данная триада вызвана, главным образом, интенсивностью адаптационных реакций, использованием физиологических резервов организма у занимающихся, глубиной внутренних перестроечных процессов и т. п. Вместе с тем даже для наиболее тренированных и физически подготовленных людей период втягивания, как правило, является достаточно сложным. Остановлюсь на некоторых принципах обеспечения прогрессирования молодого бойца в начальный период занятий славяно-горицкой борьбой.
Национальным клубом сейчас широко используется разработанная мной методика поточной тренировки. Методика сориентирована на охотницкий бой, являющийся на данный период основным стратегическим направлением славяно-горицкой борьбы. Поточная тренировка характеризуется развитием у занимающихся объемности движения, слиянием всех разминочных компонентов с самой технической базой борьбы (то есть
отсутствием физических упражнений, не связанных с конкретным приемом), дозировкой нагрузки посредством смены аэробных и анаэробных режимов воздействия на организм спортсмена, прохождением максимального объема технической базы во время тренировки, исключающего заучивание отдельно взятого элемента борьбы. Основной принцип поточной разминки: не концентрируйся на отдельно взятом приеме. Любой координированный человек с нормальными двигательными возможностями способен в данном режиме через три-четыре месяца выйти на состязательный уровень. Освоение отдельно взятого технического элемента происходит здесь не в отрыве от общей формулы Действия, а именно в ее структуре. Правда, данный метод требует опытного инструктора и практически нереализуем в самостоятельных тренировка в отрыве от Национального клуба.
Поточный метод обязывает занимающегося вовлекаться в механический повтор движений не реже трех раз в день, по 15 минут в каждом повторении. Это правило, безусловно, не относится к тренировочным дням, число которых в неделю может быть сокращено до двух. Череда пятнадцатиминутных разминок позволяет не только усваивать технику, но и поддерживать хороший физический тонус на протяжении всего рабочего дня.
Говоря о методе поточной тренировки (разминки), специально подчеркну обязательность всех его компонентов. Каждое звено здесь составляет свою незаменимую часть в общей картине успеха. Читателям же, строящим свою подготовку только на освоении приемов, будет полезно знать, что этот путь часто проходит мимо самой цели занятий, то есть достижения активного соревновательного уровня.
Правило первое: взаимопонимание со своим организмом.
Следует помнить, что здоровый организм, до тех пор пока не втянулся в нагрузки, - это капризное дитя, которое следует уговаривать и понукать, а в некоторых случаях и обманывать в целях вовлечения в тренировочный режим. Постоянство должно стать вашим основным девизом. Данный период у всех протекает по-разному, однако, как правило, не бывает профессионалов, хотя бы один раз не испытывавших полного отвращения к выбранному ими делу. Побочные реакции. В эти моменты все решает воля. Впрочем, самому себе следует помогать не только волевыми понуканиями Занимающиеся, как правило, не осознают, что вместе с тренировкой рук, ног, кулаков или мышц у них тренируется и каждый отдельно взятый орган. Более того, изменения внешние - только следствие изменений внутренних. Поэтому вам придется обратить внимание на легкие, печень, желудок и другие части своей биофизической конструкции, так, как здесь это сделано на примере сердца.
Сердце обычно не сопротивляется нагрузкам. Оно либо выдерживает, либо нет. Не выдерживает по-разному, иногда это кончается плохо. Человек вдруг решает начать новую, здоровую жизнь и, бывает, бросается сразу в многокилометровые пробежки "за здоровьем", забывая при этом спросить у сердца, побежит ли оно вместе с ним. Тренировка сердца вписывается в идею "создания Действия", вписывается по-своему. Может быть, это не стоило бы выделять интересом на фоне разговора о тренировочном режиме. Мало ли вопросов, всего и не охватишь вниманием. И все-таки будем следовать идее книги. Изначалие - значит базис, основа, фундамент. А здесь мелочей не бывает, и если на каком-то этапе занятий ваше осознание Действия начинает рассыпаться на куски, как знать, от какой "несущественной мелочи" пошла трещина.
Рассредоточенность. Это очень важно, в том числе и для сердца. Провести порой четыре часа тренировки в мокром и холодном осеннем лесу, отторгая концентрацию,
выраженную усталостью и примерзанием, бывает не проще, чем выдержать физическую нагрузку. Приучайте себя отторгать неосознанную концентрацию эмоций, как отрицательных так и интенсивно положительных. Оптимальная психомоторика, управляющая сердцем, - это стабильная уравновешенность. Эмоциональные концентрации, вызывающие трудноуправляемые психические возбуждения, не следует допускать вообще. Запас вашей нервно-психической прочности рассчитан всего на несколько мощных взрывов, нужных берсерку для вовлечения в действие потенциала физического резерва организма. Для того чтобы не допускать реакции раздражения, нужно отторгать сам раздражитель, а точнее, рефлексирование на него. Вспомните Иванушку-дурачка, он экранирован от внешнего мира ролью, которую играет. Данную норму можно рассматривать еще и как лечебно-профилактическую меру.
Собственная физическая тренировка - это планомерное и последовательное увеличение физической нагрузки на сердце. Наилучшим образом достигается оно с помощью традиционного бега. О том, что для увеличения физической выносливости сердца нужно бегать, знают, пожалуй, все. Я же упомяну здесь то, о чем знают в этой связи только специалисты. Во-первых, бегать нельзя по утрам сразу после ночного сна. Разница в объеме нагрузки, обрушивающаяся на сердце, здесь может быть сравнима, скажем, с испытанием прочности здания посредством землятресения. Сон есть состояние глубокой заторможенности всех физиологических процессов. Резкое переключение на функциональную противоположность - вызов законам Природы. Вспомните, день не наступает сразу после ночи, их разделяет утро, равновесие.
Во-вторых, бег следует сопровождать стимулирующими работу сердца факторами. Например, влиянием пахучих веществ. Для этой цели, а не только в связи с привлечением большого объема кислорода, для пробежек используют лесопарковые массивы. Влияние на человека летучих фитоорганических веществ вызывает сложный рефлекторный процесс, конечным пунктом которого являются угнетение или стимулирование организма человека через отдельно взятые системы его жизнеобеспечения. Воротами в организм служит здесь не столько нос, сколько головной мозг, подключающий действие тех или иных зон коры больших полушариев к подкорковому рефлекторному механизму. Таким образом, вдыхая запах, мы можем активно содействовать или, соответственно, препятствовать нормальной физиологии сердца в режиме интенсивной нагрузки. Чтобы в нервном волокне рецептора сработал импульс-сигнал, на него должно попасть всего около восьми молекул пахучего вещества. Безусловно, что на сердце влияют не сами они, а программа, подключаемая с их помощью мозгом. Нужно помнить, что угнетающее влияние на сердечно-сосудистую систему имеют запахи дуба, березы, душицы, полыни, валерианы, а зимой - сосны и ели. Стало быть, именно эти запахи способны "разгрузить" сердце, помочь ему справиться с последствиями изнурительной физической нагрузки. И наоборот, готовить себя к нагрузкам следует вблизи боярышника, сирени, тополя, а летом - в хвойном лесу.
В-третьих, осознанно и вдумчиво подходя к физической тренировке сердца, следует помнить, что весной лучше не начинать свои занятия. Мало того, что зима поглотила резерв вашего биологического ресурса, весной еще и изменяется физиология некоторых внутренних процессов. Например, частота дыхания выше, чем осенью примерно на одну треть.
Механическое воздействие. Попросту говоря, массаж. О нем говорится и пишется много. Это, однако, вовсе не увеличивает числа пользующихся массажными кабинетами, главным образом из-за проблемы наличия свободного времени, а также и свободных средств. Другое депо самомассаж. Определенные его приемы по силе своего воздействия
почти не уступают влиянию рук массажиста. Славяно-горицкая борьба, исходя из своего рационализма, не использует никаких искусственных приемов самомассажа, ибо некоторая форма ударов, влияющая на двигательные комбинации тела, полностью соответствует массажным приемам. Разница - в скоростном режиме, в создании специальной нагрузки на массируемый участок. Впрочем, подходят и упражнения из других видов спортивной деятельности. Например, из культуризма. Прекрасное механическое, массирующее воздействие на сердце оказывают такие упражнения, как "разводка рук", "транквист", "пуловер", и другие. Следует помнить, что идеальная схема массажа, исходя из законов трибожия,- это последовательная обработка органа в его расширенном, естественном и сокращенном состоянии.
Питание. Безусловно, питание вещь немаловажная, ибо оно влияет на биохимические факторы обеспечения нормальной деятельности сердечно-сосудистой системы, и не только на них. С помощью рациона питания занимающемуся необходимо вводить в организм компоненты, "строящие" сердечную ткань, плазму крови и так далее. В первую очередь это металлы: кальций, калий, натрий, литий, магний, железо. Кроме того, без железа в крови нет гемоглобина, снабжающего ткани кислородом. Не случайно гемоглобин называют дыхательным пигментом крови, без него ткань как бы задыхается, сердечный насос перегружен. Поэтому рекомендуется включать в рацион питания: творог, вареную рыбу, лимонник, боярышник, черную смородину, гречневую кашу, ржаной хлеб. От себя лично могу порекомендовать отвар молодых побегов крапивы, а также сок "заячьей капусты", имеющий, по поверьям, чудотворную силу. Кроме того, следует пить настоянную мяту, активизирующую дыхательные и сосудисто-двигательные центры.
Дыхание. Это последнее контролируемое нами правило при втягивании сердца в активный тренировочный режим. Регуляцию дыхания человека взяла на себя сама Природа. Человек, конечно, может изменять естественную схему, ритм и частоту этого процесса, однако все это искусственно созданные системы. Помню, Галина Шаталова, один из специалистов в области оздоровления и омоложения, сказала, что знает несколько десятков способов дыхания. На мой взгляд, моделирование систем дыхания также уродливо, как создание искусственных конечностей при существующих живых или замена живого органа механизмом. Природа предусмотрела все сама. Ей только не нужно мешать, когда она включает в действие ту или иную свою программу. Если вы обратите внимание, то увидите, что естественным дыханием является режим: вдох - выдох - задержка дыхания. Может сложиться впечатление, что триглав здесь перекошенный. Правь, соединяющая собой различные полюса, находится сбоку. Как же так? Давайте проследим процесс дальше. Вдох - выдох - задержка - вдох - выдох - задержка - вдох - выдох - задержка... С учетом того, что Правь - выдох, триглав здесь выглядит так: выдох - задержка - вдох. Парадокс? На месте Яви - выдох. Такое впечатление, что мы создали структуру антимира. Оставим это "на совести" самой Природы. Быть может, соединяя так явление мира Сущего с антимиром, мы создаем гармонию? Впрочем, если нарушить частоту задержек дыхания, получается совершенно иная картина: вдох - задержка - выдох - задержка. Здесь как будто бы все гармонично. Однако в естестве человек так не дышит. Так может дышать ныряльщик перед погружением, для того чтобы удержать в легких воздух. Единство воздушной среды и среды обитания человека исключает необходимость промежуточной задержки дыхания.
Наиболее вредоносен режим с ограниченным выдохом. Такой режим может соответствовать состоянию покоя. Вдох всегда физиологичен, ибо соответствует реальной потребности здорового организма в объеме кислородной массы. А вот выдох, как результат сокращения дыхательных мышц, явление здесь побочное. Выполняя интенсивную физическую работу, например, поднимая тяжесть, человек может
блокировать эти мышцы, что часто выражается в затрудненном выдохе. В этом случае в легких остается большой процент продуктов окисления и кровь не обогащается кислородом. Вместе с тем в легочных капиллярах находится примерно 33 процента всей крови организма, а потребность в кислороде у бойца, например, в шесть раз больше, чем у отдыхающего человека. Наступает кислородное голодание, к которому очень чувствительны мышца сердца, нервная ткань и прочее. Стало быть, режим вдоха следует контролировать сознательно. Кроме того, следует помнить, что активность дыхания с увеличением теплопотери, то есть в условиях холодного окружения, увеличивается в два раза. Стало быть, нельзя заниматься зимой в местах дефицита чистого воздуха.
Если бы я на этом закончил разговор о дыхании, то, вероятно, вызвал бы недоверие у многих читателей. Действительно, стабильная боевая система, создающая нормы физической работы, а стало быть, и регулирующая адекватные физиологические процессы, не может не рассматривать оптимальный для себя режим дыхания. Почему? Например, потому, что естественный режим, о котором я говорил выше, не может быть приложим к неестественной форме движения. Форма - действительно неестественная, ибо в повседневном объеме физических действий человек не выполняет, например, 6-8 ударов кулаками в секунду или каскад из резких перемещений, отскоков, кувырканий и ударов. Все это специфическая работа. А стало быть, требует и специфического режима обеспечения, при всем нашем желании мы не можем наложить скоростные сокращательно-расширительные эволюции мышц конечностей и торса на соразмерно спокойные движения дыхательных мышц. Одно не стыкуется с другим. Однако ускорить процедуру дыхания тоже невозможно. И все-таки славяно-горицкая борьба имеет вариант регулирования.
ВДОХ. Соответствует фазе контроля противника (обстановки, ситуации), а также является фактором контроля состояния рассеивания. Как вы уже знаете, это состояние лежит в основе действий наших бойцов. На этой фазе дыхания стараются бой не вести. Вспомните выражение "перевести дыхание".
ВЫДОХ. Соответствует скоростным и неожиданным атакам и вообще всем техническим действиям. Поэтому у наших бойцов выдох часто затянутый, хотя в этом нет никакой необходимости, ибо 8-10 секунд физиологического выхода хватает на две-три комбинации минимум с десятком ударов. Что, в свою очередь, дает полную возможность продемонстрировать техническое преимущество. В том случае, если оно, конечно, есть.
ЗАДЕРЖКА ДЫХАНИЯ. Соответствует обязательной смене позиции на площадке. Это сигнал, нет, не к отступлению, а к оценке результата своих действий со стороны, то есть с расстояния. На задержке выходят из боя, обеспечивая тем самым последующий вдох, соответственно и соблюдение режима дыхания в целом.
Тренировка сердца, которой я уделил особое внимание, всего лишь часть осознанной программы подготовки будущих бойцов. Сказать по правде, мало кто уделяет подобной тренировке внимание, а жаль. Поверьте, лучше десять раз перестраховаться, чем один раз подбить себя микроинфарктом. Особенно это касается тех начинающих кому за тридцать.
Итак, мы подошли вплотную к созданию, действия. Наступает этап, именуемый разминкой.
В отличие от физкультурно-развивающего уклада традиционных разминок мы вовлекаем бойца в Действие с порога его тренировки, чем и объясняется использование в качестве разминочных упражнений боевых, базовых элементов. Правда, выполняются они в ином
двигательном режиме. Вместо порывистой резкости удара - тягучая, растягивающая пластика; вместо оборонительных перемещений Свили - динамические проходы со сложной программой координации движения.
В отечественной традиции лучшей формой разминки являлся специфический пляс, демонстрирующий щадящий вид аэробных нагрузок. Человек труда, вовлеченный в постоянную физическую деятельность, вряд ли испытывал потребность в дополнительных изнуряющих физкультурных комплексах. Чаще, напротив, технические элементы самого боя зависели от профессионального двигательного навыка человека. Так, ломовой биндюжник, ежедневно перекидывающий через свои плечи до сотни многопудовых мешков, в борьбе был склонен к объемным, силовым броскам противника через спину, кожемяка - к цепким заломам на руках, плотогон-лесосплавщик - к ведению поединка в устойчивой, малоподвижной стойке и так далее. Кулакастые бойцы русских стенок прекрасно подготавливались в среде заводских мастеровых, где основным орудием труда была кувалда.
Необходимость специальных разминочных упражнений отпадает и по мере профессиональной тренированности бойца. Не случайно этап постоянной практики славяно-горицкой борьбы так и называется - готовность к Действию. Готовность подразумевает то, что тело бойца способно рефлексировать действие внезапно, в любой момент. Вместе с тем физическое старение со временем заставляет любого, даже прекрасно тренированного спортсмена, что называется, поддерживать форму. Внезапная интенсивность нагрузки с возрастом может стать разрушающей для сочленения мышечных волокон. Поэтому всем нашим читателям, разменявшим четвертый десяток лет, я рекомендую предварительную разогревающую разминку.
Славяно-горицкая борьба строго разделяет все виды разминочной деятельности по степеням нагрузки. Таких степеней четыре:
растормаживающая нагрузка, призванная возбудить кору больших полушариев головного мозга и таким образом обеспечить физиологичность последующей активной физической деятельности;
пластическая нагрузка, призванная увеличить объем движения в крупных суставах тела;
силовая, мышечная нагрузка, призванная оказывать физически развивающее действие на бойца;
динамическая нагрузка, призванная повысить потенциал выносливости бойца.
В соответствии с этой схемой мы имеем и специальные комплексы упражнений, превратившиеся уже в самостоятельный вид физической деятельности.
Тренировочную программу следует начинать с обливания холодной водой (зимой - умывание снегом). Не давая возможности телу остыть, переключить возбуждение на резкие и порывистые перемещения по площадке. Основная задача не в том, чтобы набегаться, а не задевать хаотично перемещающихся товарищей. Если вы тренируетесь в одиночестве, роль препятствий играют деревья.
Итак, первая часть вполне соответствует схеме Мирового Закона, а точнее, мифологической традиции. Здесь и Бездна с ее вечным холодом, и Светожары с энергичным выбросом энергии, и Энергия, перемещаемая во вселенском хаосе. Однако
далее движение следует упорядочить, и здесь мы предпочитаем Радогору или охотницкий бой. Остановлюсь на охотницком бою, ибо у начинающих Радогора не создает Движение, а поглощает.
Чем выше подготовленность бойца в охотницком бою, тем сложнее и разнообразнее его движения. Потому охотницкий бой можно считать искусством передвижения, где броски выполняются за счет порывистого перемещения в сторону центра тяжести, а удары- за счет выбора такого положения, при котором противнику крайне неудобно сопротивляться.
Бросок в охотницком бою зависит от резкости и объемности перемещения. Оттого и говорят, что "оходчие" бойцы бросают ногами. Движения мастеров сложны и разнообразны, а наиболее действенным типом сопротивления является увертливая подвижность, сочетающая такие же неожиданные перемещения по площадке с дополнительными уклонами и увертками. Малоподвижный, упирающийся силач - довольно легкая добыча для оходчего бойца.
В охотницком бою различают три типа технических движений:
- простой, при котором направление движения бойца, начатое перед противником и обнаруженное им, тем не менее не изменяется до полного выполнения элемента;
- сложный, при котором направление движения, заданное в начале атаки, изменяется в целях запутывания противника и ликвидации тем самым результативного сопротивления. Как правило, в сложном типе движения атакующий не выполняет более 3-4 шагов по площадке и выходит на поражение достаточно быстро;
- комбинированный. Он построен с учетом профессионального сопротивления противника и призван, что называется, поймать его на движении. Это - уровень свободного боя в схватке оходчих бойцов.
Охотницкий бой широко использует техническую базу других видов состязательного боя. Например, Свили, сечи (в славяно-горицкой борьбе - Радогоры), линейного боя, щипка. Поэтому, обозначив в процессе предварительного действия образы этих систем, используя для того охотницкий бой, целесообразно перейти к ним более основательно.
Свиля. Это искусство движения вообще. Мы же используем лишь ту ее часть, которая имеет прямое отношение к бою. Например, оборонительное движение. Идя по лесу и машинально уклоняясь от сухой, остроконечной ветки, вы в конечном счете выполняете тот же элемент, что и при направленном в вас ударе. Подобные движения рациональны, результативны и, как следствие, проходят на рефлекторном уровне. Так, поскользнувшийся, но удержавшийся на ногах человек; путник, идущий по ледяному накату; ребенок, перемещающийся по болоту; всадник, наклоняющий голову от веток придорожных деревьев, - неосознанно выполняют те же движения, которые профессиональное воинство осознанно упорядочило и модифицировало.
Освоение Свили принято начинать с умения использовать замкнутую точку пространства, то есть с положения, называемого Уключным Уставом. При всей неизбежности опоры боя на точку пространства, иными словами - на стойку, культивирование стойки ведет к пассивному ведению боя, а соответственно, к подспудному развитию идеи у-вэй.
Начало Движения подчиняется двум идеям: наступательной и оборонительной. Как и следует, исходя из формулы Мирового Закона, каждое из четырех фундаментальных
направлений славяно-горицкой борьбы имеет помимо "чистой" формы еще и по наступательной и оборонительной. Свиля здесь не исключение. На рисунках показана оборонительная форма, которую мы применяем в большей степени как учебный материал.
На основе этой схемы построена вся сеча. Стоит сказать, что скорости движения здесь очень высоки. Противник буквально обстреливается ударами, причем отовсюду. Школа сечи, созданная мной и моими ближайшими сподвижниками - Радогора. Ее основная идея - заполнить все пространство вокруг бойца ударами. В данном случае удары сосредоточены только на фронтальной плоскости, поскольку здесь подразумевается наличие только одного противника, тогда как реальное заполнение пространства ударами у мастеров по мере необходимости ложится одновременно на четыре плоскости: вперед - назад - вправо - влево. Другой особенностью сечи является то, что данные действия просто забиваются на этапе развития. Отсюда и полное отсутствие блоков в традиции русского кулачного боя. Помните, я обещал вернуться к цитате из воспоминаний Фридриха-Вильгельма Берхгольца? Вот откуда "... они наносили друг другу жестокие удары, не обращая внимания, куда били их огромные кулаки...". Бойцы просто по петушиному забивали друг друга. Следует сказать также и то, что при обоюдном мастерстве бойцов удары одного четко "вписываются" в удары другого, не причиняя при этом последнему существенного вреда. В том случае, конечно, если нет установки на поражение. Это может напомнить ритуальный бой молодых оленей, чьи рога притираются друг к другу, не причиняя особого вреда их хозяевам.
Три четверти славяно-горицкой борьбы, в том виде в каком она существует сейчас на состязательных площадках, составляет Радогора. Радогора мной создана на основе соединения двух взаимодополняющих систем отечественного кулачного боя: сечи и стеношного схода. Стеношный бой долгое время существовал у нас как некий довесок кулачного действия, неоправданно и незаслуженно принижаемый доминирующей идеей сечи. Однако практика боя все расставила на свои места. Необходимость не только засыпать противника ударами, но и "выбить из него мозги" открыла тяжелому кулаку стеношника широкую дорогу в славяно-горицкую борьбу. В "Изначалии" представлены наиболее типичные удары московских, питерских, смоленских и других российских школ.
Пусть не покажется почитателям славяно-горицкой борьбы, что я незаслуженно забыл некоторые ее составные направления. Это не так. На страницах "Изначалия" читатель не встретил технической базы Влесовой боротьбы и другой старейшей нашей техники - линейного боя. Тому есть свои причины. Так, обе эти техники переживают сейчас новый виток своего развития. Прошедший год показал, что доля Влесовой боротьбы в практике свободного поединка ничтожна. Вместе с тем эта техника в тренировочном процессе наиболее трудоемка и объемна по времени. Думаю, что у наших читателей уже создалось мнение о сугубой утилитарности славяно-горицкой борьбы. Мы не будем тратить напрасно ни время, ни силы. Однако не в нашей власти переступить и через идею Мирового Закона, которая отражена в схеме борьбы. Значит? Значит, снова искать. Что же касается линейного боя, то его заметно потеснил в чем-то аналогичный ему охотницкий бой. Мы вполне допускаем слияние систем, однако обязаны оставить в неприкосновенности исходный материал. И потому, думается, для изначального уровня ознакомления со славяно-горицкой борьбой любопытство читателя по поводу динамической формы борьбы удовлетворено.
Александр Константинович Белов
Славяно-горицкая борьба.
Часть 2Искусство атаки.
Содержание:
Вместо предисловия
Глава I. Племя меча
Глава II. Тайны берсерков
Глава III. Волчья рать
Глава IV. Русло железной реки
Глава V. Теория силы или основы воинского искусства
Глава VI. Грань допустимого
Вторая книга президента Национального клуба древнерусских ратоборств Александра Константиновича Белова посвещена штурмовому искусству русской профессиональной драки - искусству атаки в славяно-горицкой борьбе. Книга построена в характерной для автора манере - эмоциональная подача материала, сочетание методики, философии и художественного текста, ориентация всего содержания на анализ языческих корней русского боевого искусства. Иллюстрации автора без искажений передают двигательный механизм приёмов.
Вместо предисловия
У каждого, выбирающего стезю боевого искусства, неизбежно столкновение с дилеммой: красивоили реально? К сожалению, в жизни понятия "эффект" и "эффективность" мало соединимы. Вполне естественно, чему отдает предпочтение легковесная увлеченность и что оставляет для себя зрелый выбор. Представляя европейскую традицию боевого искусства, я никогда не переставал восхищаться изысканностью и коммерческой
зрелостью ее восточного собрата. Да, Восток - это миф, ирреальность. Он эстетизирует все, даже самые незначительные, неприметные проявления бытия. Он всегда будет тяготеть к иллюзии, ставя человека на грань предела его жизненных возможностей. Вспомните хотя бы йогу. И рукопашный бой здесь - воплощенная иллюзия. Поединки сродни цирковому представлению, полному трюкачества, внешней напыщенности и едва допустимой достоверности, конечно, это привлекательно. Особенно для тех, кто не видит разницы между реальностью и ее идеализированным киноотпечатком. Нельзя сказать, что увлечение иллюзией абсолютно безобидно, ведь она разрушает способность соизмерять жизненные реалии. А это, увы, иногда чревато тяжелым отрезвлением. Не случайно сам Восток разделяет понятия "драка" и "боевое искусство". Впрочем, мы абсолютно различны. И наш разговор о драке, о драке, как об искусстве поведения, искусстве управления ситуацией, искусстве регуляции взаимоотношенй силовым способом, искусстве жизнеспособности, наконец, просто о боевом искусстве. Да, драка, в моем представлении, есть способ завоевать свое место в этом мире. А потому речь идет не только о кулачном умении, но и о состоянии вашей натуры, когда барометр души показывает на бурю, а сознание ищет причастия победой над тем, кто загораживает ваш горизонт.
Драка. Неужели это только стихийная сумасбродность и разнузданная непотребщина самопроявления? Нет, конечно же, нет. Славяно-горицкая борьба утверждает, что драка есть холодный расчет, уникальная точность действия и широчайший спектр рефлексов готовности: от парадокса до бытовой типичности мордобойного скандала. Мы провозглашаем своей религией рационализм, а идолом делаем результат. Мы приносим ему в жертву любую условность: спортивный зал, удобную одежду и обувь, специальную физическую подготовку. Мы остаемся наедине с реальностью, остаемся такие, как есть, и побеждаем. Я не помню случая, чтобы зрелый мастер славяно-горицкой борьбы проиграл хотя бы раз. Итак, русская профессиональная драка - славяно-горицкая борьба. Книга вторая: Искусство атаки.
Глава I
Племя меча
Уличная драка, как правило, подчинена одной из двух целей: избить или подавить, унизить, показать превосходство и иерархическое главенство. В первом случае бой не является душевным порывом. К нему готовятся. Во втором случае драка есть способ самоутверждения, способ поддержать существование иллюзией своего всеподавляющего физического "Я". Чем грубее оно здесь выглядит, тем убедительнее достоинство. Я бы назвал это физической моралью. Ее влияние охватывает, конечно, не только мордобой, но и другие "самцовые" проявления, вроде неуемной похотливости, вызванной половыми способностями, демонстрацией возможностей в пьянстве и т.п. Как в первом, так и во втором случае противник действует исключительно агрессивно, ибо и там, и тут только агрессия есть способ достижения поставленной цели. Защищая свою жизнь и достоинство, вы можете обороняться. Безусловно. Однако ваша защитная реакция в этом случае вовлекает вас в положение второго номера, зажатого сконцентрированной стойкой, попыткой отбиться и одновременно осознать ситуацию. Оборона всегда заставляет принимать навязываемые вам правила игры. А уж, если вы не успели оценить число нападающих, их внешние данные и рассредоточенность, то здесь оборона может вообще обернуться для вас плачевно, не забывайте, что они специально готовились к нападению, тогда как вы могли вообще не быть готовы к отражению. Реакция, на которую
рассчитывает противник, выражается для него степенью ваших оборонительных возможностей. Не более. И уж, конечно, в нашем более примитивном втором случае обороняющаяся жертва только подчеркивает значимость действий нападающего.
Однако существует и другая защитная реакция - атака. Я предпочитаю атаковать первым даже тогда, когда очевиден для своего противника. Что нужно для атаки? Всего только - предусмотреть ответные действия. Безусловно, это не всегда просто. Но давайте разберемся, что может сделать противник.
- Входить в клинч, пробивая вашу атаку рукой; ногой.
- Динамично уклониться от удара.
- Прыгнуть атакующему под ноги.
- Перебить удар блоками.
- Перебить удар атакующего динамичным сбиванием.
- Перехватить удар силовым захватом.
- Пассивно уклоняться, стихийно прикрывая голову, корпус, живот и т.п.
- Убежать.
И все. Не так уж и много, особенно, если учесть, что у вас прекрасная реакция, а действия противника вами стандартизированы. А, кроме того, атаковать можно по-разному и уже совершенно необязательно это делать примитивно. Например, я строю модули атаки, в которых изначально заложена возможность перебить или уклониться от встречного удара в голову, грудь, живот, от удара ногой и т.п. (см. рис. 1). Кроме того, вполне очевидно, как будет встречать вашу атаку айкидока или, к примеру, мастер греко-римской борьбы.
Смею утверждать, что непроникающим ударом ногой в грудь, то есть горизонты возможностей обороняющейся стороны подчинены базовому, техническому стереотипу. Что, естественно, упрощает вашу задачу. Нельзя, конечно, недооценивать противоборствующую систему. Особенно тогда, когда она живет за счет нападающих, как это делает айкидо. И все-таки не будем забывать, что все эти системы типичны и в этом их слабость. Все многообразие их бросковых комбинаций, вся их бросковая стабильность зависит от условий, в которые поставлен соперник. Чем это условие ближе к заданной программе, в которой сформулирована система, тем успешнее ваши действия как адепта этой системы. Но представьте себе, что вдруг нарушается механизм действия или, хотя бы, согласованности элементов системы. Например, срывается захват. Или, точнее, противник в захват не встает. Что может сделать греко-римский борец, в пике направленной на него атаки, если у него нейтрализованы руки? Скажем, механическая травма сухожилий? А может быть перебита ключица? Что может сделать айкидока, если атакуют не его, а его реакцию на заранее спланированную атаку "в пустую"?
Штурмовое искусство, именуемое славяно-горицкой борьбой, не принуждает бойца самого решать на площадке проблему сопоставимости мастерства по типу "кто кого" за счет только личных данных. Например, по скорости рефлексов, способности предвидения реакции противника, запасу болевой прочности и т.п. Система выстраивает наиболее оптимальную модель боя как вообще, так и индивидуально для каждого. Поясню. Не секрет, что восточные единоборства часто устанавливают такие стандарты, которые
значительно превосходят реальную целесообразность. Малоподвижные, перегруженные стойки, энергоемкие удары в высоких прыжках, неестественные для человеческой биомеханики передвижения и другое. Для того, чтобы побеждать таким способом нужно адаптироваться под условия данных программ боя. На это уходят годы. Но разве освоенная вами стилевая модель облегчила вам жизнь? Нет! Все равно быстро и маневренно передвигаться легче на свободных ногах с высоким центром тяжести, чем в низкой, широкой стойке со сдавленными ногами. Все равно удар развивается быстрее тогда, когда рука предварительно расслаблена, а не зажата концентрацией где-нибудь у бедра. Все равно результативно бьет не тот, кто бьет сильно, да и не тот, кто бьет по "точкам", а тот, кто неожиданно попадает. Механическое воздействие плюс стресс! Вот и получается, что хотя вы и мастер, но для того, чтобы побеждать по законам создавшей вас системы следует преодолевать объективные трудности, в которые вы сами себя поставили. Оттого славяно-горицкая борьба черпает свои двигательные стереотипы из природы человека (а не животных). Не просто человека, а человека, адаптированного к конкретным механическим нагрузкам. Развитого по степени этой адаптации. Оттого славяно-горицкая борьба использует в качестве реакции не осознанно сформулированные программы действия, а самую точную форму психического отражения - рефлексы. Боец изначально должен быть поставлен в такие условия, в которых ему удобно, легко и естественно драться. Удобно благодаря расчету на антропометрию, на типичность движения. И, конечно, удобно потому, что условия позволяют. Вот с этого мы и начнем. Условия. Как часто возможность вести результативный бой определяется условиями, в которые поставлен боец! Заставьте тхеквондиста продемонстрировать хотя бы половину своих возможностей на льду или на укатанном снегу. Боеспособность его ног, составляющая техническую основу системы, падает настолько, что вообще утрачивается образ реального поединка. Семь месяцев в году природные условия Средней полосы серьезно ограничивают устойчивость бойца на грунте. И это нельзя не учитывать. Условности вечно сопутствуют боевому искусству. Наиболее независима от них только штурмовая русская драка - славяно-горицкая борьба. Итак, условия и условности.
Разминка: в славяно-горицкой борьбе это понятие актуально только для тех, кто не адаптирован к системе, то есть для новичков. Я придерживаюсь идеи, что "холодные" мышцы - есть критерий вашего реального технического состояния. То, что вы можете показать без предварительной разминки, не причиняя ущерба здоровью, разумеется, и есть ваш подлинный уровень. Для того, чтобы содержательность ваших телодвижений была и сложна, и доступна, вам нужно не только сформировать двигательный стереотип, но и довести его до степени минимальности физических затрат. Разминка - это способ создать проводимость движения. Не так ли? Разминаясь перед боем, вы как бы опровергаете физический уровень своего обычного состояния. Физическая форма, зависящая от степени предварительного разогрева, - первая условность, которую мы преодолели.
Помещение: вторая условность. Спортивный зал создает вам уйму условных рефлексов. Поверхность пола, равномерная освещенность, постоянная температура окружающей среды, даже запахи спортивного зала - это то, что способно мобилизовать вас в одних условиях и дестабилизировать в других. Попав в непривычную обстановку, вы оказываетесь в ситуации, когда кора головного мозга как бы не узнает сопоставимости элементов. Нарушена привычная картина. Начинается трудоемкий процесс адаптирования двигательного навыка к условиям окружающей среды. Тренироваться следует не только в зале, но и на улице. В любую погоду, ибо создается стереотип адаптационных реакций. Потом, если вам придется драться при проливном дожде, вы уже будете только повторять этот стереотип, идя пройденным путем. Тренироваться следует также и на разном грунте, при разной освещенности, при разной насыщенности фоновых раздражителей (много-
мало случайных прохожих; тихо-шумно вокруг и т.п.). Главное - не привыкать к чему-то одному. Постоянство условий ограничивает ваши возможности.
Одежда - эта условность имеет прямое касательство к предыдущей теме. Не привыкайте к какой-то одной форме. В славяно-горицкой борьбе униформирован только соревновательный тип костюма бойца.
Обувь - следует сказать, что обувь, как и определенный тип одежды, сформировали русскую стилистику удара, передвижения и т.п. Например, все удары ногами, а в славяно- горицкой борьбе их более 20, поставлены, что называется, на сапог, на тяжелую обувь. Из одежды, формировавшей стандарт телодвижений, наиболее характерной является тулуп. Правда, не будем забывать, что здесь речь идет только о стеношном бойце. Для сечи, лежащей в основе нашего кулачного искусства Радогоры, оптимальна кольчуга с ее прекрасным, равномерным распределением веса, создающим некую монолитность корпуса. Бороться "на вольную" предпочитали в длинных тягиляях, мягкая тканевая основа которых удобна для захвата. Вообще же славяно-горицкая борьба тяготеет к естеству. Ведь из того, что я перечислил выше, следует, что специальной борцовской формы не существовало. Поединки проводили в наиболее типичном облачении. Новое время - новый тип одежды. Принципы остаются прежними.
Правила боев - очень важный элемент любой системы. Ее целевой критерий. Естественно, что он влияет на боеспособность самым непосредственным образом. Хотел бы вспомнить слова выдающегося мастера кикбоксинга Бенни Уркидеса: "Что это за борьба, в которой за нокаут снимают очки?!" Восклицание, определившее разрыв чемпиона с бесконтактным карате. Увы, у всех разные физические возможности. Кто-то не может заниматься контактными системами в силу их повышенной травмоопасности. Славяно- горицкая борьба в этом отношении идеальна. Она имеет три соревновательных разряда: контактный, ритуальный и условно-целевой.
В контактном нет правил. Вернее, они сводятся к одной-единственной установке: "запрещено сознательное, целевое травмирование противника с угрозой жизни". Все остальное можно. Неосознанное травмирование с угрозой жизни тоже допускается. Здесь, правда, дерутся только мастера. Иначе, счет трупам был бы уже открыт.
Ритуальный разряд - это то же самое, что и демонстрационный бой. Действия противников условны. Оценивается как индивидуальное мастерство и техническая зрелость, так и, самый красивый бой.
Третий разряд - условно-целевой. Что это такое? Бои проходят по предварительно заданной программе. Противники поставлены в разные условия, например, один - только обороняется, а другой - только атакует. Оценивается их уровень мастерства в различных видах славяно-горицкой борьбы. Такая система соревнований стимулирует развитие не только боеспособности, но и зрелищной эстетики, что является важнейшим условием популяризации и привлекательности боевого искусства.
Весовые категории - еще одна соревновательная условность. В славяно-горицкой борьбе они отсутствуют. Объем технической базы позволяет соревноваться при значительной разнице роста и веса.
Специальная физическая подготовка - почти непременное условие для чемпионов в восточных единоборствах. Посмотрите на их внешний вид. Как правило, физическое развитие значительно превышает средний уровень. Мы не ставим боеспособность в
зависимость от физического развития. Славяно-горицкая борьба доказывает, что выдающимся боец может быть любым: сильным или слабым, толстым или чахлым.
Стойки. Стойка - это специально сформированное для ведения боя положение. Я считаю, что бой следует вести из любого положения, а атаковать лучше вообще из положения, скрывающего готовность к боевым действиям. При всей многотрудности искусства Движения стойке мы отводим минимальное значение.
Площадка для соревнований - любая. Большая или ограниченная. Мы стараемся не привыкать к разграничениям в виде кругов или квадратов, поскольку в реальных условиях не существует строгой геометричности поля боя. Да и, кроме того, геометрическая форма площадки может влиять на систему передвижений бойца.
Жесткость покрытия - вполне естественно, что этот фактор влияет на допустимость бросковой техники. Однако не следует забывать, что борцовский ковер - фундаментальная условность борьбы. Падение - разделительная черта между триумфом и низвержением. Не будем забывать, что целевую идею борьбы как способа разрешения соперничества составляют два типа действия:
задушить противника или травмировать его ударом о землю. Таким образом, по уровню реальных последствий от падения выстраивалась и показательная боеспособность технического элемента. Ковер значительно снижает степень последствий удара при падении, делая элемент условно опасным. Однако существуют и различные способы обезопасить тело при падении. В славяно-горицкой борьбе они более универсальны, чем в самбо, дзюдо или айкидо. Применение самостраховок в этих видах рассчитано на падение на ровную пусть даже и твердую поверхность. Погашение ударного воздействия здесь осуществляется за счет инерционного уведения тела перекатом, .что не дает сконцентрировать удар на внутренних органах либо способом механического встречного погашения удара. И тут, и там в действии участвует обширный объем поверхности тела. Хотел бы я посмотреть, во что обойдется такое падение при приземлении на россыпь камней, на ступенях лестницы или на битое стекло. Славяно-горицкая борьба выстраивая свою систему падения учитывает в первую очередь то, что падать бойцу придется на улице, а не в спортивном зале.
Физическая нагрузка. Кто мало-мальски знаком с восточными единоборствами, наверно был свидетелем штурма физической немощи методом экстаза отжиманий от пола. Едва вы только переступаете порог додзе, вас принуждают отжиматься на пальцах или кулаках по 50 и более раз. Возможно ваши наставники считают, что сам факт облачения в кимоно позволяет это сделать даже в том случае, если ваш личный атлетический рекорд составляет что-то около полутора раз подтягивания на перекладине. Глупо! Стресс еще никогда не способствовал развитию. Мало того, что новичок сталкивается с новым, часто не сразу понятным, способом организации телодвижений, его отделяют от системы еще и демонстрацией несопоставимости норм физического развития. Для того, чтобы новичок чувствовал разницу между собой и адептом во всем. Разница между одними и другими в восточных единоборствах подчеркивается постоянно, то есть принцип неравенства здесь проработан детально. В русской традиции существует только один критерий сопоставимости: "старший-младший". Градаций старшенства практически нет, что делает бойцовскую среду достаточно однородной и, как следствие, более сплоченной. Боеспособность здесь не поставлена в зависимость от физических достижений.
Общеразвивающим являлся всегда бытовой физический труд, а не искусственно созданная физкультура. Возможно поэтому в русской традиции предпочтение отдается
физической стабильности, делающей силовые процедуры удовольствием, а не горестной, тяжкой неизбежностью.
Психическая нагрузка. Система идей и образов, которой вы пользуетесь, не должна уводить вас в сторону от реальной боеспособности. Помню, как-то в зал, где тренировались бойцы Центральной школы карате, пришел загадочный человек, окутанный пугающей тайной. Он вел себя достаточно агрессивно, но не потому, что на всех бросался, а, скорее, демонстрацией своей значимой отличительности и пренебрежительного превосходства. О нем говорили, что это мастер па-гуа. Отрезвил нас всех человек выдающихся способностей, одна из тогдашних звезд школы - Сергей Шаповалов. С почти хулиганской простотой и непосредственностью он вызволил пришельца на площадку и одним ударом положил конец спектаклю. Произошло это около пятнадцати лет назад, однако картина события перед моими глазами стоит с ясностью, на которую способна только строка таблицы умножения. Это - учебник, название которому - реализм.
Пожалуй, на этой ноте я и закончу перечень реалистических установок славяно-горицкой борьбы. Что нужно для того, чтобы атаковать? Определить ответные меры противника. А еще что? Уметь двигаться. Движение для меня нечто большее, чем просто хождение или бег. Движение, как способ перемещения в пространстве, а так же, как способ организации технических элементов, является неким неформальным символом боевого искусства. В том случае, если формальным символом признать результат противодействия соперничающих сторон. Я бы назвал Движение мерой жизнеспособности. Тусклый человек, изможденный, вывернутый наружу всеми своими проблемами и болячками, это как раз тот человек, в ком Движение застопорено. Да, ибо Движение - есть способность изменяться ради устойчивости своего местостояния, способность вписаться в среду обитания, чтобы, в конечном счете, эту среду победить. Сквозь Движение сквозит также и умение драться. Профессионалу достаточно только посмотреть на разминочные старания своего противника, чтобы определить для себя степень угрозы. Трудно спрятаться за самоуверенностью и бахвальством, если несогласованность в прохождении двигательного импульса между отдельными частями тела внешне вполне очевидна. Если для нанесения удара вы тратите больше двигательных усилий (а для устойчивости -мышечных), чем этого требуется.
Движение не только отражает состояние человека, но и формирует его самого. Осанка, походка, манера держать голову при разговоре, способ жестикуляции и мимика - все это элементы образа, символизирующие ту или иную личность. Движения волевого человека акцентированы и тверды. В них сквозит упругая мощь. И, напротив, слабак движется устало, тускло, словно терзая себя каждым своим шагом. В боевых искусствах Движение - это способ построения всего комплекса действий. Разумеется, что оно предварительно идеологизировано, то есть подчинено какому-то теоретическому, базовому порядку. В противном случае, это вообще не боевое искусство. Довольно часто можно видеть как отдельные компоненты двигательной схемы противоречат друг другу, попросту не вписываясь в общий ряд, нарушая его целостность. Особенно это характерно для явления в силу своей неприкаянности и дезорганизованности, называющегося рукопашным боем. Вовсе необязательно, как оказывается, считать дилетанта любителем в отличие от профессионала. Дилетантами могут быть и сами профессионалы. Дилетант - это верхогляд. Двадцать лет назад, служа в армии, я столкнулся с прекрасным тому примером. Рукопашный бой у нас наставничал капитан, вида свирепого и неукротимого. Низкий лоб, полное отсутствие шеи, грудь шириной с дверь. При своем небольшом росте он был упругим и прыгучим, как мяч. Все, что он умел делать - это бить основанием кулака в лоб. Правда, делал это блестяще. И весь рукопашный бой, по его мнению, ничего не стоил
вообще против этого приема. Абсурд! Но это говорил человек, за которым в гарнизоне тянулась слава отпетого хулигана и драчуна.
Дилетанты вообще не видят основания для Движения. Для них важен сам прием. Прием здесь понятие почти мистическое. Однако для того, чтобы он существовал, существовал как наиболее целесообразный способ достижения результата, должна быть осмыслена система, ибо прием формирует система, которую я и связываю с понятием Движение.
Откуда берется Движение? Восток на этот вопрос ответит по-своему. Запад с ним не согласится, поскольку в отличие от подражательности животным, европейская традиция боя руками и ногами одухотворена оружием. Оружие всегда являлось способом организации телодвижений бойца на территории между Атлантикой и Уральскими хребтами. Вообще, говоря о едином пространстве европейского социума, следует подчеркнуть, что при всей разнице культурных и идейных показателей в этом вопросе европейский ум продемонстрировал удивительную целостность, вовсе не оригинальничая в обосновании действий бойцов. Даже европейский спорт, зарожденный в просветленную эпоху античного язычества, был ничем иным, как подражанием способам ведения войны. Все в нем было от войны, но в том-то и парадокс, что при условно-состязательном применении это Действие восхищает человечество.
В Средние века удивительное сродство фехтования и кулачного боя создавало достижения, не знавшие соперничества в популярности. Так было в Германии благодаря Фабиану Ауэрсвальду. Этот же опыт обозначился совершенно независимо в Восточной Руси под понятием "сеча". Взаимопритяжение меча и кулака в начале восемнадцатого века создало английский бокс, прародителем которого явился фехтовальщик Джеймс Фигг. В начале нашего столетия в России создаются школы полковых мониторов (фехтовальщиков), активно практикующих собственно русский вариант рукопашного боя. И фехтование здесь является также базисной подготовкой. Традиция более чем устойчивая. Движения в славяно-горицкой борьбе сформированы в подражательной зависимости от сечи. Думаю, в наше время немного найдется людей, испытавших на себе всю эйфорию сабельного боя. Нет, не один на один, а в гуще, в навале. Именно его реалии и породили особенности русского рукопашного стиля. Отсутствие стойки, стремительные перемещения с кардинальной сменой угла атаки, постоянное фактическое нападение с вытеснением противника даже тогда, когда вы зажаты со всех сторон, отсутствие концентрированного натиска в каком-то одном направлении (чтобы не раскрыть другие), рефлекторная увертливость и способность нанесения неожиданных ударов из любого положения. Одинаковое владение оружием как правой, так и левой рукой. Способность драться спиной на противника так же результативно, как и во фронт. Физическая (мышечная), двигательная, энергетическая целесообразность и экономичность любого действия. Вот лицо русского рукопашного стиля, лицо общеевропейской традиции. Создание этой модели боя тесно связано с опытом исторической реконструкции древнерусского доспеха и оружия. Максимум движения, максимум возможности многоцелевых действий даже в ущерб их броневой, загородительной мощи. Потребовалось немало времени, прежде чем из примерного набора движений вырисовалась сеча. Часами мы, обливаясь потом, дрались в кольчугах и колонтарях; бегали, ползали, снова дрались, лазали по деревьям, даже плавали в доспехах и снова дрались, дрались, дрались... Нет, это происходило не на пределе сил, а в состоянии какой- то просветленной одержимости. После физического надлома, после физического бессилия, когда уже перестаешь соображать, вдруг попадаешь в провал, а дальше случаются удивительные превращения. Становится легко, вы словно бы и не замечаете боя. Движения невесомы, самопроизвольны и точны, а действенность их просто чудотворна. Удар легкой палкой оставляет в тяжелом, литом шлеме глубокую вмятину.
Едва заметного усилия достаточно, чтобы подбросить своего противника. Угадывается как само собой разумеющееся любой его удар. Все это происходит в странном состоянии подавления сознания, когда исчезает чувство времени, пространства и реальности. Но главное - из всего многообразия движений выстраивается упорядоченная, последовательная схема, а точнее - стереотип. Это и есть сеча. Находясь в ней, не осознаешь присутствия в руке оружия. Напротив, если оружие выбивают из рук, вы словно возвращаетесь в реальность, в состояние самоопределения и осмысленного контроля. В таком состоянии можно драться один на один - "сам на сам", как говорили на Руси, но это будет не более, чем повторением сечи, упрощенным ее подобием. Есть в этом подобии и своя прелесть, как в произведении искусства, только копирующем живую натуру. Итак, сеча. При всей видимой расслабленности тело бойца упруго и собрано. Ноги, как у нас говорят, "слушают" землю. Это, значит, что они держат на себе Движение, всю меру его боеспособности и чистоты.
Подготовительные упражнения:
Их смысл сводится к созданию первых очертаний двигательного стереотипа. В какой-то степени они похожи на пляс. И тут, и там условная имитация - его подражательный символ.
Рис.1Рис.1Рис.2Рис.2Рис.ЗРис.З
Рис.1
Рис.1
Рис.2
Рис.2
Рис.З
Рис.З
Позиция уже известная вам, как Уключный Устав (рис.1). Руки произвольно собраны перед грудью; ноги готовы сорваться в любом направлении; спина чуть напряжена. Как показано на схеме, вес тела базируется не на всей стопе. Пятка свободна от давления веса тела для возможного маневра. Загруженность стоп разная. Однако и здесь не следует передергивать, считая, что боец движется на носках.
Выпад вперед с имитацией колющего удара. Позиция, обозначаемая Отставным Уставом (рис.2). Впередистоящая нога загружена весом смещенного вперед тела, что делает позицию ограниченно мобильной. В славяно-горицкой борьбе в Отставном Уставе не стоят, его используют для перемещения.
Возвращение в Уключный Устав (рис.З).
Рис.1
Рис.2
Рис.З
Рис.4Рис.4
Рис.4
Рис.4
Уключный Устав (рис.1).
Отставной Устав (рис.2).
Легкий уклон корпуса назад (рис.З). Дает возможность провалить поверхностный удар противника без смещения вперед. В данном случае вы прощупываете степень свободы, а также и порог устойчивости корпуса в отклонении от возможной атаки.
Колющий удар вперед при скручивании корпуса (рис.4). Прием часто фехтовальный. Построен на пропускании встречного удара противника вдоль груди. В кулачном бое значительно сокращает боеспособость встречного прямого. В данном случае
корпус бойца завален в сторону. Следует помнить, что данная форма выполняется на здоровую, тренированную спину, не приемлет рывка, а строится на мягком, хотя и быстром перекате. Это важно, ибо иначе создается критическое давление в позвонковых дисках.
Рис.1Рис.1Рис.2Рис.2Рис.5Рис.5Рис.6Рис.6Уключный Устав (рис.1).
Рис.1
Рис.1
Рис.2
Рис.2
Рис.5
Рис.5
Рис.6
Рис.6
Отставной Устав (рис.2).
Фрагмент движения, выход веса вперед (рис.5). С этого момента тело выходит в напряжение, выталкивающее удар. Сам удар. "Буздыган" (рис.6). Базируется на Отставном Уставе Здесь демонстрируется характерная для любой руки позиция. В русском стеношном бое - это "удар в рукавицу". Сдерживающий удар, который я называю "мерцающим". Его отличие о блока состоит в том, что "мерцание" предупреждает прямой противника, задавливает его в начальной фазе развития.
Рис.1
Рис.8
Уключный Устав (рис.1).
"Греко-римская защита" или русский "запах" (рис.7). Прикрывает голову от прямого удара противника, как бы подсаживаясь под него и направляя по плоскости собранных вместе плеча и предплечья. В данном случае прямой подразумевается слева.
Проворачиваясь на носках, передаем инерцию предыдущего действия в распалину (рис.8). Распалина выполняется за спину. Распалина имитирует удар кистенем сверху в том случае, если противник прикрывается щитом. Ядро легко перелетает через загородительный венец щита, неся поражение в глубине, казалось бы, абсолютно глухой обороны.
Рис.9
Рис. 10
Рис.11
Рис. 6Рис. 6
Рис. 6
Рис. 6
Инерционный ход руки из удара (рис.9).
Инерционный ход руки (рис. 10).
Пройдя полную окружность, рука набрала инерции для рубящего удара сверху (рис. 11), имитирующего удар мечом. В этом фрагменте движения к ходу руки прибавляется разворот тела на носках для последующего усиления удара.
Завершение рубящего удара (рис. 12). Он может наноситься как предплечьем, так и кулаком. Перекатом веса вперед на ногах выносится "буздыган" (рис.6).
Рис.З
Рис.9
Рис.8
Рис. 13
Уклон (рис.З). Смещение назад рывком плеча (рис.9). Рука прикрывает ребра и почку.
Не пропуская руку вперед, а вращением от спины пробивается распалина (рис.8). Инерционный ход руки в греко-римскую защиту (рис. 13).
Рис.14 || Рис.15
Рис.16 || Рис.17
Поворот тела на носках в сторону противника (рис.14). "Локтевая петля" - выведение инерции в боковой удар (рис. 15).
"Затрещина". В данном случае с кулака (рис. 16). Ход затрещины (рис. 17).
Рис.16 || Рис.6
Завершение удара, его ударная глубина, стабилизирующая позицию греко-римской защитой (рис. 14). Поддержка атаки "буздыганом" (рис.6).
Рис. 18Рис. 18Рис.8Рис.8
Рис. 18
Рис. 18
Рис.8
Рис.8
Уключный Устав (рис.1).
Колющий удар вперед с равномерно распределенным на ногах весом (рис. 12).
Греко-римская защита, заслоняющая грудь (рис. 18).
Распалина при вращении корпуса назад (рис.8).
Это далеко не исчерпывающий объем типовых форм движения. Однако и его достаточно, чтобы перейти к более сложным эволюциям. В том случае, конечно, если данные способы не вызывают у вас сложности.
Глава 11
Тайны берсерков
Неистовые берсерки, бросающиеся сломя голову в атаку, могут, пожалуй, создать впечатление своей отчаянной безысходности, если мотивировать их действия с точки зрения нормального человека. Однако подвиг никогда не являлся нормой поведения. Подвиг - результат высшего накала сил - духовных, психических, физических. То есть это - запредельное состояние. Чаще всего подвиг - явление спонтанное. Он как бы результирует личностные возможности человека, подводя черту под воспитание, волю, характер, убеждения. Берсерк - явление совершенно иное. Берсерк создан для подвига. Его героические способности аккумулируются самим статусом берсерка. Вообще это явление довольно мало изучено. Возможно потому, что оно сокрыто от глаз постороннего, пропуская вперед себя рыцарство. Однако тайна всегда гипнотизирует людей. Создает домыслы, почти правдивые байки и "чудесные" откровения. Тайна берсерков не удостоена даже бредовости фантазий. Она опущена в небытие. На ней лежит табу, проклятье. И все- таки...
Дословно "берсерк" означает "свободный секач, засека". Состоит это слово из двух корней, относящихся к древнегерманскому языку: "баро" (Ьаго) и "серко" (латинский эквивалент "seco"). Однако более точный перевод берсерка будет значить "барон сечи". Реформация немецкого языка опускает самостоятельное существование первого корня, превращая его уже в обозначение сословия "свободных" - баронов. От "серко" и "секо" происходят "секира", "секатор", "сечение" и другие слова этого смыслового ряда.
"Бароны сечи" как понятие характерны не только для Древней Германии. Существовали они у разных европейских народов. Например, кельтское племя секванов, которое в восточнославянской традиции могло бы звучать как "берсерки-вятичи", ввергало в панический ужас древних римлян видом дикой ярости своих обнаженных воинов. Было это в 385 г. до н.э., когда кельты взяли Рим. Смею предположить, что феномен берсерков породило европейское варварство. Оно всегда противопоставляется, якобы более организованной и окультурированной Антике. Однако только слияние этих двух понятий способно продемонстрировать подлинно гармоничный геополитический уклад, одной из граней которого является боевая культура.
Русские берсерки. Что известно о них?"Олбегь Ратиборич, приимъ лукъ свои, и наложи стрълу, и удари Итларя в сердце, и дружину его всю избиша... " (Радзивилловская летопись: Л.: Наука, 1989, с.91.) Красноречиво. Не менее красноречиво говорит
Никоновская летопись о Рагдае: "И ходил сей муж на триста воинов" (!). Что это, героепоклонничество? Куда там! Летописца воротит от "богопротивности" кровавых разборок. Варварские прекрасы вовсе не его стезя. Это реальная суть. Что же заставляет нас усомниться в летописной строке? Способность. Способность совершить подобное. Способность вообще. То, что господь бог так неравномерно поделил между людьми. Удивительно, что никто не ставит под сомнение композиторский дар, взрывающий молчание мира бурей звуконесущихся страстей. Или дар ваятеля, грызущего камень, чтобы восхитить нас невозможностью живого в мертвом. А что же искусство боя? Или это не искусство вовсе, а только рутина обоюдного членовредительства? Вовсе нет! Ведь верите же вы во всемогущество мифических ниндзя. В их умопомрачительные выходки и способности. Согласитесь, что верите в почти невозможное. Так не в том ли дело, что убедительность прикрывается потоком красноречия? Потоком слов. А может быть, кинофильмов трюкаческого жанра?
Несколько лет назад в интервью немецкой газете "Ди Вельт" я утверждал, что могу технически доказать, как один способен драться против ста. Дело за малым - понять, почему мы будем убивать друг друга. Ведь в сече дерутся насмерть. Здесь следует убивать не только руками, но и чувствами, каждой животрепещущей клеткой своего организма, каждым движением своего собственного самоосязания. Берсерк - это механизм, взорванный свирепой страстью, адренолином, идейной установкой, дыхательными приемами, звукоколебательными вибрациями и механической программой действия. Берсерк вовсе не должен доказывать, что он выживет. Он обязан многократно окупить свою жизнь. Мне приходилось сталкиваться с мнением, что это не "наш" образ действия. "Нашим" считался удалой самурай, вырывающий сердце уже поверженному противнику. Так мыслят и сейчас многочисленные остепененные властью приверженцы восточных единоборств. Эту школу мы все в той или иной степени прошли, и она запечатлелась в нашем сознании. Трудно найти сейчас мужчину от 25 до 35, хотя бы один раз не побывавшего на занятиях восточными единоборствами. Готов согласиться с тем, что берсерки - явление исключительное. Вовсе не массовое. Однако оно порождено ритмами европейской истории, русской в том числе.
"Бысть же у поганых 9 соть копей, а у руси девяносто копии. Надъющимъся на силу, погании пондоша, а наши противу имъ... И снящася обои, и бысть съча зла... и половцы побегоша, и наши по них погнаша, овы секуще..." (Радзивилловская летопись, с. 134. 26).. Было бы неверным думать, что берсерк - всего только психопат с оружием в руках. Свобода - вещь дорогая. По свободе и спрашивается сполна. Берсерки не случайно привилегированная часть воинского сословия. Сложный механизм ратного труда выделяет им вовсе не стихийное буйство и жертвенное сумасбродство на ристалище, а вполне определенную, разработанную роль. Именно она делает берсерков элитой. Берсерк открывает бой! Он специально создан для того, чтобы провести показательный поединок на виду у всего войска. Правда, это традиция европейская, и восточнославянского ратного дела она не коснулась. Вот откуда взялся "барон" сечи! Безусловно, берсерки используются в разных целях. Например, достоверно известно, что они составляли личную охрану конунгов. Для этой цели на Руси использовались гриди. Хотя гриди никогда и не упоминаются в связи с умопомрачительными индивидуальными способностями. Более того, трудно доказать, что известнейшие русские берсерки: Рагдай, Ольбег, Демьян Куденевич, Евпатий Коловрат были чьими-то тельниками. Судьба уготавливала им совсем иные роли. Евпатий, к примеру, был воеводой, то есть полководцем. То же касается и другого берсерка, которого звали Волчий Хвост. Он был воеводой у Владимира Святославича. Согласно Радзивилловской летописи в 984 г. киевская дружина идет на радимичей. Перед рекой Песчаной войско останавливается и
посылает "пред собою" берсерка. В результате этого выхода... радимичи покорились Киеву, а на Руси появилась поговорка: "Песчанцы бегают от волчьего хвоста!"
Нужно сказать, образ и символ волка вообще имеет самое прямое отношение к берсерку, а, кроме того, и немало для него значит. Ведь волк - родовой тотем практически у всех воинских кланов дохристианской Европы. Как известно, воинские кланы происходят от охотничьих племен. На этом вопросе я более подробно останавливался в своей книге "Изначалие" (Белов А. К. Славяно-горицкая борьба. Изначалие. - Москва: Центр "Здоровье народа", 1992)*. Волк-"рыскач" - символ охоты, промыслового сыска и беспощадности к затравленной жертве. Кроме того, волчья стая демонстрирует строгий иерархический порядок, столь необходимый для мало-мальски организованного войска. Наконец, подражательность может быть обусловлена и тем, что волчья стая самая грозная организованная сила лесов Средней полосы. Связь воинства с волком вытекает и из использования символа - тотема зверя в качестве оберега. Так у сербов было принято нарекать новорожденного именем Вук (Волк) в том случае, если в семье была большая детская смертность. Покровительство самого слова должно было спасти ребенку жизнь. Охранный смысл вкладывался и в наречение германских младенцев "волчьими" именами: Рудольф, Вольфганг, Адольф, Майнольф, Рольф, Вольдемар, Вольфдитрих, Аренульф и др.
Безусловно, волк близок берсерку как охотник, ибо берсерк тоже рыскач. Только он охотится за войском. Кровавая эйфория "безумных секир" сродни азарту хищника, насевшего на табун. И все-таки этот символ имеет еще одну притягательную грань. Волк - воплощение непонятно как зооморфированного колдовства. Волк пронизан им. Начнем с того, что именно волк вкусил сполна лихвы оборотня. Вервульф, волкодлак. Способность перевоплощаться столь же необходима берсерку, как и чисто технический навык драки. Не будем забывать, что попытки объяснения феномена "воинов ярости" их современниками неизбежно соотносились с идеей "вселения духа", перевоплощения. Блуждание духа здесь особо показательно еще и в связи с тем, что по представлениям древних мистиков телесные действия вообще вторичны, тогда как состояние духа, взлет его или низвержение и предопределяет исход любой схватки. Что-то вроде амплитудных колебаний. Однако дух берсерка незыблим как гранитный монумент. Благодаря дополнительным потусторонним вливаниям или без таковых. Может быть, дух человека сам тяготеет к волку? Вспомним хотя бы основателей Рима, нашедших в волчище вторую мать. Впрочем, здесь может идти речь и о происхождении. Сокрушительную же силу волчих оберегов - духоносителей упоминает еще в 1 веке н.э. римский ученый Плиний Старший. И все-таки оборотень - низший атмос. Волк же имеет куда большую стать. Он обожествлен. Да, речь идет о семаргле, крылатом волке Громовержца. Семаргле, Волк- небожитель, происходящий от огненного рода богов. Охотник за духами, пожиратель демонов. В народноэпической традиции русских отразился в сказочном повествовании об Иване-Царевиче и Сером Волке. Ему определена удивительная роль. Русский воинский миф видит в семаргле переносчика душ (а точнее духов) погибших воинов в божественный лес Прий, где стоит чертог Громовника. Огненный вихрь, падающий с неба, чтобы забрать с собой и сопроводить искру вечного человеческого начала к небесному пристанищу. Семарг кружит над полем боя. Он словно бы отсеивает достойных от трусов и предателей. И потому он не просто исполнитель транспортных услуг, а нечто большее. И уж если не пантократор, то во всяком случае недалеко от него
стоит.
Происхождение. Идея "брат-волк", старший по происхождению. Возможно, это более всего влияет на сознание берсерка. Берсерк свято верит в происхождение своего рода от волка. Волк- пращур, то есть старший предок. Предком человек всегда будет признавать обожествленный человеческий образ - щура или чура. Но где-то впереди чурамистический поворот эволюции. Да, берсерки явно не приверженцы теории Дарвина. В чем же квинтэссенция "волчьего" духа? Возможно, это прозвучит парадоксально, но волк культурирует триумф одиночества. Вспомните такой почти символический образ как вытянутую к луне морду и рвущуюся ввысь тягостную песню одиночества. А как же стая, спросите вы? Стая - есть способность организоваться для совместных действий в случае необходимости. Вот, что такое волчья статья. Но берсерку, олицетворяющему собой триумф индивидуализма, нужна в первую очередь духовная поддержка символа-одиночки, символа отчужденности и полной независимости. Ради чего? Может быть, ради собственного благополучия и покоя? Вопрос, конечно, звучит нелепо, но задан он не в угоду риторике. Индивидуализм у нас всегда бичевался
идеологами коллективизма. Уравнители судеб справедливо усматривали в нем угрозу стадной социалистической психологии. Вспомните постсоветскую реакцию на фильм "Рембо". Это была судорога ненависти. Для того, чтобы не раскрывать карты, облаяли в очередной раз американскую агрессию (можно подумать, что Сталоне штурмовал Кремль!). Индивидуализм берсерка - это принцип максимальной самоотдачи. Причем, если простой смертный, беря в руки оружие, все-таки видит разницу между тем: быть ли убитым или остаться живым, то перед берсерком этот вопрос не стоит. И уж, конечно, самоотдача берсерка направлена не на стяжание собственных выгод и благ. В этом отношении берсерки абсолютные бессребренники. В берсерке как ни в ком другом сидит инстинкт рода, толкающий задиру на самые невообразимые по отваге поступки.
Конечно, для подобного ведения боя одного остервенения мало. Здесь действуют доведенные до совершенства механические принципы. На них я и остановлюсь более подробно.
Пространство, как известно, организовано по принципу круга. Зона двигательного удобства для обычного человека - это находящиеся перед ним полрадиуса круга. Для построения движения в иных направлениях человек вовлекает в действие более сложные и даже конструктивно опасные эволюции опорно-двигательного аппарата. Например, при неправильно организованном движении за спину, на разворот корпуса часто "рассыпаются" мениски коленных суставов, защемляются позвонковые диски и т.п. Это происходит главным образом по двум причинам. Во-первых, человек эволюционирует во фронтально направленном хождении, а, во-вторых, он к тому же не имеет и специального двигательного навыка при построении нетипичного действия. То есть мало того, что данный способ движения конструктивно не оправдан, он еще и не освоен. Человеческий организм имеет большой запас прочности, но эксплуатировать его нужно, конечно же, осмысленно. Для берсерка в данном случае понятия спины не существуют. В противном случае, он не мог бы драться в гуще боя, окруженный со всех сторон противником. Полрадиуса действия "пред очами" - это обычное, строевое воинство. Для него, как не
вертись, останется идея малоудобного отражения атак из-за спины и привычного натиска влобовую. Перемещения же берсерка построены таким образом, что он все время скользит по ударам, смещая удар и смещаясь сам. В результате ни один удар не идет в проникающее поражение. Рефлексы берсерка реагируют не на удар в целом, а на его отдельные фазы! Это очень важное обстоятельство. К примеру, если вас из года в год рубят мечом, вы начинаете сперва подавлять в себе панический страх, вызванный инстинктом самосохранения, а потом замечаете, что в действиях противника есть кое- какие закономерности. А уж,- если научиться их использовать, то становится вообще не страшно. Что же это за закономерности? В своем развитии удар проходит три последовательные фазы.
Стартовая фаза. Иногда она выражена замахом. Замах создает инерцию. Тем самым довольно легко предусмотреть траекторию удара. Хуже, когда противник бьет с короткой дистанции. Хотя такой удар значительно слабее предыдущего, приведенного в примере, он все-равно достаточно боеспособен, а, кроме того, оставляет вашей реакции очень мало шансов. Нужно сказать, что любой тип оружия влияет на двигательный стереотип использования. Саблей, например, сразухочется ударить с размаху по косой траектории, топором - сверху, острым клинком - сделать колющий выпад и т.д. Однажды я поплатился за излишнюю самоуверенность. Вызвав человека из толпы, я вручил ему боевое оружие и попросил нанести по мне любой удар на поражение. Реакция моего случайного партнера оказалась моментальной, но хуже всего было то, что он был человек нестандартного мышления. Все произошло в долю секунды. Последнее обстоятельство не оставило мне шанса на выбор правильной реакции. Я благодарен судьбе, что остался жив, хотя крови потерял много. Он ударил клинком так, как ударить невообразимо сложно, неудобно - по ломаной траектории, из-под себя, с подрезом. Самоуверенность была посрамлена. Прекрасно понимаю сейчас, что меня сбила с толку именно стартовая фаза.
Сам удар или фаза поражения цели. Это фаза не столько самого результата, сколько подтверждения точности действия. Примерно, как попадание нитки в иголочное ушко. Фаза очень скоростная. Ее страшатся более всего. Если именно она застигает вашу реакцию - считайте, что вы уже труп.
Наконец, конечная фаза удара. Выброс силы, выход мышечных сокращений или инерции. Она создает последствия. От легкой царапины до расчленения, в зависимости от объема прилагаемого воздействия. Эта фаза прерывает удар. Вполне естественно, что берсерк старается избежать столкновения со второй фазой. Во-первых, ему придется удержать удар. А, во-вторых, за второй фазой всегда следует третья, стало быть, берсерку придется потерять темп перемещения, реагируя на выброс силы противника, замедлить пространственные координации. Таким образом, вы стараетесь опередить удар противника или, если не успеваете это сделать, уклоняетесь, атакуя уже третью фазу, то есть провал удара, когда противник достаточно беспомощен. Смею утверждать, что при нормальной тренированности все вышеизложенное вовсе не выглядит как умопомрачительная теория. Упрощенно говоря, вы атакуете или до удара противника, или после него. При условии, конечно, что реакция позволила вам этот удар провалить. Как данный способ выглядит в гуще боя? Нужно сказать, что, когда противник один, а вас много, то наседающие активно мешают друг другу. При замахе оружием можно случайно задеть подвернувшегося своего. Либо этот свой просто помешает выполнить удар, перегородив его плечом, рукой, головой или своим оружием. Кроме того, окружившим удобно атаковать только тогда, когда одиночка-противник загнан в центр некоего круга, отчего легко досягаем со всех сторон. В случае же, если он все время движется, происходит ломание дистанции. Одни его уже не могут достать, а для других он слишком
сближается, тем самым затрудняя возможность нанесения сильного удара. В конце концов мы понимаем, если бы нас оказалось меньше, то одиночке пришлось бы куда труднее.
Помимо этого, у берсерка существует и такой прием, как вовлечь противника в движение, заставить его побежать за тобой. Любая резкая смена направления делает догоняющих ничтожно беспомощными. А внезапный разворот влобовую создает жуткую сумятицу, когда задние налетают на передних. А этим, в свою очередь, перебивается способность
динамического преследования.динамического преследования.Еще одна особенность берсерков в том, что они "обоюдоруки", то есть одинаково владеют как правой, так и левой рукой и часто сражаются с двумя клинками или секирами сразу. Таким же образом в славяно-горицкой борьбе полностью отсутствует понятие "правша" или "левша".
динамического преследования.
динамического преследования.
Немаловажную роль играет и умение берсерка обращать преимущество противника в его недостаток. К примеру, численность. Врагов следует дезорганизовать и скучить.
Мобильную конницу врага, способную сомкнуть вокруг него "железное" кольцо, берсерк легко разгонял, используя волчий рык или вой, что вызывало панический страх у лошадей. Попадая в поединок один на один с опытным, хорошо подготовленным рубакой, берсерк заходил от солнца, которое
ослепляло противника, значительно сокращая его боеспособность. Выезжая на лучников, берсерк кружил вокруг войска, завлекая неприятеля в погоню. В этом случае стрелки прекращали посылать стрелы, дабы
не задеть своих.
Нужно сказать, что бичом всех берсерков являлось стрелковое оружие. А с появлением огнестрельного оружия берсерки вообще утратили свое значение. Есть один немаловажный факт, позволяющий осмыслить тактику "бешеных секир". Достоверно известно, что для многих русских берсерков последним боем явилась битва на Калке. Тогда Русь впервые познакомилась с неизвестной доселе силой - монголами. Познакомилась и пришла в ужас. Почему? Ведь не из-за поражения же. Не все битвы выигрываются, это понятно. И не из-за жестокости нового врага. А из-за чего? Может быть, из-за организованности войска? Нет! Организованность - наука известная, хотя бы по Византии. Здесь было нечто другое, а именно - способ использования стрелкового оружия. Дело в том, что монголы стреляли без предварительного выцеливания противника, с неимоверной скорострельностью и точным соблюдением некоего угла выпускания стрел. Таким образом, стрелы летели не просто навесом, как это было всегда при беспорядочной стрельбе, а с заданной траекторией, которую не пересекали закрывающие воинов щиты. Стрела проходила над щитом, а выбранный угол удара направлял ее в незакрытую доспехом часть - в горло. На Калке берсерки оказались беспомощными против града стрел противника. Имея прекрасные рефлексы "бешеные" могут без труда уходить от одной-двух прицельно выпущенных в них стрел, даже с
близкого расстояния. Но от шквала, конечно, нет. Мой личный рекорд в работе со стрелой противника - 7 шагов. Наконечник боевой. Помню однажды, накануне показательных выступлений я совершенно не выспался и, выставляя стрелка, вдруг почувствовал, что уйти от стрелы не смогу. В какой-то миг явственно представилась стрела, входящая в горло. Аж дыхание перехватило. А стрелок уже начал выцеливать. Я успел остановить его и переставить на двойную дистанцию. Впрочем, это только кажется, что с 15-20 шагов от стрелы уходить легче. Безусловно, выигрывая в скорости, какую-то долю секунды, вы рискуете попасть под разлет, который может составлять 15-20 сантиметров. Особенно этим грешат неотцентрированные или просто плохо сделанные стрелы.
Все упомянутое мной в связи с тактикой берсерка - далеко неполная картина его спланированного поведения на ристалище. Можно было бы вспомнить еще способность "брать" седло при падении на землю; умение уходить под ноги коню, идущему быстрым шагом; умение сбрасывать всадника, перехватывая удар копья; умение бегать по спинам лошадей в гуще боя и другое. Однако все это мало соотносимо с тем навыком состязательного действия, который, собственно, и называется славяно-горицкой борьбой. И потому от описательности общих способностей берсерка мы перейдем к конкретике базовых движений. В данном случае речь идет уже о стилевой полноценности движения. А она напрямую зависит от способности полного охвата пространства. С этого мы начали. Пространство - круг. Движение строится таким образом, чтобы все время разворачивать вас в зону наименьшей досягаемости, то есть за спину. Удары оружием выполняются здесь по полной амплитуде, обхватывая сразу же противоположные стороны. Но это оружием. В единоборстве такой способ нецелесообразен. Однако сохраняется высокая подвижность корпуса на каждом ударе. И что не менее важно -сохраняется идея атаки первой и третьей фазы удара противника. В восточных единоборствах реакция на вторую фазу называется блоком. Славяно-горицкая борьба неразделима с идеей берсерка - "Лучше атаковать самому, чем быть атакованным!" Безусловно, что бой, являясь сложным конгломератом различных ситуаций, не всегда дает такую возможность. В этом случае в действие включается всклинивание удара противника, доведенное у нас до совершенства и имеющее куда больший потенциал поражения, чем просто сбивание руки или ноги противника.
Система движения, которую вам предстоит освоить, типична для сечи. В отличие от предыдущего варианта, подробно разобранного в первой главе, здесь тело выполняет куда более сложные эволюции, требующие предварительного двигательного навыка. Нетрудно догадаться, что навык этот берется из свободной имитации боя. Разберем его отдельные типовые формы.
Прямой удар при очень подвижном корпусе. Плечевой пояс буквально вкручивает руку в удар. Он называется "растяжной", поскольку в прямом смысле растягивает мышцы груди и плеч. В момент выполнения растяжного боец покидает предварительную позицию (Уключный устав), подразумевая возможность сильного встречного в живот или грудь. В последнем случае удар противника "обтекается" грудью к конечности.
Возврат руки в позицию "греко-римской" защиты. Мышцы руки сокращены. Легкие и подвижные ноги позволяют телу "пружинить" под напором возможного натиска противника. Удар приходится в стиснутые плечо и предплечье, которые тоже, в свою очередь, имеют свободный, пружинящий ход.
Резким провалом веса вниз (тоже под удар), который базируется на отшаге левой ноги в сторону, боец выбрасывает руку в удар. Это может быть боковой удар с широкой
амплитудой или прямой по самой короткой траектории. Что выбрать, вам подскажет боевой рефлекс.
Здесь один боец уходит в сторону из предварительной позиции. Правда, если вы обратили внимание, уход более глубокий, с шагом ноги. Кроме того, в качестве клинча более сильный прямой удар - буздыган. Удар открывает бойцу корпус, поэтому нужно достаточно оперативно обезопасить себя греко-римской защитой.
Из малоудобной позиции скрученного корпуса снова переходим в атаку.
Для этого вышагиваем правой ногой, выбрасывая корпус вместе с ударом вперед. Правая рука выполняет роль "мерцания", то есть сдерживания. Еще раз хочу напомнить, что мерцание атакует первую и третью фазу развития удара противника, но никак не сам удар, который оно может не удержать.
Пропуская вперед левую ногу и подкручивая корпус, выводим растяжной удар. Правая рука смещается из мерцания, перекрывая голову предплечьем. Для чего? Все очень просто. Это та самая первая фаза предстоящего удара и голова, разумеется, может быть атакована противником. Отсюда меры предосторожности.
Удар выведен. Ноги легкие, пружинящие. Резкий удар веса назад. Правое плечо "уносит" корпус. Упавшая из удара левая рука прикрывает почку и ребра.
Глубоко уйдя от атаки противника, разворачивается во фронт движением согнутой ноги с широкой, объемной амплитудой. Это движение может сбить не очень высокий удар атакующего вас ногой противника. Корпус работает в скручивание, создавая эффект пружины.
Пружина взведена, еще мгновение...
в. ... и она выбрасывает вперед удар.
Стабилизация предыдущей позы. Закрытый корпус. Рука из удара уведена в грекоримскую защиту. Таким образом, вы словно бы прикрываетесь двумя щитами. Левая нога перехватывает динамику, готовя смещение тела под углом к противнику.
Выход сильного прямого, в. И снова стабилизация.
Он может быть независим от предыдущей позиции. Целесообразно не заучивать последовательно собранные движения, а попытаться понять их принцип. Здесь левая рука, находящаяся в положении "подол", перекрывает линию живота. Резко поднимая предплечье, выносим его вперед в удар "кием" - молотом кулака.
Удар выполнен. В данном случае, вероятно, он атакует стойку противника, перекрывая ему руки. Правая нога уже перехватывает динамику.
Выведенный вперед буздыган. Левая рука стабилизирует открытый корпус. Правая нога подворачивает корпус, создавая волну мышечных сокращений, усиливающих удар,
а. Позиция "сдвоенные мечи". Атакующая рука противника
должна быть уведена вдоль левого плеча.
Ходом этого плеча вперед и разворотом на ногах боец выбрасывает вперед "ратовище" - удар предплечьем. В данном случае атакуются ребра противника.
И снова "сдвоенные мечи", на этот раз под другую руку противника.
Можно было атаковать, но здесь боец предпочел жесткую стабилизацию, "держащую" живот сверху и снизу.
Освоив этот способ движения, исключающий жесткие стойки, дай вообще стояние в одной позиции более 2-3 секунд, вы сможете моделировать типовые конструкции движения, нападая на противника и при этом проваливая его встречные удары. Безусловно, я не раскрываю всех "хитростей" движения. Например, постоянной защиты головы двигательным способом. Согласитесь, нужно оставить что-то и для очной школы обучения. Впрочем, тот объем базы, который ложится им на плечи, вряд ли мог бы уместиться даже в самом объемном учебнике. Однако не скрытность славяно-горицкой борьбы удерживает меня от более подробных публикаций, а тот титанический труд рисовальщика, что должен был бы вытянуть полноту пособия. Всегда был убежден в том, что подробные учебники созданы для лентяев. Они отвечают на все вопросы, мешая думать самостоятельно. Помните, что компенсировать вашу тягу к боевому искусству должны не знания, а развитые рефлексы. Само тело несет в себе гигантский потенциал действия. Конечно, двигательные способности, как и способности вообще, у каждого человека развиты по-разному. И все-таки двадцать три года практики позволяют мне сделать вывод, что основа всего не одаренность, а' трудолюбие. Если вы чутко относитесь к правильности телодвижения, будь то славяно-горицкая борьба или плавание, или легкая атлетика, никакая искаженная, физически ущербная форма вас не завлечет. Вы ее просто почувствуете. Поэтому с самого начала занятий следует развивать не столько эрудицию, не столько знание приемов, сколько двигательную координацию и мышечную память.
Глава III
Волчья рать
Под ноги отлетал перестоялый цвет осени. Отлетал, чтобы, прогорев всеми искрами своего костра, стать обычной, залеглой грязью. Путники поднимались вверх по вздутому лесному увалу. Лес молчал. Тихо падали листья и, казалось, что весь мир оглох. Велесень - осень - октябрь. Последний переход. Там, где отсыревший словник подпирал стены затерянного кордона, странствующих ждало зимовье. Вот за тем увалом, за еловой падью. А, может быть, и не там, а где-то еще впереди, куда и взгляд не доберется, даже если б он видел многие версты вперед. Хрустнула ветка. Ходчие переглянулись. Огромный волчище вышел на лесную тропу. Он задержал на них взгляд, не испытав при этом ни любопытства, ни беспокойства, ни задиристой страсти, и направился прочь. Тот, что был помоложе, сглотнул, пропихивая в себя перехваченный воздух.
- Да-a, в жизни таких не видывал. Все зацепить не можем! - откликнулся ловчий на рассказ перехожих людей. Те распокоились за доброй чарой, душным теплом очага, ворчавшего дровами, под накатом просевшего полога, скрывшего людей от буйства сырой осенней неудобы.
Здешняя хозяйка вынашивала ребенка. Чем и завлекала все радения своего подворья. Ходчих людей она приняла с почтением, как и следовало по обычаю. Долго не отпускала их от себя, выпытывая о волховных тайнах, приметах и знамениях. Срок ей выходил к весне, к яре. Предрекали мальчишку. Странствующие духословы сулили щедро, доброхотно. Хотя, по правде сказать, будущность молодого хозяина лесного кордона представлялась им загадочной.
Потянулись дни. Зима поднялась снегами. Сытовали щедростью осенних закромов. Частью своим, частью поборами. Садились не спеша, с разговором, с участием. С подворья не ходили вовсе. Баня, сенник, светелка да стольница - вот и все пути. Кому-то, может, вышло бы и в тягость, но людям странствующим оно заслоняло все их скитания и неприкаянность. Случилось однажды приехать изборскому князю. В чистом дыхании мороза, в серебряной снежной осыпи он сошел с подводы и, как следовало, отдал свое оружие. Впрочем, обычай касался гостей, а князь на этой земле был у себя дома. Однако ж и другой его поступок немало удивил обитателей подворья. Уезжая, князь оставил меч хозяйке, наказывая передать его будущему воину. Если б родилась девка... нет, об этом не говорили вовсе. Едва утих снеговей, поднятый рысистым отходом всадников, провожатые увидели прямо на насте огромного волка. Он смотрел на людей тягучим, влажным взглядом, словно бы прося их о чем-то. Руки мужчин невольно обратились к оружию. Хозяйка вздрогнула, тронув на себе ладонью очертание будущей жизни, и увела всех за ворота.
Яра-веснавзялась славно. Половодьем светокружения, горячим солнцем и живым дыханием подошла она к далекому лесному кордону. Но тем злее лютовала ночная остуда, изводя прихваченную теплом за день землю. В предутренний час, когда навий посвист за стеной студит кровь в жилах, когда просыпаешься в пуховой залежке, чтобы отойти испариной и опять спрятаться в сон, туда и сюда сновали бабки-повитухи. Они хороводили на женской половине дома, и огонь выхватывал их оголенные руки.
Удивительный и пугающий магический наворот творили эти простертые руки-стебли, вторя причитаниям и заговорам. Роженица была отдана им. Настал ее час. Пошли в курятник за кочетом, чтобы зарезать его в тот момент, когда ребенок станет выходить из чрева матери. Так следовало. По родовому обычаю. И дух ярилиной птицы стал бы младенцу оберегом. За день, еще ожидаючи молодой побег жизни, украсили светелку зелеными лентами и опрядями. Замерли повитухи-хлопотуши. Замерло все. Затужилась рожаница... пошло, пошло. Да разом вдруг по подворью зарычали собаки. Но руки женщин уже принимали младенца, толкучего, кричащего, хваткого малыша... с волчьим хвостом.
Многими веснами спустя снова тревожил землю душистый разгуляй. Снова карабкались по деревьям веселые завязи листьев. Странник шел уже один. Его товарищ прошлым годом обратился в иное странствие, завершив все свои земные дела.
В городище не сиделось. Душа просила простора, и он шел вперед по сырому еще дорожнику. К ночи следовало прибиться поближе кжилью. В лесу было холодно. Чуткое зверье, мелькавшее тут и там в редком перелесье, подгоняло и без того торопливый его шаг. С засапожником на секача не пойдешь! То-то и оно. К ночи обязательно следовало прибиться к жилью. Накатили сумерки. И там, и здесь стоял лес. Холодный, чужой. Со всех сторон лес. Испариной остывала земля. Куда-то пропал протоптанный и раскатанный в прошлогодье дорожник. Ходок остановился, силясь найти в слабеющем дневном свечении малейший признак человеческого присутствия. Дым! Конечно, дым. Откуда-то потянуло костром. Странник обернулся и... встретился взглядом с чьими-то холодными глазами. У него все оборвалось внутри. В первый момент он даже не понял, был ли это
вообще человек. Нет, конечно, человек. Человек смотрел немигающим взглядом на перепуганного ходока, и в этом взгляде не было ни агрессии, ни даже любопытства. Только твердость. Ломовая, пронзительная, самоуверенная, животная твердость. Лесной человек повернулся и пошел прочь. Ходок еще какое-то время тревожил себя собственными переживаниями, но потом, опомнившись, заспешил вдогонку, лепеча что- то едва понятное. Тот его не слушал. Он шел уверенным шагом, обращенный вниманием во что-то свое. Был он еще юн, подержался с достоинством зрелого воина. Удивительно знакомое нечто бросилось в глаза страннику в этом облике, но так и потерялось неразгаданное и неопознанное памятью. Ходчий украдкой разглядывал своего попутчика. Меховое оплечье, толстокожая роба, стянутая шнуром, меч у пояса, пушистая меховина на ногах, оплетенная ремнями. Стоп... Все вспомнилось. Давнее морозное утро, меч изборского князя... Неужели?Нет, такой меч трудно спутать с другим. Дорогие, натертые кошенилью ножны. Так, значит, это волченок? Они подошли к широкому, заваленному по оврагам логу. И тут ходчий увидел, что на земле большим кругом лежали волки. Перед ними тлел костерок. Волки подняли головы, недружелюбно встречая пришедших.
Впрочем, нет, юный воин, видимо, здесь был своим. Только теперь ходчий распознал его взгляд. Конечно, человек так смотреть не мог. Это были глаза волка!
- Не делай резких движений, мои братья этого не любят. - Он даже не посмотрел на своего случайного попутчика, застигнутого им в лесу. Молодой воин уселся поближе к углям и разворошил их палкой. Вспыхнувший огонек отсветил в десятках глаз. Ходок, съежившись, подобрался к огню.
- Огонь всегда страшит зверя и всегда тянет к себе. - Не обращаясь к кому, снова заговорил юноша. В этом странная причуда жизни - приближать к себе то, что для тебя губительно.
Волки смотрели на него мало-помалу, усмирив беспокойство. Юноша извлек откуда-то бурдюк и нацедил в деревянную плошку густого, пахучего пойла.
- На, испей! - Он протянул ее страннику.
- Что это? - С трудом двигая одеревеневшим языком, спросил ходчий.
- Ведун-трава. Чужие мысли выдадет за свои, так завлечет, что не уразумеешь, где свое, где чужое. Да ты пей, не потрава небось...
Ходок пригубил зелье. Оно отдавало болотом, травосочной щедростью лесной застойны, дымным, костровым варевом. Голова тяжелела. Ходчий улегся на подстилку и закрыл глаза.
В слободе пахло сырым, свежеструганным деревом. В плотном воздухе бродил послед ремесленного труда. Некоторые лабазы открывались улице всей широтой своего пустующего нутра. Здесь жили оружейники. Это была их улица. Однако в этот час кузни уже пустовали - приспело время вечерять. Где-то шло широкое застолье - говорливое, бражное, присиженное. Но юноша подбирался сюда не гостем. В самом конце слободы осели именитые закладные бойцы. Их семейство славилось непобедимостью на судных разборках. И хотя ремесло это было жизнеопасным, но между тем, давало неплохие доходы. Судились в городе часто. Иногда присягали на правоту со свидетелями, куда чаще бились на заклад. А закладывали свою честь и правду. Кто-кого побивал, тот и был прав. Все чаще в распри встревали подставные бойцы. Оно и понятней - коли убьют на поле, так не тебя, да и дрались они лучше. Все были матерые, кулакастые. Били слету и
сразу наповал. Много людей оставило на судном поле слободское семейство. Потому и процветало. Приходили к ним знатные мужи. По традиции приносили свои шапки. Боец ведь шапкой поля просил, шапку кидал к ногам супротивника. Ну, а шапку приходящие засыпали до верху серебром. Бойцов этих вся округа знала. Потому люди шли на судное поле посмотреть не столько на тяжбу, сколько на поединок. Были здесь и свои симпатии. Одно время в гончарной слободе тоже сыскались любители кулак свой продать за серебряную меру, да тех побили быстро. Одного искалечили, другого и вовсе убили.
Юноша вошел во двор. С полдюжины мужиков не торопясь усиживали трапезу. На него посмотрели недружелюбно. Старший, Иваш, деливший за столом хлеб и закваску, спросил:
- Кто таков будешь?
- Кулига я, из рода Бровка Волченогого. Отец мой ловчим был у изборского князя.
- Ну и что ж тебе нужно?
- Да вот, сказывают, будто вы драться мастера. Мужики переглянулись. Иваш хмыкнул.
- Раз сказывают, значит, незадаром.
- Ну, так и я про то. Подучи меня этой хирости. А? Страсть как нужно! Братья рассмеялись. Один Иваш насупился.
- Ну, ладно! Дорогу знаешь отсюда, вот и давай! Давай, давай, ступай.
- Так, что, не научишь?
- Ступай, тебе говорят!
- Экий вы народ. Цену себе держите. А что, как побьют кого из вас? Вот хоть и завтра на судище?
- Такой еще не родился, чтоб с братьями Жихарями сладить смог!
- Да?.. Ну, гляди, не сробей завтра.
Парень ушел, а у мужиков вечеря что-то не заладилась.
- Эй, Ромаш! Кто завтра противу тебя стоит? - бросил старший одному из братьев.
- Нитян, бортник. Тот, что в прошлом годе с кобылы свалился перед всем народом. Ну, помнишь?
- А у него, у этого Нитяна, нет "руки"?
- Откуда? У него и денег-то не хватат. Да и кто станет против нас?
- Верно... Но все-таки, что-то здесь не так. Я завтра шапку брошу!
Братья переглянулись.
- Да ты что, Иваш, какую-то брехню на сердце взял?
- Все! - рявкнул старший и ударил пятерней по столу. Юноша, между тем, обойдя весь город, отыскал дом бортника. Нитян сидел на лавке и, оцепенев, смотрел в никуда.
- Здорово, хозяин!
Он вздрогнул, обнаружив рядом постороннее присутствие, и принялся разглядывать своего незванного гостя.
- Слышал я, что тебе завтра поля просить на судище.
- Ну и что с того?
- А то, что сутяжник твой сильную "руку" взял. Слыхал про Жихарей?
- Как не слыхивать!
- Ну и что ты думаешь?
- Да кто ты такой? Что тебе за дело?
- Побьют ведь.
- Ну, побьют, так и то не про тебя!
- А если про меня. Если я твою шапку брошу?
-Ты?!
Видно было Нитян разбирал, то ли ему рассмеяться в лицо молодого дурачка, то ли разозлиться на издевку и вышвырнуть того прочь со двора.
Юноша, однако, и не думал посмешничать.
- Да, ты испытай меня наперед.
- Эх, малец, какое уж тут испытание. Ступай себе.
- Что-то меня сегодня все гонят взашей.
Видя, что разговор окончен, юноша, между тем, уходить не спешил. Он подошел к тяжелой дубовой кадке, потоптался возле и вдруг обхватил ее руками. Глаза его налились кровью. Кадка захрустела и лопнула, рассыпавшись в руках молодого задиры.
Утром, на судище волновался народ. Людей тревожили слухи. Кто-то раздразнил горожан тем, что Жихари вообще отказались кидать шапку Нитяну. Когда Иваш в окружении братьев появился на поле, многие успокоились. Долго шла тяжба. Вечевой испытывал одного и другого, не веря при этом ни тому, ни этому. Дело стало. Наконец, по правде обычая затянувший тяжбу должен был просить поля. Он вывел вместо себя Иваша, и теперь в дело вступали кулаки. Народ премного удивился, когда и ответчик вывел своего
бойца. Кто-то попытался засмеяться, но смех не пошел. Слишком разительно это отличалось от допустимого правдоподобия. Зашумели Жихари:
- Это не боец вовсе. Его нужно испытать! Здесь нет равного боя...
- Конечно, нет, - загудела опомнившаяся толпа. - Испытать! Иваш даже крякнул от удовольствия. Уж кто-кто, а он-то знал, кому всегда отслуживали эти испытания. И тут он робеть не стал. Иваш вытащил из-за пазухи подкову, показал ее всем и легко сложил пополам. Потом отогнул в стороны и вовсе сломал. Народ одобрительно закивал. Теперь уже Нитянину молодцу некуда было деваться.
- Ладно, - заговорил юноша, - спытай меня как желаешь.
- Ударом его спытай! - закричали в толпе. - Возьмет, али как? И уж это не могло не позабавить народ. Как тут только ни прошлись языки по молодому забияке: и хилен, и неказист, и ноженками тощеват.
Юноша, однако, вышел вперед.
- Давай, бей; удержу!
- Ой-ли?!
- Гляди только не промахнись.
- Это я-то промахнусь?! - Глаза Иваша налились сталью. Он подшагнул вперед, чуть подав плечо и... удар прошел впритирку к груди. Толпа ахнула. Иваш напрягся и вмиг отвел такой рывкач, что перегнал бы летящую стрелу. Боец не совладал с собственным порывом и его затянуло вперед, за рукой. Противник стоял прямо под ударом, но кулак Иваша его даже не коснулся.
- Ну, что же ты, люди смотрят? - шутейно заметил молодец. Иваш уже понимал, что здесь подмешано какое-то тайнодейство. Само по себе такое быть не могло. Он осмотрелся по сторонам и двинулся в третий раз, но тут прямо против него оказался оскал волчьей пасти. Иваш оторопел. Он так и стоял, задрав руку и сжимая кулак. Но стоял недолго. Юноша ударил его резко и зацеписто. Маленький кулачок словно пронзил грудь Иваша, перехватив ему дышло. И тут боец вдруг понял, что при всей ясности ума он не может совладать со своим телом, которое, совсем потеряв крепь, стало всей тяжестью сползать вниз. Все! Иваш рухнул на траву ничком, подобрав под себя руки. Народ молчал. Никто не поверил. Даже вечевой судья. Он просто забыл, зачем все собрались здесь и что теперь следует делать.
Ходчий поднял голову. Все это ему приснилось. Теперь он явствовал в себе самом и был немало удивлен случившейся с ним переменой. Почему-то ныла рука. Нет, не рука, кулак. Тот самый кулак, которым он.., конечно же, не он, а герой его сна сразил своего противника. Однако кулачок прихватило все-таки у него самого.
Весеннее солнце рассыпало вокруг свою шедрую позолоту. Рядом не было никого, только приблудший ветерок, разоряя осыпь остывшего костра. Волки шли на ветер. Впереди, как и положено в стае, держались молодые, сильные самцы. Они высоко несли головы и прижимали свои уши только тогда, когда поворачивали морды к вожаку. Старые забияки плелись сзади. Шкуру каждого из них не раз рвали клыки врагов, о чем говорили
незаросшие шерстью рубцы. Старые дружинники держались неосанисто, и шли они не пританцовывая, как это делала горячая молодь. Но стоило кому-нибудь из молодых, забывшись приблизиться к ним, как от гордяцкой самоуверенности неосторожного сородича не оставалось и следа. Молодость всегда сама за себя, а волчья старость - одна за всех.
Где-то впереди недобрым следом тронуло воздух. Молодые остановились, ища носами повод для тревоги, но вожак одернул их голосом, еще раз показав, чей нюх острее и вернее опознание происходящего. Стая снова пошла вперед. Вожак иногда завидовал молодым. Да. Ибо они могли не скрывать своих задиристых игрищ. Они могли позволить себе казаться сильными. Казаться. Никто из молоди толком еще не знал, что такое настоящая сила. В чем она. Были вожди, которые брали только клыками и натиском, но они держались недолго, поскольку стая всегда знала, что во всех драках они дерутся не только против чужой силы, но и против своей слабости, своего страха и отчаяния. Потому эти бои были особо злыми, но ничего не решающими. Стая признавала превосходство. Признавала, но не верила ему. И находились те, кто тоже мог очертенеть яростью и драться с князем и победить, не захлебнувшись его кровью. Что менялось? Ничего, разве что еще одна драная шкура отходила земле. А он? Он знал, чем дышит сила.
Это было тогда, когда стая распалась и семьи ушли кто куда. Он брел по тропе, как и подобало хозяину. Другие пробирались чащей, избегая ненужных встреч и открытых столкновений. Но он шел по тропе. Сырой лес также, как и сейчас, пах весной. Лапы прилипали к раскисшему глинозему. Там, впереди, начинаясь чужая земля, но и там он пойдет по тропе... Вдруг ему показалось, что его сзади кто-то окликнул. Он обернулся. Лес стоял непроницаемо темный. На мгновение он уловил его колыхание. Оно испускало свежий и опьяняющий запах свободы. Там, сзади что-то тронуло сумрак. Он шел мордой к ветру и потому был сейчас беспомощен, распознавая врага сзади. А тот возник как призрак... Да, это был человек. Не самый матерый, должно быть еще молодой. Он шел по тропе, высоко подняв голову и не пряча взгляда. Он шел драться? Волк не мог отдать ему тропу. Волк не стал бы убивать этого самоуверенного молодого самца человека, но Природа не знает других законов и постигать их никогда не рано. Расстояние в десяток саженей волк взял одним прыжком. Ударом тяжелой груди он сбил человека с ног.
- Если ты пошевелишься, я разорву тебе горло, - сказал волк человеку.
Человек размяк, но не сдался. В нем еще сидело противодействие.
Он процедил сквозь зубы:
- Считай, что тебе повезло сегодня!
- Повезло? Мне везет ровно настолько, насколько я подготовлен к любой встрече.
Волка бесило, что этот щенок не сдается.
- Подумай лучше о жизни, которую ты проиграл.
- Ты хочешь меня убить? Давай! Только ты все-равно не победил меня. Все-равно. Мой дух не сломлен, а значит, ты не победил.
Откуда в этом человеческом недоростке была такая несгибаемость? Может быть, просто по молоди, когда несет безоглядно и неразбери куда. Он еще не знает, что стоит жизнь,
чего стоит каждый день встречать врага глаза в глаза. Он думает, что он герой. Если его сейчас убить, то он примет свою смерть как геройство. А что, если его пощадить? Каково будет ему тогда?
- Нет! - сказал человек, - разве ты не слышишь голоса крови?Убей слабого!
- Почему?
- Потому, что в Природе так делает каждый. Сильный убивает слабого, и тогда слабость становится вне закона, ее избегают, ее презирают... Едва только ты пожалеешь слабого, придет пора жалости. Слабые назовут это благородством для того, только чтобы у них был шанс выжить, обманув тебя. Кто будет слабее, тот будет и прав.
Волк отступил от поверженного. Он понял, что победил. Победил потому, что пошел вопреки закону и, может быть, здравому смыслу. Теперь этот молодой забияка станет искать выход. Его дух готов был принять поражение, но не смириться и совершенно оказался неспособным принять волю победителя. У него своя воля. Эко его разобрало! Как и думал волк, поверженный не сможет смириться с постыдством своего поражения. Так оно и вышло. Он резко ударил зверя ногой под ребра и готов был ухе вцепиться ему в загривок, но лесной забияка обнажил зубы. Человек опомнился только тогда, когда волк сделал выпад. Клыки застряли в складках одежды. Волк искал место, куда укусить, чтобы противника сковала боль. Человек рвал на волке шерсть, и она кружилась в воздухе. Человек задыхался, он выбился из сил. Это был прекрасный бой. Никто бы не смог сказать, что они дрались нечестно, что они вообще не дрались, атолько показывали себя. Нет, это был настоящий бой и вдруг... зверь оказался под человеком. Его гладкокожие руки разрывали волку пасть, и у зверя уже не было сил сдерживать челюсти.
- Почему же ты не убил меня?
- Не знаю... Наверное, потому, что сильный не должен убивать сильного, ибо те только и ждут, когда нас вообще не станет.
Они оба шли по тропе, волк и человек. Они понимали друг друга и больше ни о чем не говорили.
В тот год ходчий искал по лесам человека-волка. Странника вела неизъяснимая тяга этой встречи. Зачем? Он не мог ответить. По лесу бродила осень. Ветер обрывал паутину в словнике. Полыхала рябина по лесным застоинам. На кордоне только и говорили о том, как новгородцы воевали чудь. Били чудь по лесным засадам, тревожа инородцев на самых задворках. Но день за день подходили события и покруче. Чудь таилась. Никто и не знал, сколько у нее воинов. Да и вдруг напали на Удолье. Выжгли все, посекли всех. Никто отойти не успел. Воеводы туда, а там уж и нет никого. Только дым да пепел, да кровь по жнивью в землю всохла. Стал Новгород собирать по удольям рать подсошную. А из города дружина снялась походом. Двумя днями позже узнали о дружине и на кордоне. Поджидали не сегодня-завтра, и вдруг в ворота с криком забились дети:
- Чудь идет!
Тревожно крик понесло эхо. В темных чащах ответили вспуганные птицы. Когда дети опомнились, рассказали, что чудь страшная. Мужики все здоровые, лохматые и глаза у них белые. Идут навстречу новгородской дружине.
Он вышел из леса и сразу увидел врага. Чудь стояла лагерем. Воин знал, как важно было удачно начать. Он взял в себя побольше воздуха, качнулся на ногах, пробуя их упругую силу и двинулся вперед. Первые воины полегли, как подрезанные стебли. Он задирал одного за другим, как волк, насевший на стадо. Он и был волком, был им всегда, от рождения и до этого дня. И побратим его был волком. Только один из них носил шкуру, а другой - кожу. Враг опомнился. Сколько уже стрел торчало в его спине. Нет, он не чувствовал боли, он вообще ничего не чувствовал в бою и в жизни. А секира гудела в его руке и чудь захлебнулась кровью. Но откуда-то зло и неотвратимо подступила боль. Она вернула его обратно и, сейчас падая и отступая все дальше в самого себя, он вдруг понял, что он человек и всегда был только человеком. Собрав последние силы, воин закричал, закричал по-волчьи. Услышав его, из лесу вышел старый вожак и вся стая.
Когда днем позже новгородцы подошли к лесному ристалищу, им открылось явление великой битвы, где смерть соединила рядом в одной сцепке тела людей и волков.
Глава IV
Русло железной рекиРусло железной рекиСледующим элементом системы, которую в 1986 г. я назвал славяно-горицкой борьбой, является инструментарий боя - удары.
Русло железной реки
Русло железной реки
Нужно сказать, что еще в самом начале восьмидесятых годов, практикуя безымянную по тому времени систему, я смирился с идеей кардинального переосмысления сложившихся стереотипов. Вызвано это было не стихийным нигилизмом самостоятельного творчества, а просто объективным анализом уже популярных систем. Спорить с академическими системами, например, боксом, на который работает не только двухсотлетняя ринговая практика, но и спортивная наука - дело нелегкое. И все-таки ... Все-таки, например, предварительная концентрация мешает атаке. Концентрация - это сжатие. Точнее, вжимание в самого себя при уплотнении межклеточного пространства. Нельзя гнать коня и при этом тянуть на себя поводья. Любое действие истинно только тогда, когда оно гармонично. Гармония же отслеживает три состояния: концентрацию, рассеивание и естество. Так, если сеча строится только на рассеивании, а
сжатие кулака здесь заменяется искусственным утяжелением конечности в виде относительно тяжелого наруча, если стеношный бой строится исключительно на концентрации, поскольку ведом идеей пробивания конкретной и малоподвижной мишени
в "стенке", то созданная мной Радогора соединила в себе и то, и другое. Соединила как в конструкции самого удара, так и в общей модели боя. Высокая рефлекторная подвижность тела связана как с предварительным рассеиванием (расслаблением в состоянии готовности), так и со скоростью реакций, в данном случае - мобилизацией. Сама по себе концентрация мало что дает. Ее нужно нести, трансформировать, а, кроме того, еще и правильно организовать. Концентрация должна развиваться по нарастающей, то есть иметь четко выраженную степень прогрессии. Вместе с тем, концентрация - это стресс, спазм, и она опасна, в первую очередь, для самого излишне "зажатого" бойца, проводящего удар. В славяно-горицкой борьбе, в частности в Радогоре, концентрация предварительно не создается и выносится вместе с ударом и усиливается в процессе его развития. Боец начинает действие расслабленной рукой и по нарастающей стискивает кулак. Пик сжатия приходится не на момент соприкосновения с противником, а одним мгновением позже. Это позволяет передать противнику структуру стресса или навь, как мы ее называем в соответствии с языческой традицией. Такой принцип мною был назван клинообразной концентрацией. Последнее его звено - сброс концентрации, то есть выведение из удара ухе расслабленной руки. Это делается тоже с целью полной передачи нави противнику и, кроме того, в соответствии с идеей гармонии, имеющей третичную структуру. Надо сказать, после жесточайшего сжатия кулака в точке пространства и времени никогда не удается достичь полного расслабления руки. Но этого и не должно быть, ибо структура, создаваемая здесь третьей, отражает естественное мышечное состояние ладони. То есть находится между рассеиванием начала атаки и концентрацией в ее процессе (Рис. 1). Если рассмотреть схему, получается: [ расширение - сжатие - нейтрализация ]. А теперь, для примера, посмотрим как выглядит естественный дыхательный акт человека: [ вдох - выдох - задержка дыхания ]. Гармония достигнута.
Удары клинообразной концентрации не только не уступают по скорости обычным "зажатым" типа тзуки, но и превосходят их.
Важнейшим условием организации ударов является их механическое удобство. Это правило возникло тогда, когда арсенал славяно-горицкой борьбы ухе позволял заниматься отбором. Правда, тяга к базовой широте долгое время была для нас чем-то вроде навязчивой идеи. Так, количество технических элементов Свили достигло семидесяти шести, Радогоры -семидесяти двух, охотницкого боя - перевалило за пятьдесят и примерно столько же заняла доля Влесовой боротьбы. Однако с годами рационализм взял верх и на смену накопительству пришел ориентир на оптимальную содержательность. Система должна быть ценна не только по идейной продуманности, но и по универсальности компоновочной схемы. А это означает, что из нее ничего нельзя забрать, то есть сократить, и в то же время нецелесообразно и дополнять, расширять. Главным звеном содержательной стороны системы является контроль пространства. То есть удары построены таким образом, чтобы сосредоточить атакующую мощь из разных точек пространства с учетом физиологических особенностей реакции противника. Безусловно, что поражающий эффект играет здесь важнейшую роль. И вот на этом я остановлюсь
более подробно. Нужно сказать, что я не являюсь сторонником идеи атаковать противника по жизненно важным центрам с дистанции. Считаю, что с расстояния, например, в полтора шага легко уклониться от удара в голову даже в том случае, если вы этого удара не ждете. Для этого всего-то и нужно иметь разработанные рефлексы и минимальный двигательный навык. Что же говорить тогда о ситуации, в которой вы готовы отразить удар противника? Здесь вас может подвести только тактическая ошибка. Так стоит ли полагаться на чьи-то ошибки, если вы атакуете сами? Везде, кроме славяно-горицкой борбы принято сразу устремляться к поражению противника. Исключение может составлять разве что бокс, да и то исключение чисто тактическое, но никак не стратегическое. Везде забывают, что у противника существуют руки и ноги, и они будут строить более или менее результативную модель противодействия. В славяно-горицкой же борьбе предварительная атака рассчитана не на поражение противника, а на сокрушение его реакции. И цель атаки в том и заключена, чтобы вызвать реакцию и ее сломить. При всей жесткости этих атак они редко заканчиваются полным ниспровержением соперника. Однако этап пройден, и уже следующая атака часто заканчивается для противника падением на землю. Все вместе занимает каких-нибудь 4-6 секунд. Итак, вспомогательная атака имеет следующие задачи (относительно противника):
минимум:
вызвать оборонителные действия;
занять малопригодную для собственной атаки позицию;
максимум:
вызвать потерю ориентации;
вызвать короткий болевой шок;
вызвать тактические ошибки в контратаке.
Вспомогательная атака в Радогоре, как правило, состоит из трех элементов: вспомогательного удара, который бьется исключительно по рукам или по ногам противника; сдерживающего удара, который у нас называется "мерцанием" и призванного удержать, задавить развитие сильного контратакующего действия; и, наконец, основного удара, направленного уже в голову или корпус. За вспомогательной атакой обычно следует основная. Я пишу "обычно" потому, что иногда атакующий может перейти и на бросок. Основная атака не менее рациональна, чем ее предшественница. Особенность построения ударов здесь следующая. Боец не наносит повторный удар в одно и то же место. Это связано с тем, что, пропустив основной удар во вспомогательной атаке, противник может защитить себя уже рефлексом. У противника возникает оборонительный рефлекс при незначительной степени поражения. Таким образом, наиболее поражающий, направленный удар может встретить большее оборонительное сопротивление. Основная атака потому тоже имеет второстепенный по значению удар. Он наносится в иное место от предыдущего, поражение которого вызывает болевой шок. Следом за ним идет завершающий удар, способный принести максимальное поражение. Часто им атакуется уже плохо защищенная голова. Иногда - горло или позвоночник. Куда реже грудь. Это вызвано тем, что эффект от пробивания корпуса значительно ниже и, таким образом, мы начинаем затягивать бой. Случалось также, что, упуская возможность поразить завершающим ударом голову, боец давал шанс противнику стабилизироваться, придти в себя и контратаковать. Следует помнить, что основная атака уже не должна встречать
сопротивления. Бывает, что опыт противника позволяет ему сорвать вашу изначальную, вспомогательную атаку. В этом случае переход к действиям на поражение будет являться тактической ошибкой. Нужно искать способ выдержать всю схему.
Поражающий эффект атаки, о котором шла речь, имеет самое прямое отношение к механическому удобству базовых элементов. Это и понятно. По какой дороге проще ехать: по гладкой или по ухабистой? Только естественные движения можно подключить к бессознательным реакциям, имеющим очень высокие скорости. И здесь вступает в действие основной принцип славяно-горицкой борьбы - бой вне осмысления, понимания, сознательного контроля. Мы полностью отдаем себя во власть рефлексов и инстинкта. Вызвано это тем, что в профессиональной драке скорости столь высоки, а ситуации настолько непредсказуемы, что строить осознанное противодействие здесь означает приближать поражение. Давайте разберемся. Что вы можете противопоставить? Клановое ушу? Нет, в нем огромную роль играет ритуал, а стало быть, присутствует элемент конструктивной условности - раз и типичности действия - два. Карате? Нет, поскольку в нем существуют правила. Как вы понимаете, действия противника тоже обусловлены, схематизированы, что, в свою очередь, упрощает реакции. Может быть, бокс? Нет, здесь все еще более схематично, ортодоксально. В таком случае остается поединок без правил на тотализаторе. И все-равно нет. Почему? Потому, что при всей широте возможностей этого боя он выражен в схеме единоборства (стало быть нападения со стороны вы не ожидаете), вы можете отказаться от боя и вас не тронут, наконец, условия проведения поединка гарантируют ваше полное удобство действий, а главное, вы готовы к бою. На улице же не существует ни одного, ни другого, ни третьего. Драка, например, далеко не всегда является единоборством. А видеть разом всех нападающих бывает просто физически невозможно. В отличие от тотализатора здесь вы не можете отказаться от боя, пряча за этим отказом свою жизнь. Часто трусов и неумех избивают с большей жестокостью. Ну и, кроме того, в отличие от всех единоборств драка вовсе не предусматривает обоюдную готовность сторон к бою. Куда типичнее, когда на вас нападают в подъезде, в момент выхода из автомобиля или лифта, из-за угла дома и т.д. Вывод очень прост. Осознанная схема действий здесь не подходит. Единоборства и драка - разные вещи. У них разные цели, разные способы организации действия, а стало быть, и технической базы. Единственное, что их объединяет - культ удара. Правда, в драке можно с равным успехом использовать как навык карате, так и навык тенниса (при наличие с собой ракетки). В том случае, если голова противника может сойти за теннисный мяч. У меня тренировался мастер спорта по футболу. Он поведал о таком случае. Как-то на автобусной остановке его зацепил молодой и самоуверенный хам. Дело дошло до драки. Хамоватый противник нанес футболисту техничный и сильный удар ногой в живот. Драчун, видимо, очень уверенно чувствовал себя в технике восточных единоборств. Футболист выдержал, хотя и с трудом. Потом ударил он. Ногой. Его никогда не учили бить по людям, но каратист уже не поднялся.
Бессознательные реакции с высоким уровнем точности действия - основа славяно- горицкой борьбы. Предвижу упрек в непоследовательности. Действительно, я объявил славяно-горицкую борьбу штурмовым, атакующим способом ведения боя и вдруг разговор об отражении агрессии. Это один из парадоксов и не только нашего дела. Смею утверждать, что природы вообще. Физика, например, дала ему свои объяснения. "Сила действия равна силе противодействия" или "Выталкивающая сила равна весу жидкости (газа) в объеме тела". То есть можно сказать, что противодействие - закон Природы, способ достижения порядка и гармонии. Воздействие на ту или иную среду предусматривает в Природе силу пропорционального противодействия. Весь вопрос только в том, что считать агрессией - уже нанесенный по вам удар или еще только занесенный над вами. А что об этом говорит Природа? Агрессией является уже само
нападение на территорию обитания особи. Ступивший на нее осмысленно идет на конфликт. В человеческом обществе у разных народов Древности существовал обычай - даже в случае званного визита отдавать хозяевам свое оружие. На время посещения их территории, конечно. Видите, какую роль в определении агрессии играет территория. Вы можете напасть на своего гостя, но это уже не будет являться агрессией. Это деяние характеризуется совершенно иной формой обычая - нарушением гостеприимства. Всегда и у разных народов оно считалось преступлением. Почему? Потому, что, не имея агрессивных намерений и выражая это традиционными способами, ваш гость находится в менее выгодном для боя положении. Соблюдая статус гостя, он осознанно идет на это. Территория. Она одних делает агрессорами, других -праведниками, третьих - гостями. Что же такое территория? Территория - это зона жизненного пространства. Такая зона есть у народа, у племени, у каждой семьи и, естественно, у каждой отдельной особи. Чему она равна для человека? Нет, не пяти соцбытовским квадратным метрам жилья, а диаметру горизонтального пространства, в котором величина радиуса пропорциональна росту самого человека. То есть пространство во все стороны, дающее возможность человеку лежать не сгибаясь. Это же пространство можно измерить длинной вытянутой с мечом руки. Досягаемость оружия до человека - есть уже дистанция поползновения в зону инстинкта территории. Таким образом, раздражительность у стадного животного возникает при неосторожном приближении к нему посторонней особи. В природе защита себя и защита своей территории, по существу, одно и то же. Отсюда нормы славяно- горицкой борьбы рассматривают агрессию как сближение с бойцом на дистанцию досягаемости ударом. А как же намерения? - Спросите вы. Ведь мы постоянно на улице с кем-то сближаемся. Да, действительно, мы постоянно обманываем свой инстинкт, доведя его до притупления. И все-таки намерения тоже должны оцениваться инстинктом, а не сознанием. Есть масса признаков агрессии, которые в совокупности с нарушением дистанции могут вызвать у вас вполне оправданную реакцию ответного нападения. В первую очередь, это порывистая активность нарушающего дистанцию. Второе - осевая линия его движения проходит через вас, не мимо. И третье - попытка создать дополнительное, ничем, кроме агрессии, не оправданное движение при сближении с вами. Например, какое-то движение рукой. Все, для улицы этого достаточно, особенно, если еще действует фактор времени (ночь), фактор места (безлюдный пустырь) и т.п. Таким образом, идейная схема славяно-горицкой борьбы предусматривает следующие пропорции:
Противниквы
агрессия*ответное нападение
оборонаатакующее преимущество
отказ от боя или пораженияотход на свои позиции
(* В спортивном бою она обоюдна, ибо бойцы, находясь в дистанции досягаемости друг друга перед началом схватки, начинают атаку в клинч.)
В профессиональной драке, как вы понимаете, эффект от технического действия имеет прямое отношение к вашей боеспособности вообще. В отличие от единоборств, где такой эффект условен, а действие в большей степени демонстрируется, чем проводится. Потому конструкция ударов в славяно-горицкой борьбе рассчитана не только на поражение, но и на необходимый в драке пространственный маневр, а также и на возможность быстрых и легких серийных взаимодействий. Есть у этих ударов и еще одна особенность. Почти все они взяты мной в двигательную схему как имитация движений бойца с традиционным оружием. И это тоже одна из наших отличительных особенностей. К примеру, распалила имитирует удар кистенем по противнику через щит, турга - колющий удар копьем вперед,
соколик -рубящий удар топором, растяжной "вокруг" - срывающаяся с кибита стрела, оба засечных - чистая сабля, ратовище - поперечный удар копьем, а запах или греко-римская защита - отталкивание щитом. Прямой с подола - срывающийся с пращи камень, кий - боевой молоток, а крученая затрещина - аркан. Арсенал солидный. Эйфория боя, вовлекающая бойца в типичность движения, поведения и внутреннего состояния - наиболее благодатная среда для развития индивидуальных способностей. Это вызвано, вероятно, тем, что отголосок памяти подобного боя сохраняется в природе большинства мужчин. Беря в руки красиво и реалистично сделанный меч-муляж, мужчина испытывает смутные душевные колебания, похожие на ностальгию. Смею утверждать, что природное мужское начало выражено тем сильнее и убедительнее, чем сильнее и убедительнее тяга мужчины к единоборству или противоборству, оружию и баталии вообще.
Еще одна особенность ударов славяно-горицкой борьбы -руки и ноги имеют четкое конструктивное сходство. Можно даже сказать, что технические стандарты плечевого пояса и нижних конечностей копируют один двигательный стереотип. Это сделано с целью подчинения единому двигательному порядку, единой закономерности.
Славяно-горицкая борьба избегает не только трудоемких конструкций ударов, но и попросту мало физиологичных. Готов спорить с апологетами восточных единоборств, что растягивание ног в "шпагат" - есть не естественная для человека процедура. И потому удары, построенные на "шпагате", несут оттенок эстетического варварства, подобного физическому "совершенству" мутанта.
В русской боевой традиции подобные формы полностью отсутствуют. Вероятно, это происходит ввиду их нецелесообразности в условиях реального бытия и окружающей среды. Однако это обстоятельство вовсе не отрицает способности русских бойцов проводить высокие удары ногами. Должен признаться, что вопрос традиции нанесения таких ударов в древности нельзя считать бесспорным. Достоверно известно, что значительные изменения в сторону расширения возможностей русской состязательной практики произошли в XVI в., во времена правления Ивана IV. Именно в это время развивается идея свободного боя, пришедшая на смену ортодоксальным запретам, имевшим еще ритуальное происхождение. В XVI в. и позже ногами дерутся не только чрезвычайно активно, но и также и в полном объеме атак, искусно атакуя голову. Об этом свидетельствует, например, барон Герберштейн, на записки которого я ссылался в книге "Изначалие". Подтверждение тому дает и вятская традиция пляшущих мужиков, когда они в пляске сбивают друг у друга с головы колпаки, используя при этом подобие высокого удара ногой. Соседствующие с Русью тюркские и татарские общины не только не поддерживают общую тенденцию освобождения рукопашного боя от традиционных ограничений и запретов, но вообще не допускают целесообразности ударов ногами. Это происходит ввиду сложившегося представления татар об этих ударах как о совершенно неэффективной технике. С татарами здесь трудно спорить, ибо у их ближайшего родственника Тамерлана был богатейший опыт покорения Китая со всеми его Шаолинями и боевыми искусствами.
Таким образом, техника ударов ногами Северо-Восточной Руси является эндемичной и независимой. Особенности этой техники отражены славяно-горицкой борьбой, которая не только копирует историческую традицию, но и конструктивно ее развивает. Развитие это не выходит за рамки традиционного менталитета русского рукопашного боя, его антропометрической схемы и эстетических стереотипов.
В чем же особенность ударов реконструированных, используемых или модифицированных славяно-горицкой борьбой? Начнем с ног. Условия, влияющие на конструкцию удара, отражают:
постоянное ношение обуви;
постоянное ношение не менее семи месяцев в году одежды довольно плотной и объемной;
состояние грунта, влияющее на устойчивость бойца во время выполнения ударов, не менее пяти месяцев в году - скользкого грунта;
боевая целесообразность* и обусловленность;
тип телосложения;
традиционные стандарты движения и другое.
(* Это к вопросу об уличной драке. В отличие от единоборств, из самого названия которых выходит бой один на один, уличная драка - это бой одного со всеми. Стало быть здесь весьма актуальна проблема динамической и конструктивной целесообразности ударов.)
К примеру, если рассмотреть такой фактор как зимняя одежда, то вполне очевидно, что она может служить прекрасным амортизатором удара, предохраняя тело даже от проникающего ударного воздействия. В уличной драке, а стало быть, и в славяно- горицкой борьбе нецелесообразны жесткие, сконцентрированные стойки ввиду того, что они резко сокращают динамическую подвижность тела бойца на площадке. Это влияет и на удары, развиваемые не из эталонно устойчивой и стабильной позиции, а из постоянно перемещающегося тела, которое, помимо того, еще и беспрерывно атакуется со всех сторон. Сам удар должен представлять из себя элемент перемещения в пространстве. То есть нога после удара не возвращается в исходную позицию, а увлекает тело в гармонично вытекающее из удара смещение по площадке. Этот способ ценен еще и тем, что позволяет использовать инерцию движения, вовлекая ее в последовательное развитие ударов уже плечевого пояса. Такие удары, кроме того, значительно экономичнее ударов из устойчивой позиции, поскольку последние по закону физики растрачивают огромное количество энергии в момент создания сдерживающей устойчивости. Ведь для того, чтобы устоять на опорной ноге при мощном, например, еко-гери нужно приложить силу, создающую эту устойчивость в противовес самому удару. В славяно-горицкой же борьбе масса тела направляется в удар, максимально усиливая его и не препятствуя устойчивости, а создавая ее ходом самого удара.
В последней фазе в бой активно вступают руки. Следует помнить, что фаза доведенной концентрации соответствует горизонтальной позиции ноги. Удары подобного типа выставляются на уровень нижней части груди - диафрагме, если принимать за расчет свой собственный рост. Именно этот уровень является для них оптимальным.
Подол часто путают с Козой. Внешне эти удары похожи, но у них совершенно разные способы воздействия на противника. Если навь Подола вкатывается в грудь противника горизонтально, после чего "пустая" нога опускается в шаговую стабилизацию, то в Козе удар наносится самим шагом и рассчитан он на пробивание внутренних органов сверху вниз. Удары этого класса в славяно-горицкой борьбе называются "затаптывающими" или
"шагающими". К их числу относится и Уговица. Особенность Уговицы заключена в том, что этот тип затаптывания пробивается с вращением корпуса на 180 градусов, что, с одной стороны, создает вращательный момент, усиливая ударное воздействие, а с другой - уводит корпус в позицию с сильно измененным углом последующей атаки.
Арсенал ударов ногами в славяно-горицкой борьбе составляет 25 базовых единиц. Для того, чтобы вести спортивный бой, естественно, совершенно необязательно использовать и практиковать их все. Однако уличный бой предусматривает все-таки охват пространства, объемные пространственные комбинации, которые вкупе со скоростными качествами дают шанс на успех. Потому правильный подход к освоению славяно- горицкой борьбы предусматривает не традиционное поэтапное разучивание приемов, а вживление в пространство. Оно начинается уже с первой тренировки и охватывает 100120 рефлекторных движений, включая удары и перемещения. И потому вопрос, "какой прием лучше?', здесь не стоит. Речь идет о том, какой целесообразнее в конкретике ситуации. А стало быть боец обязан владеть всей базой. Это примерно то же самое, что использование в практике письма всех букв алфавита, а не выборочных по принципу "нравится - не нравится".
Еще один удар, на котором мы остановим внимание, называется Турга. Это наш чемпион скорости. Его тестовый показатель равен 0,5-0,8 секунды. В контексте моих рассуждении он не показателен, поскольку Турга не решает проблемы кардинальной смены угла атаки проникающих ударов. Однако это идеальный способ упреждения агрессии. Как правило, Турга поставлена на перебивание удара ноги противника в первой фазе его развития. В случае, если вы ошиблись и никакого удара не должно было быть, чуть изменяя угол выхода ноги атакуется живот противника. Как правило, Турга выше живота уже не поднимается. Разница всего в несколько сантиметров по уровню выведения дает здесь ощутимую потерю скорости. А вообще, "персональная ниша" Турги - печень. Именно этот угол выхода удара (с правой конечности) и уровень развития по высоте составляют идеальную модель Турги.
Последним в нашей системе ударов ногами является Сбиток. Этот удар выполняется в плотном бою и прекрасно взаимодействует с атаками рук. Еще одна особенность Сбитка в том, что он легко развивается во все стороны, в том числе и с поворотом за спину. В отличие от предыдущих ударов основное силовое воздействие в Сбитке осуществляется снизу вверх и под достаточно острым углом. Это относит Сбиток к группе ударов "подсады". Место Сбитка - грудь противника, этот уровень наиболее конструктивно целесообразен.
Модели ударов Глезня, Коза, Подсека, Классический Подсад, Подвяз, Подкрут с подола и Брык представлены в первой книге по славяно-горицкой борьбе, изданной Центром "Здоровье народа" - "Изначалие".
По обилию и боеспособности технической базы рук славяно-горицкая борьба, пожалуй, может быть сравнима с ушу. Да и не с одним стилем, а с целым направлением. Такой потенциал возник благодаря слиянию стеношного боя и сечи, реконструированной мной в целях создания наиболее боеспособной и адаптированной к двигательному задатку европейца системы. Если ударные конструкции стеношного боя мало чем отличаются от иных видов единоборств, то сеча - дело особое. Именно она и создает неповторимый колорит и особую эстетику русского рукопашного боя. Обучиться сече по рукопашному наставлению невозможно. Она слишком для этого сложна. По-моему опыту, из 100 новичков, примерно, трое-пятеро могут правильно повторить за мной движение в течение 10 минут после первого знакомства с ним; десять человек - в течение одной-двух
тренировок; пятидесяти процентам новичков необходимо для этой цели две недели; еще пятнадцать человек подтягиваются через месяц-два-три; единицам нужны годы, чтобы справиться со своими проблемами координации движения; и, наконец, пятнадцать человек из ста никогда не смогут овладеть сечей. Сеча, а вместе с ней и Радогора - сплошной двигательный импульс. Она отрицает любые формы двигательного застоя: выжидательную стойку, захват противника за одежду, опущенные вниз руки и т.п. Радогора непрерывно атакует и ее атаки также служат трем целям: поразить противника, отразить уже начатую им атаку и просто заставить противника воздержаться от любых действий, связанных с агрессией. Радогора - это демонстрация боеспособности. Она значительно гуманнее таких систем организации удара, как, например, японского "атэми" (удары по жизненно важным центрам). Это подтверждается тем, что первый натиск Радогоры, как правило, преследует цель уничтожить сопротивление противника и только после этого уже уничтожить его самого. В случае отказа от агрессии противника могут оставить в покое, что, кстати, довольно часто и случается в уличных столкновениях. Это вызвано осознанным контролем последствий, которые может повлечь за собой следующая атака - атака чистого поражения противника. Радогора дает шанс не только победить, но и не попасть под длительный срок заключения. Думаю, что горячие головы наших ночных улиц всегда слишком мало думают об этом обстоятельстве. Случай неоднократно спасал меня от очень крупных неприятностей, связанных с убийством человека. И однажды я сказал себе "Стоп!". Следующего раза уже может и не быть. Не рискуйте, играя со своей судьбой.
Большинство из тех ударов, что представляются вниманию читателей, отражают идею выведения прямого из любой позиции. Техничный и хорошо координированный боец выводит прямой всегда неожиданно и часто из позиции, на первый взгляд, не приспособленной для подобной атаки. Безусловно, что такие удары могут уступать по силе одиночным, имеющим под собой предварительно сформированную позицию. Однако не стоит забывать, что нагрузкой всего в 16 кг можно загнать в нокаут кого угодно. При этом сила удара мастеров карате, например, достигает 400 кг. Возникает вполне законный вопрос: "Зачем?1 Особенно, если учесть износ тела, создающего такую мощь. Поиск рационализма вывел некую единую закономерность для всех прямых ударов. Она гласит, что прямой необходимо "усадить" на устойчивую позицию ног. Начинать удар вы можете хоть в падении, но его Правь должна обязательно стыковаться со сбалансированной устойчивостью и фундаментальной стабильностью позы. Для этих целей славяно- горицкой борьбе служит Отставной Устав. Отставной Устав - позиция вынужденная, и задача бойца состоит в том, чтобы как можно меньше времени в ней находиться. Другой элемент общей закономерности - положение корпуса бойца в момент выполнения удара. Корпус нельзя по инерции заваливать вперед. Это очень грубая ошибка. И последнее. Прямой дар очень открыт. Представьте себе на минуту, что двигательные рефлексы противника быстрее ваших, и ваша атака прямым не достигает цели. Камень преткновения - прямая рука, "отданная" противнику. Каждый атакующий прямым в той или иной степени рискует. Уклоняющийся противник без особого труда достает вас боковым по корпусу или всклинивает вам руку, что само по себе равноценно поражению. В Радогоре существует обязательный порядок стабилизации позиции.
Идея его в том, чтобы не делать прямой, излишне очевидным для противника, и тут же атаковать возможные действия противника, реагирующего на ваш прямой.
Радогора заставляет думать, что бой - это совокупность действия, не допускающая стихийные, взаимонесвязанные самопроявления. Радогора идеально использует конструктивные особенности руки, в частности, взаимосвязь трех ее крупных суставов. Каждый из суставов последовательно трансформирует силовой импульс, сосредотачивая
его в атакуемой зоне. Стихийная Радогора, не связанная с базисным явлением - сечей, может наблюдаться на рефлекторном уровне бойцов других видов единоборства. Например, самый молодой чемпион мира по профессиональному боксу Майкл Тайсон почти идеально атаковал русской распалиной. Безусловно, в его представлении этот удар имеет иное название и происхождение.
Способы нанесения прямого удара в русском кулачном бою.
прямой "со свечи".
"растяжной".
Особенность ударов в том, ко они сформированы с телом, развивающим атаку.
Прямой "со свечи" использует только силу плечевого пояса. Удар набрасывается сверху.
В "растяжном" корпус скручивается, и прямой использует инерцию этого движения.
- прямой "с косача", "косец".
Особенность этого удара заключена в том, что его "выбрасывают" вперед оба плеча. Удар поставлен в строго горизонтальную плоскость, оттого наносится главным образом в корпус противника. Относится к категории наиболее сильных ударов.
— "накидухас подола".
Малая подвижность корпуса при развитии этого удара делает его ограниченно сильным, но, вместе с тем, прекрасным связующим элементом в сложной по технике атаке.
Один из самых сильных прямых ударов - "раскачной". Подробный его разбор приводится в книге "Изначалие".
Прямой "в стяжку". Эго удар маневра. Его силовой потенциал невелик, однако, "в стяжку' прекрасно справляется с функцией блока, когда, например, необходимо сбить руку противника, сразу атакуя того в голову.
Типовая атака Радогора с использованием доминирующего буздыгана. Здесь - идея "расслабление-концентрация", активно работает "мерцающее" сдерживание.
Идея прямого удара отводит предплечью и кулаку роль единого стержня. Таким образом, плечо, воздействуя на локтевой сустав выбрасывает вперед всю конструкцию, а не каждую ее часть в отдельности, как это выглядит в сече, о чем я уже упоминал.
Способы специальной тренировки руки в славяно-горицкой борьбе.
Ломание спичек прижатием пальцами Количество увеличивается пропорционально навыку.
Вращение тяжелого железного прута. Упражнение прекрасно усиливает и развивает связки локтевого сустав.
Упражнение на цепкость кисти. Шишка ломается с лету.
Глава V
Теория силы или основы воинского духотворчества
Миротворчество - тема нынче более благодарная, чем воительство. Миротворчество в ходу. Нет, ни то чтобы воителей вообще ни во что не ставили, но человечество всегда было склонно стонать о своих ранах, сравнивая войну со стихийным бедствием, а воителей с образом зла. Однако войны остаются и ничего не меняется в природе самого человека. Всегда находится и сторонний наставник жизни, правдолюб и мироустроитель со своим аршином. Всегда чей-то интерес вылезет за горизонты собственной вотчины. Вот и получается, что не война источник бед, а человеческая претенциозность и самоглобализм. Война только следствие. Основной возбудитель агрессии - простая идея: "либо ты правишь миром, либо кто-то правит тобой!". Отсюда доброохотливость - наивное простодушие либо расчетливая политика. Так ведется еще с неолитических войн, когда плотность населения составляла не более одного человека на сотни квадратных километров. И все-таки шла жестокая конфронтация, создававшая глобальные театры военных действий, перемещавшая европейские народы по всей мировой географии. Кстати, глобализм интересов неолитического человека куда превосходил современные потуги взаимовлияния, если учесть, что человек этот устремлялся на край земли, полагаясь только на собственные ноги.
Мы были вчера, мы есть сегодня и будем завтра. Мы хранители ремесла, столь различные между собой, его жрецы и оракулы. Мы бытуем в боевом искусстве народов не по принуждению воинского долга, а по состоянию души. По духовному соответствию. Мы разные, потому что каждый из нас имеет право на собственную ошибку. И это право, недоступное даже самому Богу, никогда не загонит истину в чью-то персональную собственность.
Принято считать, что война отражает тупик общечеловеческих отношений. Она бытует как бы на периферии просветленного разума и одухотворенного гуманизма. Попытки же вообще сколько-нибудь повозиться с этой темой неизбежно увенчивались ореолом милитаризма. Общество бережет свой разум от опасных парадоксов и откровений. И все- таки мы имеем право разобраться в сути явления, микромодель которого несет в себе каждый, кто занимается боевым искусством.
В нашем отечественном стане это явление долгое время прикрывалось пресловутой "ролью народных масс", что в свою очередь принижало значение воинского профессионализма, создавая культ всеобщего народного подвига по типу "шапками закидаем". Однако можно вполне обоснованно говорить о независимости воительства от стадных традиций всенародности. Дух поборчества не является продуктом коллективного труда, коллективизм - явление всегда вторичное, поскольку требует предварительной организующей силы. Только коммунистическое лицемерие способно якобы возвышать его роль над личностью, при всем при том, культивируя на деле символ личности и покрывая им мнимую идею народа.
Каким бы ни был коллектив, он всегда является придатком организаторского таланта личности. Можно подумать, что войны выигрываются в окопах. Окопы "народной" войны боеспособны только тогда, когда их вера в символ доходит до фанатизма. Стихия народной вездесущности создала у нас культ дилетантов. Они берутся за все, считая, что научиться можно чему угодно. Они ввергают страну в экономический маразм, когда
управляют ее экономикой, в политический кошмар, дорываясь до власти, они кладут под нож многие тысячи человеческих жизней, становясь вождями и полководцами. Дилетантизм - идеальная среда для триумфа посредственности, прорывающейся в народные герои. Но есть и другой способ общественного существования сословный. Дилетанты считают, что всему можно научиться. В том числе и военному делу. Но как тогда быть с задатками, с наследственной основой человеческой сущности? С таинствами времени, находящими связь между всеми живущими? От отца к сыну не только прямая традиция, но и опосредованный самой природой способ развития. Он создает едва преодолимый барьер на пути тщедушных и предприимчивых дилетантов. Только редкие исключения из них добиваются признания в чужой среде.
То, чему можно научиться в боевом искусстве, по большей мере связано с двигательным навыком и внешним, сопутствующим образом. Редко этот образ углубляют до внутренней трансформации, подчиняясь фанатизму дилетантов. Интересно, что каждый ставший убежденным приверженцем какой-либо чужеродной системы утверждает свое осознанное единство с ней. "Я понял, что она мне наиболее близка, что я искал именно это" - говорит он, перечеркивая тем самым главный критерий соответствия - бессознательное.
Действительно, кто из вас осознанно выбирал себе родство, происхождение, физический и психический задаток, творческие склонности и потребности, темперамент и привычки? Все это - следствие явлений, независимых от вас. Точно также выбором духовно-боевых систем руководит идея похожести на нечто угаданное в вашей душе. Это именно так ввиду отсутствия наследственного самурайства в России. Все остальное делает уже разум. Потребность драться еще далеко не факт вашей исконной привязанности, например, к годзю-рю. Первоначальный выбор жизненных интересов делают за нас наши склонности. Они есть у каждого. Другое дело, слышит человек их голос или нет. Здесь все типично. Среда обитания, ее социальный характер превращают все многообразие человеческих склонностей и самопроявлений в абсолютную типичность. Попытки научно обосновать происхождение склонностей достаточно противоречивы. Прибавлю к ним и свою собственную точку зрения. Склонность - это способ адаптации человека к социальной среде. Главная цель - быть полезным племени, роду. Биологические особенности того или иного человека, подчиненные наследственной передаваемости, делают более или менее целесообразным тот или иной вид деятельности. Так формируется, с одной стороны, расположенность, например, к рукотворному творчеству, а с другой - уже определенный тип человека Действия. Прибавьте к этому десятки тысячелетий вашей наследственной цепочки и получится образ, отражающий для вас путь вашей индивидуальности. Случаются, конечно, здесь и исключения из правил. Например, художественная бездарность, рожденная в семье великих художников. Впрочем, и с этим я могу поспорить. При всей значимости наследственного задатка нельзя сбрасывать со счетов воспитательный фактор. Профессионализм, по моему убеждению, подчинен именно такому триглаву: задаток - воспитание - творчество. Очень часто в именитых семьях можно наблюдать леность души у отпрысков великих родителей. Ребенок прекрасно чувствует разницу между всеми прочими и его семьей. У него притупляется инстинкт самоутверждения, ибо этого ребенка уже утвердило в жизни имя его отца. Отсюда и последствия, которые вскорости резюмируются одним беспощадным словом - "бездарность".
Говоря о воинской наследственности, следует распознавать разницу между формальным воинством и воителями духа. Далеко не все носители воинской доминантности с детства грезят погонами. Вот здесь уже решающим фактором является воспитание. Да и надо сказать, сама современная армия далеко не всегда стимулирует изначальный воинский задаток у мужчины. Куда чаще здесь доминируют рутина, только тупая и безынициативная подчиняемость, карьеризм. А общественным девизом "гражданского
долга" являются прибаутки типа: "чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона!" Вполне естественно, что подобное общественное отношение часто не только не стимулирует желание молодого человека связать свою жизнь с погонами, но, напротив, отторгает его от армии. И все-таки, насколько правомерно говорить о воинстве вне естественной для него среды самоопределения? Отвечу вопросом на вопрос. А всегда ли сама профессиональная среда является лучшим путем для самораскрытия? Посмотрите на художников. Советская профессиональная среда здесь рукотворила под знаменами соцреализма. При всей неоспоримости многих индивидуальных талантов трудно в данном направлении обнаружить художественную истину. Армия - дело другое. Здесь не может быть различных группировок. Но ведь в достославные времена меча и кольчуги было иначе. Благородный по происхождению воин имел свободу служения тому или иному князю. И далеко не всегда этот выбор зависел только от княжеской мошны. Армия, в конечном счете, только способ (пусть и самый естественный) для практического воплощения воинского задатка. Один из способов. Так уже случилось, что славяно- горицкая борьба имеет свои дружеские связи и симпатии в армейской среде. В первую очередь, пожалуй, этот относится к 15-й бригаде Спецназа ГРУ. Как часто приходится видеть профессиональную драму, разочарование кадровых офицеров, боевых офицеров, не кабинетных служак, ввиду тупиковости служебных ситуаций и профессиональных перспектив. Не только не востребованной остается широта проявлений личности, но что гораздо хуже - общество, открыв в воине его задатки и навыки, отказывается их использовать. Потому нет ничего удивительного в том, что криминальные структуры постоянно пополняются бывшим армейским контингентом. Может быть армия и станет когда-нибудь идеальной средой воплощения воинских задатков. Пока же это только иллюзии.
Впрочем, "неформальное" воинство вряд ли испытывает какую-либо ущербность ввиду отсутствия погон. А свобода самоопределения здесь делает воина подлинным адептом духовно-боевых систем. Однако от обобщений мы теперь перейдем к частностям. Воин- язычник. На обложке второго номера "Военно-исторического журнала" за 1993 год запечатлен момент, когда я посвящаю солдата в веру предков. Подпись гласит: "Какому богу молиться российскому солдату?' Язычники не молятся. В отличие от христиан они чаще полагаются на собственные силы и способности. Умение управлять ситуацией - это дар божий. Правда, к этому дару подключается еще и Разум, великий Разум Человека, способного понимать суть творений Природы. А что мы можем понять, наблюдая такое явление, как воинская среда? Если Боги, создавая мир подчинили его строгому порядку, вполне логично будет предположить, что порядок этот прослеживается не только в сменяемости времени года или неизбежности взлетов и падений мировых цивилизаций. Он обнаруживается во всем, в том числе и в отношениях между людьми, в формировании их характеров, склонностей, а также и в том, что является уже следствием склонностей и характеров. Следуя закону Триглава, воинская суть зиждется на трех организующих началах. Вероятно, самым показательным здесь является Ярило. В зодиакальной традиции ему соответствует Марс и Овен. Впрочем, я не спешил бы проводить подобные параллели. Ярое начало молодо и дерзко. Воители, соответствующие ему по рождению, духу и темпераменту, всегда чувствуют себя моложе своих ровесников. Основной стиль боя здесь - натиск. Это, конечно, не говорит о том, что они теряются в ситуациях затяжных конфликтов. Но решить дело единым взрывом сил для них куда типичнее и проще, чем долго возиться с противником, предаваясь искусству стратега и расчетливого политика. По темпераменту они или холерики, или близки к ним. (В том случае, если воспитание способно влиять на остроту их порывов). Не случайно, что именно эта среда в основном и создает берсерков. Ярило не щепетилен. Он триумфатор, хотя и не в такой степени, как его собрат Прове. Никем не замеченная победа тяготит Ярилу, едва ли не меньше поражения. Ярило не только дерется, но и создает вид битвы, ее эстетику. Можно сказать,
что именно он делает из тривиальной драки боевое искусство. Ярило неуступчив, часто просто беспощаден. Ненависть и преклонение у него стоят так близко друг к другу, что ему часто бывает достаточно одного мгновения жизни, чтобы поменять идеологические ориентиры и симпатии. При всей кажущейся независимости Яриле необходим могучий покровитель. Ярило - не царь. Он - глашатай воли царя. А вседержитель идет следом.
Прове/Праве - Перве - Первун - Перун. Это Царь-воин. Он сочетает в себе дар теоретика и техническое мастерство практика. Это - существо с титанической волей и поразительной работоспособностью. Его рационализм можно противопоставить импульсивной неуравновешенности Ярилы. Интуиция и логика переплетаются в нем, уравновешивая друг друга. Царь-воин суммирует в себе приобретенный опыт поколений и глубину собственного интеллекта. Этот тип воинов демонстрирует идеальный пример уравновешенности. Их силы всегда рассчитаны, а действия близки к гармонии. Во всем. Внешние формы действия достигают у них классического совершенства.
Громовник триумфатор как никто другой. Самый странный для него способ поражения не физический, а моральный. Люди этого типа повержены только тогда, когда уничтожена идея, их базис. У Громовника есть и еще одно великолепное качество-способность воплощаться в любую модель человеческого существа. Правда, это уже крайность, к которой его могут принудить только чрезвычайные обстоятельства.
Третьим стоит мрачный Троян. Его образ трактуется крайне противоречиво. Можно утверждать, что он до сих пор не был понят ни миролюбовцами-сторонниками "народного" язычества, ни академистами, тяготеющими к Рыбакову. Что же дает мне право претендовать на истинность в его расшифровке? Законы Триглава. Ведическая логика. Ведь известно, что Троян дополняет собой структуру целого, понятого нами через Явь - этого целого (Ярилу) и его Правь - Перуна. Более того, наблюдательный читатель вполне самостоятельно может обнаружить и некую противоположность, разницу в образах действия яви и нави. Громовник уравновешивает их собой, отражая извечную приверженность к усмирению крайностей. Отсюда и идея гармонии, которую он в себе несет.
Стойкость - таков девиз Трояна. При всей поразительной боеспособности "солдата Яви" - Ярилы он обладает едва ли половиной того мужества, что присуще Трояну. Троян всегда остается в тени. Слава и почести его не только не манят, но, напротив, тяготят. Воины этого типа молчаливы и спокойны, они не бунтари против всего и всея, как Ярило, и потому легче поддаются обучению. Их внешнее спокойствие и непроявляемость часто путают с отсутствием твердости и самостоятельности. В действительности это не так. Трудно найти существо более стабильное, чем Троян. Однажды, выбрав свой путь, он остается верным ему до конца. Троян - самый надежный и преданный друг. Он также, как и Ярило, способен жертвовать собой, однако, в отличие от Ярилы Троян делает это вне помпезности и самолюбования. Его готовность к самопожертвованию исходит из многих особых составляющих. Например, у воинов этого типа менее всего развит страх смерти. Они легко переносят боль, не понимают ценностей материального мира, отчего не тяготеют к нажитому, теплому углу. Наконец, они менее всего подвластны путам любви. Вот и подумайте, кто более свободен в жизни - Ярило, который только говорит о свободе, не осознавая своих многочисленных привязанностей, или молчаливый Троян. Впрочем, у Трояна - "воина осени" есть и свои слабые места. Он - приверженец традиций, он - консерватор. Причем, ярко выраженный. Любую идеологическую подвижность Троян воспринимает неохотно, а порой даже болезненно. Он не любит ярких красок, резких звуков, глобальных переворотов, эмоциональных всплесков, душевных откровений и сентиментальностей. Он выглядит сдержанным в юности и мрачным в старости.
А теперь давайте посмотрим, как будут вести себя эти три типа воинства в неких бытовых конфликтных ситуациях. Ярило. Он стремится быть в центре общественного внимания. Если его не замечают в компании, Ярило либо создает прецедент конфликта, либо самоустраняется. В чужой среде, в компаниях, духовно ему не близких, Яриле отводится роль "халифа на час". Ярило понимает ненужность своего присутствия как и самой ситуации в целом. Но его несет, ему трудно остановиться. Ярило интеллектуал. Правда, его интеллект не созерцает истину, а дерется за нее или против. Ярило не умеет ценить время. Он всегда берет свое рано или поздно, если, конечно, не теряет пыл. Попав в общество и обратив на себя внимание, Ярило вдруг обнаруживает, что далеко не все воспринимают его с восторгом. Кто-то даже пытается противостоять. Конечно, Ярило не уступит. Бой он ведет через собственное утверждение в сердцах и умах сторонников, которых становится большинство. И вот общество само уже не воспринимает его оппонентов. Причем, даже в том случае, если они объективно правы. Самые яркие представители общества тяготеют к Яриле как к апологету подлинной личности. Ярило своим духом дополняет любую яркую индивидуальность. Оттого на его стороне всегда сила, а не слабость. Он незабываем. Но далеко не все его сторонники готовы видеть Ярилу часто в своих компаниях. Почему? Потому что он носитель конфликтного начала, потому что его слишком примечает серое большинство, тратя часть своего стадного интереса и преклонения не по адресу, еще может быть потому, что Ярило всегда беспощаден и к самому себе, и к людям, предаваясь служению идеалу. Его идеалом является Правь. А вот Правь проявляет себя несколько иначе. Перун. Для Громовника не существует "своего" или "не своего" общества. Он великолепно адаптирован и жизнеспособен. Он безусловный лидер в любой компании. И если Ярило приковывает к себе интерес и внимание, симпатии или сочувствие, то Громовник всегда остается лидером. Он значительно меньше делает, чем Ярило, его просто чувствуют. Как правило, Перун не оставляет выбора посторонним: принимать его или нет? Способы войны у Громовника столь разнообразны, что его враги могут и не распознать момента, когда они фактически уже сложили оружие. Воины этого типа столь коммуникабельны, что находят общий язык даже со своими явными противниками. Громовник может потакать чужому мнению, постепенно настраивая оппонента лояльно. Раскрыв врага, взвесив его значимость и боеспособность, Громовник выбирает наилучший способ сокрушения. Лобовое столкновение, столь свойственное Яриле, далеко не всегда привлеклает Перуна. В ситуации с выявленным противником Громовник может попросту стравить его с кем-то даже из числа единомышленников. Причем, сделает это столь деликатно и легко, что никто и не разглядит тайного умысла и его собственного интереса. Вообще, находя в компании мощного и влиятельного оппонента и испытывая невозможность открытого боя (например, ввиду отсутствия аргументации в свою пользу), Громовник вполне может пойти на то, чтобы "вскрыть" еще ряд конфликтов между кем-то и тем самым притушить остроту своего собственного противостояния с личным противником. Вполне типичным для князя воинов является свободное присвоение себе чужой идеи, если она доминирует в дискуссии и имеет много сторонников. Он делает это ненавязчиво, как само собой разумеющееся, и скоро все вокруг уже забывают, от кого изначально исходила тема и кто более всего трудился над его убедительностью.
На первый взгляд, кажется, что Громовник вообще не имеет врагов, считая лучшей победой над противником - способность себе его не создавать. Однако это не совсем так, хотя бы уже потому, что кто-то может противостоять Перуну на его же собственном уровне.
Появление в обществе Трояна проходит незаметно. Троян не возвещает о своей готовности драться агрессивными выпадами Ярилы. В битве с Ярилой (чего в Природе
никогда не бывает) Трояну отведена незавидная роль всеобщего изгоя. Трояна не любят потому, что все очарованы его оппонентом. И потому, если Ярило дерется, создавая при этом себе союзников, то Троян, создавая противников. Однако он непреклонен. На него не влияют аргументы, что выявляет Трояна как тупого упрямца. Впрочем, это не совсем так. Давайте разберемся. Если Ярило - это упреждение удара, Перун - отражение, то Троян - выведение удара на себя. Он завлекает врага в такие тиски, из которых мало кто может выбраться. Жертвуя собой, Троян низвергает противника. Впрочем, Ярило вряд ли ему по зубам. Троян никогда не заботится о цене своей победы. Он побеждает тихо и невозмутимо, но именно это часто создает впечатление абсолютного его превосходства над врагом. Воины Трояна часто отдают свою победу другому. В компании, например, им ничего не стоит низвести какой-нибудь псевдоавторитет, выставить его на посмешище и при этом самоустраниться от лавров триумфатора, отдавая победу всему обществу разом. По природе Троян-пессимист. Его трудно переубедить в споре еще и потому, что он просто недоверчив. Чего нельзя сказать об антиподе Трояна Яриле, чью наивность иногда можно сравнить с детской. Среди великих полководцев примером Троянова типа может служить Наполеон, Перунова - Юлий Цезарь, а Ярилинова - Суворов.
Все три упомянутые мною структуры составляют единое целое воинское начало, имеющее отражение в характере любого воина всей своей целостной полнотой. Тип - это всего лишь склонность к той или иной части Триглава. Весьма часто чей-то характер обнаруживает совершенно противоречивое соседство. Это может говорить о развитии, становлении воинской личности, о недостигнутом ей еще совершенстве. Типизация образа есть способ самореализации воина. Природа как бы дает ему выбор, хотя по-своему и влияет на него. Влияние это прослеживается в биоритмах, создающих самую первую "настройку" организма новорожденного младенца. Рожденные весной выстраиваются по Яриле, летом - по Перуну, а осенью - по Трояну. Зима воинов не рождает. Зимой чаще рождаются жрецы, Хотя и это тоже никак нельзя считать абсолютным правилом.
Вполне естественно, что тот или иной тип воина тяготеет к вполне определенному образу действия, а стало быть, и наиболее оптимальным для себя способам реализации этого действия. Отсюда обнаруживается склонность, например, к тому или иному виду или стилю славяно-горицкой борьбы. Ярило предпочитает налетную, клинчевую Радогору и охотницкий бой; Перун, идеально сочетая в себе всю полноту воинских качеств, не выделяет что-то одно в ущерб другому; Троян же тяготеет к Свиле, Осадной . Радогоре и вообще ведет бой, "держа пяту", как у нас говорят, то есть не тратя энергию на излишние порывы. Вряд ли можно упрекнуть кого-то из воителей в их однобокости. И все-таки не стоит забывать, что часть целого, как любая часть, должна этому целому соответствовать, передавая его идею и замысел.
Типы способов ведения боя также легко можно выявить при рассмотрении конфликтных ситуаций. Драка ведь только одно из воплощений идеи поединка, хотя и наиболее показательное. Ничуть не меньший объем возможностей обнаруживает такой вид противоборства, как диспут или дискуссия. Помимо знания предмета спора, помимо желания эти знания обнаружить, важно еще и уметь о себе заявлять. Принято считать, что победа дается сама собой, достаточно только замолвить слово истины. Это, конечно, не так, и часто в диспутах берет верх ни тот, кто прав, а тот, кто умеет вести спор и склонять на свою сторону общественное мнение. Далеко не все со стороны могут оценить уровень вашей аргументации, особенно, если она глядится тускло и нерешительно. Вполне убежденно могу сказать, что беспомощность мудреца в столкновении с ловким пустословом - есть порок.
Разберем способы ведения риторического боя.
Итак, ваш противник обладает "кондовой" аргументацией. Ее очень трудно опровергнуть, поскольку она уже превращена в некую аксиому, абсолютную истину. Вы бросили ему вызов, но вы менее уверены в силе своих аргументов. В этом случае нельзя
принимать оборонительную тактику. Вас просто растопчут. Помните, что вопрос всегда слышится лучше, чем ответ. А ваши ответы к тому же обладают лишь относительной степенью убедительности. Помните, если вы дадите противнику встать в его привычную позицию и возглавить бой, то дела ваши будут плохи. Он не просто вопрошает, он расчетливо ведет вас к краю пропасти уже многократно проторенной дорогой. Итак, вы должны наступать. Могу предложить вам клинчевую Радогору. Точность и скорость удара - ваш девиз. Если он уже начал бой, отвечайте вопросом на вопрос. И главное, не давайте ему ответить. В конце концов ведь вас совершенно не интересует то, что он говорит. Вопросы должны быть четкими, резкими и быстрыми. Не помешает при этом иметь и соответствующий внешний вид. Раздраженно-агрессивный. Это может отбить охоту драться у противника, привыкшего к тому, что он непререкаемый авторитет и его скорее слушают, чем с ним спорят. Если внутри одной темы оперативный простор ваших познаний ограничен, переходите на другую. Естественно, смежную, иначе вас просто могут принять за говорливого сумасшедшего. Лучшим способом перехода является наречие "кстати". Например:
Вы: Когда последний раз вы сами участвовали в экспериментах?
Он: Я..?
Вы: Да-да, лично вы. Именно сами, а не ученый N, на которого вы все время ссылаетесь. Кстати, ведь N дважды отказывался от ранее сделанных выводов. Об этом была статья в журнале, кажется, "Сантифик Америка"...
Последняя мысль вами придумана спонтанно, но оппонент, ошеломленный как возможностью такого факта, так и скандальным, совершенно бездоказательным способом его преподнесения, безусловно, отпарирует, и при этом ранее заданный ему вопрос повиснет в воздухе. Не углубляйтесь в суть вопросов, переходите к декларированию прописных истин, с чем ваш противник будет согласен. Последний удар - предложение типа: "Все мы глубоко ценим тот вклад в науку (искусство, кинематографию, литературу...), который сделал наш уважаемый... (фамилия вашего противника). Думается, что этот вклад давно перешагнул за рамки национального достояния". И т.п. Подобное утверждение тоже вряд ли попадет под протест вашего оппонента. Бой выигран.
Когда дело доходит до риторического поединка, не следует пренебрегать широтой возможностей русского языка. Возможности эти заключаются, конечно же, не только в том, что мы говорим, но и в том, как мы это делаем. Например, если у вас мало идей или способов аргументировать свою точку зрения, тяжеловесные, нединамичные фразы еще более усилят впечатление вашей ограниченности. Здесь особо уместно вспомнить выражение "Кто ясно мыслит, тот четко излагает". Фраза выглядит динамичной тогда, когда оканчивается глаголом. Для сравнения: "Эти доводы мной приводились уже неоднократно". Абсолютно безликая, пустая фраза. Так можно писать, но говорить, особенно в диспутах, нельзя. А вот как нужно: "Эти доводы мной уже неоднократно приводились!" Здесь идет удар на ключевое слово динамичное по происхождению и основное по смыслу. В головах у людей оно и отложится.
Совершенно тяжеловесным выглядит обрубание фразы существительным: "Мной неоднократно приводились эти доводы".
Обрубать фразу существительным целесообразно только в том случае, если оно отражает важнейший и неожиданный для многих аргумент. Например: "Практика этого метода позволяет в кратчайшие сроки получить ожидаемый результат!"
Следующий способ ведения боя связан со Свилей. Как правило, такую риторику ведут в случае боязни лобовых столкновений с противником. Успешное ведение дискуссии Свилей - не меньшее искусство, чем сама боевая Свиля, уводящая бойца от кулака, ножа или пули. Главная особенность мастерства здесь заключается в том, чтобы ни собеседник, ни окружающие не почувствовали, что им просто морочат голову. Уклон от вопросов, острых пике в ваш адрес, просто от существа темы дискуссии рано или поздно бросится в глаза и создаст у всех уверенность в вашей некомпетенции. Но как же все-таки следует здесь вести бой? Во-первых, ваш уход от темы должен быть обоснованным. Можно зацепиться за какую-нибудь смежную мысль или за отдельное понятие.
К примеру:
Он: Опровергая академика Рыбакова, Вы еще ни разу не привели сколько-нибудь подтвержденные факты. Это дает основание считать, что все изложенное вами - чистейшая софистика. Как Вы можете это прокомментировать?
Вы: Софистика, в которой Вы меня сейчас обвинили, предусматривает обоснованный отказ от аргументации, тогда как здесь аргументация в пользу моих умозаключений просто никем всерьез не рассматривалась. Причины у этого вполне определенные. Кстати, упомянутый Вами академик Рыбаков ни потому попал под огонь критики, что он плох или хорош как ученый, а потому, что его превратили в некую абсолютную истину по вопросам славянского язычества, и любое упоминание язычества через историческую науку ныне рассматривается сквозь призму этой истины!
В этом риторическом приеме был формальный ответ на вопрос и мягкий отход от необходимых подтверждений в сторону вами обнаруженной проблемы. Вероятно, противник отреагирует на выдвинутую проблему и тем самым вопрос о софистике вы как бы мягко обтекли.
Принцип охотницкого боя несколько отличается от принципа Свили. Если вы обратили внимание, то в вышеизложенном примере противник имел возможность вывести по вам удар любой силы и жесткости. Вопрос стоял только в том, насколько успешно вы сумеете защититься. Охотницкий бой не допускает сопротивления противника, кроме того, охотницкий бой всегда только наступателен и, конечно, не даст противнику возможности вывести заранее спланированный и удачно рассчитанный удар. Можно не только вопрошать, строя свою атаку, но и декларировать. Если бы дискуссия шла в теме предыдущего примера, то оходчий боец, предупреждая удар в свой адрес, оглушил бы противника заявлением, например, о научном монополизме, о том, что понятие "мафия" значительно шире только торгашеских разборок, автоматных очередей и чемоданов, набитых "баксами". Мафияэто еще и научная среда, выдвигающая одних и уничтожающая других ученых. А главное, создающая научные приоритеты или низводящая целые научные программы, темы и интересы. Далее - охотник стал бы атаковать уже реакцию противника. Логика охотницкого боя проста - реакция собеседника вовлекает его в еще худшее положение. Такая дежурная фраза, как "вы подтверждаете мой вывод", бьет уже по реакции противника, обозначенной на ваше утверждение о научной мафии.
Например:
Он: "Вам не кажется, что подобного рода утверждения, особенно, если они ничем не подтверждены, попытка создать очередную дешевую сенсацию?'
Вы: "Однозначность вашей реакции, как и ее готовность - только подтверждают мой вывод!"
Отличительная особенность оходчего бойца - готовность к импровизациям. Причем, в любой теме он может обозначить линию противостояния, а любой факт обратить против своего соперника. Например: "Вы любите стихи? Это признак нестабильности эмоциональных состояний и вашей повышенной чувственности, что вряд ли может украшать мужчину!" Впрочем, если бы любителем поэзии оказался союзник, а не соперник, то в устах оходчего бойца это могло бы отразиться как явный признак интеллекта собеседника.
Нужно сказать, что человеческая природа создала незыблемый триглав отношений, так или иначе подчинивший себе направленность взаимных осязаний людей. Это - притяжение-равнодушие-отторжение. Каждый может оценить ближнего или дальнего своего категоричностью этого триглава. Так уже выпало, что идея противостояния подразумевает наличие двух разностей, полярностей и крайностей. В противном случае, отношения между сторонами не выражены боем. Однако посмотрим на поединок шире. Только ли низвержение противника конструктивно как идея для боевого искусства? Чего же тогда понятие партнера? Сама по себе жесткая конфронтация не несет ничего конструктивного. Она либо подтверждает, либо опровергает накопленный вами опыт драки. Причем, делает это в очень категоричных формах. Другое дело, условный бой. Такой способ позволяет конструировать драку, ища в ней диалектическое совершенство. Есть уровни взаимодействия, когда различия дополняют друг друга, образуя гармоничное слияние в Правь. В конечном счете, философия Трибожия обнаруживает три взаимосвязанных триглава, составляющих ось Мира.
Идеальный пример всей модели в целом составляет самый обычный поединок, в котором полевой судья выполняет роль Прави, а бойцы - крайностей. Любые действия судьи и подчиняющихся ему бойцов так или иначе вписываются в один из упомянутых мной Триглавов.
Противостояние - вещь весьма занимательная. Кому неизвестна извечная борьба иудизированного творца небесного и Сатаны. При всем при том, что это крайности, они попадают скорее под конфликт двух Правей, в котором одна Правь несет разводящий Триглав, а другая - конфликтный. Конфликтный триглав утверждает истину на основе взаимоуничтожения, то есть драки. Как вы знаете, христиане видят истину в отказе от конфронтации, предпочитая одной форме уродства другую. И даже наиболее гармоничный третий Триглав не способен в своем первозданном виде отразить истину. Да, как это ни парадоксально. Ибо подчиняясь ему, мир просто бы замер. Его девиз можно расценить как "Небытие - лучший образ гармонии!" Но идея Мира - Движение, а стало быть, сжатие и расширение, концентрация и рассеивание, конфронтация и отторжение. Посмотрите на всю историю человечества. Разве не факт то, что оно пребывает в создании и преодолении конфликта, где мир является итогом войн, а итогом мира является война? Только динамика процессов создает гармонию. А подчинена гармония, конечно же, третьему Триглаву в вышеизложенном примере. Потому наше представление о рукопашном искусстве нельзя сводить только к идее разрушения, низвержения
противника любым способом с единственным желанием - уничтожать, уничтожать, уничтожать... Сам по себе человеческий разум обнаруживает возможность соединения различных явлений сущего, где каждое в отдельности занимает свое исключительное место, но только столкновение и разведение этих явлений создает весь уникум человеческого мышления. Бой и примирение. Столкновение и разведение. Бой уничтожительный и бой научительный. Что может быть целесообразнее и совершеннее самой Гармонии?
Говоря о гармонии, я возвращаюсь к язычеству. Почему оно в загоне, почему столь противоречивы мнения о нем? Потому, что оно еще не понято, не раскрыто современниками. Особую роль в "сдерживании" интереса людей к изначальной, природной истине играют идеологические примитивы современных псевдодухотворцев. Современное язычество далеко не украшают амбициозные личности, вроде Добровольского и..., пестующие не величие русского духа, а нечто совершенно иное. Что же, в таком случае, привнес в язычество Белов? Этот вопрос мне приходилось слышать. Думаю, что философия Трибожия, почерпнутая мной из духовных традиций кельто- праславянского ведизма, уже немалый вклад в копилку интеллектуальных ценностей национальной культуры.
Независимо от того, кто мы по вере или по роду, все мы дети Природы. Мы приходим в мир беспомощными, бессловесными, ничего не понимающими существами. Познание мира для нас связано, в первую очередь, с влиянием старшего поколения. А Мировой закон существует сам по себе. Его постижение ограничено набором примитивных откровений типа "будет осень - будет дождик". Когда мы уходим из жизни, Мировой закон остается таким же незыблемым. Он вне человека. Ему всё равно, что делает человек. Даже поглощая своим разрушительным вторжением земной мир и Вселенную, человек никогда, НИКОГДА не изменит сути Мирового закона, никогда не дотянется до вершины, ибо Мир бесконечен. Невозможно поймать то, чего нет. Никогда еще, даже в самые богоугодные времена, человечество не отказывалось от войн, насилия (в том числе и религиозного), как не отказывалось от попытки побольше прибрать к своим рукам. Для церкви - это паства. Для государства - земли и народы. Для промышленников - рынки сырья и сбыта.
Механизм человеческого бытия отрегулирован по самому человеку. Точно также, как и человеческая мораль, являющаяся не более, чем смазкой этого механизма. Оттого при всей лелейности христианского доброусердия, человечество как воевало, так и воюет, как уничтожало само себя, так и уничтожает, как насильничало над миром и Природой, так и насильничает. И дело все в том, что Истина и есть сама Природа. Другой истины в мире нет. То, что создано до человека, то, что создано независимо от человека - истина в первой и последней своей инстанции. Язычество помогает эту истину перевести на язык человеческого сознания, тем самым сберегая самого человека от его необузданных инстинктов.
Славяно-горицкая борьба только один из отпечатков Мирового закона в человеческой деятельности.
Глава VI
Грань допустимого
Бой является наивысшим приложением духовных и физических сил. Не случайно, что в иных традициях он подытоживает процесс обучения рукопашному бою. В славяно- горицкой борьбе все начинается от боя. Боеспособность - залог содержательности ваших занятий. В отличие от систем пресловутой самообороны, где организация действия построена на разучивании приемов и попытке их вставить в примитивно-условные рамки противоборства, наш подход различает минимум четыре уровня сложности драки:
- когда с вами дерется непрофессионал и драка является результатом взаимных антипатий на "базарно-транспортной" почве;
- когда вас пытаются избить с целью ограбления или из хулиганских побуждений, но без предварительной цели убийства;
- когда вас пытаются убить, не используя при этом стрельбу с дистанции;
- когда вы противостоите озверевшей толпе.
Каждый из этих уровней имеет свою степень сложности, степень интенсивности психических и механических реакций, свой уровень внешнего и внутреннего контроля, уровень адаптации и еще многое другое. Каждому из этих уровней также соответствует и своя степень подготовленности, отражаемая в тренировочном процессе собственным условно-характерным признаком.
Начальный период подготовки, длящийся у нас 3-4 месяца, адаптирует занимающихся к стрессовым нагрузкам, к интенсивности учебно-тренировочных программ, а главное, к нормам динамической координированности движений. Далее следует период постановки боеспособности, длящийся в норме до одного года. К истечению года занятий боец обязан полностью освоить всю базовую технику классического стиля (Горицкий Свод) и активно практиковать учебно-тренировочный, показательный и свободный бой. В этом случае программа считается успешно завершенной, а уровень подготовки результируется техническим экзаменом первой ступени. Цель экзамена - установить способность молодого бойца переносить стрессовую нагрузку неравного боя (ибо поединок проводится с опытным инструктором), обнаружить адекватные реакции на действия противника, исключающие страх, пассивную оборону, неоправданные технические действия и, наконец, обнаружить у молодого бойца достаточную психическую и физическую стойкость. Удовлетворение этим требованием является причиной присвоения экзаменуемому знака первой степени подготовки. Наличие этой квалификации, в свою очередь, обеспечивает бойца возможностью участвовать в соревнованиях. Со второго года занятий идет активное освоение стилевых различий славяно-горицкой борьбы. Поединок в этом уровне технической подготовленности выглядит, конечно, уже иначе. И требования к нему предъявляются иные. Стилевая чистота Горицкого Свода - основное условие. Однако отличительная особенность этого поединка состоит не только в его стилистической обусловленности. Второй уровень - это адаптация вашей боеспособности к популярным системам единоборств. Для этой цели зачетные бои проводятся со специалистами карате, бокса, дзюдо и др. по заранее оговоренным правилам. В отличие от первой ступени данный экзамен, как и все последующие, проводится только в Национальном Клубе. И если уровень начальной боеспособности наши инструкторы на
местах могут определять сами, не прибегая для этого к помощи Центра, то технические уровни элитного показателя констатирует только Центр. Поединок проводится в категории не ниже К.М.С., причем действия противоположной стороны мы стараемся не ограничивать. Наш боец должен испытать, что называется, на своей шкуре весь боевой потенциал систем мировой конкуренции. Для классических стилей карате уровень его соперника должен соответствовать подтвержденному черному поясу. То же требование предъявляется и к таэквандо. Специалист стиля кекусинкай принимается в зачет с уровнем не ниже коричневого пояса. Поединок не должен превышать пяти минут. Бой считается зачтенным в случае убедительных победных действий бойца славяно-горицкой борьбы. В целях обеспечения безопасности допускается наличие средств защиты (по желанию приглашенной стороны). Степень контакта удара и допустимый уровень поражения определяется приглашенной стороной. Это делается в том случае, если противник, например, боксер и он оспаривает допустимость ударов ногами в поединке. Или же самбист может пожелать не выходить за рамки борцовского склада поединка. Как видите, здесь все делается для удобства представителей иных систем единоборства. Это не случайно, ибо наша цель - затруднить задачу своего экзаменуемого.
Третья ступень подготовки в славяно-горицкой борьбе в разделе Поединок предусматривает техническое совершенство в одном из 12-ти наших стилей. Правила говорят, что претендовать на третью ступень возможно не ранее, чем через два года после получения второго уровня. Этот срок считается минимальным для освоения какого-либо стиля, помимо базисного Горицкого Свода. Третья ступень нарекает бойца достоинством "мастер".
В славяно-горицкой борьбе существует всего пять ступеней совершенства. Однако непосредственное отношение к поединку имеют только первые три. Четвертая ступень касается уже духа бойца, а пятая - отражает руководителя стилевой школы, руководителя национального клуба той или иной страны и относится к разряду почета.
Как уже упоминалось ранее, профессиональная драка не терпит условностей. Эта особенность не столько идейного происхождения, сколько непосредственно физического. Дело в том, что условности отражаются на конструктивной полноценности системы. Они влияют на те внешние и внутренние показатели, которые соответствуют норме только при идеальных условиях демонстрации технического навыка бойца. Идеальными же, как правило, являются те условия, в которых происходило становление технических показателей, в которых шло обучение и коррекция базовой техники. Нелепо поэтому ждать идеальной внешней формы движения на улице зимой в мороз от человека, привыкшего к легкой одежде и теплому спортивному залу. Впрочем, показатель условности касается не только внешней среды, но и самого способа ведения боя. В уличной драке не существует оговоров и ограничений. Она жестока. Однако это и есть важнейшее условие становления зрелого мужского начала - адаптация к стрессовым нагрузкам. Для человека, воспринимающего бой в рамках правил, ограничений, защитных средств и соревновательных условностей, нервная нагрузка при уличном инциденте бывает столь велика, что остается в памяти долгие годы, не говоря уже о тех реакциях, которые приводят к серьезным поражениям нервной системы. У адаптированного бойца все это выглядит значительно легче. Кроме того, психически здоровый человек, познав на себе стрессовую нагрузку жестокого избиения, не станет переносить ее на незащищенное существо. Я вовсе не идеализирую человека. Я его наблюдаю второй десяток лет в своих переполненных спортивных залах. Безусловно, есть и такие, кто пытается сам создать прецедент конфликта с единственной целью подхлестнуть себя для избиения окружающих. Однако это не более, чем способ самоутверждения, хотя и довольно грубый. В крайних случаях, когда излишне самоуверенный молодой человек входит во вкус
агрессии, мы "обламываем" его тем же оружием. Конечно, это может надломить формирующуюся личность, отпугнуть ее от процесса развития в себе норм выносливости и противостояния. Но, повторяю, это происходит в крайнем случае.
Итак, реалистичность, помимо своей главной цели соответствовать боевым нормам, является еще и фактором воспитания. В таком бою как славяно-горицкий поединок, случайность не спасает. Здесь нельзя, прикрывшись от одного удара, спрятаться и от другого, зная, что он запрещен по правилам. Здесь ничего не запрещено. Мне всегда был интересен спор между двумя формациями карате: традиционной и контактной. Созданная мной десять лет назад концепция Трибожия - универсальна как тест на истину. Избегайте крайностей. В данном случае всегда останется противоречие между одним и другим. И то, и другое имеет свои положительные и отрицательные стороны, и все-таки истина посредине. Можно считать даже, что конфликтные стороны: Явь и Навь (Ян и Инь на Востоке) для того и существуют, чтобы создать и возвеличить над собой Право (Правду). В славяно-горицкой борьбе не существует конфликта, характерного для карате, не существует потому, что поединок должен, с одной стороны, демонстрировать реальность боевых возможностей бойца, а с другой - создать прецедент научения. То есть абсолютная жесткость и разумная сдержанность должны существовать в рамках одних правил. Как это возможно? Дальняя дистанция, на которой противник способен полностью контролировать ваши действия, дает возможность ведения боя в абсолютном контакте. При сближении бойцов жесткость контролируется разумными пределами. Следует учитывать, что славяно-горицкая борьба не использует амортизаторов удара в виде перчаток, накладок и прочего, кроме того, у нас отсутствуют и весовые категории. Эти два обстоятельства заставляют уделить особое значение предмету безопасности бойцов на соревнованиях. Разные условия, в которые могут быть поставлены бойцы требуют обязательного вмешательства ограничений. "Третья свобода", всегда шокирующая чистоплюев от журналистики, крутящихся вокруг славяно-горицкой борьбы, а также кабинетных самбистов Госкомспорта это разрешение наносить удар куда угодно. В славяно-горицкой борьбе нет ограничения в области поражения, как и нет ограничения способа нанесения удара. Данное правило тоже затрудняет обеспечение контроля за травматизмом. И все-таки практика показывает, что уровень поражений у нас не превышает показателей бокса. Почему? Потому, что существующие ныне правила проведения боев максимально приближены к Прави. Так, если вы даете бойцу возможность бить куда угодно и чем угодно (локтем, кулаком, коленом и т.д.), то вы должны оговорить последствия таких свобод. В наших правилах запрещен уровень поражения с угрозой для жизни и здоровья. При всей реалистичности борьбы она не должна ставить своих адептов на грань смертельного риска. Новичок сам, вне всяких запретов в свободном бою не наносит удары в те области, где особенно показательна передозировка. Это объясняется его неумением контролировать свой удар. Опытные же бойцы очень точно выходят на грань, за которой травмирование, а перед которой - неубедительность. Драку нельзя имитировать, можно щадить своего противника в том случае, если вы не собираетесь его убивать. Что же касается абсолютного контакта в дальних дистанциях ударами ногой и рукой, то тут действует одно показательное правило. Раз вы вышли на бой, базовый уровень вашей подготовки должен соответствовать соревновательному. Боец, неспособный реагировать на удар любой скорости и любой формы, нанесенный не менее, чем с одного метра дистанции, не может соревноваться в свободном поединке. Таким образом, создается гармония. Наши бои внешне никак нельзя назвать условными. Вместе с тем, каждый соревнующийся обязан предусмотреть последствия своих технических действий.
Бой, безусловно, отражает ряд специальных показателей, в число которых входят нормы боеспособности, скорости и точности движения.
Тестовые скорости выполнения некоторых движений
"Прямой с подола". Скорость выполнения - 0,4 сек.
Проход за спину. Скорость выполнения - 1 сек.
"Турга". Скорость выполнения -0.8 сек.
В отличие от восточных единоборств боеспособность своих ударов русская штурмовая система не проверяет на разбивании различных предметов. Традиционный мешок с песком Европа в этих целях использует уже по меньшей мере три тысячелетия. О чем свидетельствует одно из изображений тренировки героя-аргонавта Полидевка. Кроме того, в летние месяцы мы используем и еще один традиционный способ постановки силы и резкости удара, известный по сибирской традиции кулачного боя. В этих целях в землю вкапывается толстый пучок прутьев, связанных вместе. Удары наносятся до тех пор, пока эта вязанка не оказывается разбитой
Нужно сказать, что Европа куда более сдержана в вопросах борцовского трюкачества, чем Восток. Европейский подход реалистичнее. Мне приходилось встречать упоминания об удивительных возможностях русских бойцов. Тут были и разламывание толстенной доски в руках без использования рычага, и обламывание сжатой пятерней края стола, и вытягивание из земли корня длиной в сажень, и раздавливание точки в обхват руками на груди и еще многое другое. Должен сказать, соблюдая честность, что сам я ничего подобного не видел. Поэтому от комментариев по поводу подобных фокусов воздержусь. Однако есть другое обстоятельство, заставляющее взглянуть на силовое бахвальство под определенным углом зрения.
Как правило, вся эта удаль связана только с одним и довольно специфическим русским видом поборческого дела - борьбой "на щипок". Известна тяга к показушничеству и у силовых борцов, и у "надежа" - бойцов русских стенок. Однако закладные бойцы подобными трюками себя не славили. Их эквивалент мастерства отражался в числе бездыханных противников на судных полях. Показатель же боеспособности удара куда целесообразнее выводить по пружинящему предмету типа прутьев, поскольку именно то обстоятельство, что предмет "уводит" часть ударного воздействия, приближает данную тренировку к реалиям боя. Силу удара легко измерить в условиях спортивного зала, не прибегая при этом к помощи специальных приборов. Поставьте своего партнера в устойчивое положение и вручите ему амортизирующий предмет типа боксерских "лап". Если в момент выполнения удара ваш партнер отлетает в сторону, несмотря на сопротивление воздействию массой своего тела, легко предположить, что удар превосходит данную массу или пропорционален ей. То есть при весе вашего партнера 80 кг, удар будет равен 80 кг и более.
Система штурмового боя имеет тесную связь с европейской рыцарской традицией. Это выражается не только в церемонии приветствия, но и в самой идее взаимного налета после команды "действие" ("кон!"). Правила славяно-горицкой борьбы запрещают после этой команды любые действия, кроме наступательных. Естественно, что бой строится не только на безумном налете на противника, однако, пассивно-выжидательное поведение бойца на ристалище равно, как и неубедительные атаки в славяно-горицкой борьбе расцениваются не иначе, как отказ от ведения боя. В штурмовой системе даже элементы обороны выглядят наступательно. Не случайно, что здесь высокую оценку имеет способность уклоняться от ударов противника или перебивать его удары, не прерывая при этом своей атаки. Каждый боец штурмового стиля стремится доказать умение предвидеть
ответную атаку и находить такие способы противостояния, при которых противник оказывается беспомощным.
Существует соответствующая требованию правил дистанция начала боя. Такая дистанция позволяет первое же действие после команды: "Кон!" направить на поражение противника. Если противник не успевает с дистанции атаковать вас в ответ и переходит сразу к обороне, считается, что схождение он проиграл. Правда, при этом вы должны доказать, что любое оборонительное действие противоположной стороны не может остановить вашей атаки. Вторым важным этапом боя является преимущество на руках. Это традиционно. Выигрывающий Радогору практически заявляет себя победителем. И, наконец, последний элемент атаки, придающий ей особо привлекательный и убедительный вид - это сбивание противника с ног. Можно выиграть и без него, однако, сбивание в равном бою дает стопроцентную победу. Так было, например, на Кубке Престижа-93 в поединке Ефимов-Рослов. Вместе с тем, при "взвешивании" в равном бою предпочтение отдается хотя бы одному выигранному входу в бой с дистанции против одного сбивания на землю. Этот судейский прецедент был отмечен на отборочных боях чемпионата России-94 в поединке Багаев-Ефимов.
Следует сказать, что эти правила не случайны. Каждый знает о последствиях при сбивании с ног в уличной драке. Инстинкт нападающих здесь еще более агрессивен. Часто несчастного забивают ногами до смерти, не давая ему подняться. В рыцарской же традиции падение на землю тоже не оставлено без внимания. Упавшего не добивают. Это не этично с точки зрения европейского боевого искусства. Однако он считается безоговорочно небоеспособным. Формы поражения противника в славяно-горицкой борьбе (кроме специализированных программ) связаны с боем в стойке. Считается, что на землю тело должно уже упасть бездыханным. И потому, если вас в поединке сбивают с ног, считайте, что противник сделал серьезную заявку на победу.
Как уже говорилось, высоко ценится искусство Свили. Однако это относится только к параллельно наступательным действиям. Свиля в отрыве от атаки может рассматриваться как пассивное ведение боя. Должен сказать, что в отличие от бокса или восточных единоборств славяно-горицкая борьба дает меньше тактического выбора своим бойцам. Во всяком случае, это касается классического стиля. Я умышленно не останавливаюсь на других 12-ти основных стилях нашей борьбы, поскольку это - тема уже иной книги.
В последнее время школы русского направления рукопашного боя возникают как грибы после дождя. К сожалению, большинство из них имеет мало общего с русской состязательной традицией. Подделка оказывается столь грубой, что для ее определения не требуется даже специальных познаний. Однако людям, мало сведущим в единоборческой стилистике, я рекомендовал бы пользоваться специальным тестом при выборе той или иной школы. Если вы не хотите платить деньги за занятия плохим карате какому-нибудь сэмпаю-недоучке, сменившему вывеску на своем спортзале, прежде чем облачиться в косоворотку, посмотрите, встречаются ли приведенные ниже типы действия в его тренировочном процессе. Все это НЕ ТИПИЧНО для русской состязательной традиции.
Завершение атаки эффективным броском - признак чистоты стиля в славяно-горицкой борьбе.
Не типичные стойки на широко расставленных ногах. Кроме того, положение руки у бедра - явное свидетельство заимствования из восточных единоборств.
Удары ногами не сориентированы на босую ногу. Напротив, их механика определяется наличием у бойца тяжелой обуви.
В технике русского рукопашного боя не выполняются удары, требующие растяжки. И уж тем более поперечным шпагатом.
Не типичны также и высокие маховые удары ногами с инерционным воздействием на опорную ногу.
Не типичны удары пальцами.