Книга
← К списку книгЗагрузка разделов…
активнаАктивные записи участвуют в каталоге и синках. Неактивная книга скрыта, но не удалена из базы.
Книга
Введение
В 1938 г. вышла чрезвычайно интересная книга, написанная нашим другом Дэвидом Фейрчайль- дом, долгое время руководившим американской организацией по интродукции новых семян и растений прн Департаменте земледелия. В этой книге, озаглавленной «Мир был моим садом» («The world was ту garden»)*, Фейрчайльд дает обзор своих путешествий по всему земному шару и выполненной им огромной работы по сбору множества самых разнообразных растений.
Одновременно он описывает организацию использования Соединенными Штатами мировых растительных ресурсов на службе этой страны. Для США характерен большой размах этой работы и умение взять лучшее со всего земного шара. Фейрчайльд, Карльтон, Хансен, Мейер, Вестовер, Харланд, Цвингл и другие исследователи растительных ресурсов пересекали многократно по всем направлениям земной шар в поисках лучших растений, лучших сортов.
Появление книги Д. Фейрчайльда позволяет провести сравнение постановки интродукции в США и СССР.
Американский опыт интродукции дает много поучительного, но совершенно ясно, что в нем отсутствовала одна основная идея, которая неизбежно должна быть главенствующей в такого рода изысканиях, — идея ботанической географии, идея эволюции растительного мира, последовательности этапов, изменчивости в пространстве и во времени, свойственной культурным и диким растениям. Соответственно в план наших экспедиций и путешествий было положено учение о происхождении культурных растений, об их эволюции; соответственно разрабатывались маршруты и проводились сборы. Сравнение работ в США и СССР свидетельствует, что удачной эклектике американских исследований противостоит систематическое ботаническое изучение нами очагов начального видообразования и дальнейших этапов расселения культурных растений.
В нашей стране правильная организация интродукции относится к советскому времени. Правда, еще в 90-х годах прошлого века большая экспедиция Удельного ведомства во главе с профессором А. Н. Красновым и агрономом И. Н. Клингиным провела впервые исследование суб- тропических ресурсов, но экспедицию интересовало главным образом ознакомление с культурой чая и получение чайных семян. Плоды этой первой серьезной интродукции ныне использует Советская страна в своих влажных субтропиках. Однако в целом еще в недалеком прошлом мы
Н' ™. й гСКОрСС ,,остав|ииком растений в
Новый Свет, заимствовавший чрезвычайно многое из нашей страны. Богатство полей Канады Соединенных Штатов в значительной мере обязано хлебным злакам нашей страны. Сады Канады почти сплошь заняты русскими сортами яблонь, груш.
Уже с первых лет наших исследований в области растениеводства нам стала совершенно ясной необходимость широкого подхода к мобилизации растительных ресурсов в целях их правильного использования для улучшения существующих культур и сортов. Исследования в области иммунитета сортов к болезням заставили нас испытать огромное количество образцов, собиравшихся из разных стран мира. Вскоре для нас стал совершенно очевиден случайный характер европейских коллекций, отсутствие какой-либо единой идеи в привлечении материала. Логически стало необходимым исследование растительных ресурсов Земли вих эволюции, в их расхождении из начальных очагов.
Первая скромная экспедиция автора в Иран в 1916 г. привела к открытию множества неизвестных науке разновидностей пшениц и ржи. Стала совершенно очевидной нетронутость растительных ресурсов Земли даже по важнейшим культурам; необходимость планомерного изучения культурных растений на местах их происхождения.
Чтобы улучшить сорта культурных растений, надо иметь необходимый «строительный материал», располагать исходными видами, сортами, использовать их в соответствующих районах для непосредственной культуры или взять у них наиболее ценные качества путем скрещивания.
В течение истекших двадцати лет (1919— 1939. _ Ред.) личными исследованиями автора охвачена значительная часть территории земного шара. Подавляющее большинство культурных растений ведет начало из Азии, Южной Европы, Африки, Северной н Южной Америки. Австралия — единственный континент, который не знал земледелия до новейшего времени. Многие ценные растения, которые мы привлекаем в настоящее время из Австралии и Новой Зеландии, лишь в последнем столетии вводятся в культуру нз состава богатой дикой флоры Австралийской области; таковы эвкалипты, акацнИ’ казуарипы, новозеландский лен. ДСКОР®™ древовидные вероники и другие ра АН^с^отличие от американцев интересовали преимущественно растения УмсРсвн"ь,^ж2 Огромные растительные богатства Ю Азии, Тропической Африки, UeHTP™bH™ рики, Бразилии, к сожалению, лишь в ограни
ченном масштабе могут быть использованы в нашей стране. Советские субтропики более суровы чем Южная Флорида, Пуэрто-Рико, Гаванские острова и Филиппины. Поэтому наши заботы были больше направлены на улучшение пшеницы, ячменя, овса, льна, зерновых, бобовых, которые составляют основу нашего растениеводства. Соответственно с этим был разработан план поисков. Основным стержнем была эволюционная идея, направление внимания прежде всего в область начального образования видов, прослеживание расселения с возможно полным охватом каждого вида в его эволюции. Нас интересовала не только родина культурных растений, нередко приуроченная к горным районам. Надо было знать также, что возделывает земной шар, что возделывают Аргентина, Соединенные Штаты, Канада и западноевропейские страны. Последовательно экспедициями были охвачены пять континентов.
Помимо нас в экспедициях принимал участие ряд научных работников Всесоюзного института растениеводства, проведших большие исследования. В особенности замечательные результаты дала длительная экспедиция С. М. Букасова и С. В. Юзепчука в Мексику, Центральную и Южную Америку в целях изучения картофеля, кукурузы и хлопчатника, а также экспедиции В. В. Марковича в Индию, на Цейлон и Яву и Е. Н. Синской в Японию.
В целом экспедициями охвачены почти все основные земледельческие районы земного шара, собран огромный материал, не уступающий количественным и качественным достижениям наших друзей в Соединенных Штатах. Маршруты доктора Фейрчайльда и наши совпадают лишь частично. Его влекли больше тропики, тропические острова с их богатейшей растительностью. По логике исследований нам пришлось больше внимания обратить на более суровые горные страны, нередко смыкающиеся с пустынями, на районы полупустынь и пустынь,
где нередко в оазисах можно найти результаты большого труда земледельцев.'
Мы отступим от обычного последовательного рассказа путешественника, охватывающего страну за страной. Длинный промежуток времени, большое количество стран, неизбежная эклектика в смысле очередности и трудности проникновения в ряд стран советскому исследователю вызывали отступления. Поэтому нам казалось более правильным в интересах и читателя, и освоения итогов, и знакомства со странами нарушить хронологию, объединить близкие территории.
Проникая в любую страну, хотелось сделать очень много, понять «земледельческую душу» этой страны, ее условия, освоить ее видовой и сортовой состав, взять из нее наиболее нужное и связать в единое целое данные этой страны с эволюцией мирового земледелия, мирового растениеводства. Географическая литература обширна, но каждый из нас видит разное в зависимости от того, через какой фильтр проходят факты, куда стремится исследователь. Естественным желанием автора было дать возможность читателю пробежать с ним огромные территории наиболее замечательных районов земли, где зарождалась, творилась и творится великая земледельческая культура. Где это было возможно, мы документировали виденное фотографиями, рисунками. Огромный материал, доставленный советскими экспедициями, частью уже занял советские поля, частью находится в работе селекционных станций, частью он послужил для понимания эволюции культурных растений, эволюции мирового земледелия. Автор попытался соединить трудно соединяемое — географию, ботанику, агрономию, историю культуры — в полном сознании того, что надо сделать много больше, чем сделано. Чем глубже и шире исследователь охватывает факты, тем более необъятны просторы дальнейшей работы — и аналитической и синтетической.
Н. И. Вавилов
30.3.1939 г.
Основная идеяпутешествий
В актовой речи «Столетние итоги физиологии растений», произнесенной в Московском университете в 1901 г., К. А. Тимирязев сказал: «Успеха в жизни достигает тот, кто поставил перед собой большие задания, шаг за шагом идет, проверяя себя, останавливаясь время от времени, оглядываясь назад и подсчитывая, что сделано и что осталось сделать».
В большом деле, задуманном научным коллективом Всесоюзного института растениеводства, учитывать такого рода этапы было особенно важно. Прежде всего необходимо научное обоснование самой идеи мобилизации растительных ресурсов, поисковой работы, направленной на овладение растительными богатствами Земли.
Вся мировая флора высших цветковых растений, изученных ботаниками, определяется приблизительно в 200 тыс. видов растений. Это число далеко не полно — еще многие горные страны Южной Азии и Центральной Америки, Африки недостаточно исследованы, однако оно показывает изобилие флоры Земли. Одним из важнейших положений ботанической географии является факт, что разнообразие видов распределено неравномерно. Отдельные территории земного шара отличаются исключительным богатством видов. Почти одна треть мирового разнообразия видов приурочена к Юго-Восточной Азии. Огромным изобилием отличается флора Бразилии, Кордильер, Центральной Америки, стран, окружающих берега Средиземного моря. Южной Африки. Наоборот, обширные территории северных стран — Сибири, Канады, Северной Европы — отличаются сравнительным однообразием и бедностью своей флоры. Главными Древесными породами северных районов Европы, Азии являются обычно два-три десятка пород. Болес разнообразен мир травянистых растений, ио и он по числу видов значительно уступает субтропическим и тропическим странам. Республика Коста-Рика, пигмей по размеру, превосходит по богатству видов растений США с Аляской и Канаду, вместе взятые.
Эти факты, точно установленные и подтверждаемые с каждым годом новейшими данными, показывают всю значимость для поисковой работы только что указанного положения ботанической географии.
В пределах Советского Союза особенно 'хиаты видами территории Большого и Малого Кавказа, горные и предгорные районы Средней
Азии н Дальнего Востока. В значительной мере это относится и к культурным растениям.
Общая возделываемая территория земного шара в настоящее время определяется приблизительно в 850 млн. га, что составляет около 7% всей суши [1]. Общее число культурных видов, не считая декоративных растений, приблизительно определяется нами в 1500—1600. Изучение географии этих видов и их происхождения в связи с определенными территориями, проведенное нами, обнаружило, что подавляющее большинство культурных растений связано с семью основными географическими центрами их происхождения:
Тропический центр включает территории тропической Индии, Индокитая, Южного Китая и островов Юго-Восточной Азии. Из этого центра ведет начало около одной трети возделываемых в настоящее время растений. Здесь родина риса, сахарного тростника, большого количества тропических плодовых и овощных культур. Не менее одной четверти населения земного шара до сих пор живет в тропической Азии. В прошлом относительная населенность этой территории была еще более значительной .
Восточноазиатский центр включает умеренные и субтропические части Центрального и Восточного Китая, Корею, Японию и большую часть о. Тайвань. Это родина таких растений, как соя, различные виды проса, многие овощные культуры, и огромного числа плодовых. По нашему подсчету, приблизительно около 20% всей мировой культурной- флоры ведет начало из Восточной Азии. На этой территории живет примерно также около одной четверти населения Земли.
Юго-западноазиатский центр включает территории внутренней нагорной Малой Азии (Анатолии), Ирана. Афганистана, Средней Азии и Северо-Западной Индии. Сюда же примыкает Кавказ, культурная флора которого, как показали исследования, генетически связана с Передней Азией. Этот центр может быть подразделен на следующие очаги:
Кавказский со множеством оригинальных видов пшеницы, ржи и плодовых. По пшенице и ржи, как выяснено сравнительными исследованиями, это наиболее важный мировой очаг их видового происхождения:
Переднеазиатский, включающий Малую Азию. Внутреннюю Сирию и Палестину, Трансиорданию, Иран. Северный Афганистан и Среднюю Азию вместе с Китайским Туркестаном [2];
Северо-западноиндийский, включаю! помимо Пенджаба и примыкающих провин
Северной Индии и Кашмира также Белуджистан и Южный Афганистан. Около 14—15% всей мировой культурной флоры ведет начало с этой территории. В исключительном видовом разнообразии здесь сосредоточены дикие родичи пшеницы ржи и различных европейских плодовых. До сих пор здесь можно проследить для многих видов непрерывный ряд от культурных до диких форм, т. е. установить сохранившиеся связи диких*форм с культурными.
Средиземноморский центр включает страны, расположенные по берегам Средиземного моря. Этот замечательный географический центр, характеризующийся в прошлом величайшими древнейшими цивилизациями, дал начало приблизительно 10—11% видов культурных растений. Среди них такие, как маслина, рожковое дерево, множество овощных и кормовых культур.
Самостоятельным географическим центром является небольшая Абиссиния, характеризующаяся рядом эндемичных видов и даже родов культурных растений. Среди них такие, как хлебный злак тэфф (Eragrostis abyssinica), своеобразное масличное растение нуг (Guizotia abyssinica), особый вид банана и кофейное дерево. Общее число видов культурных растений, связанных по своему происхождению с Абиссинией, не превышает 3—4% мировой культурной флоры.
В пределах Нового Света установлена поразительно строгая локализация двух центров видообразования главнейших культурных растений.
Центральноамериканский центр, охватывающий обширную территорию Северной Америки, включая Южную Мексику. В этом центре можно выделить три очага:
Горный южномексиканский,
Центральноамериканский,
Вест-Индский островной.
Из Центральноамериканского центра ведет начало около 8% различных возделываемых растении. таких, как кукуруза, хлопчатник-упланд и другие американские длинноволокнистые хлопчатники, ряд видов фасоли, тыквенных, какао, или шоколадного дерева, многих плодовых (гваиява. аноны и авокадо).
АЛД ИЙСКий центр, в пределах Южной Америки, приуроченный к Андийскому хреоту это родина многих клубненосных растс- нии. прежде всего картофеля. Отсюда ведут начало хинное дерево и кокаиновый куст.
Как видно из перечня географических цент- ющсгТчмс^ BBenc,,w в кУ->ьтуру ноданля- ИС V *°тделывасмых растений связано Фл°Ристическими областями, отличающимися богатой флорой, но и е древнейшими
цивилизациями. Лишь сравнительно немногие растения введены в прошлом в культуру из дикой флоры вне перечисленных основных географических центров* Семь указанных географических центров соответствуют древнейшим земледельческим культурам.
Южноазиатский тропический центр связан с высокой древнеиндийской и индокитайской культурой. Новейшие раскопки показали глубокую древность этой культуры, синхронной переднеазиатской. Восточноазиатский центр связан с древней китайской культурой, а Юго-западноазиатский — с древней культурой Ирана, Малой Азии, Сирии, Палестины и Ассиро-Вавилонии. Средиземноморье за много тысячелетий до нашей эры сосредоточило этрусскую, эллинскую и египетскую культуры. Своеобразная абиссинская культура имеет глубокие корни, вероятно совпадающие по времени с древней египетской культурой. В пределах Нового Света Центрально-американский центр связан с великой культурой майя, достигшей до Колумба огромных успехов в науке и искусстве. Андийский центр в Южной Америке сочетается в развитии с замечательной доинкской и инкской цивилизациями**.
Конечно, нет простого совпадения богатства количества видов дикой флоры отдельных территорий земного шара с числом введенных в культуру растений. Богатейшая флора тропической Южной Америки, насчитывающая более 50 тыс. видов цветовых растений (примерно одна четвертая состава мировой флоры), дала очень мало культурных растений. Тропическая Африка, характеризующаяся богатой флорой (более чем 13 тыс. видов), дала очень немного растений для культуры. Капская земля с ее замечательной по богатству флорой, определяемой в 7—8 тыс. видов, только в последнее время начинает использоваться преимущественно в области декоративных растений.
Качественный состав флоры, наличие развитой земледельческой культуры и больших массивов земледельческого населения сыграли в прошлом решающую роль в использовании дикой флоры. Многие виды культурных растений, свойственные данным географическим центрам, нс вышли за пределы своих начальных областей видообразования. До сих нор большинство видов используется преимущественно народностями, впервые введшими их в культуру.
■ См. «пило» И. И. Учение о происхождении культу растений после Дарвина '/ Советская наука. 1440. ^ 2. •• См.: Виоилоч И. И. Великие тсмлсдельческис культуры доколумбовой Америки и их взаимоотношения Я И »в. Веса • юзиого гео|рафичсского общества. 1439. № 10 (Выпуск. |юснящс1|ный академику В. Л. Комарову).
Из общего числа культурных растений, определяемого, как мы указали, в 1500—1600 видов, не считая декоративных растений, не более четверти вышло далеко за пределы начальных очагов происхождения и введения их в культуру.
Таковы факты первостепенной важности, которые приходится учитывать в поисковой работе. Это касается целых видов, но в еще большей мере — разновидностей, мелких внутривидовых систематических единиц, представленных местными сортами.
В книге «Центры происхождения культурных растений», вышедшей в 1926 г., мы набросали первый план поисковой работы, исходя из указанных основных ботанико-географических фактов. Отдельные растения, вышедшие далеко за пределы своей начальной родины вместе с человеком, подвергались большим изменениям, и под влиянием естественного и искусственного отбора выработались новые формы, а иногда новые виды и подвиды, которые представляют нередко огромный интерес. Так, например, пшеницы и ячмени, будучи принесены из Юго-Западной Азии в Китай, подвергались здесь под влиянием муссонного климата (летних ливней) превращению в своеобразные подвиды, резко отличные от исходных форм.
Упорным трудом селекционеров многих стран, путем скрещивания сортов, полученных из различных мест, выведены новые сорта, представляющие большой практический интерес. Естественно, что в первую очередь мы использовали
сорта из стран, наиболее близких к нам по климату: из Канады, США, Западной Европы. К поискам сортового материала необходимо подходить очень широко, учитывая данные ботанической географии, истории культуры, истории старой и новой селекции.
Нас интересовали преимущественно растения пригодные для введения в культуру в нашей стране. Поэтому главное внимание было уделено странам с умеренным климатом, а также горным районам тропических и субтропических территорий, характеризующимся умеренным климатом. В соответствии с запросами советского растениеводства и были направлены экспедиции. Основная идея, положенная в организацию этих экспедиций, — учет закономерностей в ботанико-географической эволюции культурных растений, глубоко связанной с историей земледельческой культуры. Для радикального улучшения наших сортов необходимо было организовать широкое привлечение сортовых растительных ресурсов нз других стран. Естественно, что в первую очередь внимание было направлено на изучение нашей страны, и особенно входящих в нее кавказских и среднеазиатских республик с их богатейшей флорой и замечательным местным сортовым материалом, а также и на ознакомление с культурными растениями сопредельных с нами стран. По мере развития поисковой работы исследования вышли далеко за пределы нашей страны, охватив фактически все основные земледельческие территории земного шара.
Путешествие в Иран
Азиатский материк, занимающий наибольшее пространство, дал и наибольшее число культурных растений. Около 70% видов всей культурной флоры, как показало ботанико-географическое исследование, ведет начало из Азии. На Новый Свет приходится приблизительно 17%. Австралия до прихода европейцев не знала культурных растений, и только в последнее столетие ее эвкалипты и акации начинают использоваться в культуре тропических и субтропических районов
В 1916 г. нами было совершено первое путешествие в Азию для изучения культурных растений, охватившее территорию северной половины Ирана н примыкающих районов нашей Средней Азии. В том году, как известно, еще продолжалась мировая империалистическая война. Ведя наступление на Турцию, русские войска проникли в Иран, заняв значительную территорию на северо-востоке этой страны. Питание войск, размещенных в северных провинциях Ирана (Астра- бадской, Мазендеранской и Гил янской), местным хлебом вызывало частые заболевания, своего рода опьянение. В целях выяснения причин этого явления Министерством земледелия был командирован автор этих строк, перед тем работавший в Закаспийской области по изучению сельскохозяйственных культур.
Огромная территория Ирана выявляет своеобразные географические черты. Края страны окаймлены горными хребтами. Обширная территория, находящаяся внутри этих горных цепей, представляет собой пустынные районы, где земледелие возможно лишь при помощи орошения. Северная часть, примыкающая к Каспийскому побережью, отличается большой влажностью, напоминая по климату советскую Ленкорань. Северный Иран, ограниченный с юга Хорасанским хребтом с вершиной Демавенд, достигающей 5604 м. представляет собой совершенно своеобразную территорию, резко отличную от Внутреннего Ирана. Это преимущественно ооласть густых лиственных лесов, исключительно богатых дикими плодовыми, с мягким 2ЛрОПИЧССКИМ клим®том. пригодным для
Р ?1раСТаН"" цитрусовых. Расположенный в
* Ирана горол А|||рсф В Мазспдеран- с*™ 'Функции давно славится своими апельсиновыми рощами.
Семоно^иТ СОРТОВОГО состава пшениц Ирана, преимущественно завезенных
°И ’,аСТИ России. обнаружило ^^''ость их ядовитым опь- иняющнм плевелом (Illium temufrntum), а также
распространенность здесь фузариоза. Нередки были поля, где засорение плевелом достигало 50%. Горячий хлеб, приготовленный из пшеницы, засоренной плевелом, к тому же пораженной фузариозом, вызывал известные явления опьянения («пьяный хлеб»). Причины заболевания оказались совершенно ясными, и соответственно были сделаны выводы о запрещении использования для продовольствия войск хлеба Северного Ирана.
Гилянская провинция, примыкающая к Мазендеранской, — один из основных районов рисоводства Ирана. Большие пространства, определяемые десятками тысяч гектаров, заняты здесь интенсивной культурой риса. Трудолюбивое население Гилянской провинции — талыши, говорящие на фарсидском языке, применяют способы пересадочной культуры риса, подготавливая рассаду на особых делянках [3]. При этом рис очищают от сорного растения курмака (Pani- сит crus galli) и других злаков. В дальнейшем поля тщательно выпалываются. Рис Гилянской провинции отличается высокими качествами. По морфологическим и биологическим признакам он неотличим от ленкоранского риса, так как по существу Ленкорань и Гилян представляют собой одну ботанико-географическую область, характеризующуюся единством культурных растений.
Закончив исследование в Северном Иране, мы решили организовать небольшую экспедицию в центральную часть Ирана, по направлению к Хамадану и Керманшаху. Время было самое удобное. Это был конец июня — начало июля, пора созревания и уборки хлебов. Поводом к экспедиции послужил факт нахождения нами случайно в мировом ассортименте (доступном нам в то время в значительной мере через западноевропейские семенные фирмы) оригинальной формы пшеницы под названием «персидская». Эта пшеница с трудом скрещивалась с обыкновенными сортами мягкой пшеницы и в дальнейшем была выделена нами в особый вид за совокупность биологических и морфологических особенностей. Во всем известном тогда мировом ассортименте «персидская пшеница» отличалась практически абсолютным иммунитетом к мучнистой росс. Имея задачей найти эту своеобразную пшеницу в Иране (на что намекало само ее название), мы задумали сложный маршрут, который позволил бы охватить главнейшие земледельческие районы Ирана. В качестве переводчика по рекомендации русского консула был приглашен иранский гражданин, армянин по происхождению, владевший удовлетворительно как русским, так и персидским языком. Скромный караван состоял из трех лошадей — одной под вью-
Рисовые поля в Гиляшкой провинции
25
ком и двух верховых. Иран в те годы еще представлял по существу замкнутую страну. Деревни Внутреннего Ирана были настоящими крепостями' окруженными стенами до 4—5 м высоты.
Северные горные склоны до Мензиля покрыта богатой растительностью, напоминающей районы Зуванда в пределах нашей страны.
Путешествие полностью себя оправдало. По мере проникновения во Внутренний Иран поля пшеницы становились все более и более разнообразными в смысле состава разновидностей. На этих полях можно было видеть множество форм, неизвестных ботанику.
В июне — июле воздух Внутреннего Ирана наполнен приятным запахом персидского клевера шабдара, одного из наиболее распространенных кормовых растений Ирана. Огромные поля опийного мака чередуются с посевами пшеницы и шабдара. В горах около Мензиля мы встретили заросли дикого многолетнего льна со зрелыми семенами и, естественно, увлеклись сборами интересного растения, дойдя незаметно до сторожевых отрядов русских казаков, охранявших посты двигавшихся по направлению К Тигру войск. Наши занятия показались подозрительными сторожевому отряду, так же как, по-видимому, и внешний вид экспедиции. Мы были отведены на сторожевой пункт, где подверглись тщательному осмотру. Привычка после учебы в Англии писать дневники на английском языке и преимущественно иностранная справочная литература на немецком и английском языках вызвали чрезвычайные подозрения у начальства сторожевого пункта. Нас отвели в специальный «клоповник», объявив немецкими шпионами. Рвение усиливалось, по-видимому, высокой наградой за поимку такого рода деятелей — до 1 тыс. рублей золотом. Поэтому все наши объяснения казались малоправдоподобными. Гербарий, пакеты с колосьями внушали большое подозрение, несмотря на специальный открытый лист Министерства иностранных дел, который был у нас на руках. Трое суток пришлось пробыть в заключении до выяснения телеграфным путем действительности наших документов.
Приключения только начинались. Неожиданные торжественные приемы в некоторых больших селениях, совершенно незаслуженные церемонии и почести были явления мало понятные при моем тогдашнем плохом знании фарсидского языка. При выезде из одного селения наш маленький караван долго сопровождали целые с<какимК'а^НИКОВ НсожиД"нно к нам обратились ло»₽ии2° огромнь,м документом с сотнями при- персидских печатей — перстней. Это стим^СгЬипСЛОбИТ"^Я РУсск°мУ парю на недопустимую тиранию губернатора провинции с хода
тайством о смещении его. Назойливое вручение этой челобитной и трудность при незнании языка отделаться от ходатайств, по-видимому чрезвычайно искренних, заставили нас для ускорения процедуры взять челобитную в карман, чтобы при случае передать ее русскому консулу.
Допытываясь у нашего переводчика, почему нас встречают с излишними церемониями, мало заслуженными, я, к удивлению своему, узнал, что в своих интересах он объявил меня, русского ботаника, братом жены царя. Это, очевидно, способствовало удовлетворению его спекулятивных наклонностей, к чему уже с первых дней наметилась у него определенная тенденция. На каждом базаре шла неизменно какая-то продажа с постоянным увеличением багажа переводчика. Купленная винтовка в Мензиле была обменена на ковер, который затем был обменен на три ковра. Имущественный ценз рос с каждым днем. Пришлось серьезно подумать о расставании с излишне проворным спутником.
Казвин был в значительной мере заполнен русскими войсками. Наступление турок на Касри и Ширин заставило русскую армию отступить, что в свою очередь вызвало пополнение новыми отрядами, шедшими на помощь корпусу, во главе которого стоял в то время генерал Паратов.
Сборы образцов пшениц, ячменей росли с каждым днем. Прибавлялись замечательные находки, значительно расширяющие наше представление, заставившие переработать заново классификацию мягких пшениц. В первый раз для нас стала совершенно очевидной поразительная концентрация богатств разновидностей пшеницы по мере приближения к древним очагам земледельческой культуры.
Был самый разгар июльской жары. Температура доходила до 50° в тени. Обычно караваны отправлялись лишь вечером, останавливаясь к утру. Однако нам в связи с нашей миссией надо было идти днем, изучая и собирая пшеницу.
Интересным фактом, впервые встретившимся нам, оказалась исключительная засоленность участков, покрытых на поверхности выходами солей, напоминавших белый снег, и в то же время с превосходной пшеницей с выполненным зерном.
Хамадан оказался также переполненным русскими войсками. Пришлось разместиться в чайханах вблизи города. Неподалеку от Хамадана помещалась и ставка командующего армией. К нашему удивлению, мы встретили чрезвычайно радушное отношение. Нам было не только разрешено идти в направлении Керманшаха, куда двигались русские войска, ио и был обещан небольшой отряд для сопровождения. К Керманшаху мы направились для поисков дикой пшена-
цы. которая была обнаружена здесь еще немецким исследователем Котчи. Фронт в это время был расположен около самого Керманшаха. По несчастью, местонахождение дикой пшеницы выходило за войсковую цепь. Тем не менее командование обещало дать мне до полсотни казаков, чтобы сделать экскурсию приблизительно на 40—50 км за фронт. Был найден проводник. все было договорено. Утром, как и полагается, проводника и след простыл, и, таким образом, нам не удалось ни проверить находку Котчи, ни собрать дикую пшеницу. Мы дополнили сборы лишь замечательными твердыми пшеницами этих районов.
Наш караван направился в горные районы к курдам, расположившимся в кибитках на горе Сильвар. Эта экскурсия привела к нахождению в большом количестве дикой горной ржи, в типичных многолетних формах произрастающей на осыпях горы Сильвар. Непривычное к такого рода экскурсантам курдское население сначала боязливо присматривалось к нашему небольшому каравану.
Поля озимой пшеницы Внутреннего Ирана оказались сильно засоренными сорнополевой рожью. Нередко, в особенности с поднятием на горы, рожь вытесняла пшеницу. Нахождение ближайшего дикого родича позволяло наметить общую картину генезиса ржи. связь дикой многолетней ржи с сорнополевой. Впервые перед нами встала по-новому проблема происхождения ржи из сорняков, засорявших древнюю и первичную культуру пшеницы. Посещение курдских деревень связало в единое целое всю концепцию, которая по возвращении была нами доложена в декабре 1916 г. на сессии Русского ботанического общества и встречена сочувственно аудиторией, в особенности присутствовавшим на собрании лучшим в то время знатоком культурных растений Р. Э. Регелсм.
Намеченный ранее план проникновения в Месопотамию, к Тигру, в области древнейшего земледелия, рухнул в связи с отступлением русских войск. Мы не дошли до Керманшаха, пришлось возвращаться обратно в Кум. направляясь к столице Ирана — Тегерану. Отступление русских войск быстро было учтено населением. Оккупация части Ирана, естественно, вызывала множество недовольств. Проезд в Тегеран был сопряжен с риском встречи с басмачами, которые были обычны в то время в Иране. По-види- мому, нас спасали дневные переходы, совершенно необычные для иранцев в летний зной. Тем не менее несколько раз нам пришлось менять путь в связи с получением сведений о группах подозрительных лиц.
Тегеран даже в то время представлял собой
крупный центр, частично электрифицированный, с полуевропейскими гостиницами, с большим числом арыков, обсаженных деревьями, с крупным базаром. Пестрое население Тегерана, наличие выходцев из различных мест обусловливало здесь довольно сложную пестроту соргового состава культурных растений. В армянских поселках мы неожиданно нашли полбу и своеобразные сорные овсы оригинального типа, выделенные впоследствии в особые разновидности. Культура полбы-двузернянки оказалась определенно связанной с армянским населением.
В Тегеране еще более, чем в деревнях, сказывались неблагоприятно сведения об отступлении русских войск. С трудом можно было разместить лошадей, караван. Явно чувствовалось обычное в прошлом для этой страны недружелюбие в отношении кафиров — неверных. Направляясь в один из караван-сараев, мы только случайно избежали ударов кирпичами, которые посыпались с крыш в нашу сторону.
В Тегеране было удобно расстаться с переводчиком. Мои знания в иранском языке значительно выросли к этому времени и были уже достаточны для того, чтобы обходиться без переводчика. Я решил воспользоваться перекладными — тройкой лошадей, которая ходила по тракту Тегеран — Мешхед, тем более что, по
Иранские детив лаеке сувениров
условию, я мог останавливаться где угодно: в поле — для сбора колосьев, в любом городке. Служба перекладных в то время была неплохо налажена. Общий облик Внутреннего Ирана для нас был уже достаточно ясен, можно было проходить быстрее пустынные пространства.
Склоны Хорасанских гор сосредоточили культуру богарных пшениц, которые в большом количестве были нами собраны.
По мере приближения к Мешхеду мы встречали все больше и больше какие-то странные караваны с длинными черными тюками. Остановившись около одного из караван-сараев, мы попытались выяснить, что за странный груз направлялся к Мешхеду. Оказалось, что со всей страны к священному городу Мешхеду, к могиле Али, двоюродного брата Магомета, по обычаю Ирана, везли покойников. Быть похороненным в Мешхеде — это заветная мечта правоверного мусульманина. Сотни таких свертков в черных кошмах составляют своеобразные страшные караваны в пустынях Хорасана.
Вот и Мешхед с его прекрасными лазоревыми мечетями! Крупный центр с огромными посевами замечательных по засухоустойчивости пшениц, не знающих равных себе в мире. Здесь, несомненно, один из древних очагов земледельческой культуры.
В изобилии произрастает около Мешхеда и дикий двурядный ячмень, засоряющий поля пше
ницы. Разнообразие состава сортов пшениц указывает на первобытный характер культуры. Здесь возделываются почти исключительно мягкие пшеницы.
Кончены сборы. Мы нашли очень много чер- поколосых мягких пшениц, но ни одной настоящей разыскиваемой нами «персидской пшеницы».
Загадка «персидской пшеницы» разгадана была уже много позже. Основной областью ее возникновения оказался высокогорный Даге-
Организовав небольшой караван в Мешхед, в сопровождении двух казаков, предоставленных нам консулом, мы двинулись лесными тропами к железной дороге, к Душету. По пути мы встретили большой караван с трагакантой — камедью, образующейся" на бобовых растениях — трагакантах, которые в изобилии произрастают в Хорасане. Камедь, широко используемая для красильных целей, — один из важнейших продуктов экспорта Хорасана.
Общий облик культурных растений Внутреннего и Северного Ирана стал ясным. Мы впервые обнаружили здесь десятки новых разновидностей мягкой пшеницы, неизвестных Средней Азии, установили генезис культурной ржи из сорнополевых форм ржи, засоряющих пшеницу, выяснили также исключительную ценность мягких пшениц Северного Ирана.
Памир
Казалось бы, какое дело растениеводу, ботанику искателю новых растительных культур до горных вершин и пустынь Центральной Азии — области, один из наиболее характерных природных районов которой — Памирское плато.
В отличие от классических географических схем европейских гор, включая и Кавказ, горы Юго-Западной и Центральной Азии характеризуются совсем иным явлением в смысле распределения осадков. В то время как по мере поднятия в горы на Кавказе количество осадков обычно увеличивается, количество осадков в Средней Азии, по Гиндукушу, на Памире, так же как и в Центральной Азии, на нагорьях Тибета, на Алтае, с поднятием в горы уменьшается. К своему изумлению, путешественник попадает в горы-пустыни, в лучшем случае полупустыни. Среднее годовое количество осадков, по данным Памирского поста, 60 мм в год (для сравнения напомним, что для Москвы и Ленинграда среднегодовая норма осадков 500—600 мм). Что же делать на Памире растениеводу?
Закончив путешествие в Иран в августе 1916 г., мы решили использовать весь остающийся вегетационный период для путешествия на Памир. Повод был серьезный. Поиски в Иране новых форм пшеницы показали, что в пределах Юго-Западной Азии, в странах, сопредельных с тогдашним Русским Туркестаном, мы подходим вплотную к истокам земледельческой культуры. Уже ознакомление при прохождении караваном вдоль Копетдага, входящего частично в пределы Афганистана, с богатством пшениц, изобилием дикого ячменя, ближайшего родича наших культурных форм, исключительным разнообразием флоры предгорий и горных районов заставляло нас стремиться пройти в глубь страны [4]. Но думать об экспедиции в Афганистан не приходилось: это была закрытая страна, в которую до ктябрьской революции не мог проникнуть ни один русский исследователь. Зато была возмож- иа большом' в Ь5 тыс. км. протяжении пройти вдоль границы Афганистана. Особенно был заманчив Памир, где сходятся Индия. Афга- пистаи и наша страна. Можно было хотя бы ори- ,ЮН"ТЬ К*ЛЬТУРНУЮ флору этих важнк! стыке и, может быть, решить ряд кх™ звол'°Ционных загадок. У пределов iuil Ku”” бол'^1,,х «ысотах, казалось всроят- ириго^ “наиболее холодностойкис формы, пригодные для наших северных районов поста
В Р Й нечерноземной полосе,г. нам пришлось пройти снова.
изнутри Афганистана, к Ишкашиму, к верховьям Амударьи, к р. Пянджу. Направляясь в 1929 г. в Западный Китай из Оша по Алайской долине, мы снова частично могли изучить район Памира в новом варианте маршрута.
События 1916 г. были весьма неблагоприятными для путешествия на Памир. Проведенная царским правительством мобилизация киргизского населения вызвала восстание. Группы озлобленных киргизов после жестоких репрессий бежали в горы. Обращение к военному губернатору дать каравану военную охрану было встречено отрицательно. Генерал заявил, что время для научных путешествий малоподходящее, дать отряд в 15—20 казаков, по военному положению, он был не в состоянии, а прикомандировывать двух-трех казаков не было смысла. Нам было предложено отложить экспедицию до лучших времен или попытать удачу на свой страх и риск.
По обычаю того времени, путешествовавший по владениям бухарского эмира, куда относились припамирские территории, должен был явиться в Бухару с визитом в личную канцелярию его высочества и ходатайствовать о прикомандировании одного из чиновников для сопровождения экспедиции. Нам был направлен, по-видимому, небольшой чин, хан Кильды — мирза-баши. Приставка мирза-баши свидетельствовала об учености, во всяком случае об умении свободно писать и читать. Объем (вес — семь пудов) прикомандированного чиновника вначале внушал нам большие сомнения в том, насколько хан Кильды пригоден для путешествия по памирским кручам. По счастью, мирза-баши оказался неплохим спутником, хорошо знавшим места, куда направлялась экспедиция, умевшим организовывать караван и привычным к трудностям горных путешествий.
Идти обычным путем, по Алайской долине, не представлялось возможным. Это был как раз район наиболее беспокойный. Надо было избирать более трудный путь по р. Исфаре через перевал Пакшиф в направлении к Гарму, в Кара- тегин. Организованный небольшой отряд в составе автора, хана Кильды, заменявшего и переводчика, и двух проводников, в конце августа направился на шести лошадях на юг к перевалам. Оставались немногие дни благоприятного для путешествия времени. Некоторые перевалы уже были закрыты снегом. Надо было торопиться.
Переход оказался труднее, чем я мог предполагать. в то время еще неопытный путешественник. Военные карты были весьма мало удовлетворительны и могли служить только для обшей ориентировки, тем более что пришлось идти
Неприступной стеной пстали горы на пути отряда
необычным путем, пользуясь преимущественно знаниями местных проводников. Помощь мирзы- бати оказалась весьма существенной, в особенности в связи с трудностями в языках. Фергана говорит на узбекском языке. Киргизский язык проводников довольно отличен от узбекского, мы же направлялись в Таджикистан, говорящий на фарсидском (персидском) языке [5].
Караван медленно двигался по малопроезжим тропам, останавливаясь в редких кишлаках на ночлег. Впоследствии нам приходилось встречать немало сложных горных путей, но, пожалуй, этот был наиболее трудный. Проход в Гарм был отделен почти отвесной огромной скалой, рассеченной пополам. Лошадей пришлось обводить низом, через горные реки. Проводники, перекинувшись через трещину более метра шириной, устроили живой мост, по которому пришлось перейти мне и мирзе-баши. Особенно трудно пришлось хану Кильды при его семипудовом весе.
После перехода трещины значительная часть пути шла по краю ледника. Ночлег нас застал под скалами. Путешествие не было рассчитано на ночлег около ледников. Отсутствие теплой одежды заставляло скорее двигаться дальше. Состояние замерзающего в течение двух суток нс очень приятно, и оно смягчается лишь общим пониженным тонусом — безразличием ко всему, что бы ни случилось.
Предстоял знакомый путешественникам по Памиру переход через овринги — вбитые в висящие над пропастью скйлы деревянные переплеты в виде узких полос, пригодные только для осторожной пешей переправы. Еще и теперь мы вспоминаем один из таких трудных переходов.
Дорога вилась тонкой змеей вдоль р. Пяндж по отвесной горе над пропастью глубиной до 1000 м. То и дело естественная тропа заменялась оврин- гами — искусственно сделанной ступенью из деревянных перекладин, покрытых настилом. Тропинка то сужалась, то расширялась, а иногда представляла собой целую лестницу с высокими ступенями, по которым даже привычных к горам лошадей можно было перевести только с большой осторожностью.
Вот как будто и пройден самый трудный путь, можно сесть верхом на лошадь и двигаться даль- 1-н .' ■ ожида|1Но 10 скал наверху над тропой из „.^^ ”,лста,от' размахивая огромными крыль- кРУП||Ь|х орла. Лошадь всхрапывает и ВСКаЧЬ НССТИ 1,0 ТР°ПС’ по оврипгам.
« неожиданности выпали из рук. при- ы ctyh.^ '“ ГРИВУ" На« самой головой мето бутЛ , В"ИЗУ’ В пР°пасти “а тысячу ML I ров, бурно течет красивый синий Пяндж -рхов^ великой реки Средней Азии... Это то.
что впоследствии больше всего вспоминает путешественник. Такие минуты дают закалку на всю изнь, они делают исследователя готовым ко всяким трудностям, невзгодам, неожиданностям. В этом отношении мое первое большое путешествие было особенно полезно.
Караван ожидали еще новые приключения. По горным кручам, пастушьим тропам проводники с осторожностью проводили лошадей. Словно нарочно природа создала здесь, на высотах 3— 3,5 тыс. м над уровнем моря, естественные крепости в виде огромных крутых холмов, между которыми текут бурные реки; долины часто покрыты льдом и снегом, через которые пробивается русло реки. Но вот крик и шум позади возвестили о какой-то неприятности. На крутом подъеме при переходе через быструю горную реку сорвалась одна из вьючных лошадей с книгами, записями, дневниками, с коллекционным материалом. Бурная река подхватила злополучную лошадь вместе с вьюком и понесла под льдины. Лошадь погибла. Поиски в течение нескольких часов по руслу реки, покрытой как бы естественными ледяными мостами в виде муфт, не дали никаких результатов...
Вот и Каратегин и столица его Гарм, расположенная в чудесной широкой зеленой долине, покрытой полями и садами. Кончился трудный путь. Караван может прийти в себя. Начинаются большие сборы оригинальных местных сортов пшеницы, ячменя, ржи, замечательных по продуктивности образцов льна-кудряша. Культуры почти исключительно поливные. Еще не доходя до Гарма, в кишлаке Зардалю на каменистой почве наше внимание привлек любопытный посев смеси яровой ржи, гороха, чины. Здесь в условиях своеобразной суровой природы выработался особенно неприхотливый ассортимент, сплошь представленный оригинальными низкорослыми своеобразными формами, выделенными нами потом в особые разновидности.
Отряд людей, посланный беком Гарма на поиски по направлению к реке, где погибли вьюк и лошадь, не добился никаких результатов. Проводники-киргизы, ответственные за караван, беспомощно разводили руками, призывая аллаха в свидетели, что это не их вина.
По памяти в течение короткого времени пришлось восстановить в дневнике основные результаты предшествовавших изысканий. Возвратить прошлое, восстановить в памяти все существенные детали сборов нелегко. Это был урок на будущее.
В Гарме караван был снаряжен заново, лир гизы ушли обратно, забрав лошадей. С помощью людей бека был организован небольшой новый караван с проводниками-таджиками. Некоторое
знание фарсидского языка, приобретенное в путешествии в Иран, позволило мне вести сравнительно свободно раговоры по интересующим сюжетам, легче собирать необходимый материал, свободнее получать сведения о числе поливов, времени посева, урожае, о расстояниях.
Из Гарма маршрут шел по направлению к Дар- вазу по живописным местам на высотах около 2,5—3 тыс. м с горы на гору. Это был уже сравнительно проторенный путь. Частые кишлаки давали возможность приюта. Сборы культурных растений шли беспрерывно. Вот и Шугнан и Рушан с замечательным селением Кала-и-Вамар. Находки здесь, на высотах около 2,5 тыс. м, превзошли всякие ожидания. Гигантская рожь 1,5 м высотой, с толстыми стеблями, с крупным колосом, крупным зерном, и среди нее совершенно оригинальные, несомненно впервые установленные, так называемые безлигульные формы ржи [6]. Впоследствии оказалось, что эта рожь отличается необычайно крупной пыльцой, крупными пыльниками: безусловный эндем! Ради нее одной надо было быть на Памире!
Вот и Хорог — крупное селение — центр управления Памиром. Здесь неплохая библиотека и даже рояль, доставленный с невероятными трудностями на яках.
Из Хорога — путешествие в глубь Памира, по долинам Гунга и Шахдары, рек с голубой водой, стекающих с высот 3,5 тыс. м. Это царство эндемичных, совершенно неизвестных в прошлом науке пшениц с прекрасным белым зерном и характерным инфлятным (вздутым) колосом. Среди них большое количество оригинальных безлигульных пшениц. Нет никаких сомнений в том, что таких пшениц еще не видал и не знает
ботаник.
Посевы пшеницы перемежаются с яровой рожью, горохом, чиной, так называемой французской чечевицей (Vicia ervilia). Культура исключительно поливная. Отсутствие дождей обусловливает какую-то исключительную белизну созревающих хлебов. Здесь нет ни ржавчины, ни мучнистой росы. Правда, много твердой головни, которую отмывают в горных ручьях, подставляя под струю сито с зерном.
Находки культурных растений на Памире превзошли все наши ожидания. Полное понимание этих находок стало возможным в результате большой последующей работы, сравнительного изучения культур путем посевов, исследования Других стран, сопоставления развития всей мировой культурной флоры. Сущность генезиса этой культурной флоры вкратце такова: человечество в его трудных перипетиях существования в густо заселенных районах Юго-Западной Азии, включая и Среднюю Азию, давно уже прину
ждено было заселить малодоступные высоты. Горные районы Юго-Западной Азии, так же как и горы Африки, Кордильеры, центральноазиатские высоты, высокогорный Кавказ, заселены уже тысячелетия земледельческим населением. Спасаясь от притеснений, беднота направлялась в горы. Трудны были условия существования. Приходилось бороться за каждый клочок земли. Памирские поля представляют нередко участки в несколько метров; их приходится изолировать камнями, проводить воду. Все это требует огромного труда. По счастью, здесь достаточно тепла, света, воды. В условиях крайних высот, в изоляции, выработались замечательные, весьма продуктивные формы растений, отличающиеся скороспелостью, быстрым развитием, приспособленностью к снижению температур в ночное время в течение летнего периода.
Изоляция способствовала выделению форм,
неизвестных в низинах, так называемых рецссси- вов, типичные представители которых —безли- гульная пшеница и рожь с упрощенной структурой листьев. В горах — царство ячменя, оригинальных горноазиатских Горохов, синей чины с темными мелкими семенами. Наряду с глубокими примитивами, сближающими культурные сорта с дикими исходными формами, тут можно видеть своеобразные результаты внутри род-
ПАМИР
ственного разведения (инцухта) в виде безли- гульных рецессивных хлебных злаков. Все свидетельствовало о выработке здесь, в условиях своеобразной среды, совершенно но'вых, малоизвестных форм, а оригинальность этой флоры все больше и больше подтверждала значение данной территории как одного из очагов формообразования культурных растений. Для меня, как исследователя, еще яснее становилась необходимость дальнейшего проникновения в глубь Юго-Западной Азии, в Афганистан, Читрал, Нуристан (прежний Кафиристан) и Юго-Западную Индию.
Памир в сущности представляет собой как бы естественную лабораторию, но это, конечно, не первичный очаг. Лишь крайняя нужда заставила население бежать в подобный естественный изолятор. Здесь сама культурная флора по своим морфологическим признакам явно отображает вторичный характер. В естественной природной лаборатории веками и тысячелетиями выработались своеобразные формы, свидетельствующие
об огромной пластичности видов. Новейшие опыты показали, что земледелие на Памире возможно до высоты 3900 м, где с успехом растут овощи, картофель, ячмень. Как известно, в Тибете земледелие достигает самых крайних высот, доходя до 4600 м.
Путешествие на Памир в значительной мере определило направленность дальнейших путешествий. Стала совершенно очевидной роль горных районов Юго-Западной Азии. Наличие в горных районах диких родичей в виде огромного количества дикого ячменя, диких эгилопсов (Aegi- lops) — ближайших родичей пшеницы, дикой ржи, дикой чечевицы показывало воочию, что здесь возможна разгадка самой увлекательной, самой запутанной эволюционной загадки.
Путешествие на Памир в 1924 г. со стороны Афганистана, так же как и путешествие в 1929 г., подтвердило основные выводы первого путешествия, дополнив его новыми материа-
Путешествиев Афганистан
Еще в 1857 г. путешественник Фсррье в своих мемуарах писал: «Иностранец, которому случится попасть в Афганистан, будет под особым покровительством неба, если он выйдет оттуда здоровым, невредимым, с головой на плечах» Действительно, несмотря на то что наши среднеазиатские республики граничат с Афганистаном на протяжении около 1500 км, почти никто из русских исследователей до советского времени не проникал в эту страну. Знакомство с ним ограничивалось небольшими случайными сборами ботанического и зоологического материала в смежных с нашими владениями провин-
Вскоре после Октябрьской революции Советская страна признала независимость Афганистана, и в конце 1919 г. в Кабуле впервые появляются советские дипломатические представители. В 1922 г. открываются полномочное представительство СССР в Кабуле и три консульства в пограничных со среднеазиатскими республиками провинциях — Герате, Мсймене и Мазари- Шарифе.
После этого стала возможной организация научной экспедиции в Афганистан. В состав ее помимо пишущего эти строки вошли инженер- агроном Д. Д. Букинич и агроном-селекционер Сахаротреста В. Н. Лебедев. Средства на экспедицию были выделены Сортосеменным управлением Сахаротреста, заинтересованного в обеспечении практической селекции своих станций новыми сортами.
19 июля 1924 г. первая советская экспедиция вступила в пределы Афганистана из Кушки по руслу р. Кушки, отделяющей нашу страну от Афганистана, через пограничный пункт Чиль- духтаран и направилась в Герат. Таможенные церемонии задержали караван на сутки. Мы были мало подготовлены и не знали обычаев страны.
Неудачи пошли с самого начала. От переводчика, взятого в Герате, русского по национальности, пришлось отказаться из-за его, как вскоре выяснилось, незнания фарсидского языка и склонности к спиртным напиткам. Мне пришлось немедленно приступить к совершенствованию своих языковых познаний, другого выхода не было. Встав рано утром, приходилось твердить скучную фарсидскую грамматику, к тому
* f'"'" Aravin Jorncys and Wandcnngs in Pcrsi
Man. Turkestan l^ndon. IM7.
же по руководствам на арабском языке [71. Так или иначе, но это обеспечило минимум знаний разговорной речи и возможность обойтись в большей части пути без переводчика; в сложных же случаях мы пользовались помощью советских представителей в Герате, Меймене, Мазари- Шарифе и Кабуле.
Для натуралиста и агронома Афганистан представляет огромный интерес необычайным разнообразием ландшафтов, которым соответствуют разные типы хозяйства и многообразие культур и сортов. Вступая через Кушку в Герат, путешественник пересекает обширное пространство Северного Афганистана, напоминающего по ландшафту предгорья Копетдага в Советском Туркменистане. Караван идет по удобным, протоптанным тропам, по лёссовидным увалам, волнистой местности с богатой травянистой растительностью. Среди нее нередок дикий двурядный ячмень. Царство пырея, луковичного ячменя с вкраплением красивых гигантских эрсмурусов (Eremurus Olgae). Даже в июле здесь можно было видеть изобилие несъедобного травостоя. По крутым холмам одиночными деревьями расселилась дикая фисташка, используемая кочевым населением. По горам распространилась
Весь предгорный Северный Афганистан можно охарактеризовать как область преимущественно лёссовидных почв, пастбищ, сухих лугов, богарных посевов. Караваны находят здесь в изобилии корм. Летом со всего Афганистана сюда сходятся огромные стада пестрых овец и черных длинноухих коз. Проходя по тропам, караван то и дело наталкивался на черные шатры южных кочевников (майдаров), отличные от кибиток туркменского кочевого населения. Этот тип черного пологого шатра мы встречали позднее в наших путешествиях по Сирии, Трансиордании, Палестине и Марокко.
За перевалом 1700 м высоты местность резко меняется. Паропамизское плато переносит путешественника в совершенно новый мир полынной полупустыни с отдельными кустиками эфедры и солянок. Естественная преграда в виде бесплодного горного хребта отделяет район Бадхыза от Южного Афганистана. Пересекая горный хребет, спускаясь с Паропамизских гор. путник попадает в обширную возделываемую долину р. Герируда. Перед ним открывается как оь сплошное зеленое озеро — Гератская долина^ Город слился с полем, минареты, мечети, бнща перемешиваются с садами, полями. Со ственно город за стенами — ничтожная площадь» ширина же долины доходит до 30 км около I ер - та, суживаясь к востоку и западу. Весь оазис представляет сплошную культуру. Одна дерев»
примыкает к другой, составляя как бы сплошной огромный город-сад, город-поле.
Пологие берега Герируда с аллювиальными глубокими почвами, легко орошаемыми, способствовали созданию здесь интенсивной земледельческой культуры, напоминающей по типу хозяйства самые интенсивные оазисы Востока в Сирии и Египте. Защищенный со всех сторон Гератский оазис, несомненно, в глубокой древности привлек к себе оседлое земледельческое население. Использовался каждый метр земли, доступной орошению. Густая сеть правильно распределенных арыков расходится из девяти магистральных каналов от Герируда, составляя немалое затруднение для доступа к городу. Наделы чрезвычайно малы, от половины до одного гектара (от 2 до 5 джерибов) на хозяина, что заставляет еще более интенсифицировать хозяйство. Участки разбиты на мелкие клетки. Отдельные поля огорожены дувалами (земляными заборами). Широко практикуется применение удобрения. На улицах Герата и по деревням женщины и ребятишки старательно собирают навоз.
Для всей Гератской провинции характерны голубятни, представляющие собой огромные сооружения с большим количеством отверстий для гнездования. Издали их можно принять за
мечети. В одном Гератском оазисе их сотни и они составляют характерный архитектурный бя?нианеГппаТСК°Й провинции СтроятсУголу- бятни не для разведения голубей, а главным образом для сбора голубиного помета весьма ценимого как сильное удобрение.
Высокая земледельческая культура Гератского оазиса, одного из районов страны, незадолго до этого освободившейся от английского господства, не отразилась на уровне городской жизни Герата [8]. Немощеные и неосвсщаемые улицы, невероятная грязь. Около каждого дома по узким улицам Герата — сточные ямы больших и меньших размеров, в которые собираются нечистоты. Гератцы живут в двухэтажных мазаных домах. В первом этаже помещаются животные, во втором — люди. По деревянным желобам, выходящим с небольшим скатом прямо на улицу, спускаются со второго этажа отбросы, и неосторожный прохожий рискует быть облитым нечистотами. На больших улицах нечистоты собираются желобами в маленькие прудки, заросшие водорослями. «Зеленые озера Герата» — как бы своеобразные поля орошения в самом центре города. Грязные бассейны по большим улицам служат для питья, одинаково для людей и животных.
В летние месяцы во всем Герате стоит нестерпимое зловоние и духота. Случайный прохожий торопится покинуть любопытный восточный базар. Инфекции свирепствуют в Герате. Туберкулез, сифилис, трахома — обычные спутники гератского аборигена. Население имеет изнуренный вид, чему способствует курение опиума [9J. Красивый издали город, утопающий в зелени, за городской стеной в летние месяцы представляет чудовищную картину антисанитарии, словно все худшее что есть в городской жизни, собралось в цент*^ наиболее Р^-™о зенледельчеосого оазиса Афганистана, как бы свидетельствуя наглядно о противоречии, существующем ме*ДУ пон,™^" »«л«=”ь1,с“о"
культурой (10].расположилось
делать экскурсии .’^^^" первые выходы в поля дал Ф сь чрсЗВы- пого значения. Состав КУЛ^Рпотребно-
чайно разнообразен, <^о™1-населения:
стям большоговсе зерновые
пшеница, ячмень, просо, ^Уру консК11Х бобов, бобовые, начиная с "бомиклещевина,
кунжут, леи. опии"^„^НнК^Р(пзы). люцерны, большие посевы мопча^иконо
персидского клевера ''«^Р * урюком (абрн- пли. табака. Садьгперсполнеиы ур ^^ кос), яблонями, грушами.
посад™^ВХ
засажены множеством культур: баклажанами, репой, редькой, луком, чесноком, морковью, шпинатом, огурцами, таррой (Cucumisflexuosus), тыквой, горлянками, люфой, укропом, кориандром, тмином, ажгоном, мятой.„
Вместо обычной для Средней Азии мягкой пшеницы в широкой культуре здесь оказался завезенный из Месопотамии вид наиболее урожайной в мире пшеницы (Triticum turgidum) под местным названием зафрани. Посевы же местной пшеницы оказались засоренными рожью. Это обычное явление на Востоке, но здесь было нечто новое. Сорная рожь оказалась распадающейся при созревании на колоски, опадающие на землю, т. е. самой себя рассевающей — атрибут типичного дикаря. По внешнему виду неотличимая от культурной ржи, гератская рожь сохранила, однако, это непременное свойство дикого растения. Таким образом, здесь удалось найти звено, связывающее культурную рожь с дикими формами. Наряду с растениями с ломким колосом можно было видеть и менее ломкие и неломкие и, таким образом, проследить эволюцию культурной ржи. Факты, установленные при изучении культурной флоры Ирана, еще более подтвердились находками в Афганистане. Базар Герата дал огромное количество новых местных сортов. Направление путешествия было взято правильно, в этом не могло быть никакого сомнения. Мы были у истоков видообразования европейских культурных растений
з2^НЬ НаШСГ° С"Утника Д Д- Букинича подУмать о разделении каравана. Одна
™ г ЖНа была пойт“ по краткому пути — «аКаб^У^ "° Хазарийско* Дороге прямо лишних nevTS^ возможность использования п»н1 Двух-трех недель, я с другой частью А*^1 избрать Длинный путь по Северному
СВОИМ товарииим. “ЩуКУ'“ * Ка6Ул навстречу -^Тп™^,™™' “К "™‘™™ "«Ледо- "•У
Западная часть т к. сРсДней Азии, бы продолжение TypSS^ •^имущественно ™мСна™°На
кочевников, приходяших Л Нсмало WCb и ■ ор на пастбища Харак^пи ““""^ “=««» с примитивные палатки п^п ЧСрНЫе шатры и
были выходцы издалека, из районов Сейстана и Кандагара. Средняя часть Северного Афганистана населена в значительной мере узбеками. Центр этой части страны — Мазари-Шариф — крупный город с мечетями, большим базаром. Восточная часть Северного Афганистана, примыкающая непосредственно к Памиру, имеет много общего с Советским Таджикистаном. Народы сменяют народы. Горные районы Гиндукуша заняты в центре тюркскими народностями. За Гиндукушем, к югу, сосредоточено собственно афганское население. К этому надо прибавить значительное число проживающих в стране иранцей — выходцев из Ирана и белуджи — выходцев из Белуджистана (Пакистан), одетых в характерные бурнусы. Таков сложный конгломерат населения современного Афганистана, общая численность которого составляет от 6 до 8 млн [11]. Из них около трети — номады.
Огромное количество развалин, руин городов свидетельствует о былой интенсивной культуре. «Тысячи городов были около Балха» [Вазира- бах] — гласят исторические данные. Конечно, их было меньше, но во всяком случае много. Об этом говорит бесконечное количество кладбищ и развалин больших селений.
Из Мазари-Шарифа по приглашению начальника французской археологической экспедиции Фуше мы направились в Балх. «Современный Балх, — пишет французский археолог Годар, — это Бактра — «мать городов», — многократно разрушаемый и восстанавливаемый. Бактра, резиденция легендарных царей Персии, родина сказочного Зороастра, как гласит предание, столица Греко-Бактрийского царства»[12].
До недавнего времени Афганистан почти не изучался натуралистами и археологами. Лишь начиная с 1922 г. французская археологическая экспедиция во главе с профессором Фуше начала раскопки древних поселений Афганистана. Профессор Фуше и его помощник доктор Акэн любезно познакомили нас с результатами работ экспедиции, с раскопками в Балхе. В 1926 г. мы имели возможность в Париже, в музее Гнмэ, видеть ценную выставку предметов, добытых французской археологической экспедицией в Афганистане.
Как известно. Северный Афганистан, расположенный в центре Древнего Востока, где сходились пути из Передней Азии и Китая в Индию, служил воротами, через которые проходили народы. Гицдукуш (в переводе «смерть индусов») нс,мог остановить предприимчивых завоевателей [13]. Из древней Бактрии (нынешней провинции Мазари-Шариф) дороги идут через перевалы Гиндукуша непосредственно в Пенджаб сердце Индии. В 328 г. до нашей эры
- ^«ТВИЕВАФГАНИСТАН
Г««антская статуя Будды я древнем Ьамыане
Александр Македонский, завоевав Бактрию, пересек^Гиндукуш (предположительно через пе- певал Саланг) и вышел в долину Кабула В 326 г. н пересек Инд и вошел в Индию. Этим же путем через перевалы Гиндукуша, двигались волны завоевателей и купцов, влекомых богатствами Индии. «Ни одна страна, — пишет тот же Годар — не видела такого разнообразия народностей, не переходила в руки столь многих властелинов. Территория Афганистана последовательно занимается ассирийцами, мидийцами, персами, греками, скифами, парфянами, кушаками, гуннами, турками, арабами, монголами».
Самые древние памятники, обнаруженные Фушс в Афганистане, относятся к первым векам нашей эры. Это буддийские «ступы» — просфо- ровидныс постройки, молельни огромных размеров, достигающие иногда 20 м высоты. Верхняя часть ступы — купол символизирует, по обычному толкованию, водяной пузырь, с которым Будда сравнивал человеческую жизнь, указывая на эфемерность ее. Такие ступы можно видеть на пути от Кабула к Балху и в самом Балхе.
Вторым замечательным памятником того же времени являются буддийские колоссы, хорошо сохранившиеся в нишах в древнем городе Бамиане, расположенном на пути из Индии в древнюю Бактрию. К разочарованию Фуше и Акэна, археологическое исследование Бактрийского царства не дало особых результатов. Все, что обнаружил до сих пор заступ, мало отличается от современных земляных построек, от плоских земляных жилищ, характерных для современного Северного Афганистана. Выделяются лишь ступы из прочного кирпича, цитадель да самые стены старой Бактрии из того же кирпича.
Агрономическое исследование Северного Афганистана, районов Бактрии, проведенное нами, по существу совпадало с выводами французской экспедиции. Географических элементов, необходимых для создания крупной оседлой земледельческой культуры, мы не обнаружили. Область Северного Афганистана представляет собой открытые районы, пригодные преимущественно для кочевья, для пастбищ, для экстенсивной богарной культуры, обычно связанной с полукочевым хозяйством. Весь Афганский Туркестан открыт и беззащитен перед нападениями. Здесь нет крупных рек, которые могли бы привлечь большую массу оседлого населения. Значи- 1,лощади к востоку и западу от Балха заняты засоленными почвами. Примыкающий непосредственно к Балху район сильно заболо- г^^НСкРИГОДСН лл” культурного земледелия. В котп^?аЛХС “лрелствует малярия, жертвами ции рой оказались члены французской экспеди-
Совремснный естестве । июисторичсский и сельскохозяйственный облик районов Мазари- Шарифа. Ташкургана, Шибиргана, Андхоя, Акчи, Мсймене и всего Афганского Туркестана до Файзабада, включая Балх, свидетельствует о том, что в прошлом, как и в настоящем, здесь нс было благоприятных условий для создания длительной оседлой культуры, сколько-нибудь аналогичной культурам Месопотамии, Египта и Индии. Вся область Афганского Туркестана представляет большой простор для кочевого и полукочевого хозяйства, с прекрасными пастбищами, с большой продукцией кормов. Нигде во всем Афганистане фураж для каравана не стоит так дешево, как здесь. Все значение древней Бактрии сводится к ее центральному положению на великом торговом пути из Индии в Месопотамию, к изобилию дешевых кормов.
Бактрийское царство было удобно расположено для остановки караванов после долгого пути от конечных станций. Это был торговый центр, куда сходились купцы с разных сторон. До сих пор в самом Балхе и в соседних селениях находят большое количество монет первых веков нашей эры. Легенда о тысяче городов в Бактрии до некоторой степени оправдывается большим числом городов и развалин от Баламур- габа до Мазари-Шарифа. «Города» ныне соответствуют рабатам — караван-сараям, остановкам для караванов. После гор и пустынь Афганский Туркестан, несомненно, является благодатным краем для остановок караванов, для заготовок фуража и продовольствия.
От Мазари-Шарифа идет проторенный путь в Кабул. Минуя Ташкурган, расположенный на высоте 580 м, путь идет в горы. Начинаются подъемы, сады, посевы хлебов, бахчи, лен. На высоте 1100 м — городок Айбак (в переводе «веселый сад»). Здесь много воды. Айбак — неболь-
шой населенный пункт с базаром, окруженный садами и посевами проса, бахчами; здесь граница провинции Каттаган. Начинается подъем к Гиндукушу. Дорога идет по ущелью вдоль р. Хульм.
Рабат Хуррам расположен на высоте 1635 м; это важнейший садовый район всего Афганистана, несомненно давно заселенный. За подъемом до 1960 м начинается спуск до 1200 м. Сады исчезают, и начинается бесплодный район. Снова подъем до высоты 2200 м. Рабат Руи расположен на высоте 2000 м, и снова понижение до 1200 м.
Пятый день пути. Снова подъем до 2360 м у рабата Дуаба и выше до 2860 м. Снова спуск, снова подъем, вплоть до перевала Кара-Кутал на высоте 3060 м. Крутой спуск к кишлаку Мадор. Большую часть пути надо идти пешком по щебню и между камнями. Камни скользят под ногами. Дорога еще не проторена, и только динамитом можно серьезно улучшить этот путь. На середине спуска дорога внезапно крутб опускается на самое дно каньона, в которое врывается горный поток. Спуск от Кара-Кутала идет по получасам следующим образом: 3060—2850— 2700—2550—2350—2200 м. Мадор на высоте 2000 м. Население — хазарийцы [14]. Снова спуск, снова подъем. Около Сайгана сады и посевы. Виднеются вершины Гиндукуша. Высота — 2240 м.
Навстречу мчатся всадники, они останавливают караван и объясняют нашим провожатым, афганским солдатам, что нам надо подождать большого начальника. Договариваемся, что мы будем ждать начальника на остановке, в рабате Камерд.
Выясняется, что произошло какое-то несчастье. Кто-то стрелял в начальника и, по-видимо- му, сильно ранил его. Нужна операция, вмешательство врача. Каждый европеец в этой стране является синонимом доктора, врачевателя от всех болезней. В рабате большой переполох. Не все понятно в быстрых рассказах, но ясно одно, что скоро привезут илн принесут раненого начальника. Уже наступает ночь, но на улице светло. Около нашей стоянки огромная толпа в несколько сот человек с факелами. Приносят на носилках губернатора области и ставят его около чайханы, где расположился наш караван. Рана тяжелая. Пуля застряла во внутренностях. Разыскиваем хорошо дезинфицированные английские бинты, приобретенные в Мазари-Шарифе. Заставляем кипятить воду и на тщательно вымытую рану выливаем весь имевшийся йод, забинтовываем раненого.
По-видимому, эта операция принесла некоторую пользу. Утром, иа рассвете, когда наш караван двинулся дальше, нас нагнала свита губерна-
тора с изьявлением благодарности. Больной „' - и" вероятно- Рана »е была уж столь тяжелой. Наши солдаты получили в подарок большое количество урюка, орехов. По-видимомунаш первый опыт врачевания оказался удачным В дальнейшем почти в каждом рабате, может быть в связи с молвой о нашем искусстве, к нам обращалось большое количество всякого рода больных. Они по мере возможности снабжались хинои, в худшем случае аспирином. Особенно много было больных трахомой, которым давались цинковые капли; в любом случае пускался в ход весь несложный медицинский арсенал, бывший в нашем распоряжении.’
Уже восьмой день караванного пути. Дорога медленно поднимается между Сухте-Чинаром и Ак-Рабатом до 3400 м. Население — хазарийцы. Вдалеке видна замечательная панорама Гиндукуша в снегах. Культура хлебов доходит здесь до 3380 м. Возделывается в большом количестве голозерный ячмень.
От Ак-Рабата направляемся к Бамиану. Он расположен на самом пути из Индии в древнюю Бактрию. Местность представляет высокогорную долину на высоте 2550—2700 м, по краям которой у подножия гор из плотных суглинков и конгломератов в естественных и искусственных пещерах приютилось большое земледельческое население. Здесь большие посевы пшеницы, ячменя, бобов, гороха, персидского клевера, люцерны. Население говорит на фарсидском языке: можно объясняться. В Бамианском районе насчитывают до 12 тыс. пещер. В этом своеобразном пещерном городе в отвесных скалах, в хорошо отшлифованных нишах стоят огромные высеченные статуи Будды. Наибольшие из них достигают 53 м высоты, меньшие — 35 м. Еще китайский путешественник VII столетия Сюань Цзан упоминал о бамианских колоссах и подробно описывал их. Лунная ночь около исполинов Будды, у снеговых вершин Гиндукуша, создавала особо торжественное настроение. Казалось, вы заглядываете в глубь тысячелетни.
Девятый день пути. Еще три-четыре дня. и мы будем в долине Кабула. События мало благоприятствовали нашему продвижению. Произошло восстание южных племен при поддержке Англии, угрожавшее низвержением Амануллы-хана, падишаха Афганистана. Повстанцы подходил*i к Кабулу. Уже начиналось бегство европейской колонии из Кабула. Повстречавшие^ скис дипломатические курьеры принесли мало отрадные известия. Возможна задержка около Кабула; необходимо быть весьма осте р•
ибо восстание распространялось к ^“Р^ находило сочувствие среди ГОРН“* "^ ’ жающих Кабул. Однако перспектива ид
вспять, в Мазари-Шариф, когда еще впереди оставалось три четверти дела, нас не устраивала. Надо было во что бы то ни стало стремиться дойти до Кабула.
От Бамиана дорога идет на высоте примерно около 2400—2800 м. С рабата Шумбаль начинается подъем до 3000 м. Снова замечательные посевы безостой яровой пшеницы, люцерны, персидского клевера и площадки, занятые опийным маком, на высоте 2840 м, очевидно крайнем пределе этой культуры. Дорога начинает спускаться до 2000 м. Появляются значительные посевы риса, хлопчатника, виноградники. Заметно, как под защитой Гиндукуша пределы культуры отдельных растений значительно поднимаются по сравнению с Северным Афганистаном. Много развалин пещер, которые тянутся от Бамиана к югу по меньшей мере на 100 км. Вот и рабат Сиагерд. Дорога идет вдоль полноводной р. Горбецд. Мост оказался сломанным, пришлось переходить вброд. По счастью, был сентябрь, воды мало, и переход не вызвал больших затруднений. Население — хазарийцы.
Дорога становится все лучше и лучше. Здесь могут проехать фаэтоны. Средняя высота —
1800 м. Рабат Бальджигулджан. Много хлопчатника, пшеницы, ячменя. Попадаются черные шатры пришлых кочевников. Номады типа афганцев (патанов). Вот и Чарикар. К северу от Чарикара видна длинная цепь высоких гор — Кохистаи (страна гор).
Чарикар — городок со значительным базаром, насчитывающим сотни две лавок. Он расположен на высоте 1690 м. Вокруг много посевов. Здесь уже чувствуется влияние Кабула. От Чарикара к Кабулу прекрасная дорога. До Кабула регулярное сообщение на фаэтонах, много экипажей (баги) и даже встречаются автомобили.
Небольшой подъем на 2100 м. Движение становится все оживленнее, словно в ярмарочный день. По бокам дороги на Кабул широко, приблизительно с версту, тянутся посевы. Совершенно особая карликовая пшеница, которая нам нигде не встречалась до сих пор. Царство энде- мов. Пятна рисовой культуры, сурепки. После подъема виден Кабул, расположившийся в долине р. Кабул. Издали он производит впечатление большого города.
Общий путь от Мазари-Шарифа до Кабула протяженностью 540 км занял 13 дней.
Путешествиев Афганистан(продолжение)
В стихах, посвященных Кабулу в официальной «Географии Афганистана», изданной в Кабуле, написано: «И тогда с неба принесли комок земли, и из него вырос Кабул. Ангелы, увидев Кабул, сказали: здесь лучше, чем на небе», а в других стихах еще более восторженно: «Каждая пядь земли Кабула дороже, чем весь мир».
Действительно, земля под Кабулом и в Кабуле очень дорога. Вокруг города исключительно интенсивное поливное земледелие с тщательным использованием каждой пяди земли. Кабульский оазис, расположенный на высоте 1760 м, создан в результате огромного количества труда, вложенного земледельцем. Пахотный слой в значительной мере создан искусственно. Пологие склоны гор, окружающих кабульский горный оазис, только в немногих местах покрыты маломощными наносами лёсса. По большей части они представляют каменистые плато. Поэтому у Кабула дорожат всяким клочком земли. Постоянно можно наблюдать, как люди копошатся у разрушенных построек или древних развалин, развозя на осликах землю на отдаленные поля. Даже из-под каменистых осыпей кирками выдалбливают тонкие землистые прослойки, лишь бы добыть землю для растения. Естественные же почвы большей частью заселены или заболочены.
Кабул — значительный город с населением около 70 тыс. Старый город состоит из домов с плоскими крышами, напоминая в этом отношении Герат. Ассенизационные трубы также выходят прямо на улицу. Плоские крыши домов, расположенных по всхолмлениям, придают городу своеобразный ступенчатый характер. На краю старого города началось строительство европеизированного нового города. Вся жизнь Кабула определяется земледелием. Базары заполнены огромным количеством различного зерна, плодов, ягод. Несмотря на значительную высоту местности, виноград и дыни, которыми завален базар осснью( исключительно высокого каче-
Экскурсия вокруг города дала богатейший материал. Здесь все полно эндсмов, начиная с пшениц, представленных в массе своеобразными карликовыми формами, нс известными нигде в мире и составляющими особую группу. Эти пшеницы с прочной соломой трудно обмолачиваются и очень продуктивны. Зерновые бобовые пред
ставлены большим разнообразием мелкозеоных ныхТп^ Ф°РМ’ реЗК° ОТлич«ых от обычных европейских сортов. Много льна, сурепки Пониже, в более теплых местах, возделывается и хлопок, обычно представленный типичными индиискими формами. Здесь уже чувствуется влияние Северной Индии, хотя еще чувствуется 2 значительной мере и близость к Средней Азии Совершенно ясно было, что мы находимся в области развития оригинальной культурной флоры, при этом в суровых условиях. Интенсивное хозяйство указывало на древнюю культуру, на огромную роль векового отбора. Надо было продолжать поиски. Возникло дерзкое намерение попытаться охватить возможно полнее Афганистан, постараться пройти все основные земледельческие районы.
Мы снова разделили экспедицию на две части. Одна должна была добиваться разрешения пройти южным пустынным путем и вернуться в Герат через Кандагар, другая, в которую вошел автор этих строк и Д. Д. Букинич, решила пройти наименее изведанным путем, по направлению к Памиру и Бадахшану. Находки в 1916 г. своеобразной ржи и пшеницы у границы Афганистана заставляли направить внимание в особенности в эту сторону, к стыку Индии, Афганистана и Советского Таджикистана. Усилиями советского представительства в Кабуле разрешение пройти этим путем было получено.
Караван в составе двух участников экспедиции, одного каракеша (проводника), двух сипаев и трех вьючных лошадей вышел в направлении перевала Саланг.
Дорога вступает в область Кохистана (страны гор), и путь идет по гранитам, известнякам, сланцам, плотным песчаникам. Население — таджики. Тс же культуры: шелковица, горох, голый ячмень, сурепка (для светильного масла). Постройки из камня горного типа в несколько этажей, словно гнезда, прилепленные к горам. По изобилию тутовых деревьев весь район можно назвать тутовым. Дорога идет вдоль р. Саланг. По сторонам одно-, двух-, трехдворовые селения, одиночные кишлаки до 10—12 строе- Н>От кишлака Тачь путь идет на перевал Саланг (Сар-и-Кутал). Начинается подъем 1<di^б Р* »^ высоте 2900 м ручьи и лужи замсР^,ч£°^ переходит в тропу. Высоты по "луад^м
вого перевала. Высота 3785 м. P Г W, „с труде,,, можно
"т?рт"гор=^-ЗК» м. Путь П>УД="- Ч~"
дороги к перевалу идет по замерзшим ручьям. Разойтись встречным караванам трудно.
Дорога вступает в ущелье, по которому течет р Хинджан. Даже в октябре она довольно полноводна, представляет собой типичную горную, быструю, извилистую речку. Кишлаки бедные, продовольствия мало. Население — таджики. Спуск до 1685 м. Спуск идет ниже до селения Хинджана на высоте 1180 м. Хинджан — большой кишлак, до 500 дворов. Богатый рисовы" район.
Направляемся к Бану — небольшому городку, расположенному на высоте 1550 м. Около нынешнего Бану развалины старого большого Бану с сотнями домов, лавок. От Бану начинается район неполивных посевов. Остановка в этом городке оказалась мало приятной. Фотографирование развалин вызвало подозрение со стороны фанатически настроенных мулл. В мирно отдыхавший караван полетели с крыш камни. Разъяснять и убеждать было некогда, надо было немедленно ехать дальше.
Перевал Мург на высоте 2410 м. С перевала открывается прекрасная панорама хребта Гиндукуш? Спуск к рабату [15] Ярыму; высота — 1820 м. 10-верстная русская карта, составленная для этого района, вполне удовлетворительна. От Ярыма дорога несколько раз пересекает реки.
На пути Нарым — небольшой развивающийся городок с базаром и сотнями лавок. Жители таджики, узбеки.
Район напоминает Бухару. Много продовольствия. Район полукочевого хозяйства. Наряду с земляными избами кибитки туркменского
Снова рабаты, кишлаки. Дорога идет по лёссовидным породам. Огромные неполивные посевы пшеницы и ячменя по склонам гор. Богатый сельскохозяйственный район. Население — таджики, узбеки.
На восьмой день пути караван доходит до Ханабада — города, напоминающего Меймене. Около 10 тыс. жителей, есть казенные и частные караван-сараи. Ханабад расположен на высоте 570 м в долине р. Таликан. Большие посевы риса, пшеницы, ячменя, хлопчатника. Ландшафт напоминает Копетдаг, районы Кушки, низинные районы Таджикистана. Лессовидные всхолмления. Часто неполивные посевы.
Минуем маленький городок Таликан, рабат Машхад, большой кишлак Кала-Афган. По пути все чаще и чаще попадаются кибитки туркменского типа. Дорога поднимается в горы. Высоты доходят до 1500—1600 м. Минуем рабат Аргу, через который проходит караванный путь в Ханабад, Читрал, Пешавар. 10 октября караван дошел до Файзабада — крупного города, расположенного на высоте 1260 м. Ландшафт — лёссовидные увалы. С приближением к самому городу ь.-чвы становятся все более каменистыми.
Файзабад загорожен с запада горой. Он как бы прислонился к ней и имеет вид живописного горного поселка. Город оригинален и непохож на обычные афганские города. Часть построек из камня. В городе около 10 тыс. жителей. Здесь оказалась резиденция генерала Шамамуд-хана, которому подчинено управление как Файзаба- дом, так и всеми постами Припамирского района. К счастью, генерал довольно сносно владел английским языком, и объяснение с ним оказалось легким. От него мы получили все бумаги для постов и к местным хакимам Бадахшана. Чувствуется влияние гор. Цены на все стали дороже.
Не задерживаясь, на следующий день берем направление в Бадахшан, на Зибак. Местность быстро повышается. Путь труден. Наполовину он идет оврингами, по карнизам в отвесных скалах, в горах по каменистым ступеням [16]. Это военная дорога. По ней отряды из Файзабада направляются на памирские посты. Селении мало. Население — таджики. Минуем Джурм н Чакаран, расположенный на высоте 1850 м. Путь все труднее. Много воды.
Дорога поднимается все выше и выше. Вот и Зибак. расположенный на высоте 2750 м, где находится каким, центральное управление Зибакским районом.
Намеченная цель достигнута. Это прекрасный сельскохозяйственный район с поливной культурой, с изобилием воды. Царство эндемов, безли- гульной пшеницы. Яровая гигантская рожь. Состав культурной флоры был совершенно ясен. Чего-либо особенного он не представлял. Несомненно, Кабульский район был много значительнее; здесь же мы имели флору, малоотличную от советской Средней Азии. Ясно, что не в этом районе надо было искать разгадку ряда загадок. Логически следовало, что необходимо продолжить исследование по направлению к Индии, более тщательно изучив юго-восточную часть Афганистана.
Памир и мне, и Д. Д. Букиничу был уже известен. Возвращаться в октябре по знакомым пустынным местам, оставив нетронутым пол- Афганистана, нельзя, недопустимо. Мы имели разрешение на выход через Пяндж в русские пограничные пункты, однако возникла дерзкая мысль — вернуться в Кабул, но не тем самым путем, а по границе с Индией, выйдя по возможности к Джелалабаду, к Пешавару, т. е. подойдя к наименее тронутым исследованием районам. Это решение становилось все более и более твердым. Я вместе с проводниками направился верхом в конечный пункт нашего маршрута, в Ишкашимский военный афганский пост, до которого 24 км. Д. Д. Букинич почувствовал себя нездоровым, и его пришлось оставить в Зибаке с одним из сипаев и караваном.
Из Зибака, или, точнее, кишлака Зархан, где остановился наш караван, путь идет по галечному руслу, по ущелью, на высотах от 2750 до 3100 м. Подъемы и спуски легкие. Афганская «крепость» расположена в 4 км от р. Пяндж и оказалась обыкновенным казенным рабатом на 100—200 лошадей. Кругом рабата всюду засеянные поля. Было лучшее время для сбора ко-
Наше появление у рабата произвело невероятный переполох. Вышел начальник поста с переводчиком. Мы имели, по-видимому, исключительно любезное письмо файзабадского генерала. которое открыло двери в крепость. Внешне, как и все рабаты, Ишкашимский рабат напоминает крепостное сооружение с башнями по Углам, высокой стеной и бойницами в стенах. Солдаты расселены по соседним кишлакам. Начиная с начальства, весь отряд оказался пред- оганленным пришлым афганским элементом, кишлаки же всего района населены таджиками. Начальник Ишкашимской крепости (в 1924 г.
капитан Гулям Нахшбацд) является в то же время начальником всех афганских памирских постов, включая муиджанские посты на торговых пунктах из Читрала в Бадахшан. При нем два помощника и кутвали (полицейский чин).
Ишкашимская крепость, таким образом, по существу административный военный центр для Припамирского района.
Естественной защитой афганской крепости оказалась гора, примыкающая к Пянджу.
Наш советский пограничный пост расположен на противоположной стороне р. Пяндж. В летнее время переправа через реку происходит на гупса- рах, т. е. на надутых кожах. Несколько в стороне от афганской крепости река оказалась переходимой верхом на лошади, вброд. Криками мы вызвали представителей от советского поста. По местному обычаю, представители нашей страны были приглашены капитаном переночевать. Вечером состоялся своеобразный банкет с музыкой. Мне еще не случалось видеть таких исполнителей-виртуозов. На тонком стальном стержне при помощи натянутых струн таджик- музыкант производил совершенно исключительные звуки, дополняя их мелодекламацией и подпеванием.
Я вручил письма советским товарищам о своем намерении и заявил афганскому капитану, что
ехать на Памир поздно и мы вернемся в Кабул, но только иным путем. Мы получили некоторые сведения, правда очень неточные. Схематичная карта имевшаяся в нашем распоряжении, была слишком груба, чтобы по ней ориентироваться.. Надо было пройти через Нуристан, т. е. страну, по которой прошел до нас лишь один европеец, полковник Робертсон, книги которого, к сожалению, не было с нами.
Афганские сипаи, сопровождавшие нас, были довольны тем, что им придется, хотя бы и по новому пути, возвращаться в Кабул. Это устраивало их во всех отношениях; мы же имели с собой официальных представителей афганской власти, людей хорошо нам известных, преданных, с которыми мы могли рискнуть идти без разрешения и без географических карт, по нетронутому району.
Вернувшись в Зибак, мы стали снаряжаться к трудному пути, запасаясь продовольствием. Самое лучшее было бы найти здесь проводников на долгий путь, но таковых не оказалось. Надо было менять проводников от деревни до деревни.
16 октября мы двинулись обратно в Кабул по новому, неизведанному пути, в значительной мере «на авось», руководствуясь лишь общими грубыми картами.
От Зибака путь шел на кишлак Санглич, расположенный на высоте 3280 м. Дорога идет по тропам мало проезженным; частые переезды вброд по рекам. За селением Искатуль на высоте 2900 м начинается хорошая дорога. Путь постепенно поднимается от реки в гору. Подъем до Й50 м. Кто-то привел в порядок эту дорогу. Камни собраны, всю дорогу можно ехать рысью. Встречные караваны все идут от Читрала, из
Индии [17]. После трудного пути на Знбак хорошая дорога совершенно неожиданна.
После подъема небольшой спуск. Далее вдоль реки к Сангличу постепенный подъем. По пути богатая кустарниковая и травянистая растительность, заросли облепихи и шиповника.
Санглич — горный кишлак, в котором возделывается только ячмень. В 12 км к югу от кишлака находится военный пост Санглич-Бандар на высоте 3340 м с сегадаром (начальником) и 5—6 солдатами. Пост представлен башней и несколькими постройками. Назначение поста — охрана дороги от разбойников (басмачей). У самого поста дорога разветвляется. Одна идет на Читрал, другая — на Мунджан, в Нуристан. По читральской ветви значительное движение караванов из Пешавара и Асмара.
Начинается подъем. Легкий перевал Мунджан, или Магнаул, на высоте 4070 м. Перед перевалом, в стороне, небольшой ледник. Весь перевал совершенно отличен от обычных перевалов по Гиндукушу: отлогий, легкий, доступный при разработке для колес, несмотря на значительную высоту в 4070 м. Богатая травянистая раститель-
Спускаемся с перевала к кишлаку Шар на высоте 2895 м. Бедный горный кишлак из камней с таджикским населением. Дорога нетрудная. Небольшие подъемы вдоль р. Мунджан. Затруднения лишь при переезде через арыки и ручьи. Много воды. Виднеются ледники. По пути заросли шиповника, барбариса, облепихи. Кишлаки очень бедные, жители в рубищах — таджики.
Вот и кишлак Тли. Граница Бадахшана, от которой начинается путь через перевал Паруп, в Нуристан.
Путешествиепо Нуристану
До самого недавнего времени наиболее замкнутым, неисследованным районом во всем Афганистане оставался Нуристан, не только нетронутый в агрономическом и ботаническом отношениях, но даже не изученный достаточно географически. Нашей экспедиции предстояло проникнуть в еще неизвестные места.
Вступив в Бадахшан в октябре 1924 г. со стороны Ханабада, наша экспедиция обнаружила здесь на полях, в районе, примыкающем к Памиру, у Зибака и Ишкашима на высоте 2,5—3 тыс. м появление в большом количестве оригинальных разновидностей мягкой пшеницы с упрощенной структурой листьев (без язычка и ушков). Такие формы были найдены нами впервые в 1916 г. в пределах отечественного Бадахшана. Эти любопытные для ботаника разновидности мягкой пшеницы известны только в этой области. Ясно было, что, углубляясь дальше по направлению к Читралу, в Нуристан, можно до некоторой степени понять загадку таких пшениц.
16 октября 1924 г. мы взяли прямое направление к Центральному Нуристану из Зибака на Искатуль, Санглич. Ввиду полной неизученности этого края, насколько знаем, впервые пройденного из европейцев нашей экспедицией, приводим по дневнику описание пути из Бадахшана в Нуристан.
Зибак расположен на высоте 2750 м над уровнем моря и, так же как и Ишкашим, состоит из ряда кишлаков, бедных деревень, разбросанных по горным долинам на расстоянии нескольких километров друг от друга, заселенных бледнолицыми таджиками, говорящими на фарсидском языке. В каждом кишлаке имеется свой арбоб итаросга). Управление всем Зибаком сосредоточено у хакима, проживающего в одной из Деревень. Земледелие здесь типичное для горных оседлых таджиков. Посевы поливные. «^"ГР°ЙКИ из камней. Сеют пшеницу, лен, оы. из которых готовят похлебку. Возделы- кп и голый ячмень, немного пленчатого ячме- я. кормовую чечевицу, горох, просо. Для осве- *еиия идет масло из шаршама (сурепки). Прутья Устарников, особенно облепихи, обмазывают олотыми маслянистыми семенами и употребляют как свечи.
Ш^1*1*137 Зибака суровый. Поэт Ага-и-Мирза Р-Ахмсд пишет о Зибаке следующее:
,н ^гдс ,1еттаких снегов и ветров, как в Зибаке ТаКОЙ ст>'жи нет ни в каком другом месте ”од небосводом.
Как будто ковром из ваты покрыта вся земля: ни горы, ни равнины не свободны ото льда, и нигде ни листка...’
3—4 месяца продолжается зима в других краях, 8 месяцев тянется она в этом месте.’
Днем и ночью у жителей этого края по бедности нет другой пищи, кроме сухого хлеба да бобовой похлебки.
Заболеет кто — нет ни лекарств, ни врачей.
Постричь кому голову — нет цирюльника»* Население бедное. Одежда ужасающая. Несмотря на холод, люди полуголые. Чай пьют за отсутствием сахара с солью [18].
Встретили выбитые на камнях простые рисунки таджика-художника, изображающие лошадь и баранов.
Путь идет вдоль бурных горных речек, проходимых в широких местах, часть пути по оврин- гам, т. е. уступам в отвесных скалах и кручах. Заросли шиповника. Высшая точка подъема на пути к Сангличу — 3350 м. Выходим на тропу, ведущую из Бадахшана в Пешавар через Читрал. Встречаем купца-индуса, везущего ковры из Мазари-Шарифа в Читрал. Санглич, на высоте 3380 м, расположился у предела культуры. Здесь вызревает только ячмень. Иногда сеют пшеницу, но она редко вызревает. Сеют горох и чину, но они тоже не всегда вызревают и идут обыкновенно на зеленый корм.
Из Санглича после ночлега 17 октября направляемся к перевалу Мунджан (Магнаул) мимо военного поста Санглич-Бандар на высоте 3340 м. В 12 км к юго-востоку от Санглича дорога разветвляется: одна ветвь идет на Читрал к Пешавару, другая через Нуристан к Асмару. За постом начинается легкий, почти незаметный подъем по мягкому грунту. Через два часа достигаем высшей точки перевала — 4070 м. В стороне виден ледник с мореной у основания. Почти на самой вершине — заросли дикого фиолетового многолетнего ячменя и смородины. Спускаемся в кишлак Магнаул, расположенный на высоте 3340 м. И здесь те же пшеницы с упрощенными листьями (безлигульные разновидности); они здесь преобладают.
18 октября из кишлака Шар, опять мимо военных постов, направляемся к кишлаку Тли, расположенному у подножия Гиндукуша. Дорога хорошая, затруднения лишь при переезде вброд через арыки и ручьи. Огромные заросли шиповника, облепихи, барбариса.
Тли — маленький горный таджикский кишлак на высоте 3025 м с крепостцой. Для посевов ячменя и пшеницы приходится очищать участки
• Подробнее см.: Бурхан-уй-Дим-Хин-и Кушкени. Катгаган и Бадахшан / Пер. с перс. Пол ред. проф. А. А. Семемой». Гаш- кент. 1926.
от камней. Поля представляют собой небольшие площадки, окруженные громадными кучами камней Население — таджики, беднота в рубищах. Детей мало; объясняют — нс хватает хлеба. Сеют голый ячмень с примесью гороха. До 2940 м доходит еще абрикос, хотя он плодоносит нс каждый год.
Конечно, не здесь приходится искать истоки земледелия. Здешние земледельцы — это изгнанники, загнанные судьбой в малодоступные горные области и влачащие жалкое существование. v
Выясняем неправильности английских карт, ошибочно присоединяющих район между Маг- наулом и кишлаком Тли к Нуристану. Это, несомненно, естественное продолжение Бадахшана. Соединение Робертсоном этого района с Нуристаном — результат ошибки и слабой ин^юрмации. Границу собственно Нуристана с севера составляет основной массив Гиндукуша, называемый здесь Паруном, у подножия которого, на северном склоне, приютилось селение Тли, на 35°50' северной широты. От Тли начинается подъем к перейалу Парун. За горами, как в один голос свидетельствуют проводники, живут кафиры, говорящие на совершенно особых, языках [19]. По всем сведениям, собранным перекрестным опросом таджиков, Нуристан начинается в этой части Афганистана, за перевалом Парун. Тли, так же как и перечисленные выше кишлаки, не имеют отношения к Нуристану.
19 октября направляемся в Нуристан. От Тли дорога вступает в ущелье, по которому течет р. Мунджан. Дорога становится каменистой, постоянно пересекаемой ручьями. Ущелье заросло облепихой с красными и желтыми плодами, шиповником, тополем, барбарисом и смородиной. Это «лес» мунджанских земледельцев.
Мороз уже тронул листву, и при прикосновении она осыпается. Путь нетрудный. Грона хорошо разработана. С подъемом путь становится труднее. Нач паются каменистые обвалы. Лошади застревают в трещинах между камнями, приходится постоянно слезать и освобождать ноги лошадей. Отскочили подковы. Местность становится бесплодной, совершенно безлюдной. За девять часов пути (30 км) ни одного встречного. Караван доходит до 4 тыс. м, где между скалами виднеются три пещеры (хане), под прикрытием которых, по словам проводников из Тли, ночуют обычно путники. Топлива здесь много. До 4 тыс. м еще вызревают ягоды шиповника и облепихи. Ночь проходит около пещер у костров. К утру ручей покрылся ледяной коркой.
20 октября наш путь лежал через перевал Парун. От остановки на высоте 4 тыс. м начинается заметный подъем. До 4200 м богатая растительность. Заросли лука, лисохвоста, фиолетового ячменя. Вдали виднеются вечные снега, по которым надо искать дорогу к точке перевала. Караван передвигается с трудом. Лошадей приходится вести, люди и лошади вязнут в снегу. Никаких следов не видно. Проводники выводят караван через перевал к спуску по приметам, известным им одним. Высота на перевале — 4760 м, но он проходит по склону, а горы поднимаются значительно выше.
Еще труднее подъема крутой каменистый спуск. За полтора часа караван спускается до 4300 м, к маленькому замерзшему озеру. Трудный крутой спуск продолжается почти бегом. Через четыре часа доходим до 2900 м, т. е. за 6 часов спускаемся на 2 тыс. м. Если принять во внимание двухдневный утомительный переход по безлюдной местности, потерю подков, израненные ноги лошадей, то из всех пройденных нами через Гиндукуш перевалов Парун надо считать наитруднейшим.
На южном склоне все растения поднимаются заметно выше. Барбарис достигает 3700 м. фиолетовый многолетний ячмень —4400 м. С 3700 м начинается береза. На высоте 2950—3000 м показываются первые кафирские поселки, начинается настоящий Нуристан!
Селение Парун. называемое по имени перевала, состоит из шести кишлаков. Направляемся в кишлак Пронз, минуя кишлак Шку. Кишлакн поражают своей прибранностью, хорошо обработанными полями. Около домов всюду саженые деревья. Везде видны хорошо проделанные тропы, аккуратно выведенная вода. Чувствуется данность оседлой культуры. Посевы маленькими делянками, в 5—10 квадратных саженей. Использована каждая пядь земли. У полей заборы. Дома напоминают таджикские, часто двухэтаж-
ные, но тесновато и в доме и на поле. На полях видны только женщины и старики. Женщины ходят без чадры. Много водяных мельниц. Культуры те же, что и в Тли. И здесь знакомые безли- гульные пшеницы.
Кишлак Пронз на высоте 2880 м. Мужчины ходят в белых, серых от времени блузах, по внешнему виду напоминая таджиков, но более суровые, менее приветливые, чем мирные северные таджики. Женщины чувствуют себя совершенно свободно, охотно вступают в разговоры с нашими афганскими солдатами из Кабула. В отличие от таджикских кишлаков к северу от перевала Парун здесь много детей. Тип ребят, женщин — арийский, нередко белолицые. Бедность та же, что и у таджиков: одежда — рубища.
Край, несомненно, старой культуры. Гиндукуш является мощным барьером, отделившим издавна мир кафиров. Язык резко отличен в корнях. Записываем новый лексикон.
21 октября из Пронза направляемся в селение Вама, на юг. Тропа идет по живописному ущелью между деревьями среди крошечных прибранных полей. Особенно декоративны деревья Cotoneaster с гроздьями красных и черных ягод. Река местами около кишлаков старательно обложена камнями.
Минуя другие кишлаки, направляемся в Пашки (Пашкигрум), расположенный на горе в 16—18 км от Пронза. Сюда доходил в 1891 г. Робертсон.
Тропа идет все время по ущелью, по которому течет полноводная река Парун, часты мосты. Путь постепенно уходит в лесную чащу. Вдали виднеются хвойные леса. Пашки — большой горный кишлак на опушке леса. В нем не меньше 200 домов, казенный сарай для остановок, имеется мамлек — старшина. Нередки двухэтажные Дома. Вид у селений обжитой. В Пашках дома деревянные, камни лишь в основании. Жители сеют ячмень, пшеницу, горох, просо. В Пашках совсем новый язык. Пшеница, ячмень называ- •отся иначе, чем в Пронзе. Тил населения арийский: стройные женщины в серых блузах, в черных платьях. Старшина (мамлек) с русой бородой, в армяке из грубой шерстяной самотканой материи. По облику население напоминает таджиков: большинство лиц смуглые. Одеяние мужчин — длинная'рубаха с поясом и штаны, непременный атрибут — кинжал.
За Пашками (около 2750 м над уровнем моря) начинается типичная лесная зона, царство хвойных: кедра (Cedrus deodara) и сосен (Pinus excel- $а. Р. gerardiana). Изредка встречаются лиственные породы — грецкий орех, боярышник (Croto- rgiti), дуб IQuercus balooi), в подлеске спирея.
Тропинка вступает в чащу густого хвойного леса Вспоминаются родные картины: горная тайга столетние великаны, бурелом, боровью По пути ни души. Ландшафт разнообразится рельефом, выступами скал. Тропа медленно спускается Путь трудный, частые оврингипо отвесным берегам рек. Вьючные лошади скатываются, ломают ягтаны (сундуки), ранят ноги
Кишлаки ведут обособленную жизнь От самого Тли по дороге не встретилось ни одного путника. По мере спуска, ниже 2500 м, между кедром и сосной начинает появляться вечнозеленый дуб (Q. baloot), по листьям напоминающий падуб, некоторые авторы определяют его даже как Quercus ilex. На высоте 2300 м и ниже он уже составляет основной фон ландшафта. Богатый травянистый покров: пырей, полевицы, вики, иван-чай, васильки, звездчатки, астры, незабудки. Изумительное разнотравье.
Останавливаемся к вечеру в лесу около ручья на высоте 2070 м. Ночь прохладная, но после ночлега у перевала Парун кажется теплой. Разводим огромный костер, чтобы не беспокоили
2^ октября. Продолжаем путь на Ваму. Дуб становится крупнее, достигая нередко размера мощных деревьев (до 15 м). Проход по тропам через густой дубовый лес не очень приятен. Ветви колючими листьями задевают лицо, руки; ехать надо осторожно. Путь трудный, по оврин- гам, крутым высокоступенчатым каменным подъемам; то и дело на самой дороге выступают отвесные скалы, огромные камни, груды каменной осыпи. Еще труднее спуски. Тропинка идет вдоль р. Парун, то подходя к ней, то уступами гор обходя ее.
Путь незабываемый. Несколько раз разгружаем вьюк и переносим его на руках, а лошадей с усилием переводим с обрывов. Они падают.
попадают в трещины между скалами. Двигаться можно лишь с отчаянной медленностью. Никакой дороги здесь нет. Через каждый час то одно, то другое несчастье. Вот лошадь повисла над обрывом, ноги в трещине; вот ягтаны катятся с обрыва к реке. Начиная с самого перевала Парун. лошади без подков. Все помыслы — лишь бы они уцелели.
На высоте 2050—1900 м совершенно исчезли сосны, начинается сплошной дубовый крупный лес. С 2200 м лес можно считать лиственным. Река становится полноводной.
Чем ближе к Ваме, тем труднее дорога. Останавливаемся каждые полчаса и решаем вопрос, как перебраться со скалы на скалу. Вьючные лошади в крови от неоднократных падений и скатывания с ягтанами с круч. Около Вамы начинают попадаться крошечные площадки под пшеницей, просом, сорго-джугарой.
К вечеру спускаемся до высоты 1830 м к мосту через р. Парун. Видны заросли дикого инжира. Проводники заявляют, что здесь Вама. На самом деле на противоположной стороне, на горе, на 400—500 м выше дороги, словно птичьи гнезда, видны деревянные многоэтажные постройки в окружении дубового леса. Дома расположены этажами и подкреплены сваями. Кишлак буквально на высоте птичьего полета и недосягаем для каравана. В бинокль видно не больше 30— 40 домов; говорят, их много больше. Виднеются стада черных пятнистых коз с витыми рогами. До кишлака надо идти по крутой горе километров пять. Около моста, по счастью, выстроен казенный сарай, в котором решаем заночевать. Лошади второй день без зерна.
Язык в Ваме опять новый, и проводники из Пронза его не понимают. С трудом уговариваем их сходить за кормом для лошадей. Говорят, ячменя здесь нет, если достанут, то просо или
кукурузу. Решаемся наконец идти в горы, в киш-
Подъем крутой, надо лезть с камня на камень. Словно нарочно понаделаны препятствия для подхода к деревне. На пути только иногда небольшие площадки, иногда огороженные, на которых можно передохнуть.
Издали жилье лесных кафиров имеет вид больших осиных сот.
При входе в Ваму мы насчитываем уже до 100 построек, расположенных в 9—10 ярусов один над другим. Нижние ярусы при помощи деревянных брусьев подпирают верхние ярусы. Концы бревен вставлены иногда прямо в щели скал. Иногда дома висят над обрывом. На плоских крышах сушат хлеб, ягоды. В основе домов кладка каменная, верх и стены, мансарды — из дерева или камней с прослойками дерева. Кое- где видна резьба, стремление к украшению жилища.
Жители здесь занимаются разведением коз и сбором орехов. Каждый клочок земли, доступный культуре, превращен в террасу для посева. Почти все сельскохозяйственные работы исполняются женщинами, до вспашки полей включительно. Нередко обработка полей ручная.
При нашем появлении мигом собралась вся деревня, с изумлением рассматривая европейцев. Люди оказались приветливыми, снабдили лепешками из проса, угостили унаби (Zizyphus vulgaris), кислым виноградом, дали семена всех возделываемых растений. Можно было ходить из одного дома в другой, входить внутрь жилья, рассматривать закрома, утварь.
Корма лошадям сразу не нашлось, за ним пришлось посылать в другую деревню, и только глубокой ночью, с факелами, лошадям принесли кукурузу.
Население Вамы арийского типа, по смуглому лицу похожее на итальянцев и испанцев; лица приветливые; мусульмане. Женщины ходят открыто, совершенно свободно. Дети и мужчины в козьих шкурах, шерстью внутрь, без рукавов. Так, вероятно, одевались и первые люди Земли. Наоборот, женщины одеты сравнительно нарядно, в синие и красные платья. Иногда видны даже вышивки, несколько напоминающие русские. Несомненна любовь к украшениям. В ушах огромные почковидные серебряные серьги до 8 см, видны браслеты, подвешенные монеты, татуированные лица, в виде звезды или симметрично расположенных черных точек на лбу. Первобытные черты вроде козьих вывороченных шкур вместо одежды, деревянной посуды, оригинальных жилищ из необделанного дерева перемешиваются с заносными, вероятно заимствованными извне элементами культуры.
Население собирает кедровые орехи, дикие ягоды, гранаты. Площадки посевов виднеются на окружающих склонах в виде прекрасно разработанных террас. Каждый клочок пригодной земли тщательно использован. Сеют пшеницу, просо, сорго, кукурузу, табак, арбузы. Изредка можно видеть кусты винограда.
23 октября. С трудом выезжаем из Вамы. Никто не соглашается сопровождать караван, указывая, что в следующем селении, Гурсалике, много разбойников (дузт). С трудом удается уговорить четырех кафиров, выдав им вперед по 5 рупий, с условием довести нас хотя бы за несколько километров до Гурсалика, не входя в него. Путь отчаянный, пригодный только для пешего хода и для коз. Ягтаны летят на первом же откосе. То и дело обсуждаем, как переправить лошадей. Словно нарочно кто-то придумал препятствия на каждом шагу, то в виде обрыва, то в виде каменных ступеней выше метра. Проходим полуразвалившийся мост. Первая лошадь провалилась в переплет моста из сучьев. Кое-как ее удалось спасти. Ремонтируем мост, приносим деревья, камни. Проводники из Вамы устраивают «забастовку» и намереваются вернуться домой, возвращая даже выданные вперед рупии. Кое-как уговариваем их остаться.
Тропинка идет то по извилистому руслу р. Па- рун, которую здесь называют Сар-и-Гол, то по крутым берегам. Перевьючиваем то и дело лошадей. Значительную часть пути несем вьюки на руках.
Километрах в двадцати от Вамы расположился Гурсалик на высоте 1360 м. За 2—3 км проводники бросают караван и быстро убегают по направлению к Вамс.
Меняется состав растительности. Караван проходит мимо зарослей ежевики, дикого мелкоплодного граната, унаби, плоды которого
составляют обычное питание кафиров Начиия ются значительные посевы проса сорг ры, кукурузы, ячменя.Р>оджуга
В Гурсалике население афганское язык пушту. Большие глинобитые двух™ постройки на каменном основании. Все сменилось — и люди, и культура, и скот. В Гурсалике пасутся стада зебувидного рогатого скота. Люди угрюмые, замкнутые, неприветливые Собственно Нуристан кончился, начинается Афгани-
24 октября направляемся в Баркандай. Дорога идет среди афганских кишлаков. Район рисо- пшенично-кукурузный. Значительные посевы хлопчатника. Дорога после Нуристана нетрудная. Из Баркандая на следующий день доезжаем до Чигасарая, расположенного на высоте 880 м в плодородной низменности. Начинают попадаться небольшие апельсиновые рощи, сахарный тростник. На пути множество старых больших кладбищ. Много продовольствия. Много разговоров о разбойниках.
Чигасарай — военный и административный центр района от северной части Нуристана до Джелалабада. Район граничит с Читралом. В Чигасарае находится губернатор. Здесь нечто вроде маленькой крепости, небольшой базар. Телефоном Чигасарай связан с Асмаром, Джелалабадом и военными постами на читральской границе, до которой всего несколько киломе- ^Гостеприимный губернатор был ошеломлен неожиданным появлением советских людей в сопровождении афганских солдат. Он усиленно уговаривал нас остаться на несколько дней, поджидая визита английского полковника с индийского пограничного поста. Эта встреча нам мало улыбалась. Вряд ли английскому эмиссару особенно пришлось бы по душе путешествие
советских агрономов вдоль запретной индийско границы. Переночевав и ознакомившись с Чига- сараем, с посевами, собрав семена, мы поспешили на юг. Из Чигасарая экспедиция получила дополнительный отряд пеших солдат в 8 человек ввиду опасности дороги и как почетны" караул.
26 октября. Дорога из Чигасарая к Нургалю по большей части уже пригодна для автомобиля, хотя нужно кое-где построить мосты.
Сплошные посевы хлопчатника, риса, кукурузы. От рабата Чауки дорога идет вдоль Кунара, большой многоводной реки, впадающей в р. Кабул около Джелалабада.
27-го вечером караван вступил в Джелалабад, расположенный на высоте 660 м.
В переполненном Джелалабаде нелегко было найти ночлег. Беспокоить высокое начальство не хотелось. Кое-как в тесноте разместились в одной небольшой примитивной комнатке в караван-сарае. Как бы то ни было, это уже был город, близкий к столице. Замыкался круг сложного путешествия.
Джелалабад — большой город с крупным базаром. Здесь уже сильно чувствуется влияние Индии. Много английских товаров. Через Джелалабад идет автомобильное шоссе Кабул — Пешавар.
Делаем официальный визит здешнему губеп натору. Получаем от него в подарок несколько апельсинов и тросточки из сахарного тростника. Последующее изучение показало, что здесь на территории, связанной с периферией Индии, выработались особые скороспелые формы сахарного тростника, скороспелый горох, или аран (Cajunus indicus).
Вокруг города замечательные сады эмира с субтропической растительностью — рощи финиковых пальм, бамбуков, магнолий, апельсинов и лимонов.
Находки в посевах и на базаре оригинальных семян явно свидетельствовали о своеобразной культурной флоре Северо-Восточного Афганистана, о теснейшей связи с Индией. Влияние Индии чувствуется во флоре, в культуре, в сортах растений. Еще 100 км — и Пешавар, крупный город Северо-Западной Индии (ныне территория Пакистана. — Ред). Вместо обычной чечевицы мы нашли здесь черную чечевицу, и, как впоследствии выяснилось, это оказался особый вид, неизвестный до того времени.
До Кабула к нам прикомандировывают двух верховых солдат помимо наших двух неизменных спутников-сипаев. Вначале дорога идет по зеленому району — множество садов, посевов хлопчатника, сахарного тростника и кукурузы. От Джелалабада до Бавали тянется широкая долина, богатый сельскохозяйственный район. На пути встретили развалины буддийской «ступы».
В Бавали ночуем во дворце эмира (кути). Около дворца сад с апельсиновыми и лимонными рощами.
Дорога постепенно повышается. Вот уже 1400 м. Подъемы все выше и выше. Спуск начинается после 2360 м.
30-го ночуем в Будгаке на высоте 1890 м и на следующий день, 31 октября, завершив круг, наш караван вернулся в Кабул. Трудно представить себе радость афганских солдат, сопровождавших караван.
Вид у каравана был сильно потрепанный в результате прохождения среди скал и колючих лесов Нуристана. Переходы в течение 33 дней давали себя знать. По-видимому, смысл рискованного путешествия был мало понятен нашим спутникам. В самом деле, казалось бы. для чего, вместо того чтобы идти спокойно обратно в Кабул по удобному, налаженному пути, эти русские пошли по совершенно неизведанным путям, по которым ходят лишь пастухи и стада коз.
Во всяком случае Нуристан был позади- Поскольку дорога шла в значительной мере близ Читрала, мы получили некоторое представление
Тропа идет по живописному Р^ыо
и о читральской культурной растительности. Не в Индии зарождалось земледелие, но во всяком случае эти замкнутые районы на границе Индии и Ирано-Туркестанской области в широком смысле подводили к пониманию эволюции культурной флоры, роли горных изоляций в образовании своеобразных эндемических форм. Они были необходимым звеном в понимании эволюции культурных растений, в истории земледелия Южной Азии. Совершенно несомненно установилась тесная связь Нуристана с советским Бадахшаном, Шугнаном, Рушаном.
Состав культур Нуристана оказался чрезвычайно бедным: пленчатый четырехрядный ячмень, яровая мягкая пшеница с примесью ржи, обыкновенное просо, горох — таковы основные культуры.
В Ваме, так же как и в Камдеше, имеется шелковица (тут), грецкий орех, немного винограда. Здесь нет ни голого ячменя, ни льна, ни бобов, ни кормовой чечевицы, столь типичных для соседнего горного Бадахшана. Эндемичных форм, свойственных только Нуристану, не найдено. Почвы бедные, требуется внесение удобрений.
Рогатый скот напоминает русскую холмогорскую породу, мелкий, часто красной масти; изредка встречается зебувидный тип. Козы черношерстные.
Язык кафиров, несмотря на несамостоятельность их земледельческой культуры, представляет исключительный интерес в силу сохранения здесь оригинальных реликтов и большого разнообразия языков и наречий. Жители селений на расстоянии одного дня пути говорят на разных языках и не понимают друг друга. Нами записан сельскохозяйственный лексикон кафирских селений, расположенных около Пронза, по расспросам проводников-таджиков из Тли, проверенный в самом Пронзе. Приводим его как материал к познанию кафирских языков, а также для иллюстрации резких коренных отличий кафирских языков от фарси и пушту.
По-таджикски
По-кафирски
Пшеница
гэндум
гум (гом)
Ячмень
джоу
ритц (ню)
Горох
мушунг
джум
Просо
арзан
оран
Лошадь
асб
ушип
Корова
гау
го
Овца
гуслап
вэми (веми)
Человек
макьшо
Один
йск
е(эк)
Два
До
До (да)
Три
сс
тре
Из приведенных примеров можно видеть, что кафирские корни обиходных названий резко отличны от афганского языка пушту, на котором говорит весь Южный Афганистан. Не менее резко они отличаются и от фарси, языка таджиков, а также от туркменского и узбекского языков. Сильнее разнятся кафирские языки от группы языков, называемых «гальча».
Существует немало соображений о происхождении кафиров, включительно до предположений о том, что это остатки армий Александра Македонского. Наши наблюдения, подкрепляемые знакомством со смежными районами, невольно заставляют предполагать более тесную связь кафиров с таджикским населением Бадахшана, Шугнана, Рушана и Дарваза. По внешнему облику кафиры и таджики имеют много общего. Как по одежде, так и по виду кафир-земледелец трудно отличим от таджика Бадахшана или Шугнана. Всего вероятнее, что кафиры в основном составляют близкую этническую группу с таджиками [20].
Благодаря исключительной географической изоляции Нуристан сохранил своеобразные черты. Сравнительное изучение земледельческой культуры, возделываемых растений и домашних животных Нуристана не дает, однако, основании выделять его как нечто особенное. Скорее наоборот. Случайный, заносный характер культур из Бадахшана, убогий по числу видов и сортов набор возделываемых растений свидетельствуют о заимствованной культуре.
Южный Афганистан(по границес Белуджистаном)
Пока мы мирно исследовали Северо-Западный Афганистан, на юго-востоке шли крупные события.
Поддерживаемые и вооружаемые английскими агентами, восстали племена «хоста». В Кабуле было неспокойно. Наш спутник В. Н. Лебедев, которого мы оставили для того, чтобы он дополнил исследование Афганистана маршрутом по югу, через Кандагар и Фарах, по направлению к Герату, не смог этого осуществить. Туда путь был закрыт. Лебедеву пришлось пройти нашим старым путем, только в обратном направлении, из Кабула в Мазари-Шариф и дальше на Термез.
Однако во что бы то ни стало надо пополнить крупный пробел — собрать образцы семян в Южном и Юго-Западном Афганистане, в районе Кандагара, Фараха, по границе с Ираном. С трудом было добыто разрешение, и снова с двумя афганскими солдатами-сипаями 14 ноября караван двинулся из Кабула в Газни. Направив вьюк на лошадях вперед, через день мы выехали вдогонку ему на посольском автомобиле. Расстояние всего около 60 км; сравнительно удобный путь с небольшим перевалом Дехней-Шир (в переводе «львиная пасть»). Вот и древний город Газни, расположенный на высоте 2350 м на Р- Газии, полноводной даже в ноябре. Базар, несколько сот лавок. Город окружен высоким красивым валом с бойницами и башнями. Развалины старого Газни — в 2—3 км от современного города.
Автомобиль направился обратно в Кабул, а наш караван 17 ноября выступил по направлению к Кандагару.
Нс будем описывать довольно монотонный путь. В общем это полупустынный район с редким движением по дороге. Местность безлюдная. Земледелие поливное. Орошение нередко путем подземных галерей, выводящих воду из ледников (кяризы).
18-го останавливаемся в рабате Мукур. Ночуем в помещении вроде хлева, без окон и Дверей.
События последнего месяца привели в расстройство дорогу. Множество рабатов покинуто, заброшено. С трудом можно добыть фураж и продовольствие. Надо торопиться пройти этот Разоренный район.
От Мукура на высоте около 2090 м тянется
однообразная, заросшая полынью степь с пои месыо верблюжьей колючки. Поселков мало Орошение кяризное. Горы то отходят, то под^ пают к дороге. Почва — легкий суглинок местами переходит в песок. Через 25 км- па’ баты.
Минуем небольшой городок Келат, расположенный на высоте около 1700 м. На запад тянется также полынная степь с зарослями барбариса и тамарикса около рек. По дороге большие стада курдючных овец. Пастухи в характерных белых шубах — «куссава», с ромбическими полосами вместо рукавов. Население, как и в Келате типично афганское. Орошение здесь речное. В общем район бедный. Рабат обычного типа без окон, без дверей. Ночью холодно. Топлива нет. Не раздеваясь, в гигантских тулупах проводим ночь.
Полынная степь переходит в полупустыню. Солевые выцветы. Редкие растения: солянки, полыни, верблюжья колючка. Совершенно бесплодный район. Вода в кяризах соленая.
Около самого Кандагара каменистая пустыня, местами переходящая в полупустыню с редкой полынью и верблюжьей колючкой. В четырех километрах от Кандагара огромное кладбище. В трех километрах от города пустыня кончается и начинается Кандагарский оазис. Караван вступает в аллею из шелковицы. Виднеются одиночные пирамидальные кипарисы, сады. Перед городом — гомрук — таможня. Въезжаем через Кабульские ворота и подъезжаем к дворцу, специально построенному для иностранцев. — «са- фир-хано», которым заведует чиновник, говорящий по-английски.
Дорога до Кандагара отняла почти 8 дней.
Кандагар расположен на высоте 1020 м. Здесь значительное земледельческое население, и образовался крупный торговый центр Южного Афганистана, по существу крупнейший оазис в огромной Баквийской пустыне. Это в полном смысле слова оазис. Пройдя от Газни сотни километров пустыни, караван входит в тенистые сады Кандагара, в аллеи из тутовых деревьев. Оазис орошается семью каналами из Аргандабы. Во всем Афганистане это главный рынок плодо- В°Бмар в Кандагаре осенью и зимо»> крупными гранатами превосходного качества* айвой виноградом. Из Кандагара караваны вы Хт ТЫСЯЧ^УДОВ СВСЖИХ И сушены, фруктов в Индию. На базаре можно видеть нндияски
шиоокис и пологие берега Герируда с легко проницаемыми наносными почвами около Герата способствовали развитию полеводства и огородничества, то здесь узкие прибрежные
полосы с каменистыми неглубокими почвами привели к развитию интенсивного плодоводства. В оазисе также значительные посевы риса, хлопчатника.
Базар Кандагара изумителен. Огромными грудами свалены крупные гранаты, равных которым нам не приходилось встречать ни в нашей стране, ни за ее пределами. Огромные кучи айвы, сушеного урюка, сливы, желтокорых дынь’ круглых толстокорых арбузов. Огромное количество первоклассного винограда. Ряды аптекарских лавок (не менее 100).
Вот перед нами лекарь с огромной книгой в метр высотой. В ней заключены премудрости индийской медицины. Вокруг на полках расположены сотни бутылок и банок с всевозможными лекарствами — сушеными дикими арбузами- колоцинтами, сушеными насекомыми, сушеными лимонами. Каждая банка, каждая бутылка имеют свое название. Сюда со всей пустыни стекаются страждущие в поисках исцеления от всевозможных недугов.
Около города ночуют большие караваны верблюдов, направляющиеся в Чаман, к железнодорожной ветке Индия — Кветта (Белуджистан). В город ведут несколько ворот, по которым называются отдельные рынки: Кабули, Герати, Шахи, Шикарпур (их названия соответствуют городам, из которых дороги ведут в Кандагар).
Особенно велики Гератский и Кабульский рынки. Население здесь больше кабульское. Жители — афганцы, а преобладающий язык — пушту.
Покидаем гостеприимный Кандагар 25 ноября. Дорога идет по заселенной местности, мимо садов граната, среди полей. Арыки и лужи к утру замерзли. Переезжаем вброд Аргендабу. В это время переход через нее не представляет трудно-
Начинается пустынный район. Даже в первом Рабате Кушка-и-Нахуд не оказалось ни фуража, ни продовольствия. Тянется бесплодная каменистая пустыня с одиночными растениями верблюжьей колючки и гармалы (Peganum harmala). Огромное количество диких арбузов-колоцин- тов. Надо торопиться. В рабатах нет ни людей, ни продовольствия. Остановки потеряли свой смысл. Надо бороться с холодом и искать продовольствие.
Вот и город Гиришк на высоте 880 м. Перед городом, в километре пути, переправа через р. Гильменд. Переправляемся при содействии десятка крестьян в оригинальной большой лодке, напоминающей сказочные ладьи. Лошади переправляются вброд. Берега Гильменда по большей части каменисты и непригодны для культуры.
Путь идет по каменистой пустыне. Песчаная и суглинистая пустыни сменяют каменистую. Бесплодный безлюдный Афганистан, примыкающий к Белуджистану. По пути нередко попадаются черные шатры белуджей.
От Гиришка начинается заметное повышение. Пустыня раскинулась волнообразными увалами^ которые пересекаются руслами высохших речек и ручьев с обозначенными полосами песка, гравия и гальки разной величины. Верблюжья колючка, арбуз-колоцинт — неизменные спут-
Караван проходит разные типы пустынь — каменистую, глинистую, песчаную. К югу от Кандагара расположена обширная область песчаных пустынь, так называемый Регистан — «страна песков». В зимнее время путники здесь терпят лишения от недостатка воды и комаров. В летние месяцы ко всему этому присоединяется ещё нестерпимая жара. Лишь весной оживает пустыня, и обычно голые пространства покрываются яркими, пышными пятнами красных, белых и желтых тюльпанов, гиацинтов, нарциссов и ирисов.
Характерным растением песчаной и даже отчасти каменистой пустыни при наличии прослойки гравия и песка является дикий арбуз- колоцинт (Citrullus colocynthis). Целые заросли арбуза покрывают осенью пустынное пространство, словно кто нарочно насеял его в этом безлюдном крае. Колоцинт — «африканец» по происхождению нашел в Баквийской и Гильмендской пустынях свою вторую родину. Коло- цинты, достигая размеров крупных апельсинов, иногда сотнями и тысячами покрывают поверхность. Зимой высохшие плоды колоцинта в виде гремящих мячиков катятся по пустыне, подгоняемые ветром. Горький вкус их служит защитой от поедания животными. Неопытный путник, верблюд или конь жестоко платятся за попытку отведать сочный плод. Наши поиски более или менее сладкого колоцинта кончались нестерпимыми болями в результате отравления, несмотря на то что мы пробовали плоды лишь на язык.
Земледелие возможно здесь только при искусственном орошении. Сухой климат, отсутствие водных бассейнов заставляют прибегать к самым тяжким способам добывания воды — проведению кяризов — подземных водосборных галерей, чтобы оросить ничтожные клочки культурной земли. Словно могилы, тянутся линии холмиков из выброшенной при чистке галереи земли..
Только крайняя нужда могла загнать в эти районы земледельческое население. К лету, когда зной окончательно сжигает последние остатки весенней растительности, большая часть на-
Типичное горное селение
Из Кандагара караваны вывозят тысячи пудов свежихи сушеных фруктов в Индию. Извозчик на повозке
селения перекочевывает со стадами на север и только кое-где изредка но балкам у поды остается коренное население со своими стадами. „
За Гильмендской пустыней начинается небольшой подъем с зарослями кинджака (Pistacia khinj- „к) _ своеобразного вида дикой фисташки. За Диларамом начинается Баквийская пустыня.
Голая ровная местность. Редкие растеньица верблюжьей колючки и колоцинта. Все рабаты пустые. Каждый вечер приходится решать задачу о ночлеге. Огромные пространства совершенно лишены растительности. Путь не трудный для передвижения, но отсутствие продовольствия и фуража ставит караван в критическое положение.
Рабаты обычно пусты, лошади кормятся впроголодь. Чтобы не зависеть от случайностей, надо брать продовольствие из Гиришка дней на пять. Надо возможно быстрее пройти этот бесплодный район.
По дороге встречаются большие караваны, иногда сотни верблюдов и лошадей, везущие шерсть из Северного Афганистана к Чаману, по направлению к Кветте — столице Белуджистана.
В Хурмалике можно было видеть с десяток групп деревьев финиковой пальмы. Она доходит здесь до цветения, но не плодоносит. Жара сказывается здесь в декабре и январе. Днем на солнце температура доходит до 25—28е С, ночью же бывают заморозки, и вода в арыках замер-
В Хурмалике оказался значительный поселок таджиков, около 60 куполообразных хане [21]. Население приветливое в отличие от жителей предыдущих афганских поселков. Язык — фарси. В Хурмалике хороший караван-сарай, много фуража, продовольствия. Впервые после Гиришка, на пятый день, лошади получают ячмень. Орошение в Хурмалике кяризное.
декабря от Хурмалика направляемся к Фараху. Снова пустыня с обилием горных колоцин- тов, покрывающих буквально целые пространства, особенно вдали от дороги на песчаном субстрате. Путь идет сначала по щебенчато-песчаной пустыне, переходящей постепенно в песчано-каменистую, местами в глинистую. Зимой растительность составляют красивые солянки всех цветов, колючий астрагал и колоцинт. риксВЫ засоленнь,е- У воды появляется тама-
Вот и Фарах, небольшая крепость — рабат. Собственно крепости нет, но рабат, как обычно в Афганистане, имеет крепостной вид: башенки, забор высотой три метра, отверстия для стрел ь- оы. Перед нынешним городом — развалины. Дома хане с куполообразными крышами. В
садах разводится финиковая пальма. Преобладающий язык — фарси.
Переночевав в Фарахе, торопимся к Сабзава- ру, опять по каменистой, глинистой пустыне. Рабаты снова пусты. За день по дороге ни одного каравана. Бесплодный район. Лишь местами, у воды, небольшие посевы.’
4 декабря входим в Сабзавар, город на высоте 1080 м. Значительный земледельческий район с большими посевами пшеницы, кукурузы, мака, бахчевых культур.*
За Сабзаваром начинается подъем. Снова пустыня — и так до самой долины Герируда.
Переночевав с 4-го на 5-е в рабате Адраскан на высоте 1380 м, пускаемся снова в путь. За Гери- рудом начинается богатый земледельческий район. Заблудившись к ночи, с трудом находим дорогу к Герату. Но вот наконец и Кандагарские ворота, и снова Герат, генеральное консульство.
В последние дни каравану приходилось проходить по 60—80 км. Это уже далеко вышло за обычную норму в 40—45 км и особенно тяжело при отсутствии фуража. Лошади еле бредут. Но надо торопиться, ибо каждый день ухудшает положение. Уставшие афганские солдаты требуют длительных остановок, но эти остановки опасны, и поэтому лучше во что бы то ни стало скорее завершить путешествие, хотя бы погубив часть лошадей.
Вот и Парапамизские горы, Кушка, Кушкинская крепость.
Кончен трудный пятимесячный караванный путь. Пройдено 5 тыс. км. Позади Нуристан, Гиндукуш, Султан-Баквийская и Гильмендская пустыни.
Открыты новые группы замечательных кабульских пшениц, в значительной мере понято происхождение культурной ржи из сорняков. Собран новый интереснейший материал по зерновым бобовым, масличным культурам, хлопчатнику, бахчевым, овощным культурам. Установлено несомненное вхождение исследованной области в древние очаги земледельческой культуры, в Ирано-Туркестанскую область, отчасти в Индийский древнейший очаг земледельческой культуры. 7 тыс. образцов семян направлены в Институт растениеводства, где они будут изучаться, высеваться в разных условиях. Из них, несомненно, ряд форм окажется полезным для тех или других районов Советской страны.
24 декабря садимся в поезд и направляемся через Мерв [Мары. — Fed.] в Самарканд и дальше, в Ташкент. В ночь на 25 декабря пересаживаемся с Кушкинской железнодорожной ветки на Ташкентскую магистраль. Темная ночь. Направляясь в вагон-ресторан, неожиданно провалива-
юсь в пустое пространство между вагонами и... к счастью, повисаю на буферах. Оказывается, во время присоединения кушкинских вагонов к ташкентскому поезду забыли соединить переходные мостики.
На этот раз все кончилось сравнительно благополучно, и я отделался ушибами и ссадинами. 5 тыс. км по вьючным тропам и горным кручам Нуристана, безводным пустыням оказались менее опасными, чем передвижение по железной магистрали. Поневоле станешь фаталистом!
Воспользовавшись остановкой в Самарканде, под руководством известного археолога Чайкина
мы осмотрели знаменитую астрономическую обсерваторию, построенную Тамерланом [22], чудесные мечети и минареты, свидетельствующие о былых крупных событиях, о вхождении огромной территории в единую земледельческую, исторически связанную область. Но вот наконец и Ташкент, где на вокзале впервые за пол года увидели друзей — профессоров Среднеазиатского университета, сотрудников хлопковой станции во главе с Г. С. Зайцевым и многих Других.
Таким образом, более чем успешно завершилось одно из труднейших наших путеше-
В низовьях Амударьи
Результаты экспедиции в Афганистан превзошли ожидания. Подтвердилось полностью предположение о значимости древних предгорных и горных земледельческих очагов ЮгоЗападной Азии. Для полноты картины необходимо было по возможности охватить исследованиями оазисы Средней Азии. Еще в 1916 г. при исследовании предгорных оазисов Туркменистана, Узбекистана, Памира встало на очередь изучение знаменитого древнего Хивинского оазиса, расположенного в дельте Амударьи.
В прошлом это было целое событие. Летом, когда надо было направляться по Амударье в Хиву из Бухары, немалый риск состоял в обычном застревании пароходов на мелях высыхающей реки. Идти караваном 600 км по пустыням Каракумов и Кызылкума было делом долгим и трудным, да и не представляло особенного интереса. Но все изменилось с появлением воздушного транспорта. Вместо 2—3 недель обычного пути караваном самолет доставляет путешественника до конечной цели, в Хорезм, за 3—4 часа. В летнее время воздух совершенно прозрачен, путник прекрасно чувствует себя в кресле самолета,'не ощущая никакого движения, большой высоты, и наслаждается расстилающимся внизу видом великой реки, пересекающей беспредельные пространства Кызылкума и Караку-
Хивинский, или Хорезмский, оазис своим обликом чрезвычайно напоминает Египет. Дельта Амударьи, так же как и Нила, раскинулась на несколько сот километров в виде веера, где и возник прекрасный оазис.
Земледелие здесь сопряжено с огромной затратой труда. Амударья наносит огромное количество оседающего ила. Каждый год с большими усилиями приходится очищать каналы, вытаскивать миллионы кубометров земли. Примитивное, в прошлом раздробленное хозяйство привело к путаной системе водопользования. И еще в недалеком прошлом Хивинский оазис представлял собой вид развороченного муравейника.
Снарядив обычный караван, вместе с В. К. Кобелевым, нашим спутником, мы направились к крупнейшим земледельческим центрам оазиса — Ургенчу и Ташаузу. Исследования подтвердили оригинальный характер обособленного Хивинского оазиса. Здесь неожиданно с полной очевидностью вскрылось влияние двух великих культур — одной ближайшей, связанной с оазисами Самарканда, Ташкента. Ферганы, Балха, Бактрии, с дрсвией Согдианой, а с другой стороны. несомненно, Египта. Большая часть куль
турных растений отображала явно влияние Ирана — желтая и фиолетовая морковь, гигантские дыни, засоренные дикими мелкими дынями, иногда по размерам чуть больше сливы. Пшеницы и ячмени по происхождению, несомненно, связаны с Ираном, но под влиянием особой среды здесь выработались низкорослые формы, заметно отличные от всего того, что нам приходилось собирать в Иране, Афганистане и других районах Средней Азии. Лен оказался представленным своеобразными белосемянными, белоцветными формами, результатом географической обособленности. Последующие изыскания показали его позднеспелость и оригинальность. Уже самая система орошения при помощи колеса, на котором расположены кувшины, поднимающие воду при движении, напоминала обычное в Северной Африке древнее орошение. Эти колеса приводятся в движение или верблюдами, или лошадьми. При помощи чигиря вода поднимается на некоторую высоту. Если нужен дальнейший подъем, то вводятся еще один или два чигиря. Поднятая вода идет на орошение самотеком.
Об африканском влиянии на здешнее земледелие особенно наглядно свидетельствовала белая джугара-сорго, типичный выходец из Внутренней Африки, представленный здесь рядом сор-
Для низовьев Амударьи характерны скороспелые хлопчатники
тов различающихся по скороспелости. Джугара в Хорезме носит название дурры. Так ее называют и арабы в Африке. Сюда дошел и другой несомненный «африканец» — культурный арбуз. В своеобразных условиях изоляции с севера Аральским морем, с юга — пустынями Кызылкум и Каракумы совершилось заимствование культурных растений и приемов соответственно условиям, обстановке, навыкам населения.
О древности Хивинского оазиса говорит множество развалин. В прошлом, несомненно, орошаемая площадь была значительно больше. Об этом свидетельствуют и замечательные сорта дынь, плодов. На всем земном шаре славятся чарджоуские дыни. Это название неправильно. Чарджоу — это только транзитный пункт, откуда с барж прибывающие из Хивинского оазиса замечательные хивинские дыни направляются в Красноводск и оттуда через Каспийское море в европейскую часть Союза или иным путем, через Ташкент, в Москву. Эти дыни при уходе, при надлежащем удобрении почвы достигают пуда и больше весом. Путем длительной селекции отобраны замечательные по вкусу, по консистенции дыни, не знающие себе равных в
В Хивинском оазисе, так же как и на Памире, можно изучать роль географической изоляции как фактора, способствующего выявлению оригинальных форм, которые генетик называет рецессивными, — как белосемянные и белоцвет- ковыс льны, белосемянный кунжут (Sesamum indicum).
Особенностью Хивинского оазиса является поздний приход воды из верховьев Амударьи. С Памира, с высот Гиндукуша, вода проходит до Аральского моря тысячи километров. Запоздалое таяние снегов задерживает поступление
воды. Отсюда сокращение вегетационного периода, вследствие чего здесь выработались своеобразные формы — чрезвычайно скороспелые хлопчатники. В оазисе царство люцерны — юренджи (Medicago saliva). Обширное пространство дельты Амударьи, современной Каракалпакии, занято посевами многолетней синей люцерны, главного кормового растения низовьев Амударьи. Хорезм — мировой центр семеноводства люцерны.
Невольно хочется провести параллель, сопоставляя земледелие Египта и дельты Амударьи. Историческое влияние связей с различными очагами земледелия, с различными флорами наложило отпечаток на эти два обособленных очага культурного земледелия. Там, в Египте, царство твердой пшеницы. Здесь господствует исключительно мягкая и карликовая пшеница. В Египте царство крупносемянных средиземноморских льнов (в ткани, приготовленные из них, завертывались еще мумии древних фараонов). В Хорезме лен — исключительно масличная культура, притом представленная преимущественно белоцветковыми формами. Еще в недалеком прошлом здесь было царство «азиатской гу- зы» — хлопчатника (Gossypium herbaceum), а теперь преобладание завезенных из Америки «упландов» (Gossypium hirsutum). В дельте Амударьи — царство люцерны, в дельте Нила — царство александрийского клевера.
Хивинскому оазису свойственны реликты, примитивы, заимствованные из Египта. Оттуда же пришла дурра, расчленившаяся ныне на множество сортов. В такой любопытной изоляции на территории, окруженной морем и пустынями, отразилось влияние двух великих культур.
Собрав большое количество сортов, мы направились самолетом обратно к железной дороге в Бухару.
Западный Китай
На востоке, за Памиром, между стеной Гималаев, Куньлунем и мертвой пустыней Такла- Макан, расположились земледельческие оазисы Китайского Туркестана, или Синьцзянской провинции Китая, нередко называемой Западным Китаем [23]. Что представляют собой эти оазисы, расположенные на большой высоте, на 1000—1500 м над уровнем моря?
Литературные данные свидетельствуют о значительной земледельческой культуре, о больших посевах в Кашгаре, Яркенде, Хотане, Учтур- фане и других оазисах. Известный австрийский ботанико-географ Сольмс-Лаубах пришел к выводу, что родину пшеницы надо искать в Центральной Азии. Может быть, действительно здесь откроется разгадка величайших загадок?
О важности Китайского Туркестана как очага культурных растений свидетельствуют исторические документы. Как установлено документально, земледельческая культура существует во всяком случае не менее трех тысячелетий. Из Восточного и Внутреннего Китая уже тысячелетия назад по так называемым «шелковым дорогам» направлялись караваны с товарами к берегам Средиземного моря. Шелк поставлялся в Рим н Грецию.
Усилиями английских, французских, шведских и русских исследователей установлены точные пути, по которым проходили эти «шелковые караваны». Английский географ-археолог Аурэль Штейн обнаружил множество документов, сохранившихся в сторожевых пунктах и монастырях Турфана. Французский академик Пелье открыл 15 тыс. манускриптов-папирусов в развалинах Турфана. Это излюбленная арена исследований шведского путешественника Свена Гедина. Исключительная сохранность документов в условиях пустынь позволила прочитать историю прошлого.
Выяснить, что представляет собой культурная флора Западного Китая, собрать возможно полный и исчерпывающий материал — такова была задача нашей экспедиции. В июле 1929 г. небольшой караван, снаряженный нами вместе с ботаником М. Г. Поповым в Оше (восточная часть Советской Киргизии), двинулся вдоль Алайской Долины по направлению к пограничному пункту Ирксштам.
Изумительна панорама Алайского хребта, вся ®о льдах и снегах, тянущаяся на многие десятки километров. Караван проходит по богатой Лолине — «эльдорадо кочевого населения». Начинается подъем к Памиру. Вот и Ирксштам.
Около пограничного пункта скопились огромные караваны верблюдов с вьюками шеости привезенной из Внутренней Кашгарии самое разнообразие двугорбых верблюдов (бактрианов) и окраска их шерсти показывают что здесь, неподалеку, область происхождения верблюдов. Нигде нам нс приходилось видеть такой пестроты форм типов, как в Западном Китае. Как известно, Н. М. Пржевальский впервые установил местонахождение диких верблюдов в соседней Монголии.гав
Закончив утомительные формальности на пограничном китайском посту, надышавшись опиума, потребителем которого был таможенный чиновник, заручившись проводниками, мы поспешно направились к первой основной цели путешествия — Кашгарскому оазису, в город Кашгар.
Переправа через Кызылдарью оказалась нелегкой. Наша лошадь попала в подводную яму, пришлось вплавь в одежде кое-как добираться до берега. Наиболее пострадали инструменты, анероид, фотоаппарат и документы. К сожалению, даже основные артерии, по которым идут бесконечные караваны из Кашгарии к нашей границе, доставляя хлопок, кожу и шерсть, пока еще не благоустроены.
Подъезд к Кашгару идет через огромные пространства заброшенных кладбищ, тянущихся на километры. По-видимому, здесь не жалеют земли. Для покойников вырываются большие ямы, строятся чуть не целые избы. Оставшиеся без всякого присмотра, эти своеобразные постройки разрушаются, становясь притоном бродячих собак и шакалов.
Кашгарский оазис, расположенный на высоте 1200 м, населен кашгарлыками, говорящими на узбекском языке [24].
Несколько дней исследований Кашгарского оазиса и ближайших к нему земледельческих пунктов выявили специфику флоры Западного Китая. Здесь нет ни дикого ячменя, ни дикой пшеницы. Оазисы Кашгара, несомненно, только ветвь от великой культуры.
Изучение состава культурной флоры оазиса приводит к определенному выводу о несомненной связи ее с флорой Средней Азии, с Ферганой. Те же среднеазиатские пшеницы, ячмени. Но здесь все как бы подверглось экстрагированию. Состав флоры сравнительно бедный. 1ак же невелико и многообразие разновидностей,
Невольно останавливаешься перед СОВСР" шенно невиданной картиной. Перед намиi поле какого-то своеобразного растения. При близком рассмотрении — это лен, но лен белыми цветками, узкими лепестками и белыми
семенами. Из него как бы экстрагированы все краски льна. Вместо голубоцветного, корич- невосемянного он сделался своего рода альбиносом. А вот желтая и белая морковь.
То же и в дикой флоре, чрезвычайно обедненной. как бы уменьшенной в числе видов, родов, в красках. Обычный шаблон — верблюжья колючка с красными цветками сделалась здесь желтоцветной или, скорее, с палевыми цветами.
Исследование явно обнаруживает роль инцух- та, выделение генетически так называемых рецессивных форм в результате идеальной изоляции оазисов Китайского Туркестана. Барьеры Памира, Куньлуня, Тянь-Шаня, Гималаев и пустыни Такла-Макан задерживают дикую и культурную флору, и только фрагменты ее достигли оазисов, трансформируясь здесь еще дальше в немногих вариантах родственного разведения, вроде приведенных выше белоцветковых и белосемянных льнов. Пшеницы, ячмени, рис представлены здесь светло окрашенными формами. Словом, это та же Средняя Азия, только обедненная, выжатая, лишенная как бы ярких красок. Никаких оснований считать Центральную Азию родиной пшениц и других хлебов, как это думал Сольмс-Лаубах, нет. Как раз наоборот: здесь все бесспорно вторичное, позаимствованное, обедненное, экстрагированное.
Для экономии времени мы решили разделить караван па две части. Одна должна была пойти через Урумчи и пустыню Такла-Макан, вторая — по короткому пути на Учтурфан с намерением выйти через перевал Бедель в Киргизию, с тем чтобы снова, через Джаркенд [Панфилов], войти в Западный Китай в районе Кульджи.
По жребию на долю М. Г. Попова выпал более трудный и долгий путь через Такла-Макан. Ему пришлось выполнить эту нелегкую миссию прохода одной из самых жарких пустынь мира в самое знойное время. Мы вместе двинулись из Кашгара по направлению к Аксу. У Аксу одна часть каравана направилась к Урумчи, другая — кагорам Тянь-Шаня, по направлению к Учтур-
В отличие от богатых лугов северных склонов Тянь-Шаня, где сосредоточены знаменитые джайляу — эльдорадо скотоводческого населения, южные склоны Тянь-Шаня представляют собой обособленные пространства с редкой ксе- рофильной растительностью. Мертвое дыхание пустыни Такла-Макан дошло до склонов Тянь- Шаня. Здесь нередки остановки без воды. В июле — августе колодцы высыхают, и путешествующий должен запасаться на 2—3 дня водой. Запасы кормов совершенно недостаточны.
Мы были первыми советскими путешественниками. посетившими Учтурфан. Нас разме
стили в доме для приезжих, окруженном прекрасным садом. По обычаю, надо было нанести визит губернатору. За несколько дней до нас Учтурфан посетил английский генеральный консул. Весь город говорил об этом визите, придавая ему большое значение.
На другой день был назначен в связи с нашим приездом званый обед.
Имея уже небольшой опыт по китайским церемониям и твердое намерение возможно быстрее двинуться дальше, мы с опасением поджидали этого торжественного дня. Проводник-кашгар- лык, он же и переводчик, предусмотрительно посоветовал предварительно пообедать. Был изготовлен превосходный плов. .Предыдущий опыт в Каш гарии показывал, что идти на китайский званый обед надо довольно сытым.
Китайский обед — это длинная церемония, продолжающаяся несколько часов. Конечно, она варьирует в зависимости от ранга персоны, устраивающей этот обед. У китайского консула или губернатора он занимает 4—5 часов и состоит из 50—70 блюд. Надо соблюдать определенную очередность в подаче блюд, напитков. Все идет в строгом порядке. Существуют неукоснительные правила последовательности этапов обеда. Торопливость считается неприличной. Но эти блюда в сущности фикция. Кушанья подают на маленьких тарелочках, на которые кладется ничтожное количество еды: например, воробьиное крыло или крыло какой-нибудь другой маленькой птички, крошечная рыбка, два семени лотоса. Несколько больше порции риса. Хороший китайский повар — это профессор своего дела.
Итак, мы на званом обеде во дворце учтурфан- ского губернатора. За длинным столом расположился весь именитый город во главе с губернатором, бригадным генералом, начальником таможни, судьей. За ними шли прочие большие и малые чины. Самым опасным в этом обеде была дюжина бутылок английского коньяка с пятью звездочками, подаренная перед этим английским генеральным консулом губернатору.
Беседа шла через нашего переводчика. Губернатор заявил прежде всего, что они имеют удовольствие видеть второго именитого путешественника. Перед этим был господин консул, который изумил учтурфанское общество своей выносливостью к спиртным напиткам. Его превосходительство в один присест осушил две бутылки коньяку... Обед начался. Конкурировать с английским консулом было нелегко, н надо было как-то поддержать наше РеиО^' Заметив, что мои соседи больше были занят спаиванием гостей, а сами были весьма умеренны, наливая вино так, что оно покрывало лиш
дно стаканов, я просил через переводчика установления принципа паритета. Это оказало незамедлительное действие. Через короткое время судья, худой человек с несколькими длинными волосами в бороде, как-то незаметно скатился под стол. Бригадный генерал неожиданно положил голову на стол. Губернатор стал просить о пощаде, по-видимому беспокоясь, что дорогой английский подарок чересчур быстро израсходуется. Честь советского путешественника во всяком случае была спасена!
Надо было торопиться. С целой кавалькадой провожающих мы двинулись к переправе. Она оказалась значительно труднее, чем мы предполагали. Пожалуй, только навеселе, после английского коньяка, можно было рискнуть при закате солнца на переправу вброд довольно глубокой реки, растянувшейся с рукавами почти на 2 км. Как бы то ни было, уже в темноте мы были на другом берегу, на ночлеге.
На другой день, взяв местных проводников, мы направились к перевалу Бедель. Несмотря на середину августа, перевальная точка на высоте 4 тыс. м над уровнем моря и подходы к ней оказались на протяжении нескольких километров покрытыми глубоким снегом. Без дороги, пешком, за лошадьми, пущенными вперед и прокладывавшими путь через сугробы, несколько часов пришлось идти буквально в снежной траншее. Не запасшись теплой одеждой, мы должны были во что бы то ни стало как можно скорее выйти в Советскую Киргизию. Окостенев от холода, стуча зубами, наконец мы достигли точки перевала. Подъехавшие вскоре пограничники с изумлением рассматривали наш караван. Через несколько часов мы были доставлены в палатки, к ночлегу.
За перевалом все изменилось. Вместо бесплодных каменистых склонов расстилались огромные зеленые пространства, покрытые буйной травой. Здесь можно было бы прокормить огромные стада. По крутому спуску, иногда прыгая с камня на камень, по высоким ступеням мы с трудом спустились в долину Иссык-Куля.
На самом берегу огромного озера стоит величавый памятник великому русскому путешественнику Н. М. Пржевальскому. Здесь, направляясь в свое пятое путешествие, неожиданно простудившись на охоте, в 1888 г. закончил жизнь один из самых дерзновенных исследователей Центральной Азии. Согласно завещанию, его похоронили на восточном берегу Иссык- Куля, где около могилы и поставлен памятник Достойнейшему из достойных исследователей
Мы достигли долины озера в самое лучшее время для сборов. Созревали пшеница, ячмень,
опийный мак. Собрав образцы в течение нескольких дней и приведя в порядок караван мы отправились снова в путь - мимо Иссык-Куль, через Заилийский хребет в Казахстан, в его столицу Алма-Ату. По крутым подъемам караван двигался к перевальным пунктам И^^ительная крутизна перевалов заставляла зна штельную часть пути идти пешком. Утомленные лошади с трудом передвигались. Путь оказался труднее, чем можно было предполагать. Мы потеряли двух лошадей. Кое-как добрались до северных склонов хребта, от которых открывается прямой путь в Алма-Ату.
Алма-Ата буквально в переводе — «отец яблок». Вокруг города на большом расстоянии по склонам гор тянутся заросли диких яблонь, составляющих здесь целые лесные массивы. В отличие от мелких кавказских диких яблонь казахстанская дикая яблоня преимущественно представлена крупноплодными разновидностями, мало отличающимися от культурных сортов.
Было 1 сентября, время созревания яблок. Можно было воочию убедиться в том, что здесь мы находимся в замечательном очаге происхождения культурной яблони, где незаметно культурные формы смыкаются с дикими, где трудно отличить дикую яблоню от культурной. Некоторые формы в лесу настолько хороши по качеству и размеру плода, что они могут быть просто перенесены в сад. В культурных садах здесь можно видеть лучший европейский ассортимент, начиная со знаменитого «апорта».
В 1929 г. заканчивалось строительство Турк- сиба — великого пути, соединившего Туркестан с Сибирью. Ликвидировав караван в Алма-Ате, распрощавшись со спутниками и направив их обратно в Кашгар, мы вместе с профессором В. А. Лубянским направились на автомобиле к Джаркенду, а оттуда по направлению к китайской границе, к Кульдже.
Исследование не дало чего-либо нового, существенного. Оно подтвердило общие выводы изучения оазисов в Кашгарии. Культурная флора представлена здесь среднеазиатскими топовыми сортами. Влияние Китая сказывается больше на составе огородов, овощных культур. ,ИзУ““ тельны китайские огороды под КУЛЬЛЖОИ’ ™"н. минающис опытные поля, прекрасно р д ные, с ровными дорожками, с TWaTe^'M5neCb
ванного к™»
дошли до своей крайней периферии, какой является Кульджинский оазис.
Собственных эндемичных форм, кроме опийного мака — культуры, по-видимому возникшей независимо в Китае, представленной пестрым ковром цветов, окрасок семян, — здесь нс оказа-
Здесь мы имели возможность хоть немного познакомиться с китайской тысячелетней культурой Ее своеобразие и резкое отличие от иранской великой культуры проявляются глубоко и в самых разнообразных формах.
На базарах Кашгара и Яркенда целый ряд своеобразных «китайских ломбардов». Сюда беднота периодически сносит свои пожитки. Летом сдаются тулупы, теплая одежда, зимой — плуги, вся сельскохозяйственная утварь. Все это с китайской аккуратностью расположено с этикетками по полкам.
На базарах изобилие всевозможных китайских чаев. Они в виде жгутов, пластин кирпичного чая, всевозможных банок цветного душистого, зеленого и черного чая. На огородах можно видеть своеобразные китайские капусты, редьки. И все это несмотря на дальность расстояния от Внутреннего Китая до Синьцзяна и трудности сообщения между ними.
О том, насколько обособлен Китайский Туркестан от Внутреннего Китая, можно судить хотя бы по тому, что почта из Кашгарии направляется в Пекин через Ташкент и Москву, по Великому сибирскому пути в Харбин, Мукден [Шеньян], совершая длинный круговой путь. Тем нс менее путешествие по нему в три раза быстрее, чем по прямой дороге через пустыни от Кашгара до Пекина, требующее трех месяцев караванного пути. Китайские чиновники, вызываемые из Синьцзянской провинции в Нанкин, отправляются в носилках к советской границе, к Иркеш- таму. В Оше они садятся в поезд и. так же как и почта, круговым путем, по Великому сибирскому пути, направляются в столицу Китая.
Влияние Китая, несмотря на обособленность провинции Синьцзян, заметно в самых различных сторонах его жизни. Бродя по задворкам китайских улиц в Кашгаре и в Кульдже, мы натолкнулись на лавки гробов. Нам не приходилось в жизни видеть таких прочных сооружений, какое представляет собой гроб обеспеченного китайского гражданина. По тысячелетнему обычаю. уже с двадцатилетнего возраста каждый должен начать подготавливать себе достойный конец, который прежде всего сводится к приобретению основательного гроба из толстых досок, если можно дубовых, а когда нет таких, то из каких-либо наиболее прочных других деревьев. Гроб разрисовывается снаружи и изнутри
художниками, изображающими всю повесть жизни. Это почти целая картинная галерея. Подготовка такого гроба требует долгого времени. Постепенно приготовив себе вечное упокоение, китаец начинает пребывать в нем известный период, свыкаться.
Самое дорогое — это похороны и поминки. В китайском ряду на базарах можно видеть огромное количество всякого рода изделий, предназначенных для похорон и связанных с ними церемоний: специальные фонари, хлопушки, особые яства, приготавливаемые впрок. Церемония поминок длится обычно несколько дней. Все своеобразно в этой древнейшей церемонии. Те, кто потерял близкого родственника, долгие месяцы ходят в траурной одежде.
Красный цвет — цвет радости, веселья, почета. Если посылается подарок, то он обязательно завертывается в красную бумагу. Каждый гражданин, занимающий какой-либо, хоть скромный пост, обязательно имеет свои визитные карточки, предпочтительно красного цвета, на которых написано иероглифами, возможно витиевато, его имя. В зависимости от ранга и размер карточки: у губернатора она достигает примерно листа писчей бумаги.
В соответствии с этим правилом нам пришлось изготовить карточки, хотя и не столь объеми-
стые, но все же превышающие обычные европейские нормы.
Расставаясь с Кульджой, мы решили посетить китайские трущобы, опийные улицы. Нам надо было достать для музея курительный прибор. Он несложен. Простая спиртовая лампочка и длинная трубка. Почти в центре города несколько таких запретных для европейцев улиц. Там расположилось около сотни небольших плоскокры- ших глиняных домиков. На циновках здесь можно было видеть среди бела дня сотни курильщиков опиума. Бледные и расслабленные, в голубоватом сладковатом дыму, лежали эти жертвы с тусклыми глазами. Состав посетителей притонов довольно пестрый — китайцы, дунгане, русские, кашгарлыки, киргизы. Преимущественно мужчины. Крайние формы курения приводят к исключительному расслаблению организма. Трудно подняться, все ослабело — руки, ноги, голова.
В притонах можно было свободно купить любое количество опиума, завернутого в маковые листья. Никакой борьбы против курения опиума, несмотря на официальную декларацию правительства о полной ликвидации этого зла, по существу не ведется. Опийные притоны — доходная статья губернаторов и чиновников. Их хотя и совестно показывать европейцам, но невыгодно и ликвидировать.
Наш визит в опийный город, очевидно, сделался быстро известным губернатору. Погоня, посланная губернатором, потребовала отдачи обратно опийного прибора и образцов опиума. Пришлось расстаться с половиной. Но мы компенсировали отдачу образцами, снова полученными у пограничного китайского чиновника при выезде из Китая.
Второй отряд экспедиции дошел благополучно До Урумчи, исследовал район Турфана. Таким образом, была охвачена огромная площадь, более 2 тыс. км караванного пути.
Можно утверждать совершенно определенно, что Центральная Азия нс имела отношения к происхождению культурных растений — все, что Здесь возделывается, привнесено или из Юго- Западной Азин или из Китая. Естественно, что занесенные формы подверглись воздействию Условий среды, отбора, но в целом и до сих пор можно проследить отчетливо влияние китайской и иранской великих культур. Самодовлеющего значения культурная флора оазисов Цснтраль-
»ой Азии не имеет. В основном она представ гиет ЬрЖ^^^^^^^ ~Т “ Ф-РЫ Исследования профессора В. Е. Писарева п ""л^ большие- хорошо изученныеРматс- голиииТиГ"'1^ С ОГромной территории Мон- олии и Тибета, только подтверждают основной наш вывод о вторичном происхождении сортов Центральной Азии, о полном отсутствии здесь исходных родоначальных форм.
Общий облик иранской культурной флоры стал ясен. Охваченные исследованием территории Ирана, Афганистана, Средней Азии, Хорезма, Памира и Западного Китая позволили выявить всю значимость этого великого очага, где, несомненно, имела место начальная эволю
ция многих культурных растений: мягкой карликовой пшеницы, ржи, ячменя, ряда масличных культур, зерновых, бобовых, дынь, многих овощных и плодовых культур. До сих пор в пределах Копетдага, в Казахстане, Киргизии, Узбекистане, в Северном Иране можно видеть незаметные переходы от диких форм к культурным. Провести грань обычно бывает трудно. Среди зарослей миндаля Копетдага работами П. Н. Богушевского обнаружены формы, не уступающие культурным. По тому же Копетдагу распо
ложились заросли дикого винограда, по качеству и размерам плодов приближающегося к культурным формам. Здесь сохранились первобытные формы земледелия в виде примитивного плуга, бороздильника, в виде ручной уборки, обмолота прогоном скота, отвейки лопатой, обмолота на камнетерках. Все это дает возможность, хотя бы в схеме, набросать этапы эволюции.
Многообразие горных условий, роль изоляции способствовали выявлению многообразия форм
и различных типов земледелия.
Юго-Западная Азия в широком смысле до сих пор еще представляет действующую лабораторию, где можно изучать воочию эволюционный процесс, где можно проследить корни земледельческой культуры. Археологические документы, исторические данные, типы агротехники, состав культурных растений, наличие диких родичей домашних животных и растений, резко выраженная дифференциация населения по языкам, быту, географическому обособлению — все это основа, на которой могут быть поняты начальные этапы эволюции современной земледельческой культуры Юго-Западной Азии.
Путешествиев Японию
После путешествия в Западный Китай в ноябре 1929 г. мы направились в Японию.
Несмотря на то что последние десятилетия Япония начала усиленно европеизироваться и электричеством залиты улицы Токио и других, даже маленьких городов, железные дороги пересекают вдоль и поперек Японию, уже выросли европеизированные университеты, научные общества, музеи, — тем не менее Япония в целом представляет собой, так же как и Внутренний Китай, особый восточноазиатский мир. Здесь все самобытно и оригинально. Иероглифическая письменность Китая и в значительной мере Японии, невзирая на европеизацию, до сих пор остается стеной, отделяющей крайний Восток от Запада в широком смысле. Даже упрощенная японская письменность при помощи так называемой хираганы и катаганы, значительно облегчающей изучение японского языка, не освобождает от знания иероглифов [25]. Япония до некоторой степени, может быть, является ключом к пониманию Китая. Большое количество научных обществ, журналов, издающаяся на европейских языках литература, стремление быть связанным с Европой дают возможность через Японию лучше понять всю Восточную Азию.
Прекрасный ботанический сад, руководимый профессором Ногаи, превосходная опытная станция во главе с доктором Като и селекционером Терао, знакомство с генетиками Икено, Майи и другими быстро ввели нас в круг интересов агрономической и ботанической жизни стра-
Островная обособленность Японии в значительной мере способствовала сохранению индивидуальности ее флоры. Заимствуя очень многое и по существу все основное от великой китайской культуры, Япония лишь переработала ее, несколько изменила, а потому в значительной мерс по Японии можно понять и облик китайской культуры.
Самос поразительное в Токио, так же в сущности как и во всей стране, — это бесконечное разнообразие растительных форм, служащих для тех или других целей. Вот мы на овощном базаре. С изумлением видит европейский посетитель множество видов и родов растений, которых он ис встречал никогда в жизни, которых нет и в Юго-Западной Азии. Перед нами самые многочисленные виды бамбука, съедобного в разных формах, китайский ямс, огромное разнообразие
редьки, реп, корнеплодов, горч ц, японский съедобный лопух, водяной каштан, лотос, стрелолист, водяной орех, съедобные луковицы лилий. Самые причудливые и разнообразные формы капуст, представленных множеством видов, оригинальные овощи, такие, как удо, ревень, китайский многолетний лук, цзю-цзай, стеблевой салат уйсун, оригинальные мелкие баклажаны, крупные огурцы, съедобная люффа, съедобные хризантемы «шисо», клубеньковая спаржа и др.
Плодовые Японии представлены необычайными формами. Например, китайская грунта, покрытая характерными чечевичками. Она разной величины, почти округлой формы и отличается от европейской груши более водянистой консистенцией. Во всяком случае это совершенно особый вид, обособленный от европейской груши. Затем идут японская и китайская слива, китайская вишня, китайская айва, особые орехи, восточноазиатские каштаны, множество эндемичных цитрусовых, в том числе канканы, а также японская хурма, локва.
Наряду с этим на базаре всевозможные виды рыб разных цветов, множество моллюсков, асцидий, трепангов. Ясно, что здесь мы среди новой флоры и фауны, в особом мире, значительно отличающемся от мира Юго-Западной Азии. Японец любит разнообразие. В кондитерских магазинах можно видеть бесконечное число сортов пирожных, конфет. Словно кто-то нарочно старается во что бы то ни стало изобрести новые и новые по вкусу и по внешнему виду формы.
Обычный обед японца умещается в двух коробках. В одну насыпают горячий рис. в другую укладывают десятки мелких деревянных или фарфоровых чашечек с небольшими кусочками всевозможных яств, служащих приправами к рису. Здесь зеленая, красная и розовая рыбы, кусочки редьки разного вкуса, зеленые японские сливы мумэ и разные приготовления из сои адзуки [26]. _
Все это обязательно сопровождается чайником с зеленым неферментированным чаем, нашим азиатским кок-чаем, без сахара. Чай составляет непременный атрибут в питании японца. Куда бы вы ни пришли — в типичный японский магазин, в контору, с визитом к профессору университета или к губернатору, разговор начинается лишь после того, как перед вами поставят небольшую чашку зеленого чая.
Стоит выехать из Токио на поля, и мы попадаем в своеобразный мир восточноазиатскои культурной флоры. Особенностью Японии с ее субтропическим климатом для большей части территории является возможность вегетации в
-^яч-
настоящих хлебов и в ноябпе”?7Дег ^^ Цитрусовых. К этому време^КабрС ' Риса- С февраля—марта уже плопп^ ревают гРУШи- в каждом месяце что-либосее?«Т Л°КВа' Почти ревает.'«лиоо сеется, что-либо соз-
нии, так же как и^^ая МНОГИХ пл°Д°вых Япо- Цветение. Китайские™;.™ ^ Р™е тут в январе—феврале^ листьев. Веснойи ранним Л™ Д распускания вишня - сакураРА™ Ц№^
=====.?= к^нГтт» ПОСВЯЩены изумительно красивой картине. Цветение вишни—национальный "XS^ “^ ’ТО ^«^Хь. ^ осень. Новые краски, новые цветы
Отвесные скалы у Киото, вернее, горы, покрытые диким кленом, каждый день принимают все ппмр НРПН°ВЫе окраски- В ™бом крестьянском доме непременно есть несколько горшков хризантем. Каждая хозяйка ведет обязательно отбор хризантем. Трудно представить себе большее разнообразие, чем среди японских хризантем. То они спадают огромными каскадами, буквально тысячами мелких цветов, создавая картину потока, то это гигантские формы с отдельными соцветиями, достигающими 40—50 см в диаметре. Варьирует окраска, варьирует форма. Каждый год осенью в городах и селениях идут одна за другой выставки. Соревнуются отдельные хозяева в деревнях, соревнуются города, соревнуются торговые фирмы.
Нет, пожалуй, ни одной страны, где любовь к деревьям, к цветам была бы так выражена, как в Японии. Уход за цветами, за растениями стал национальным свойством этой страны. Проезжая на автомобиле по глухим местам Южной Японии, около Кагосимы, мы попали на большое кладбище. Около каждой могилы стоит небольшая плита, около плиты обязательно стакан из бамбука со свежей хризантемой. Кто-то заботливо каждый день меняет воду, меняет цветы. Это в самой глухой японской деревне.
В любой гостинице, в какой бы глубокой провинции ни остановился путешественник, он видит необычайную чистоту, опрятность, множество красивых своеобразных вещей, обязательно садик с карликовыми деревьями, с причудливыми пнями.
В среднем Япония характеризуется большим количеством осадков, прибрежным морским климатом. Условия благоприятны для сельско-
Цветение вишни — национальный праздник
Наступает осень — новые краски, новые цветы
хозяйственной культуры. Рельеф страны горный. В центре расположен конический вулкан Фудзисан, или Фудзияма, достигающий высоты 4600 м, покрытый на вершине вечными снегами [27]. Время от времени он оживает и лавой заливает окружающие его селения.
За короткое время надо увидеть многое. Надо впитать в себя характер страны, понять ее душу. Быстро разрабатываем план путешествия и, естественно, начинаем маршрут с холодного севера и направляемся к югу, где нет зимней стужи, где можно путешествовать весь год. Переправившись на пароходе на остров Хоккайдо, мы едем на север сначала по железной дороге, а затем на автомобиле в город Саппоро, где находится крупнейший университет в Северной Японии, для того чтобы посетить одного из знатоков мировой культурной флоры — профессора Ако- минэ, автора первого списка культурных растений всего мира. С ним путешествуем по окрестностям Саппоро, по деревням.
Северная Япония — лесная страна, сравнительно мало заселенная. Здесь сохранились еще представители айну — бородатых людей, генетически связанных с народами Сибирского Севера [28].
Северный климат дает себя знать. Тут царство пшеницы, ячменя. В последние десятилетия начинают усиленно культивировать прядильный лен, заимствованный из нашей страны. Осенью, в ноябре, здесь царство редьки, достигающей огромной величины. Редька — основное питание населения. Путем селекции отобраны формы, замечательные по вкусу, по консистенции. Они обычно достигают 3—4 кг, но это, как говорят, еще мелкие формы.
Культура риса не только достигает Саппоро, но распространяется и дальше. По свидетельству профессоров Саппоро, рис возделывается и на Южном Сахалине, доходя почти до 50—60°. Это самые скоросозревающие формы риса. Во что бы то ни стало надо их получить для наших северных районов рисовой культуры. Но в отличие от американцев и европейцев японцы проявляют большую скупость. Фактически мы получаем отказ. Указывают на необходимость получения специального разрешения от правительства. Словом, начинается обычная история — известная дипломатическая волынка. Впоследствии мы получили необходимый сахалинский рис в большом количестве на имперской японской выставке в Корее, где были представлены все части страны.
Рис Японии представлен преимущественно безостыми белоцветковыми формами. Как показали дальнейшие исследования, здесь можно видеть целую гамму переходов риса от поздних
!Щ^~"-
дин, напоминающих по вкусу крыжовник Мы не встречали ее здесь в культуре. По-видимому она распространена только в диком виде у профес сора Акоминэ мы в первый раз видели в натуре зитесКИИ Л°ПУХ* °ВОЩНОС Растение коньяк, гХ-
Японцы выработали у себя совершенно исключительную поглотительную способность в отношении всего западноевропейского. Изучая книжные лавки Токио вместе с переводчиком нашего торгпредства, мы поражались изобилию переводов с европейских языков на японский. Полное собрание сочинений Ленина в нескольких изданиях. Все основные иностранные руководства по естествознанию. Сотни книжных лавок составляют целые ряды в Токио. Они показывают жажду к книге, умение быстро использовать все ценное из европейской культуры. Путешествуя в глубине Японии и на Тайване, нам приходилось удивляться богатым библиотекам маленьких опытных станций, получавших все необходимые издания из Германии, Америки, Англии.
Своеобразные условия японского климата и интенсивность японской селекции привели к тому, что и завезенные сюда из Юго-Восточной Азии, Индии и даже Америки виды культурных растений приобрели большие изменения. Мускусная тыква, несомненно завезенная сюда из Америки, сделалась мелкой, скороспелой, покрытой характерными бородавками. Баклажан, по-видимому завезенный из Юго-Западной Индии, отличается исключительной мелкоплод- ностью. Трудно перечислить всевозможные пряные и лекарственные растения.
Направляемся в Сидзуоку, главный чайный район Японии. Это лесной район. Хвойные леса из криптомерий, всхолмленная местность, красноземы. На хорошо разделанных участках бесконечно тянутся шаровидные, тщательно подстриженные чайные кусты. Сбор чая производится при помощи особых HOЖ,,^L^^^, вековая. Кустам насчитывается по 100-200 лет. Есть и более старые плантации. Типичный японский мелколистный чай. Чайное дело поставлено высоко только в промышленном отноше нии в смысле тщательной сортировки разбивки на множество классов, детальной Р^Ик ’ ^ менения для этого соответствующих машин. Никакой селекции пока в сушностиI не ; Возделываются естественные популяции с ннве лированной тысячелетней куль^рон^Кусты подкармливаются поливкой жижей, производится тщательная подрезка.
Попав в район Сидзуоки, мы невольно вспоминаем наше путешествие по чайным районам около Батуми, которые ныне действительно по ландшафту напоминают Сидзуоку. Те же японские криптомерии, тот же японский бамбук, тот же японо-китайский чай.
Вначале нам приходилось покупать наряду с индийским значительное количество японского зеленого чая. Японцы долго не могли поверить, что советский чай есть серьезная реальность. Однако после покупки значительного количества семян, необходимых нашей стране, посланные из Сидзуока представители чайной ассоциации, познакомившись с чайными районами Черноморского побережья, убедились в том, что многие районы, особенно Аджария, действительно напоминают Ниппон. Несомненно, не за горами то время, когда Советский Союз сможет обойтись и без японского чая [29].
Земледелие Японии поражает своей интенсивностью. В Центральной и Южной Японии использован каждый клочок земли. Поля обильно удобряются жидким навозом. Подкормка растений — самое обычное явление. На поле и в огороде — ни одного сорняка. Япония не знает сорных растений. Их практически нет, а если они и появляются, то мигом уничтожаются.
Мы познакомились с постановкой образования в стране. Постигнуть катагану и хирагану плюс несколько тысяч китайских иероглифов — Это много труднее, чем изучить несколько европейских языков. Уже с 4—5 лет японские дети обязательно начинают учиться. Мы нс замечали у японцев особых лингвистических способностей в отношении европейских языков. Обычно даже побывавшие в Америке и Европе плохо выговаривают европейские слова. Тем не менее каждый сколько-нибудь серьезный ученый пользуется самостоятельно европейской литературой Больше того, Национальный комитет для поднятия престижа японской науки издает ряд превосходных журналов почти по всем разделам науки (по ботанике, зоологии, химии, физике и т. д.) на немецком и английском языках, где публикуются как оригинальные важные работы, так и реферирующие всю японскую научную литературу.
В Японии более 400 научных обществ, из которых каждое насчитывает несколько сот членов, а некоторые по нескольку тысяч. Издается ряд международных журналов, как, например, «Цитология», посвященный вопросам цитогенетики. Известный цитолог Фуджи, редактор этого журнала, заявил нам, что он согласился быть редактором только при условии издания этого журнала на европейских языках. Это стремление быть связанным с мировой наукой характерно для большинства научных работников Японии. Обычно хорошо образованный японец знает достаточно китайскую иероглифику, может читать китайскую литературу. Отсюда более доступная нам, нередко на европейских языках, японская литература позволяет лучше узнать и Китай.
В Киото мы встретились с известным цитогенетиком Кихарой, чрезвычайно продуктивно работающим в области генетики хлебных злаков, сделавшим открытия первостепенного значения. В Киото была организована попутно моя лекция на немецком языке для студентов и профессоров. В качестве подарка я получил многотомное сочинение с множеством гравюр по истории земледелия Японии.
В Киото нам пришлось изучать огромную коллекцию риса, собранную профессором Като со всего мира, по которой было отчетливо видно, что максимум разнообразия форм, разновидностей сосредоточен не в Японии, нс в Китае, а в Индии.
Путешествуя около Киото, изучая земледелие, мы могли наблюдать своеобразную культуру стрелолиста, возделываемого ради поражаемы, головней корневищ. Сами по себе непораженнь стебли малосъедобны. При поражении они ст -
новятся более сочными, приобретают особый вкус и являются одним из обычных видов питания как китайского, так и японского населения.
Одной из задач нашего путешествия было обязательно видеть остров Сахурадзима — родину сахурадзимской редьки — этого шедевра мировой селекции. Добравшись до Кагосимы, где находится небольшой университет, мы разыскали профессора растениеводства, с которым на следующий день отправились на остров Сахурадзима. Нельзя было лучше выбрать время. Начиналась копка редьки, и мы увидели необычайную картину. Лучшие экземпляры сахурадзимской редьки достигали пуда и больше весом. На тачках, при помощи которых убирали урожай, умещалось по два, по три экземпляра редьки. Издали можно было принять эти овощи за крупных поросят. Потом в Сеуле, Корее, на выставке мы видели редьку, достигшую 2 м длины, выросшую на легких прибрежных почвах. Мы исходили остров, десятки деревень, пытаясь понять, каким образом возникло такое чудо. По-видимо- му, все дело в плодородных базальтовых рыхлых почвах, большом уходе и в упорной селекции. Профессор не смог дать объяснения о том, как выведена эта редька. Вывели ее крестьяне 'острова путем отбора в благоприятных условиях. Вот и все, что можно сказать об этом крайнем
варианте. Японский крестьянин — прирожденный селекционер, умело сочетающий знание условий среды и наблюдательность, необходимую для отбора.
Проезжая по деревням вечером, можно видеть множество ребят, как правило, исключительно опрятно одетых. К вечеру около каждого дома обязательно стоит бочка с горячей водой, около которой моется детвора. Куда бы вы ни пришли какой бы убогий дом Северной или Южной Японии ни посетили, вы должны снять обувь перед входом, надеть сандалии, а если ночуете в этом доме, то обязательно должны принять горячую ванну. Таков обычай страны.
Сбор и изучение состава культурных растений воочию показали совершенно своеобразный характер культурной флоры, возникшей, несомненно, самостоятельно, независимо от древней земледельческой культуры Юго-Западной Азии. Сотни растений являются эндемами Китая или Японии. Множество из этих растений до сих пор имеет диких родичей или в Китае или в Японии. Совершенно изумительно богатство диких плодовых: вишни, сливы, абрикоса, яблони, груши. Позаимствованные культуры ячменя, риса и пшеницы претерпели здесь, в условиях муссонного климата, большие изменения, которые привели к созданию своих подвидов или своеобразных групп. Ливни, выпадающие в середине лета и вызывающие гибель от грибковых болезней, заставили путем естественного и искусственного отбора вывести здесь, в Восточной Азии, очень ранние формы, быстро формирующие зерно и соответственно потерявшие или укоротившие ости и ставшие мелкозерными. Ячмени и пшеницы поражают своим низким ростом, мелким зерном, некрупным колосом и отличным разви-
Несмотря на ограниченную территорию, Япония имеет около 80 млн. населения, т. е. в два fiaaa больше, чем Великобритания и Франция 30]. Общая площадь посевов определяется в 20 млн. га, из которых на первом месте стоит рис. затем идут пшеница, ячмень. Огромную площадь занимают цитрусовые, груши, айва, составляющие обычный фон деревень. Мандарины и апельсины в Японии — то же, что яблоки в Европе. По баснословно дешевой цене продаются целые корзины превосходных мандаринов (сорт «уншиу»).
Так же как и китайский очаг земледелия. Япония характеризуется большим числом растений, включая как представителей умеренной субтропической, так отчасти на юге и тропической зоны. Растительная, как и животная, пища японца и китайца, особенно последнего, ,,Ре2®ь1" чайно разнообразна по своему составу: побеги
различных бамбуков, множество культивируемых водяных растений, включительно до Zizania latifolia, злака, возделываемого ради поражаемого головней листового влагалища, съедобный лопух, оригинальные виды капусты, редьки, множество блюд из сои, заменяющих мясо, до сыра «тофу» включительно, масса плодов во всех видах приготовления. Таков обычный состав растительной пищи китайцев и японцев.
По богатству эндемичных видов культурных
растений Япония и Китай выделяются среди других древних земледельческих очагов мира. Причем эти виды, как правило, представлены огромным числом разновидностей. Разнообразие сои, фасоли «адзуки», хурмы, цитрусовых буквально определяется тысячами легко различимых форм. Если учесть кроме культурных растений огромное число используемых в Китае диких растений, можно до известной степени понять, как мотуг здесь существовать сотни миллионов населения.
Путешествиена Тайвань
Тайвань является, конечно, чисто китайским островом. Из 4 млн. населения 90% составляют китайцы. Тайвань присоединен к Японии лишь 50 лет назад [31]. Островное положение сохранило здесь в почти нетронутом виде земледельческую культуру Китая, и поэтому посещение этого острова представляло для нас особенно большой интерес.
Остров вытянут в меридиональном направлении на 80 км, его южная часть уже находится за тропиком Рака и входит, таким образом, в тропическую зону. Гористый характер острова обусловливает огромное разнообразие климатов и растительности. Здесь как бы сходятся субтропическая и северная флора, сохранившаяся в горных районах.
По литературе мы знали о работах одного из крупных специалистов по цитрусовым — доктора Танака, оказавшегося профессором Тайваньского университета. Разыскав коллегу, мы, к нашему удивлению, встретились с лицом, свободно говорящим по-английски, прожившим много лет в США, другом многих наших друзей в Америке. Быстро установились дружеские отношения. В тот же день был разработан маршрут по всему острову Тайвань — и вглубь, и на самый юг. Власти предоставили в наше распоряжение средства сообщения, были даны телеграфные указания о встречах и ночлегах. В маршрут включалось и посещение горных районов, заселенных малайскими племенами, наиболее воинственными жителями острова, так называемыми охотниками за черепами [32].
Прежде всего хотелось видеть заросли камфарного дерева (Cinnamomum camphora). Тайвань — родина камфары. В районах, приподнятых на 1900 м. расположены лесные массивы, состоящие почти сплошь из камфарного дерева. Из его листьев и плодов выгоняют при помощи дистилляции при нагреве камфарное масло, поступающее затем на более сложную обработку, рафинирование, производимое уже на специальных правительственных заводах. Камфарное дерево не возделывается, оио только эксплуатируется, но приняты меры к рациональному возобновлению камфарных лесов, к выделению наиболее ценных массивов. Из сырья приготовляется ряд сложных продуктов. Химия камфары подробно разработана, засекречена и составляет одну из государственных монополий Японии.
Передвигаемся в горах по проложенной узко
колейке в маленьких вагонетках, так называе мых пуш-карах («push» — значит «толкать»- «саг» — вагонетка). Вагонетки подталкиваются малайцами и быстро, со скоростью примерно 15—20 км в час, подвозят путешественника к гоо- ным вершинам.к
Останавливаемся на ночлег в резервации у линии, за которую запрещено выходить аборигенным племенам, заселяющим эти высоты На следующий день утром отправляемся в гости к малайцам. Они живут в шалашах, приподнятых на сваях для защиты от зверей и насекомых.
Такой шалаш имеет своеобразный деревянный зонтик. Мы вспомнили палафитические сооружения Астурии, они более прочные, возведены на камне, но также с каменным или деревянным зонтиком. Таковы же в сущности и постройки в Западной Грузии [33].
Замечательны плетеные изделия малайцев — корзины, щиты, циновки. Население питается главным образом за счет сбора диких плодов, диких ягод, охоты. Такими были, очевидно, древние жители южной тропической Азии, Палсоазии. Они резко отличаются от японцев, напоминая несколько индейцев Северной и Южной Америки.
Тайваньские горы покрыты лесами, в значительной мере состоящими из диких плодовых — груш, яблонь особых видов. В селениях часто можно видеть дикую тайваньскую яблоню. Ее плоды по вкусу напоминают нашу яблоню, но тайваньская отличается зазубренными листьями.
Спускаясь с гор, направляемся в Каги, на опытную тропическую станцию, где собрано все ценное из мировой флоры и делаются упорные попытки введения в культуру особенно ценных технических плодовых видов. Здесь плантации каучуконосной Castiiloa elastica, мангового дерева, мангустана, превосходная коллекция тропи-
ТАЙВАНЬ
ческих цитрусовых гигантских размеров объемом с человеческую голову. Ведется селекция сладкого картофеля — батата. Горсть семян, предоставленная нам, послужила для выведения Сухумской станцией ряда ценных сортов батата. Здесь же нам дали образчик селекционного рами— китайской крапивы. Дружеское отношение Танаки позволило получить превосходную коллекцию самых нужных нам для научных целей субтропических культур.
Базар в Каги и посеянные огороды вводят в овощное царство Китая. Оригинальные виды, разновидности, еще никем не изученные. На базаре в Тайнане в лекарственном ряду заимствуем вместе с Танакой несколько сот лекарственных растений. Словом, здесь вся китайская медицина, против всех болезней, для всех возрастов и полов.
По предложению ректора Тайваньского университета я прочел на английском языке лекцию о происхождении культурных растений. Профессорская и студенческая аудитория оказалась чрезвычайно внимательной, и даже по вопросам можно было судить о том, что основное в лекции было понято.
Самая большая достопримечательность Тайваня помимо камфары — знаменитый горный олонгский чай. Посещение чайной станции было
одной из задач нашей поездки. В горах Тайваня можно видеть дикие заросли чая, д^гаХие каулМктипНСбОЛЬШИХ дсРсвьев’ Д° 4—5 м высоты Культура весьма примитивна, урожаи ничтожны. Чаи возделывается на каменистых почва* Самос любопытное — это вегетативное размножение его при помощи отводок. Из тайваньского чая приготавливается полуферментированный продукт светло-коричневой окраски, дающий напиток особенно приятного вкуса и светлой яркой окраски. Такой чай особенно ценится на американском рынке. Он почти нацело идет в Америку по высокой цене. Если обычный зеленый неферментированный чай служит главным образом для внутреннего потребления, то oolong tea готовится исключительно для экспорта. От университета и от губернатора города мы получаем презент — восемь фунтов лучшего oolong
Нижняя часть острова густо заселена земледельческим китайским населением. При каждом доме обязательно клетка для черных китайских свиней. Свиноводство развито здесь больше, чем где-либо в Западной Европе. Интенсивно используются площадки под огородами, обводняемые пространства заняты плантациями водяного риса (Zizania latifolia), представленного здесь поздними, в том числе озимыми, урожайными формами. Огромное разнообразие цитрусовых, плодовых, всевозможных овощей. В записную тетрадь мной занесено свыше 150 культурных растений, обнаруженных в сущности на маленькой прибрежной полосе острова. Собрано большое количество семян. Благодаря Танаке короткий визит на Тайвань оказался чрезвычайно продуктивным.
Выясняю с Танакой эндемы Китая и Японии. На Тайване им создана первоклассная маленькая станция цитрусовых, прекрасный гербарии. Здесь собран весь мир цитрусовых. Издается международный журнал «Цитрологня» на японском и английском языках. Деятельность станции доктора Танаки имеет не меньшее значение, чем работы Цвингла и Робертсона в США.
На вокзале собирается чуть не весь тет. Вместе со мной едет профессор-гсолс г.
Япония придаст исключительное
« с.™™™"
обычное, нормальное собь1™ п Тайнан
Путешествиепо Корее
Корея была оккупирована Японией в 1904 г. Основное население страны — корейцы со своим языком и этнически, несомненно, составляющие иную группу, чем китайцы и японцы. Трудно понять, чем вызвано такое обособление географически сравнительно мало разобщенных территорий, но самое различие, несомненно, представляет собой реальный факт. По одеянию, обычаям, укладу жизни, психологии кореец заметно отличается и от китайца, и от японца. Белая одежда и лишь черная маленькая шапка, которая закрывает только часть волос, — это обычный атрибут корейца.
Японизация проводилась с большой интенсивностью в последнее десятилетие (1918—1928). Все основные промышленные предприятия принадлежат японцам, корейцы же составляют в основном земледельческое население.
Пересекаем полуостров и направляемся к столице Кореи — Сеулу, крупному центру с полумиллионным населением, с большой выставкой, посвященной двадцатилетию присоединения Кореи к Японии [34]. По разработанному совместно с генеральным консулом маршруту делаем поперечное пересечение всего полуострова, чтобы ознакомиться с разнообразием культур, собрать возможно больше образцов и понять в короткое время особенности корейского земледелия.
Значительная часть территории Кореи до сих пор не распахана. Внутренняя часть представлена хвойными лесами. Состав культур в основном тот же, что и в Японии: рис и соя. В большом количестве попадаются посевы китайской фасоли «адзуки» в поразительном разнообразии форм. Плодовые сады представлены преимущественно японской хурмой и «джю-джю». Этот плод широко распространен в Китае и в Корее и употребляется как в сухом, так и в свежем виде. В сухом виде по вкусу он напоминает финик и известен иногда под названием «китайский финик».
В отличие от южных районов Китая Корея в значительной мерс представляет еще мало тронутую территорию, нуждающуюся в развитии дорог, раскорчевке малоценных лесов и кустарников. в упорядочении ирригации.
Чем дальше вглубь, тем псрвобытнес становится ландшафт. Кончаются распаханные поля, начинается лесная область с множеством диких плодовых. Здесь еще в первобытном состоянии о ио наблюдать вес переходы от культурных
форм к диким, а поэтому можно в значительной мере понять происхождение многих китайских культурных растений. В этой области до сих поп можно видеть дикую сою с мелкими семенами с растрескивающимися бобами, это родич культурной формы, которая в своих наиболее ранних стадиях заходит на советский Дальний Восток до Амурской области.
В Сеуле неожиданная встреча с коллегами — американскими интродукторами, докторами Дорсетом и Морзом, знакомыми нам по Вашингтону. Доктор Морз, соавтор известной монографии о сое, составленной им совместно с доктором Пайпером, другим американским интродук- тором, фанатически посвятил всю свою жизнь сое. В течение нескольких лет по поручению Департамента земледелия он исследовал Китай, Корею, Маньчжурию [35] и Японию, изучая культуру сои, собирая семенной материал и направляя его в США.
Соя наряду с рисом является основой жизни земледельческого населения Китая, Кореи и в значительной мере Японии. Из нее готовят десятки самых разнообразных блюд, включительно до особого сыра — «тофу». Проростки сои богаты витаминами и продаются в большом количестве на всех базарах Японии. Соя идет как приправа к мясу и рису, и, наконец, она дает пре-
восходное масло, используемое для приготовления маргарина и для технических целей. Являясь одной из исключительно подходящих для муссонного климата культур, соя стала важнейшим техническим растением последних десятилетий. Под влиянием европейского и американского спроса огромные площади были заняты соей. За последние два десятилетия посевы ее в Маньчжурии дошли до 7 млн. га, а общая мировая площадь превысила 15 млн. га [36]. Трудно представить себе более пластичное растение в смысле разнообразия сортов как по биологическим, так и по другим признакам. Сорта сои исчисляются многими тысячами.
Современная американская промышленность ввела еще большее разнообразие в применении сои. Так же как из кукурузы, из нее стали получать буквально сотни всевозможных изделий, используя пластические качества ее белка.
Продолжая дело своего предшественника — Пайпера, Морз изучил досконально эту культуру. Такая настойчивость и основательность изучения присуща американским интродукторам. Этим отличался Франк Майер, девять лет изучавший Китай, собиравший все ценное для США и погибший в 1913 г. на р. Янцзы. Это было свойственно Карльтону, который, невзирая на упорство американских мукомолов, добился введения в широкую культуру русских твердых пшениц. Таким был и Цвингл, организовавший широкое использование китайского опыта, включительно до создания целой библиотеки китайской литературы в Вашингтоне, целого штата переводчиков, которые открыли сокровища древней китайской агрономической науки. Результаты этой работы сказались в последние годы. Сходство условий значительной части территории США с Китаем позволило широко использовать соевую культуру, которая в последние годы дошла здесь до 1,5 млн. га.
Спокойно, нс торопясь, Морз, путешествовавший со своей семьей — женой и дочерью, объезжал один город за другим, останавливаясь в лучших отелях. Спутником Морза был доктор Дорсет. старый интродуктор, недавно справивший свое семидесятилетие. Его hobby (страсть, конек) — это «каки», японская хурма. В продолжение нескольких лет он проехал тысячи километров по Китаю, Корее и Японии, выбирая лучшие образцы этого растения, которое по недоразумению носит название японской хурмы. Правда. она широко распространена в Японии, заменяя здесь яблоки, так же как и цитрусовые, но главный очаг развития хурмы, по Дорсету, несомненно. Китай. Количество форм бесконечно. В каждой деревне, почти при каждом дворе, растет сколько-либо отличная форма. Сущность
изыскании Дорсета сводилась к тому чтобы ппп смотреть огромное количество форм отбооситк постепенно все худшее и оставить несколько но замечательных образцов. Дорсет живо наойсо вал нам картину разнообразия сортов «каки» которые могут быть использованьГ в пищ? и й свежем виде, с дерева, и в виде желе при годном созревании, и в особенности после подморажива-
С упоением он рассказывал о последней своей находке в Китае зимой. Собирая опавшие плоды каки под деревьями в январе, он нашел сорт который в подмороженном виде был буквально схож по консистенции с желе и обладал превосходным вкусом мороженого. По мнению Дорсета, в жизни своей он не пробовал более вкусного плода. Черенки этого сорта он отправил как святыню в Вашингтон.
Он настаивал на необходимости для интродук- тора изучения китайского крестьянского опыта, который, по его мнению, собрал мудрость тысячелетий и который мы еще не научились ценить и использовать. Дорсет, так же как и многие из нас, прикоснувшиеся к самобытной китайской культуре, был большим поклонником настойчивости, трудолюбия и талантливости китайского
крестьянина.
Помимо хурмы Дорсет собирал декоративные растения, изыскивая особенно интересные виды деревьев, кустарников, продолжая дело Вильсона, посвятившего девять лет изучению и сбору декоративной флоры Китая, автора замечательной книги «Китай — мать садов».
Надо отметить исключительную интродукционную работу по Китаю, проделанную американскими исследователями, результатами которой пришлось воспользоваться в значительной мере и нам. Крупнейшие американские селекционеры, такие, как профессор Лав и профессор
Хейс. провели по нескольку лет в окрестностях Нанкина, вместе с китайскими селекционерами изучая местную культурную флору.
Возвращаясь с запада в Сеул и останавливаясь по дороге в деревнях и имениях, мы натолкнулись на своеобразную правительственную ферму по культуре женьшеня. Легендарный женьшень — это лекарство против всех болезней, это возбуждающее средство, с которым связано много фантастических рассказов. Корень женьшеня принимает своеобразную форму, реагируя чрезвычайно легко на препятствия, встречающиеся в почве. Он разветвляется, иногда приобретает форму, напоминающую человека, мужчину или женщину. Особенно ценится дикий женьшень. Охотники за женьшенем направляются по лесам, отыскивая заветный корень. Он употребляется в сухом виде и в виде настоек.
Японское правительство быстро поняло выгодность культуры этого интересного растения. Американские агрономы разработали приемы культуры. Подробностей мы не смогли узнать, поскольку это секрет, но тем не менее основное можно было видеть и при беглом проходе по плантациям. Это культура в хорошо подготовленной почве, сильно удобренной, с покрытием отдельных растений колпаками из красного стекла. По-видимому, действие этого
красного света сказывается особенно благоприятно на росте корней.р
Богатые люди обыкновенно кончают свой обед угощением женьшенем. Мы пробовали неоднократно женьшень. По вкусу он не представляет чего-нибудь особенного — умеренная сладковатость, деревянистый вкус. По-видимому, требуется вера в чудесное действие. Не имея такой веры, мы не испытали особенного действия этого превозносимого корня [37].
В сеульских магазинах можно было видеть и американский женьшень. Практичные янки отыскав в американской флоре свой вид женьшеня, ввели его также в культуру, рассчитывая на китайский рынок. Знатоки всегда предпочитают собственный китайский, и в особенности дикий, женьшень, но постепенно привычка как будто сглаживает различие между ввозимым американским женьшенем и местным восточноазиатским видом.
Огромная выставка в Сеуле, посвященная успехам промышленности и сельского хозяйства в Японии, показывала в замечательной форме, в маленьких моделях все новые большие предприятия по разработке золота, серебра, крупные ирригационные сооружения. Можно было любоваться мастерством приготовления из папье- маше этих замечательных моделей-игрушек, притом приводившихся в движение маленькими электромоторами. В этом отношении, пожалуй, японцы не знают конкурентов. Выставка наглядно свидетельствовала о развитии японской промышленности, об огромном росте добычи металлов, о развитии хлопководства, больших возможностях сельского хозяйства._
В Корее заканчивался наш восточноазиатский цикл путешествий. Знакомство с китайской культурой по ее периферии в Синьцзяне, изучение ее на месте на Тайване, в Корее и Японии привело нас к определенному выводу о полном своеобразии этой великой культуры, о совершенно уникальном составе культурных растений, об оригинальных агротехнических навыках, о полной самостоятельности древнего восточноазиатского земледельческого очага, построившего свое сельское хозяйство на самостоятельных видах и родах растений. В изложении истории Древнего Востока обыкновенно все внимание изучающего обращается на культуры Передней Азии, Египта и средиземноморских стра» • Изредка упоминается о походах в Индию. мо - чая китайская и вообще восточноазиатская кул тура осталась в стороне от проторенной дорог европейской исторической науки. Лишь в нов шее время изучение «шелковых дорог» за w ного Китая начинает проливать свет на древн китайскую культуру.
Для изучающего земледелие, культурную флору, быт, навыки земледельческого населения Восточной Азии как в периферической ее части, в Японии и на Тайване, так и в собственно Китае нет никаких сомнений в самобытном развитии этой великой культуры, в самостоятельном введении в обиход огромного числа растений, в одомашнивании здесь свиньи, курицы, шелковичного червя, золотой рыбки, воскового
Богатая флора Китая, еще мало изученная, известная только по фрагментам европейских и американских путешественников, несомненно, таит огромные ценности. Тунговое дерево, гуттаперченосная эйкомия, рами, тысячи древесных и травянистых многолетних и однолетних декоративных растений проникли в европейскую и американскую культуру или находятся в испытании. В горных и высокогорных районах выработали скороспелые формы, заслуживающие перенесения в северные широты.
Китайская культура в своеобразных условиях муссонного климата изменила в течение тысячелетий завезенные сюда формы пшеницы и ячменя, создав свои оригинальные подвиды. Рис, родиной которого является Индия, где до сих пор еще могут быть прослежены связи этой куль
туры с дикими родичами, проникнув в Китай, дал начало своеобразным, более культурным сортам. Из Китая ведет начало ряд просовидных растений. Попавшее из Африки сорго изменилось здесь в своеобразный подвид — гаолян.
Великая земледельческая культура Китая, где сосредоточено самое большое и самое густое население — V2 миллиарда, еще ждет своих исследователей. Впереди огромная работа по подробному изучению растительных ресурсов Китая и по синтезу знаний об этих ресурсах. Столбовая дорога, по которой шла историческая наука о культурах, должна повернуть к Восточной и Юго-Восточной Азии, где тысячелетиями сосредоточивались главные массы земледельческого населения. До сих пор Юго-Восточная Азия выделяется на всем земном шаре сосредоточением наибольшего числа, жителей. Почти половина населения земного шара до сих пор обитает в пределах Юго-Восточной Азии. В прошлом относительная значимость населенности этой части Азии была еще больше [38].
Выяснить ресурсы Юго-Восточной Азии, учесть критически огромный опыт, выявить гений народов, разрушить китайскую стену обособленности — такова первоочередная задача естественноисторических наук.
Средиземноморскиестраны
Древнейшие документы о земледельческой культуре связаны со средиземноморскими странами — Египтом, Сирией, Палестиной, с древней этрусской культурой на Апеннинском полуострове, с древней Элладой.
Наиболее древние остатки культуры пшеницы и ячменя связаны с Египтом, Сирией и Палестиной. Уже от писателей Древнего Рима и Греции последних веков до нашей эры и I в. н. э. дошли обстоятельные сведения о земледельческой культуре этих стран. До сих пор с изумлением приходится читать курс растениеводства Колумеллы, написанный в I в. до н. э. Содержание его с большим успехом можно преподавать и в настоящее время. У Вергилия, Плиния, Теофраста даны ценнейшие указания, как вести селекцию для улучшения сортов.
В 1926 г. мы поставили себе задачей посетить по возможности все страны Средиземноморья, собрать возможно полный сортовой материал, изучить условия культуры. Началась сложная эпопея получения виз. С помощью друзей в Лондоне, и в особенности доктора Даниэля Холла, крупнейшего агронома Англии, мы получили визу в Палестину и на остров Кипр. Поездка в Лондон и хлопоты о визах в Судан и Египет не увенчались успехом, несмотря на помощь многих авторитетных друзей. Египет будто бы был самостоятелен в выдаче виз, и надо было непосредственно обращаться в Каир [39]. Лондон пришлось использовать главным образом для рекомендательных писем и для изучения в превосходных библиотеках министерства колоний, Science library и Британского музея новейших работ по средиземноморским странам. Здесь же удалось достать и наиболее ценные карты для путешествия. По нашему опыту', проверенному неоднократно впоследствии, Лондон в этом отношении дает максимум возможностей, особенно известная Стандфордская компания.
Много проще вышло с французскими визами. Этому способствовало то. что в 1914 г. мне пришлось работать несколько недель под Парижем, в знаменитой семенной фирме Вильморэна и Лидриэ. этой династии наследственных селекционеров, существующей более двух веков. В истории мировой селекции Вильморэнам принадлежит разработка методов селекции и введения в культуру сахарной свеклы. Это целый институте превосходным музеем, прекрасной библиотекой, ценнейшими рукописями.
Дипломатические отношения с Францией
тогда не сулили больших надежд. Л. Б. Красин, в то время исполнявший миссию советского полпреда в Париже, расценивал получение виз как дело безнадежное. Обращение в Министерство иностранных дел, казалось, подтвердило тщетность наших попыток.
Единственно, что могло помочь, по мнению нашего приятеля, ботаника Августа Шевалье, директора Лаборатории прикладной ботаники в Париже, ныне академика, — это вмешательство в дело самой энергичной, по его словам, женщины в мире — госпожи Ф. де Вильморэн, главы упомянутой семенной фирмы, проделавшей со своим мужем кругосветное путешествие. Предстояло убедить госпожу Ф. де Вильморэн помочь нам и доказать, что советскому ботанику и растениеводу надо непременно посетить Алжир, Тунис, Марокко, Сирию — словом, все французские владения в Средиземноморье. Дело усложнилось восстанием рифов в горном Марокко и восстанием друзов в Сирии [40].
Выслушав внимательно все доводы за то, что мне надо быть обязательно во всех земледельческих районах французских колоний, что жизнь коротка, что откладывать это дело нельзя, госпожа Ф. де Вильморэн заявила, что она полностью согласна и убеждена в том, что я должен ехать. Несомненно, в эти два дня потребовались недюжинные дипломатические способности и все влияние авторитета Вильморэнов. Госпожа Ф. де Вильморэн поехала к президенту Пуанкарэ и тогдашнему премьеру Бриану. Основной вопрос был, конечно, не займется ли советский профессор большевистской пропагандой, можно ли пускать его в такое опасное время, время восстаний, в колонии?
Вопреки всяким ожиданиям миссия госпожи де Вильморэн была выполнена блестяще. «Мой друг, — сообщила она, — вам разрешено ехать туда, куда вам угодно. Направляйтесь в министерство иностранных дел, оттуда в префектуру, получайте визы и заходите к нам на прощанье».
В министерстве иностранных дел у меня потребовали более детальной экспликации: куда, на какое время, в каком порядке направляется советский путешественник, кого он знает в Алжире, Тунисе, Марокко и Сирии. Но никаких ограничений, к моему удивлению, мне не было поставлено. Стало ясно, что распоряжения были сделаны совершенно исключительные. В префектуре, куда я направился с паспортом для окончательного оформления виз. заявили, чт это невероятно, что здесь какая-то ошибка, и даже французским гражданам без специального разрешения в это время запрещен въезд Марокко и Сирию. «Вы знаете о событиях.» спросил чиновник. Мне пришлось отвечать, ч
надо обратиться за разъяснениями в министерство иностранных дел, откуда меня направили в префектуру. Длительные переговоры по телефону, по-видимому, убедили и префекта, и через час в кармане у меня был паспорт с четырьмя визами, которые открывали путь в средиземноморские страны.
Не хватало только Египта. Друзья в Пастеровском институте, с которыми меня связывали старые работы в области иммунитета, взялись за добывание виз в Египет. Сам Ру, директор института, Безредко и другие сподвижники великого И. И. Мечникова взялись за помощь. Случай был экстраординарный. Отношения Англии и Египта в это время были весьма натянутыми. Дипломатические пути оказались недейственными.
Парижские друзья придумали, однако, новый выход — использование египетских банкиров, лечившихся в это время в Пастеровском институте. Дело все же оказалось не так просто: во всяком случае, надо было ждать. Поскольку лето кончилось, надо было быть на полях, торопиться, а визу можно было получить где-либо в пути. «Всесильный», по словам пастеровцев, банкир Моссари, брат крупного египетского агронома, был убежден в том, что по его рекомендации визу дадут даже большевику.
В это время наш соотечественник И. И. Иванов, также при помощи Пастеровского института, снаряжал экспедицию в Западную Африку. Началось быстрое снаряжение экспедиции, закупка оборудования. Помимо поездки по странам Средиземноморья моим намерением было, закончив путешествие по странам средиземноморским, двинуться в Абиссинию. Надо было предвидеть и эту сложную экспедицию, в то время еще маловероятную, а поэтому заранее обеспечить себя необходимыми картами, справочниками, важнейшими трудами, посвященными Абиссинии.
В половине июня все сборы закончились. Попрощавшись с доброй феей Ф. де Вильморэн и обещав информировать ее о результатах исследований каждой страны, я направился, запасшись рекомендательными письмами от Пастеровского института, супругов дс Вильморэн, в Марсель, откуда пароходы компании «Мэссан- Жсри» совершают рейсы во все концы Средиземноморья.
Южная Франция уже входит в состав Средиземноморья. В понимании Средиземноморья необходимо учитывать гористый характер значительной части побережья Средиземного моря. К собственно Средиземноморской области на юге Франции по мягкому климату, по субтропическим культурам относится узкая прибрежная
полоса — Ривьера. Главная особенность се — мягкая зима, жаркое лето. Осадки сосредоточены к осени, зиме и ранней весне. Так как лето жаркое, нередко в культуре здесь применяется орошение. Мягкий климат позволил сосмдото чить в этой области исключительное богато субтропической флоры.богатство
Французская Ривьера — одно из наиболее заселенных мест Франции, с множеством вилл, утопающих в вьющихся розах, в пальмах. Из культур здесь сосредоточены в особенности виноград, маслина, южные плодовые. Горы, подходящие к береговой полосе, уже вносят большие изменения в состав ее флоры, которая резко отличается от собственно средиземноморской Ривьеры.
Изрезанность берегов, мягкий климат, плодородие земель, изобилие вод, сравнительно спокойное море — все это создало совершенно исключительные условия для развития великой средиземноморской культуры в целом. Географические условия Средиземноморья, несомненно, способствовали оседанию здесь населения. Большое развитие береговой линии, наличие Пиренейского, Апеннинского, Балканского, Малоазиатского полуостровов, многих больших и малых островов, изрезанность береговой полосы — все это было благоприятно для размещения именно здесь большого населения небольшими изолированными группами, самостоятельно, сравнительно спокойно, длительно, преемственно развивавшими свои культуры. Пожалуй, трудно представить более идеальные условия в прошлом для развития крупных земледельческих культур, чем в Средиземноморье.
Огромную роль в создании средиземноморской культуры сыграло, несомненно, плодовое дерево. Важнейшим пищевым растением является маслина, могущая произрастать на камени-
стых почвах, обладающая исключительной засухоустойчивостью, выносливостью. Плоды сс как в настоящем, так в особенности в прошлом служили одним из основных продуктов питания. Не меньшее значение, в особенности на таких островах, как Кипр, Крит, имело рожковое дерево, дикие заросли и плантации которого дают ценнейший пищевой и кормовой продукт, так называемые царьградские рожки. Каштановые леса и рощи до сих пор составляют основу жизни некоторых районов Португалии, Испании и Италии. Если к этому прибавить инжир, виноград, а из орехоплодных — грецкий орех и фундук, то можно понять исключительную роль для населения Средиземноморья плодового дерева, которое, по-видимому, было здесь предшественником культурных хлебных злаков.
Мягкий климат и горный характер обусловили развитие в Средиземноморье богатейшей флоры, определяемой в целом, вероятно, не меньше чем 20 тыс. видов. Даже в масштабе мировой флоры Средиземноморье выделяется исключительным богатством. Среди дикой флоры первобытный земледелец нашел множество ценных растений, вначале использовавшихся им в диком виде, а впоследствии введенных в культуру. Средиземноморье — родина большей части евро
пейских овощных культур, в составе дикой флоры были найдены такие ценные растения, использовавшиеся и на зерно и на зеленую массу как испанская чечевица, испанский дрок, александрийский клевер, чина, горгония, сулла, крупноцветковый белый клевер, кормовая чечевица и т. д. Здесь же одомашнен ряд сельскохозяйственных животных.
Одновременно спокойный замкнутый бассейн Средиземного моря способствовал развитию морских сообщений, мореплавания. Разнообразие культур способствовало обмену продуктами, и, начиная со времен финикиян, здесь процветает морская торговля, обмен опытом, продуктами, обменкультурами. Оседлый, спокойный, длительный, преемственный характер существования отдельных государств благоприятствовал поднятию на необычайную высоту средиземноморской культуры, впоследствии оказавшей огромное влияние на мировую культуру. Как увидим в дальнейшем, и в земледелии и в выработке культурных сортов повсеместно сказались особенности средиземноморской культуры. Географические условия, несомненно, в значительной мере привели к созданию здесь великой цивилизации, великой культуры, непревзойденной в прошлом.
Путешествие в Сирию
Трудно было выбрать менее подходящее время для путешествия по Сирии. Предъявленный нами в порту Бейрута паспорт с французской визой вызвал большое подозрение. Никто не хотел поверить, что французское правительство могло выдать визу советскому гражданину (в представлении властей — обязательно большевику) тогда, когда сюда не пускают французских граждан. Под конвоем пешком через весь город мы были отправлены на проверку наших документов в префектуру. Тщательный просмотр багажа, писем и дополнительные телеграфные сведения, по-видимому, успокоили в конце концов встревоженного префекта, и мы отправились в одну из наиболее крупных туристических гостиниц. Позднее нам стал понятен смысл беспокойства властей.
Бейрут находится в прибрежной субтропической полосе, в типичном Средиземноморье. Вокруг огромные плантации бананов, сахарного тростника, сады, виноградники. Прибрежная часть Бейрута представляет собой европейский город с прекрасными прямыми аллеями, комфортабельными домами, замечательным парком. Здесь находится большой американский колледж, где преподают американские профессора. Рядом иезуитское учебное заведение, для нас особенно интересное, поскольку в нем, по предварительным сведениям, должен был храниться огромный гербарий иезуита Булумуа.
Маршрут путешествия был разработан нами уже давно, еще при подготовке к путешествию в Лондоне и Париже. Сирия —сложная страна для исследования культурных растений и земледелия. Прибрежная средиземноморская полоса страны тянется от Бейрута до Латакии [41]. Она представлена преимущественно ввезенными культурами, такими, как банан, сахарный тростник, цитрусовые, и не" имела для нас особенного интереса. Важно было проникнуть в глубь страны, на юг Сирии, в пограничную с Палестиной полосу, в горы, где впервые в 1906 г. ботаник Аароисон собрал дикую пшеницу. Нагорья Хорана, по имевшимся данным, были одной из важнейших территорий возделывания хлебов и в то же время родиной дикой пшеницы.
Выехав из Бейрута, мы сразу поняли смысл беспокойства префектуры. Вся нагорная страна к югу и юго-востоку от Бейрута находилась на военном положении. Восставшие горные племена друзов открыли партизанскую войну против французских отрядов и вели успешные наступательные действия. Все наиболее опасные места для нападения французы защищали барри-
ПпиМ.т^аШ ""^ ПСЛ 6Р°»иР°»ан|1ЫЙ паровоз При приезде к конечному пункту Хорана надо ЛО ЯВИТЬСЯ К воинским властям для предъявления документов и получения разрешения на дальнейшее путешествие.сниянадаль-
В качестве спутника ко мне присоединился один из преподавателей американского колледжа, проводивший в путешествии вакационный период.
Уже первые экскурсии по арабским селениям обнаружили среди полей своеобразный состав пшениц. Здесь впервые был собран особый подвид,, названный нами впоследствии хоранкой Это замечательная крупнозерная твердая пшеница с неполегающей соломой, с весьма продуктивным компактным колосом. Хоранка ныне введена уже на десятках тысяч гектаров в посевах в нагорном Азербайджане. Здесь же по склонам гор, по краям посевов, среди камней мы впервые увидели заросли дикой пшеницы.
Целая эпопея связана с открытием в 1906 г. дикой пшеницы в Сирии и Палестине ботаником Ааронсоном. Со свойственным исследователям Востока полетом фантазии Ааронсон провозгласил новую эру в селекции пшеницы. Дикая пшеница, произрастающая в полупустынных районах, несомненно засухоустойчивая, со сравнительно крупным зерном, представлялась Ааронсону замечательным материалом для улучшения культурных пшениц, для поднятия их засухоустойчивости. Нетребовательность дикой пшеницы, произрастание ее среди камней, на бросовых землях, казалось, открывает новые возможности. Не меньший энтузиаст, представитель Департамента земледелия США доктор Кук, специально прибывший в 1913 г. в Сирию и Палестину для изучения дикой пшеницы, также в увлечении придал ей чрезмерную значимость. В огромном количестве ящиков дикая пшеница в виде колосков была направлена в США.
Мы прибыли к месту произрастания дикои пшеницы уже тогда, когда колоски в большей части осыпались и только с трудом, расчищая камни, можно было находить их. хотя и в большом количестве, упавшими на землю. Засухоустойчивость и нетребовательность Дик°“ "Зеницы, однако, оказались значительно преувсли- ™,«. Ближайшее иеследо^нис ЛО что дикая пшеница и между камнями произ растает на мягкой, Сотой перегноем по™, сохраняющей влагу под зашитой камиеи.
=Г?не^^
больший интерес представляла засухоустойчивость местных форм культурных пшениц, широко возделываемых арабским населением' на которых мы, естественно, и сосредоточили главное внимание.
Дикая пшеница была, конечно, интересна как одно из эволюционных звеньев. Впоследствии, изучая дикую пшеницу и весь опыт с ней, опыт гибридизации, мы еще больше убедились в трудности ее использования для практических целей. Гипербола Ааронсона все же сыграла положительную роль. Щедрые американцы построили специальную опытную сельскохозяйственную станцию около Хайфы, развернувшую большую полезную селекционную работу.
Сильные приступы малярии значительно помешали работе. Вместо сборов, да еще в трудных условиях, осыпавшейся дикой пшеницы и дикого ячменя, приходилось по нескольку часов отлеживаться. Сама военная обстановка Хорана заставляла ускорить обследование и направиться туда, где можно было получить в случае надобности медицинскую помощь. К моему удивлению, французский офицер заявил, что если мне так уж необходимо проникнуть подальше в глубь Хорана, в горы, то к этому нет больших препятствий. Мне нужно только на палке вывесить белый платок, знак миролюбия, и можно идти, куда нужно, ибо встреча с друзами опасна лишь для французов, но не для русских, тем более большевиков.
Воспользовавшись этим необычным советом, вместе с преподавателем американского колледжа мы направились в горы, в друзское селение, где действительно встретили самый радушный прием, собрали все необходимые нам образцы семян, получили исчерпывающие сведения, объехали верхом значительную часть полей и мирно, в сопровождении друзских проводников вернулись к железнодорожной станции, откуда направились в Дамаск.
Вот и самый древний город мира, знаменитый Дамаск [42]. Географическое положение его действительно замечательно. Он расположен в Центре пустынных гор, в лощине, куда стекают со склонов воды, на высоте около 1.5 тыс. м. Кругом мертвая пустыня, около же Дамаска Целое море зелени. Весь он утопает в садах, окружен тучными полями. Пройдя длинный многодневный пустынный караванный путь, путешественник входит в Дамаск и находит здесь своего рода «эльдорадо» — воду и зелень. Древний, прочно построенный город с большим количеством мечетей, минаретов, с множеством больших караваи-сараев. Все земледелие здесь исключительно поливное. Это в полном смысле оазис среди горной пустыни. Благодаря высо-
ZXSSX»! м"“" здесь
городе, посетив лишь немногие поля
Дамаск - ЦСНТР аРабск°й учености. Здесь помещается знаменитая Арабская академия наук, с президентом которой, профессором Кур- дали, мы близко познакомились. Нашлись общие знакомые. Здесь работал когда-то наш академик И. Ю. Крачковский, о познаниях которого в области арабистики с восторгом рассказывал Курдали [43].
«Ваш Крачковский, — говорил Курдали, — удивил нас. Он так знает арабскую литературу и читает, как мало кто из нас».
Схождение в Дамаске многих путей обусловило заносный характер культурных растений. Но несомненно здесь и наличие ряда эндемов. Нам нигде не приходилось видеть столь крупного, толстокожего винограда, какой мы встретили на базаре Дамаска. Сортовой состав пшениц оказался чрезвычайно пестрым, отображающим влияние и Юго-Западной Азии, и Средиземноморья. В огромном количестве здесь были представлены своеобразные горно-средиземноморские эндемы чины, одного из важнейших продовольственных растений, заменяющих ячмень в корме лошадей.
Дамаск документально существует не менее 4 тыс. лет. Возможно, что история его идет и глубже. Эта древность сказывается в прочности улиц. Они как бы окаменели, все вросло в землю. Даже лавки на базаре носят характер какой- то незыблемости. В своеобразных арабских ресторанах под столиками проходит обязательно арык с бегущей, журчащей водой, давая в летнии сезон прохладу. Не обошлось здесь и без курьеза... В парикмахерских Дамаска почему-то после процедуры стрижки хорошим тоном считается опрыскивание спиртом головы и обжигание пламенем лишних волос. На первый раз. проведенная без предупреждения, эта операция производит ошеломляющее впечатление
к ^^м«т=рГ - ^
Весь этот большой район, жители которого типичные стройные арабы в бурнусах, в чалмах, является житницей Сирии. Бесконечно тянутся поля пшеницы. Засеваются огромные площади. Есть попытки даже своего рода механизации, использования своеобразных примитивных молотильных машин, но в общем господствует обычный средиземноморский тип земледелия — романский бороздильный плуг, не оборачивающий пласта, молотильная деревянная доска с вбитыми кремнями, на которой обмолачивается разостланный хлеб, отвейка лопатой. Посев с осени. Монокультура. Главным образом возделываются твердая пшеница и двурядный ячмень.
Вот и великая долина Евфрата, где когда-то процветала ассиро-вавилонская культура, где решались судьбы Передней Азии, где кодекс Хаммурапи определял нормы экономики, права и обязанности.
Культура земледелия преимущественно неполивная. Воды Евфрата текут без удержа в Индийский океан. Только там, где есть близко вода, где протекают небольшие речки, установлены чигирные колеса для подъема воды и практикуется орошение. Основные массивы неорошаемого земледелия. Прошлое, несомненно, было богаче, полнее, интереснее современности. Нет никаких сомнений в том, что можно вернуть прошлое в смысле рационального использования водных богатств и превосходных земель. К этому имеется полная возможность. Пересыщенным колониями французам в этом нет нужды, подавленное арабское население вынуждено довольствоваться примитивным использованием огромных природных богатств.
Время самое подходящее для сборов. На корню еще много пшеницы, ячменя. В полном разгаре уборка. Видовой состав здесь совершенно отличный от Юго-Западной Азии, Ирано-Турке
станской области. Пшеницы исключительно твердые, ячмени только двурядные. Нет никаких сомнений в самобытности этой территории се независимости и резком отличии от Юго-Запал ной Азии. м"
Так же своеобразны и зерновые бобовые этой территории. Как показал последующий опыт сортовой материал степной сухой Северной Сирии особенно интересен для засушливых районов Украины.
Из Алеппо направляемся снова в Бейрут, а оттуда к северу, к Латакии и в горы Ливанские. Это замечательный район, непосредственно примыкающий к прибрежной полосе. Ливанские горы обращены к Средиземному морю и поднимаются на высоту до 2 тыс. м. С большими усилиями легкий автомобиль поднимается по крутым склонам почти до самых вершин Ливанских гор. Местность значительно заселенная, дачный район, куда в большом количестве приезжают богачи из Египта. Оригинальные виллы и дачи оживляют дорогу и прекрасно гармонируют с горной местностью.
Все пригодные участки склонов заняты виноградом, инжиром, маслиной. Использована каждая пядь земли. Богатая горная средиземноморская флора особенно любопытна тем, что включает множество родичей культурных растений. Находим здесь любопытные овсюги, дикий
горох, дикую маслину, рожковое дерево.
Подъем становится все более крутым. Приходится оставить автомобиль и верхом на лошади подниматься в прославленные рощи ливанских кедров. Сюда еще Соломон направлял экспедиции за материалом для постройки Иудейского храма [44]. Ныне это один из замечательных заповедников, исключительный по красоте. Он невелик, всего каких-нибудь 200 га, и расположился по горам в виде ступеней. Большими группами стоят огромные деревья с пологими, почти горизонтальными кронами. Спокойно и величаво высятся эти исполины, видевшие много на своем веку. На опушке могучая поросль молодых разновозрастных кедров. Среди них находим заросли дикой многолетней ржи.
Ливанские кедры невольно переносят в глубь тысячелетий. Это один из замечательных реликтов, свидетельствующих о былой флоре. Несомненно, огромные пространства горного массива, идущего в направлении от Бейрута к с^РУ* когда-то были покрыты хвойными лесами, ны» остались лишь отдельные группы, и то сберега мые в виде заповедников. Около кедров распол жилась маленькая станция для туристов, пр которой имеется небольшой музей, посвящ ный ливанским кедрам.п
Направляемся дальше к северу, к Латакии.
пути сплошь развалины, свидетельствующие о знаменательном прошлом, о сосредоточии здесь великой культуры. Ныне только небольшие арабские селения и редкие арабские школы. Много случайного, заносного, и нужно усилие, чтобы отделить пришлое от своего и старого, сложившегося веками.
Возвращаемся в Бейрут, подытожив сложные впечатления от многообразной страны. Торопимся посетить гербарий иезуита Булумуа. Отец Булумуа при смерти. Начальник духовного учебного заведения предоставляет нам ключ от большого гербария, удивляясь нашей осведомленности о его существовании. В ближайшее время должна появиться в свет «Флора Сирии» Булумуа, рукопись которой предоставляется мне на время занятий в гербарии. Это собрание растений — несомненно, результат огромного труда. Сотни папок свидетельствуют о большом трудолюбии собиравшего их. Но все это съедено жуками, молью. Гербарий в плачевном состоянии, и страшно жаль, что при его исключительной значимости, при малой изученности богатейшей и важнейшей флоры Сирии он по существу погиб. Пытаюсь при помощи рукописи найти наиболее интересующие меня группы, вскоре убеждаюсь в безнадежности поисков, ибо все в гербарии перемешано. Оказывается, в этом духовном заведении гербарий предан забвению, и наше посещение его — первое за последние четыре года. Так погиб, несомненно, лучший гербарий богатой сирийской флоры, и все надо начинать снова.
Расставаясь с Сирией, направляемся в Баальбек, к развалинам храма, относящегося к периоду римского владычества. Скромные работы по реставрации, только что развернувшиеся, уже вскрывают исключительные ценности. Сторожевые города Римской империи
строились прочно, как и все, что делалось в то время. Театр, храм с коринфскими колоннами, ряды лавок со специально построенными прилавками, хорошие дороги во всех направлениях, баня, канализация. Даже на периферии, у границы пустынь, римляне создали тот минимум удобств, какой считался необходимым в то время. Все городские сооружения развернуты в определенном порядке, в системе, которая может быть прослежена и по сей день.
От великого прошлого осталось немного. На смену оседлой культуре римлян, когда-то процветавшей в Сирии, пришла тоже в своем роде высокая полукочевая культура арабов. Однако пришедшее затем владычество Оттоманской империи привело к упадку прошлого [45].
Превращение Сирии после империалистической войны в так называемый французский мандат ни в коей мере не улучшило дела. На всю огромную Сирию, по пространству превышающую размеры самой Франции, в 1926 г. мы нашли одного агронома — господина Ашара, одновременно консультанта по экономическим вопросам правительства Сирии.
Страна древней великой культуры, пережившая периоды могучего строительства, ныне по существу переживает период глубочайшего упадка, безлюдия, неиспользования огромных естественных ресурсов, которые могли бы дать возможность существованию многим миллионам населения. Единственно, в чем сказалось влияние французов, — это стратегические военные дороги, построенные в последние годы.
Сирия как подмандатная территория — типичный пример политико-экономической нелепости, которая еще царит на земле. Для чего французскому народу нужен сирийский мандат? Вероятно, на этот вопрос не ответит ни один здравомыслящий француз [46].
Путешествие в Палестину и Трансиорданию
В автомобиле мы отправились из Бейрута вдоль побережья Сирии в Палестину. Это наиболее интересный путь по древней Финикии, мимо Тира и Сидона. От них мало что осталось, лишь немногие развалины некоторых портовых пунктов — немые свидетели былой славной исто- Р Вот и граница Палестины. Пропуск сравнительно свободный, интересуются больше багажом, чем документами. После заставы ландшафт тот же. Кордон ни в коей мере не соответствует какой-либо естественной грани. Та же узкая полоса Средиземноморья, те же сухие нагорья с кустарниками, так называемыми «маквис», в составе которого видны дикая маслина, дикий инжир, караганы, дикие миндали. Доехав до Хайфы, главного северного порта, отправляемся сразу же в центр Палестины, в Иерусалим. Останавливаемся, чтобы быть поближе к Древнему Востоку, в старом городе, около арабского и христианского храмов.
Поджидая визы в Египет и Абиссинию, нам пришлось пробыть два месяца в Палестине — большой срок для этой маленькой страны, позволивший исколесить ее и Трансиорданию вдоль и поперек [47].
В недалеком прошлом, до 1918 г., Палестина входила в состав Турции, затем была оккупирована английскими войсками, а в 1920 г. стала английской мандатной территорией. В то же время в Иерусалиме наряду с английской администрацией находится резиденция Сионской экзеку- тивы и фактически создан центр сионистского государства [48]. Взаимоотношения весьма слож- ныс. Управление английское со сравнительно очень небольшим аппаратом, опирающимся в значительной мере на еврейское население.
Сионистам предоставлено право покупки Рмель для заселения евреями-переселенцами. “СС же приобретенные владения пока относительно невелики — они составляют лишь малу| часть Палестины, в основном населенную ара а- *и На 20% евреев приходится 80% арабского населения, которое в последнее время, ка звестно, начало кампанию против прсдоста ^«земель евреям. Поведение английских владей весьма своеобразно. В Палестине они в ^новиом защищают права евреев, но в т
Ремя препятствуют их проникновен Раисиорданию, являющуюся также а,,гл1^ аидатом. Так, например, выезд пал^ТпаНС- ^таников вместе с нами из Палестины Р
»~ш^6^ "' ‘"^ Только 6мга-
й Население Иерусалима представляет cT^nnwC°BepU^KH° своеобРаз«ый конгломерат старожилов-арабов и евреев, в основном не столь давних переселенцев из различных стран света. После арабского языка наиболее распространенным здесь, несомненно, является русский язык, поскольку весьма большое число евреев, обретших здесь родину, являются выходцами из России.
Мы вспоминаем эпизод первого дня. Нам надо было вручить рекомендательное письмо. Дойдя до указанного дома и постучавшись, мы стали просить открыть дверь, естественно начав с английского языка. Ответа не последовало. Мы перешли на немецкий язык, полагая, что при близости еврейского языка с немецким кас поймут [49]. Этого не случилось. Мы перешли на французский язык, и опять был тот же успех. Перейдя поневоле на русский язык, мы наконец были поняты, дверь открылась, и нам посоветовали вообще в Палестине говорить на русском
Уже в конце нашего путешествия по приглашению палестинских агрономов нам пришлось читать лекцию о своих работах, о происхождении культурной флоры Палестины. Собралась большая аудитория, около 200-300 человек, частью приехавших из других городов. Ожидался полковник Сойр, директор Департамента земледелия. Естественно, что доклад должен был быть на английском языке. Однако по каким-то причинам Сойр приехать нс смог, и это вызвало дискуссию, на каком языке доклад будет доступнее аудитории, поскольку не для всехсобрав-
^"'“-^о ”ЫК ~ "° "°' ние для ^0"™°“ ^ £ ^ ^ „
Больше того, "У^1'^^, с арабскими шко- дело прихолилось »^Рля нсплохо знали русский лами. «которых У значительное число араб- язык. Оказалось что |юстросно на срея- ских школ в свое вре п1и1Омничество в S"” «“Г" Х»“~ "Х"»»^^ • ИК, наряду = ^^"^ГпмСТ""” нр,дставл»ег
земноморской культуры. Сельскохозяйственная опытная станция в Тель-Авиве оказалась при ознакомлении первоклассным научным учреждением, с большими научными силами, собранными со всего мира. В одной лаборатории разговор шел на английском, в другой — на русском, в третьей — на немецком, в четвертой — на французском языках. Этот интернационализм характерен для Палестины. Он составляет ее специфику. Он поднимает и самый интеллектуальный уровень страны. Первоклассный Иерусалимский университет, созданный по почину крупного ботаника Варбурга и известного физика Эйнштейна, является, несомненно, одним из замечательных учреждений и по составу профессуры, и по исключительным книжным ценностям, собранным в его библиоте-
Прекрасные дороги, проведенные в последнее время, позволяют легко и быстро изучить всю страну во всем ее многообразии. Маленькая по территории Палестина представляет большое разнообразие природных условий благодаря горному рельефу и наличию такой глубокой впадины, как Мертвое море, расположенное почти на 400 м ниже уровня океана. Поливное и неполивное хозяйство, близость к Аравийской пустыне — все это даст возможность в короткое время видеть множество контрастных ландшафтов.
В смысле изученности Палестина стоит неизмеримо выше Сирии. Ботанико-географически Палестина превосходно описана в последние годы доктором Эйгом, автором прекрасных геоботанических и систематических работ. Гербарий Иерусалимского университета дает исчерпывающее представление о флоре Палестины. Трансиордании и соседних государств. Почвенные условия выяснены работой Тель-Авивской станции. Замечательная работа Великанского «От примитивного к современному типу земледелия» дает возможность понять особенности сельского хозяйства этой страны. Сельскохозяйственный музей, созданный агрономом Эйтинге- ном. является исключительно полным и вводит в сельскохозяйственную жизнь страны.
Старый Иерусалим окружен ныне большим новым городом, где находятся университет и большая часть гостиниц. Все строительство сосредоточено главным образом в Новом Иерусалиме. Старый Иерусалим до сих пор сохранил черты древнего города. За стеной в полной сохранности мусульманские мечети — реликты от времен Магомета. Вблизи у развалин с утра до поздней ночи плачут верующие-христиане о потере своего храма [50). Новый христианский храм представляет собой нагромождение алтарей. беспорядочно строившихся отдельными
государствами. Православные, протестанты католики, копты — все имеют здесь свои алтари, свою службу. Весь Старый Иерусалим — сплошной музей, где каждая улица, каждый дом — страница из библейской истории. Сохранился до сих пор и Гефсиманский сад из огромных многовековых маслин [51]. Город окружен госпиталями, богадельнями и прочими благотворительными учреждениями.
Иерусалим расположен в гористой местности, на высоте 500 м над уровнем моря, с типичным полупустынным климатом. Лето совершенно сухое. До поздней осени дождей нет. Выпадение осадков приурочено к поздней осени, зиме и ранней весне. Население Иерусалима страдает от недостатка воды. Город снабжается водой с окружающих гор, собираемой в специальное водохранилище у их подножия. Из него по каналу и по подземной галерее вода направляется в Иерусалим. Ее недостаточно, особенно к осени. Нередко в сентябре и октябре в Иерусалиме легче бывает достать стакан вина, чем воды. Проснувшись однажды, в ноябре, мы услышали большой шум на улице. Шел первый осенний дождь. Радость для населения, прежде всего для ребят. Весь город буквально ликовал. Из желобов собирали воду и жадно пили.
Разработав план путешествия в Иерусалим и Тель-Авив, вместе с агрономом Эйтингеном мы направились в долину Эздральона, где в настоящее время сосредоточена еврейская колонизация и где были сделаны Ааронсоном главные находки дикой пшеницы. Растительность главным образом древесная. Лишь ранней весной можно видеть травянистые эфемеры, в том числе и дикую пшеницу.
У подножия гор, из которых вытекает подземная речка Эздральон, мы действительно обнаружили большие заросли дикой пшеницы в смеси с диким двурядным ячменем. Это был пустырь с мягкой плодородной землей, расположенный около самого посева. Пшеница здесь имела вид. резко отличный от той, что мы собирали в Хоране, в Сирии. Колоски и колосья крупные, напоминающие культурную пшеницу, но с грубыми остями, с крупными зернами. Это уже не был крайний ксерофит, каким является сирийская пшеница, а по существу растение, близкое к культурной пшенице.
Исследуя посевы долины Эздральона. мы обнаружили в большом количестве на краях, по межам, дикую пшеницу. Нет никаких сомнении в том, что она представляет ближайшего дикого родича культурных пшениц, в особенности твердых. В отличие от сирийской дикая пшеница Палестины представлена большим разнообразием форм, среди которых К. А. Фляксбергером
^£™™J<t?^
описано большое число разновидностей. Уже само нахождение вместе с дикой пшеницей дикого ячменя показывало, что действительно Палестина, так же как и Сирия, входит в основную родину важнейших хлебных злаков мира пшеницы и ячменя. Здесь, где и археологические документы свидетельствуют о наличии древнейшей культуры, обнаружено нахождение и основных эволюционных звеньев указанных культур.
Земли долины Эздральона в значительной мере скуплены Сионистской экзекутивой, и сюда в последнее десятилетие направляется широкая волна еврейских колонизаторов. Самые условия весьма своеобразны. Каждой семье выдается 1 тыс. фунтов стерлингов долгосрочного кредита, который можно употребить по-разному. Можно войти в состав коммуны, можно стать индивидуалистом, можно быть кооператором. В коммуне все общее, дети ее членов спят в одном помещении отдельно от родителей. В коммуне еще не полная связь с земледелием, и регулярно семья перебирается в город на заработки, а затем возвращается в соответствии с сезоном обратно к полевым работам. Эздральонская долина представляет как бы опытное поле, где испытываются разные социальные варианты. Отрадно стремление к механизации всех сельскохозяйственных работ.
Широкая Эздральонская долина с черноземовидными почвами исключительно благоприятна Для земледелия. Ровный характер местности позволяет применить здесь полную механизацию работ. Из состава местных пшениц выделены наиболее продуктивные формы, которые возделываются еврейскими земледельцами.
Работы Тель-Авивской опытной станции быстро позволили наметить наиболее рациональные типы ведения хозяйства. Естественно, что первым желанием было перейти к свропейс- к°му оборотному плугу типа «сакка». Однако испытания станции показали, что в этом отношении арабский или романский бороздильник незаменим. Для большей продуктивности его поста- ”или на колеса. Оборачивание пласта здесь при- неняется только на тех участках, где земля чрез- ычайно засорена; там же, где она достаточно *Ультурна, оборот плуга излишен, и обычный Романский плуг-бороздильник для ее обработки олке удовлетворителен.
”а станции проводится испытание, частично с РИменением полива, субтропических КУЛ1* — различных сортов банана и сахарного тРоетника.
Направляемся к Генисаретскому озеру, дссь Развито, так же как и в далеком прошлом, рь яство. Несомненно, что население др Сестины было значительно больше,
заброшено, запущено остяп “Р^нности. Все "~;6=<”=' ^034,0 ние кактуса без колючек, его знали давно Кактус типичное мексиканское растение и cvine ствование кактуса без колючек в ПалестинеУсви- детельствует о давнишнем происхождении этой формы.
Сортовой состав культурных растений Палестины отображает много своего, местного, эндемичного, но в то же время здесь благодаря большим перемещениям населения часто встречаются и, несомненно, пришлые, случайные сор-
Подъезжаем к северным границам Палестины, к Сирии, где сирийский Хоран переходит незаметно в палестинский Хоран. Та же флора, то же сухое нагорье, та же твердая пшеница — «хоранка». Поворачиваем к востоку и направляемся к р. Иордану, впадающей в Мертвое море. Яркой, сине-голубой узкой полосой тянется в заболоченной местности Иордан, разделяющий Трансиорданию и Палестину. Около самой реки и отчасти в прибрежной ее полосе широкая заросль красивых папирусов, достигающих двух метров высоты. За ними полоса олеандров с яркими розовыми цветами. В сентябре олеандры цветут Издали это как бы целая долина, бесконечно тянущийся розарий. Папирусы и олеандры окаймляющие Иордан, придают ему исключительно живописный вид. Вода чистая, питьевая В сторону Палестины тянутся заболочен- о ыс^просгранства. По ту сторону, на занорлан- ских нагорьях, начинается деревенская Палест
ина, где сосредоточены огромные посевы хлебных злаков.
Мертвое море, лежащее почти на 41MJ м ниже уровня океана. — это глубокая впадина, заполненная горько-соленой водой, непригодной для жизни. На крутом восточном берегу видны заросли дикой финиковой пальмы, придающей ему своеобразный облик.
Садимся на пароход, направляющийся к югу Мертвого моря. Брошенное в море дерево почти все наверху. Плавать в море непривычно: вода выносит на поверхность. Она очень неприятна на вкус. Когда выходишь из этого моря, то испытываешь такое ощущение, будто тело стягивает какая-то кора.
На западном берегу Мертвого моря расположился древний Иерихон, окруженный поливными садами, пальмами, а на юге виднеются красивые Гелвайские горы со склонами различных цветов, преимущественно темно-коричневого, мрачные. Кругом мертвая пустыня. Лишь изредка попадаются одинокие растения, своеобразный колотропис (Calotropis procera) с вздутыми плодами и оригинальные огурцы пророков, или «крыжовниковая дыня» (Cucumis prophetarum). Они небольшого размера, с мелкую сливу, покрыты шипами, и хотя съедобны, но не вкусны, несколько солоноваты. Вот и вся убогая
растительность этих желтых глинистых ил чаных пространств.
Около древней Яффы, на берегу Средиземного моря, в последнее десятилетие возник новый город — Тель-Авив (Цветок весны) [521 В отличие от старой Яффы, типичного азиатского города с плоскими крышами, Тель-Авив представляет собой современный город с пре- красными удобными домами, европейскими гостиницами, театром, школами, заводами фабриками; город, выстроенный в кратчайшее время с применением американских методов скоростного строительства.
Вокруг Яффы на красноземах сосредоточены плантации знаменитых яффских апельсинов. Это одна из важнейших статей палестинского сельского хозяйства, высоко поставленная в смысле техники полива, ухода, применения удобрений, борьбы с болезнями и вредителями. Здесь жестко применяется селекция лучших растений. Знаменитый сорт «шамуди» возник, по-видимо- му, как вегетативная мутация, как это показал голландский исследователь Оппенгеймер. Яффские апельсины отличаются ровной толстой корой, крупным размером сочных плодов и пока не имеют в сущности конкурентов. Рынок их совершенно обеспечен и практически почти не имеет ограничения.
ПАЛЕСТИНА И ТРАНСИОРДАНИЯ
От Яффы на юг путь идет к Египту, к Газе. Климат становится все более и более засушливым, почвы песчаными, легко развеиваемыми. Вот и Газа, пограничный с Египтом город, расположенный в крупном оазисе с тысячами финиковых пальм. Применяется искусственное опыление. За деревьями тщательный уход, полив. Финики высокого качества, не уступающие качеству фиников оазисной Сахары.
Куда бы вы ни направились в Палестине — всюду развалины крупных построек, нередки следы римских дорог.
Земледельческие возможности этой страны невелики. Главные площади заняты нагорьями, пригодными лишь для культуры маслины. Полевые площади ограниченны и в значительной мере исчерпаны. Разрабатывается ряд крупных проектов орошения, к чему имеются полные возможности при затрате значительного капи-
Гораздо больше возможностей для развития земледельческой культуры за Иорданом в Трансиордании. Являясь естественным продолжением Палестины, Трансиордания, примыкающая непосредственно к Месопотамии, представляет собой огромную ровную территорию, пригодную для культуры хлебных злаков. На обширных пространствах до самого горизонта тянутся посевы, главным образом твердой пшеницы и Двурядного засухоустойчивого палестинского ячменя.
Сюда доходило влияние Римской империи. В центре Трансиордании сохранились остатки крупного сторожевого города, в котором выделяются развалины храма с коринфскими колоннами [53]. Земледельческий характер Трансиордании запечатлен и в развалинах этого римского города. В большом количестве здесь сохранились конические камнетерки, применявшиеся для помола на камне хлеба. Они гораздо более совершенны, чем примитивные простые камне- терки. Словом, и здесь все в прошлом. В данное время на этой территории, вероятно, происходило первое освоение хлебных злаков — пшеницы и ячменя. В прошлом, несомненно, здесь значительные массивы засевались пшеницей и ячменем, что было возможно благодаря развитию уже плужного земледелия. По документальным данным, Трансиордания была нс только житницей Палестины, но хлеб ее вывозился и за
пределы страны.
Дальнейшая судьба земледелия в Палестине не очень ясна. Совершенно ясно только то, что система управления и строительства нынешней Палестины не имеет прочных оснований. Она сугубо искусственна, не имеет корней и полна противоречий. Избыток интеллигенции, в том числе и агрономической, не обеспечивает по существу рационального применения труда. Нельзя пройти мимо национальных аномалий, мимо той розни, которая чаще всего искусственно культивируется в этой стране [54].
АлжирАлжирWвсего за каких-нибудь восемь часовИз Марселя всегпоставляет до портабыстроходный пароход ”п £ впечатлсНия, Хако таковы, что от Африки здесь осталось очень мало. Кругом, куда ни глянешь в Ал- жйпе - исключительный интернационал фло- красивое перувианское перегнидерево с раз- тезными листьями, огромные заросли австралийских эвкалиптов, акаций и казуариний, выходцы Юго-Восточной Азии — цитрусовые, мексиканские кактусы и агавы — рассажены по берегам в виде заборов; бесконечные виноградники, протянувшиеся на десятки километров во всех направлениях. Вот то, что характеризует ныне земледельческий Алжир.Направляемся к главному «виновнику» — великому французскому интродуктору Луи Тра- бю. Это было летом 1926 г. В дни нашего приезда алжирская общественность чествовала Трабю по случаю 75-летия, выбив в его честь бронзовую медаль. Неутомимо в течение более 40 лет Трабю изучал флору Алжира и вместе с Батандье составил превосходный ее обзор, а также изучил эволюцию культурной флоры Алжира. Трабю был первым, кто понял связь культурного средиземноморского овса Avena byzantina с дикими овсюгами Avena sterilis: он нашел дикого родича конских бобов в горных районах Алжира, так называемого Vida pliniana. Но самое главное дело в жизни Трабю, его подвиг — это широкая научная плановая интродукция всего, что есть ценного в растительном мире, из всех стран с тропическим и субтропическим климатом.В отличие от американских интродукторов Трабю — широко образованный флорист и бота- никогеограф. эволюционист — подошел глубоко к подбору видов и родов. Его прекрасные монографии — это этюды по эволюции эвкалиптов, акаций, агав. Широкий кругозор ботаникогео- графа он применяет в подборе цитрусовых. Им создастся замечательный ботанический сад, в котором сосредоточивается мировая тропическая и субтропическая флора. Здесь он собирает наиболее ценное. Притом все это подчинено единой эволюционной и экологической идее. Заслуга Трабю бессмертна, и труды его использованы нс только в различных странах по S'b суб|^ПИ1СМНОГО М°РЯ: ИМИ воспользовалась в суб фонических районах и наша страна г виду суровый, старик был. видимо оченьДОЫ.ЛСН визитом от Советской ХныОн любешо предоставил нам свой гербарий снаб дкл нас семенами, литературой. С ^им мы’разра-Wвсего за каких-нибудь восемь часовИз Марселя всегпоставляет до портабыстроходный пароход ”п £ впечатлсНия, Хако таковы, что от Африки здесь осталось очень мало. Кругом, куда ни глянешь в Ал- жйпе - исключительный интернационал фло- красивое перувианское перегнидерево с раз- тезными листьями, огромные заросли австралийских эвкалиптов, акаций и казуариний, выходцы Юго-Восточной Азии — цитрусовые, мексиканские кактусы и агавы — рассажены по берегам в виде заборов; бесконечные виноградники, протянувшиеся на десятки километров во всех направлениях. Вот то, что характеризует ныне земледельческий Алжир.Направляемся к главному «виновнику» — великому французскому интродуктору Луи Тра- бю. Это было летом 1926 г. В дни нашего приезда алжирская общественность чествовала Трабю по случаю 75-летия, выбив в его честь бронзовую медаль. Неутомимо в течение более 40 лет Трабю изучал флору Алжира и вместе с Батандье составил превосходный ее обзор, а также изучил эволюцию культурной флоры Алжира. Трабю был первым, кто понял связь культурного средиземноморского овса Avena byzantina с дикими овсюгами Avena sterilis: он нашел дикого родича конских бобов в горных районах Алжира, так называемого Vida pliniana. Но самое главное дело в жизни Трабю, его подвиг — это широкая научная плановая интродукция всего, что есть ценного в растительном мире, из всех стран с тропическим и субтропическим климатом.В отличие от американских интродукторов Трабю — широко образованный флорист и бота- никогеограф. эволюционист — подошел глубоко к подбору видов и родов. Его прекрасные монографии — это этюды по эволюции эвкалиптов, акаций, агав. Широкий кругозор ботаникогео- графа он применяет в подборе цитрусовых. Им создастся замечательный ботанический сад, в котором сосредоточивается мировая тропическая и субтропическая флора. Здесь он собирает наиболее ценное. Притом все это подчинено единой эволюционной и экологической идее. Заслуга Трабю бессмертна, и труды его использованы нс только в различных странах по S'b суб|^ПИ1СМНОГО М°РЯ: ИМИ воспользовалась в суб фонических районах и наша страна г виду суровый, старик был. видимо оченьДОЫ.ЛСН визитом от Советской ХныОн любешо предоставил нам свой гербарий снаб дкл нас семенами, литературой. С ^им мы’разра-
Алжир
Алжир
Wвсего за каких-нибудь восемь часов
Из Марселя всегпоставляет до порта
быстроходный пароход ”п £ впечатлсНия, Хако таковы, что от Африки здесь осталось очень мало. Кругом, куда ни глянешь в Ал- жйпе - исключительный интернационал фло- красивое перувианское перегнидерево с раз- тезными листьями, огромные заросли австралийских эвкалиптов, акаций и казуариний, выходцы Юго-Восточной Азии — цитрусовые, мексиканские кактусы и агавы — рассажены по берегам в виде заборов; бесконечные виноградники, протянувшиеся на десятки километров во всех направлениях. Вот то, что характеризует ныне земледельческий Алжир.
Направляемся к главному «виновнику» — великому французскому интродуктору Луи Тра- бю. Это было летом 1926 г. В дни нашего приезда алжирская общественность чествовала Трабю по случаю 75-летия, выбив в его честь бронзовую медаль. Неутомимо в течение более 40 лет Трабю изучал флору Алжира и вместе с Батандье составил превосходный ее обзор, а также изучил эволюцию культурной флоры Алжира. Трабю был первым, кто понял связь культурного средиземноморского овса Avena byzantina с дикими овсюгами Avena sterilis: он нашел дикого родича конских бобов в горных районах Алжира, так называемого Vida pliniana. Но самое главное дело в жизни Трабю, его подвиг — это широкая научная плановая интродукция всего, что есть ценного в растительном мире, из всех стран с тропическим и субтропическим климатом.
В отличие от американских интродукторов Трабю — широко образованный флорист и бота- никогеограф. эволюционист — подошел глубоко к подбору видов и родов. Его прекрасные монографии — это этюды по эволюции эвкалиптов, акаций, агав. Широкий кругозор ботаникогео- графа он применяет в подборе цитрусовых. Им создастся замечательный ботанический сад, в котором сосредоточивается мировая тропическая и субтропическая флора. Здесь он собирает наиболее ценное. Притом все это подчинено единой эволюционной и экологической идее. Заслуга Трабю бессмертна, и труды его использованы нс только в различных странах по S'b суб|^ПИ1СМНОГО М°РЯ: ИМИ воспользовалась в суб фонических районах и наша страна г виду суровый, старик был. видимо очень
ДОЫ.ЛСН визитом от Советской ХныОн любешо предоставил нам свой гербарий снаб дкл нас семенами, литературой. С ^им мы’разра-
Wвсего за каких-нибудь восемь часов
Из Марселя всегпоставляет до порта
быстроходный пароход ”п £ впечатлсНия, Хако таковы, что от Африки здесь осталось очень мало. Кругом, куда ни глянешь в Ал- жйпе - исключительный интернационал фло- красивое перувианское перегнидерево с раз- тезными листьями, огромные заросли австралийских эвкалиптов, акаций и казуариний, выходцы Юго-Восточной Азии — цитрусовые, мексиканские кактусы и агавы — рассажены по берегам в виде заборов; бесконечные виноградники, протянувшиеся на десятки километров во всех направлениях. Вот то, что характеризует ныне земледельческий Алжир.
Направляемся к главному «виновнику» — великому французскому интродуктору Луи Тра- бю. Это было летом 1926 г. В дни нашего приезда алжирская общественность чествовала Трабю по случаю 75-летия, выбив в его честь бронзовую медаль. Неутомимо в течение более 40 лет Трабю изучал флору Алжира и вместе с Батандье составил превосходный ее обзор, а также изучил эволюцию культурной флоры Алжира. Трабю был первым, кто понял связь культурного средиземноморского овса Avena byzantina с дикими овсюгами Avena sterilis: он нашел дикого родича конских бобов в горных районах Алжира, так называемого Vida pliniana. Но самое главное дело в жизни Трабю, его подвиг — это широкая научная плановая интродукция всего, что есть ценного в растительном мире, из всех стран с тропическим и субтропическим климатом.
В отличие от американских интродукторов Трабю — широко образованный флорист и бота- никогеограф. эволюционист — подошел глубоко к подбору видов и родов. Его прекрасные монографии — это этюды по эволюции эвкалиптов, акаций, агав. Широкий кругозор ботаникогео- графа он применяет в подборе цитрусовых. Им создастся замечательный ботанический сад, в котором сосредоточивается мировая тропическая и субтропическая флора. Здесь он собирает наиболее ценное. Притом все это подчинено единой эволюционной и экологической идее. Заслуга Трабю бессмертна, и труды его использованы нс только в различных странах по S'b суб|^ПИ1СМНОГО М°РЯ: ИМИ воспользовалась в суб фонических районах и наша страна г виду суровый, старик был. видимо очень
ДОЫ.ЛСН визитом от Советской ХныОн любешо предоставил нам свой гербарий снаб дкл нас семенами, литературой. С ^им мы’разра-
ботали маршрут путешествия по Алжиру, с заездом в Сахару. Беседа с Трабю представляла большое удовольствие вследствие его широкого кругозора, конкретных знаний, полета мысли и эволюционных идей.
Скромнейшая домашняя обстановка свидетельствовала о том, что науку и в богатых капиталистических странах двигают труженики, что в значительной мере этот труд является бескорыстным, во всяком случае ни в какой мере не покрывающимся эквивалентом результатов, приносимых этой научной работой. Это особенно характерно, как мы неоднократно убеждались, для французских ученых. Такова же скромная обстановка Пастеровского института, который, вероятно, дал человечеству больше, чем какой-либо институт в мире. Это мы наблюдали и в Тунисе, и в самой Франции.
Прежде всего надо ехать в Сахару, видеть оазисы. В июле, заявил Трабю, туда едут только оголтелые или по крайней нужде. Чтобы застать что-нибудь из посевов, надо немедленно отправляться. Раздумывать было нечего. Ближайшие крупные оазисы — Бискра и Тугтурт. До них идет узкоколейная железная дорога. Вокруг оазисов можно проехать на автомобиле.
Минуя горные районы Кабилии и пересев на узкоколейную железную дорогу, мы на небольшом поезде с маленьким локомотивом направились в Бискру. За отрогами Атласского хребта начинается безжизненная пустыня. Редкие кустарники, выжженная к лету растительность. Проходят десятки километров монотонной скучной пустыни.
Вот и Бискра — крупный оазис. Стоит целый лес огромных финиковых пальм, уже с плодами, созревающими в сентябре. Из-под крон свешиваются огромные, пудовые гроздья ярко-желтых плодов, темнеющих при созревании. Весь оазис производит странное впечатление. Для орошения деревьев проведены глубокие борозды, по которым последовательно и периодически напускается вода. Ходить весьма неудобно. Вода держится по нескольку дней и заболачивает поверх-
В Бискре знаменитый зимний курорт. Глубокой осенью и зимой приезжают со всего света легочные больные и вообще желающие отдохнуть. Первоклассные французские и американские отели. В июле, естественно, все они оказались закрытыми. С трудом удалось найти приют в одном из отелей.
На краю оазиса разместились арабские поселки с плоскими крышами, над которыми обычно склоняются гроздья финиковых пальм- Небольшие огороды, заполненные морковью, свеклой, луком. Пшеница, естественно, оказа-
в «орех Квбилш» «хмельные угодья нсполыуяяпся под посевы полевых и оетцных культур
ПЧС1 V с Убранной. Переходя из одного дома и ™хТОй, мы собирали украшения из колосьев, которые обычно вешают на строения. 5 крашения делают из колосьев урожая этого или предыдущего года. Пожива оказалась вполне удовлетворительной. Мы собрали несколько сот колосьев преимущественно твердой пшеницы, изредка мягкой, заносной. Кое-где в оазисах, как показали исследования профессора Алжирского университета Дюселье, выработались веками своеобразные формы мягкой пшеницы, с толстой соломиной, очень продуктивные, конечно поливные, выделенные им в особую группу
оазисных пшениц.
В автомобиле со специальными широкими шинами для преодоления пустынных районов мы направились с проводником-арабом вглубь, по направлению к Туггурту, главным образом интересуясь остановками в редких деревнях. Иногда на расстоянии десятков километров попадались маленькие оазисы с обязательной группой финиковых пальм, с несколькими домами. В пустыне расположена специальная опытная станция по культуре и селекции финиковых пальм. Все это, однако, носит примитивный характер и впоследствии, изучая культуру финиковой пальмы в Алжире и Калифорнии, мы видели, что за последние десятилетия американский интродук- тор Цвингл и его друзья сделали больше, чем арабы и французы за все время существования оазисов.
Весной пустыня покрывается красивой эфемерной растительностью. В июле здесь было голо, мертво. Проехав около 150 км, решили вернуться обратно в Бискру, торопясь к созреванию хлебов в горных районах. Вместе с профессором Дюселье мы решили сделать экскурсию на несколько дней в Кабилию, в горные районы Алжира, по разработанному им маршруту, который должен был дать представление о дикой флоре и растительных культурах кабилов.
Первые путешествия по полям и огородам прибрежной полосы собственно Средиземноморской области дали находки исключительной значимости. Путешествуя по арабским базарам и по соседним огородам, мы натолкнулись на огромные луковицы обыкновенного лука, достигавшие двух килограммов веса. Это не было ни случайностью, ни каким-либо парадоксом. Бобы, чечевица, чина, пшеница, ячмень, лен, дикая морковь, сорная вика — все это отличается в Средиземноморской области необыкновенной крупностью — крупными цветками, семенами и плодами. Это сказалось и на обыкновенном луке. Гигантизм отдельных органов представляет своеобразное явление, несомненно общее, специфическое, как впоследствии пришлось
выяснить, для всей Средиземноморской области Конечно, большую роль в этом сыграл человек высота земледельческой культуры средиземно' морских стран, се древность, но, с другой сторо- ны, и естественный отбор, несомненно, способствовал созданию выделению таких крупных форм.
Характерным для Средиземноморской области, как уже указывалось выше, является знойное лето, сырая осень, мягкая влажная зима и весна. В результате оптимального использования влаги в природе выработались особенно крупнозерные, крупносемянныс, крупноплодные и даже крупнолуковичные формы, быстрорастущие, снабженные большим количеством питательных веществ и могущие благодаря быстрому росту вначале использовать максимум осадков, приуроченных к осени и теплой зиме. В последних фазах развития культурные растения, наоборот, отличаются сравнительной засухоустойчивостью, выработавшейся в связи с засушливым климатом летних месяцев.
Крупностью отличается и средиземноморский овес, и засоряющий его овсюг. В прибрежной полосе в огромном количестве можно было видеть дикую свеклу Beta maritima — родича сахарной свеклы. Однако совершенно очевидно, что вряд ли именно быстрорастущие однолетние формы приморской свеклы явились родоначальниками культурной формы. Новейшее исследование показало, что ими были двулетние формы Прибалтики, отличающиеся мощным ростом, утолщенным корнем, более близкие экологически и, несомненно, более родственные по типу и культурным формам и кормовой и сахарной свекле.
Горы Кабилии резко отличаются по всему типу хозяйства. Здесь сосредоточились древние поселения кабилов, близких к берберам, с языком, отличным от арабского, с чистыми домиками, крытыми черепицей, вместо плоских арабских домов [55].
Все здесь говорило о сравнительно высоком культуре, свойственной горным и предгорным районам Средиземноморья. Кабильские поселки напоминали греческие деревни. Земельные угодья тщательно использованы под посевь полевых и овощных культур. Исследовани состава культурных растений немедленно оЬН ружило резкие отличия их от собственно сред земноморских районов. И бобы, и чечевица, горох, и чины, собранные в кабильских ^еР^ нях, отличались мелкими темными семена • напоминая в значительной мере знакомые i - азиатские формы, распространенные в Ира ■ Средней Азии и Афганистане. Здесь °^аза^.|Я распространенной в большом количестве мя
пшеница. Можно было проследить связи с Юго- Западной Азией, своего рода реликты, свидетельствующие о прошлых далеких связях поселенцев горных районов Северной Африки с земледельческими народностями, заселявшими Юго-Западную Азию.
Дикая флора Кабилии содержит множество видов, родственных культурным. Здесь до некоторой степени можно разгадать возникновение некоторых культурных видов. Именно тут Трабю нашел любопытные дикие бобы Vida pti- niana, несомненно генетически особенно тесно связанные с культурными формами мелких черных бобов Афганистана и Индии. Во всяком случае совершенно отчетливо выяснилась необходимость дифференцировать Северную Африку на горные, прибрежные и предгорные районы. При этом, по-видимому, горные районы являются более древними, прибрежные — более юными, хотя и с тысячелетней культурой, и прошедшими в значительной мере самостоятельную эволюцию от горных форм не прямым путем, а иным, связавшим их, очевидно, в широкой эволюции со средиземноморской культурной растительно-
Следующий маршрут по Алжиру, разработанный совместно с Трабю, Дюселье и министерством земледелия на основе превосходной агро
номической карты, изданной Департаментом земледелия Франции, должен был охватить в особенности земледельческие районы культуоы хлебных злаков. Время для сбоплп ^ подходящее. Мы выбрали районы Сетифа^им6 гада и Тиарста, заселенные арабами. Это царство твердой пшеницы, представленной своеобразной средиземноморской группой с крупными колосьями, крупными зернами, отличной от наших обычных гарновок и кубанок. Значительные площади под культурой хлебов возделываются здесь также и французскими колонистами. Агротехника простая. Севооборот пар — пшеница, иногда с чередованием ячменя. Земельные просторы позволяют еще экстенсивнее использовать большие площади под монокультуру. Посев, как правило, с осени, под дожди, в ноябре, в конце октября. Как это ни странно, арабское население этих мест не очень тяготеет к земледелию, предпочитая более легкие пути торгового оборота.
Тиарет — центр арабской культуры, с арабскими школами — медресе и мечетями. Направляемся за город, минуя замечательную мечеть — образец великолепного искусства, с изумительными узорами, с поразительной гармонией линий, сводов, орнамента. Она построена несколько веков назад, свидетельствуя об исключительной высоте арабского искусства прошлого. Кругом же обычные примитивные, убогие деревни, грязные водоемы. Ребята больны трахомой. Примитивная земледельческая культура «на авось».
Мы попали как раз в базарный день. Со всех деревень съехались, красиво гарцуя на прекрасных лошадях, франтоватые арабы, преимущественно светлокожие, в огромных метровых соломенных шляпах, в бурнусах. Нередко можно было видеть всадников в двух надетых, по-видимому из шика, одна на другую шляпах. Самый размер шляп вряд ли вызывался необходимостью, но это тоже была гипертрофия моды, как и одевание шляп одна на ДРУГУЮ-
И примитивы, и величайшие Дос™*6™” искусства — все здесь вместе сошлось, все эти противоречия иас удивляли, и их было трудно "°ВоТ всяком случае в целом. пут^с^У" ™ Сиоии и Палестине, а позднее по Ту У Марокко, нелегко было ^У™™*^* ^^^ кую арабскую куль^РУ^мавритан-
г°„^
денные образцы величайшего искусства, науки, охватившей все разделы от медицины Гераклита, естествознания Аристотеля до истории Геродота и Страбона. Почему, вместо того чтобы идти вперед, когда, казалось бы, условия более благоприятны, по существу произошло огромное падение, деградация?
С помощью Дюселье мы собрали большой материал по всем полезным культурам. Трабю и
его ученик и преемник Дюселье, ныне, к сожалению, также покойный, обладали огромными знаниями природы страны. Их энциклопедичность позволила и нам в короткое время уверенно ориентироваться в составе культурных растений, подобрать необходимый сортовой материал и разобраться в эволюционных вопросах, связанных с происхождением культурной флоры Северной Африки.
Марокко
В автобусе — обычный способ путешествия по Алжиру и Марокко — направляемся в Марокко, имея задачей в течение короткого времени (10— 12 дней) ознакомиться с главными земледельческими районами этой страны.
По пути из Алжира пересекаем обширные виноградные пространства. В них чувствуется большая промышленная культура. Это наиболее доходная статья французской колонии. Департамент земледелия уделяет наибольшее внимание этому разделу хозяйства. Сюда устремлено внимание наиболее предприимчивых колонизаторов. Плантации в культурном состоянии, растения правильно подрезаны, размещены шпалерами. Регулярно применяется опрыскивание в борьбе с оидиумом (Oidium tuckeri) и мильдью (Plasmopara viticola). Подобран стандартный ассортимент.
В автобусе, пробегающем по специально проложенным дорогам со скоростью нередко до 40 км в час, быстро проезжаем пустынные и полупустынные северные районы Марокко. Обширные пространства Северного Марокко представляют собой безлюдные районы с ничтожными посевами, и то у подножия горных хребтов, главным образом к югу. Земледелие на севере Ма-
а™ сосредоточено исключительно в оазисах Вот перед нами первый крупный оазис
характер накладывает свой отпечаток. Чувствуется влияние Юго-Западной Азии.
Столица Марокко — город Рабат, где помещаются сельскохозяйственная опытная станция и Департамент земледелия. Во главе станции хорошо известный нам по литературе доктор Мьеж, автор самостоятельных работ по культурным растениям. Знакомимся подробно с обширными материалами по Марокко, собранными на станции,- с коллекционным материалом, представленным главным образом местными твердыми пшеницами, местными ячменями.
Рабат, расположенный на берегу Атлантического океана, отличается мягким приморским климатом, культуры здесь неполивные. По существу он входит в типичную Средиземноморскую область. Крупноколосные, крупнозерные формы напоминают типичный прибрежный алжирский ассортимент.
Благодаря предшествующей работе американского интродуктора Скофильда, тщательно исследовавшего хлебные злаки Алжира, работам Дюселье, Трабю и Мьежа, а в Тунисе — Бефа, мы прекрасно знаем сортовой состав местных культур. В общем это царство средиземноморских твердых пшениц с редкой примесью других видов, а также шестирядных ячменей.
На станции испытываются разнообразные культуры. Это своего рода интродукционный центр, все время расширяющий свою работу. Ничтожный штат скромных французских иссле-
Рабат, расположенный на берегу Атлантического океана, отличаетсямягким климатом. Дорога к морю в окрестностях Рабата
дователсй выполняет огромную исследовательскую и агрономическую работу первостепенного хозяйственного значения.
Из Рабата направляемся в Касабланку, также расположенную на берегу Атлантического океана и мало отличную по условиям от Рабата. И Рабат, и Касабланка представляют собой новые города, построенные французами в арабском стиле, с плоскими крышами. Но от арабов заимствован лишь стиль, все остальное европеизировано. Из Касабланки направляемся к Атласским горам, к оазису Марракеш, имея намерение дойти по возможности до пределов горной культуры по Атласу.
Марракеш — древнейший город, представляющий замечательный оазис с широко практикуемой системой кяризного орошения, с выводом вод подземными галереями на поля. Воды достаточно. Оазис занимает большую площадь. Множество культур: зерновые, бобовые, масличные, разнообразный состав пшениц, отображающий частично Юго-Восточную Азию, откуда, возможно, и заимствовано кяризное орошение.
В Марракеше нанимаем проводников, лошадей и направляемся в Атласские горы. У подножия гор обширные пространства заняты своеобразным ковылем Северной Африки — альфой (Stipa tenacissima) — травянистым растением, дающим высококачественную бумагу. Альфа в большом количестве собирается в Алжире и Марокко. Попытки ее культуры пока не дали, сколько нам известно, положительных результатов. Используются лишь дикие за-
Начинается лесная зона, представленная пробковым дубом. С огромных вековых деревьев снимается толстый слой пробки. Это одна из весьма доходных статей, поскольку до сих пор культура пробкового дуба не получила широкого распространения.
Атласские горы, так же как и Кабилия, заняты берберским населением, совершенно отличным от арабов, оседлым, с высокой земледельческой культурой. Здесь также распространены черепичные крыши и чувствуется старая, сохранившая все навыки культура. Легенда об Атлантиде, удачно интерпретированная Бенуа, имеет, несомненно, кое-что за собой. Во всяком случае в глубине Северной Африки чувствуется влияние каких-то живых цивилизаций. Возможно, что эти народности арийского типа имеют нечто
туры, связанной в ее генезисе с Кавказом "~ Азией- Поднимаясь в Атласские горы пой пт РУЖИЛИ своеобРазный ассортимент твРер’ дой пшеницы с легко осыпающимся зерном изи2?ЧНЫИ ДЛ” твеРдь,х пшении и, сколько нам известно, существующий только на Атласе. Здесь же конопля, горох, чина —типичные югозападноазиатские растения. В общем все говорило о несомненной связи земледелия горных районов Африки не только с великой средиземноморской культурой, но и с Юго-Западной Азией.
Вернувшись в Марракеш, мы проделали еще петлю маршрута вдоль Атласских гор. На востоке, к нашему удивлению, мы натолкнулись на группу селений с выходцами из Внутренней Африки. Это были главным образом черные негроидные племена с примитивной культурой, с убогими шалашами, покрытыми рогожами, плетенками, с посевами негритянского проса, сорго — словом, типичные представители Внутренней Африки со всеми ее примитивами, полуголым населением, которое впоследствии неоднократно нам пришлось наблюдать при путешествии по Восточной Африке.
Срок нашей визы в Марокко подходил к концу. Увлекшись, мы задержались сверх положенного срока. Отправив нашего помощника-француза с багажом в Алжир, мы решили избрать кратчайший способ передвижения, получив с помощью доктора Мьежа место на военном аэроплане, направляющемся рано утром на следующий день из Рабата в Оран, тем самым минуя пограничные посты между Алжиром и Марокко. Перелет был с приключением. Еще до границы Алжира что-то случилось с мотором. Под аэропланом расстилалась мертвая пустыня. Пилот, очевидно не желая застрять в безжизненном месте, решил во что бы то ни стало дотянуть до Орана, делая замысловатые виражи. В малень- кой каюте нас с французским офицером бросало друг на друга и на стены. В полубесчувственном состоянии мы были доставлены наконец। вi Оран где только через несколько часов смогли прийти в себя и по железной дороге направиться снова
Алжир.
Тунис
По степным районам Алжира, засеянным твердой пшеницей. проходят дороги, ведущие в Тунис. Мы заранее предупредили о нашем приезде профессора Бёфа, директора ботанического сада Туниса, и были радушно встречены, как старые знакомые. Многократно в наших путешествиях мы могли воочию убеждаться, что значит в науке интернационализм. Достаточно, чтобы знали вашу работу, сколько-нибудь ценили ее, достаточно вам заблаговременно списаться — и вы желанный гость, вам обеспечена огромная помощь, какую только может оказать самый близкий друг.
Профессор Бёф — крупный исследователь культурных растений Туниса. По масштабу ботанический институт, по существу крупная агрономическая станция, резко отличался от скромных учреждений Алжира и Марокко. Это был уже в полном смысле институт, со значительным штатом, с лабораториями, прекрасной метеорологической службой, гербарием. Словом, это целый институт прикладной ботаники. Бёф широко поставил селекционную работу. В короткое время можно было ознакомиться с большими материалами, собранными им со всей страны, с классификацией хлебных злаков. Мы получили большой ассортимент культурных растений.
Бёф обдумал интереснейшее путешествие по всему Тунису с охватом всех главнейших земледельческих районов. Ему самому было интересно проехать вместе с нами, тем более что это был самый лучший сезон: уборка в горных районах только начиналась, хлеб стоял на корню. Ясно было, что нас ждут большие и интересные сборы. Приготовив необходимый экспедиционный инвентарь: анероид, пакеты, мешки, уже на следующее утро мы отправились в глубь Туниса, к отрогам Атласского хребта.
Современный Тунис расположен около знаменитых карфагенских развалин, которые сохрани- т^Д°а ИХ П°Р‘ В ПРОШЛОМ- во времена римлян, унис был житницей, снабжавшей в большом количестве пшеницей Римскую империю. На =ж="-ж
= ^=хга^
представляет арабский город с обычными постройками, имеющими плоские крыши с боль, шим семенным базаром, ярко отображающим сортовой состав Средиземноморья. Крупные семена пшеницы, ячменя, льна, бобов, чечевицы, чины. Около руин Карфагена можно было видеть типичное чигирное орошение, своеобразный колодец, накачивавший воду при помощи кожаных мехов (в колодец опускают кожаные мехи, которые вытягиваются лошадьми «по колесу»).
Обширные пространства предгорного Туниса и нагорий засеяны твердой пшеницей. До сих пор тут возделываются почти исключительно местные стародавние сорта, представленные пестрыми смесями многих разновидностей, с обычной примесью, среди белоколосных, крас- ноколосных и черноколосных форм. Борьба твердой и мягкой пшеницы уже и здесь вступила в свои права. Городское население и французские колонисты предпочитают хлеб из мягкой пшеницы. Арабское население упорно держится твердой пшеницы. Для этого есть весьма веские основания, в чем мы убедились воочию, путешествуя по Тунису. После обмолота пшеницы, употребляя часть ее на семена, остальную сохраняют обычно в кучах. Семена твердой пшеницы поливают водой, выдерживая их в таком виде полтора-два дня. Семена набухают, в них начинаются ферментативные процессы, инверсия крахмала в сахар. После этого семена «расстилаются», высушиваются, а затем используются для приготовления каши. Такого рода ферментированная пшеница продается на любом базаре в Тунисе и Алжире под названием «кус-кус». Это наибольший примитив использования зерна, реликт прошлого, по-видимому имеющий некоторую связь с Юго-Восточной Азией, население которой питается главным образом вареным рисом. Кус-кус — это своего рода «пшеничный рис».
Так же как и в Алжире, земледелие Туниса весьма примитивно. Инвентарь — арабский плуг-бороздильник, молотильная доска с вбитыми кремнями, деревянная лопата для отвейки мякины от зерна. Ручной посев вразброс. Посеве осени. Обычная трехполка: пшеница — ячмень — пар. Вот и весь агрономический усто этой древней земледельческой страны. Сортовой состав представлен превосходными местными сортами смешанных твердых пшениц, если н варьирующими по окраске колоса, то в целом весьма выдержанными в результате длительного естественного отбора.
В целом Северная Африка представляет собой некоторое единство. Ботанико-гсографичсскии анализ явно показал свособраз с средиземно-
У раавалин Карфагена
морской культуры, господство оригинальных местных твердых крупнозерных пшениц и шестирядных ячменей. В прибрежной зоне сосредоточена культура крупносемянных зерновых бобовых, крупносемянного льна.
Горные районы Атласа, Кабилии отображают двойное влияние: с одной стороны, по-видимому, давнее влияние Юго-Западной Азии, с другой стороны, влияние средиземноморских культурных растений, не подвергшихся воздействию внешних условий, выработавших здесь, в горах, соответствующие особые группы, несколько
отличные от прибрежной зоны. Сравнительное однообразие культурных растений, экстенсивный характер земледелия, свойственный значительной площади, показывают наглядно, что не здесь начиналась культура. Истоки ее надо искать для хлебных злаков, несомненно, в Передней Азии. Здесь только под влиянием отбора как искусственного, так и естественного выработались соответствующие формы в благоприятных условиях осеннего посева, мягкой зимы и при сравнительно благоприятном распределении осадков.
Путешествиев Абиссинию
На очереди стояло путешествие в Египет. Бесконечные попытки получить визу туда не дали положительных результатов. Банкир Моссари при всем его влиянии не смог добыть нам необходимое разрешение. Ничего не дала и помощь Курдали, президента Арабской академии наук в. Дамаске. Не помогли ходатайства самых крупных агрономов Англии — Даниэля Холла и Джона Рассела.
Я получил весьма учтивые ответы из Александрии за подписью английского полковника, ведавшего въездом иностранцев, что, к сожалению, при существующих обстоятельствах в настоящее время наш въезд не представляется возможным. Мое предложение за мой счет иметь полицейского спутника при моем кратковременном путешествии по земледельческим районам Египта также не нашло поддержки. Но во что бы то ни стало надо было обеспечить сбор семян в Египте. Я пригласил в сотрудники толкового итальянского студента Гудзони, подготовил его, снабдил необходимым материалом для сборов, анероидом, средствами, обязал его собрать всю необходимую литературу и направил в Египет. Гудзони самым добросовестным образом выполнил свою миссию, пройдя по указанному маршруту все земледельческие районы до Асуанской плотины в Верхнем Египте включительно.
Все внимание пришлось направить на получение визы для въезда в Абиссинию и Эритрею [57]. Предварительные переговоры в Париже не увенчались успехом. Госпожа де Вильморэн обещала написать письмо французскому послу в Аддис-Абебе, что она, как я убедился впоследствии, и сделала с обычным для нее доброжелательством. Трудности увеличивались тем, что в то время Абиссиния не имела дипломатических представительств в Европе. Попытки из разных стран телеграфировать и писать правительству Абиссинии также оказались безуспешными. Наш друг, американский агроном доктор Харлан, побывавший в 1923 г. в Абиссинии и принятый радушно правителем Эфиопии, пытался со своей стороны помочь нам из Вашингтона, но, очевидно, и это был глас, вопиющий в дебрях абиссинской дипломатии. Надо было, по-видимо- му, отказаться от утопической мысли попасть в Абиссинию, но я никак не мог с этим примириться — ведь по всем нашим теоретическим предположениям Восточная Африка должна была характеризоваться самостоятельной культурной флорой, пока еще никем не исследован
ной. известной лш ких исследований.
Л™, ^“"ИЙ “”™°«йегв=„.
уЧ' КУ«а мис посоветовали обоатм-ч ся, помог в получении визы в Эритрею италком
варианте посещения Эритреи, расположенной рядом с Абиссинией, и оттуда уже пытаться проникнуть, если это окажется возможным, в Абиссинию, хотя горький опыт показывал что вопросы виз наиболее легко решаются в крупных центрах.
Путь в Абиссинию лежит через Французское Сомали [58]. Имея готовую визу в Эритрею, я обратился к французскому консулу в Риме с просьбой о выдаче транзитной визы через Сомали. Консул заявил, что транзитная виза не гарантирует въезда в Абиссинию, но тем не менее, увидев в моем паспорте сирийскую, марокканскую, алжирскую и тунисскую визы, без особых размышлений решил выдать немедленно мало к чему его обязывавшую, действительную на несколько дней транзитную визу через Французское Сомали, по которому проходит железная дорога из порта Джибути на берегу Красного моря до столицы Абиссинии Аддис-Абебы. Чтобы попасть на пароход, направляющийся в Джибути, снова надо было ехать в Марсель, снова пересекать Средиземное море, но таков уже обычай наших дней. Приходится лишь мечтать о том, когда человечество снова вернется к временам Марко Поло, когда путешественник мог без виз идти через континенты и океаны до намеченной им цели и всюду встречался как желанный гость.
Путь из Марселя до Джибути тянется девять долгих дней. Вот и Александрия, Каир, Порт- Саид. В Египте в это время успешно работал Гудзони, мне же пришлось удовольствоваться лишь посещением портовых городов и наблюдением берегов Египта при пересечении Красного М°Минуя после длительной процедуры Суэцкий канал” пароход входит в спокойное Красное море с действительно желтовато-красноватой водой_ Западный и восточный берега б®3”1^- земледелие в Египте, как известно, сосредото
выработали здесь оригинальные формы ск р
спелыхHH3KO=«=^~
при.-мч"«ь.хк6олез„.м„^Ho „
S>M Египет относится все же к ередпземномор- S в широком смысле, культуре с преобладав тем твердых пшениц и шестирядных ячм. си. Из оригинальных культур отметим лишь алек- санлоийский клевер и так называемый египетскийХлопчатник, выработавшийся в Египте из завезенного сюда длинноволокнистого американского хлопчатника в течение последнего сто- ^На^пароходе мы близко познакомились с бывшим директором Департамента земледелия острова Мадагаскар, господином Карлом, направлявшимся из Парижа снова на Мадагаскар. Карль, к нашему удивлению, знал уже нашу работу «О происхождении культурных растений», вкратце опубликованную во французском журнале «Revue de botanique appliqu^e». Снова помог интернационал науки. Господин Карль взялся при надобности пройти в Джибути к французскому губернатору и помочь нам в получении разрешения на въезд в Абиссинию. Вместе с ним мы вышли в Джибути на берег. Пароход полдня должен был ждать окончания погрузки. Времени было достаточно. Мы направились к французскому капитану, регистрировавшему всех приезжих. К удивлению, все оказалось значительно проще, чем мы ожидали. Оказывается, никакого статута виз на въезд в Абиссинию никогда не существовало. Капитан взял наш паспорт на предмет получения подписи губернатора, расспросил нас о Великой Октябрьской революции, одобрительно прибавив, что «дело пойдет» («Qi ira»), исходя, по-видимому, из опыта своей отечественной революции [59].
На всякий случай я решил обратиться к недалеко находившемуся абиссинскому консулу, весьма любезному человеку, который также подтвердил, что печати французского губернатора Сомали вполне достаточно для свободного въезда в Абиссинию.
Поезда из Джибути в Аддис-Абебу ходят дна раза в неделю. Очередной поезд уходил на следующий день, и надо было торопиться. Остаток
На "^‘Чсннс деревень Голь?е^бу™' 3«есЬ ужс на™“»ая Африка, кожей . ^б^ишки словно с бархатной ИЮ Убог£?^ИЛИ "аС С Карлсм и повели в дерсп- ммиУ Шалаши' КРЫТЫС рогожами, цинов- -юд^Х'1^^ собой типичнун, CM.ro-
от чех. которые приходилось видеть в путешествиях по азиатским странам и Средиземноморью. Стройные козы с гладкой тонкой кожей, короткошерстные овцы. Во всяком случае это была совершенно особая группа животных, совершенно особые породы, скорее всего особые виды.
Утром 27 декабря с поездом направились во Внутреннюю Абиссинию. Поезда в Абиссинии в то время ходили только днем. Минуя сомалийскую саванну с редкими акациями, поезд подходит к горной местности. Начинается крутой подъем. Словно огромный замок, поднимается Абиссинское плато среди сомалийской саванны. Подъем становится все круче. Два локомотива тащат несколько вагонов.
Главные земледельческие массивы Абиссинии располагаются на высоте от 1600 до 3000 м. По климату и по растительности Абиссиния делится на три основные зоны: на «войну», расположенную ниже 1800 м, с почти тропическим климатом, на «дегу» — горные районы, приуроченные к высотам от 2400 до 3000 м, и на «дегувойну». лежащую между 1800 и 2400 м.
Поезд останавливается на станции Диреда- ва[Дыре-Дауа], отстоящей приблизительно на 50 км от Харара, первом крупном центре земледелия на нашем пути. Не доезжая до Аддис-Абебы, решаем остановиться здесь и начать исследование. Неизвестно, что будет впереди и какова будет встреча с правительством. Здесь же скромно, при помощи дорожных знакомств, можно организовать небольшой караван, в течение нескольких дней обойти значительный район и собрать материал. Все вышло как нельзя лучше.
Харарский район, расположенный на высотах от 1600 до 2(ХХ) м, уже дал яркое представление о полной специфичности абиссинской культуры. Все здесь оказалось совершенно особенным состав возделываемых и диких растений, агротехника, климат. Вся земледельческая культура оказалась представленной сплошными эндема-
Своеобразные пшеницы, в огромном количестве возделывающиеся в Харарском районе, несомненно, относились к особым видам, отличным от всего того, что приходилось видеть и собирать в других земледельческих районах мира. Поля представляли невероятную пестроту разновидностей. Надо было собрать сотни колосьев, чтобы получить представление о ботаническом составе. Мы попали в самое надлежащее время. Хлеба стояли на корню, уборка только что начиналась. Ячмень был представлен также пестрой смесью, особенно двурядные фор"
Среди пшениц сразу же обнаружились эндс-
ТУкуль — алаарский сельский дом
«отовлением омхарского щита
мичные формы, не известные и фиолетовыми зернами. По вкусу пшеницы напоминает ржаной.,
Впервые мы увидели своеобразные ^ндемы Абиссинии — оригинальный хлебный злак тэфф (Eragrostis abyssinica), своего рода мелкое просо, дающее муку превосходного качества, из которой в Абиссинии готовят блины. Этот эндемичный абиссинский злак, несомненно, впервые введен в культуру в этой стране.
Вот оригинальное новое масличное растение нуг (Guizotia abyssinica) с черными семенами. Своеобразные формы, а может быть, и виды фэто (Lepidium sativum), оригинальный высокий сафлор, своеобразный поздний кунжут.
В нижних зонах в большом количестве возделывается хлебное сорго, в исключительном разнообразии форм по окраске семян и чешуй. Дикая растительность представлена зарослями канделяброобразного молочая, используемого иногда для заборов. Лесная зона представлена хвойными Juniperus excelsa.
Для географии культурных растений это были первостепенного значения факты, всю значимость которых можно понять только при сравнительном исследовании. Сборы превысили все ожидания. Все хлопоты были оправданы за педелю путешествия по Харарскому району. Первые 40 ящиков образцов по 5 кг пошли в Ленинград.
Самый Харар — центр торговли кофе. Абиссиния, несомненно, родина кофейного дерева. В южной части сосредоточены огромные заросли кофейного дерева, зрелые плоды которого усердно собираются населением и поставляются в Харар. Вокруг Харара сосредоточены и значительные плантации культурного кофе с более крупной листвой и более крупными семенами. По качеству дикий кофе превосходит культурный, отличаясь ббльшим содержанием кофеина.
Мы оказались не единственной экспедицией. Знаменитый Гагенбск, владелец известного зоопарка в Гамбурге, направил целый корабль с экспедицией для поимки в Восточной Африке животных для зоологического сада и торговли ими в Европе. Харар был избран базой для экспедиции Гамбургского садз. Тысячи птиц, множество видов обезьян, разнообразные антилопы были собраны гамбургскими охотниками. Особенно велика была коллекция обезьян. Сотни павианов, мартышек-монашек, диких цесарок, диких гусей разных цветов — красных, зеленых торжественно ходили по большим клеткам, ожидая отправки для погрузки на паро-
В области Харара соприкасаются разные этнические группы населения. Сомалийцы занимают
главным образом низинные саванны. От Харара уже начинается преобладание амхарского населения, собственно абиссинцев. Сомалийцы имеют несколько монголовидные черты, особенно сказывающиеся в суженных глазах, в широких скулах, во взъерошенных волосах. Амхары обычно арийского или семитского типа с курчавыми волосами, с темным цветом кожи. Они ходят в белых штанах, обычно босиком и завернуты в белую простыню-шаму, которая служит одновременно и одеждой и одеялом в ночное время. Сомалийцы резко отличаются от амхаров и по языку и по религии. Сомалийцы обычно мусульмане; амхары исповедуют своеобразную христианскую веру, близкую к православной [60].
Закончив путешествие по Харарскому району, направляемся снова в Диредаву, откуда поездом в Аддис-Абебу.
«Добрая фея» сделала и здесь свое дело. По обычаю, один из послов должен представить приехавшего иностранца правительству Эфиопии. Французский посол, получивший рекомендательное письмо от госпожи де Вильморэн, соглашается представить нас регенту расу Тафа- ри, впоследствии императору Абиссинии [61].
Замечательное путешествие по Харару было проведено нами несколько рискованно. Для того чтобы путешествовать по стране, оказалось необходимым иметь открытый лист от правительства, получить который можно было только при наличии печати регента, правительства и императрицы Заудит.
Столица Абиссинии Аддис-Абеба, в переводе «цветок весны» [62], находится вся в густом лесу из австралийских эвкалиптов. Когда-то, еще не так давно, эфиопские столицы кочевали каждое столетие. Истребляя лес на топливо, жители принуждены были периодически переносить столицы с одного места на другое. Какая-то из иностранных миссий ввезла австралийские эвкалипты, которые оказались исключительно быстро растущими в условиях абиссинского климата, резко превосходящими в этом отношении местные хвойные породы. Умный Менелик быстро сообразил все значение этого ценного дерена, । ныне столица, так же как и многие другие ðа® Абиссинии, представляет целый лес из эвкали тон [63]. Ими обсажены и дороги. ведушие Северную Абиссинию.
Мы подарили правительству карту земледел СССР, только что изданную Институтом нисводства, рассказали кратко о задачах экс диции, о сельском хозяйстве нашей страны и пре поднесли нашу новую книгу «Центры пр он*, ждения культурных растений» на англиись языке. Регент покивал головой и заявил.
пшеницы Абиссинии плохие, гораздо лучше американские пшеницы. Он пошел в свои апартаменты и принес... большие початки кукурузы. «Вот это пшеница, — сказал император, — у нас такой нет!» Но тем не менее принципиально нам было дано согласие на путешествие.
Надо было ждать открытого листа. Рас Тафари владел сравнительно сносно французским языком. Можно было объясняться без переводчиков. Прошло несколько дней. От раса Тафари во французскую гостиницу, где снаряжался наш караван, явился посланец с предложением вечером посетить правителя страны. Мы были вдвоем. Рас Тафари с большим интересом расспрашивал о нашей стране. Его интересовали в особенности революция, судьба императорского двора. Вкратце мы рассказали ему всю известную эпопею.
Трудно представить себе более внимательного слушателя. Как сказку, притом самую интересную, слушал правитель Эфиопии краткую повесть о нашей стране, о событиях, которые в ней произошли.
Нам был обещан в самое короткое время лист, и действительно, через несколько дней он был в наших руках. Американская зоологическая экспедиция из Чикаго, из Музея Филда, добивалась пять недель такого листа, мы же получили его в
течение десяти дней. В этом важном документе с национальным гербом в виде льва русский путе шественник именовался гостем Эфиопии и всем местным властям предписывалось оказывать ему полное содействие, обеспечивать его патронами* продовольствием, беспрепятственно пропускать через границы.3
Внимание, оказанное французским послом представившим нас правительству Эфиопии его личный визит в наш отель привлекли к нам’других дипломатических представителей. Мы получили приглашение на обед к японскому послу, подготавливавшему открытие японских магазинов в Аддис-Абебе. Он был в свое время консулом во Владивостоке и поэтому счел непременным долгом вежливости завязать знакомство с представителями страны, в которой он был аккредитован. Нас желал видеть греческий посол. Мы сами хотели встречи с английским послом, поскольку были заинтересованы в выходе в Судан, а оттуда в Египет. Но, несмотря на то что посол оказался бывшим студентом Кембриджского университета, где больше года пришлось работать и нам, мы общего языка не нашли.
Большой интерес проявила к советскому профессору итальянская миссия. Учитывая наше намерение выйти к Асмаре в Эритрею, итальянское посольство прикомандировало к нам своего служащего, амхарийца Хакима, который мог быть до некоторой степени и переводчиком, поскольку он владел итальянским языком и мы с ним могли понимать друг друга. Хаким оказался подходящим человеком, знавшим несколько дорогу, имевшим большие знакомства в разных селах и городах и уже однажды побывавшим в Эритрее. Упражнение с ним в итальянском языке позволяло вспомнить этот язык, что было особенно существенно, принимая во внимание будущее путешествие по итальянской колонии Эритрее и возврат из Эритреи в Италию.
Время, которое потребовалось на ожидание открытого листа, мы не потеряли даром, “вершив во всех направлениях небольшие экспедиции посылая отряды людей во все сторон . Последний способ оказался особенно УД°6»ь'”“ наиболее экономным. Предварительно п д топленные люди, совершавшие такие экспеди S^S^"» = мешками. "=«™“" "a°"S деленном направлении, по возможности туда Где V них были родственники или какие-либо связи, с порученнсм^собрать определенное колосьев, определенное ^°nn°v6£J^^ Таким образом, нам удалось полу^ жи^нсь из наименее доступных мест, •ДС РУ ”SSr«JST. Т"^ представ
^"^
Гмешо^ках на продажу зерно и раскладывая< его на байтной площади. Это была своего рода выставка, где в короткое время можно обозреть, что возделывает страна, чем живет население. Правда, но чьему-то приказу начались скоро препятствия к приобретению семян. Был пущен слушок, что дурной европейский глаз непременно «сглазит» и приведет к дурным последствиям. Подготовленный персонал, однако, выполнял необходимую миссию, добывая образцы семян, которые затем отправлялись в Ленинград.
Началась обычная рутина снаряжения каравана. Путь был дальний, надо было рассчитывать по крайней мере на три месяца дороги. Переговоры с английским послом о выходе в Судан не увенчались успехом. Пришлось остановиться на варианте выхода в Эритрею. Разработав по литературным данным и по полученным в АддисАбебе сведениям маршрут, мы намеревались охватить все основные земледельческие районы Внутренней Абиссинии, выйдя к Гондару и оттуда к столице Эритреи — Асмаре. Сборы семян и растений должны быть большими. Время экспедиции оказалось весьма удачное. Это был период созревания хлебов, и помимо зерна представлялась возможность собрать большой колосовой материал.
Дешевизна жизни в Абиссинии позволяет обычно экспедициям снаряжать большие караваны. Зоологическая экспедиция Музея Филда имела около 50 человек в караване. Обычно длинный путь совершают на мулах, лошади используются лишь на короткие расстояния, так как они менее выносливы в условиях Абиссинии. По обычаям этой страны, надо было брать с собой вооруженную охрану, запасаться винтовками, необходимыми для защиты от зверей, особенно при переходах через Нил, кишащий крокодилами.г
Надо было запастись продовольствием, консервами. тарой для сборов. Мы решили позабо- тит1хя о экипировке своих спутников. Однако попытка снабдить их обувью не увенчалась успе
хом. Приобретенные и розданные членам эксне- диции сандалии быстро исчезали, и перед выхо дом каравана перед нами стояла снова «босая команда». Пришлось, учитывая горную каменистую дорогу, купить про запас дюжину сандалий, по нс раздавать се до поры до времени. Не зная вначале обычая страны, мы сделали большую ошибку. Обычно люди каравана, за исключением старшего переводчика, идут пешком. Наше намерение было приобрести для каждого по ослу, на которого он мог хотя бы погрузить свой скарб. Однако, как только ослы появились на дворе гостиницы, весь с трудом собранный персонал мигом разбежался. Как нам разъяснили, путешествие на осле оскорбительно для взрослого мужчины, на нем путешествуют только дети и женщины. Пришлось распродать ослов, заменить их немногими мулами, стоящими во много раз дороже. Абиссиния, заметим, — родина ослов. До сих пор можно видеть в большом количестве в диком состоянии крупных ослов, нередко пробегающих по саванне.
По правилам, установленным правительством Абиссинии, каждый путешественник перед отправлением каравана в длинный путь заключает)' губернатора Аддис-Абебы договор со всем караваном. В этот договор вписываются обязанности начальника экспедиции. Он должен быть внимателен к людям каравана, кормить их, лечить, давать им три раза в месяц глистогонные средства, в случае смерти похоронить надлежащим образом, по принятым в стране обычаям. Обязательств для нанимаемых в этом договоре не указывалось. Когда я спросил губернатора, как быть, если будет нарушена дисциплина, он посоветовал взять с собой достаточное количество кандалов, указывая, что так делают все — 11 французы и англичане. На мой отказ последовать их примеру губернатор покачал головой и заявил: «Попомните, молодой человек...»
7 февраля караван в составе 12 мулов, 14 человек, вооруженных винтовками и легкими копь- ями, двинулся в путь по направлению к Анкобе- ру, крупному земледельческому району, подлежавшему исследованию.
В глубинеАбиссинии
Главный путь проходил по деге, т. е. высокогорьям. Анкобер расположен на высоте 2700 м. Сама столица Аддис-Абеба лежит на высоте 2440 м. На этих плато сосредоточена основная масса земледельческого населения страны. Здесь главная зона посевов.
Медленно продвигается караван, проходя в среднем 35—40 км в день. Абиссиния расположена между 4 и 18° северной широты. День короткий, двенадцатичасовой. Приходится дорожить каждым получасом светлого дня. Ночью в палатках укладывается и приводится в порядок собранный за день материал, записывается дневник, а за час до рассвета надо поднимать караван, чтобы засветло выступить в путь.
Горный рельеф разнообразит ландшафт. Почвы черные, базальтовые.
Время, выбранное для путешествия, по счастью, оказалось исключительно удачным не только в смысле созревания хлебов, но и в отношении сезонного распределения дождей. Период больших ливневых дождей (большой кринт) — с июля по сентябрь. В это время идет посев. С октября начинается засушливый период, который продолжается до конца февраля, до периода малых дождей (малый кринт). В конце февраля — начале марта снова начинается засушливый период. Во время ливней, в июле — сентябре, дороги становятся непроезжими, и всякое сообщение по стране прекращается. В 1927 г., когда проходила наша экспедиция, железных дорог, кроме линии от Джибути до Аддис-Абебы, не было. На мой вопрос одному из государственных мужей, почему Абиссиния нс строит дорог, мудрец ответил: построишь дороги — придут европейцы; придут европейцы — конец Эфиопии.
Сравнительно пологое плато, несмотря на большую высоту, обусловливает наличие больших посевных площадей. Значительную часть пути приходится проходить около полей по тропам. Вот и Анкобер. одна из древних столиц страны. Несколько сот низких домов, прочно построенных из камня, «росших в землю. Настила полов пет. Животные и люди живут под одной крышей.
Останавливаемся с визитом к старосте. Прием радушный. Появляется фураж, блины из тэффа и пшеницы, огромный кувшин талы — абиссинского пива, приготовляемого из ячменя, маленький кувшин тэчи — крепкого меда. Это замечательный напиток, приготовляемый брожением
из пчелиного меда. Появляются куры, почему-то чрезвычайно мелкого типа бентамок. ЗатОУПо обкшнкТ °1,И °ЧС-НЬ Разно°бразны и повторяют обычные европейские группы. Яйца чрезвычайно мелкие, раза в два мельче, чем у обычных европейских пород.иычных
Меняя проводников, двигаемся по направлению к Фиче, откуда путь идет в главный земледельческий район Годжам. Фиче — маленький городок, в^ котором находится в заключении закованный в кандалы, как утверждают сумасшедший сын Менелика II. Уверяют, что одним из поводов его ареста нынешним правителем Абиссинии расом Тафари было принятие мусульманства и желание перевести страну от христианства к исламу. Здесь же встречаемся с немецким купцом, скупающим кожи и звериные шкуры. Запасаемся у него достаточным количеством консервов и направляемся в центр горного земледелия. Дорога терпимая, хоть и тропа. Проводники сравнительно легко ориентируются, хотя все же больше помогает компас и подробная французская карта. Для мулов достаточно корма в саванне. Всюду много воды, всегда можно достать ячмень, продовольствие.
Внутренняя Абиссиния, так же как и Гондар- ский район, заполнена эндемами. Огромные посевы абиссинского тэффа, любопытные своеобразные и разнообразные абиссинские пшеницы в невероятной пестроте форм, смешанные посевы ячменей, в том числе и черных голозерных, не известных нигде в мире, кроме этой страны. В большом количестве попадаются оригинальные местные абиссинские формы чечевицы, нута, гороха, чины. Около построек обычно растут огромные кусты дикой клещевины. Тут же своеобразная капуста — горчица, дающая большое количество семян, но в то же время используемая и ради листьев. Много полбы.
Население приветливое, но хозяйство еще самое примитивное. Люди полуголые, нередко совершенно голые. Каменный век воочию. Всюду камнетерки, на которых вручную камнями растираются зерна пшеницы, ячменя, джугары. Деревянными ступами вымолачивается полба. Всюду можно достать пиво, которое изготавливается из проросшего ячменя. Этот напиток приготовляется также весьма примитивно. Проросший ячмень бросают в огромный глиняный кувшин, в котором происходит брожение. Кувшин покрывают обыкновенно куском кизяка. Периодически женщина взбалтывает грязной рукой жидкость.
Скот здесь зебувиднын. крупный, в большом разнообразии, с типичными подбрюдкамн в виде кружен м масти со своеобразными узорами. Ори гинальныс овцы и козы.
„ о Внутоенняя Абиссиния представляет Вся Внутрглубокими каньонами,
С°6^метров глубины.
Ночуем на берегу Нила. К нам присоединяется попутный торговый караван. Утром до рассвета отправляем охрану, которая начинает стрелять в воду, разгоняя крокодилов. Словно открылись военные действия. Сотнями выстрелов расчищается значительная часть наиболее удобного пути. Несколько крокодилов брюхом вверх всплывают на поверхность. Караван потихоньку переходит вброд на другую сторону. Изредка для острастки постреливаем в воду. В марте переправа нетрудна и без риска. Гораздо опаснее она в другие сезоны. Начинается снова подъем с 800 до 2500 м. Снова спуск около озера Тана, из которого вытекает Голубой Нил.Встречаем генерала, охраняющего верховья Нила. Встречи с начальством в Абиссинии отнимают много времени. Начинаются длинные церемонии. Хозяин должен обязательно не только накормить, но. главное, напоить караван. Абиссиния — страна нс только замечательных хлебных злаков, но и хороших спиртных напитков. Трудно найти вечером в селении трезвого человека. Остановки в городах и визиты к начальству — повод к попойке, которая кончается расстройством дисциплины, и без того с трудом поддерживаемой в длинном и трудном пути. Генерал желает, чтобы мы с ним побыли несколько дней. Показывает пойманную львицу, предлагает охоту. Все это прекрасно, но надо торопиться, а главное, после трех дней не соберешь половины караванщиков. Вежливо или невежливо, покидаем гостеприимного хозяина. Караван навеселе.Подъезжаем к озеру Тана, на островках которого расположены любопытные постройки маленьких монастырей. Оно также кишит крокодилами. Озеро мелкое. К утру у берега появляются тройные стада гиппопотамов.На ночлеге происходит крупное событие, «вставившее вспомнить совет губернатора. Наступал христианский «великий пост». Караван Hani был и значительной мерс интернациональНочуем на берегу Нила. К нам присоединяется попутный торговый караван. Утром до рассвета отправляем охрану, которая начинает стрелять в воду, разгоняя крокодилов. Словно открылись военные действия. Сотнями выстрелов расчищается значительная часть наиболее удобного пути. Несколько крокодилов брюхом вверх всплывают на поверхность. Караван потихоньку переходит вброд на другую сторону. Изредка для острастки постреливаем в воду. В марте переправа нетрудна и без риска. Гораздо опаснее она в другие сезоны. Начинается снова подъем с 800 до 2500 м. Снова спуск около озера Тана, из которого вытекает Голубой Нил.Встречаем генерала, охраняющего верховья Нила. Встречи с начальством в Абиссинии отнимают много времени. Начинаются длинные церемонии. Хозяин должен обязательно не только накормить, но. главное, напоить караван. Абиссиния — страна нс только замечательных хлебных злаков, но и хороших спиртных напитков. Трудно найти вечером в селении трезвого человека. Остановки в городах и визиты к начальству — повод к попойке, которая кончается расстройством дисциплины, и без того с трудом поддерживаемой в длинном и трудном пути. Генерал желает, чтобы мы с ним побыли несколько дней. Показывает пойманную львицу, предлагает охоту. Все это прекрасно, но надо торопиться, а главное, после трех дней не соберешь половины караванщиков. Вежливо или невежливо, покидаем гостеприимного хозяина. Караван навеселе.Подъезжаем к озеру Тана, на островках которого расположены любопытные постройки маленьких монастырей. Оно также кишит крокодилами. Озеро мелкое. К утру у берега появляются тройные стада гиппопотамов.На ночлеге происходит крупное событие, «вставившее вспомнить совет губернатора. Наступал христианский «великий пост». Караван Hani был и значительной мерс интернациональден’каравану приходится то подни- мат^я вверх по каньону, то опускаться и снова ^Мищ^Годжамский район, направляемся в лесную область родину дикого кофе. Тропинка, по которой с Трудом, цепляясь за деревья, продви- гается кар^н. ведет вниз. Здесь в глубине каньона течет Голубой Нил (Аббаи). Река, через которую нам приходится переправляться вброд кишит огромными крокодилами, достигающими 4—5 м, раскрывающими свои огромные
Ночуем на берегу Нила. К нам присоединяется попутный торговый караван. Утром до рассвета отправляем охрану, которая начинает стрелять в воду, разгоняя крокодилов. Словно открылись военные действия. Сотнями выстрелов расчищается значительная часть наиболее удобного пути. Несколько крокодилов брюхом вверх всплывают на поверхность. Караван потихоньку переходит вброд на другую сторону. Изредка для острастки постреливаем в воду. В марте переправа нетрудна и без риска. Гораздо опаснее она в другие сезоны. Начинается снова подъем с 800 до 2500 м. Снова спуск около озера Тана, из которого вытекает Голубой Нил.
Встречаем генерала, охраняющего верховья Нила. Встречи с начальством в Абиссинии отнимают много времени. Начинаются длинные церемонии. Хозяин должен обязательно не только накормить, но. главное, напоить караван. Абиссиния — страна нс только замечательных хлебных злаков, но и хороших спиртных напитков. Трудно найти вечером в селении трезвого человека. Остановки в городах и визиты к начальству — повод к попойке, которая кончается расстройством дисциплины, и без того с трудом поддерживаемой в длинном и трудном пути. Генерал желает, чтобы мы с ним побыли несколько дней. Показывает пойманную львицу, предлагает охоту. Все это прекрасно, но надо торопиться, а главное, после трех дней не соберешь половины караванщиков. Вежливо или невежливо, покидаем гостеприимного хозяина. Караван навеселе.
Подъезжаем к озеру Тана, на островках которого расположены любопытные постройки маленьких монастырей. Оно также кишит крокодилами. Озеро мелкое. К утру у берега появляются тройные стада гиппопотамов.
На ночлеге происходит крупное событие, «вставившее вспомнить совет губернатора. Наступал христианский «великий пост». Караван Hani был и значительной мерс интернациональ
Ночуем на берегу Нила. К нам присоединяется попутный торговый караван. Утром до рассвета отправляем охрану, которая начинает стрелять в воду, разгоняя крокодилов. Словно открылись военные действия. Сотнями выстрелов расчищается значительная часть наиболее удобного пути. Несколько крокодилов брюхом вверх всплывают на поверхность. Караван потихоньку переходит вброд на другую сторону. Изредка для острастки постреливаем в воду. В марте переправа нетрудна и без риска. Гораздо опаснее она в другие сезоны. Начинается снова подъем с 800 до 2500 м. Снова спуск около озера Тана, из которого вытекает Голубой Нил.
Встречаем генерала, охраняющего верховья Нила. Встречи с начальством в Абиссинии отнимают много времени. Начинаются длинные церемонии. Хозяин должен обязательно не только накормить, но. главное, напоить караван. Абиссиния — страна нс только замечательных хлебных злаков, но и хороших спиртных напитков. Трудно найти вечером в селении трезвого человека. Остановки в городах и визиты к начальству — повод к попойке, которая кончается расстройством дисциплины, и без того с трудом поддерживаемой в длинном и трудном пути. Генерал желает, чтобы мы с ним побыли несколько дней. Показывает пойманную львицу, предлагает охоту. Все это прекрасно, но надо торопиться, а главное, после трех дней не соберешь половины караванщиков. Вежливо или невежливо, покидаем гостеприимного хозяина. Караван навеселе.
Подъезжаем к озеру Тана, на островках которого расположены любопытные постройки маленьких монастырей. Оно также кишит крокодилами. Озеро мелкое. К утру у берега появляются тройные стада гиппопотамов.
На ночлеге происходит крупное событие, «вставившее вспомнить совет губернатора. Наступал христианский «великий пост». Караван Hani был и значительной мерс интернациональ
ный. Наряду с амхарами в нем были сомалийцы, представители других национальностей, часть из них христиане, часть — мусульмане. Перед наступлением поста надо было вдоволь наесться мяса, чтобы уже шесть недель не трогать его, как предписывается правилами церкви. По совету переводчика пришлось купить барана. В деревнях добыли большое количество спиртного. Ночью, когда был изжарен баран, началась попойка. Один из караванных, державшийся несколько обособленно от остальных участников каравана, пришел в особое буйство. Он решил развязать путы у мулов и пустить их на волю. Попытки уговорить его ни к чему не привели. Началась драка, появились ножи. Дебош грозил расстроить весь караван. Особенно опасно было потерять мулов, с трудом добываемых в этой местности. Скрепя сердце пришлось связать буйного караванного. К утру он пришел в себя, и все обошлось сравнительно благополучно.
Следующий ночлег, в лесу, заставил дежурить ббльшую часть ночи. Уставший и еще не вполне трезвый караван спал непробудным сном. Свернувшись калачами н завернувшись в шаму, люди спали на голой земле. В лесу послышался рев леопардов, обычных в этой стране. Мулы начали похрапывать, рваться в стороны. Надо дежурить, стрелять время от времени в воздух, поддерживать костер. Огромную услугу оказал абиссинский кофе из зерен дикорастущего кофейного куста. Двух стаканов его было достаточно, чтобы не спать ночь, быть в хорошем настроении и исполнять обязанности сторожевого.
Торопимся к древней столице Эфиопии — 1 он- дару. Караван обтрепался за полтора месяца непрерывного пути. На карте большой кружок — великий город, древняя столица. Оказывается, что в этой столице нет ни лавок, ни постоянного базара, бывает он только раз в неделю. Деньги потеряли уже всякое значение, на них ничего нельзя купить. Здесь натуральный обмен. Надо идти к губернатору, чтобы как- нибудь обратить монеты в столь необходимых нам мулов и приобрести другие товары. Он направляет нас на базар, переполненный тысячами людей, за делом н без дела шатающихся по рынку. Большинство с плетеными маленькими зонтиками. Нежарко, можно обойтись и без зонтиков, но такова мода, притом ее держатся и только женщины, но еще больше мужчины. Это своего рода этикет.
В специальном маленьком ряду на базаре з деньги получаем соль и перец. Кристаллическ.^ соль служит обменной валютой для крупных операций. сушеный красный перец, вызывающи
Долине Голубою Нила
невероятное чиханье, идет в качестве мелкой монета. Покупая образцы зерна, расплачи ваемся горстью красного перца. Стоимость му- 20—30 кусков кристаллическом соли.
Вот и царство Аксумское, древнейшая в истории оседлая культура верховьев Голубого Нила 1641 Превосходно сохранились огромные обе лиски с непрочитанными надписями, свидетели старой культуры, синхронной временам фараонов. Почвы каменистые, климат становится суше, урожаи ничтожные.
Между Гондаром и Аксумом делаем первоклассное открытие: находим на полях своеобразную неизвестную в науке безостую твердую пшеницу. Десятилетия селекционеры разных стран пытаются выводить безостую твердую пшеницу путем скрещивания обычных остистых твердых пшениц с мягкими безостыми пшеницами. Создание таких пшениц сопряжено с немалыми трудностями ввиду генетической отдаленности твердых и мягких пшениц. Природа, однако, сама создала в Абиссинии аналогично мягким пшеницам безостые формы твердой пшеницы. Хлеб на корню. Собираем тысячи колосьев. Это, пожалуй, самая интересная и теоретически и практически находка за все время путешествия по Абиссинии.
На пути из Фиче в Годжам, к Гондару и Аксуму караван то и дело встречал кладбища. Это своего рода «ботанические сады». Обычно кладбище размещается в лесу. Около могил сажают всевозможные деревья, зачастую перенесенные издалека. Здесь иногда встречаются и редкие виды, до цитрусовых включительно. Но в основном это заросли эвкалиптов, пришедшихся особенно по душе абиссинцам. Кладбища привлекательны для путешественника помимо тени еще и тем, что на них всегда можно раздобыть фураж для мулов и продовольствие для людей. По обычаю, 40 дней после похорон идут поминки при кладбище. Само собой разумеется, на поминках в изобилии и тала, и тэчь, и блины из пшеницы и тэффа. Словом, это своего рода постоялый двор, где всегда безотказно можно найти самое необходимое.
Около кладбища обычно маленькая церковь, представляющая собой шалаш с конической крышей из тщательно сложенной соломы. Стены обмазаны глиной или обложены камнями. Вокруг обычно никаких украшений. Исключением являются большие церкви Аддис-Абебы, куда в свое время из России было направлено значительное количество икон и обрядовой утвари с расчетом на сближение и присоединение эфиопской церкви к православной.
с нова начинается спуск но каньонам к р Так- казс, текущей недалеко от эритрейской Грани
цы. Это полноводная река с пологими берегами, заросшими дикой мелкоплодной клещевиной’ Такказе, как и Нил, кишит крокодилами. Останавливаемся на ночлег на песчаном берегу. Раз- биваем палатки. Ночью происходит невероятное событие. Переводчик заснул; я пишу дневник около маленького фонаря. Весь пол палатки в короткое время начинает шевелиться, покрываясь огромным количеством крупных черных фаланг и скорпионов. Разбуженный переводчик кричит благим матом. Фаланги лезут на кровати, раскрывая свои челюсти. Мы выскакиваем из палатки, кое-кто уже искусан, и надо уйти от этого опасного места. Но переходить вброд реку ночью тоже опасно: следует переждать до рассвета. Однако что-то надо придумать. Ясно, что в палатку фаланги и скорпионы набрались на свет. Погасить свет — значит оставить в палатке значительное количество непрошеных гостей. Догадываюсь вынести лампу наружу. Эффект не замедлил себя ждать — немедленно начался массовый выход фаланг и скорпионов. Суживаю световую щель фонаря, и начинается буквально дрессировка. Фаланги и скорпионы строятся в шеренгу вдоль луча, постепенно возникает ровная живая линия, но некоторые мешкают. Тогда вношу фонарь в палатку. На узкую полоску света собираются все оставшиеся фаланги и скорпионы. Вежливо, потихоньку вынося фонарь, вывожу из палатки арьергард и оставляю фонарь на воле. Палатка очищена, можно спокойно спать.
За р. Такказе новое беспокойство. Амхар, прикомандированный к нам из итальянского посольства, объяснил, что дорога, по которой идет караван, становится опасной, впереди много разбойников и, может быть, надо избрать другой путь. Люди каравана боязливо посматривали по сторонам в заросли сорго. Чтобы подбодрить их, надо было идти впереди. Не успели мы пройти после переправы несколько часов, как из густой чащи саванны вышли люди с ружьями, очевидно привычные к нападению на караваны. Неожиданная встреча с европейцем произвела, по-види- мому, на них известное впечатление. В этой стране хорошо знают, что каждый европеец достаточно вооружен, а поэтому во избежание неприятностей лучше оставить его в покое. Начались вежливые поклоны, приглашение переночевать в близлежащей деревне. Был вечер, и ночлег был неизбежен, но как поступить — ведь физиономии встречных большой симпатии не внушали. В палатке состоялся консилиум. Опасность была несомненной. В лучшем случае можно потерять мулов.
Совет решил преподнести главарю шайки две бутылки коньяка — последний резерв, остан-
шийся от нашего специального, на какой-нибудь случай, запаса. В случае если это не окажет должного действия, то откупиться талерами, но это надо было оставить на. последнюю крайность. Следовало быть наготове, зарядить хорошие револьверы, заварить побольше дикого кофе, не дремать ночью. Подарок двух бутылок лучшего коньяка, с пятью звездочками, по-види- мому, произвел самое благоприятное впечатление. Переводчик вернулся из миссии навеселе, с жареными курами, кувшином тэчи и охапкой блинов из тэффа. Однако благодушествовать не приходилось. В 3 часа утра, задолго до рассвета, караван был поднят без больших усилий. Люди прекрасно понимали, в чем дело. Надо было скорее выйти из этой местности, освободиться от пока блаженно спавших непрошеных спутников. В 4 часа, в темноте, караван двинулся по тропе в путь, оставив перепившуюся шайку спать до утра.
Еще несколько дней до Эритреи. Исчезли посевы. Местность становится все безлюднее и все красивее. Впереди открывается панорама огромной живописной котловины. Во впадине, по глубокому оврагу, заросли диких пальм, родича финиковой пальмы (Phoenix abyssinica). Стройные тонкие стволы украшены яркими кро
нами перистых листьев. Местность густо заросла подлеском, травой. Трудно представить себе более удобное место для ночлега. Но почти полное безлюдье, и лишь с большими усилиями ночью достаем мешок дурры для мулов.
К утру новое несчастье. От резкого перехода на обильный корм после довольно долгого поста у мулов вспухли животы — типичная картина тимпаннита. Падают два мула. К вечеру еще четыре. Чтобы нс бросать драгоценный груз, весь караван, начиная с начальства, переводится на пешее хождение, а оставшиеся в живых мулы нагружаются до предела. Пешком в течение трех дней добираемся до Адмури, маленького пограничного с Эритреей городка, где расположилось итальянское консульство. Все трудное позади. Здесь можно достать если не мулов, то лошадей и корм; можно передохнуть, привести в порядок караван.
Синьор Полера, исполнявший в это время обя
занности консула, оказался весьма гостеприимным, культурным человеком, автором большой книги, посвященной женщинам Эфиопии, по- видимому в значительной мере обязанной его супруге-абиссинке. Вторая книга, еще большая по объему, преподнесенная нам, была посвящена церквам в Абиссинии.
В Эритрее
Расставшись с гостеприимным итальянским консулом Полерой и приведя в порядок караван, мы двинулись к границе, взяв кратчайший путь по направлению к столице Асмаре, расположенной в горной области.
Горная Эритрея представляет по существу продолжение Абиссинии. Асмара находится на высоте 2300 м. Те же черноцветные базальтовые почвы. Климат все же становится суше. Караван то и дело проходит мимо больших и малых оазисов дикой финиковой пальмы. Впереди открывается стена леса из дикой маслины. У эритрейской маслины мелкие, совершенно несъедобные травянистые плоды. Так же несъедобны и плоды дикой финиковой пальмы. Невольно думаешь, какие огромные изменения могли быть внесены в жизнь этих стран, если бы вместо дикой здесь росла культурная финиковая пальма, а вместо дикой маслины — ее средиземноморский вид. Попытки перепрививки пока не дали заметных результатов из-за отдаленности культурной и дикой абиссинской маслины. При сращивании подвоя с привоем образуются огромные наплывы.
Из Аддис-Угри ходят автомобили — грузовики. На один из них мы и перекладываем весь багаж. Наступает торжественный час прощания с нашими спутниками, с которыми в течение двух с половиной месяцев мы прошли больше 2 тыс. км. Какие бы ни были неприятности и трудности. все же дело сделано, собраны огромные ценности в виде тысяч образцов семян. Люди каравана неохотно расстаются с нами, особенно опасаясь встречи с разбойниками, от которых в свое время мы благополучно ушли. Дружелюбно рас
стаемся. Амхарец, прикомандированный италь янским посольством, и старший каравана Кассия сдут с нами до Асмары, чтобы сделать закупки и вернуться обратно.
Дороги уже стали совершенно иными. Кончи лись тропы, начинается прекрасное шоссе. Чуи- ствуется навык, сохранившийся от времен Римской империи. Римляне, а в значительной мере и итальянцы — прекрасные строители дорог Быстро проезжаем лесную область из дикой маслины. Начинаются плантации кофейного дерева (Coffea arabica), дынного дерева (Carica papaya),
Асмара — культурный город с большими скверами, разбитыми клумбами, мощными дорогами, удовлетворительными гостиницами.
Направляемся к губернатору для сдачи теперь уже ненужного оружия. Губернатор Асмары приглашает нас вечером к ужину, на котором собирается вся местная знать. В числе гостей директор Департамента земледелия доктор Бенидиктис. Вырабатывается план нового путешествия, в котором примет участие и доктор Бенидиктис. Надо посмотреть все главные районы Эритреи, посетить опытное имение Бальде- рати. Бенидиктис — агроном, проработавший здесь много лет, автор прекрасного сочинения по экологии Эритреи.
В отличие от Абиссинии в Эритрее большое разнообразие климата, почв и других природных условий. К северу, по направлению к Судану, климат становится суше. В Керене вместо обычных для Абиссинии 1500 мм осадков выпадает около 600 мм. Здесь царство величайших деревьев — баобабов. Своеобразную картину представляют эти горные пространства с одинокими баобабами, вздымающимися среди низко- травней саванны. В апреле листья опали, и взорам предстает курьезное зрелище огромных стволов с множеством веток, растопыренных в виде рук. Стволы нередко достигают такой толщины, что в них можно бы разместить большое жилище в несколько комнат, целую квартиру.
Сменился и этнический состав. Новые языки [65]. Тип, правда, тот же, амхаров, но совершенно иные обычаи. Особенно любопытен способ приготовления хлеба, впервые встреченный нами в этой стране. Сделанным из муки пшеницы или тэффа тестом обмазывают круглые камни. Раскладывается костер, и когда в нем останутся лишь пылающие угли, то на них бросают обмазанные тестом камни. Хлеб, естественно. подгорает, и нужна большая ловкость, для того чтобы он не сгорел окончательно.
В районе баобабов в большом количестве возделывается юкатанский хенекен — агава, составляющая одну нз доходных статей здешнего зем-
пелелия [66]. К северу от Асмары расположен „яд имений, в которых предприимчивые итальянцы пытаются разводить цитрусовые, дынное дерево, манго (Mangifera indica) и другие тропические плодовые.
Состав хлебных злаков, зерновых бобовых довольно близок к тому, какой свойствен Абиссинии, но все же представляет некоторые отличия. Горная Эритрея дополняет Абиссинию в смысле разнообразия сортового состава. Здесь больше сказывается влияние Европы. Северная Абиссиния и горная Эритрея в XV в. были заняты португальцами. Следы этой оккупации сохранились и до сих пор в виде дворцов, дорог, а до некоторой степени и в составе культурных растений. Именно португальцы ввезли сюда культуру перца (Capsicum аппиит), которая сделалась национальной как в Эритрее, так и в Абиссинии.
После четырехмесячного путешествия по Абиссинии и Эритрее подытоживаем впечатления. Нет никаких сомнений в том, что эта относительно небольшая горная территория представляет самостоятельный очаг земледельческой культуры. Хотя современные историки и археологи склонны считать абиссинскую культуру заимствованной, вторичной, изучение видового и сортового составов культурных растений и агротехники свидетельствует об обратном. Наличие родовых эндемов, как тэфф, нуг, абиссинский банан-энцете, вид горчицы-капусты Brassica cari- naia, совершенно оригинальные виды пшеницы, отличающиеся и цитологически, и анатомически, и по комплексу признаков, — все это при сравнительном изучении неизбежно и логически приводит к признанию горного абиссинского очага самостоятельным, заслуживающим выделения. Своеобразный скот, овцы и козы, оригинальный плуг с длинным грядилем, самобытный набор орудий, сохранившаяся мотыжная культура, весь обиход, приготовление спиртных напитков, наконец пища, лекарственные растения, как хагения (Hagenia abyssinica), — все это определенно доказывает значительную автономию абиссинского очага. Ряд культур возник, несомненно, именно в нем (тэфф, нуг, банан), но здесь нет ни дикой пшеницы, ни дикого ячменя, ни диких зерновых бобовых, и возможно, что корни этих растений связаны с другими, соседними территориями, и прежде всего с Передней Азней, в широком смысле. Однако нет никаких сомнений в том, что обособление в Абиссинии культурных видов есть событие большой давности. Об зтом свидетельствует наличие таких эндемичных признаков, как фиолетовые зерна пшеницы, множество эндемичных свойств, отличающих абиссинский ячмень, такие анатомические приз
наки, как малое число сосудисто-волокнистых пучков в колеоптиле.
Сопоставляя изученные нами основные оча«и земледельческих культур Старого Света, мы приходим к определенному признанию необходимости выделения Абиссинии и примыкающей к ней Горной Эритреи в качестве самостоятельного очага. Его значение не надо переоценивать. Состав культур сравнительно бедный. Здесь нет плодовых деревьев, столь характерных для Юго- Западной Азии, Средиземноморья, восточноазиатского, индийского очага. Состав овощных культур также мизерный. Нет даже таких обычных культур, как лук, представителей рода Сиси- mis. Нет культуры бахчевых. Но само отсутствие этих шаблонов культуры Старого Света уже свидетельствует об оригинальности земледельческой культуры Абиссинии, преимущественно поливной. Прямое исследование показало исключительную ценность абиссинских ячменей, устойчивых к европейским инфекционным болезням, отличающихся неполегаемостью, крупным зерном, нетребовательностью к теплу. Абиссинские горохи заслуживают большого внимания, в особенности как кормовые, для сидерационных целей [67], дающих огромную продукцию вегетативной массы. Чрезвычайный интерес представляют безостые твердые пшеницы.
В эволюции растительного мира Абиссиния, так же как и Горная Эритрея, несомненно, связана некоторым единством. Это превосходно показано Энглером в его классических исследованиях флоры Африки. В родовом составе флоры Капской Земли, Абиссинии и Горной Эритреи, а также Гималаев, Средиземноморья есть много общих элементов. Горный коридор, тянущийся от Капской Земли вдоль Восточной Африки. Аравийского полуострова, захватывая Йемен по направлению к Гималаям, характеризуется своеобразным флористическим единством.
Однако в культурно-историческом смысле это единство прерывисто, как это мы могли наглядно видеть на примере дикой маслины Абиссинии, дикой финиковой пальмы, резко отличных и не давших возможности создать здесь культуры этих важнейших растений.
Мы пробыли в Абиссинии и Эритрее четыре месяца. Бесспорна необходимость более полного исследования этой области и примыкающих к ней районов, выяснения связи с Йеменом, флора которого несет элементы как Юго-Западной Азии, так и Абиссинии. Еще много интересных эволюционных загадок можно раскрыть при углубленном длительном исследовании с охватом возможно большей территории
Отправив из Асмары 80 пятикилограммовых посылок с семенами и колосьями, мы направились оттуда по железной дороге в Массауа — портовый город Эритреи на берегу Красного моря. С 2400 м дорога снижается до уровня оксана. Это одна из замечательных дорог, искусно построенная итальянцами. Массауа — самый жаркий город в мире. В Нем трудно, а в летнее время почти невозможно ходить по улицам днем. Магазины, правительственные учреждения открываются рано утром, закрываются в 10 часов и снова открываются после заката солнца. Вся жизнь отодвинута к вечеру, к ночи. Жара доходит до 50°С в тени.
В нашем распоряжении несколько дней в ожидании парохода, направляющегося в Европу. Мы используем их для экскурсии по пустынным местам вокруг Массауа. На песчаных пространствах в значительном количестве встречаем разнообразные виды диких дынь и хорошо знакомый нам колоцинт — дикий арбуз. Большая часть диких дынь отличается плодами, покрытыми шипиками, и напоминает «огурцы пророков», собранные нами на берегу Мертвого моря в Палестине. Это царство кочевых народностей. Изредка попадаются посевы негритянского проса, неприхотливого растения, идущего и в глубину пустынь. Там, где грунтовые воды близко подходят к поверхности, в огромном количестве встречается пальма дум-дум (Hyphaene thebaica), из твердых плодов которой приготавливают прочные пуговицы. Около Массауа построены для производства такого рода изделий целые заводы, к которым свозятся в колоссальном количестве плоды пальмы дум-дум.
Массауа оказывается более интересным пунктом, чем мы могли предполагать раньше. Через Массауаский порт в Мекку, пересекая Красное море, направляется вся мусульманская Центральная Африка. Непрестанно группы паломников самых разнообразных оттенков кожи, в самых различных одеяниях тянутся к Массауа. Из далекой Восточной Африки и Сенегамбии, с Нила^ из Сахары — отовсюду сходятся потоки людей. Некоторые идут годами. Это главным образом голытьба. Весь скарб умещается в горлянке, в ней небольшой запас пищи и одежды. В рубищах, а то и совсем голышом идут они изо дня в день. Приходится прирабатывать на остановках, чтобы как-нибудь свести концы с концами, добыть средства на покупку билета на пароход. В этом своего рода этническом музее можно оыло без конца обозревать всю пестроту народов племен, которыми так богата Африка.
Мы садимся на итальянский пароход. С нами едет губернатор Итальянского Сомали, свольно разговор переходит па колониальную
политику Италии. Ей чрезвычайно «не везет». Итальянское Сомали, Ливия, Триполнтания — все это пустыни, любопытные, может быть, для исследователя, но весьма мало привлекательные для колонизатора. Из них лучшая — Эритрея, но и она не сулит многого. В этом отношении в совершенно ином положении находится Франция с ее богатейшими колониями, такими, как Марокко, Алжир, Тунис, Мадагаскар, Индокитай и другие. Невелики ресурсы и Абиссинии, куда Италия обращает свой взор [68]. Ее земледельческие возможности и минеральные богатства, по-видимому, не так велики, как это хотелось бы итальянцам, а свободолюбивый абиссинский народ, пронесший свою независимость
через века, не очень-то склонен надеть на себя колониальное ярмо. Результаты наших подсчетов земледельческих ресурсов, пригодных для сельского хозяйства, сходятся с итальянскими данными, определяя посевную площадь примерно в 1,5—2 млн. га. На значительной части этой территории — маломощные каменистые почвы, обеспечивающие лишь низкий урожай, могущий удовлетворить лишь внутреннюю потребность страны. Так или иначе, но трудные вопросы сведения концов с концами экономики Италии не могут быть решены и не решатся, конечно, занятием итальянцами этой замечательной древней страны с самобытной культурой.
Путешествие в Грециюи на острова Кипр и Крит
Предстояла задача изучения земледельческой культуры трех основных южных полуостровов Европы — Балканского, Апеннинского. Пиренейского и крупнейших островов Средиземного моря. Сначала мы направились в Афины, имея задачей ознакомиться с главнейшими земледельческими районами, и прежде всего с Фессалийской долиной, главной житницей Древней Эллады. Земледельческая площадь современной Греции ничтожна. Главные массивы посевов сосредоточены в Фессалии и Македонии. Большая часть территории Греции представляет собой виноградники и плантации маслины.
Нынешние Афины сохранили мало черт былого величия. Лишь в прекрасном музее скульптуры можно изучать великое прошлое этой страны. Акрополь представляет собой руины. Только в последние десятилетия, и то при помощи иностранного капитала, начинаются попытки серьезной реставрации. Как ни странно, в ней больше заинтересованы американские дельцы, чем сама Греция [69]. На чудесном барельефе в Акрополе от изображения Бахуса,
по счастью, сохранились великолепные изобра- жения виноградной лозы, гроздей винограда.
Культура винограда до сих пор составляет одну из важнейших доходных статей Греции. Семенной базар в Афинах отображает в значительной мерс беспорядочный интернационал сортов, заимствованных из Западной Европы и Америки, вперемежку с местными средиземномор- скими культурами.
Направляемся в Ботанический институт университета. Узнаем от куратора гербария, скромного ботаника, что главные гербарии по Греции и Балканам, к сожалению, находятся вне Греции — в Германии, в Лондоне, в Женеве. Небольшой здешний гербарий в плохом состоянии. В значительной мере поеденный насекомыми, он дает лишь фрагменты представлений о богатой балканской флоре. Ботанические издания в стране давно прекратились, ими никто здесь не интересуется. Современные Афины — типичный торговый город невысокого полета.
Направляемся к Парнасу вдоль береговой полосы. И здесь, как и под Афинами, культура представлена главным образом маслиной и виноградом. Поезд приходит в Ларису, столицу Фессалии. Здесь помещается сельскохозяйственный институт, сельскохозяйственная опытная станция, во главе которой молодой агроном, доктор Пападакис. Частью на автомобиле, частью на лошадях путешествуем по Фессальской долине. Огромные посевы пшеницы, ячменя, зерновых бобовых.
Наблюдаем любопытные закономерности в изменении сортового и видового составов по мере поднятия в горы. Внизу, около самой Ларисы, в значительной мере царство мягкой пшеницы. Выше твердая пшеница. У подножия гор с увеличением количества осадков выступает на сцену английская пшеница (Triticum turgidum). Типичный средиземноморский состав культурных растений уже исчезает. Намечаются транзиты к Македонии, к степной Южной Европе. Во всяком случае Эллада не была крупным земледельческим центром, ее культура была построена главным образом на древесных растениях — маслине, рожковом дереве (Ceratonia siliqua) и винограде.
Из Афин на пароходе за несколько часов переезжаем на Крит, в древнее царство Миноса. с превосходно сохранившимся троном миносского царя в Красной пещере [70].
Большая часть острова занята посевами хлебов. Горные южные районы преимущественно сосредоточили культуру винограда и рожковой дерева. Прекрасный музей, к сожалению постра давший от землетрясения, вводит в прошло1 острова. В больших древних резервуарах сохра
ГРЕЦИЯ. КИПР. КРИТ
нилнсь обугленные семена бобовых, льна, пше- , ячменя, датируемые по крайней мере за одно ’ за два тысячелетия до нашей эры. Здесь воочию можно видеть, как уже тысячелетия назад формировались современные средиземно мооск^ сорта культурных растении, как уже в то давнее время они отличались крупносеменно-
Собирая семена, обнаруживаем ряд эндемичных форм зерновых бобовых, особенно чины. Большие площади заняты под посевами средиземноморского крупноцветного, крупносеменного льна. Вместе с греческим агрономом путешествуем по селам. Население все греческое, оседлое, занятое земледелием, виноградарством, шелководством.
Архиепископ Крита радушно встречает нас. В подарок получаем разрисованный нож из кипариса, непременные четки (также из кипариса) и бутылку скверного, с обязательной прибавкой смолы критского виноградного вина. От древних времен Греция и ее острова сохранили обычай прибавления смолы к вину для приостановки брожения и для большей сохранности. Вначале привкус смолы кажется нестерпимым, и трудно верится, чтобы люди могли пить такой напиток. Однако постепенно можно привыкнуть и пить. Это вино, которое потребляли, вероятно, в большом количестве еще во времена Перикла, Сократа, Гераклита и Аристотеля.
Греция наглядно свидетельствует о древности средиземноморских культур, о тысячелетиях, прошедших со времени образования специфических для Средиземноморья крупносеменных, крупноколосных хлебных злаков и зерновых бобовых.
В бурю на маленьком пароходике с Крита направляемся к Фамагусте, порту острова Кипр. Несколько десятилетий назад Кипр был присоединен к Англии, но на всем острове, вероятно, только несколько десятков англичан [71]. Основное наследие — греческое, и по существу сам остров отображает древнюю греческую культуру Но одновременно, так же как и Крит, Кипр сохранил следы старой римской культуры, так как остров когда-то входил в состав Римской империи.
Остров гористый. Столица острова — Никозии [Никосия] — находится на высоте 1700 м, в лесистой местности. Климат умеренный. Необычный сосновый и еловый лее. Здесь на больших высотах выработались любопытные эндемичные формы безлигульной твердой пшеницы. Островное положение способствовало выделению своеобразных «упрощенных», так называемых рецессивных, форм в большом разнообразии. Для мягких пшениц, как мы видели.
центром образования безлигульных пшениц оказался Памир — изолятор Средней Азии. Ддя твердых средиземноморских пшениц роль изоляторов сыграли острова.
Отправляясь из Никозии на запад, вступаем в лесную зону, почти сплошь состоящую из рожкового дерева. Это родина цареградских рожков. В огромных количествах, целыми горами, собираются цареградские рожки, экспортируемые во все части Средиземноморья. Это ценный корм для животных, отчасти используемый для питания людей. Значительная площадь занята до сих пор дикими лесами рожкового дерева, но теперь уже десятки тысяч гектаров засеяны и стали плантациями рожкового дерева.
Спускаемся вниз, на равнину к востоку, вступаем в царство льняной культуры, представленной наряду с северными долгунцами своеобразными крупнокоробочными, крупносеменными средиземноморскими формами.
На Кипре, пожалуй, лучше, чем где-либо, на ограниченном пространстве можно видеть огромную роль условий в выработке типов и сортов. Здесь особенно наглядно видно, что нельзя всю обширную Средиземноморскую область считать за единое целое, к чему есть склонность у ботаников. Эта область также подлежит дифференциации.
Разнообразие пшениц Кипра совершенно исключительно. На маленькой территории, определяемой какими-нибудь десятками тысяч гектаров, количество разновидностей пшеницы составляет буквально сотни. Это исключительно твердая пшеница, но в развернутом богатстве форм как по физиологическим, так и по морфологическим признакам — от мелкоколосных, безлигульных форм до гигантских, похожих на формы Северной Африки.
Значительные районы заняты на Кипре под интенсивной табачной культурой. Наш спутник- грек рассказывает нам «философию» табака, философию его мировой экологии, которая св • дится в этой культуре к особенно тщательному выбору почв, не слишком богатых и не слишк бедных в смысле плодородия. Выбор так участков определяет достоинства табака. В э вся суть его бонитировки. Но знают особенност культуры табака лишь немногие, и соответет у ющие навыки передаются из поколения в по ление. На всем свете, по словам нашего знат°о({ немного земель, где можно получить та табак, как на Кипре, в Македонии и на ОСТР; Куба. Вся расценка табака построена на ’Р^. тс. Но дело, конечно, не только в листве н в действии почвы, но также и в способах ПРИГО ^ ления, в степени ферментации. Словом, это кая наука.
По Италии
Мне пришлось несколько раз быть в Италии, пересекать ее вдоль и поперек. Я посетил Сицилию и прошел ее от Палермо до Катании, через всю Сицилию; часть нашей экспедиции подробно исследовала Сардинию.
Италия — это прежде всего Рим. Каждый раз, подъезжая к Риму, переживаешь какое-то особое чувство приближения к чему-то великому, вечно движущемуся, в то же время и постоянному. Для понимания развития средиземноморской культуры изучение Италии и ее островов имеет решающее значение. В Италии поражает прежде всего исключительная распаханность этой страны. Считая Апеннины, Итальянские Альпы с вечными снегами и ледниками, 47% всей территории страны используется под культуру — сады, виноградники и поля. В южной и средней частях Италии поля перемежаются с виноградниками, садами. Значительная часть горной территории занята плантациями плодовых или технических деревьев, рассаженных правильными радами, обвитых виноградом, в междурядьях которых вытянулись поля, засеянные пшеницей, бобами, ячменем и другими культурами. Виноград здесь повенчан с ильмом. Это символ горной центральной Италии, районов Умбрии.
С 1910 г. Рим стал международным центром агрономической науки. Римский институт сельского хозяйства, поместившийся в вилле около «вечного города», стал большим научным учреждением, сосредоточивающим документы по развитию сельского хозяйства всего мира. Здесь собраны ценнейшие сведения по истории мирового земледелия, по статистике всех стран. Институт получает около 4 тыс. сельскохозяйственных журналов. Небольшой штат этого Центра мировой агрономической информации ведет большую работу, образцом которой может служить замечательная монография Ацци «Климат пшениц мира». Прекрасное введение в агрономическое путешествие по Италии. В книге автор с большим мастерством дает характеристику всей Италии, районов возделывания пше- "ицы. их особенностей в почвенном и климатическом отношениях.
У развалин Геркуланума. Помпей мы могли видеть остатки земледельческой культуры начала первого тысячелетия нашей эры: та же Пшеница. тс же ячмень и крупноссменной лен, что и в наши дни. 2000 лет мало изменили по существу состав культур этой древней, земледельческой по преимуществу, страны. Невзирая •<а горькие уроки прошлого, земледельческое Население и сейчас поднимается чуть не к самому
кратеру вулкана, используя плодородные валка ническне земли „ пепел. Как извело великий естествоиспытатель начала нашей эры Плиний Старшин погиб, изучая извержение на краю кра тера. Эта беспечность свойственна и по сей день жителям провинции Неаполя.
Направляемся прежде всего в житницу Италии — Ломбардию, вытянувшуюся у подножия Итальянских Альп в долине р. По. Богатые глубокие плодородные почвы обусловили могучее развитие земледельческой культуры. Около Верчелли сосредоточилась интенсивнейшая культура риса с урожаем 400—500 пудов с 1 га. Здесь родина величайшего поэта Италии — Вергилия, посвятившего классическую поэму сельскому хозяйству своей страны.
В Мантуе, на берегу Манчо, стоит памятник великому поэту, воспевшему поля своей страны. «Георгики» Вергилия — не только поэма, но и величайший документ исторического значения, непревзойденный по полноте сведений, по наблюдательности автора. Как 2 тыс. лет назад земледельцы заслушивались стихами этой агрономической поэмы, так и теперь «Георгики» служат настольной книгой каждого крестьянина Италии.
Культура риса около Верчелли представляет собой верх агрономической техники. Разветвле-
пя гь континвтов
Я южной и средней части Италии поля перемежаютсяс виноградниками, садами
ния бетонированных каналов подводят воду к полям. Стенки каналов, обрабатываемые медным купоросом, чисты от водорослей и тины. Проточная вода устранила все следы малярии. Ломбардия своим опытом наглядно показывает полную возможность совмещения культуры риса со здоровым климатом.
Небольшая опытная станция Верчелли, как обычно все итальянские сельскохозяйственные научные учреждения, со скромным штатом, с прекрасными лабораториями, с обвитыми розами и плющом жилыми постройками, в которых живет агрономический персонал, ведет работу огромного практического значения.
Выведены прекрасные урожайные скороспелые сорта, которые оказались интересными и для наших районов, в особенности для Северного Кавказа. В особом вегетационном домике проводятся большие точные опыты по воздействию удобрений. Станция издает превосходный журнал, посвященный рисовой культуре, — одно из ценнейших международных изданий в этой области. Это настоящая энциклопедия рисоводства. Культура ведется с трансплантацией, так же как и в Испании. Мы застали конкурс по качеству трансплантационных машин, уже в значительной мере решающих механизацию этого трудоемкого процесса.
Путешествие в Испанию
Цели и возможностипутешествия
В общем плане исследований мирового земледелия и культурных растений для нас представляла исключительный интерес Испания как одна из крупнейших средиземноморских стран, где земледелие существует тысячелетия.
Закончив экспедицию в Восточную и Северную Африку и страны Восточного Средиземноморья, мы направились в июне 1927 г. из Генуи в Барселону. Это был период диктатуры Примо де-Ривера [721- Уже при самом въезде в Испанию чувствовалась напряженная атмосфера генеральской диктатуры: в поездах проверяли документы; паспорта должны были предъявляться не только на границе, но и при путешествии по стране. Красный советский паспорт с серпом и молотом действовал возбуждающе на синьоров в штатском, проверяющих документы. Их беспокойство возрастало по мере нашего продвижения в глубь Испании.
Со стороны научных кругов мы встретили самый радушный прием, в особенности в лице директора Музея естественной истории, известного энтомолога профессора П. Боливаца и его сына, а также ботаника профессора Креспи. В деревнях при проездах на автомобилях и на лошадях мы постоянно встречали исключительно дружелюбное отношение и гостеприимство, свойственные испанцам.
Наша задача была ознакомиться со всеми земледельческими районами Испании, пересечь ее во всех направлениях и собрать возможно больший семенной материал по полевым и овощным культурам. Мадрид мы избрали отправной точкой. откуда направлялись по радиусам в разные районы страны, по порядку времени созревания хлебов, начав с юго-востока и закончив севером — Галисией, Астурией и Басконией.
Выданная нам по рекомендации наших друзей виза была действительной только на месяц. По мерс путешествия становилась очевидной невозможность охватить вес разнообразие земледельческих районов, даже выборочно, за такой короткий срок. Наши друзья Боливац и Креспи советовали хлопотать в префектуре Мадрида о продлении визы еще на месяц.
В один из жарких июньских дней мы были приглашены к префекту — начальнику полиции для объяснений.
< тарос здание префектуры с узкими окнами, мкрытыми решеткой, сохранилось, вероятно, со времен инквизиции. По узким полутемным кори
дорам нас повели в приемную. Сопровождавший нас ботаник Креспи шепнул нам, что, по-видимо- му. префект знает русский язык. Через несколько минут мы были приняты вне очереди префектом города Мадрида в мрачной комнате с расписными сводами.
У письменного стола в штатском сюртуке, ело. жив по-наполеоновски руки на груди, стоял плотный, с военной выправкой чиновник и декламировал на ломаном русском языке песню: «Шумел, пылал пожар московский...»
Предупреждение Креспи несколько подготовило меня к неожиданной декламации, на которую я ответил также стихами:
От Севильи до Гранады В тихом сумраке ночей. Раздаются серенады. Раздается звон мечей...
Генерал оказался бывшим военным атташе в царской России, пробывшим в нашей стране шесть лет, знающим хорошо Кавказ и Волгу. Цель нашего путешествия мало заинтересовала генерала. Он посоветовал обратить больше внимания на испанское искусство, взяв с нас слово посетить Эскуриал и Толедо.
Виза была незамедлительно продлена на два месяца с заверением, что если русский профессор пожелает пробыть в Испании долее, то никаких препятствий к этому нет, так как префект надеется, что пропагандой профессор заниматься не будет. В знак установившегося знакомства я получил необыкновенную по величине визитную карточку префекта.
Тем не менее, как оказалось впоследствии, с самого начала моего въезда в Испанию ко мне были прикреплены два полицейских в штатском, которые сопровождали меня во всех путешествиях то вдвоем, то сменяя друг друга. Будучи поглощен работой, сбором материалов и отправкой их, я мало замечал своих непрошеных спутников.
Закончив исследования на юге, я направился в середине июля в г. Леон, имея в виду оттуд начать исследование районов Астурии, Галиен и Басконии. Меня сопровождал профессор спи, направлявшийся со своей семьей в горы летние каникулы. Перед отъездом в горы подошел ко мне со смущенным видом и заяв • что должен поговорить со мной об одном ССК^нЯ ном деле. Оказывается, сопровождавшие м от самой границы агенты, убедившись в м мирных намерениях, просили профессора спи вступить со мной в переговоры на пРедчТ(? заключения соглашения. Эти лица заявили, русский профессор своими быстрыми ПСР"М „ жеииями в автомобиле, по железным дорог. верхом по горам довел их до изиеможе ,
поэтому они, беспокоясь о своем здоровье, предлагают ему следующий компромисс: профессор должен заблаговременно сообщить им направление и пункты своего путешествия, так как официально они должны его сопровождать, в горах же, в особенности при езде верхом, они нс будут следовать за ним, а будут поджидать его в определенном месте в гостиницах, в городах. За это они обязуются всячески помогать в путешествии, заказывать билеты, номера в гостиницах, отправлять посылки.
Обдумав положение дел, я решил заключить сделку. Мы познакомились. Я увидел давно примелькавшиеся две физиономии в котелках и в штатских костюмах.
Первые дни после заключения договора прошли сравнительно благополучно. Мне пришлось заниматься главным образом в горных районах, а они, очевидно, с большим удовольствием проводили время в городах, в гостиницах. В дальнейшем же договор пришлось нарушить ввиду их постоянного намерения заказывать номера преимущественно в дорогих гостиницах, в центре городов, и вообще стремления пожить получше.
Мадрид
Я решил пробыть дней десять в Мадриде, для того чтобы при помощи министерств, опытных станций и профессоров собрать возможно больше сведений о сельском хозяйстве Испании и в то же время познакомиться с испанской наукой и изучить Центральную Испанию.
По географическому положению Мадрид находится в геометрическом центре Испании, вне связи с экономикой, среди наименее производительной части страны. Возникнув в XVI в., он сложился как стратегический ключевой пункт страны. Вся железнодорожная сеть подчинена мадридскому узлу.
Мадрид, несомненно, один из лучших городов мира. Широкие улицы, обсаженные платанами, тянущиеся на километры, пересекают широкие площади с прекрасными памятниками; большие здания на центральных улицах останавливают внимание своей разнообразной архитектурой; город имеет много зелени, скверов, в нем оживленное автомобильное движение.
Мадрид расположен на высоте 635 м над уровнем моря, у подножия Сьсрра-де-Гвадаррамы. Стоит выехать па 2(1—30 км за город к северу, как попадаешь в полупустынные горные районы на высоту 17(Ю м. Осенью и в зимнее время с гор дуют резкие, пронзительные ветры, вызывающие. как нигде, частые простуды и заболевания воспалением легких. Знаменитая «испан-
^..нсК.ггакг "^^ *■""« »«y т^ г~^ ""™ пр«расн1^^^
исключительно богатыми зоологюЗГ^ энтомологическими коллекциями П„„™и тельной монтировке эти коллекции можно спав гкТя ппЛЬК° С Му3сем Филда в Чикаго- Мастер
" пРиготовлснию чучел при музее является образцом художественной монтировки. Пои музее большой гербарий, возглавлявшийся в то время профессором Фрагозо. Музей связан с обществом натуралистов и выпускает ряд превосходных изданий, в том числе международный журнал по энтомологии.
Ботанический сад Мадрида славен своей историей. Здесь хранятся гербарии первых экспедиций в Перу, Чили, Мексику и на Филиппины. Директорами его в начале XIX в. были знаменитые Каванильес и Ла Гаска, тот самый Ла Гаска, который эмигрировал в Англию и там научил полковника Ле Кутера селекции пшеницы. Ла Гаска первый показал, как различить на поле отдельные наследственные формы; от него ведет начало индивидуальный отбор, т. е. первый этап мировой научной селекции.
Мне посчастливилось в Мадридском ботаническом саду подробно изучить гербарий культурных злаков, собранный Ла Гаской в 1818 г., сего личными рисунками, свидетельствующими о глубоких знаниях этого выдающегося ботаника начала XIX в. Гербарий Ла Гаски — лучший из старых гербариев культурных растений, по нему можно было бы в значительной мере восстановить состав культурной растительности Испании начала XIX в. По знанию культурных растений Испания стояла в то время впереди других стран.
Не могу не вспомнить благородный поступок семьи Ла Гаска и Каванильес, к которой я обратился с просьбой помочь мне приобрести редкую книгу, изданную семьей великих ботаников Испании. В ответ на мое обращение я получил трогательное письмо, в котором сообщалось, что семья имеет всего лишь один экземпляр этом книги, но, обсудив мою просьбу, решила, что так как книга эта нужна ботаникам, передать ее русскому профессору с пожеланием процветания советской науке.
Одна из самых больших достопримечательно стой Мадрида — знаменитый музей ПР^0 богатейшая сокровищница искусства, н У У юшая Лувру. Дрезденской галерее и Эрмитажу, наполненная тысячами картин лУ‘,ш”^а^ Испании - Веласкеса. Мурильо Гойи^ и «р. Здесь находится изумительная по ре У
близкая к современности картина Гойи «Расстрел французами испанских патриотов 2 мая», воскресившая события времен нашествия Напо- "еона Здесь же - «Аутодафе» Гойи, изображающая сцену сожжения еретиков в Вальядоли- пс в эпоху инквизиции. «Прикованный Прометей» Тициана. Можно без конца смотреть сокровища этого музея, воплотившие гении испанского народа, высоту мирового искусства.
Мадрид изобилует прекрасными памятниками. Вот памятник Сервантесу с изумительными барельефами. Один из них изображает сцену отъезда Дон Кихота, отправляющегося на своем Россинанте искать подвигов; другой барельеф представляет поединок рыцаря печального образа со львом в клетке. Вот огромный памятник Христофору Колумбу. Колумб — нацио- нальноШ герой, и памятники ему можно видеть в каждом городе Испании.
Вблизи Мадрида находится опытная сельскохозяйственная станция, превосходная центральная станция по виноградарству и большой учебный сельскохозяйственный институт.
На северо-запад от Мадрида расположился мрачный Эскуриал, построенный Филиппом II. с именем которого связана жуткая история испанской инквизиции, убийство дона Карлоса и королевы Елизаветы [73]. Построенный из серого гранита в отрогах Сьерра-де-Гвадаррамы, Эскуриал сливается с серовато-голубоватой далью пустынного пейзажа гор. В Эскуриале роскошные дворцы, монастырь, церкви и огромная библиотека. Эскуриал — усыпальница испанских королей — Карлов, Альфонсов, Фердинандов. Филиппов, бесконечной вереницей сменявших долгие века друг друга.
К югу от Мадрида, на берегу р. Тахо, прилепившись к горам, расположен один из древнейших городов Испании — Толедо, своего рода музей, где оставили свои исторические вехи финикияне, римляне, вестготы. Во времена вестготов Толедо был столицей Испании [74]. Он славится готическим собором, по своему архитектурному значению приравниваемым к соборам Кельна, Милана и Рима. Город отличается узкими улицами, знаменит своими дворцами, мостами и воротами. Здесь можно изучать все стили архитектуры, все наслоение культур. Это Эльдорадо для археологов и искусствоведов. В прошлом Толедо играл роль серьезной крепости.
'-Реди различных отделов науки в Испании одно из первых мест занимает география с активным I сографическим обществом. Я думаю, что H™SyCb- ^"«^“У- *1™ "О Обширной нацио- гсогР’«]>ической литературе Испания
Н3 ПСРВЫХ МССТ "и в °лной чращ мне не приходилось встречать такого
большого количества руководств и книг по гео- графим, включая Географическую энциклопедию. Картография поставлена в Испании довольно высоко, о чем можно судить по хорошим детальным картам всей страны и отдельных провинций. Отмечу, что и старая Сельскохозяйственная энциклопедия Испании (1888) является одной из лучших в мире. Сравнительно высоко стоят естествознание, геология и археология. Ряд международных конгрессов по химии, геологии, археологии и сельскому хозяйству имел место в Испании.
В общем же, однако, приходится отметить значительную замкнутость Испании в науке: научная литература в Испании издается преимущественно на испанском языке, редко встречаешь, даже среди профессоров, лиц, говорящих на других языках. В этом ее отличие от соседней Португалии, где можно обойтись без знания португальского языка, владея французским или английским.
Мадрид славится своими театрами, стадионом. В быте Испании сохранилось много пережитков старого. Это отображают зрелища Испании, и прежде всего бой быков. В деревнях же и маленьких городках даже под Мадридом, для жителей которых бой быков слишком дорогое зрелище, его заменяют петушиные бои. Разводится специальная порода бойцовых петухов с сильно развитыми мускулами, с высокими ногами и могучими шпорами. Для боя подбирают обычно петухов одинакового веса. Зрители располагаются вокруг барьера, в банк бросают песеты за того или иного петуха, и начинается бой, который продолжается довольно долго — минут 40, пока один из бойцов не разобьет в кровь и не свалит противника под аплодисменты выигравших.
Бой быков мне пришлось видеть в Мадриде, а потом в Мексике и Перу. Трафарет этих пресловутых боев выдержан и почти без изменении веками поддерживается в странах Латинской Америки. Отбирается особая порода быков, обычно черных, очень сильных, с хорошо развитой мускулатурой, напоминающих дикого тура. Порода эта отличается от обычного товарного рогатого скота, разводимого в Испании. Вся процедура боя быков обставлена очень торжественно, с выходом вначале на арену под звуки марша всех участвующих — тореадоров, пикадоров, матадоров в пестрых национальных костюмах, задрапированных плащами. В момент выпуска быка на арену, окруженную забором, матадор втыкает о шею животного крючок с острой иглой на конце и с привязанным к нему пучком лент, что раздражает быка, причиняя ему острую боль. Затем на сцене появляются пика-
Наконец на арене накаляются тореадоры в традиционных юлоченых костюмах,в оенемно-красных плацах. со ионной в руках
лоры на лошадях с завязанными глазами, держась опасливо около забора. Пикадоры вооружены острыми пиками, которыми также раздражают быков.
Тощим лошадям пикадоров большей частью суждено быть заколотыми быками; они предназначаются ослабить силы быка перед боем с тореадором.
Убитых лошадей, а иногда и серьезно пострадавших пикадоров уносят с арены. После этого появляются чулосы с бандерильями — украшенными лентами палками, оканчивающимися острыми крючками. Чулосы ловко втыкают в шею быка бандерильи и окончательно разъяряют его. Наконец на арене появляются тореадоры в традиционных золоченых костюмах, в огненно-красных плащах, со шпагой в руках. Финал зрелища — убийство быка ловким ударом шпаги. Обыкновенно за представление проводится 5—6 боев быков.
Огромный мадридский стадион для боя быков (торос) вмещает более 30 тыс. зрителей. Каждый город имеет свои торосы. Еженедельное убийство по всей стране на боях быков нескольких сот лошадей, естественно, истребило хорошую породу, остались жалкие клячи. В хозяйстве Испании вместо лошадей широко используются мулы.
Сельское хозяйство Испании
Из 50,5 млн. га территории Испании под земледелием занято около 20,5 млн. Из них около 5 млн. отводится под пар. Таким образом, общая ежегодная площадь культур, включая сады и огороды, определяется в 15,5 млн. га, т. е. равняется S возделываемой площади в нашей стране [75]. В то время как в СССР под земледелием используется, включая пар, не более 9% суши, в Испа- нии под культуры, включая пар, используется до
/о суши. 1,5 млн. га в Испании занято орошаемым земледелием. Орошаемые земли сосредоточены главным образом в Мурсии, Валенсии, Гранаде и Арагоне.
По естественноисторическим условиям Испания страна разительных контрастов. Флора Испании чрезвычайно разнообразна: в ней около ь тыс. видов, из которых 25% эндемичных, т. е. свойственных только Испании. По подсчету _ Ик£и* 6олее 50% видов дикой флоры являются общими для Андалусии и Северной Афри- п»п.^аыС малоизР6“иная южная береговая Испании напоминает Африку. Особенно ыпомииают Африку по ландшафту зиачнтель- гапм^Р К°ВЫЛ,1 ~ аль*ы (SuPa «enacissima). n^t^ />чс8ипит hurmulQ) и дикой карликовой пальмы (Chamacrops /шт./^.Дажс африканская
финиковая пальма (Phoenix daclyliferu, прекрасно себя чувствует в Южной Испании и плодоносит.
Центральная Испания, занятая Старой и Новой Кастилией, разделяемыми Сьерра-де-Гва- даррамой, характеризуется также сравнительно засушливым климатом, особенно по направлению к северу, к Вальядолиду. Центральные районы преимущественно используются для возделывания хлебов, в то время как юг Андалузии и северо-восток, т. е. Каталония, являются средоточием интенсивных культур — садов, виноградников, оливковых и апельсиновых рощ, интенсивной овощной и рисовой культуры.
Север, ограниченный Кантабрийскими горами и Пиренеями, в отличие от всей Внутренней и Южной Испании получает большое количество осадков. Это преимущественно область животноводства и пастбищных угодий. Здесь сосредоточена широкая культура каштана (Castanea vesca).
Характерна для Испании, как и для всего Средиземноморья, исключительная роль плодовых деревьев, под которыми занята огромная площадь — около 4 млн. га. Многие районы Восточной и Южной Испании представляют собой как бы сплошной сад: более 2 млн. га в Испании занято под маслиновыми рощами, 1,5 млн. — под виноградниками и около 400 тыс. га — под различными плодовыми. Другими словами, почти 30% всей культурной площади Испании принадлежит плодовым культурам. Под хлебными злаками и зерновыми бобовыми занято около 8 млн. га, из которых более половины приходится на пшеницу.
По разнообразию состава культур Испания должна быть поставлена на первое место в Европе. В южных районах, около Гранады, созревают финиковая пальма, сахарный тростник.
бананы, лимоны, прекрасно растут многие субтропические декоративные растения, как перу- внанское перечное дерево, южноамериканская бутенвиллея (Bougainvillea spettabihs), эвкалипты, египетский хлопчатник. В Центральной Испании возделываются неизвестные в других странах мира кормовые культуры, одноцветковые чечевицы и так называемая французская чечевица. На севере сеют оригинальные песчаные овсы, кормовое растение улекс (Ulex еиго- pae^s), оригинальный вид пшеницы — настоящую полбу. По нашим подсчетам, более сотни различных растений, не считая декоративных, возделываются в Испании в широкой ктльтуре.
Так же как и в других странах Средиземноморья. помимо исключительного значения плодоводства большую роль в севообороте Испании играют бобовые культуры. Не менее 1 млн. га находится под такими зерновыми бобовыми, как конские бобы. пут. кормовая чечевица.
Южную Испанию можно назвать страной садов. На огромных пространствах растут миндаль, инжир, гранаты и персики. По производству апельсинов Испания стоит на первом месте в Европе. Площадь под апельсиновыми рощами превышает 60 тыс. га.
Широкое развитие ирригации в Испании исторически связывается с приходом мавров и ара
бов, использовавших в первую очередь таюв снега гор Сьерра-Невады [76].
Засушливый климат большой части Hcnai определяет невысокие средние урожаи, значи телыю уступающие другим странам Западной Европы. Средний урожай пшеницы равнялся з последние годы 8—9 ц с 1 га. Таковы же прибл^ зительно урожаи ячменя и ржи. Урожаи куку™ зы не превышают в среднем II ц с 1 га. Уро жай на поливных землях в среднем в два раза вы ше. Для Испании характерны значительные ко- лебания урожая по отдельным годам. Недоро- ды, обусловливаемые засухами, весьма обыч^ иы н имеют особенно серьезное значение в жизни населения страны, которое достигает в настоящее время 25 млн. человек [77].
При условии орошения и благоприятного климата в южных и восточных районах земледельческая культура — одна из наиболее интенсивных в мире. Урожай риса в районе Валенсии достигает в среднем 65 ц с 1 га, являясь мировым рекордом. Урожай знаменитого валенсийского лука достигает здесь также рекордной величины — до 4—5 тыс. пудов с 1 га при среднем довольно обычном урожае в 2 тыс. пудов с 1 га.
Испания до недавних лет была преимущественно аграрной страной. В национальном ее доходе сельское хозяйство занимает первое место. Более половины населения связано с сельским хозяйством [78].
В распределении земель сохранились архаические формы, господство латифундий; 65% возделываемой земельной площади, еще поданным 1934 г., находилось в руках помещиков. Значительными земельными массивами владела католическая церковь. В настоящее время для Испании характерно множество карликовых хозяйств наряду с крупными владениями. В Старой Кастилии имеются тысячи земельных участков размером менее 0,1 га. Общее число хозяйств в стране определяется около 5 млн., размером нс более 1 га. т. с. они относятся к бедняцким хозяйствам. Эти величины особенно показательны, если учитывать низкий средний урожай.
В стране от 2 до 2,5 млн. сельскохозяйственных рабочих. Большое количество батраков объясняется феодальными пережитками. До сих лор существуют такие крупные помещики, как герцог Альба, граф Романьос. которым принадлежат десятки тысяч гектаров. Исключительные контрасты в распределении земель — основной факт в понимании судеб современной Испании, в росте революционного движения.
Технический уровень испанского сельского хозяйства в общем невысок, о чем свидетельствует весьма ограниченное применение сельскохозяйственных машин. До сих пор основном
Крестьяне в поде
земледелия характеризуется примитивам Лучшем случае римских времен. Как правило, пашут романским плугом-бороздильником, рыхлящим почву, но не оборачивающим пласт, обмолот производят каменным катком или деревянными досками с вбитыми камнями, иногда при помощи цепов и даже просто прогоном скота по разложенным снопам. До сих пор в Центральной Испании можно видеть ветряные мельницы такими, какими они были во времена Серванте-
Низкая техника испанского сельского хозяйства объясняется прежде всего не ликвидированными еще феодальными пережитками, господством латифундий помещиков. Хотя крепостное право было отменено еще в XIV в., пережитки феодализма сказываются до сих пор в неравномерном распределении земли, в формах землепользования и главным образом в господстве аренды. Две трети возделываемых крестьянами земель обременены в той или иной мере повинностями в пользу помещиков. Почти половина испанских крестьян являются арендаторами, при этом в Испании очень распространена так называемая субаренда, т. е. переаренда .земель, доходящая иногда до пятикратности.
Вследствие аренды использование земли идет очень экстенсивно. Никто не заинтересован во вложении средств и большого труда в землю. Чересполосица и огораживание крупных латифундий сохранялись до недавнего времени в полной мере. Проникновение капитала в сельское хозяйство в последнее десятилетие еще больше усилило процесс дифференциации испанского крестьянства. До мирового экономического кризиса, развернувшегося в особенности в последние годы, ежегодно наблюдалась большая эмиграция населения в Латинскую Америку.
Эти факты крайне существенны для понимания хода современных событий, группировки сил и удельного веса Народного фронта. Мы не ошибемся, вероятно, если скажем, что ни в одной европейской стране за последние годы нс обозначались так резко классовые противоречия в сельском хозяйстве, как в Испании.
При изучении Испании приходится учитывать сложные исторические наслоения в этой стране, смсиу влияния различных культур и народов. Ни в одной европейской стране не сменялись цивилизации так часто, как в Испании. Менялись столицы. вместо Эльче во времена римлян столицей становится Мерида, во времена вестготов — Голсдо; столица арабов — Кордова, столица мавров — Гранада и, наконец, Мадрид. В архитектуре старых городов, таких, как Толедо, можно проследить наслоение разнообразных сзилей. романского, готического, ренессанса.
барокко; с юга начиная с VIII в. волна мавританского влияния.
Разнообразие климата, почв в связи с горным рельефом, влияние различных цивилизаций, ра1. нообразие народностей, заселяющих Пиренейский полуостров, — все это, естественно, ото. бражается на составе растительных культур, на земледелии. Сюда с незапамятных времен привозились семена и растения из различных средиземноморских стран и Юго-Западной Азии. С открытием Америки сюда хлынула волна американской интродукции: мексиканские кактусы, юкки, агавы, авокадо, различные плодовые Центральной Америки, фасоль, картофель и в особенности кукуруза. Древность культур и интенсивность орошаемого земледелия обусловили исключительное внимание к подбору сортов.
Нашей задачей было прежде всего исследование состава растительных культур, сопоставление их с культурами и сортами других стран. Сопоставление Испании с другими странами Европы, Африки и Азии позволило отчетливо выяснить влияние миграций и заимствований и в то же время наличие самостоятельной культуры. В этом отношении Пиренейский полуостров представляет собой одну из интереснейших частей Европы.
Перейдем к последовательному ознакомлению с отдельными крупными областями Испании. Начнем путешествие по Испании.
Центральная Испания
Уже под Мадридом горы поднимаются на большую высоту. Начинается типичная «гарига» — полупустынная местность с низкой полукустарниковой растительностью, среди которой встречаются редкие кусты крупного песчаного ковыля. По склонам можно видеть типичную зону маки — низкие вечнозеленые колючие кустар-
Из Мадрида мы начали поездку по Центральной Испании. Суровый климат приподнято^ центральной части страны мало пригоден дл интенсивной культуры, для садоводства и ви градарства. Это преимущественно область хЛ пых злаков, зерновых бобовых. Сюда вход провинции Мадрид, Толедо. Куэнка, СьюД Реаль. Альбасете. Касерес, лежащие к югу Сьерра-де-Гвадаррамы, и провинции к север запалу от нес: Саламанка, Самора. Вальядо Паленсия, Бургос и Леон.-гмо-
Старая Кастилия сохранила до сих пор. не- тря на свое центральное положение. мнОЖСону. реликтов прошлого. Ряд полезных культур ^_ тренией Испании присущ только Испании, видно, он выведен в самой Испании из сос
диких растений. Таковы в особенности кормовые зерновые бобовые — одноцветковая п французская чечевицы. Обработка полей здесь, как. впрочем, и по всей Испании, а также и по всему Средиземноморью, производится старым романским плугом.
Поиски реликтов привели нас в Ламанчу — на родину Дон Кихота. Ламанча — ровная монотонная местность с бедной флорой. Изредка попадаются одиночные маслины. К своему удивлению, подъезжая к деревням, мы увидели лес ветряных мельниц, подобных тем, с которыми некогда воевал почтенный рыцарь. Они до сих пор характерны для ландшафта Ламанчи. Более того, здесь до сих пор сохранилась реликтовая культура примитивной пшеницы-однозернянки, когда-то, во времена древней Трои, широко распространенной, а ныне повсюду вымершей, кроме Испании. Около Куэнки, в 60 км от Ламанчи, под однозернянкой занято 13 тыс. га. Она идет на корм лошадям, свиньям, мулам; хорошо растет на плохих почвах. После однозернянки всегда идет пар. В деревнях около Куэнки и Ламанчи поныне широко занимаются плетением изделий из трав. Помимо пшеницы, ячменя широко возделываются испанские эндсмы — кормовые чечевицы, под одной из них — одноцветковой — в Испании занято до 200 тыс. га.
ZZ^^ZZ "~M" °К"аМ" ' ■ремен fe^g ioZ™^ улицы существуют столетия. Домашняя
ной Древнему Египту.н
Чем более мы изучали Испанию, тем более она представлялась нам замечательным историческим музеем, где можно еще проследить различные этапы развития земледельческой культуры, искусства. Каждая провинция Испании каждый город несет черты оригинальности. ’
Восточная Испания
Из Мадрида мы направились в прибрежный город Аликанте, откуда начали поездки в Мурсию и в Валенсию. Из Валенсии на автомобиле мы отправились через Альмерию и Малагу в Гранаду.
В отличие от однообразных полей Центральной Испании побережье от Валенсии до Малаги — это сплошные рощи маслин, миндаля, виноградников, чередующиеся с интенсивно возделываемыми огородами, обширными полями земляного ореха, картофеля.
Северо-восток Испании занят Каталонией, заселенной особым народом, имеющим свой язык, значительно отличающийся от старого испанского кастильского языка, хотя и имеющий общие с ним латинские корни. Столица Каталонии Барселона — самый крупный город Испании. с портом, сильно развитой промышленностью и торговлей. Барселону сравнивают с английским Манчестером, а Каталонию с Ланкастером. Это типичный европейский город, в нем мало чувствуется старая Испания. Он тесно связан торговлей со всеми странами Средиземно
морья.
Уже столетня идет борьба за автономию Каталонии. До последнего времени в старых домах Каталонии можно было видеть столы с прик ванными к ним па цепях ножами - памя™"*" времен Филиппа V, который, подавляя восс!апия каталонцев, в своей мести дошел до того, что приказ о полном обезоруживании каталонцев. включительно до приковывания кухонных ножей к столам как символе рабства. „,|ССНВЫ
Каталония - страна садов: огромные мотивы заняты под виноградниками. Сильн р овощное хозяйство. Наиболее заменен не интенсивной агрикультуре Ра"™ В^”^. теплым климатом, характеризующим Р ным годовым распределением осадков и досга
точным количеством оросительных вод. Земледельческая культура в Валенсии чрезвычайно высока и может считаться непревзойденной на всем земном шаре по тщательному уходу за нолями и садами. Идеальная разделка земли здесь просто поражает. Почва районов Валенсии глинистая, для улучшения ее физических свойств привозят песок с моря. Здесь сосредоточена культура риса, возделываемого исключительно при помощи пересадки. Посадка производится по шнуру. Для повышения урожайности обычно практикуется подкормка риса внесением минеральных удобрений (в особенности сернокислого аммония и суперфосфата). Урожай риса в Валенсии в 2 раза выше, чем в Японии, и в 6—7 раз выше, чем в Индии.
Знаменитый валенсийский лук нередко достигает в весе до килограмма в одной луковице и приносит баснословный урожай. Под него вносится большое количество удобрений. Лук занимает в Испании около 29 тыс. га, из которых 'к приходится на Валенсию. Валенсийский крупный лук золотистой окраски прекрасно сохраняется и экспортируется в Англию, в США, Аргентину и в Скандинавские страны.
Испания производит наибольшее количество апельсинов в Европе, и. по-видимому, в ближайшее время се роль в этом отношении должна будет расти. Сбор апельсинов приурочен главным образом к февралю. Орошаются апельсино
вые рощи при помощи арабских колодцев — ,, рий». Известный сорт испанских апельсинов?0 пенсия» расходится по всей Европе. Полови8 апельсиновых рощ (более 30 тыс. га) приходи?6 на Валенсию. Из 15 млн. ящиков апельсине? экспортируемых из Испании, 12 млн. поставляв Валенсия.
Вся Валенсия — цветущий сад; почти все куль туры могут возделываться здесь с успехом. Боль шие площади заняты под миндаль, рожковое дерево, инжир, яблони и персики. Разнообразие культур изумительное, превосходящее в этом отношении все остальные районы. В большом количестве можно видеть редкую для других стран культуру египетской чуфы (Cyperus escu- lentus), дающей вкусные мелкие клубни, используемые для приготовления любимого напитка испанцев — арчады. В горах много испанского дрока (Spartium junceum).
Валенсия — наиболее богатый земледельческий край Испании.
Андалусия
Из Валенсии на автомобиле мы направились вдоль береговой полосы к Гранаде, останавливаясь в Мурсии, Картахене, Альмерии и Мадере. Дорога идет мимо обширных виноградников, апельсиновых и оливковых рощ и садов. Вот и Гранада, расположившаяся у подножия Сьерра- Невады. В главной своей части эта горная цепь покрыта вечными снегами. Вершины ее доходят почти до 3500 м высоты.
В Андалусии более резко, чем где-либо в Испании, сказывается влияние арабской культуры. До сих пор это проявляется в стиле построек в городах, в плане садов, в составе агрикультур, в широком распространении ирригации. Несмотря на беспощадное истребление католической церковью мусульманской культуры, от нее ешс многое сохранилось, особенно в Кордове и Гра-
Начиная с VIII в. Андалусия становится центром арабской культуры. Один из замечательных памятников ее — дворец Альгамбра. Постройка его началась в 1232 г. и продолжалась в течение столетия.
Выстроенный на высоком холме дворец Альгамбра господствует над городом. Дворец Альгамбра представляет собой причудливое сочетание залов, двориков, башен. Из окон открывается чудная панорама. Геометрический орнамент купола и сводов напоминает медовые сот или кружево; ячейки ульев на потолках синего, желтого, красного, зеленого, черного цвето - Всюду поразительные лепные украшения с ара скими надписями — тенета каменной резьоь
Rud на Гранаду
Внутри дворца — пестрые мозаичные полы разноцветного кафеля.
Одновременно с дворцом был заложен сад Генералиф. что в переводе с арабского — «архитектурный сад*. Генералиф питается водами Сьерра-Невады: чем жарче день, тем сильнее тают снега на вершинах, тем больше воды в бассейнах. Канал, окаймленный белым мрамором, снабжает водой весь сад с причудливо подстриженными миртами и кипарисами. Внутри миртовых бордюров красуются стройные финиковые пальмы, по краям рассажены апельсины и кипа-
‘ Гранада справедливо сравнивается с Дамаском по расположению у подножия гор и по изобилию воды. Окрестности ее покрыты цветущим испанским дроком.
Другой яркий образец мавританского искусства — сохранившаяся в Кордове знаменитая мечеть, постройка которой была начата еще в VIII в. Она окружена множеством колонн разного камня — яшмы, мрамора, малахита различной окраски; розовая колонна прячется за желтой, голубая— за зеленой; каждая колонна несет легкую ажурную арку, над которой поднимается вторая арка. Эти двойные арки висят в воздухе огромными каменными подковами. 19 аллей из разноцветных колонн ведут к мечети. В лесе колонн кордовской мечети как бы теряется ощущение границ пространства. Когда-то это изумительное архитектурное творение было, по-види- мому, еще прекраснее — его изуродовали фанатики, пытавшиеся превратить ее в католический храм. После изгнания мусульман были уничтожены восемь рядов колонн и на их месте построена католическая церковь в виде латинского креста.
Кордова была центром арабской науки — медицины, математики, астрономии, ботаники. Здесь в XII в. Абу Захария писал свою знаменитую книгу по земледелию, которая, по счастью, уцелела от аутодафе, устроенного из знаменитой кордовской библиотеки кардиналом Хименесом. В этой замечательной книге XII в., переведенной на французский и испанский языки, рассказывается об устройстве садов в Андалусии и использовании диких растений для декоративных целей. При нервом эмире Абу-эр-Рахаме агенты посылались в Сирию, Дамаск, Багдад, Туркестан и Индию за сбором редких экзотических декоративных деревьев и цветов [79]. В это время в Испанию были ввезены финиковая пальма и гранат, причем последний стал эмблемой Гранады.
Из других городов Андалусии очень интересна Севилья. Платановый бульвар вдоль медленно текущего Гвадалквивира. То и дело встречаются темные кипарисы, гигантские юкки. Сады
Севильи и се цитадели— Альказара псредслыв- лись несколько раз, по в общем сохранили ма! ританскую разбивку и полны прекрасных расте ний благодаря обилию воды. План садов в общем монотонен. Они состоят из квадратных боске- тов, охваченных широкими стрижеными шпалерами, за которыми возвышаются стройные паль" мы. Создатели мавританских садов и дворцов главное внимание обращали на детали. Характерная особенность мавританского стиля — уме- ние сочетать облик построек с формами растительности. Типичными для Севильи, Кордовы и в особенности Гранады являются так называемые «кармены», или сопряженность домов с садами. Садик — неотъемлемая часть дома, это логическое продолжение. До сих пор облик андалузских городов характеризуют крытые черепицей дома, обязательно с двориком, с фонтанами и цветами. Древняя часть городов отличается узкими улицами, маленькими дверцами в воротах. Дома белые, с плоскими крышами и балконами.
Особенность арабских жилых построек — пренебрежение к наружной отделке и средоточие всей роскоши убранства внутри, это особенно видно в Кордове. У арабских архитекторов отчетливо заметно стремление придать дому облик легкости, напоминающей о кочевом шатре пустынь — отсюда сравнительная непрочность и недолговечность большей части возведенных строений. Древние города Греции и Рима подвергались разрушениям и расхищениям и, несмотря на это, все же в той или иной степени сохранились и до сих пор; наоборот, памятники арабского зодчества сравнительно немногочисленны.
Готический собор Севильи хранит замечательную картинную галерею. Здесь собраны также исключительной ценности географические мате-
риалы — карты, сочинения, относящиеся к открытию Колумба, завоеванию Мексики и Перу, походам Магеллана, Писарро и Кортеса. В соборе находится знаменитая библиотека Колумба, там же находится его саркофаг, поддерживаемый скульптурами четырех королей. С Севильей связаны сложные перипетии жизни Колумба: здесь в 1493 г. торжественно встречали и осыпали почестями великого мореплавателя, здесь же в 1498 г. он стоял перед королевой Изабеллой и королем Фердинандом, закованный в кандалы. Севилья — родина великого художника Мурильо.
Андалусия отличается мягким субтропическим климатом: здесь созревают финики, ландшафт в значительной мере составляют сады, рощи апельсинов, миндаля, инжира; улицы городов обсажены пальмами, олеандрами.
По составу культур прибрежная Андалусия представляет собой типичное средиземноморское побережье. С успехом произрастают эвкалипты, банан, сахарный тростник, авокадо, а в наиболее теплых местах даже кофейное дерево. Множество прекрасных декоративных .растений заимствовано из субтропических и тропических стран всего мира. Ближе к горам возделываются характерные урожайные средиземноморские твердые пшеницы, созревающие в мае, а по склонам гор, среди низкого кустарника из вечнозеленого дуба ^Quercus ilex), постоянно попадаются заросли средиземноморской карликовой пальмы. Значительные площади заняты виноградниками.
Вернувшись из Севильи в Мадрид, мы поехали на несколько дней в Португалию. От Мадрида до Лиссабона всего 16 часов езды поездом — около 700 км. Путь сначала пересекает пустыню, холмистые пространства с оливковыми рощами, большими посевами хлебных злаков. Хозяйства мелкие: по межам в большом количестве синие васильки.
По мере приближения к Португалии все чаще начинают попадаться лесные массивы пробкового дуба (Quercus suber), особенно по склонам западной части Сьерра-Морены. В Эстремадуре можно видеть, как с пробкового дуба снимают толстые слои коры — пробки. Пчелиные ульи на больших насеках, встречающихся по дороге, покрыты крышками из коры пробкового дуба. Общая площадь дикорастущего пробкового дуба в Испании достигает 255 тыс. га. уступая место только Алжиру. Вывоз пробки составляет крупную статью дохода (до 30 млн. песет ежегодно). Главные массивы пробкового дуба сосредоточены один около границы с Португалией, другой около Барселоны. Отдельные рощи встречаются около Малаги. Севильи.
Г«лисия
Направляясь на север Испании » г остановились на несколько дней в“"'
городе, исторически связанном г ° В<и,ЬядолиДе,
времени: узкие улицы, католические храмы площади, где совершались казни. Р ’
Около города находится одна из лучших в Испании опытных зерновых станций. Сухой климат, недостаточное количество осадков их неравномерное распределение заставили опытную станцию сосредоточить все внимание на разработке основ сухого земледелия, на селекции засухоустойчивых сортов, применении широкорядных посевов. Главный массив пшеничной культуры в Испании сосредоточен около Вальядолиде. По ландшафту это наиболее скучный, монотонный район Испании с огромными полупустынными пространствами.
Минуя перевал в 1200 м, мы попадаем с юга в центр провинции Галисии, город Луго. Все изменилось: после серого и желтого фона полупустынных центральных районов Испании Галисия встречает путешественника яркой зеленью лугов, пастбищ, огромными стадами овец. Характерны для Галисии большие каштановые рощи, под которыми здесь заняты десятки тысяч гектаров. Каштан — преобладающее дерево галисийских лесов. Он встречается здесь как в диком виде, так и в культуре. Плоды его служат пищей людям и кормом животным.
Здесь все своеобразно и отлично от Внутренней и Южной Испании. В огромном количестве как грубое колючее кормовое растение возделывается полукустарник — бобовое — улекс с желтыми цветками, ветки которого, разбиваемые деревянными молотками, служат ценным кормом для рогатого скота. Периодически :^росли улскса сжигаются для удобрения поле • ведет к радикальному улучшению плодородия П°Галисия - самая дождливая "Р®^”^™" нии. Богатая древеснаян луговая характеризует ландшафт. Наряду^^
^^ ж «л=
используется на корм для ск строений.
Характерны
стся своеобразный песчаный овес, широко воз- чепываемый на неглубоких, легких и кислых почвах Нам удалось здесь и в соседней северо- западной части Португалии с полной отчетливос- выяснить связь этой культуры с дикими, генетически близкими ему овсами. Нет никакого сомнения что весь генезис песчаного овса и Низких к нему видов проходил на территории северо-западной части Пиренеев. Засоряя другие культуры, и в частности пшеницу, этот овес постепенно вытеснял более требовательную к почве пшеницу и выходил в самостоятельную культуру. Здесь обнаружены два вида песчаного овса в большом сортовом разнообразии, не
известные в других странах.
В изобилии встречаются по поднятым дернинам заросли дикого льна, генетически наиболее близкого к нашему культурному льну.
В Галисии мы встретили в культуре оригинальную многолетнюю листовую капусту. В отличие от Южной и Внутренней Испании сорта зерновых бобовых —- чины, чечевицы, нута и горо
ха — явно азиатского происхождения, занесенные, вероятно, в очень отдаленные времена из •Закавказья или из Юго-Западной Азии. Они представляют резкий контраст с оригинальными крупносеменными формами Южной Испании.
Попадается культура льна на волокно, не известная в Центральной и Южной Испании; много картофеля, ячменя. В большом количе
стве возделывается кукуруза.
Постройки каменные, с соломенными крышами. Наряду с соломенными крышами часто можно видеть крыши из темного сланца, что особенно характерно для Галисии. Дороги хорошие. Население в деревнях ходит в деревянной обуви; земледельческие орудия примитивны — романский плуг-бороздильник; хлеб обмолачивают цепами, убирают серпами; постоянно можно видеть женщин, собирающих по дорогам помет животных. Как и во всей Испании, здесь много голубятен; голубиный помет идет на удобрение.
В основном господствует животноводство, молочное хозяйство. Обилие дубовых лесов издавна сделало район Луго особенно пригодным для свиноводства. В лесах до сих пор водятся дикие кабаны. В целом Галисия нс производит достаточно хлеба и вынуждена его импортиро-
Во всем чувствуется старая, установившаяся примитивная, в то же время оригинальная культура. Галисия — это особая географическая индивидуальность как по ландшафту, составу культур, развитию животноводства, так и по языку |81].
Астурия
Андалусия давно прославлена как колоритная часть Испании, отличающаяся богатством суб- тропической растительности и значительными остатками мавританского искусства. Однако по оригинальности культуры и ее исторической значимости с ней может соперничать малоизвестная Астурия.
Нас привело в Астурию изучение истории мирового земледелия, попытка восстановить исторические звенья процесса развития европейской земледельческой культуры. Астурия — почти нетронутый угол Европы: люди, постройки, культура — все здесь особенное. Господствующий тип построек — так называемые палафиты — здания на деревянных или каменных сваях, обязательно отделенных от собственно постройки каменным зонтиком. Это делается для предохранения от сырости и мышей. Пала- фитический тип обычен не только для хранилищ зерна, но и для жилых домов. Палафитические постройки встречаются во многих странах с древней культурой; их можно видеть в Закавказье, Ленкорани, Западной Грузии, в Абхазии, на Тайване и Малайских островах.
Из всей Испании только в Астурии сохранилась культура настоящей полбы — особенной, пленчатой пшеницы, происхождение которой до сих пор остается неразрешенной загадкой. В то время как мировой очаг мягких пшениц примыкает к Закавказью и Передней Азии, в пределах Баварии, Тироля и в Астурии уже много столетий, а вероятно и тысячелетий, обособилась особая ветвь, генетически наиболее близкая к мягким пшеницам, но совершенно оригинальная, трудно обмолачиваемая, свойственная горным районам. При этом астурийская полба иная, чем тирольская и баварская, не озимая, как там, а исключительно яровая. В Астурии преимущественно сосредоточены остистые формы полбы.
Мы попали в Астурию как раз во время уборки полб. К нашему изумлению, оказалось, что эта культура убирается не серпом, не косой, а пр» помощи деревянных палочек, которыми об^" мывают колосья и бросают затем в корзинку, всех наших многочисленных путешествиях по странам нам нн разу нс приходилось виде такого способа уборки, и только впоследстви подобным приемом мы встретились в ðД Западной Грузии, в местечке Лечхуми, Д недавно обнаружена замечательная эндемичи группа пшениц, в том числе особый вид. ||аИ лее близкий генетически к настоящей полое.
Таким образом, агрономически и ботаничес удалось установить поразительную связь (.с I ной Испании с Грузией. При этом самый ooi-b
„агротехника настолько специфичны и неповто- •чмы. что вряд ли могут быть сомнения в глубоком значении этой связи. Я вспоминаю, с каким долнением слушал академик Н. Я. Марр наш рассказ об этом. Для него этот факт был лучшим доказательством правильности яфетической тео- рпи, по которой народы Северной Испании по языку генетически связаны в одну общую семью с древними средиземноморскими и современными кавказскими народами.
Состав всех культур Астурии оригинальный. Здесь совершенно нет ржи, широко распространенной в соседней Галисии, нет песчаного овса — эндемов Галисии и северо-западной части Португалии. Вместо ржи возделывается полба, иногда с примесью также своеобразного ботанического эндема — двузернянки. Земледельческая культура Астурии носит следы примитивов и в то же время интенсивной культуры. Часто встречаются хорошо разработанные террасы. Обмолот полбы производится на особых жерновах. Упряжь волов и коров своеобразна. На головы животных надеты своеобразные меховые шляпы, какие нам не приходилось видеть нигде, кроме Астурии. Хлеб с полей перевозится на
Из достопримечательностей Астурии надо отметить так называемую Сикстинскую капеллу каменного века. Это знаменитая Альтамирская
пещера первобытного человека около Сантан Дера с превосходными красочными художестве": ными изображениями жизни люден началз каменного пека. Перед нами „р.клаш.енпый памятник доисторического человека. В пещеру можно проникнуть лишь ползком. В настоящее время пещера освещена электрическими лампами. На низком потолке, не позволяющем подняться, изображена красками картина охоты на животных, которые давно уже не существуют в Европе в диком виде, — бизонов, лошадей и оленей. Изображения, которые первобытный художник рисовал полулежа, поражают экспрессией. Чтобы предохранить свои произведения от сырости, первобытный обитатель пещеры приготовлял краски на растопленном жире — это сохранило их на тысячелетия.
Альтамирская пещера прекрасно изучена немецким археологом Обермейером. В ней найдены раковины моллюсков, собиравшихся, очевидно, на берегу моря первобытным охотником и употреблявшихся им в пищу. Отдельные залы пещеры огромной величины, в некоторых из них могло бы поместиться до 500 человек. Потолки здесь свисают сталактитами, местами стекает вода. Возраст пещеры Обермейер определяет по меньшей мере в 15 тыс. лет. Во всяком случае перед нами один из самых древних следов культуры палеолитического человека. Такими художественными изображениями известны и другие пещеры Астурии, и близких к ним французских Пиренеев.
Около Альтамирской пещеры в большом количестве произрастают дикие плодовые деревья и кустарники — яблони, малины, груши Открытые пространства покрыты дикорастущим льном, который может использоваться на веревки. Нетрудно восстановить с полной ясностью быт первобытных людей, населявших Астурию. — охоту па диких животных, сбор моллюсков, рыболовство, сборы диких ПЛОДОВ и ягод, использование дикорастущих растений.
В одной из пещер обнаружена замечательная по выразительности картина сбора меда днких пчел. По веревочной лестнице, очевидно сделанной из волокна местной карликово» пальмы .в изобилии произрастающей к югу от Кантабрийских гор и Пиренеев. взбирается человек на утес другой держнг лестницу: в руках ^"Р51"1^; сосуд для меда и факел, которым он отгоняет РойУпчел. Такие же сцепы сбора дикого меда как изображаемая в палеолитической можно воочию видеть и сейчас в горных районах Испании..„т/тичсс-
Астурия с ее запечатлевшимися «^щии^ кимн этанами эволюции земледели
Строна басков
Большим вниманием чем Астурия давно уже „Хегся соседняя с ней Баскония. Баско, счи- тают последними представителями иберов кото- пые ранее занимали весь полуостров. Откуда пришли баски, были ли они автохтонны для Европы — сказать трудно. Еще у Страбона имеется указание, что в древние времена Закавказье называлось Иберией, а некоторые факты и соображения заставляют предполагать возможность прихода закавказских народностей на Иберийский полуостров и заселение ими наиболее близких по климату к Закавказью отрогов Пире
неев и Кантабрийских гор.
В языке басков академик Н. Я. Марр нашел яфетические корни. Во всяком случае язык басков в настоящее время совершенно отличается от испанского и обособляет басков от других
народностей Испании. Баскский язык в свою очередь разделяется на ряд диалектов. Ряд исследователей связывают баскский язык с хамито- семитической группой. Другие, как Н. Я. Марр,
полагают, что язык этот принадлежит к широкой группе средиземноморских языков, к которым также относится язык этрусков и кавказских пародов. Предполагают, что в далеком доисторическом прошлом вся Испания говорила на языке басков [82]. В быте басков, несмотря на их близость к Франции, на широкое общение и железные дороги, еще можно проследить старые обычаи. Например, на кладбищах характерны своеобразные памятники — стелы.
Ландшафт Басконии такой же, как и Галисии, изобилует зелеными лугами, кустарниками, лесами. В большом количестве здесь встрсча- югся дуб, каштан, сосна. Деревни разбросаны по небольшим долинам, обскобленным друг от друга Земледелие в горных районах ведется в маленьких долинах.
В составе полевых культур нам также удалось найти мною оригинального. Это царство двузернянок. своеобразных овсов, нс встречаемых в Других странах. Во всяком случае Восточная Испании резко отличается от северо-западной части Галисии. Здесь нет песчаных овсов, нет ржи. столь обычной в Галисии. Пшеницы чрез- иычанно аинюбразны. нередки так называемые аш- скис пшеницы. Сеют мною кормовых трин, люцерну, красный клевер. В горах рис- нр<к гр.шсн орех лещина, много малины. Около а илоны мы наблюдали редкое явление массо- ’ еслеетеннои гибридизации мягкой пшеницы
с диким злаком эгилопс. Настоящих полб нет Нс могу не вспомнить один характерный при‘ мер высокой культуры басков. Приехав в Пац. плону в начале августа, я хотел собрать воз. можно больше образцов эндемичных культур, ных растений. Деревушки здесь обособленны,и сборы чрезвычайно трудны. Местный агроном был болен — у него была сломана нога, и он мог передвигаться лишь в экипаже. Мы проехали с ним несколько десятков километров, собрав нс очень обильный материал. Чтобы собрать больше, заявил мне агроном, надо пробыть в этих местах несколько недель и верхом пересечь в разных направлениях Страну басков. Он обещал мне пополнить сборы, когда выздоровеет, и прислать образцы в Ленинград. Вернувшись в Ленинград, я, к своему изумлению, нашел огромный ящик с образцами пшеницы полбы, собранными самым тщательным образом со всей Басконии этим агрономом, сточными этикетками,с указанием высот, с детальной картой, показывающей, где производились сборы. Надо было потратить немало дней для того, чтобы выполнить обещание. Не могу забыть и той огромной помощи, какую мне оказывал испанский ботаник профессор Креспи, с которым мы познакомились в Мадриде и по ночам упаковывали десятки ящиков с семенами и колосьями для отправки в Ленинград.
Из Памплоны мы направились в Сан-Себастьян — портовый город с прекрасным пляжем. Наше путешествие по Испании было кончено. Мы выехали во Францию.
Итоги исследований
Несколько слов об итогах наших агрономических исследований. Испания оказалась исключительно интересной страной для понимания развития европейского земледелия. Здесь удалось установить с несомненностью наличие ряда эндемичных культур, определенно свойственных Пиренейскому полуострову: песчаного овса, особые виды чечевицы, настоящей полбы, кормового растения улекса, каштана. При этом некоторые культуры в своем процессе прошли эта сорных растений, вытеснивших другие, боле древние культуры. Это в особенности хорош видно на примере овса.
В Испании можно проследить до настояще времени различные этапы земледелия, начиная примитивной обработки полей, уборки и молот бы. Подавляющее большинство основных КУЛ тур, как показывает сравнительное ИЗУ^®Н* Передней Азии и других стран, Испанией зап ствовано. Заимствования начались тысячелет назад. Удастся проследить влияние римско .
сирийской, египетской и арабской культур. Испания впитала в себя всю средиземноморскую агрикультуру, частично переработав ее и создав новые сорта. О том, что сортовой материал здесь в основном является занесенным, свидетельствует его выборочный характер и отсутствие полных систем видов.
Большое значение имеют в Испании, как и во всем Средиземноморье, плодовые деревья, маслина, виноград. Интенсивная культура Восточной и Южной Испании способствовала селекции замечательных сортов, многие из которых являются лучшими в мире. Мы уже указывали на крупный лук Валенсии, крупносеменные сорта зерновых бобовых, в особенности нута, бобов, чины, а также маслины, заслуживающих исключительного внимания советских селекционеров. Древность страны, разнообразие культур и условий обусловливают исключительное богатство сортами. Ассортименты плодовых Южной Испании заслуживают внимания для использования в наших советских сухих субтропиках.
В горных районах Центральной Испании сказывается влияние культуры Юго-Западной Азии или Закавказья. Здесь неожиданно можно встретить чечевицу, чину, нут. не отличные от закавказских и иранских сортов, какие мы встречаем также в горных районах Кабилии в Алжире.
Северная Испания. Астурия, Галисия и Страна басков отображают явное влияние оригинальной эндемичной флоры северных районов Пиренейского полуострова. Опыт старого испанского земледелия представляет большой интерес для нашего советского земледелия. В особенности ценны зерновые бобовые, разнообразный ассортимент пшениц, замечательные по крупности сорта овощей, устойчивые к болезням овсы, ценный ассортимент плодовых культур. Состав растительных культур и сортов и специфическая агротехника позволяют сделать весьма тщательный анализ истории культуры, проследить влияние миграций, условий среды, оригинальной дикой флоры, роли человека.
Великие события происходят в Испании* За ними напряженно следит весь мир. История этой замечательной страны выявляет изумитель
ные достижения человеческого r₽UUa кл
мает одно первых^ У^ , Ап™ 3аН”." пещере сияет rLfl тол^ще ^" человечества. Великолепное искусство арабов и мавров сохранилось в величайших памятниках *Я™- Такие о6₽м«ы пптера^ S «Дон Кихот», не имеют себе равных. В области земледелия, как мы уже видели, Валенсия достигла мировых рекордов.
В то же время история Испании полна самых мрачных страниц, тягчайших преступлений господствующих классов, королей, католической церкви. Ради золота и серебра истреблены величайшие древние цивилизации в Перу и Мексике. Ужасные преступления творит на наших глазах фашизм.
Освобождение испанских народов — дело всего человечества.
Я вспоминаю огромный интерес, с которым слушали профессора Леонского лицея мой рассказ о Советской стране и науке девять лет назад. Несколько десятков преподавателей собрались вечером, чтобы послушать мое выступление. Но явился жандармский офицер, и заседание было закрыто.
События, происходящие в Испании, затрагивают в особенности Латинскую Америку, мир, говорящий на испанском языке. Нет никаких сомнений в том. что все лучшее и прогрессивное на стороне борющейся демократической республики Испании.
Испанские события затрагивают весь земной шар: в них как в фокусе сосредоточена борьба двух миров.
Мы горячо желаем победы народам Испании, создавшим великие образцы культуры и искусства и способным в будущем совершить еще более великие дела.
Победа Народного фронта над фашизмом освободит гений народов Испании и даст миру новые величайшие ценности.
Салют Испании демократической и республиканской!
• Эти строки написаны Н. И. Вавиловым в период борьбы испанского народа против фашизма. — Ред.
Путешествиев Бразилию
Из Монтевидео, столицы Уругвая, аэроплан направляется на север и совершает посадку в городе Алегри (Порту-Алегри), расположенном в самом южном штате Бразилии — Риу-Гранди- ду-Сул. Наступает конец 1933 г., когда началось наше знакомство со страной, которая стала известна европейцам свыше четырехсот лет
назад.
В 1500 г. португальский мореплаватель Кабраль по пути в Индию случайно добрался до Бразилии. Сначала он думал, что открыл большой остров, один из баснословных островов на пути в Индию. В лесах Бразилии португальцы нашли знаменитое красное дерево (Swietenia mahagoni), которое раньше знали в Азии под названием бразильского дерева. Отсюда и земля, открытая Кабралем, была названа Бразилией — «страна древесной красной краски». Испанцы в Ъто время были поглощены всецело завоеванием Анд, и поэтому в сущности ничтожная горсть португальцев была в состоянии занять большую часть низменной Южной Америки [83]. Около 300 лет Португалия почти не обращала внимания иа занятую ею колонию, и только открытие золотых приисков в XIX в. привлекло к ней внимание метрополии.
Перед нами огромная страна, занимающая три четверти континента Южной Америки, страна, по размеру превышающая Австралию, США и равная 2/5 всей Европы. Более чем на 4 тыс. км она тянется с востока на запад, с севера на юг. Сорок с лишним миллионов человек населяют эту огромную территорию, на которой могло бы разместиться население в несколько раз большее 184].
Южная Бразилия представляет собой как бы продолжение прерий Аргентины и Уругвая. Аэроплан пролетает над бесконечными пространствами зеленых прерий, на которых пасутся тучные стада рогатого скота. Необозримые пастбища, большое количество богатых лугов обусловили чрезвычайное развитие животноводства. Вдоль береговой полосы можно видеть огромные скотобойни, гигантские мясоконсервные заводы. Это основная животноводческая область, поставляющая большое количество консервированного мяса на североамериканские и европейские рынки.
Распаханные прерии заняты под посевы хлебов. В целом Южная Бразилия характеризуется особым ландшафтом, резко отличным от Внутренней и Северной тропической Бразилии. Кли
мат здесь субтропический, близкий к климату Уругвая и Аргентины. '
Алегри — небольшой, по существу немецкий город: немецкие магазины, несколько немецких газет, немецкие рестораны — пивные, мюнхенское пиво. Словом, здесь Германия фактически имеет свою крупную и богатую южноамериканскую колонию. Большая часть промышленных предприятий, боен, консервных заводов, крупных имений принадлежит германским поддан-
Минуя короткую остановку в Паранагуа, самолет направляется в порт Сантус, где мы заканчиваем воздушное путешествие. Наш дальнейший путь — в глубь страны, в горную Бразилию, мировой центр культуры кофейного дерева. Девять десятых мировой продукции кофе производится в штате Сан-Паулу [85]. Лет 150 назад случайно из Восточной Африки семена кофейного дерева были занесены в Бразилию, и здесь в условиях умеренного тропического климата внутренних и южных нагорий Бразилии кофе нашел свою вторую родину.
Сан-Паулу — прекрасный современный город, крупнейший центр производства кофе, откуда этот продукт сотнями и тысячами тонн направляется к порту Сантус для экспорта. Дорога к Сан-Паулу совершенно изумительная.
От океана начинается подъем до 2 тыс. м, постепенно меняется ландшафт за ландшафтом. Зона культуры сахарного тростника сменяется зоной плодовых. Вдали виднеются нетронутые леса с буйной растительностью, с яркой зеленью, обвитые лианами. И вот начинаются бесконечные плантации, целые леса кофейного дерева, занимающие до 2 млн. га.
Сан-Паулу оказался крупным научным центром с первоклассным агрономическим институтом, возглавляемым директором Камарго, учеником знаменитого немецкого физиолога Пфеф- фера, который отлично знал работы советских ученых. Институт имеет химическую и физиологическую лаборатории, вегетационные домики, в которых испытывается действие удобрения на кофе, на его химический состав.
В Сан-Паулу превосходно оборудованный биологический институт с зоологическим и ботаническим отделениями, с огромным питомником разнообразных ядовитых змей для получения вакцин. Бразилия считается царством змей, в огромном количестве населяющих тропические леса. Укусы ядовитых змей — обычное явление, что заставило правительство принять особые меры. Для направляющихся в глубь лесов и работающих на кофейных плантациях предохранительные прививки обязательны.
Как и все южноамериканские города, Сан- Паулу имеет прекрасные гостиницы со всеми обычными для европейца удобствами. Улицы обсажены тропическими деревьями. Гуляющие — хорошо одетое население. Словом, внешне все прекрасно. На самом же деле штат Сан- Паулу переживал глубочайшую трагедию. Мировой кризис затронул прежде всего основную монополию Бразилии — производство кофе. Сокращение спроса на европейских рынках вызвало обесценение кофе. Одновременная конкуренция Колумбии, Гватемалы, Эквадора, Явы еще больше снизила цены. Огромное кофейное хозяйство, с которым связана жизнь всей Бразилии, оказалось в тупике. В борьбе с обесценением кофе прибегли к таким мерам, как уничтожение его запасов. Громадный, мирового значения порт Сантус был буквально завален мешками и кучами кофе. По распоряжению правительства только за 1927—1932 гг. утоплено в оксане около 100 млн. ц кофе. В целях более «'рационального» уничтожения были построены гигантские печи для сжигания кофе на удобрение. Зола этого прекрасного пищевого продукта стала одним из основных видов удобрения на Плантациях.
Направляясь вместе с аг тинента, к Мату-Гросу, дороге, частью на автомо
персвозкиТ^ мож^о'^^
возделывают сахарный тростник:’„„„Т™ рис, бананы. Население настроено панически-' как сводить концы с концами, как платить высо ^Ж^ "Т^ С томными плантациями. Культура кофейного дерева многолетняя и если с ней покончить сразу, то это значит потерять надежду на окончание кризиса. Ведь может быть, пройдет еще немного времени, и Европа станет снова нормальным потребителем бразильского кофе.
Казалось бы, есть выход: Бразилия нуждается в бензине, в нефти, тысячи автомобилей стоят в Сан-Паулу без движения; чего проще, казалось бы, пойти на взаимовыгодный обмен с Советским Союзом. Об этом идут разговоры, но никто не решается на серьезный шаг. Тупик противоречий приводит к безумным событиям. Штат Сан- Паулу, который фактически определял бюджет всей страны, питал финансы всех остальных штатов, фактически содержал всю администрацию страны в переживаемых экономических трудностях, поднимает вопрос об отделении в самостоятельное государство. Происходят волнения, начинается междуштатная война, которая кончается разгромом восставших санпаулутян. Военные события еще больше расстроили и без того напряженное финансовое хозяйство страны.
Страна в политической лихорадке, население говорит о возможности повторения восстания. Так называемые бразильские революции, т. е. смена правительств, смена президентов, происходят каждые несколько месяцев. Денежная система нарушена в корне. Что представляют собой «мили», какой их удельный вес, понять, особенно быстро передвигающемуся путешественнику. трудно [86]. Спасает «всесильный» американский доллар. Девальвация достигла огромных размеров. Событие это обычно для Бразилии. Катастрофу переживают опытыс станции, штаты которых распускаются. При дится заниматься самоснабжением. Никто нс видит конца тунику в этом поражающем бога ^П epecS'па автомобиле ^“^Ж^ю ства горных районов штата ^^"У »° направлению к Мату-Гросу. мо*™ ™Хч:ких митсльное плодородие бразильских ро1 и субтропических почв - глубокие красноземы. По выемкам ходят Ж^г можно видеть, что эти красноземы уходят
на много метров вглубь. Здесь от 1,5 до 2 тыс. мм осадков, возможна неполивная культура риса. В Юности все промышленные тропические и субтропические культуры с успехом могут идти без применения удобрений. Плодовые сады включают буквально весь мир тропического плодоводства: мангустаны, манго, дынное дерево хлебное дерево в разных видах, всевозможные цитрусовые, пампельмусы, апельсинные и лимонные рощи. Климат представляет собой идеал для тропической страны. Приподнятость на высоту 500 и 1000 м создает весьма благоприятные условия. Климат Сан-Паулу исключительно здоровый. Это по существу курорт, куда направляют больных со всей Бразилии. Как выяснили почвоведы, по типу почв, по климату значительная часть Сан-Паулу напоминает самые заселенные в мире районы тропической Юго-Восточной Азии, где сосредоточивалось около миллиарда населения — половина населения земного шара. По существу Бразилия до сих пор остается почти незанятой страной. Население ютится около береговой полосы, будучи сгущенным около центра кофейных плантаций СанПаулу.
Беседуя с корреспондентами и отвечая на их вопросы, каково наше впечатление о Бразилии, мы в шутку говорили им, что вся Бразилия в будущем.
Перед нами огромный завод, где кофе приготавливается для экспорта, очищается от внешней оболочки, полируется, отмывается, сушится. Все эти процессы чрезвычайно просты, но тем не менее требуют большого внимания, чтобы получить кофе надлежащего качества. Все больше и больше бразильцам приходится задумываться над улучшением своей продукции, ибо конкуренты — Эквадор, Гватемала, Ява — в этом отношении уже превзошли Бразилию, и се кофейная монополия под угрозой. Поневоле, даже переживая катастрофу, бразильское правительство принуждено приступить с опозданием к селекционной работе, и, к нашему удивлению, в период кризиса мы были свидетелями разворота чрезвычайно интересных, глубоких селекционных работ под руководством молодого доктора Крузо, прошедшего школу немецких генетиков и селекционеров. Так в тупике экономичсс- ^Риз"са понсволс приходится обращаться
Было 25 декабря 1933 г. Самая лучшая идея пришла немецкому ботанику Хэнэ, заведующему отаническим отделением Биологического института. Рано утром мы направились в тропический заповедник, в 100 км к западу от Сан-Паулу Огромный девственный тропический лес с почти постоянной термостатной температурой и
3000 мм осадков. Дождь и нескольку раз в день.
Тропический заповедник — это одно из здешних чудес. Войти в южноамериканский влажный тропический лес представляет немало трудностей, ибо обычно это стоячее болото, ходить по которому опасно из-за миазмов малярии, змей огромного количества мелких зверей, насско- мых. Биологическому институту в Сан-Паулу пришла блестящая мысль — выделить самый типичный угол нетронутого тропического леса, провести по нему в разных направлениях специальные приподнятые, покрытые деревянным настилом тропинки. На краю леса построена небольшая гостиница. В ней нет обслуживающего персонала, но есть все необходимые удобства — можно переночевать, имеется запас консервов, сухарей. В здешний заповедник направляются ботаники со всего мира, тут работал знаменитый Габерландт, и сюда за счастье считали попасть многие европейские ботаники [87].
Отдельные тропинки, проложенные по заповеднику, носят имена великих натуралистов мира — Линнея, Ламарка, Жюсье.
Мы направились в глубь тропического леса. Пришлось запастись дождевиками и зонтами. Но дождь быстро сменяется ярким солнцем. Когда идет дождь, все замолкает, вся жизнь притихает. Но вот ливень прошел, показалось голубое небо, засияло солнце, и все ожило. Начинается невероятная трескотня цикад, какой-то своеобразный шелест, треск сучьев. Вылетает множество колибри, разнообразных насекомых, среди которых то и дело можно видеть огромных изумительно красивых голубых перламутровых бабочек. Поимка их сопряжена с большими трудностями ввиду болотистой почвы. Вот и настоящий лес. Своеобразно прежде всего в этом лесу огромное количество наклонившихся, упавших деревьев. Но все эти погибающие деревья быстро покрываются эпифитами и сами по себе представляют целую флору орхидей, папоротников-эпифитов. На одном упавшем дерсвеможно собрать сотню различных мхов, лишайников, орхидей, папоротников. Тропический лес представляет даже на небольшом участке буквально целую флору из сотен видов низших и высших растений. Это богатство растительной жизни самая характерная особенность тропиков. На ничтожном клочке в 2 тыс. га флористы, исследовавшие его, нашли более 2 тыс. видов высших цветковых растений, т. с. флору большой европейской страны. Это нс считая мхов, водорослей, грибов, которые, вероятно, еще в два раза должны увеличить видовой состав этого маленького типичного уголка влажных теплых тропиков.
Сушка кофейных зерен
Флористический заповедник близ МанаусаБелые цапли на озере Лаго-Гранди
Особенность тропических лесов Южной Аме- оики — То ЧТО они почти не знают крупных животных. Но зато там огромное количество мелких животных, начиная с обезьян всех цветов — рыжих, бурых, черных, пятнистых, лазящих по деревьям, цепляющихся одна за другую. Все это кричит, пищит.
Почвы изумительно плодородны, обогащаясь ежегодно гумусом от падающих и гниющих деревьев. Температура в лесу даже ночью нс падает ниже 20е Лес поражает своеобразием. Самое замечательное в нем — разнообразные виды пальм.
Обычным путем по такому тропическому лесу служат реки и речки, как бы система каналов, по которой можно, хотя и с трудом, продвигаться на лодках. Все время приходится расчищать путь, раздвигая упавшие деревья. Речки тропических лесов изобилуют рыбой, аллигаторами, черепахами. Заболоченные леса полны лягушек, змей, муравьев. Совершенно невероятное количество разнообразных форм жизни во всех видах наполняет тропический лес. Изредка можно слышать рев ягуаров, единственного крупного животного тропических южноамериканских лесов. Среди деревьев и над деревьями нередко целыми группами, в особенности после дождя, вылетают райские птицы и пестрые попугаи, которые наполняют воздух своим своеобразным рокотом [88]. Почти каждую минуту проносятся над головой огромные жуки величиной с небольшую птицу.
Жить в таком лесу нелегко, и поэтому огромные пространства тропических лесов пока еще очень мало заселены, хотя нет сомнений, как показывает опыт других стран, в возможности расчистки тропического леса, проведения дорог, свидетелями чего мы были на Амазонке. Небольшие группы идейцев, живущих в лесах.
существуют за счет культуры маниока, или кас савы (Manihot utilissima), кукурузы, риса, сахар ною тростника. Здесь можно встретить индей. цев, ведущих еще самое примитивное хозяйство сохранивших свои первобытные челны, пита’ ющихся дикими плодами, корнями, рыбой, птицами, обезьянами. Это коренное население страны очень редкое: во всей огромной лесной тропической Бразилии не больше миллиона жителей — население одного крупного города; значительная часть расселилась вдоль рек.
Натуралист чувствует себя в тропиках как в большой лаборатории. Поражающее изобилие форм, видов, сложные взаимоотношения позволяют здесь, как нигде, изучать многообразие выявления жизни, эволюцию форм, эволюцию видов. Со времени первых великих натуралистов — Гумбольдта, Уоллеса, Дарвина — влажные тропики влекут исследователей, невзирая ни на какие трудности. Они необъятны и труднодоступны. Нужно обязательно надевать сетку, перчатки, закрывать себя почти герметически, защищаясь от нападений невероятного количества всевозможных клещей и от укусов муравьев и ядовитого действия листьев. Нужно быть осторожным, чтобы не завязнуть в болоте, не попасть в трясину. Но каждый натуралист должен побывать в тропиках, чтобы хоть один раз ощутить все буйное развитие жизни, всю гамму окрасок животного и растительного мира, все сложные взаимоотношения от живого к неживому, от эпифитов к паразитам, чтобы почувствовать созидательную силу жизни.
Столица Бразилии — Рио-де-Жанейро — это один из самых красивых городов мира [89]. Он расположен в замечательной бухте, обрамленной двумя пиками — Сахарной Головой и Корковадо. Невдалеке видны Органовые горы, в фантастическом облике которых вЬ1дсл”*?тСЯ «пять пальцев бога». За этим горным рельефом открывается панорама внутренней части страны с пышной тропической растительностью, се меняющимися тонами и окрасками. В roP^^ более 170 тыс. жителей. Прекрасные улицы, и напоминает Нью-Йорк. Чикаго или Сан-Франциско. Почти на 2 км тянется авеню Рио-Бранк • Авеню обсажены тропическими деревьями, ис бенно замечательна аллея королевских пальм мощными, как бы обтянутыми материей ств°л‘ ми. Вот и знаменитый ботанический сад ги де-Жансйро. второй Бейтензорг по богатс ) собранных в нем тропических видов [90J. собрано около сотни видов пальм. Вот алi хлебных деревьев. Здесь можно ходить мы часы, любуясь разнообразием видов, бескои пымн формами, в которые кристаллизовас растительный мир. Директор сада, доктор ФР
устроил дегустацию тропических плодов хлебного дерева, папайи, ананасов, манго, ман- ^нов По пятибалльной шкале группа ботаников оценила вкусовые достоинства. Первые места заняли ананас, мангустан, апельсины.
В кризисе, переживаемом Бразилией, на смену неразумно сконцентрировавшем в прошлом все внимание страны, в результате экономической депрессии наблюдается поворот к другим культурам, и прежде всего к хлопку. Исследования доктора С. Харланда, одного из мировых экспертов хлопководства, показали, что для развития культуры хлопчатника нет другой страны в мире, которая бы представляла такие колоссальные возможности в смысле площадей, пригодности почв, климата. По грубым подсчетам, до 80 млн. га без орошения и с орошением могут быть использованы в Бразилии под хлопководство, т. е. здесь при надлежащей организации хозяйства и увеличении населения может быть создана площадь под хлопководством, в два раза превышающая всю современную мировую площадь посевов хлопчатника.
Огромная внутренняя территория Бразилии представляет собой несколько приподнятую местность, хорошо дренированную и являющую резкий контраст с тропическими лесами. Это в значительной мере аридные земли, где нередко господствует засуха, периодически в течение нескольких месяцев нет дождя, высыхает растительность. На границе этой территории или даже в ее пределах с применением орошения возможна широчайшая культура хлопчатника. Хлопчатник по существу растение засушливой зоны. Здесь он чувствует себя особенно хорошо, меньше страдает от болезней, и сюда прежде всего направлено внимание хлопководов Бразилии. О том, какие крупные события происходят на наших глазах в области хлопководства, пока
зывающие наглядно возможности Бразилии, свидетельствует увеличение посевной площади под хлопчатником в Бразилии за последние 10 лет с 1 млн. до 3 млн. га. Создано 8 опытных станций 25 семеноводческих хозяйств. В течение послед^ них лет консультантом по хлопководству был доктор С. Харланд.
В аридной зоне в культуру введены ананас и земляной орех. Уже давно население Бразилии стало использовать парагвайский кустарник илекс (Ilex paraguensis) для приготовления чая. Матэ, или парагвайский чай, — основной напиток Южной Бразилии, так же как Уругвая и Парагвая. Здесь сосредоточены дикие заросли парагвайского чая, и здесь же в последние десятилетия заложены крупные промышленные плантации. Матэ все больше и больше начинает конкурировать с китайским чаем и кофе.
Отдельные группы индейцев около рек, на всхолмлениях, на открытых или полуоткрытых местах давно уже проникли в глубь континента. Ими введены в культуру два вида маниока: горький, требующий выварки для питания, и негорький, могущий употребляться в сыром виде.
Но в целом колоссальная страна осталась по существу почти в первобытном состоянии [91]. Разрозненные группы индейцев не дали начала сколько-либо заметной объединенной культуре или цивилизации, хотя бы в малой мере равнозначной андийской и центральноамериканской.
Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу — главные интеллектуальные центры Бразилии. Здесь находятся университеты, музеи, опытные станции, институты. В Рио-де-Жанейро — замечательный этнографический музей с огромными, прекрасно монтированными материалами, собранными со всей Бразилии* В музее за короткое время можно увидеть подытоженные результаты изучения первобытных индейцев, их дифференциации на племена, по языкам, по обычаям.
Из Рио-де-Жанейро аэроплан направляется в Багию, в царство какао [92].
Бордюром по берегу океана тянутся стройные кокосовые пальмы, словно кто их насадил искусственно. Плоды их усердно собираются населением ради гигантских орехов. Вдали виден желтый фон аридной зоны с кактусами и с листопадной каатингой (caatinga). Своеобразен ландшафт каатинги, несколько напоминающий северные ландшафты Мексики.
Около самой Багии — крупный мировой
• Для нас приятно было отмстить, что в музее на видном месте находится портрет русского академика Г. И. ЛангсДОР" фа, одного из крупнейших исследователей Бразилии. 130 лет назад проникшего в глубь Бразилии и давшего замечательное се описание.
центр культуры какао. Кризис кофейной монополии заставил задуматься сельских хозяев Бразилии и подыскивать новые культуры. Одной из ценнейших является какао. Недалеко от города начинаются обширные плантации оригинальных деревьев с ромбическими плодами, сидящими непосредственно на дереве. Плоды подвергаются брожению. В результате отделяются семена, они также подвергаются ферментативному воздействию и служат продуктом для получения какао. Пульпа, среди которой расположены семена, весьма приятна на вкус и вполне съедобна.
В городе Багин помещается крупный Институт по изучению какао. Мы направились на розыски директора. К нашему удивлению, это оказался Мирон Филиппович Бондарь, русский энтомолог, изучивший историю культуры какао, селекцию, борьбу с болезнями и фактически являющийся научным руководителем промышленных плантаций.
Как это ни странно, древняя культура какао, ведущая начало еще от майя и ацтеков, сравнительно мало подверглась селекции. По существу размножаются местные мексиканские сорта, неплохо себя чувствующие на второй родине. Самое направление ферментативного отделения семян не представляет никаких особых трудностей. Культура требует лишь плодородных почв и тропических условий с достаточным количеством влаги. Для этого район Багии представляет исключительно благоприятные условия, и здесь постепенно вырастает конкурент африканскому Золотому Берегу, до недавнего времени главному мировому монополисту этой культуры (93]. Какао начинает плодоносить на доняты" десятый год, даст около полутонны урожая.
Горький опыт кофейной монополии показывает, что и здесь надо быть осторожными, улучшать культуру, поднимать качество, не забывать о конкурентах, тем более что их немало. Необходимо следить за работой и па Золотом Береге Африки, и в Эквадоре, и на Тринидаде, где превосходно идет какао.
Особенность всего хозяйства Бразилии в том, что оно основано главным образом на экспорте. Отсюда исключительная зависимость от событий вне страны.
Из Багии 1 января 19.33 г. на гидроплане направились в Пернамбуку, а оттуда к заветной цели, к долине Амазонки. Путь долгий. На самой заре, в 5 часов утра, гидроплан направляется по длинному пути в Белен. На пути небольшая остановка в Пернамбуку, в крупном центре культуры хлопчатники и сахарного тростника.
видны рощи апельсинов. Это крупный'
хозяйственный центр. На берегу, ни ос • гидроплана, мы получили горячую приве с
ИЗ наших ТОУПОВ- от. ‘к ••«которые
гидроплан снижается, можно в бинокль разобрать контуры знакомых тропических деревьев Совершенно ненаселенные огро пыс территории. Сотни километров гидроплан летит над безлюдными пространствами. Здесь еще много мест, где не ступала нога человека. Вдали виднеется гигантская река, по справедливости называемая Амазонским морем. Устье се достигает 300 км ширины. На протяжении 1(КЮ км п реку свободно входят круне океанские суда. Нет в мире реки, которая могла бы по мощности сравниться с Амазонкой. У Самого устья живописно расположился город Белен с 200 тыс. населения, еще нс так давно мировой центр натурального каучука.
Гидроплан влетел в устье Амазонки, сел на воду и остановился у аэродрома. К удивлению, па берегу меня ждала неведомая мне делегация. Предприимчивая панамериканская авиационная компания уведомляет заблаговременно о прибытии пассажиров. В сообщении было указано, что должен прибыть и остановиться в Белене президент Географического общества Советской страны. Один из встречавших был в треугольной шляпе, со шпагой, тип старого пломата. Всего в делегации три человека, и с ними два корреспондента. Наиболее важная фигура — бывший русский вице-консул в Бразилии, по и оисхожде- пию бразилец, хорошо говоривший по-французски и вышедший приветствовать русского носе-
титсля из симпатии к пашей ст ане. Второй — Касилоп. еврей по национальности, бывший русский подданный, еще до революции переселившийся в Бразилию. Судьба занесла его в Белеи, где он владел небольшой фабрикой деревянных изделий. Третий был еврей-сапожник, выходец из России, волей случая он также давно оказался в Бразилии. На довольно ломаном русском языке и на французском мы успешно объясни-
Фабрикант оказался полезным человеком, поскольку он знал прекрасно леса Амазонки. Бывший вице-консул чрезвычайно интересовался событиями в Советской стране. Неблагоприятные финансовые конъюнктуры заставляли его подумать о возможности восстановить торговые связи Бразилии с пашей страной, о вывозе каучука хотя бы к большевикам. У сапожника были сильно выраженные симпатии к нашей стране.
Прибыв в Белен и направляясь с визитом к губернатору, мы сразу поставили задачу хотя бы на неделю пробраться в глубь Амазонки, взглянуть на роскошную тропическую растительность, которую описывал в свое время соратник Дарвина А. Уоллес, которой посвящены целые монографии. По счастью, это оказалось более легким делом, чем можно было думать вначале. В течение полутора дней определилась программа.
Около Белена появились две крупные иностранные концессии. Знаменитый мистер Форд, владелец крупнейших автомобильных заводов в США, давно уже сталкиваясь с вопросом каучука, решил создать собственное крупное предприятие, обеспечивающее автомобильное производство его фирмы натуральным каучуком высокого качества. В пределах США, так же как и в нашей стране, есть все. кроме по всяком случае
достаточного количества каучука. Долина Ам- зонки является родиной каучукового дерева (IU vea brasilicnsis). Ни в США, пи во Флориде и даже в Пуэрто-Рико пет условий для создания плаита ций каучукового дерева. Решительный Фопп задумал крупную авантюру создания огромных плантаций на миллионах гектаров на самой родине каучукового дерева, в долине Амазонки Здесь правительством Бразилии в самой глубине, в 600 км от Белена, в 1932 г. ему был отведен участок в миллион гектаров. Со свойственной предприимчивым янки энергией началась кипучая работа. Был создан целый флот для обеспечения строительства огромного хозяйства, для привоза рабочих, инженеров, агрономов. Прежде чем приступить к плантациям, было решено построить город Фордзонию со всеми необходимыми удобствами, начиная с церквей, отелей, клубов. Мы застали эту строительную кампанию в разгаре. В Белене было представительство компании Форда, которое готово было полностью пойти навстречу нашему визиту в Фордзонию. "
За год до появления компании Форда на Амазонке японское правительство также получило концессию, но ближе к устью реки. Несколько сот тысяч гектаров, контролируемых японцами, стало объектом усиленной колонизации.
К нашему прибытию японская компания располагала небольшим пароходом, на котором нам была предоставлена возможность добраться до концессии, проехать по рукавам величайшей реки, проникнув таким образом в глубь бассейна, и увидеть долину Амазонки.
Познакомиться с Амазонкой помог нам и превосходный коммерческий музей в Белене, во главе которого стоит его основатель, французский натуралист Кэно, проживающий здесь сорок лет. Он оказался одним из лучших знатоков долины Амазонки, автором превосходного двухтомного сочинения «Долина Амазонки», преподнесенного нам.
В самом музее нредста лены великолепные коллекции образцов дерева, всех продуктов Бразилии. особенно долины Амазонки. Они собирались десятилетиями и находятся в прекрасном порядке. Слоном, музей и его директор оказались в полном смысле энциклопедией Амазонки. Директор предоставил все свои знания в наше распоряжение. В течение длинных тропических вечеров г-н Кэно охотно делился своими обширными знаниями, то и дело показывая одни за другим образцы деревьев, гербарий.
В зоологическом саду Белена окал вполне удовлетворительная коллекция жи пых долины Амазонки. Но надо было возмо быстрее и опикнуть в глубь тропиков.
Химина w лгс> на реке Шнн#>Вечер на реке Шиму
>аро< ли куаишм к и на ре* & / ра и Arma.
Предоставленный японцами пароход благодаря1^ содействию представительства Форда был готов к снаряжению. Были взяты необходимые запасы консервов, хлеба на несколько дней, повар Небольшая компания направилась в глубь Амазонки. Выбравшись из Амазонского моря, т е из устьевой части Амазонки, мы направились вдоль южного рукава, останавливаясь там, где можно было осмотреть берег; нередко мы видели десятки аллигаторов, высовывавших свои морды.
Река Амазонка изобилует оригинальными видами рыб разных цветов: синих, розовых, голубых, пестрых. Трудно оторваться иногда от необычайного зрелища смены окрасок в глубине вод, от проплывающих там мелких и крупных рыб. Но самое замечательное — это берега Амазонки, их пышная растительность, и прежде всего разнообразие пальм. В долине Амазонки ботаники насчитывают до 800 видов пальм. Это в полном смысле слова царство пальм. Нигде в мире нет такого разнообразия, такой амплитуды изменчивости, какое можно видеть здесь. Особенно эффектны большие группы пальм с их стройными стволами, с кронами, поднятыми кверху, с яркими, собранными в зонтики или в метелки плодами. Они составляют совершенно своеобразный ландшафт, не повторяющийся нигде в тропиках. То сочетаясь группами, то произрастая порознь, они представляют такое разнообразие форм, от которых трудно оторвать взор. Их хочется видеть без конца.
Пароход идет все дальше. Начинаются заросли густого леса, и уже с трудом наш пароходик проходит между сближенными берегами. Заросли нависли над рекой. Наше внимание привлекают знакомые очертания деревьев. Мы проезжаем мимо зарослей гигантского дикорастущего какао. Этот вид дает более крупные, чем культивируемый, плоды, цветы и листву. Долина Амазонки оказывается вторым очагом, средоточием видового разнообразия рода какао, и, несомненно. некоторые виды заслуживают самого большого внимания для использования их в культуре. Первыми селекционерами какао, по-видимому, были обезьяны. На огромных деревьях какао можно видеть группы обезьян, лакомящихся плодами Их меньше всего интересуют семена какао. Опи потребляют пульпу, растительное мясо, среди которого расположены семена. Последние обезьяны выбрасывают. Поедая преимущественно плоды с наиболее сладкой пульпой, они ио-видимому, как здесь, так и в Центральной Америке способствовали отбору семян в отношении тио признака, не имеющего в сущности никакою значения для человека.
рсди леса, о оло впадающей речушки, попа
даются хижины неГров и индейцев. Мы просз жасм под группой гигантских деревьев, останавливающих внимание уже издали своим невероятным ростом. Эти колоссы тропического леса— американский орех (Bertholletia ex се Isa), дающий самые вкусные орехи с большим содержанием «перламутрового масла» (до 75%). Скорлупа чрезвычайно твердая, и горе тому, кому упадет на голову такой орех! Эти орехи — одна из самых больших ценностей тропических лесов Амазонки, главная цель многих жителей, собирающих их и доставляющих в Белен.
Тропические леса Амазонки полны диких плодовых. Их можно насчитывать сотни видов, и ими завален рынок в Белене. Созревая в разное время, они сменяют друг друга на прилавках. По качеству эти разнообразные плоды далеки от обычных требований европейца к плодам. Они нередко терпкие, грубые, твердые, но тем не менее съедобные. В тропическом лесу Амазонки можно прожить, питаясь только плодами; если к этому прибавить съедобных обезьян, аллигаторов, всевозможных рыб, птиц, то можно понять, как существуют в глубине тропического леса в почти первобытном состоянии коренные жители страны.
Вот и японская концессия. Группа японцев встревоженно встречает неожиданных гостей. Рекомендательные письма, однако, рассеивают сомнения. Нас ведут на ночлег в чистые японские домики, готовят рис и подают его по-японски, с палочками. Следующий день весь посвящается ознакомлению с колонией. При помощи специальных машин быстро выкорчевываются крупные деревья, вручную и механически — мелкие деревья и кустарники. Первым делом прокладываются довольно широкие дороги, пригодные для проезда автомобилей. Самое основное для покорения тропиков — это дорога. Прежде всего проводят глубокие дренажные канавы около дороги с той и другой стороны. В заболоченных местах дорога покрывается стволами деревьев. Иногда на целый километр дорога выложена тщательно пригнанными один к другому стволами. Иногда дорога проложена по искусственной насыпи.
На месте выкорчеванных деревьев после расчистки рассаживаются плантации какао, каучукового дерева, ванили. Заложена большая тация чайного куста, хорошо произрастающего здесь. На отдельных площадках в прекрасно состоянии можно видеть рисовые плантаци • Впереди еще огромная работа, так как концссси только приступила к расчистке значителен • пространств. Климат, по мнению японцев, так° же. как в Японии, и жить здесь можно. По СУ*^^ ству концессия представляет как бы опытиу
Протока. ведущая к озеру .Майору
На оазаре в Пелен#Каучуковые деревья ветречаютея вдоль шей Амазонки
станцию, показывающую, что можно сделать в бразильских тропиках, какие огромные возможности скрыты в этих пока еще не проходимых дебрях, где растет буквально все взятое из влажных субтропиков. Здесь с успехом, особенно на дренированных местах, произрастают тропические формы многолетнего хлопчатника. Так же прекрасно привились ананасы, дынное дерево и манго. Словом, испытание десятков различных видов тропических плодовых, овощных дает замечательные результаты, и трудно даже сказать, какое растение предпочесть. Японцы быстро оценили, что Бразилия по существу нетронутый край и огромный опыт японского субтропического земледелия может быть с большим успехом в короткое время использован в этой стране.
Естественно, что нас особенно интересовала добыча каучука. Главный сезон его добычи — от мая до ноября.
Еще не так давно, 30—40 лет назад, долина Амазонки привлекала многие тысячи пришельцев, искавших здесь заработка при помощи сбора естественного каучука. В огромном количестве вдоль всей Амазонки, почти до Анд, встречаются группами или чаще порознь крупные каучуковые деревья. При помощи большого ножа на стволах делают надрезы и подставляют под них оловянные чашки, в которые стекает за ночь млечный сок, застывающий в эластичную массу. Содержимое отдельных чашек соединяется вместе. На огне сложенные вместе комки формируют в крупный мяч. Добываемый здесь натуральный каучук самый лучший в мире. Индейцы уже сотни лет назад знали о каучуке и изготовляли из него мячики для игр. но все значение каучука было оценено лишь в XIX в., когда начинается настоящая каучуковая эпопея — массовое использование диких зарослей каучукового дерева. Англичане в лице Витхейма вывезли в 1876 г семена каучукового дерева в Королевский ботанический сад Кью, в Лондон, откуда всходы семян были направлены в Индию, на Цейлон, а впоследствии на Яву. В этих местах каучук прекрасно принялся, и уже в конце XIX в. новые плантации создали угрозу Амазонке. Каучуковые деревья прекрасно пошли по Малайе. От них были отобраны наиболее продуктивные формы. Правильное размещение на плантациях позволило рационально организовать сбор каучука. Хищническое использование деревьев по Амазонке уже не приносит прежних выгод, и начинается катастрофическое падение добычи дикорастущего каучука. На смену ему пришел плантационный каучук, и ныне 90% естественного каучука добывается в тропической Азии, на второй родине каучукового дерева. И чем дальше.
тем больше падение доли заготовок этого к- ка. тем более что основные наиболее досг\^У заросли уничтожены. Правда, на смену ист^' ленным лесам вырастают новые, и при плавил ной организации здесь можно было бы е ще а лать многое, но уже по инерции промысел папам все больше и больше.7
Первое начинание в этом направлении припал лежит Форду, который решил на родине каучу кового дерева заложить современные плантации каучука, отселекционировать среди лесов наилучшие формы. Мысль, несомненно, заслуживающая внимания, но вряд ли это экономически выгодно в условиях отдаленности глубин Амазонки. где предприимчивые янки сосредоточили свои плантации.
Вот перед нами группа насеченных деревьев- богатырей в четыре охвата со старой корой, израненной многократными насечками. Их семена напоминают клещевину по размеру и по форме.
И американские, и японские предприятия, несмотря на их смелость, все же являются только первыми серьезными попытками современного механизированного подхода к использованию ресурсов Бразилии. Все впереди.
По дорогам, проложенным японской концессией. нам удалось проникнуть в глубь тропических лесов, наблюдать замечательные деревья кагюка (Ceiba peniandra) со своеобразными треугольными пирамидальными основаниями, как бы с ровными тяжами, по трем ребрам дерева, с плодами, содержащими шелковистый пух.
Новой дорогой, по другому руслу, наш катер возвращается в Белен.
Прощальный обед. Наши новые ДРУ»" решили продемонстрировать бразильскую кухню. Первое блюдо — вареный аллигатор, Ь01**' степция вроде рыбного студня с хрящом. J самое распространенное здесь блюдо. видели на базаре в Белене, как покупат индеец или негр вел живого аллигатора п0*7' на веревке, просунутой меж глаз. На базаре сте с рыбой целый ряд занят жиными и ош • аллигаторами.»«лиа.
Второе блюдо — арсная желтая о своеобразного, по нс очень приятного . Третье блюдо — красная змея. KOHt™ *ныс вроде сосиски, но плотной. Далее ч эт0 попугаи, довольно приятного вкуса. I w го — самые разнообразные тропические ^ прежде вест манго. Это любопытны» _ вкусу напоминающий абрикос. I№ с ■°^Oi f
пой мякотью, размером с крупное„
большой круглой косточкой, занимавши половину плода.be.
Один из лагодстсльмых губернатору»
решил осчастливить бедное население города и засадил несколько улиц аллеями из манговых деревьев. Губернатор, однако, не учел того обстоятельства, что при созревании плоды падают с деревьев на головы прохожих, и пришлось по настоянию граждан убрать манговые деревья.
Были всевозможные сапотиллы (Achras sapo- ta) желтого, черного цвета, оригинальные плоды евгении (Eugenia) — рода, представленного большим количеством видов в Бразилии. Все это завершилось самым дешевым, самым демократическим плодом Бразилии — ананасом. В респектабельных домах и на званых обедах ананас считается слишком обыденным блюдом. За два американских цента в 1933 г. можно было купить три ананаса хорошего качества. Целые баржи в Рио-де-Жанейро утром завалены ананасами, как морковью.
Званый обед закончился приятным напитком из ореха-кола, своего рода ситро, который все больше и больше начинает входить в моду.
Фабрикант дсревоподелочных изделий принес на память несколько десятков линеек, приготовленных из всевозможных по цвету деревьев. Здесь были и темно-синие, и неокрашенные линейки, и бурые, и темно-красные, и розовые.
Это был лучший подарок для советских дендрологов. Директор музея Кэно принес огромный орех (Bertholletia) и коллекцию семян каучукового дерева. Это главная ценность долины Амазонки.
Тщательно упаковав образцы всевозможных плодов и семян, собранных по долине Амазонки, и отправив их посылками в Ленинград, приобретя замечательные образцы бразильской бабочки, из которой готовятся чудесные рисунки-вырезки, флуоресцирующие в темноте, немало поломав голову над упаковкой багажа, который не должен превышать по правилам воздушного путешествия определенного веса, мы закончили пребывание в гостеприимной долине Амазонки. Рано утром, еще в темноте, мы снова встретили всех друзей на аэродроме. И вот мы в полете.
Погода была пасмурная, шел дождь.
Путь шел по крайнему северу Бразилии, а затем через Гвиану, над необъятными просторами тропических лесов. Бушевала буря. Гидроплан бросало в воздушные пропасти. Поздно к вечеру, после пятнадцатичасового перелета, гидроплан долетел до острова Тринидад. Нас встречал, несмотря на позднее время, известный английский хлопковод доктор С. Харланд.
По Севернойи Южной Америке
Основными задачами моей командировки в Северную и Южную Америку, длившейся с августа 1932 по февраль 1933 г., были:
участие в VI Международном конгрессе генетики и селекции в Соединенных Штатах Америки, в г. Итаке. Я был избран вице-президентом этого конгресса и членом президиума организационного комитета;
ознакомление — по предложению иностранных научных обществ — ученых, учащихся и практических работников земледелия Франции, Германии и Соединенных Штатов Америки с успехами агрономической науки в Советском Союзе за последние годы;
ознакомление с условиями полевой культуры и возможностями земледелия в Канаде и Аргентине;
специальное изучение вопросов агротехники орошаемого полевого хозяйства в районах, недостаточно увлажненных (Канада, США), применительно к осуществлению проекта ирригации Заволжья;
$) сбор семян важнейших культурных растений. представляющих интерес для Советского Союза, как-то: хлопчатника, картофеля, кукурузы, новых кормовых растений, хинного дерева и других медицинских растений;
ознакомление с новыми методами селекции хлопчатника на острове Тринидад, расположенном к северу от Южной Америки, где находится один из лучших мировых институтов по хлопководству;
в целом в нашу задачу входило ознакомление с новыми сдвигами в области растениеводства, с новыми методами исследования и вообще с современным состоянием мировой агрономической науки, в особенности применительно к растениеводству. В частности, большое внимание должно было быть уделено нами вопросам выведения болезнеустойчивых сортов.
Условия поездки
Уже с первых шагов в Берлине, при получении американской визы, мне неожиданно, несмотря на уведомление президиума конгресса о высылке визы, было отказано в немедленной выдаче се для переезда в США до получения дополнительных материалов. Рижская агентура американского консульства в Берлине, как потом выяснилось. сообщила сведения о том, что я состоял членом Коминтерна, спутав, очевидно. ЦИК.
членом которого я состою, с Коминтерном
Кроме того, многие экспедиции, в кот мне приходилось принимать участие за по61 ние годы в разных странах, освещены в б^СД‘ вардейской прессе за границей как выполиГ ющие специальные политические поручен Коминтерна. Даже экспедиция 1927 г в АбисЛ нию неожиданным образом в глазах выживали из ума эмигрантов оказалась замыслом пости! правительства Абиссинии, и Лига Наций имеет специальное дело по этому поводу. Тем нс менее настойчивое вмешательство президиума кон- гресса и министерства иностранных дел в Вашингтоне оказало свое действие, и виза в Америку мне была выдана без опоздания к сроку начала конгресса.1
Получение большого числа виз для въезда в многочисленные республики Южной и Центральной Америки, в которых я останавливался для исследовательской работы или через которые мне нужно было проехать, встречало всевозможные препятствия. Консулы требовали бесконечного количества документов о поведении, о непринадлежности к анархистам и проч. Мое участие в качестве вице-президента на конгрессе, в котором принимали участие представители многих стран, в частности Южной Америки, чрезвычайно облегчило дело. Большую часть виз мне удалось получить через посредство различных научных работников, взявших на себя хлопоты по получению разрешений на въезд. Особые трудности возникли неожиданно во время получения визы на въезд в Мексику (Юкатан). Как выяснилось потом, это было вызвано тем, что обозленная Американская каучуковая компания «Intercontinental С°», узнав о посылке в 1931 г. трестом «Каучуконос» по моим указания и разработанному мной плану специальной экспедиции по сбору гваюлы в Мексику. подн* кампанию в мексиканской прессе о расхище большевиками национальных богатств. Вес _ существенно, однако, заметить, что кУльр^й гваюлы в Мексике никто не интересуется. заинтересована только упомянутая иностр * компания, но и она культуру гваюлы произ д нс в Мексике, а в Калифорнии. Как выяс потом, я оказался зачисленным в списо странцсв. особо опасных для Мексики.
В Чили и на Юкатане я был подвергнутого ковременному аресту, несмотря на то мои документы были в полном порядке. ^ Наряду с этими обычными для совет !„ в ного трудностями за границей, в осоо ь(Лу. тех странах, где нет советских продета'йсТВцс
я должен отметить исключительное ботцц- со стороны научных и агрономически Р« ^0 , ков во всех странах, где мне пришлое
стороны министерства земледелия и министров земледелия Боливии, Аргентины, Чили. Перу Бразилии и Тринидада, а также Канады я встретил чрезвычайно внимательное и доброжелательное отношение. Мне были предоставлены исключительные возможности ознакомления в краткое время со всеми материалами. В качестве спутников почти всегда меня сопровождали наиболее компетентные агрономы и руководители научных учреждений. Через них мне удалось достать много ценнейших материалов, необходимых для СССР. С Департаментом земледелия в Вашингтоне давно уже налажены дружественные отношения научных учреждений СССР.
Интерес к Советскому Союзу огромный, работами наших научных учреждений чрезвычайно интересуются, хотя в некоторых странах запрещен ввоз какой-либо литературы из СССР.
Лекции и доклады
Во время путешествия нам по предложению различных обществ и научных кругов пришлось прочесть большое число докладов и лекций на английском, французском и немецком языках. Доклады собирали многочисленные и самые разнообразные аудитории. В Соединенных Штатах было прочитано девять лекций — в штатах Вашингтон. Нью-Йорк, Канзас, Флорида и в г. Вашингтоне; была прочитана лекция в Рио-де- Жанейро, в Бразилии, в присутствии всего министерства земледелия и большого числа агрономических и научных работников. Эта лекция привлекла большое внимание, так как была, по- видимому, первой попыткой осветить то, что делается советской наукой. Об этом можно судить по тому, что лекция была подробнейшим образом изложена во всех бразильских газетах.
В газетах Чили была нами помещена большая статья «Наука и сельское хозяйство СССР».
В Париже Общество научного сближения с СССР устроило три каши двухчасовые лекции, посвященные агрономической науке и сельскому хозяйству в СССР. Эти лекции собрали очень многолюдную аудиторию с участием крупнейших представителей науки.
В Германии — в Академии наук в Галле — был прочтен большой доклад о работе в области растениеводства.
Часть сделанных докладов в обработанном виде сдана для напечатания в соответствующие иностранные периодические издания.
Как иллюстрацию боязни знать правду о Советском Союзе приведу несколько фактов. Ио приглашению Французского общества научного сближения с Советским Союзом одна лекция, посвященная агрономической науке и земледе-
ния в Национальном агроно^и адко^” Пр0ЧТе‘ в Париже. Второй до^ад на ИнститУте разрабатываемую нами о ппЛ^ У’ спеЦиально -ня культурных ранний ную мы намечали читать J естественной истории в Париже МуЗСе ==^== ражить молодые мозги студентов принял ^се меры к тому, чтобы мой доклад о советской агрономической науке был направлен в Музей естественной истории, доклад же о происхождении культурных растений был прочитан в аХ номическом институте.™
К сожалению директора, эффект получился обратный, ибо и в проблеме происхождения культурных растений нам пришлось главным образом говорить о тех больших конкретных работах, которые проведены были за последние годы советскими учеными по овладению мировыми растительными ресурсами, и этот доклад был посвящен не отвлеченному предмету, а реальным достижениям советской науки.
На острове Тринидад, принадлежащем ныне Британской империи, по предложению агрономических кругов мы прочитали большой доклад об организации агрономической науки и о достижениях ее в СССР [94]. Местная газета, как потом выяснилось, не осмелилась напечатать сообщение об этой лекции, хотя ее представитель на лекции присутствовал. Директор Трини- дадского агрономического института поспешил закрыть возможно скорее заседание, испугавшись того исключительного интереса и аплодисментов. которыми был встречен рассказ о Советской стране и о том. что сделано советской наукой. По-видимому, инициаторам устройства доклада было сделано серьезное внушение.
Назначенная в Сантьяго (в Чили) лекция об агрономической науке в СССР, У^**™** желанию профессоров и студентов, ■ момент фактически не состоялась из-за огром ного наплыва желающих попасть иа нее рек тор университета испугался.
Международный генетический конгресс
МежАУнгроанысын^с^ щенные теории селекции н конгресс, несмо- один раз в пять лет.число
Тря на трудности кризиса. Р нссомНснно. иностранных работников* Огромная
съездом ^-^злГ^ьшую мировую выставка демоистрирова в области улучше- работу. которая проводится в оола
Каныщ на реке Колорапо
ния животноводства и растениеводства. Соединенные Штаты, где собрался конгресс, за последние годы значительно продвинулись в теоретической генетике.Особенно многое достигнуто в понимании механизма наследственности, в области межвидовой гибридизации и по выведению сортов, устойчивых к заболеваниям.Роль советской науки, несомненно, весьма значительна в этом поступательном движении в генетике, что можно видеть уже по тому, что в очень жестко поставленной программе на общих собраниях пять докладов были посвящены советским работам. Все эти доклады не были ограничены временем. К сожалению, три из них были сняты за неприездом докладчиков, и мне одному пришлось представлять весь Советский Союз. Интерес к нашим работам можно видеть хотя бы из того факта, что большинство участников конгресса изъявили желание о том, чтобы следующий конгресс был по возможности в Ленинграде или Москве.Вопрос о следующем конгрессе поручено выяснить в течение двух лет комиссии в составе 15 лиц, представителей от различных стран, где работа в области генетики и селекции идет особенно интенсивно. От Советского Союза в этот комитет был избран я.Организованная нами выставка достижений советской селекции и генетики привлекла большое внимание. Мы смогли развернуть ее довольно широко. Нами были специально опубликованы на английском языке еще в Советском Союзе две брошюры: «Селекция в СССР» и «Генетика в СССР», дававшие обзор новейших достижений.Самое существенное, что выявил конгресс. — это новые пути к экспериментальному освещению проблемы эволюции животных и растений, области, исключительно важной и практически и теоретически, открывающей новые возможности по выведению сортов животных и растений. Несомненно, в этой области можно ждать крупнейших открытий в ближайшие годы и можно утверждать, что Советский Союз принимает активное участие в разработке этого исключительно обещающего раздела науки.В некоторых направлениях мы, несомненно. Уже заняли передовую позицию (планомерное использование мировых растительных ресурсов, яровизация как метод, дающий возможность использовать мировой ассортимент для селск- циоиных целей, и межвидовая гибридизация).ния животноводства и растениеводства. Соединенные Штаты, где собрался конгресс, за последние годы значительно продвинулись в теоретической генетике.Особенно многое достигнуто в понимании механизма наследственности, в области межвидовой гибридизации и по выведению сортов, устойчивых к заболеваниям.Роль советской науки, несомненно, весьма значительна в этом поступательном движении в генетике, что можно видеть уже по тому, что в очень жестко поставленной программе на общих собраниях пять докладов были посвящены советским работам. Все эти доклады не были ограничены временем. К сожалению, три из них были сняты за неприездом докладчиков, и мне одному пришлось представлять весь Советский Союз. Интерес к нашим работам можно видеть хотя бы из того факта, что большинство участников конгресса изъявили желание о том, чтобы следующий конгресс был по возможности в Ленинграде или Москве.Вопрос о следующем конгрессе поручено выяснить в течение двух лет комиссии в составе 15 лиц, представителей от различных стран, где работа в области генетики и селекции идет особенно интенсивно. От Советского Союза в этот комитет был избран я.Организованная нами выставка достижений советской селекции и генетики привлекла большое внимание. Мы смогли развернуть ее довольно широко. Нами были специально опубликованы на английском языке еще в Советском Союзе две брошюры: «Селекция в СССР» и «Генетика в СССР», дававшие обзор новейших достижений.Самое существенное, что выявил конгресс. — это новые пути к экспериментальному освещению проблемы эволюции животных и растений, области, исключительно важной и практически и теоретически, открывающей новые возможности по выведению сортов животных и растений. Несомненно, в этой области можно ждать крупнейших открытий в ближайшие годы и можно утверждать, что Советский Союз принимает активное участие в разработке этого исключительно обещающего раздела науки.В некоторых направлениях мы, несомненно. Уже заняли передовую позицию (планомерное использование мировых растительных ресурсов, яровизация как метод, дающий возможность использовать мировой ассортимент для селск- циоиных целей, и межвидовая гибридизация).
ния животноводства и растениеводства. Соединенные Штаты, где собрался конгресс, за последние годы значительно продвинулись в теоретической генетике.
Особенно многое достигнуто в понимании механизма наследственности, в области межвидовой гибридизации и по выведению сортов, устойчивых к заболеваниям.
Роль советской науки, несомненно, весьма значительна в этом поступательном движении в генетике, что можно видеть уже по тому, что в очень жестко поставленной программе на общих собраниях пять докладов были посвящены советским работам. Все эти доклады не были ограничены временем. К сожалению, три из них были сняты за неприездом докладчиков, и мне одному пришлось представлять весь Советский Союз. Интерес к нашим работам можно видеть хотя бы из того факта, что большинство участников конгресса изъявили желание о том, чтобы следующий конгресс был по возможности в Ленинграде или Москве.
Вопрос о следующем конгрессе поручено выяснить в течение двух лет комиссии в составе 15 лиц, представителей от различных стран, где работа в области генетики и селекции идет особенно интенсивно. От Советского Союза в этот комитет был избран я.
Организованная нами выставка достижений советской селекции и генетики привлекла большое внимание. Мы смогли развернуть ее довольно широко. Нами были специально опубликованы на английском языке еще в Советском Союзе две брошюры: «Селекция в СССР» и «Генетика в СССР», дававшие обзор новейших достижений.
Самое существенное, что выявил конгресс. — это новые пути к экспериментальному освещению проблемы эволюции животных и растений, области, исключительно важной и практически и теоретически, открывающей новые возможности по выведению сортов животных и растений. Несомненно, в этой области можно ждать крупнейших открытий в ближайшие годы и можно утверждать, что Советский Союз принимает активное участие в разработке этого исключительно обещающего раздела науки.
В некоторых направлениях мы, несомненно. Уже заняли передовую позицию (планомерное использование мировых растительных ресурсов, яровизация как метод, дающий возможность использовать мировой ассортимент для селск- циоиных целей, и межвидовая гибридизация).
ния животноводства и растениеводства. Соединенные Штаты, где собрался конгресс, за последние годы значительно продвинулись в теоретической генетике.
Особенно многое достигнуто в понимании механизма наследственности, в области межвидовой гибридизации и по выведению сортов, устойчивых к заболеваниям.
Роль советской науки, несомненно, весьма значительна в этом поступательном движении в генетике, что можно видеть уже по тому, что в очень жестко поставленной программе на общих собраниях пять докладов были посвящены советским работам. Все эти доклады не были ограничены временем. К сожалению, три из них были сняты за неприездом докладчиков, и мне одному пришлось представлять весь Советский Союз. Интерес к нашим работам можно видеть хотя бы из того факта, что большинство участников конгресса изъявили желание о том, чтобы следующий конгресс был по возможности в Ленинграде или Москве.
Вопрос о следующем конгрессе поручено выяснить в течение двух лет комиссии в составе 15 лиц, представителей от различных стран, где работа в области генетики и селекции идет особенно интенсивно. От Советского Союза в этот комитет был избран я.
Организованная нами выставка достижений советской селекции и генетики привлекла большое внимание. Мы смогли развернуть ее довольно широко. Нами были специально опубликованы на английском языке еще в Советском Союзе две брошюры: «Селекция в СССР» и «Генетика в СССР», дававшие обзор новейших достижений.
Самое существенное, что выявил конгресс. — это новые пути к экспериментальному освещению проблемы эволюции животных и растений, области, исключительно важной и практически и теоретически, открывающей новые возможности по выведению сортов животных и растений. Несомненно, в этой области можно ждать крупнейших открытий в ближайшие годы и можно утверждать, что Советский Союз принимает активное участие в разработке этого исключительно обещающего раздела науки.
В некоторых направлениях мы, несомненно. Уже заняли передовую позицию (планомерное использование мировых растительных ресурсов, яровизация как метод, дающий возможность использовать мировой ассортимент для селск- циоиных целей, и межвидовая гибридизация).
Важнейшие технические проблемыземледелия Канады
^"c^c’^^^^W»»- услоенями зимовки озимых хлсбоГ^вюХе определяющими моментами урожая пшеницы являются в значительной мере эпидемия чины и короткий вегетационный период нс дающии возможности нормального вызревания хлебов в северных районах. Большие работы развернулись в этом направлении. Надо отдать справедливость Канаде, что за последние годы исследовательская работа здесь значительно расширена. В этом отношении Канада отличается от всех капиталистических стран, свернувших работу. Только что построен большой национальный Исследовательский институт «Отта- вия», стоивший более 3 млн. долл. Значительное место в этом институте было отведено оригинальным агрономическим работам.
Несомненно, исключительный интерес представляют для нас работы по борьбе с ржавчиной в Канаде, так же как и на севере Соединенных Штатов. Работы канадской лаборатории в Виннипеге подошли к пониманию процесса развития эпидемии и даже образования новых вирулентных рас паразитов. Чрезвычайно интересны исследования по выведению новых сортов, устойчивых к заболеваниям. И в методическом смысле, и в смысле результатов исследования работы эти должны быть у нас использованы.
Короткий вегетационный период Канады, в особенности в северных районах, заставил вести селекцию на скороспелость, главным образом методом скрещивания. Принципиально новых открытий в этом направлении не сделано, чего- либо равноценного работе Лысенко мы ни в Канаде, ни в США не видели. Но тем не менее выведенный ряд скороспелых сортов пшеницы как, например, «гарнет», позволил культуры к северу. Северные асс°Р™м^ Р новых хлебов Канады должны быть "“мерно использованы в СССР как для прямой культуры, так и для скрещивания с нашими сортами.
^Тч^и того Канада у.елячила « последнее Ю-лете "^" ™”ч^ ^ Факт этот представляет для нас.^мк
существенный интерес, и и ублизких к
ды. работающей л суровых уел нашим. заслуживает большого>
Как и мы, л последние годы Канада уд
Комбайны на уборке колосовых
много внимания мукомольно-хлебопекарным качествам пшеницы. Химическая оценка зерна по белку, нашедшая уже применение в некоторых районах США, пока нс получила распространения в Канаде, хотя центральная лаборатория в Виннипеге и проделывает регулярно огромное число анализов на азот.
Сопоставление многолетних результатов определения белка в пшеницах Канады в разных районах с нашими данными показывает определенно, что в этом отношении мы имеем преимуще-
Большая работа сделана в отношении селекции кормовых растений, и в особенности донника, заслуживающего всемерного использования у нас. Нами получен ценный новый ассортимент селекционных кормовых трав, выведенных канадскими станциями, который уже пришел в СССР и будет высеян в нынешнем году.
Ирригация зерновых культур
В связи с разрабатываемым грандиозным проектом орошения Заволжья мы уделили значительное внимание ознакомлению с опытом Северной Америки в этом направлении, главным образом в смысле агротехники и сортов.
Надо сказать, что даже Канада, не говоря уже о западных районах США, имеет значительный опыт по орошаемому земледелию не только в пустынных районах; вопросам орошения пшеницы и в более северных районах уделялось немало внимания за последнее десятилетие.
Достаточно сказать, что даже в Канаде, в Штате Альберта, в районе Летбриджа, в истекшем году орошалось более полумиллиона гектаров, из которых почти половина была засеяна пшеницей.
В США, в штатах Калифорния, Колорадо, Монтана, Вашингтон, многие сотни тысяч гектаров зерновых культур возделываются при орошении.
Спорный вопрос о качестве пшеницы при орошении, как нам удалось выяснить, в целом Решается по новейшим данным положительно Для орошаемой пшеницы, ибо снижение белка хотя и имеет место, но практически столь невелико (в среднем максимум 1,5—2,5%), что не может послужить препятствием для развития орошаемой культуры пшеницы. Впоследствии в Аргентине нам удалось найти даже сорт пшеницы «альто-да ссеро», который при орошении нс только не ухудшает свои мукомолыю-хлсбо- пскарпые качества, но даже повышает юс.
•резвычайно ценный опыт в Канаде и в США имеется по севооборотам для орошаемых хо- «иств. который, несомненно, может быть нами
использован в Поволжье
тур для орошаем™ ?£„й^ W- потребоаалось .после^"^^ ™ показывает опыт Альбепты » v ТЬ’ как велик даже в умеренной полосе. Осо&нноеюа- чение уделяется участию бобовых в «™обо£ б^8т^™ Д°НН“КУ КЗК КультУРе- наибов оставля^№И поле, а также сахарной свекле, дающей высокий урожай при сравнительно высоком проценте сахара (до 18% в Аль- осрте).
Кризис сельского хозяйства в Америке заставляет отодвинуть в сторону крупные ирригационные проекты. Новое правительство Рузвельта имеет в виду приостановить все начатые проекты ирригации. Мотив — большая стоимость и общий финансовый кризис в стране. В условиях капиталистического хозяйства крупные затраты на ирригационные сооружения ныне представляются совершенно нерентабельными. Преимущества нашего социалистического хозяйства позволяют подойти к этому делу иначе. На основе американского опыта нам представляется, что колоссальный проект орошения Заволжья еще больше получит стимулов для своего скорейшего осуществления.
Использование растительных ресурсовЦентральной и Южной Америки
Горные районы Центральной и Южной Америки — Кордильеры представляют для нас исключительный интерес как основной мировой очаг по ряду важнейших культур: хлопчатнику, картофелю, кукурузе, а также по ряду медицинских растений, таких, как хинное дерево, кокаиновый куст, не говоря уже о ряде овощных и полевых культур меньшего значения. Эти горные области являются основным центром воз
никновения перечисленных культур, и здесь, как показали исследования, заключены исключительные сортовые богатства, до сих пор мало использованные человеком.
Американские экспедиции сделали пока сравнительно мало, и экспедиции советского Института растениеводства, проведенные в последние годы, показали с полной очевидностью, что здесь еще суждено открыть немало «Америк». Достаточно указать на блестящее открытие С. М. Букасовым и С. В. Юзспчуком в районах Боливии, Перу и Мексики целого ряда новых, неизвестных науке видов культурного и Дикого картофеля. Среди этих видов обнаРУж^^Ь формы, устойчивые к заболеваниям картофеля, формы, обладающие исключительной моро»; стойкостью и засухоустойчивостью. Насколькс
велико значение этих открытий, сделанных кол- зсктивом советских научных работников, можно судить хотя бы по тому, что на другой же год после предварительного сообщения о работах советской экспедиции министерство земледелия США отправило две экспедиции по нашим указаниям и по нашим следам в поисках материала для практической селекции по картофелю. То же сделано в 1930 г. министерством земледелия 1 ер- мании, командировавшим для этой цели доктора Баура в Южную Америку.
Планомерное и углубленное исследование, которое ведет Всесоюзный институт растениеводства по интродукции за последние годы, позволило впервые определить в мировом масштабе районы, максимально интересные для привлечения новых видов и сортов растений.
Продолжая наши работы, я поставил себе задачей в вышестоящей поездке попытаться выяснить области максимального интереса в смысле скопления сортовых богатств в Центральной и Южной Америке. Поездка вдоль Кордильер дала возможность эту задачу выполнить, и мы можем ныне с большей точностью определить в пределах Северной и Южной Америки районы максимального значения для нахождения интересующих нас сортов.
Особенное внимание было уделено таким важнейшим культурам, как хлопчатник, кукуруза, картофель, хинное дерево. По всем этим культурам собран нами и нашими помощниками из числа научных работников, приглашенных на местах, большой материал, ныне частью уже пришедший в Союз, частью находящийся в пути.
Исследование, проведенное по картофелю в Перу и Боливии, обнаружило здесь нахождение поразительного разнообразия сортов, о которых не подозревал до сих пор селекционер. Мое пребывание в Перу и Боливии в период цветения картофеля, когда особенно легко различимы сорта, позволило установить районы максимальной концентрации сортового разнообразия, и мной налажены сборы необходимого для нас материала, который должен поступить в ближайшие месяцы. В районах восточных склонов Анд удалось найти заросли хинного дерева со зрелыми семенами, которые были собраны в значительном количестве; кроме того, мы организовали специальные сборы материалов.
Исследование на месте показывает значительные трудности культуры хинного дерева. Хотя это дерево и встречается па высоте до 2200 м, но нс переносит заморозков, и поэтому при культуре его у пас придется принимать специальные предосторожности. В Эквадоре мы наладили также сборы особенно устойчивого вида хинного
дерева, который, к сожалению, во время преб вания нашей экспедиции еще не цвел. Р Ь1
По хлопчатнику собраны большие материал., в частности по длинноволокнистым сортам на’ особенно интересующим. Тринидадская опытная станция, которую мы посетили, выяснила в последние годы новые методы получения плодо- витых гибридов при скрещивании отдаленных видов, и поэтому привлечение новых видов хлопчатника представляет для советской селекции исключительный интерес.
Особенное внимание нами было уделено культурам у крайних пределов Кордильер на высоте 4000—4200 м, которые до сих пор мало использованы в Советском Союзе. Среди них необходимо отметить особый вид «хеноподиум», доходящий до крайнего предела культуры.
Новые растительные материалы, собранные нашей экспедицией
В Аргентине приобретен полный набор селекционных сортов зерновых культур, все лучшие селекционные сорта по льну, кукурузе, пшенице, выведенные за последние годы. Материал в количестве около 7 будет всемерно использован в опытах государственного сортоиспытания в текущем году по всему Союзу. Среди собранного материала необходимо отметить сорта, обладающие устойчивостью к ржавчине, к полеганию. Удалось также получить в небольшом количестве сорт пшеницы, отличающийся высокими качествами при условии орошаемого земледе-
Семена хинного дерева. Надо сказать, что получение их было сопряжено с большими трудностями, ибо заросли дикого хинного дерева находятся вдали от культурных районов по восточным склонам Анд. Возделывается хинно дерево главным образом на Яве, откуда выв семян категорически воспрещен.
Собрано большое количество новых ^Р и видов культурного и дикого хлопчатника дл селекционных целей. Получены новые сор земляной груши (топинамбура), одной из н® культур, нас особенно интересующей в поел нис годы.
Получен большой набор новых сорю t новых трав, выведенных в по^еД^у-ррый канадскими селекционными станциями, ко будет высеян в нынешнем году, в тон'ь|М
новые сорта донника, выведенные изве селекционером Керком.раВ,
Собран набор новых видов кормовы t пригодных для субтропических районе зеленого удобрения.
По картофелю нами организованы дополнительные сборы к тем материалам, которые уже собраны предыдущими экспедициями: в особенности нас интересрвали «чуньевые сорта», пригодные для получения путем замораживания продовольственного продукта, сохраняющегося в течение нескольких лет. Ввиду зимнего времени материал будет получен позже. Новый материал из Эквадора и Перу уже получен в Ленинграде.
Получен набор стандартных, устойчивых к
заболеваниям сортов хлебных злаков
Из новых культур особый интерес представляют высокогорные формы растений Перу и Боливии (например, Chenopodium quinoa Willd.).
Надо указать, что из Эквадора, из Сальвадора, равно как из Бразилии и Тринидада, мы получаем впервые сортовой материал разных культур.
Собрана большая местная сельскохозяйственная литература по всем исследованным странам (свыше 2 тыс. номеров).
20 Маленький список слов, екать он.и мал. все же демонстрирует сходство кафирского я’ы^™* ними ским н пуппу. Афганцы, а(мледэа и Н. И. Вавилов склонны "Р^" вать языковое расхождение.’нуржтанцевдалек^т™^ тивного решения.от заж^'что автор прав. «"“^^рнсганЦЫ - фантастических пшо^i ( ^ксаНЯрз это потомки солдат армии '“~iJ|CXtVjWc- Македонского) и ^“"^^нми •« пне этого народа с <жр>*а1ти ^^м. иранцами. Нельзя что. по некоторым данны отличаются рядом антро20 Маленький список слов, екать он.и мал. все же демонстрирует сходство кафирского я’ы^™* ними ским н пуппу. Афганцы, а(мледэа и Н. И. Вавилов склонны "Р^" вать языковое расхождение.’нуржтанцевдалек^т™^ тивного решения.от заж^'что автор прав. «"“^^рнсганЦЫ - фантастических пшо^i ( ^ксаНЯрз это потомки солдат армии '“~iJ|CXtVjWc- Македонского) и ^“"^^нми •« пне этого народа с <жр>*а1ти ^^м. иранцами. Нельзя что. по некоторым данны отличаются рядом антро
20 Маленький список слов, екать он.и мал. все же демонстрирует сходство кафирского я’ы^™* ними ским н пуппу. Афганцы, а(мледэа и Н. И. Вавилов склонны "Р^" вать языковое расхождение.’
нуржтанцевдалек^т™^ тивного решения.от заж^'
что автор прав. «"“^^рнсганЦЫ - фантастических пшо^i ( ^ксаНЯрз это потомки солдат армии '“~iJ|CXtVjWc- Македонского) и ^“"^^нми •« пне этого народа с <жр>*а1ти ^^м. иранцами. Нельзя что. по некоторым данны отличаются рядом антро
20 Маленький список слов, екать он.и мал. все же демонстрирует сходство кафирского я’ы^™* ними ским н пуппу. Афганцы, а(мледэа и Н. И. Вавилов склонны "Р^" вать языковое расхождение.’
нуржтанцевдалек^т™^ тивного решения.от заж^'
что автор прав. «"“^^рнсганЦЫ - фантастических пшо^i ( ^ксаНЯрз это потомки солдат армии '“~iJ|CXtVjWc- Македонского) и ^“"^^нми •« пне этого народа с <жр>*а1ти ^^м. иранцами. Нельзя что. по некоторым данны отличаются рядом антро
По данным ЮНЕП. общая шичцхц. не < делываемых земель в 1975 г. составляла 1 24(3 млн. та ^Emimnmcnl Iniernaiiondl. 1073, 1. N 4. р. 2(15-218). — /7рм.м. г«1.
- Китайский Туркестан — так раньше называлась Таримская впадина, или Кашгария. — южная часть Синьцзян- Уйгурского автономного района. — Прим. ред.
, Тальник — народ, живущий в районе юго-западного побережья Каспийского моря в СССР и Иране. Советские талы- ши почти смешались с азербайджанцами, численность иранских талышей — окало 90 тыс. человек (1980 г.). Талышский язык относится к иранской ipynne индоевропейских языков, ио не тождествен языку фарси, или персидскому (фарсидскому, как пишет Н. И. Вавилов), на котором говорят персы—основной народ Ирана.
Хребет Копетдаг — северная ветвь Туркмено-Хорасанских гор — расположен в Туркменистане. Иране, но в Афганистане не прослеживается. — Прим, ред.
Таджикский язык, на котором говорит основная масса таджиков, относится к иранской группе индоевропейских языков. он близок к персидскому, но не тождествен ему. хотя оба языка взаимо- понимаемы. Таджикское население Памира, так называемые памирские тад- жикн, говорит на отличных от таджикского и персидского языках (шугнан- ском. рушаиском, ваханском, язгулям- ском и др.), также относящихся к иранской ipynne индоевропейских языков. Восточный Памир населяют киргизы, чей язык, так же как н узбекский, относится к тюркской языковой семье.
Безлнгульные (безъязычковые) формы злаков (ржн, пшеницы) — растения, у которых влагалища листьев, охватывающие стебель, переходят в листовую пластинку постепенно в отличие от обычных, имеющих пленчатый язычок в месте отхождения пластинки от верха влагалищной трубки.
Государственным н литературным языком Афганистана во время путешествия Н. И. Вавилова был фарси-кабулн. сейчас переименованный в дари. Фарси- кабулн чрезвычайно близок как к персидскому. так н к таджикскому языку, взаимопонимаем с ними. Тем не меисе он считается самостоятельным языком, не отождествляемым полностью с перенд-
nvu.ii .mi ю а.|ч.иь хоншм 1919 г.. нос.к цч-.пнисч и. и-1 1.1 чин декларацией. Великобритании пришлось отказаться от попыток колонизации Афгани
” До недавнего времени Афганистан был одним из основных производителей опийного мака.
В конце 20-х годов начал строиться новый Герат, примыкающий к северным кварталам Старого города. Новый город хорошо распланирован, его широкие улицы асфальтированы н озеленены. Здесь расположены административные и общественные здания. жилые дома. — Прим. р#д.
Численность населения Афганистана в наши дни составляет ок. 17.5 млн. человек; более половины из них собственно афганцы, или пуштуны. — кочевой ираноязычный народ, который Вавилов называет устаревшим сейчас термином «патаны». Вторую по численности группу составляют таджики, которых Н. И. Вавилов, очевидно, неоправданно считает выходцами из Ирана, поскольку их иногда называют «нроин». т. е. иранцы. Количество персов в Афганистане сравнительно невелико — около 40 тыс. человек, белуджей — 170 тыс. человек. Намного больше представителей тюркских народов, главным образом узбеков и туркмен — 1.9 млн. человек.
Exposition de recentes d^couvertes ct de recent travaux archdologiques en Afgani- stan et cn Chine. Mus^e Guimct. 14 mars.. 1925. M. et M-me Andr6 Godard. Delegation arch6ologique francoise cn Afganisian. Греко-Бактрнйскос царство, существовавшее в III—II вв. до и. э.. охватывало часть Афганистана. Ирана. Советской Средней Азии и Северо-Западной Индии. Культура его отличалась своеобразным сочетанием местных и эллинистических компонентов. Распалось под ударами кочевых племен и в результате внутренних междоусобиц.
Такое осмысление этого названия — результат наивной народной этимологии. Скорее всего Гиндукуш означает «индийские горы».
Хазарнйцы. или. как вх называют сейчас, хазарейцы, —одни in крупных народов Афганистана, численность нх на 1983 г. — 1 500 тыс. человек. Считается. что они ираинзироваиные потомки монгольских племен, пришедших в Афганистан с Чингисханом в начале XIII в.
11 Рабат — на средневековом мусульманском Востоке это слово означало четырехугольное в плане военное укрепление; в данном случае оно означает бесплатный постоялый двор и почтовую станцию. в которых чисто были расквартированы солдаты.
Оврннг — название искусственных горных дорог на труднодоступных скали
стых склонах.
кпрппюн. укрепленных ца ел№ '°,‘в тых о расщелины. ««льях, ^
Гик ,|и1ывасмые ссиеоо-ип» ^Т'-'^Huau^ рых входил и район Читралп впродом кхо. был зависим в,ч^ЛС11Ни* -«.ей в 1891и включога^^ екой Индии. Сейчас эта тс^^?р*ГТ1н Днт в ПакистанРРнторщ ехо.
” В данном случае Н. И. Вавило. неправ. В Средней и Централы^ а чай вообще нс пьют е сахары ралыюазнатскнх народов, таких монголы, тибетцы, уйгуры. xapa^L употребление чая только с мол^онТ голью. Очевидно, в данном случае Н И Вавилов зафиксировал крайнюю ную границу этого своеобразного ареам у прнпамирских таджиков. Обычай этот, конечно, не свидетельствует об исключительной бедности местного населения.
” Район к югу от Гиндукуша, о котором здесь вдет речь, населяет группа племен (кати, вайгали. ашкунм. прасуи и др.), которые до конца XIX в. сохраняли традиционные религиозные верования. Окружающие нх народы (афганцы, таджики) называли нх «кафирами» (т. е. «неверными»), н под этим именем они стали известны и в научной литературе. В последнюю треть XIX в. при афганском эмире Абдуррахмане (1844—1901) проводилось насильственное обращен* кафиров в ислам, сопровождавшееся жестокостями и варварским разрушением их самобытной культуры. После этого страна, где жили кафиры, была переименована в Нуристан (Страну света), а сами кафиры — в нурнсганцев. Отчужденность между нурнстанцами и окружающими нх мусульманскими народам* осталась н была подмечена Н. И. Вавиловым. Язык нурнсганцев подобно пушту и дари относится к иранской группе индоевропейских языков, одни» невзаимопоннмаем с другими языкам этой группы. Численность триста^» на 1983 г. — 140 тыс. человек.
особенностей, в частности повышенной частотой рыжеволосостн.
-• Хане — дом (тадж.). — Прим. ред.
” Очевидно, здесь речь идет о знаменитой обсерватории Улугбека в Самарканде, построенной внуком Тимура (или Тамерлана, как пишет Н. И. Вавилов), правителем Самарканда Мухаммедом Улугбеком в 1428—1429 гг. В 1449 г. обсерватория была разрушена. Восстановлена и заново открыта только
вами Австралии, Юго-Восточной Азин
и Океании.|ад'1рВД№ бЫЛИ свайн«е
24 В СССР ни основе китайских и янон- Шсй степени хошйствеш^ “ ^ б°Л’>' ских сортов чая были выведены нзвсст- м в г
ныс советские сорта — грузинский,войныЯпоиыо^*”1 P-VCCKO "«опекой
краснодарский и др. Кроме того, в нашу ||ЫЙ „Л ™ навям«а Корсе кабаль- страну чай импортируется из ИндиитСррнТо„™а^С котоРым
и Шри-Ланки._страны фактически была
за uозанята японскими войсками. В 1905 г
Население Японии сейчас составляет Корея официально была объявлена
119,3 млн. человек (1983 г.), население««омским протекторатом, ио только 22
Великобритании — 55,8 млн. человек августа 1910 г. была окончательно
в 1908 г.
Ныне на этой территории образован Синьцзян-Уйгурский автономный район. — Прим. ред.
Основное население Китайского Туркестана, или южной части Синьцзян- Уйгурского автономного района, составляют уйгуры, частью которых является и население Кашгарского оазиса, так называемые кашгарлыки. Уйгурский, или новоуйгурскнй, язык относится к карлукской ветви тюркских языков, близок к узбекскому, но не тождествен ему.
Японское письмо состоит из иероглифов, таких же, как в китайской письменности, используемых для записи знаменательных слов и их неизменяемых частей, и из слогового письма кана, делящегося на две разновидности: катакана, которой записываются заимствованные слова, и хирагана — Для записи изменяемых элементов японских слов.
“ Кухня Восточной н Юго-Восточной Азин разительно отличается от современной европейской многими свойствами, лаконично описанными Н. И. Вавиловым. В частности, понятие основного блюда и гаринра в Японии, как и в Китае, как бы переставлены местами. Основное блюдо — это рнс, а все остальное — гарнир к нему. Поэтому, например, жители Восточной Азии свободно смешивают в одной тарелке мясные и рыбные блюда и другие плохо сочетающиеся в нашем представлении продукты.
27 Массив Фудзияма представляет собой три слившихся разновозрастных вулкана. Современный вулкан состоит из старой и новой вулканической постройки — Хуцн. Наивысшая отметка — 3776 м (Апродов В. А. Вулканы. М„ 1982). — Ред.
24 Айны, или айну, — аборигены Японского архипелага. Курильских островов и Сахалина. В настоящее время сохранились только на Хоккайдо в количестве 20 тыс. человек. Большинство их ассимилировано японцами. Характерной чертой внешнего облика айнов является исключительная развитость вторичного волосяного покрова, более интенсивная, чем У какого-либо другого народа мира.
Согласно современным представлснн- им .айны генетически связаны не с народами Сибирского Севера, а скорее
<1983 г.), Франции — 54,6 млн. человек аннексирована Японией. Юбилею этого (1983 г.).события и посвящена упоминаемая здесь
*выставка.
Тайвань находился под властью Япо- В 1945 г
НИИ с 1895 по 1945 г. После образования Сомтаой Ж™^
КНР в 1949 г. стал прибежищем остатков ннального господства В настоящее''^ Х™”™™Ч»»”натсРР*|тории KopeitararomMiv
остается им до сих пор.острова расположены два государства' —
32 Аборигенное население ТайваняКорейская Народно-Демократическая
составляет группа племен и народов (ата- Республика (столица — г. Пхеньян) и ял, цоу, пайван, ами, бунун и др.), гово- *°жная Корея (столица — г. Сеул).
рящих на языках аустронезийской семьи « Маньчжурия — историческое название и объединенных общим китайским назли- северо-восточной части Китая пронсхо- нием «гаошань», т. в. горцы. Языки их дящее от названия государства маньчжу- обнаруживают весьма отдаленное род- ров, существовавшего в XVII—XVIII вв ство с малайскими языками, поэтомуВ современном Китае — Дунбэй (Севсро-
применять к ним название «малайцы». Восток). — Прим. ред.
как это делает Н. И. Вавилов, конечно, w
неправомерно. Не совсем правильна к36 В 1978 г. мировая посевная площадь
характеристика хозяйства гаошаней.под соей составляла 52,9 млн. га. средняя
приведенная немного ниже. Действитель- УР^жаиность 15,2 ц с 1 га. Прии. ио, охота и собирательство играют в их р °'
жизни несколько большую роль, чем у 37 Согласно современным прсдставлени- китайцев, ио основу хозяйства составляет ям, препараты из женьшеня действи- земледелне, выращивание суходольного тсльно оказывают тонизирующее воз- и заливного риса, проса и других тропи- действие, на организм человека.
ческнх культур, в частности корнеплодов „ы# вкладЬ1Васт н и.
и клубнеплодов. В последние годыВавилов в понятия .китайская культура»
результаты археологических исследова- Юго.Восгочная Азия, немного расхо- ннй показали, что Тайвань следует вклюс временным значением. Под
чать в число районов самого древнего «китайской культурой» он понимает земледелия на земном шаре, где, очевид-ный регион Восточной Азия,
но, были доместицированы клубнеплод-ряд исторически взанмо-
иые и бобовые растения. Вместе с тем связаиных древних земледельческих гаошаин до последнего времени сохра- культур Китая (включая н иеханьские няли ряд архаических черт культуры, в 2льтурь| юга Китая). Японии и Кореи, том числе охоту за головами. Н. И. Вавн- п юго.Восточной Азией он понимает лов не успел за короткий срок глубоко то что мы ссйчас назвали бы Восточной вникнуть в жизнь гаошаней. и на его вое- и Юго-Восточной Азией, т. с. Китай, приятие неосознанно оказало влияние Японию. Корею, страны Индокитая и слегка пренебрежительное отношение к ОСТрОВ|юй части Юго-Восточной Азин, горцам со стороны японцев и китайцев Численность населения Китая в 1983 г.
острова.составила 1 040 млн. человек, а
” Здесь содержится лаконичное описа- „ость населения всех стран Воепч ннс свайных построек. характерных для Юго-Восточной Азии на тот жегод^ всех аустронезнйскнх народов, в томбез Монголии) 1
числе и для гаошаней. Под «деревянным т. с. более '/, населения Земли.
зонтиком» Н. И. Вавилов, наверное.w р|11ПСТ был провозглашен независи-
имест в виду опушенные пннз края свай-королевством 28 февраля 19— г.
ной платформы, предотвращающие про Пал1т1Че(жмя и экономическая мвжи- ннкновсине на нес |рызунов н полза-Великобритании при этом про-
ющих земноводных, пресмыкающихся ^али сохраНвться. Судан в этовремя и нвеекомых Подобное устройство, по "|ИТался совместным владением каменное он описывает ниже, где речь ми|1нмумом) Великобритании н Ептта. идет о свайных, или палифитичсских,по существу вкляясь английекз
постройквх Астурии. Аналогия с жили-
щамн Звпадиой Грузни вызвана, очевид- Шкч:Т11ИИс марокканцев против нснаи- но. тем. что в Колхидской низменности. cki^1"" £К1,го колониального Мсгрсли и Абхазии в недалеком орош ского и <рра Щ>
*' Арабы завоевали территорию Сирии в определение. В результате арабо- 70-х годах VII в. и. э. В составе Оттоман- израильской войны 1967 г. Израиль окку-*' Арабы завоевали территорию Сирии в определение. В результате арабо- 70-х годах VII в. и. э. В составе Оттоман- израильской войны 1967 г. Израиль окку-С декабря 1943 г. Сирия — независимое я Кабилы, язык которых относится кгосударство.берберской группе вфразнйской языко-—-вой семьи, составляют вторую по численности после арабов этническую группу Алжира. Сейчас их около 2 млн. человек. Они являются потомками древнего населения страны.С декабря 1943 г. Сирия — независимое я Кабилы, язык которых относится кгосударство.берберской группе вфразнйской языко-—-вой семьи, составляют вторую по численности после арабов этническую группу Алжира. Сейчас их около 2 млн. человек. Они являются потомками древнего населения страны.ния в Сан-Ремо о разделе мандатов на Ближнем Востоке между Великобританией и Францией. Мандаты на управле-.ние Палестиной и Трансиорданией полу- м Берберские народы создали оригинал ь- чилп Великобритания. В 1946 г была ную ^мобытнрУкультуру задолго до«"ZToxn нсаа,,мсимос,'ь Трансиор- арабского завоевания Северной Африки дани*, а а 1950 г., после присоединения --.„. _ Г _Восточной Палестины (нынешних оккупированных Израилем Иудеи и Самарии). страна стала называться Иорданией.ния в Сан-Ремо о разделе мандатов на Ближнем Востоке между Великобританией и Францией. Мандаты на управле-.ние Палестиной и Трансиорданией полу- м Берберские народы создали оригинал ь- чилп Великобритания. В 1946 г была ную ^мобытнрУкультуру задолго до«"ZToxn нсаа,,мсимос,'ь Трансиор- арабского завоевания Северной Африки дани*, а а 1950 г., после присоединения --.„. _ Г _Восточной Палестины (нынешних оккупированных Израилем Иудеи и Самарии). страна стала называться Иорданией.население Палестины было достаточно разнородным, поэтому идиш не мог быть внутринациональным средством коммуникации. Эти функции выполнял семитский язык иврит (древнееврейский), о котором Н. И. Вавилов пишет ниже.* В Иерусалиме сохранились развалины западной стены Второго иерусалимского храма, разрушенного прн покорении Иудеи Римом в 70 г. н. э. Эти развалины получили название «Стены плача», так как верующие нуден оплакивают возле нее разрушение главной святыни иуданз-В Гефсиманском саду, согласно евангелиям, Иисус Христос провел с апостолами последнюю ночь перед тем, как его схватили и отвели к Понтию Пилату.Название Тель-Авив на иврите означает не «цветок весны», а «холм весны». Тель-Авив основан еврейскими колонистами в 1909 г. близ Яффы, с которой в 1949 г. слился.Здесь Н. И. Вавилов имеет в виду город Петра (Сэла-Эдом) в Южной Иордании, столицу Набатейского царства, а со И в. н. э. — столицу римской провинции Аравии.м 29 ноября 1947 г. по решению Генеральной Ассамблеи ООН английский мандат на Палестину был отменен. По решению ООН территория Палестины была разделена на два суверенных государства: арабское — с территорией 11,1 тыс. кв. км и еврейское—с территорией 14,1 тыс. кв. км. Город Иерусалим выделялся в самостоятельную административную единицу под контролем ООН. Государство Израиль было провозглашено 14 мая 1948 г. Арабский народ Палестины не смог осуществить свое право на само-население Палестины было достаточно разнородным, поэтому идиш не мог быть внутринациональным средством коммуникации. Эти функции выполнял семитский язык иврит (древнееврейский), о котором Н. И. Вавилов пишет ниже.* В Иерусалиме сохранились развалины западной стены Второго иерусалимского храма, разрушенного прн покорении Иудеи Римом в 70 г. н. э. Эти развалины получили название «Стены плача», так как верующие нуден оплакивают возле нее разрушение главной святыни иуданз-В Гефсиманском саду, согласно евангелиям, Иисус Христос провел с апостолами последнюю ночь перед тем, как его схватили и отвели к Понтию Пилату.Название Тель-Авив на иврите означает не «цветок весны», а «холм весны». Тель-Авив основан еврейскими колонистами в 1909 г. близ Яффы, с которой в 1949 г. слился.Здесь Н. И. Вавилов имеет в виду город Петра (Сэла-Эдом) в Южной Иордании, столицу Набатейского царства, а со И в. н. э. — столицу римской провинции Аравии.м 29 ноября 1947 г. по решению Генеральной Ассамблеи ООН английский мандат на Палестину был отменен. По решению ООН территория Палестины была разделена на два суверенных государства: арабское — с территорией 11,1 тыс. кв. км и еврейское—с территорией 14,1 тыс. кв. км. Город Иерусалим выделялся в самостоятельную административную единицу под контролем ООН. Государство Израиль было провозглашено 14 мая 1948 г. Арабский народ Палестины не смог осуществить свое право на само-пировал всю отведенную для арабского государства территорию.пировал всю отведенную для арабского государства территорию.
*' Арабы завоевали территорию Сирии в определение. В результате арабо- 70-х годах VII в. и. э. В составе Оттоман- израильской войны 1967 г. Израиль окку-
*' Арабы завоевали территорию Сирии в определение. В результате арабо- 70-х годах VII в. и. э. В составе Оттоман- израильской войны 1967 г. Израиль окку-
С декабря 1943 г. Сирия — независимое я Кабилы, язык которых относится кгосударство.берберской группе вфразнйской языко-
—-вой семьи, составляют вторую по числен
ности после арабов этническую группу Алжира. Сейчас их около 2 млн. человек. Они являются потомками древнего населения страны.
С декабря 1943 г. Сирия — независимое я Кабилы, язык которых относится кгосударство.берберской группе вфразнйской языко-
—-вой семьи, составляют вторую по числен
ности после арабов этническую группу Алжира. Сейчас их около 2 млн. человек. Они являются потомками древнего населения страны.
ния в Сан-Ремо о разделе мандатов на Ближнем Востоке между Великобританией и Францией. Мандаты на управле-.
ние Палестиной и Трансиорданией полу- м Берберские народы создали оригинал ь- чилп Великобритания. В 1946 г была ную ^мобытнрУкультуру задолго до
«"ZToxn нсаа,,мсимос,'ь Трансиор- арабского завоевания Северной Африки дани*, а а 1950 г., после присоединения --.„. _ Г _
Восточной Палестины (нынешних оккупированных Израилем Иудеи и Самарии). страна стала называться Иорданией.
ния в Сан-Ремо о разделе мандатов на Ближнем Востоке между Великобританией и Францией. Мандаты на управле-.
ние Палестиной и Трансиорданией полу- м Берберские народы создали оригинал ь- чилп Великобритания. В 1946 г была ную ^мобытнрУкультуру задолго до
«"ZToxn нсаа,,мсимос,'ь Трансиор- арабского завоевания Северной Африки дани*, а а 1950 г., после присоединения --.„. _ Г _
Восточной Палестины (нынешних оккупированных Израилем Иудеи и Самарии). страна стала называться Иорданией.
население Палестины было достаточно разнородным, поэтому идиш не мог быть внутринациональным средством коммуникации. Эти функции выполнял семитский язык иврит (древнееврейский), о котором Н. И. Вавилов пишет ниже.
* В Иерусалиме сохранились развалины западной стены Второго иерусалимского храма, разрушенного прн покорении Иудеи Римом в 70 г. н. э. Эти развалины получили название «Стены плача», так как верующие нуден оплакивают возле нее разрушение главной святыни иуданз-
В Гефсиманском саду, согласно евангелиям, Иисус Христос провел с апостолами последнюю ночь перед тем, как его схватили и отвели к Понтию Пилату.
Название Тель-Авив на иврите означает не «цветок весны», а «холм весны». Тель-Авив основан еврейскими колонистами в 1909 г. близ Яффы, с которой в 1949 г. слился.
Здесь Н. И. Вавилов имеет в виду город Петра (Сэла-Эдом) в Южной Иордании, столицу Набатейского царства, а со И в. н. э. — столицу римской провинции Аравии.
м 29 ноября 1947 г. по решению Генеральной Ассамблеи ООН английский мандат на Палестину был отменен. По решению ООН территория Палестины была разделена на два суверенных государства: арабское — с территорией 11,1 тыс. кв. км и еврейское—с территорией 14,1 тыс. кв. км. Город Иерусалим выделялся в самостоятельную административную единицу под контролем ООН. Государство Израиль было провозглашено 14 мая 1948 г. Арабский народ Палестины не смог осуществить свое право на само-
население Палестины было достаточно разнородным, поэтому идиш не мог быть внутринациональным средством коммуникации. Эти функции выполнял семитский язык иврит (древнееврейский), о котором Н. И. Вавилов пишет ниже.
* В Иерусалиме сохранились развалины западной стены Второго иерусалимского храма, разрушенного прн покорении Иудеи Римом в 70 г. н. э. Эти развалины получили название «Стены плача», так как верующие нуден оплакивают возле нее разрушение главной святыни иуданз-
В Гефсиманском саду, согласно евангелиям, Иисус Христос провел с апостолами последнюю ночь перед тем, как его схватили и отвели к Понтию Пилату.
Название Тель-Авив на иврите означает не «цветок весны», а «холм весны». Тель-Авив основан еврейскими колонистами в 1909 г. близ Яффы, с которой в 1949 г. слился.
Здесь Н. И. Вавилов имеет в виду город Петра (Сэла-Эдом) в Южной Иордании, столицу Набатейского царства, а со И в. н. э. — столицу римской провинции Аравии.
м 29 ноября 1947 г. по решению Генеральной Ассамблеи ООН английский мандат на Палестину был отменен. По решению ООН территория Палестины была разделена на два суверенных государства: арабское — с территорией 11,1 тыс. кв. км и еврейское—с территорией 14,1 тыс. кв. км. Город Иерусалим выделялся в самостоятельную административную единицу под контролем ООН. Государство Израиль было провозглашено 14 мая 1948 г. Арабский народ Палестины не смог осуществить свое право на само-
пировал всю отведенную для арабского государства территорию.
пировал всю отведенную для арабского государства территорию.
господства под руководством Абд ал ь- ксоима. так называемое восстание Риф. -*«■ - iy>l г и окончилось поражением вое ставших ■ мае 1926 г. Восстание этнокон- фессиональной группы друзов в Сирин началось ■ июле 1925 г. и вызвало обнк- сирийское национально-освободительное восстание против французского колониализма, которое удалось подавить только весной 1927 г.
В глазах Н. И. Вавилова Сирия и Ливан предстают как бы одной страной, находящейся под французским управлением. Детали колониальной администрации его не интересовали. Между тем еще в 1920 г. французская администрация создала подмандатное государство Великий Ливан со столицей в Бейруте, в границах нынешнего Ливана, и тем самым выделила эту область из состава Сирии. В мае 1926 г. Ливан был объявлен республикой под французским управлением.
Дамаск если не самый древний, то во всяком случае одни из самых древних городов мира. Впервые он упомянут в так называемых документах Эль-Амар- ны. относящихся к XV — XIV вв. до и. э. Но страна Апум, столицей которой он был, известна из египетских источников XIX в. до и. э. В ближневосточном регионе сеть ряд городов старше Дамаска, например Иерихон.
Академик Игнатий Юлианович Крачковский (1883—1951) — востоковед, один из основателей советской арабистики.
Соломон — царь древнеизраильского царства (X в. до н. э.), использовал ливанский кедр при строительстве первого хрвмв в Иерусалиме.
ской империи страна находилась с 1516
47 Эмират Трансиордания возник в 1921 г. в соответствии с решениями соглашс-
• Сионистской экэскутивой Н. И. Вавилов называет исполнительный комитет Всемирной сионистской организации, руководивший а то время еврейской колонизацией Палестины.
во второй половине VII в. и. э. Именно се отзвук произвел апечатленнс на Н. И. Вавилова. Едва ли есть необходимость связывать историю берберов Марокко, совсем нс «арийских» народов, с мифической Атлантидой.
'7 Эритрея, эфиопская провинция на берегу Красного моря, была захвачена Италией в 1883—1885 гг. н превращена в колонию. Эритрея несколько раз служила плацдармом для нападении итальянских колонизаторов на Эфиопию (се старое название — Абиссиния). В 1950 г.
решением ООН Эри грея была воссс пена с Эфиопией.
w Во время путешестния Н. И. Вавилов Эфиопия нс имела выхода к морю Воп/ тами во внешний мир служил порт Джи бути, в зо время центр Французской Сомали, а сейчас - столица независимого государства Джибути.
” «Са ира» — название популярной песня и лозунга во время Велнкой французской революции 1789 - 1794 гг.
Эфиопское христианство принадлежит к монофнситской ветви, к которой кроме него относится коптское и армяно-григорианское течения христианства.
Рас (князь) Тафари Маконнен (18921975) во время пребывания Н. И. Вавилова в Эфиопии возглавлял так называемое течение младоэфяопов, выступавшее за модернизацию страны, отмену рабства и т. д. После смерти вмпера- трнцы Заудиту в 1930 г. был коронован императором (негусом) Эфиопии под именем Хайле Селассие I. Возглавлял борьбу своей страны за независимость против итальянских колонизаторов в 1936—1939 гг. В 1974 г. свергнут с престола в результате народной революции в Эфиопии.
Аддис-Абеба в переводе с амхарского означает «новый цветок».
Менелик 11 (1844—1913) —император Эфиопии, нанесший поражение итальянским захватчикам, стремившимся подчинить страну, в битве при Адуа в 1896 I.
Аксумское царство — самое древнее в Эфиопии государственное образование, существовало в Северной Эфиопии н приграничных районах Судана с 1 по в. и. э. Аксумиты в середине IV •• ч» иялн христианство. Аксум пРедсг®^_,_ собой крупнейший торговый н фльтур- ный центр Северо-Восточной Африк* sx^sg- из которых — семитский народ тигре родственный амхарам.
“ Юквтанскнй хенекен агава (Agave fourcrovdcs) и сизаль (Agave па) - растения.полут
онке н в странах Африки дл* грубого волокна.
« Сидерация — зеленое удобрение. — Прим. ред.
* Италия несколько раз пыт‘'^‘аВ вать Эфиопию. Последний раз:»«_,9% попытка была ПРСЛ',РИ*“'^КЯ смогли гг.. когда фашистские войс провозгла- занять территорию страны сить се вместе с Сомали и Р*^ в Итальянской Восточной Афр ,пскю 1941 г. совместными усилиям* ч~ повстанце» и частей б^^ Эфиопия была окоичат^,.^к,дств» жлена or колониального кююдс
нии в начале VIII в. н. э., существовали на Пиренейском полуострове до конца стве кс XV в. В то время за мусульманами Испа- 45% внии в начале VIII в. н. э., существовали на Пиренейском полуострове до конца стве кс XV в. В то время за мусульманами Испа- 45% вдревнегреческого «маурос» — черный), т). В что вызвано было вторжениями арабов в рёд. XI—XII вв. из Северной Африки, из так называемой Мавритании. Мусульмане —.— .™.1П-создали высокую культуру в средневеко- Рсйи,а — денежной единицы в Бразилии вой Испании, оставившую заметный след в пеРи_°Д инфляции. Один мильрейш, или в современной культуре этой страны. крузейро, был равен 1 тыс. рейшей.древнегреческого «маурос» — черный), т). В что вызвано было вторжениями арабов в рёд. XI—XII вв. из Северной Африки, из так называемой Мавритании. Мусульмане —.— .™.1П-создали высокую культуру в средневеко- Рсйи,а — денежной единицы в Бразилии вой Испании, оставившую заметный след в пеРи_°Д инфляции. Один мильрейш, или в современной культуре этой страны. крузейро, был равен 1 тыс. рейшей.77 Поданным н*а январь 1984 г., население ” Г И- ф- Габерландт (1854—1945) ——..,-,-,ОДИН из основоположников физиологи-77 Поданным н*а январь 1984 г., население ” Г И- ф- Габерландт (1854—1945) ——..,-,-,ОДИН из основоположников физиологи-ческого направления в анатомии растений; разработал классификацию растительных тканей, основанную на их функциях. — Ред.” Здесь явное недоразумение. Райские птицы водятся только на Новой Гвинее., окружающих се островах и на восточном побережье Австралии. Очевидно. Н. И. Вавилов имеет в виду каких-то других птиц, внешне напоминающих райских.89 Рио-де-Жанейро был столицей Бразилии с 1822 по 1960 г. Ныне столица — город Бразилиа. Рио-де-Жанейро — второй (после Сан-Паулу) по численности населения (5,4 млн. человек в 1979 г.) и экономическому значению город в стра-90 Бсйтензорг, ныне Богор, — город на Западной Яве в Индонезии, где располагается один из богатейших в мире, Богор- ский (в прошлом Бейтенэоргский) ботанический сад.” Речь идет нс о Бразилии в целом, а об Амазонки — наиболее отсталой части этого государства. — Ред.« Багия — так раньше назывались восточный штат Бразилии и его столица. Ныне город Багия переименован в Сал вадор — административный центр провинции Баия.древнейшей истории продолжает оста- «з Золотой Берег—так в период англнйс ваться дискуссионным. Широкое распро- КОго колониального владычества низы странеине нашла точка зренив о древних валась Республика Гана.ческого направления в анатомии растений; разработал классификацию растительных тканей, основанную на их функциях. — Ред.” Здесь явное недоразумение. Райские птицы водятся только на Новой Гвинее., окружающих се островах и на восточном побережье Австралии. Очевидно. Н. И. Вавилов имеет в виду каких-то других птиц, внешне напоминающих райских.89 Рио-де-Жанейро был столицей Бразилии с 1822 по 1960 г. Ныне столица — город Бразилиа. Рио-де-Жанейро — второй (после Сан-Паулу) по численности населения (5,4 млн. человек в 1979 г.) и экономическому значению город в стра-90 Бсйтензорг, ныне Богор, — город на Западной Яве в Индонезии, где располагается один из богатейших в мире, Богор- ский (в прошлом Бейтенэоргский) ботанический сад.” Речь идет нс о Бразилии в целом, а об Амазонки — наиболее отсталой части этого государства. — Ред.« Багия — так раньше назывались восточный штат Бразилии и его столица. Ныне город Багия переименован в Сал вадор — административный центр провинции Баия.древнейшей истории продолжает оста- «з Золотой Берег—так в период англнйс ваться дискуссионным. Широкое распро- КОго колониального владычества низы странеине нашла точка зренив о древних валась Республика Гана.Испании и 1797 г», а близлежащийИспании и 1797 г», а близлежащий'^‘•^S^IST» т<11™ с™,,согласно которой иберы творили иа'^‘•^S^IST» т<11™ с™,,согласно которой иберы творили иаИспании составляет 37,7 млн. человек. — Ред.п В настоящее время Испания — индустриально-аграрная страна. В валовом внутреннем продукте (1979 г.) доля промышленности и строительства составляет 36%, сельского хозяйства — 9. сферы услуг—52%. Доля занятых в промышленности составляет 36,4%, в сельском хозяйстве — 19,5, в сфере услуг — 44,1%. — Ред.79 Имеется в виду Абдаррахман I (734— 788), основатель Кордовского эмирата, наследник Омейядских халифов, спасшийся бегством в Испанию.*° Т. Торквсмада (1420—1498) — испанский великий инквизитор, отличался необычайной жестокостью в преследовании иноверцев и еретиков, инициатор изгнания евреев йз Испвиии в 1492 г.Я| Галисийцы, или гальего. отдельный от испанцев романоязычный народ, близкий к португальцам- Их численность — около 4 млн. человек.« Баски (I 190 тыс. человек) — самый древний народ Европы, коренные жители Пиренейской области, сейчас живут в Испании и в меньшем количестве во Франции. Язык басков нс обнаруживает сходства ни с одним из других языков мира. Вопрос об их происхождении нИспании составляет 37,7 млн. человек. — Ред.п В настоящее время Испания — индустриально-аграрная страна. В валовом внутреннем продукте (1979 г.) доля промышленности и строительства составляет 36%, сельского хозяйства — 9. сферы услуг—52%. Доля занятых в промышленности составляет 36,4%, в сельском хозяйстве — 19,5, в сфере услуг — 44,1%. — Ред.79 Имеется в виду Абдаррахман I (734— 788), основатель Кордовского эмирата, наследник Омейядских халифов, спасшийся бегством в Испанию.*° Т. Торквсмада (1420—1498) — испанский великий инквизитор, отличался необычайной жестокостью в преследовании иноверцев и еретиков, инициатор изгнания евреев йз Испвиии в 1492 г.Я| Галисийцы, или гальего. отдельный от испанцев романоязычный народ, близкий к португальцам- Их численность — около 4 млн. человек.« Баски (I 190 тыс. человек) — самый древний народ Европы, коренные жители Пиренейской области, сейчас живут в Испании и в меньшем количестве во Франции. Язык басков нс обнаруживает сходства ни с одним из других языков мира. Вопрос об их происхождении н
нии в начале VIII в. н. э., существовали на Пиренейском полуострове до конца стве кс XV в. В то время за мусульманами Испа- 45% в
нии в начале VIII в. н. э., существовали на Пиренейском полуострове до конца стве кс XV в. В то время за мусульманами Испа- 45% в
древнегреческого «маурос» — черный), т). В что вызвано было вторжениями арабов в рёд. XI—XII вв. из Северной Африки, из так называемой Мавритании. Мусульмане —.— .™.1П-
создали высокую культуру в средневеко- Рсйи,а — денежной единицы в Бразилии вой Испании, оставившую заметный след в пеРи_°Д инфляции. Один мильрейш, или в современной культуре этой страны. крузейро, был равен 1 тыс. рейшей.
древнегреческого «маурос» — черный), т). В что вызвано было вторжениями арабов в рёд. XI—XII вв. из Северной Африки, из так называемой Мавритании. Мусульмане —.— .™.1П-
создали высокую культуру в средневеко- Рсйи,а — денежной единицы в Бразилии вой Испании, оставившую заметный след в пеРи_°Д инфляции. Один мильрейш, или в современной культуре этой страны. крузейро, был равен 1 тыс. рейшей.
77 Поданным н*а январь 1984 г., население ” Г И- ф- Габерландт (1854—1945) —
—..,-,-,ОДИН из основоположников физиологи-
77 Поданным н*а январь 1984 г., население ” Г И- ф- Габерландт (1854—1945) —
—..,-,-,ОДИН из основоположников физиологи-
ческого направления в анатомии растений; разработал классификацию растительных тканей, основанную на их функциях. — Ред.
” Здесь явное недоразумение. Райские птицы водятся только на Новой Гвинее.
, окружающих се островах и на восточном побережье Австралии. Очевидно. Н. И. Вавилов имеет в виду каких-то других птиц, внешне напоминающих райских.
89 Рио-де-Жанейро был столицей Бразилии с 1822 по 1960 г. Ныне столица — город Бразилиа. Рио-де-Жанейро — второй (после Сан-Паулу) по численности населения (5,4 млн. человек в 1979 г.) и экономическому значению город в стра-
90 Бсйтензорг, ныне Богор, — город на Западной Яве в Индонезии, где располагается один из богатейших в мире, Богор- ский (в прошлом Бейтенэоргский) ботанический сад.
” Речь идет нс о Бразилии в целом, а об Амазонки — наиболее отсталой части этого государства. — Ред.
« Багия — так раньше назывались восточный штат Бразилии и его столица. Ныне город Багия переименован в Сал вадор — административный центр провинции Баия.
древнейшей истории продолжает оста- «з Золотой Берег—так в период англнйс ваться дискуссионным. Широкое распро- КОго колониального владычества низы странеине нашла точка зренив о древних валась Республика Гана.
ческого направления в анатомии растений; разработал классификацию растительных тканей, основанную на их функциях. — Ред.
” Здесь явное недоразумение. Райские птицы водятся только на Новой Гвинее.
, окружающих се островах и на восточном побережье Австралии. Очевидно. Н. И. Вавилов имеет в виду каких-то других птиц, внешне напоминающих райских.
89 Рио-де-Жанейро был столицей Бразилии с 1822 по 1960 г. Ныне столица — город Бразилиа. Рио-де-Жанейро — второй (после Сан-Паулу) по численности населения (5,4 млн. человек в 1979 г.) и экономическому значению город в стра-
90 Бсйтензорг, ныне Богор, — город на Западной Яве в Индонезии, где располагается один из богатейших в мире, Богор- ский (в прошлом Бейтенэоргский) ботанический сад.
” Речь идет нс о Бразилии в целом, а об Амазонки — наиболее отсталой части этого государства. — Ред.
« Багия — так раньше назывались восточный штат Бразилии и его столица. Ныне город Багия переименован в Сал вадор — административный центр провинции Баия.
древнейшей истории продолжает оста- «з Золотой Берег—так в период англнйс ваться дискуссионным. Широкое распро- КОго колониального владычества низы странеине нашла точка зренив о древних валась Республика Гана.
Испании и 1797 г», а близлежащий
Испании и 1797 г», а близлежащий
'^‘•^S^IST» т<11™ с™,,
согласно которой иберы творили иа
'^‘•^S^IST» т<11™ с™,,
согласно которой иберы творили иа
Испании составляет 37,7 млн. человек. — Ред.
п В настоящее время Испания — индустриально-аграрная страна. В валовом внутреннем продукте (1979 г.) доля промышленности и строительства составляет 36%, сельского хозяйства — 9. сферы услуг—52%. Доля занятых в промышленности составляет 36,4%, в сельском хозяйстве — 19,5, в сфере услуг — 44,1%. — Ред.
79 Имеется в виду Абдаррахман I (734— 788), основатель Кордовского эмирата, наследник Омейядских халифов, спасшийся бегством в Испанию.
*° Т. Торквсмада (1420—1498) — испанский великий инквизитор, отличался необычайной жестокостью в преследовании иноверцев и еретиков, инициатор изгнания евреев йз Испвиии в 1492 г.
Я| Галисийцы, или гальего. отдельный от испанцев романоязычный народ, близкий к португальцам- Их численность — около 4 млн. человек.
« Баски (I 190 тыс. человек) — самый древний народ Европы, коренные жители Пиренейской области, сейчас живут в Испании и в меньшем количестве во Франции. Язык басков нс обнаруживает сходства ни с одним из других языков мира. Вопрос об их происхождении н
Испании составляет 37,7 млн. человек. — Ред.
п В настоящее время Испания — индустриально-аграрная страна. В валовом внутреннем продукте (1979 г.) доля промышленности и строительства составляет 36%, сельского хозяйства — 9. сферы услуг—52%. Доля занятых в промышленности составляет 36,4%, в сельском хозяйстве — 19,5, в сфере услуг — 44,1%. — Ред.
79 Имеется в виду Абдаррахман I (734— 788), основатель Кордовского эмирата, наследник Омейядских халифов, спасшийся бегством в Испанию.
*° Т. Торквсмада (1420—1498) — испанский великий инквизитор, отличался необычайной жестокостью в преследовании иноверцев и еретиков, инициатор изгнания евреев йз Испвиии в 1492 г.
Я| Галисийцы, или гальего. отдельный от испанцев романоязычный народ, близкий к португальцам- Их численность — около 4 млн. человек.
« Баски (I 190 тыс. человек) — самый древний народ Европы, коренные жители Пиренейской области, сейчас живут в Испании и в меньшем количестве во Франции. Язык басков нс обнаруживает сходства ни с одним из других языков мира. Вопрос об их происхождении н
t* Архитектурный ансамбль афинского Акрополя построен во второй воловине V в. н. э. Это величайший образец древнегреческого искусства. Важнейшие памятники Акрополя: Пропилен, служившие парадным входом; храм Нике Апгерос на выступе крепостной стены перед Пропилеями; Парфенон — главное сооружение Акрополя; Эрехтейон. В Афинах в 1878 г. открыт Музей Акрополя. В последние годы правительство Греции планомерно восстанавливает архитектурный комплекс Акрополя. Свидетельством этой большой работы явилась экспозиция выставки «Восстановление Акрополя», прошедшей в Москве летом 1985 г. — Ред.
В 3—2-м тысячелетиях до н. э. на Крите возникла высокоразвитая цивилизация, получившая в исторической науке название минойской культуры. Согласно преданию, наиболее знаменитым властителем Крита, правившим в столице острова Кноссе, был Минос, первый законодатель и создатель морской державы.
Великобритания захватила Кипр в 1878 г., до этого он находился под властью Оттоманской империи. Современное население острова складывается из двух этнических общин — греков-киприотов, составляющих около 80% всего населения, и турок-киприотов (около 18%). С последними Н. И. Вавилов, очевидно, нс встречался.
Испанский генерал М. Прямо де- Ривсра установил в стране в 1923 г. военно-фашистскую диктатуру по образцу итальянского фашистского режима Муссолини. В 1930 г. Прнмо де- Ривсра вынужден был уйти в отставку и вскоре после этого умер. Через год после этих событий Испания была провозглашена республикой, наступление на которую со стороны последователей Примо Дс-Рнвсра. в частности генерала Франко, к гражданской войне 1936 —
Филипп И (1527—1598) — испанский король, с именем которого связаны наи- болс^мрачиые события испанской исто- тизма и фанатичный приверженец католичества, он с жестокостью подавлял как внутреннюю оппозицию, так н освободительную войну ряда народов Европы, в частности Нидерландов, ведшуюся под флагом Реформации. Потерпел поражение в борьбе за Нидерланды и в противостоаиин с Англией. По одной из версий, убил своего сына дона Карлоса (1545—1568). чья судьба послужила темой для многих художественных произведений, например трагедии Ф. Шиллера -Дон Карлос». По той же версии.
Филипп И повинен в отравлении своей третьей жены, королевы Елизаветы Валуи (1545--1568). дочери француз- скою ко ля Генриха II.
Германское племя визнготов, илн вестготов. захватило в эпоху Великого переселения народов (V в. п. э.) большую часть Пиренейского полуострова и создало там государство, завоеванное арабами в начале VIII в.
Ныне посевная площадь в СССР составляет 217,3 млн. га. — Прим. ред.
Мусульманские государства на Пиренейском полуострове, возникшие в результате арабского завоевания Испа
НИН закрепилось название мавров (от
языкс, родственном современным берберским языкам, а нс баскскому. Родственны баскам были, очевидно, каита- бры. древнее население Астурии, о свое образни которой так ярко рассказывает автор па предыдущих страницах.
п ^ НС С0ВССМ ТОЧНО- В 15(10 г- испанец В. Пинсон достиг северного берега Бра- знлнн и открыл устье Амазонки. — Ред.
Современное население Бразилии достигает 130 млн. человек.
Доля Бразилии в мировом производстве кофе упала с 60% в 1934—1938 гг. до -'-"” в 1952—1956 гг. и 29% в 1973—1975 гг., а в 1976 г. составляла 11% (0.4 млн. т). В 1982 г. произведено 1,06 млн. т. —
Милли — бытовое название миль-
А.Н.Краснов
ПОД ТРОПИКАМИ АЗИИ
...Право, не откладывай в долгий ящик своих тропиков.
Поверь, не полна жизнь того человека, который не виделэтого чудного мира!
A. H. Краснови его географические труды
Тысячи километров пути, моря и горы отделяют Советский Союз от тропических стран, так непохожих на него своей природой, населением и культурой. Тропические страны, не имеющие зимы и лета в нашем представлении, с могучими лесами, цветущими и плодоносящими круглый год, С животным миром, близким к тому, который обитал у нас миллионы лет назад, долгое время казались нам загадочными и таинственны-
В исследовании тропических стран Центральной и Южной Америки, Экваториальной Африки, Малайи, островов Индонезии в XIX в. ведущая роль принадлежала ученым Англии, Франции, Германии и некоторых других западноевропейских стран.
Путешествия русских ученых в тропики были редким явлением и носили частный или почти частный характер. Так, Г. И. Лангсдорф занимался в первой половине XIX в. изучением Бразилии, будучи русским консулом в этой стране, и лишь позже ему удалось заинтересовать своими исследованиями Академию наук и организовать в Бразилию специальную экспедицию (1821— 1828). Только страстное желание помогло Н. Н. Миклухо-Маклаю совершить незабываемый подвиг — высадиться одному на неведомые берега Новой Гвинеи.
Знаменитый русский климатолог А. И. Воейков, побывавший в большинстве тропических стран мира, совершал экспедиции на собственные средства. Первое путешествие в тропики А. Н. Краснов (1892) проделал также на свои личные, очень скудные средства.
Среди немногих русских работ о тропическом мире, бесспорно, наиболее яркими являются работы А. Н. Краснова — одного из крупнейших натуралистов рубежа XIX—XX вв.
Андрей Николаевич Краснов родился в 1862 г в Петербурге. В 1885 г. он окончил естественное отделение Петербургского университета. Узкой специальностью А. Н. Краснов сначала избрал тганику. но незадолго до выхода из универси-
Тс™ 5тал ‘^Циаличироваться по географии.
формировании А. Н. Краснова как ученого •нромную роль сыграли его учителя по унивср- "„В'^^чисси русские ученые АН. д В П Л0**™™ и И. В. Мушкетов, циони^ом"? ^/’^"“-геогр^ эволю- ’ В ? Докучаев — почвоведом, геоморфологом и фиш ко географом. И. В Мушке, Г-60™1"” и геомо^элогом. Этот крайне >Да шы подбор учителей определил разносто-
роннюю подготовку и широкий круг научных интересов А. Н. Краснова.’
С юных лет у А. Н. Краснова проявляется страсть к дальним путешествиям. Еще студентом он принимает участие в Нижегородской экспедиции В. В. Докучаева, самостоятельно изучает растительность Алтая, вместе с И. В. Мушкето- вым исследует Прикаспийскую полупустыню. В 1886 г. на средства Русского Географического общества он едет в Центральный Тянь-Шань. Итогом экспедиции А. Н. Краснова на Тянь- Шань явилась его магистерская диссертация «Опыт истории развития флоры южной части Восточного Тянь-Шаня» (1888). Магистерская диссертация А. Н. Краснова по праву считается классическим ботанико-географическим исследованием, в котором рассмотрено становление растительного покрова горной страны на фоне тектонического поднятия гор и уменьшения влажности климата.
В 1889 г. А. Н. Краснов переезжает в Харьков. Здесь он создает при университете кафедру географии и затем руководит ею на протяжении более двух десятилетий.
С первых же лет преподавания А. Н. Краснов работает над учебником по общей физической географии. Его «Основы землеведения», опубликованные в конце XIX в., выдержали три издания. Это был первый русский учебник для высшей школы по общему землеведению. В нем А. Н. Краснов, не ограничиваясь изложением элементарных основ общей географии, дает свою систему взглядов на задачи и объект физической географии. По А. Н. Краснову, физическая география представляет синтетическую науку, обобщающую факты и выводы частных (вспомогательных) наук, объектом же изучения физической географии служат не отдельные предметы и явления, а их географические сочетания, или комплексы (например, пустыня или влажные тропические леса).
Таким образом, А. Н. Краснов первым в нашей отечественной литературе подошел к идее географического комплекса — ландшафта, получившей позднее развитие в трудах русских и советских ландшафтоведов.
Преподавание в Харьковском университе с А. Н. Краснов совмещал ежегодно с продолжительными экспедициями в Харьковскую и по та векую губернии, на Кавказ и в зарубежные страны. Собирая разнообразный полевой мат риал, он особенно интересовался «стеимы» вопросом».
«Степной вопрос» во второй половине а1а » привлекал внимание многих сстествонсньпа^
лей и общественных деятелей. Установление капиталистических отношений в пореформенной деревне сопровождалось вовлечением в хозяйственную деятельность новых районов степной целины, обострением в лесостепи и степях засух и суховеев, эрозии почв. После вышедшей в 1892 г. книги В. В. Докучаева «Наши степи прежде и теперь» лес в степи стал рассматриваться не только в качестве возможного топлива и строительного материала, но и как одно из средств борьбы с засухами и неурожаями. Именно в этот период появляются одна за другой классические работы В. В. Докучаева, П. А. Костычева, С. И. Коржинского и Г. И. Танфильева, в которых делается попытка раскрыть взаимоотношения леса и степи и причины безлесья степей.
К разгадке «степного вопроса» А. Н. Краснов решил применить чисто географический метод — сравнение между собой безлесных травянистых степей всего северного полушария, включая не только степи Евразии, но и прерии Северной Америки, посещенные им в 1890 г. В написанной с этой целью монографии «Травяные степи северного полушария» (1894) А. Н. Краснов блестяще развил геоморфологическую гипотезу безлесья степей.
Согласно представлениям А. Н. Краснова, произрастанию лесов в степях препятствует не климат, а равниниость рельефа, обусловливающая недостаточный дренаж местности. Безлесные травянистые участки встречаются всюду, в самых различных климатических поясах, где есть равнинные, недрснированные пространства. Климат не служит причиной безлесия степей, а лишь определяет состав их флоры.
Учитывая зависимость размещения леса и степи от геоморфологических условий, А. Н. Краснов историю развития лесостепных и степных ландшафтов тесно увязывает с эволюцией рельефа. Многие послеледниковые изменения в ландшафте степей он справедливо объясняет не изменениями климата, а врезанием рек и усилением дренажа вследствие развития овражнобалочной сети.
За монографию «Травяные степи северного полушария» Московский университет в 1894 г. присуждает АН. Краснову ученую степень доктора гетрафии АН. Краснов был первым доктором географии в России, получившим эту ученую степень на основании публичной защиты Диссертации
Много труда и сил затратил А. Н. Краснов на *»учсиие природы Кавказа. Em перу принадлежат ботаники гешрафичесьне статьи о Большом Кавказе и Западном Закавказье. ландшафтные очерки Колхиды и Сочинского района, работы о •ратсвых вулканах Восточного Закавказья.
Интересно отметить, что в кавказских работах, так же как и в работах по Русской равнине, А. Н. Краснов хотя и признавал материковое оледенение, однако нс считал ледниковую эпоху резкой катастрофой в истории развития органического мира. Растительные ландшафты юга Русской равнины имеют, по А. Н. Краснову, автохтонное, в основном доледниковое, происхождение. Как известно, именно к такому выводу сейчас склоняются многие палеогеографы.
В конце своего короткого жизненного пути (он жил всего 52 года) А. Н. Краснов оставляет Харьковский университет и переезжает на постоянное жительство в Батуми. Здесь, в русских субтропиках, он создает Батумский ботанический сад. В Батумском ботаническом саду А. Н. Краснов хотел видеть настоящие тропики, перенесенные на русскую почву. Батумский период деятельности А. Н. Краснова (1912— 1914) неразрывно переплетается с его путешествиями по зарубежным тропикам и как бы служит их завершением.
Увидеть тропики было мечтой А. Н. Краснова с детских лет. Гимназистом он воспевал тропики в стихах. Окончив университет, А. Н. Краснов приглашал поехать в тропики друга своего детства В. И. Вернадского. «Право, не откладывай в долгий ящик своих тропиков, — писал А. Н. Краснов В. И. Вернадскому 1 июня 1888 г. — Поверь, не полна жизнь того человека, который не видел этого чудного мира. Вместе с тобой потом издали бы мы книгу под заглавием: «Путешествие двух русских натуралистов по Большим и Малым Зондским островам», где изложили бы наши мысли, наблюдения и впечатления»*.
Первую поездку в тропики А. Н. Краснов совершил в 1892 г. Путешествуя один, на собственные средства, он выбрал следующий маршрут: Одесса — Порт-Саид — Коломбо — Сингапур — Япония — Китай — Сахалин — Япония — Батавия (Джакарта) — Сингапур — Коломбо — Суэц — Одесса. Как видно из маршрута, А. Н. Краснов поставил своей целью познакомиться с тропиками и субтропиками Юго-Восточной Азии. Основным местом для ознакомления с тропической природой был избран остров Ява в районе Джакарты (Батавии) — Богора (Бсйтснзор- га). Выбор этот нельзя нс признать крайне удачным: Ява — типичная тропическая страна, расположенная в приэкваториальных широтах. Разнообразный рельеф — от приморских низин до вулканических гор высотой до 3.5 тыс. м соз-
- Вгрна^кий В И И» п шлот Пр«^—Р Андрея Ни.» wbnh Красная Хярьяоя. I vir, С I IS
дает на Яве пеструю картину ландшафтов, резко меняющихся на коротких расстояниях. Вдобавок остров Ява густо заселен, изрезан во всех направ- зениях благоустроенными дорогами, и передвижение по нему не вызывает затруднении. Больше всего привлекал А. Н. Краснова на Яве обширный ботанический сад в Богоре (Беитен- зоргс). где он с помощью сотрудников сада мог познакомиться с природой влажного тропического леса.
Свои впечатления от первой поездки в тропики А. Н. Краснов изложил в популярных очерках и статьях, опубликованных в журналах «Книжки недели», «Исторический вестник» и др. Очерки А. Н. Краснова написаны живо, образно и читаются как художественные произведения.
Географ-ландшафтовсд в известной степени должен быть не только точным ученым, но и художником слова. Одни длинные перечни растений и животных, метеорологические таблицы и сухие стратиграфические колонки не создадут у читателя образа описываемого ландшафта. Необходимо живое слово автора, меткое сравнение, смелая аналогия, удачный эпитет, которые в сильной степени воздействуют на читателя, делают далекий ландшафт близким и зримым. Можно без преувеличения сказать, что А. Н. Краснов владел даром художника, как никто другой из наших крупных отечественных географов. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать публикуемые в настоящем сборнике очерки «Под тропиками». Кто раз прочитал их, тот никогда не забудет изумительные страницы, посвященные Богору и его окрестностям на Яве или вечерней сельской картине на Цейлоне.
«Под тропиками» — это только часть очерков о путешествии А. Н. Краснова. В полном виде они составляют крупный том, который и был опубликован отдельным изданием в 1895 г.* Многим читателям отрывки из этой книги А. Н. Краснова хорошо известны по географическим хрестоматиям, неоднократно переиздававшимся.
Мы предлагаем вниманию читателя два очерка. написанные А. Н. Красновым после первой посщки в тропики, — «Под тропиками Азии» и 1 путевых впечатлений под тропиками», которые были изданы в России в 1894 и 1895 гг. В чем-то они повторяют друг друга, но в основном один дополняет другой.
Но нс только одни популярные очерки явились итогом первой поездки А. Н. Краснова в тропики. Одновременно он печатает в журнале «Зем- .чеведенис» крупную статью научного характера:
«Из поездки на Дальний Восток Азии»* В эт статье А. Н. Краснов затрагивает важнейши вопросы эволюции растительного покрова viu репных и арктических широт.уме'
Изучая высокогорную флору на вулкана* Явы, А. Н. Краснов пришел к выводу что она представляет обедненную и видоизмененную флору нижележащих тропических лесов в составе высокогорной флоры преобладают северные семейства и роды, а ее типичные пред ставители имеют много общего с обитателями торфяных болот. Севера и даже тундр. Следовательно, утверждает А. Н. Краснов, на горных вершинах Явы наблюдается своеобразный, но еще. не зашедший далеко процесс перерождения тропических лесов в альпийскую растительность. Развивая свою мысль далее, А. Н. Краснов приходит к заключению, что вся растительность умеренного пояса и Арктики возникла в результате перерождения (трансформации) богатой тропической растительности.
Ознакомившись после Явы с растительностью Японии и Сахалина, А. Н. Краснов проводит аналогию между изменениями растительности на вулканах Явы и восточноазиатском побережье. Только в первом случае процесс перерождения флоры совершается на коротком расстоянии, на склоне одной горы, в то время как на восточноазиатском побережье он проявляет себя на пространствах, измеряемых тысячами километров.
Эта необычайно смелая гипотеза о путях эволюции растительного покрова Земли получила широкое признание. Высокую оценку ей дают такие известные ботаникогеографы, как Е. В. Вульф и Е. М. Лавренко. Восстанавливая историю формирования растительного покрова Арктики, Б. А. Тихомиров принимает взгляды А. Н. Краснова в качестве одной из рабочих гипотез и считает, что в горах третичной Арктики и Субарктики имели место те же процессы перерождения флоры, что и на вулканах Явы.
Второй раз А. Н. Краснов попал в тропики в 1895 г. В составе крупной экспедиции, °PraHI"° ванной русским правительством для ИЗУЧ® культуры чая в странах Азии, он совеРши\_^ госветнос путешествие продолжительность около года. Маршрут на этот раз ПР?Х°Д_ де. рез пункты: Одесса — Каир — Бомбей ' ли — чайный округ Катри в Западных н паях - Калькутта - Коломбо - Ханькоу — Япония — Сандвичевы (Гаванские/ острова — Сан-Франциско — Новый Ор Неаполь—Берлин.
•Краснов А. Н. Ит поездки на Л™Ь”И*^^^
Заметки о растительности Явы. Японии и с ведение. 1894. J* I. 2. С. 59—88; J* 3 . С. 7—30.
- Н КРА^,ОВ и =29 географические
Памятник А. Н. Краснову в Батумском ботаническом саду
177
А. Н. Краснов принимал участие в чайной экспедиции в качестве ботаника и географа. Научным отчетом об экспедиции явился двухтомный труд «Чайные округи субтропических областей Азии. Культурно-географические очерки Дальнего Востока», выпущенный в Петербурге в 1897—1898 гг.
В «Чайных округах субтропических областей Азии» А. Н. Краснов подробно рассматривает естественноисторические условия районов выращивания чая в Японии, Китае, Индии, на Цейлоне. Не ограничиваясь анализом одних природных условий, он подробно рассказывает о населении, его быте и культуре, о тех приемах ведения хозяйства, которые применяются в чайных районах зарубежной Азии. Делает он это для того, чтобы не следовать слепо за зарубежным опытом, а перенимать только то, что может оправдать себя в условиях русских субтропиков.
Заканчиваются «Чайные округи субтропических областей Азии» характеристикой природы Колхиды. В состав Колхиды А. Н. Краснов включал не только Колхидскую низменность, но и весь Батумский край, именуя его Южной Колхидой. Природные условия Колхиды очень близки к субтропическим «чайным» районам Азии, и А. Н. Краснов призывает смелее завозить в Колхиду культурные растения азиатских субтропиков. Особенно благоприятна Колхида для возделывания чая. «Смело можно сказать, что Колхида будет пить свой чай. Да и не одна Колхида!» — восклицает А. Н. Краснов.
Несмотря на некоторые недостатки — компилятивный характер многих мест, длинные историко-этнографические отступления и т. д., — «Чайные округи субтропических областей Азии» являются редким в нашей географической литературе трудом с ярко выраженной практической направленностью. Это хороший образец прикладной географии, получившей у нас достаточное развитие лишь в послевоенные годы.
Помимо научного отчета впечатления о кругосветном путешествии были изложены А. Н. Красновым в форме популярных очерков, опубликованных первоначально в журнале «Книжки недели», а затем отдельным изданием* И здесь вновь в одном лице проявляется редкое сочетание географа-натуралиста и талантливого писателя-художника.
Двукратное путешествие в тропики во многом обогатило А. Н. Краснова как географа. Личные впечатления о тропических странах были широко использованы нм во всей последующей научной работе. «География растений» —
четвертая часть первого издания учебника «Основы землеведения» (1898)-досих пор остается ж ""7“е?НОИ На рУССКОМ ЯЗЬ1КС ботапико-геогра- фи1ескои сводкой, в которой разнообразные сведения о тропическом мире почерпнуты нс из вторых и третьих рук, а в значительной мере по личным впечатлениям.
А. Н. Краснов воспринимал тропический мир глазами восторженного художника. Однако он ездил в далекие тропические страны не ради праздного любопытства; он никогда не был пассивным созерцателем природы, как бы она ни была заманчиво красива. Где бы он ни был — в Японии или Индии, на Яве или Цейлоне, — он постоянно помнил о России и рассматривал тропические растения с точки зрения возможности их акклиматизации в субтропиках Закавказья. Многие годы его не покидала мечта — создать на берегах Черного моря Японию, превратить заболоченную Колхиду в цветущую субтропическую страну с садами из цитрусовых, чайными плантациями, рощами бамбука. В качестве первого шага на этом пути он мыслил себе создание субтропического ботанического сада, который явился бы пионером акклиматизации субтропических культур в Закавказье. И когда в 1912 г. правительство положительно решило вопрос об организации Батумского ботанического сада, А. Н. Краснов оставил не без сожаления Харьковский университет, где проработал 23 года, и принял на себя обязанности директора сада.
А. Н. Краснов был не просто директором Батумского ботанического сада, но и его строителем. По предложению А. Н. Краснова место для сада было выбрано в районе Зеленого Мыса, в 9 км на север от г. Батуми. Пересеченный рельеф, исключительно влажный и теплый климат, густые широколиственные леса, перевитые лианами, — все говорило, что А. Н. Краснов не ошибся в выборе места.
А. Н. Краснов трудился над созданием сада, нс жалея ни времени, ни сил. Географ по призванию и складу своего научного мышления, он и к разбивке сада подошел не как тик, а как географ-ландшафтовед. В Ботаннчес ком саду он решил показать по одному типи I- ному кусочку-ландшафту субтропики Северной Америки. Японии. Китая. Гималаев. Чили Австралии и Новой Зеландии. Это единственный у нас в своем роде Ботанический сад, органаю ванный по географическому ПРН,ЩИ"УППНТСЛЯ „
Выполняя
архитектора сада, А. Н. Краснов одни р развернул большую лнтсратурну Р Б туЧ|. берет на себя редактирование журнал «Бату, скнй сельский хозяин».нем в
журнал «Русские субтропики» и печа <
1912—1914 гг. несколько десятков статей и заметок по акклиматизации субтропических культурных растений в Колхиде.
Непрерывная напряженная творческая работа, длительные и тяжелые в физическом отношении путешествия рано состарили А. Н. Краснова. И в тот период, когда на месте непроходимых лесных дебрей возник, словно в сказке, японский декоративный садик, поднялись аллеи пальм, зазеленели эвкалипты, когда мечта А. Н. Краснова начала наконец претворяться в жизнь, его самого не стало. 19 декабря 1914 г. А. Н. Краснов скончался.
Батумский ботанический сад — одно из основных советских научных учреждений по изучению субтропических культур в Колхиде — живой памятник его создателю. По просьбе А. Н. Краснова он похоронен в Батумском саду, у обрыва к морю. Скрытое за деревьями, вечно шумит Черное море, словно напоминая потомкам о заслугах покойного. Со стороны могилы хороший вид на чайные плантации Чаквы, на преображенную человеком Колхиду, о чем так страстно мечтал А. Н. Краснов*
В настоящий сборник включены работы А. Н. Краснова, связанные с его первым путешествием в тропики в 1892 г. Преимущественно это научно-популярные очерки, которые в равной
Болес подробно о жизни н научной деятельности А. Н. Краснова см. в книгах: Мильков Ф. Н. А. Н. Краснов — географ и путешественник. М., 1955; Бейлин И. Г, Парнес В. А. Андрей Николаевич Краснов. М., 1968.
степени будут прочитаны с большим интересом как специалистами географами и ботаниками так и широкой массой читателей. В сборнике помещена также статья «Из поездки на Дальний Восток Азии», соединяющая в себе глубокое научное содержание с общедоступной формой изложения. К работам о зарубежных тропиках примыкает статья «Русские тропики». Это, на наш взгляд, до сих пор непревзойденная ландшафтная характеристика наших отечественных влажных субтропиков, расположенных в Западном Закавказье.
Работы А. Н. Краснова публикуются в настоящем сборнике почти без сокращений. Исключены лишь отдельные места, не представляющие интереса для современного читателя. Исправлена транскрипция географических названий и собственных имен.
Ввиду того что А. Н. Краснов использовал при написании своих очерков различные ботанические работы, одни и те же растения названы в разных местах по-разному. Не стремясь существенно менять все латинские названия в соответствии с современной ботанической номенклатурой, редакция все же сочла необходимым унифицировать их. Все названия выверены по «Index kewensis plantarum phanerogamarum...
Oxford. T. I и II (1895) и «Suppiementum prinum Index...». Bruxelles (1901—1906).
Читатель должен иметь в виду, что публикуемые очерки написаны А. Н. Красновым в конце прошлого века. Поэтому в них в значительной степени сохраняются литературный стиль и лексика того времени.
Под тропиками
I
Прибытие в Батавию. — Первое впечатление от города -Новый европейский квартал. — Железная дорога в Бейтензорг
Отель «Belle-vue»Р '
22 сентября в 8 часов утра меня разбудил в моей каюте вестовой парохода «Godavcry» словами: «Monsieur, nous voila й Priok»* Я живо оделся, вышел на палубу со своим небольшим дорожным чемоданом и еще через несколько минут уже сидел в вагоне поезда, мчавшего меня из гавани Tanjong Priok [1], где останавливаются теперь все суда, в Батавию [2], исходный пункт моих экскурсий по Яве.
Итак, давнишняя мечта моего детства исполнилась. Желание видеть тропики, к которым вот уже 10 лет как были направлены мои помыслы, удовлетворено. Я еду по тропической стране, можно сказать, по стране тропической по преимуществу, тропической до plus ultra** С нею по могучести растительного мира, по его роскоши и богатству, по теплу и влаге климата, как говорят, едва может соперничать Бразилия, это Эльдорадо тропиков. Это отечество тигров, носорогов, тапиров и обезьян. Это те тропики, где кишат ядовитые змеи и насекомые, где человек подавляется могучею природою, делается ее рабом. Здесь теперь, когда там, в северном полушарии, в России, наступает осень с ее холодами и иенастьем, мне предстоит провести несколько месяцев путешествия под вертикальными лучами стоящего в зените солнца. И невольно поэтому, достигнув этой обетованной земли, я жадно впивался глазами в окружающий меня мир, в малейшие детали ландшафта.
Но ничто из окружавшей меня природы не говорило о том, что я попал в страну, которую народы Востока считали за место Эдема [3], из которого был изгнан первый человек. Справа и слева из окон вагона виднелись, куда хватает глаз, болота. Эти болота от времени до времени пересекались прямыми, как стрелы, каналами, такой же точно канал тянулся вдоль полотна Железной дороги, и около него было проложено шоссе. Каналы эти, шириною почти с нашу Мойку в Петербурге, предназначенные для движения барок, не были, однако, оживлены судами. Над их мутными желтоватыми водами воз- вышался кустарник, который затем, покрывая полузатопленные пространства, тянулся, куда хватает глаз, придавая болоту печальный однообразный вид. Кустарник этот был, правда.
кустарник тропический, не тот, что привык видеть глаз на болотах севера. Выше человеческого роста, он состоял по большей части из пород с толстыми кожистыми листьями, напоминающими листья наших фикусов, но более мелкими и гуще сидящими. Он переплетался с преобладавшими на более залитых местах листьями пальм Nypa fruticans, перистыми, как у наших финиковых, но выходящими • прямо из земли. В этом сплетении не было ни красоты, ни правильности, ни изящества. Там и сям торчали, как метлы, стволы кокосовых пальм. Но во всем уступая пальмам финиковым, они мало оживляли ландшафт с его не столько голубым, сколько серым небом, тяжелым, давящим, хотя не столь мрачным, как наши пасмурные дни севера, но не имевшим ни ясности, ни прозрачности. Прибавьте к этому жаркую, чисто банную атмосферу, и вы получите первое ощущение человека, ступившего на яванскую почву. Мало оно соответствует рисуемому воображением феерически дивному тропическому миру.
Прежде суда останавливались на открытом рейде Пассажиры пересаживались в мелкие пароходы и лодки и по упомянутым выше каналам поднимались в Батавию. Сердце голландского патриота радовалось, видя те же, что и на родине. сцены. Каналы держались в порядке, и голландец постепенно по этим обсаженным деревьями водяным улицам, как в Голландии, въезжал в так мало похожую на его отечественные города столицу острова. Теперь не то. Удобное устье Tanjong Priok дает возможность судам подходить прямо к набережной, с которой поезда недавно отстроенной железной дороги мчат вас, минуя каналы, в Батавию, расположенную в нескольких верстах от берега, среди болотистой низменности и окруженную рощами кокосовых дерев.
Еще несколько минут, и я был в городе. Омнибус из Hotel de Java [4], рекомендованного мне еще на пароходе, избавил меня от неприятного положения искать гостиницы в городе, где я не мог говорить ни на одном из распространенных в нем языков.
Батавия, как и все голландские колонии, находится на совершенно особом положении. В колониях французских и английских, даже в Японии, не говоря уже о Египте, вы смело можете обратиться к первому встречному по-английски. Если не поймет вас он — поймет его сосед и переведет что нужно. Не то у голландцев. Они не только не учили, но даже запрещали туземцам учить свой язык, и потому, чтобы вас могли понять на улице, вы должны говорить по-малайски, на языке, которым здесь владеют все живущие в колонии европейцы; не зная его, вы беспомощны, хотя бы говорили на всех европейских языках, не исключая и голландского [5]. Последний для путешественника здесь почти излишен. Чуть ли не все голландцы, живущие на Яве, если нс говорят, то понимают или по-французски, или по- немецки, и с этими двумя языками, обращаясь в магазине, на станции или на улице к европейцу, вы всегда будете поняты, и в первое время это единственный способ вв1яснить неизбежные при незнании малайского языка недоразумения с туземцами. Но рано или поздно и вы придете к сознанию полной необходимости выучиться по- малайски, иначе роль ваша будет не лучше француза или немца, попавшего в глушь русской провинции. Приехав в Батавию, я не знал, что найду в лице голландцев исключение из прочих европейцев Запада, как известно не очень-то прилежных к изучению языков своих соседей, почему и поспешил приютиться под крылышком французской гостиницы.
После легкой закуски я попросил хозяина нанять мне экипаж к русскому консулу, и так как
последний находился в другом конце города т вместе с тем я воспользовался случаем осмотреть Батавию.1
Экипажи, употребляемые для езды в городах на Яве крайне своеобразны, и нельзя сказат ’ чтобы удобны. Это так называемые dos-S-dos — одноколесные и двухколесные экипажи, крытые сверху небольшим навесом и с одним общим сиденьем. Кучер правит лошадью, вы же садитесь к нему спиною и видите только те части улицы, которые миновали.*
Все деловые учреждения города находятся в его северной половине, которая по внешности своей напомнила мне неблагоустроенные степные провинциальные города. Не вполне правильные, страшно пыльные, немощеные улицы с одноэтажными казарменными каменными зданиями неуклюжей архитектуры, выкрашенными, как у нас, в белую краску, по большей частью не оттененные зеленью, они заставляют вас совершенно позабыть, что вы под тропиками, и переносят вас в родные степи, а запах дегтя, мелочные лавочки, колонны базарных зданий и все застилающая пыль дополняют эту иллюзию. Чтобы иметь право разъезжать внутри острова, я должен был взять в местном полицейском управлении нечто вроде вида на жительство (он здесь выдается всем приезжим). И здесь, в этом здании, я опять почувствовал себя как в России. Те же голые, белые стены казенной комнаты, толпа ожидающих лиц, стол с забрызганным чернилами сукном, два-три чиновника, по случаю жары в порядочном дезабилье, и полицейский у входа. Та же медленность производства дела. Впрочем, путешественникам-иностранцам голландцы затруднений не делают, но к своим и эмигрантам они очень придирчивы.
В колонию пролетариат, люди безденежные, совершенно не допускаются. Приезжему голландцу сейчас же предъявляется вопрос: «А на каки средства вы, милостивый государь, намерен здесь существовать?» И в случае если новопр бывший субъект не представит убедителыi доказательств, что он имеет средства к ж ’ его немедленно высылают с первым же пар дом обратно.люди
Таким образом, европейцы на Яве более или менее обеспеченные; нет между голи, нет поэтому и случаев и поступков. ющих престиж белого человека в глазах У цев. И, как мы увидим ниже, он здесь еще высок; только в городах портовых и го ^ туземцу приходится видеть во всей нагот сти белого; здесь и отношение к нему )•
К югу от этой старинной и деловой.^а^“й.’ соединяя ее с Батависю новою, тянете
ский квартал города, — точно такие же пыльные ряды белых одноэтажных зданий, занятых большею частью лавками с их всевозможными мелочными товарами. Специфического китайского запаха нет, и, хотя черепичные крыши зданий формою своею еще напоминают стиль китайских построек, они по чистоте своей более подходят к европейским [6]. Характер товаров не носит ничего специфически китайского. Нигде, ни в Сингапуре, ни во Владивостоке, ни даже в городах Соединенных Штатов, китайцы не потеряли в такой мере своего характерного облика, как здесь. Китайского в их внешности только и осталось, что коса да черты лица. Они уже вместо своих шапочек носят европейского фасона котелки, башмаки и панталоны, и только белая кофта китайского покроя, усвоенная здесь, на востоке, и европейцами, является остатком китайского костюма. Лица их, более смуглые, имеют в себе меньше монгольского, и даже косы как-то не хотят расти в тропическом климате Явы. Здесь большая часть косы заменена вплетенными в нее и как коса же заплетенными голубыми или розовыми шнурками. Кажется, будто косы эти — приставные, искусственные, а собственных волос на голове китайца не более чем на европейской. Кроме того, сама коса только едва держится на затылке, остальная часть головы выбрита как у магометанина, чтб опять отличает физиономию яванского китайца от жителя Небесной империи, у которого голова выбрита лишь наполовину и на границе с небритою частью торчмя стоят короткие, черные, грубые волоски [7].
Но что особенно отличает китайские кварталы Батавии, равно как и всех тех городов, которые я посещал впоследствии, — это их относительная чистота. Это такие же торговые улицы, как и части европейского города.
За китайским кварталом следует новая жилая часть европейского города. Только здесь вы начинаете чувствовать, что вы под тропиками, да и то далеко не сразу.
Опять каналы, обнесенные аллеями из Тата- rindus indica с мелкою разрезною листвою, напоминающею наши гледичии юга России. Но дома здесь уже не сплочены в тесные улицы. Это особняки, окруженные со всех сторон палисадниками. Фон этих палисадников образуют пальмы и другие тропические деревья. Спереди же в довольно безобразных горшках, полукругом, на деревянных табуретках расставлены кусты чахлых роз или посажены безобразные кусты пестролистого Croton. Европеец чересчур консервативен, чтобы отстать от обычаев, выработанных в бедной и жалкой природе его родины; окруженный здесь чудной и богатой раститель-
Чем далее внутрь города, тем гуще и разнообпаз нее становится этот лес исполинских дертв в "^ утОПЗть ðаД- пока не потонет совсем, превратившись в роскошный парк в котором из-за дерев выглядывают постройки европейца.ринки
Я не буду теперь описывать этой части города так как и сам я с нею познакомился лишь впоследствии, в самые последние дни моего пребывания на Яве. Скажу только, что в этой блещущей растительностью части города живет большинство батавских европейцев; здесь помеща- ются главные достопримечательности города: дворец генерал-губернатора, в котором он, впрочем, не живет, так называемое Groote huis [8], несколько памятников, армянская церковь.
Все эти достопримечательности Батавии, которыми гордятся яванцы, едва ли стоят внимания туриста, видевшего хорошие европейские здания и памятники, и разве только так называемый Gambir или Konigsplein — громадное поле в одну квадратную версту, окруженное чудными домами и дачами, — заслуживает посещения, равно как и весьма недурной этнографический музей [9]. Зоологический и ботанический сады города также, кроме разве крупных орангутангов, не представляют ничего заниматель- Н°Поэтому я поспешил елико возможно скорее покинуть пыльную и душную столицу и, повидавшись с консулом, в тот же день сел на поезд, чтобы переехать в Бейтензорг и, избрав этот город за центр экскурсий, из него уже изучать растительность острова.
Путь из Батавии до Бейтензорга берет около пВух часов, но и здесь железнодорожные пейзажи мало соответствуют тому, что мы привыкли ожидать от тропиков. Леса, когда-то одевавшие северный берег Явы, давно уже уничтожены. Большие деревья вырублены; на их месте остался кустарник-подлесок, столь же мало величественный и изящный, как и мангровые леса около Tanjong Priok. Рисовые поля и плантации напоминающие издали питомники наших древесных школ, также не придают изящества пейзажу. Места невозделанные покрыты травою вперемешку с сорным кустарником столь любимой в наших купеческих домах лантаны. Трава эта имеет какой-то линялый светло-зеленый цвет, точно ей было недостаточно света, чтобы развить вполне хлорофилл в своих листьях. Какая разница с весеннею зеленью посевов и степей в Туркестане! Там, наоборот, все всходы имеют столь непривычный темно-зеленый цвет, что он поражает взор после зелени наших полей и лугов. Ничего, ничего связываемого нами с представлением о тропиках: ни девственных лесов, ни исполинских лиан и орхидей, ни древовидных папоротников!
Станции довольно часты. На них толпятся малайцы — все пассажиры 3-го класса [10]. Это смуглый желто-коричневый народ, обыкновенно одетый в короткие, до колен, панталоны из тонкой цветной материи. На бедрах у них намотан широкий кусок пестрой материи, во время бно, вероятно, составлявший весь костюм малайца и теперь сохранившийся по традиции. Сверху — застегнутая на одну пуговицу коротенькая белая курточка, дающая видеть коричневое тело груди. На голове нечто вроде небольшого тюрбан- чика [11]. Рост малайца небольшой, чем он напоминает японца, но его лицо красивее, чем у последнего, живее и выразительнее. Черные глаза и черные, большею частью коротко обстриженные волосы напоминают неаполитанца. Народ этот болтлив, общителен и сметлив, как и итальянцы, но ему, конечно, далеко до гра- u™ последних. Женщины в длинных платьях и кофточках с заплетенными волосами по костюму напоминают более европеек, хотя по грации оии далеки от них.
Кроме малайцев, на промежуточных станциях никто не садился. В 4-м и 5-м классах ехали больше европейцы и несколько знатных, по- свропеиски одетых туземцев и китайцев. Число их невелико, и на весь поезд был всего один смешанный вагон 1-го и 2-го классов.
С середины пути пошел проливной, чисто тропический дождь. Целые потоки воды лились с неба, слышались раскаты грома, и все окружающее скрылось в этих потоках.
Уже почти в сумерках мы достигли Бсйтензор. га, и омнибус под дождем доставил нас в отель «Belle-vue», рекомендованный мне консулом. За 6—8 флоринов в сутки в этой лучшей в городе гостинице вы имеете комнату, стол и прислугу Здесь я и остановился на несколько недель.
Прежде чем описывать самый город, где сразу после моря и однообразных железнодорожных ландшафтов вы попадаете в превосходящий всякое описание чудно тропический мир, скажу несколько слов о моем помещении.
Голландская гостиница на Яве, хотя бы то и был отель 1-го ранга, мало походит на то, что мы разумеем под этим именем в Европе или других европейских колониях Азии. Она создается местными условиями жизни. Ее строй — сколок со строя жизни и устройства явайского [12] европейского дома.
Этот последний, хотя и строился из камня и забелен известью, как малороссийские хаты и наши казенные здания губернских городов, не похож, однако, на наши дома. Европейский тип постройки, который вы еще видите в старой Батавии, уже оставлен. Теперь строящиеся здесь дома заимствовали многое от туземных, о которых речь будет ниже.
Жара, одинаковая летом и зимою, делает пребывание в комнате крайне неприятным.
Поэтому в ней обыкновенно голландец проводит только время, посвященное какой-либо специальной работе. Комнаты эти полутемные и небогаты мебелью. Занимая внутреннюю часть здания, они окружены верандами, гораздо более широкими, чем самая комната, на которых и проводит свое время яванец. Веранды эти еще более затеняют спрятанные внутри дома спальни и столовые. На верандах стоят лонгшезы [13], кресла-качалки и круглые столики. Стены убраны обыкновенно висячими растениями, рогами животных, оружием. Словом, это те же комнаты. Сюда не достигают лучи солнца и дождь; но здесь вас со всех сторон продувает всегда теплый бархатистый тропический воздух, и, лежа в кресле и предаваясь dolce far niente*, чтению или разговору, на этой веранде яванец проводит все свои досуги.
Яванская гостиница выстроена по тому же типу. Длинное здание прячется за еще более длинной и широкой верандой. Одноэтажная, как и все дома на Яве, она состоит из множества дверей, ведущих в маленькие полутемные комнатки-спальни, не имеющие ничего, кроме постели с пологом, умывальника, стола и нескольких стульев. Перед дверью на веранде — стол, лонгшез и качалка. Над ними висячая лампа. Тонкая ширма отделяет вас от соседней двери с точно такими же атрибутами.
Для иностранца, особенно для русского, в первую минуту пребывание в подобной гостинице кажется чрезвычайно неудобным и некомфортабельным. Сидеть в комнате и темно, и душно, и тесно. Она годится лишь для спанья. Выйти на балкон — значит оказаться на виду у своих соседей, которые слышат каждое ваше движение, слово, видят все недостатки вашего утреннего костюма. Неудобство это, однако, скоро перестает казаться ужасным, раз вы только освоитесь с особенностями яванской жизни. А жизнь эта своеобразна.
Утром чуть свет — другими словами в 6 часов, так как в 6 часов здесь восходит солнце и свет появляется сразу. — вас будит ваш лакей, малаец, вноси немедленно чашку кофе. В кальсонах и в какой-нибудь легкой кофточке вы выходите на веранду любоваться пробуждающимся утром. Ваши соседи, встающие обыкновенно тогда же, являются к этому кофе в таких же костюмах — все равно, будь это мужчины нлн дамы. Друг друга нс стесняются, ибо это принято, а приличие — вещь условная. Кофе вам дают чолухолодный. В этом царстве кофе, где сотни и тысячи десятин покрыты кофейными плантациями. пить его совсем нс умеют, и не только турки
ток этот па свой манерно да™ ИЗВсстио' Напи- и немецкие кофейники пони^ V^”1 РУССКие здешнего приготовления Р ВмегтбЫ В УЖас От традиционных правил кипячени “яи^еи»ых никах и мешочках здесь °фе в коФей' кофейный отвар наливаю?^ Приготовля'<>т Дают ему остыть и когда напп™ “ фаФинчик. ляя кипятком наливаю? _ Д ’ по ВКУСУ Разбав- желанию мо™™™^Гп63™" "°
черным.реже, выпивая его
нЛеХ"'^ B^B dOl“ hr "icm. ™й™к^
В час или около того обыкновенно завтрак или обед, но обед совершенно своеобразный. Он существует только здесь, в голландских колониях Азии: это так называемый рисовый стол, tabic de riz, rijsttafel menu, заимствованный из княжеских туземных обычаев. Перед вами стоит глубокая тарелка. Один из лакеев обносит сидящих за столом большим сосудом с вареным рисом, с большой деревянной ложкою. Этою ложкою вы накладываете себе доверху вашу тарелку рисом. Тогда одно за другим вам подносят по крайней мере 12 или 20 блюд, крайне своеобразных и оригинальных. Тут есть и жареные куры, и маленькие говяжьи котлетки-битки, и битки из телячьего мяса. Есть рыбки жареные и соленые, приготовленные в красном соусе, вроде наших анчоусов. Есть поджаренный порошок из кокосового ореха и порошок из мяса. Но более всего здесь разных подливок из бобов, стручков и другой зелени, обильно приправленных красным перцем. Этот же перец подается нарубленным в виде стружек. Наложив себе тарелку этими крайне разнообразными кушаньями, вы все это поливаете сверху еще едкою желтою подливкою, нечто вроде супа из курицы, сваренного с несколькими сортами корней куркума — растения из семейства имбирных, весьма едкого и жгучего, и перцу.
Затем приступают к еде, смешивая эти разнообразные, до слез жгучие яства с рисом, и получают единственную здоровую пищу, возбуждающую ослабевающий под тропиками же- ^ВБриганской Индии и английских колониях Китая давно распространено кушанье, по-ви н- мому также взявшее свое начало из туземною кулинарного искусства, — так назы аемое С1НО- Это кэрри есть рис. смоченный подливкой и перца н куркума, которому в виде приправы слу-
жат яйца, куски мяса и сушеные рыбки. Но в английской кухне кэрри есть только одно из блюд обеда тогда как на Яве рисовый стол составляет настоящий обед. В него входят не два-три ингредиента. как у англичан, но целая масса своеобразно приготовленных мясных блюд. Это смешение кэрри с туземными малайскими кушаньями. Позже я действительно имел случай их пробовать в туземных деревнях и видеть на туземных базарах, в закусочных лавках, почти все, не исключая даже на тоненьких палочках в перце изготовленного шашлыка, напоминавшего мне по способу приготовления шашлык, каким меня угощали беки в Бухаре.
В гостиницах кроме rijsttafei menu, которым обыкновенный яванец и ограничивается, подают еще бифштекс и затем фрукты. Как будет показано ниже, Ява — фруктовое Эльдорадо. Одно перечисление ее плодов могло бы составить целую книгу; однако гостиница, предназначенная для европейцев, никогда не пользуется этими рыночными фруктами, находя их или чересчур дорогими, или не соответствующими вкусу европейцев. Право гражданства признается только за ананасами, которые здесь бесподобны, бананами, обыкновенно съедаемыми с сыром, и реже за плодом Carica papaya, или дынного дерева, величиною с очень маленькую дыню, с рыхлым желтым мясом, имеющим отдаленное сходство с этой последней [14]. Разрезанный, этот плод действительно напоминает маленькую дыню, но зернышки в нем мелкие, многочисленные, как
И странно как-то видеть в этом царстве фрук
тов подаваемые на десерт консервы из персиков и абрикосов, доставленные сюда из Европы. Так велика сила традиции, что консервы из персиков и чахлые розаны в горшках милее взору европейца, чем бесконечно разнообразные чудные формы тропических растений и их еще более оригинальные плоды.
К пяти часам, когда после дождя вы вновь собираетесь домой для того же dolce far niente в беспардонном neglige*, вам подают чай с молоком. Чай этот довольно душистый, но для русского вкуса он и крепок, и терпок. С наступлением вечера белые костюмы снимаются. Публика облекается или в тропический фрак, отличающийся отсутствием фалд, или по крайней мере в черную пару, и в этом парадном виде выходит к обеду — в 8 часов. У голландцев, правда, еда еще не возведена в священнодействие, как у англичан; фрак, необходимый у последних при таинстве насыщения своего брюха, не обязателен; но даже в гостинице вы лишь как исключение увидите посетителя в дневном белом костюме. Впрочем, оно и понятно. На Яве не день, а вечер, с 5 до 8 часов — время визитов, и все теперь одеваются более парадно.
Я воспользовался этим обычаем, чтобы в тот же вечер посетить г. Treub’a [15], директора здешнего ботанического сада, считающегося всеми лучшим ботаническим садом в мире.
Но прежде чем говорить об этом посещении, о г. Treub’a и вверенном ему саде, позвольте забежать несколько вперед, сказать о том городе, среди которого он расположен, и сделать с вами экскурсию по Бейтензоргу.
II
Бейтензорг, или Богор. — Кварталы туземный, арабский, китайскийи европейский. — История Бейтензорга. — Его климат. —Культурные растения города
H6tel «Belle-vue» справедливо заслуживает своего названия. Выйдя на его веранду, вы можете любоваться роскошным видом на город ею окрестности. На фоне картины, на тяжелом, сероватом, тропическом небе, вырисовыва- с”,^ОЛЬ ЖС ТЯЖель,е> неправильные коничес- госп°Дствующего над местностью вулкана. Он потух, не дымится, его склоны поросли лесами, но его коническая форма выдает его ■роисхождение. Пышная растительность скло- н^.1^«Н°Ю ЧсР’,овато-зеленою пеленою пид- » и" туманной пали, "О мерс того как склоны эти становятся более пологими, переходя В равнину, выступает все отчетливее и отчетли
все. Отделяются верхушки и целые рощи пальм, пирамидальные, как наши кипарисы или тополи. Agathis, и вот под вашими ногами раскидывается во всю ширь восхитительная картина чудного тропического леса с его бесконечным разнообразием форм, обрамляющего оба берега не широкой, но быстрой реки с мутными, желтыми водами. катящейся прямо под вашу веранду, исчезающей под се навесом, где виднеется насып железной дороги.
Широкие громадные листья зарослей банан . высоких и пышных, занимают болотистое по
Легкая домашняя, обычно утренняя одежда (
Плоды дуриана
Цветет банановое дерево
режье. За ними густой свод темной лесной зелени. над которою, грациозно вздымаясь целыми группами, колышется вершины кокосовых пальм. здесь пышных и красивых, нс то что на морском побережье. Отсюда же. с балкона, вы можете рассматривать бесконечное разнообразие форм древесной растительности леса. У самых ваших ног, напоминая по гигантским размерам наши комнатные азалии, возвышается усыпанное цветами дынное дерево. Внизу виднеются рощи апельсинов, из-за темной глянцевитой зелени которых поднимается какое-то дерево с листьями, как у мимозы, с тою разницею, что каждый лист его, выходящий из стебля, до двух сажен длиною. Там, над водою, склонились темные, как у финиковых пальм, перистые ваи низкорослых пальм Metroxyion, дающих листья до земли. Еще далее крона сахарной пальмы, с громадными гроздьями плодов. И все это на густой зелени вечнозеленых крупнолистых дерев...
Но где же город? Неужели содержатель отеля выстроил свое заведение на окраине тропического леса? Ничуть. Город, читатель, у вас под ногами. Вглядитесь, и вы увидите в девственном лесу там и сям краснеющую черепицу среди стеблей пальм и фикусов. Из-за листьев банана также чернеет солома построек. Банановые
рощи обнесены загородками. В них движут люди. Они, сверху такие маленькие, наги? коричневые люди, купаются в водах реки и одевшись, скрываются в жилищах, не видных с первого взгляда под сводами буйной, бешеной растительности. Дома играют здесь не ббльшую роль в панораме, чем муравейники в рассматриваемом издали лесу.р
Панорама, мною описанная, обнимает часть арабского и китайского кварталов Бейтензорга группирующих свои дома по берегам реки, тогда как дома частей европейской и китайской выстроены на правом ее берегу и в стороне от русла. Прежде чем говорить об этих частях и кварталах, скажем несколько слов о происхождении и истории Бейтензорга.
Бсйтензорг у туземцев известен под именем Богор, что значит «изобилующий сахарною пальмою» (Arcnga saccharifera), так как пальма эта изобиловала в урочище, выбранном под город [16].
В настоящее время Бейтензорг — местожительство генерал-губернатора Явы, проводящего здесь в роскошном замке ббльшую часть года. Место под город, выбранное еще в 1677 г., как удобное для охоты, лишь в 1744 г. стало застраиваться, чтобы сделаться Бейтензоргом, то есть sans souci* — явайским Петергофом для высшей администрации края. Перенесение в его здоровый климат и чудную природу места жительства администрации быстро вызвало местечко к росту, и теперь оно превратилось в хорошенький цветущий городок, подобно нашей Гатчине или Петергофу, группирующийся около громадного тропического парка. Разнообразное и уже сильно перемешавшееся между собою население города до сих пор, однако, группируется по вышеозначенным кварталам.
Выйдя из отеля, вы попадаете на большую базарную площадь, которая сейчас же напоминает вам, что вы в Азии, и притом не на дальнем ее востоке, как Китай или Япония, а в той Азии, которая знакома нам, русским, по туркестанским нашим владениям и по востоку России. Ряд лотков с зеленью, фруктами, рыбою и мясом под навесами из пальмовых листьев, защищающими провизию от солнца и дождя, удобными дл туземцев, но слишком низкими для европейцу прежде всего останавливает ваше внимание, не напрасно. Сколько раз я ни проходил этому базару, у этих стоящих за лотками всво • пестрых платках и куртках торговцев. болз ющих и кричащих как истые нсаполнтами • всегда я находил какие-нибудь новые и ннтер ные плоды.
• Беззаботным (фр.).
Junghuhn — знаменитый натуралист, исследовавший Яву в 60-х годах[17], насчитывает здесь не менее 55 родов различных фруктовых деревьев с соответствующим числом видов. Это было в 60-х годах. Но с тех пор живой обмен, установившийся между тропиками, немало увеличил эту цифру, и теперь трудно даже сказать, как велико разнообразие здешних фруктов. Я позволю себе описать наиболее часто мне попадавшиеся, так как они много отличаются от всех известных нам в Европе.
При всем разнообразии тропических фруктов нужно все-таки сознаться, что, перепробовав большинство, я все-таки остаюсь сторонником произведений нашего севера. Фрукты тропиков далеко не столь нежны и ароматны, как наши. Мясо их или грубо и твердо, или отдает сильным запахом, который неприятен для непривычного, или они водянисто-кисловаты и безвкусны. От многих пассажиров наших судов, проходящих тропические порты, и от морских офицеров я слышал даже безусловное порицание тропических плодов. Фрукты тропические, как и наши, не все одинакового качества и достоинства. Купив на базаре или, что еще хуже, у привезшего на пароход торговца бананов или манго, можно составить весьма неправильное представление о вкусе этих плодов. Их здесь, как и наших яблок, великое разнообразие. Бананов, например, более 100 сортов. Есть длинные, в четверть аршина длиною, есть мучнистые, как картофель, тающие во рту, как бисквиты, есть душистые и без запаха, есть годные в пищу лишь вареными, жареными и т. д. Нс зная их качеств, покупатель так же ошибается, как тот, кто купит для еды вместо сладкого и душистого розмарина кислую антоновку. Выбор тропических фруктов затрудняется еще и рутиною европейцев, как мы видели, придерживающихся лишь немногих избранников: пампельмуссов, бананов, ананасов и реже манго и мангустана. Поэтому специальной культуры тропических фруктов с целью продажи нет. Их разводят любители-туземцы. Они сажают дерево в своем саду или во дворе, у дома, нисколько не заботясь, как оно растет или как его улучшить. Его сажают для себя или для своей семьи. Несут на базар лишь излишек, рассчитывая. что его купят китайцы. Поэтому лучшие сорта, наиболее вкусные виды редко фигурируют на базаре; их продают в весьма небольшом числе экземпляров, и только путем частых посещений базара можно познакомиться со всем разнообразием тропических фруктов.
Больше всего вы увидите всегда бананов, которые здесь так же обыкновенны, как у нас картофель. Целые углы базара бывают завалены громадными рядами с этими то ярко-жел
тыми, то темно-зелеными длинными или почти яйцевидными плодами. Их продают гроздьями, длиною превосходящими человеческий рост’ Под их несъедобной, легко сдирающейся кожей мягкое мясо сильно мучписто и хотя тает во рту, но как-то заклеивает горло и притом очень часто имеет тот запах, который так свойственен «ананасным» леденцам Ландрина. Новичку бананы скоро приедаются, набивают оскомину, но это потому, что их нс умеют есть. Лучше всего банан запивать водою. Тогда это незаменимый бисквит или мороженое — конечно, если банан хорошего сорта. Европейцы часто едят его с сыром — тоже оригинально и недурно; но туземец охотнее ест его вареным и печеным, делая из его теста с мукою пирожки. Особенно хороши бананы, жаренные в масле. По вкусу это совершенно наши пышки из кондитерской, или, вернее, те их внутренние части, куда так скупо кладется пирожниками варенье. Они и по виду напоминают пирожки — так выпучивается в масле их наружная коричневая корочка. Есть их лучше горячими.
Второе место занимают ананасы. Утром можно видеть множество разносчиков, несущих на длинных кривых коромыслах целые пирамиды из связанных вместе плодов. Их также много сортов. Лучшие — это маленькие, не
попсе двух сложенных кулаков величиною, из окрестностей Бсйтензорга. В Батавии, напротив. преобладают крупные — с голову и более, темно-оранжевые и зеленые. Говоря по правде, наши тепличные ананасы севера много душистее. Но во всяком случае яванец не станет есть той репы, которую, посыпая сахаром, приходится есть пароходным пассажирам в тропических странах. Цену ананасу узнаешь в жаркие дни, блуждая по лесу, — тогда, когда вы умираете от жажды и ваш спутник, обрезав ножом его шероховатую колючую поверхность и разрубив на восьмушки, подает вам бледно-желтую мякоть. У зрелого ананаса она тает во рту, как арбуз, наполняя рот кисло-сладкою ароматною жидкостью. В тропическом лесу он играет ту же роль, что арбуз в степи, — и тут только вы познаете его прелести, а не за десертом, где 2—3 ломтика плода, очищенного и поблекшего, не могут дать понятия ни о его обильном соке, ни о его прохла- дительности.
Здесь гораздо уместнее крупный плод, более человеческой головы, известный у туземцев под именем Nangka balanda или голландского хлебного дерева, названного малайцами так за его внешнее сходство с плодом последнего. Конечно, это растение не голландское, но привезено европейцами из Америки. Это — Annona, плод зеленый, как бы покрытый сеткой; кожа с него не снимается; она нежная; поэтому его режут на ломтики, величиною превосходящие ломти крупного ананаса, которые они в разрезе и напоминают. Но мясо их очень нежное, снежно-белого цвета, с крупными, как арбузные, черными косточками. Оно тает во рту, как желе, и имеет кислый вкус лимонада, слегка отдавая вместе с тем земляникой. Для утоления жажды — восхитительно, но скоро приедается. Говоря о видах Annona, нельзя не упомянуть о более распространенных, но менее вкусных Annona reticulata и Annona squamosa. Йлод первой розоватый, напоминает по виду только что описанный, но мельче. Вкусом он похож на переспелую грушу с легким земляничным привкусом. Гораздо вкуснее и ароматичнее напоминающий мамуру плод Annona squamosa, имеющий вид кедровой шишки и почти такой же величины. Но есть его неприятно, потому что черных косточек в нем более, чем мяса.
От Nangka balanda нам удобнее всего перейти к плодам, носящим у туземцев имя Nangka, то есть хлебному дереву. Их более пяти видов на вс. Но самые распространенные — это Arto- carpus communis и Artocarpus heterophylla. Arto- carpus heterophylla — lack-fruit англичан — дают вырастающие прямо на стволе громадные про- дол1оватыс зеленые плоды до аршина длиною
при соответствующем объеме. Иных один чело век не поднимет Из их мелких фацеток, соста ляющих поверхность плода, при разрезе выдели стся, как у наших молочаев и фикусов бело молоко. Если такой плод разрезать, он окажется наполненным крупными, более чем с боб величиною зернами, обмотанными мякотью янтап- ного цвета. Мякоть эта богата соком, слегка волокниста, несколько напоминает не то дыню не то персик й с сильным банановым запахом Его очень любят туземцы, почему куски плода завернутые в банановые листья, можно всегда найти на базаре и даже на железнодорожных станциях и в мелких лавочках. Европейцы считают плод хлебного дерева слишком вульгарною пищею, и я никогда не видел его за их столом.
Настоящий хлебоплодник — Artocarpus communis — в сыром виде не употребляется; поэтому его надо рассматривать как овощ. Его шаровидный плод зеленый, слегка колющийся.
Зато третий вид Nangka, культивируемый около Батавии и сравнительно редкий в других местах, — бесподобен, так как, соединяя достоинство и запах Artocarpus heterophylla, он имеет почти" вкус дуриана, вкуснейшего из тропических плодов, но доступного вследствие своего запаха лишь немногим гастрономам.
Дуриан, Durio zibethiims, есть плод в человеческую голову величиною, сигарного цвета, круглый, усаженный колючками, сидящими па широких основаниях. Его кожура, весьма твердая и толстая, может быть разрублена лишь большим ножом. Тогда вашим глазам предстанут 3—5 полостей, в которые, как в лодочки, вложены ядра величиною с грецкий орех из нежножелтого теста, обволакивающего крупные белые зерна. Тесто это тает во рту, как крем, и имеет необыкновенно приятный и крайне своеобразный вкус, не напоминающий ни один из других фруктов. Любители дуриана единогласно утверждают, что это лучший из всех тропических плодов. Но прелесть дуриана отравляется его невероятно сильным запахом, могущим по силе своей поспорить разве только с черемшой или с чесноком. Для многих он невыносим. Одни находят его напоминающим запах трупа, другие слышат в нем усиленный до крайней степени запах хлебоплодника. Не знаю, кто более прав. Интересно только то, что превозмогший отвращение к плоду и съевший несколько кусков перестает совершенно замечать запах дуриана, и, чем чаще приходится его есть, тем больше и больше входишь во вкус этого плода.
Если дуриан только для избранных, то манго — любимица всеобщая, не только европейцев, но и туземцев. Разновидностей ее великое множество, и в то время, как одни воняют терпентином до отвращения, другие совершенно не имеют этого запаха. Их вкус несколько напоминает персик с привкусом дыни, но сочнее. Обыкновенное манго формою напоминает несколько плоскую сливу зеленого цвета, но почти втрое крупнее. Под дурно отделяющеюся кожурою оранжевое мясо манго крепко пристало к крупной плоской косточке, с которой его буквально приходится обгладывать или срезать ножом. Есть культурная разновидность, где мясо прямо отстает от косточки, но она редка. Манго суть плоды или чистых форм, или продуктов скрещивания Mangifera indica, М. foetida и М. angusii- folia. Манго не следует смешивать с мангуста- ном (мангис), Garcinia mangostana. изящнейшим по виду и деликатным по вкусу плодом. Представьте себе ягоду черники, нс вполне зрелую, когда она черно-малиновая, увеличьте се до размеров яблока, и вы получите мангустан. По это плод твердый. Если вы разрежете ножом этот плод, то под малинового цвета упругой, как кожа, и толстой оболочкой вы увидите пять снежно-белых долек, как зубки на малиновых губах. Мясо этих долек нежно и тает во рту. Косточки в них нежные, легко раскусываемые. Особенно хороши мангустаны холодные, поданные на
Необыкновенно красивы на вид, но далеко не таковы по вкусу разнообразные представители рода Jambosa (Eugenia), характерного для Ост- Индии дерева. Jambosa alba (Eugenia javanica) дает прехорошенькие белые, глянцевитые полупрозрачные плоды, точно отлитые из парафина с наведенным кармином румянцем. Видом и формою они напоминают груши. Вкус их ближе всего к яблокам, но в них нет рассыпчатости последних и притом чувствуется какая-то травянистость.
Другая ямбоза (Е. polycephala) даст гроздья плодов, цветом и формою похожих на вишни, вкусом же на незрелый виноград. Этот плод, равно как и другой, по форме напоминающий сливу, но такой же белый, прозрачный, точно парафиновый, с желто-пластинчатым придатком плодик I. Cicca disticha, — европейский вкус, безусловно, бракует. Но зато Bua manteda, или Рег- sea gratissima, чудный плод шоколадного цвета величиною со сливу, пользуется почетом за всяким хорошим десертом. Это лучшая приправа к рюмке хереса.
Наконец, было бы в перечислении яванских фруктов большим пробелом, если бы я пропустил апельсины. Их здесь в продаже до 10 различных видов. С человеческую голову величиною пампельмуссы, с громадными долями, желтой и розовой мякотью, самый распространенный из всех апельсинов: затем идут кисловатые с зеленою кожею сорта, соответствующие нашим апельсинам, но во всем им уступающие. Лучший сорт, формою напоминающий тюрбан, с крупный лимон величиною. Его кожа оранжевая, но мякоть слишком суха. Лимоны здесь заменяются маленькими, с орех величиною, фруктами с очень кислым соком. Одного достаточно на стакан лимонаду.
Й^ямел “„то” то "^"^^№
;z.^™"^^^
"Т^о фруктах. нродточинхек«S^,. нс могу нс упомянуть здесь^£™Р ^ тольКО на дительными напитками.Р',„а целый
базаре, по и на всех перекрестках юрода
день кричат протяжным голосом: Air batu' а batu!* На столике у пего стоят несколько шиг^ когорлых стеклянных банок с густым сажанный сиропом и стаканов, в которых лежат или напуА ленные мелкими кусочками ананасы стружки кокосовых орехов, или большие пол? прозрачные семена Arenga saccharifera или ели знстыс плавающие в воде семечки Ocimum basili" cum, или. наконец, издали напоминающий маленькую дыню плод Passiflora edulis За несколько центов торговец приготовляет следу ющего состава лимонад. В особую жестянку, где у него лежат куски чистейшего искусственного льда, он наливает некоторое количество сиропа Сладковатая холодная жидкость наливается в стакан, куда опускается ложка студенистых семян, расплывающихся в воде, или стружек ореха, нли ананаса. Все это перемешивается вместе, и в конце концов образуется весьма вкусный прохладительный напиток. Европейцы, в жаркое время дня мало ходящие по улицам, почти ие пользуются услугами торговцев напитками. На торговцев этих они смотрят не лучше, чем у нас на улицах на торговцев мороженым. Но туземцы. деятельность которых не прерывается и в жаркое время дня, весьма часто прибегают к этим прохладительным напиткам.
Минуя площадь, где торгуют зеленью, овощами и мясом под навесами из травы, столь низкими, что европейцу приходится нагибаться, проходя между ларьками, вы подходите наконец к каменному зданию типа наших «гостиных дворов», где совершенно как в наших базарных рядах вы проходите мимо торговцев красным товаром, готовым платьем, косметикою и т. п. Лавки напоминают сенной базар в Петербурге. Но все это и более открыто, и пестрее. Кроме того, тут же готовый стол. Кушанья, описанные нами в рисовом столе голландцев, фигурируют и здесь, конечно, худшего качества и сильнее приправленные рисом.
Аборигены тропиков в отдаленные времена, родившиеся и жившие в непроглядной тени девственного леса, с которым их первобытные орудия нс могли справиться, выработали тип селе ния и. усовершенствовав его, насколько nOjB0^' ла их культура, создали тип леса-города. с^“ рым вы повсюду встречаетесь на Яве. поезд железной дороги проносит вас по родным долинам острова, то вам кажется. едете по роскошному фантастическому п р ? ярко-зелеными лужайками нежной кинутыми по ним рощами пальм н ДРУГН- за чсских деревьев. Но то. что вы приним. с рощи. — это деревни или города туземце
вы не видите домов. Это сплошная густая масса листвы. Гордые вершины кокосовых пальм высятся над густою темною зеленью различных дерев, с листьями то мелкими, как у тополя, то громадными, как у хлебного дерева, достигающими аршина длины. Опушку, бордюр такого леса образуют эффектные ваи перистой пальмы Metroxylon rumphii, так естественно со всех сторон обрастающей селения, что иллюзия леса и его опушки получается полная. Под сенью этих деревьев — этой чащи — ютятся домики туземцев, и ныне, как в доисторические времена, продолжающих жить в густой сени леса. Деревья настолько своею громадностью, густотою и беспорядочным ростом напоминают лес, настолько мало они в расположении своем стесняются заборами из бамбука, расположением двориков и задворков селения, что невольно думается, будто дома его строились уже в готовом лесу, а нс, наоборот, лес этот был рассажен между ними.
А между тем здесь нет ни одного дерева, которое бы выросло само, которое бы не играло важной роли в хозяйстве малайца. Роскошная кокосовая пальма, с громадными листьями бананы, красивые, с разнообразною глянцевитою темною листвою померанцевые, апельсиновые деревья, манго, мангустаны, дурианы и вся серия плодовых деревьев, произведения которых вы видели на базаре, — все это ютится здесь беспорядочно в этом лесу, едва давая место для маленьких, как грибы, приютившихся у подножия этих дерев домиков.
В нескольких направлениях такую деревню- лес пересекают перекрестные шоссированные дороги, по которым вы можете кататься как по самому лучшему фантастическому парку. Остальные части селения перерезаны узкими, только для пешехода пригодными, улицами. Но именно они-то, подобно сельским проулкам Малороссии, огороженные тыном или гораздо чаще живою изгородью из бамбука и Calophyl- lum inophyllum, и достойны того, чтобы их посетили. Тут под тройным слоем листвы бананов, как лопухи вытягивающих свои выше человеческого роста листья молодых побегов сахарной пальмы, тропической дубравы манг вы незаметно приходите к ручью, где полощутся ребятишки, полунагие женщины моют белье в текущей фонтаном по бамбуковым стволам воде. Берега таких ручьев покрыты, как сводом, стеблями исполинских бамбуков, своею изящною, нежною бледно-зеленою листвою особенно привлекательных после густой темной глянцевитой дубравы. Еще лучше, сели вы попадете к окраине оврага, выходящею на берег большой реки, на которой расположен Бсйтснзорг. Ис столько папоротники, сколько различные ару-
склоны. Лизящнью^стп^ ПокРь,вают его
КОВ, они носят тот же колорит. Это избы-S пь^п*" ТС ИЗбушки на к>'Рьих ножках, о которых приходится слышать в сказках. Действ тельно, на четырех сваях (иногда их и больше) на высоте около двух футов над землею, у пай возвышается домик, стены которого представляют из себя такую же плетенку, как у корзин. Плетенка эта делается из пластинок бамбука а иногда даже просто из пальмовых листьев. Такие сквозные стенки избушки при некотором усилии можно пробить палкою, и они легко продуваются ветром. Пол избы —такая же хотя и более прочная, но все же подающаяся под ногами циновка. Таким образом, маленький домик малайца напоминает вполне карточный домик или клетку на ножках, какие иногда делают дети для насекомых (18]. Изящные окна со ставнями и плетенные из рисовой соломы или пальмовых листьев крыши придают всей постройке весьма изящный, картинный вид — особенно когда такой домик со всех сторон окружен ваями пальм, листвой бананов и других тропических деревьев.
Гораздо более прозаичный вид имеет китайский квартал Бейтензорга. Это улица белых зданий, без всякой зелени, одноэтажных, с черепитчатою кровлею и широким входом, через который видно внутреннее убранство единственной комнаты, уставленной европейской мебелью и с домашним, напоминающим дачный камин жертвенником в глубине.
Редко одно или два одинаковых дерева возвышаются на улице. Китайцы, как и в Батавии, кроме косы и белых кофт, ничем по костюму не отличаются от голландцев, и в их домашней утвари вы увидите множество европейских принадлежностей.
Арабский квартал города живописнее о , подобно туземному, тонет в зелени Де^в но ломики белые, палисаднички большие, вс 1ыглммт аккуратнее. Наконец, европейские части Бейтензорга во всех отношениях напоминают лучшие части новой Батавии^нн
Улицы города — в какую бы ег_малай-
ком квартале.
Здесь, может быть, уместно будет сказать несколько слов о том. откуда такое громадное смешение народностей в Беитензорге. Смесь эта есть особенность одного этого города: вы ее видите повсюду на Яве; да и самое коренное население острова есть только конгломерат из той же смеси. Яванцы не могут быть считаемы чистыми малайцами. Об аборигенах острова мы не знаем почти ничего. Чернокожего населения, наблюдавшегося в центральных частях многих островов дальнего востока Азии, здесь, кажется, не было, и, по-видимому. выходцы с полуострова Малакки, т. е. первоначально малайцы, заселяли этот остров. Время этого заселения скрыто во мраке неизвестности — оно существует лишь в предании [19]. Но то же предание говорит, что в историческую еще эпоху Ява и Суматра составляли одно целое, и Суматра в древних летописях VIII в. еще называется Явою. Предание говорит, что громадный провал разделил эти два острова, отделив жителей восточной его половины от западной. Страшное извержение вулкана Кракатау как раз на месте пролива между Суматрою и Явою и провал острова Кракатау, происшедший после этого извержения, подтверждает предание туземцев, к которому еще недавно натуралисты и историки Явы относились весьма скептически |2П].
Но так или иначе рукописи, сохранившиеся еще с веков, предшествующих Р. X. (рождению Христа. — Ред.), свидетельствуют, что роскошная природа Явы привлекала сюда не только малайцев. На восточную половину Явы последовала эмиграция браманитов, индусов, основавших обширные колонии с многочисленным населением, напоминанием о котором служат развалины храмов, доселе сохранившиеся в этой части острова. Даже в окрестностях Бейтензорга, в Батутулис, указывают на одну развалину с надписями этой санскритской эпохи.
Индусы внесли на остров цивилизацию, смешавшись с почти дикарями-туземцами, основали более или менее культурные княжества. Позже, когда ислам подвигнул на смелые походы и предприятия арабов, эти последние основали ряд ко- лоиий на Яве и, распространив здесь учение Магомета, также более или менее слились с коренным населением, повлияв на его культуру и письменность [21].
О””™ Из ПеРвь,х культурных элементов, устремившихся на Яву. были китайцы. Их прив- лскали не завоевательные, но торговые цели. X<v« “Т'ИСЬ ” ðаДах' Устраивали лавки. жен^1« НарОД' поки^и свое отечество, китайш. Z? НИ тузсмнь,х женщинах. Теперь аи и ^ следят за сохранением своей кро- • многие уже под влиянием смешения с
туземцами и имеют тип средний между китайским и малайским, но не допускают роду окончательно омалаиться, в третьем или четвертом туземном поколении обязательно выбирая себе жен из Китая и таким образом давая возможность в потомстве своем вновь возродиться своему и без того весьма живучему типу. Но ранее было не то, и, несомненно, несмотря на то что китайцы остались китайцами, в жилах туземного населения городов течет известная примесь китайской крови.
Хотя как в Бейтензорге, так и в других городах различают кварталы арабский и малайский, однако чисто арабский тип здесь имеют лишь те из жителей, которые являются торговцами, приехавшими недавно из других частей Азии. Эти еще носят восточные тюрбаны, пестроярких материй куртки и широкие шаровары. Туземцы же, имеющие, как сказано, в крови своей столько же малайской, сколько арабской или индусской крови, весьма разнохарактерны. Отсутствие густых волос на теле, бакенбард и густой бороды, желто-бронзовый цвет кожи говорят за преобладание в яванцах малайской крови; но рядом вы видите даже у неметисов чисто европейские черты лица.
Большинство встречающихся на малайских улицах крестьян одеты весьма легко. Их костюм состоит из коротких, лишь до колен хватающих панталон, сверху опоясанных ярких цветов платком, за которым, как кинжал у наших горцев, торчит в деревянных ножнах ножик. Коротко остриженная голова повязана пестрым платком, играющим роль чалмы. Поверх него они часто надевают необыкновенно широкополые шляпы, плетенные из пальмовых листьев, или деревянные лакированные. Поля таких шляп раза в три превосходят поля наших соломенных panama, и издали толпа людей в таких шляпах походит на группу грибов, выросших в тропическом лесу. Часть же тела выше пояса остается обыкновенно обнаженною, давая возможность любоваться иногда прекрасным телосложением туземцев. К сожалению, весьма значительный процент встречающегося населения поражен одним лишь тропикам свойственною накожною болезнью , микроскопическим грибком, от которого образуются на теле беловатого цвета крупные круглы
Нарядно одетые яванцы носят сверху разных цветов легкие курточки европейского фасо . застегивающиеся на одну пуговицу и наДс“?ед^' или на голое тело, или на тельную фуфая Надо думать, что все эти принадлежности кост Ма, подобно самому типу населения, с позднейшие наслоения извне. Так. куртка и т ная фуфайка есть влияние европейцев, па
доны — китайцев, тюрбан и sarong, то есть опояска, — арабское и индусское [22]. Климат же Явы сам по себе делает какой бы то ни было костюм отяготительным, и, вероятно, во всем современном убранстве малайца единственное ему лично принадлежащее — это металлический поясок, надеваемый на бедра с известного возраста, — ныне значения не имеющий, скрытый под платьем, но, несомненно, остаточная форма когда-то общепринятого пояса стыдли-
•■а" = ”'~” город. w ^ ков, гонящих переГсобою зап^УППЫ П°Г°НЩИ- колесную арбу плосконогих ^рЖениь,х в Двух- ^ХТ^"™ °6ра6ОТКИ "~^^ главное, волшебная сЬантят- пестрота типов, а ИЗ чудных Zm^^ ^ ИЧССКМ ”“°рация ПО улицам наслаждением^", положить лишь самая последняя степен^Х
III
Климатические условия Бейтензорга. — Тропические дожди.Их распределение на острове Ява. Почвы острова
Я, однако, принужден был в первый день моего пребывания в городе ограничиться лишь небольшой прогулкой по его улицам-аллеям, так как предвестники дождя заставили меня поспешить с возвращением домой. Конец сентября старого стиля, когда я прибыл на остров, был вместе с тем концом яванского лета, яванского сухого времени года, и началом зимних дождей. Хотя остров и находится в южном полушарии, его климатический режим напоминает нам времена года северных стран, и яванская зима, если можно так назвать ее зимнее, дождливое время, совпадает по времени с нашей зимой. Солнце, переходя на $иму в южное полушарие, сильно греет Австралию и окрестные моря и обусловливает возникновение дожденосных, постоянно дующих северо-западных ветров, создающих здесь местами непрерывные, неделями длящиеся ливни.
Известный исследователь Явы Юнгхун описывает эти ливни как нечто ужасное. Целые дни, не переставая, говорит он, струятся потоки дождя. От их шума невозможно слышать разговора в комнате. Реки превращаются в бурные потоки, выходят из берегов и разливаются по окрестности. Ява становится непроходима, гады и амфибии размножаются в невероятном количестве. Эти ужасы дождливого времени, обыкновенно дополняемые описанием еще больших ужасов, проистекающих от дождей в других тропических странах, пугают путешественников, и они смотрят на поездку в дождливое время под тропики как на предприятие рискованное, неприятное или даже совсем невозможное. «Как вы решаетесь ехать под тропики в сезон дождей? Да разве возможно тогда путешествовать? И что вы тогда увидите?» — обращались ко мне неоднократно еще на пароходе с вопросами, говоря откровенно и меня самого тогда смущавшими. Но мои сомнения рассеялись, как только я прожил день в Ьеи-
тензорге. Дело в том, что Ява, как и всякая гористая страна, в зависимости от положения гор имеет десятки вариантов основного климата, и многие из этих вариантов, занимая целые области, делают их по характеру погоды в различные времена весьма не сходными друг с другом. Они носят свой местный характер, и Бейтензорг именно принадлежит к числу таких пунктов. Здесь выпадает в день дождя более, чем его падает в дождливый месяц в Голландии. Естественно, следовательно, было бы предположить, что на этом пункте Зондского архипелага, принадлежащего к самым обильным влагою уголкам Азии, должно бы было совершаться нечто необычайное. Между тем здесь даже в самый разгар зимнего сезона можно гулять с гораздо меньшими шансами вымокнуть, чем в лучшие сухие месяцы в окрестностях Петербурга; скажу больше — здешние жители могут пользоваться прогулкою при ясном безоблачном небе большую часть дня круглый год.
Погода Бейтензорга отличается удивительною правильностью, регулярностью, подобною ходу часов. По часам можете вы определить когда будет вёдро и когда будет дождь, и наоборот; видя наступающие тучи, вы без часов будете знать, сколько времени. Обыкновенно и так бывает круглый год — солнце встает в розоватой дымке тумана, отражая лучи свои в тысячах не успевших просохнуть каплях дождя, вис*^ на стволах и листьях пальм, бананов и других омытых свежею влагою тропических ртсте»ий Приятная прохлада господствует в возд^; Р нет. Ровно в 6 часов, можно сказать, »ь1скаки васт дневное светило, чтобы разлить св гр ющис лучи на эту мокрую Р3™™^^”™ безоблачно; оно нежного’
цвета акварельной картины — фона.декор U • на которой, как на декорациях фашастическои
феерии, вырисовываются силуэты кокосовых пальм и нежная двоякоперистая зелень залитых пурпурными цветами тропических деревьев тонущего в садах города. Летний ветерок, нарушая иллюзию волшебной картины, колышет ваями пальм, и их листочки трепещут под этим дыханием зефира. В это время просыпается европеец, в белом тропическом костюме отправляется он на работу.
Температура мягкого июльского дня петербургского лета нс стесняет движений. Ветерок освежает лицо, принося благоухание то от изгороди усеянных белыми, как лилии, крупными цветами древовидных датур, то из залитых цветами померанцевых рощ, то от увитого жасминами окна... В это время можно забыть, что находишься под тропиками. Между тем солнце медленно движется по направлению к зениту. Температура медленно повышается; вы переноситесь под широты юга России с его знойным летом. Нежные крупные листья начинают блекнуть. На небе появляются неясные, сливающиеся с его сероватым фоном облака. К полудню наступает настоящая жара; солнце палит, и горе тому европейцу, который рискнет гулять с обнаженной головой: солнечный удар ждет неосторожного. Теперь все стремятся домой. Главные дела и занятия кончаются. Воздух после полудня становится удушлив. Температура не повышается, но воздух чувствительно для организма насыщается влагою. Малейшее движение вызывает испарину. Вы ходите в настоящей атмосфере оранжереи, жаркой, влажной, где культивируют тепличные формы. Наступает полное затишье. Не движутся не только самые слабо прикрепленные листья на ваях высоких пальм, но не шелохнется буквально ни один стебелек травы, и около 2—3 часов вся растительность парится в тепличном недвижном воздухе. Над горными вершинами Gedeh и Salak [23] давно уже сгущавшиеся облака быстро расползаются по небу, более и более превращаясь в темно-свинцовую грозовую тучу, теперь уже облегающую полгоризонта, скрывающую наконец и солнце. Слышатся отдаленные раскаты грома. Вот пахнул ветерок, зашелестев листьями деревьев; за ним еще и еще один порыв, сильнее и сильнее. Они подхватывают покрасневшие листья Terminalia catappa, несут, крутя в вихре, целые в аршин длиною оторванные листья хлебного дерева. Они нагибают и колышут громадные корни кокосовых пальм, расщепляют в лохмотья нежные листья бананов. Упало несколько капель дождя. Раздается несколько оглушительных раскатов грома, сверкают молнии, и разражается такой ливень, какого не могут себе и представить тс, кто не бывал под тропиками. Самые сильные
проливные дожди по время наших летних гроз — лишь жалкая пародия на этот ливень. Раскаты грома, один оглушительнее другого, почти непрерывно следуют один за другим. Целые ветки, громадные ваи пальм обламываются под тяжестью струящейся с неба воды, падают с треском на землю; улицы и дороги превращаются в настоящие реки. Горе тому, кто попадает под эти разверзшиеся небесные хляби!.. При первых каплях дождя всё. что может, спасается бегом куда глаза глядят, и шагать под дождем рискуют разве немногие только малайцы в своих шляпах-зонтиках иногда более чем аршинного диаметра, сверху лакированных. — совершенно как шляпки грибов. Европейцы в это время предаются обыкновенно кейфу на верандах домов, лежа в креслах-качалках и попивая чай со сливками, возбуждающий их нервы после полуденного сна.
Дождь бушует не более часу. Затем он слабеет, и перед закатом вы уже можете свободно выходить из дому. Тихая, прохладная ночь обыкновенно следует за этим бурным вечером, и, если есть луна, ее бледный свет производит поразительные эффекты, играя на увлажненных дождем недвижных силуэтах растений. Ее свет бледнее, чем в наши малороссийские ночи. Он тускл, как на севере. Но, проникая через
нежную фантастическую листву бамбуков, играя жемчугом на громадной листве банана или вдруг открывая фон светлого неба, где темными контурами рисуются пирамидальные, как кипарисы, Agathis или кроны пальм, он производит чудный эффект. Затихшая во время дождя городская жизнь пробуждается вновь. Кричат продавцы прохладительных напитков, зажегши фонарик у своих лотков; толпы малайцев спешат в театр или глазеют под звуки музыки на свадьбу, толпясь под окном богатого китайского дома; брызгая грязью, мчится фаэтон с голландской семьей, возвращающейся с предобеденной прогулки или визита.
Но и для пешехода нет теперь опасности увязнуть в грязи. Не веришь глазам, что идешь по тем улицам, где только что текли реки воды. У нас в черноземной полосе такой ливень сделал бы дороги негодными на недели; экипажи увязали бы с лошадьми, и при закладке новых домов пришлось бы не раз, как некогда в Харькове, наталкиваться на ископаемые фаэтоны. Здесь же, напротив, о грязи нет и помину, и, не рискуя даже промочить ботинок, вы можете пройтись по улице. Причиною этому характер здешних почв — этих различных разновидностей латерита, или краснозема, который, начиная от Индии и Цейлона и вплоть до Японии, характеризует собою весь влажный тропический и субтропический юг и юго-восток Азии. Эта почва столь же характерна для этой окраины Азии, как чернозем для степной полосы России. Начиная от Кореи и Кюсю и до Цейлона, я ее встречал всюду под тропиками. Везде ее окраска то яркая, как цвет битого кирпича, как, например, на дорогах Цейлона, то отдающая в более коричневатые и даже шоколадные тона от примеси гумуса; везде она поражает глаз северянина, непривычный к этой красной краске почвы. Представляя коренные породы, разложенные на глубине многих саженей на свои элементарные составные части in situ, превращенные в глины особенного, лишь под тропиками вырабатывающегося сложения, способные всей своей многосаженною толщею впитывать влагу, — эти латериты быстро вбирают весь избыток выпадающей на землю влаги, чтобы передать ее тысячам пронизывающих ее корней пышной тропической растительности. Вода уходит вглубь, не оставаясь у поверхности, не превращая почву в этот прилипающий к ногам полужидкий кисель, столь несносный в нашей степной полосе России 1241
На другой день регулярно повторяется то самое, и показания термометра или баромет
Бейтензорге могли бы заменить часы. Крупна год тропические ливни выпадают в послепол? денное время, орошая почву; круглый год Пп утрам сияет здесь солнце. И понятно поэтому что, если здесь из 365 дней в году около 340 дож дливые, эти дожди никому не мешают; к ним всё привыкли, они столь же обыденное явление как день или ночь. Напротив, когда не выпадает дождя, вся природа чувствует себя как-то не по себе. Воздух всю ночь тяжел и удушлив, вы спите в атмосфере оранжереи, обливаясь пб’том Обычной прохлады вечера, позволяющей надевать сукно, нет. Вся природа чего-то ждет. Следующий день воздух недвижен, солнце парит невыносимо, расслабляя самый выносливый организм, и наконец все кончается феноменальным ливнем, вновь очищающим атмосферу.
Таковы климатические черты Бейтензорга. Его пышная растительность ежедневно получает в определенные часы обильную поливку, как клиенты самого- правильно содержимого садового заведения. Неудивительно поэтому, что на каждом шагу она поражает роскошью своих форм и разнообразием видов. Естественно, что здесь как бы по указанию самой природы голландское правительство разбило акклиматизационный и ботанический сад, бесспорно в настоящее время и по научной своей организации, и по богатству коллекций, и по красоте и величине экземпляров занимающий первое место на земном шаре.
Ботанический сад Бейтензорга и его научное учреждение есть рай как для ученого-ботаника, так и для любителя-садовода.
Только здесь, не рискуя ни здоровьем, ни жизнью, имея все европейские удобства жизни и комфорт, имея лаборатории, библиотеку и пособия, каким может позавидовать любой из западноевропейских университетов или ученых бота-
нических институтов, имея хозяином выдающегося ученого и любезнейшего из мужей науки, профессора Трейба, ботаник может изучать явления и формы растительного мира, во всем их
ных лесах на тропиках men"PS8 декткн- зарослей и дебрей. ’ Р ° Л 3 пР°Х0Димых
IV
Ботанический сад в Бейтензорге. - Его растительностьТропический лес. — Растительность низин и гор. —
Яванские вулканы
Одной из главных достопримечательностей города Бейтензорга является его ботанический сад. Он привлекает к себе не только ученых- ботаников, но и туристов, так как дает возможность последним познакомиться с характернейшими чертами тропической растительности* Сад и его лаборатории, библиотеки и опытные станции по своей прекрасной организации, богатству собранных в них коллекций и удобству для работы организованы не хуже, я сказал бы, даже лучше, чем большинство учреждений подобного рода на Западе. Ботаник, приезжая сюда, в лице директора сада д-ра Трейба встречает не только разносторонне образованного ботаника (что теперь большая редкость), но и прекрасного ученого, и, что особенно приятно, любезного и предупредительного хозяина, всегда готового содействовать приезжему в его планах и дать нужные разъяснения в этом чуждом по природе и культуре крае. Я не буду здесь, на этих страницах, распространяться об организации сада, о том, как сотни туземцев работают здесь под руководством туземцев же садовников, из коих многие знают местную флору так хорошо, что Трейб смело посылает их в спутники к приезжим ботаникам, — и малайцы приводят их в те места, где растут интересующие приезжих ученых растения.
Как место для прогулки, надо сознаться, сад Бейтензорга оставляет желать еще весьма многого. Разбивавшие его ботаники заботились о науке более, чем о ландшафтах. Бесчисленные сорта тропических деревьев расположены по семействам; их группировка поэтому не удовлетворяет требованиям эстетики, и, имей мы дело с нашими северными деревьями, сад непременно принял бы вид некрасивого питомника. Но разнообразие форм тропических деревьев столь велико, очертания их так причудливы и красивы, что. несмотря на массы торчащих этикеток с
надписями, прогулка по саду доставит удовольствие и художнику. Главная же польза такого рода прогулки состоит в том, что сад дает возможность в расчлененном на отдельные составные части виде наблюдать те элементы пышной тропической растительности, те ее особенности, наблюдать которые бывает необыкновенно трудно среди природы в лесах, где тысячи растительных форм, перепутываясь друг с другом на различных высотах, сплетаются в невообразимом хаосе, не поддающемся никакому наблюде-
Первое, что кидается в глаза при прогулке по саду, — это характер листвы здешних деревьев, значительно отличающейся от нашей. Листва тропических деревьев может быть подведена под два типа. Это будет или глянцевитый, как у камелии, кожистый лист, варьирующий по величине и по форме, или, напротив, нежный, перистый, мелкорассеченный, как у акации или мимозы. Эти два типа придают своеобразный облик тропической растительности и красивые темные оттенки лесным ландшафтам края.
Еще более останавливают внимание стволы здешних деревьев. Многие из них на коре своей образуют бутоны, развивающие цветы и иногда дающие крупные плоды; другие из этих стволов пускают воздушные корни нередко громадной величины.
Необыкновенно эффектна богатая аллея, ведущая вдоль окраины сада к большому губернаторскому дому. Аллея эта образуется Помадными старыми индийскими см°к"я"^^ Каждая из них представляет из себя маленьку рощу, так как горизонтально ветви материнского дерева. "У^^”"*^ в воздушных корней, вросших землю и утолстившихся, поддеРжи^ как колоннами. У некоторых ДеревьевМ^^с. ский ствол уже сгнил и висит н=*^У5с*т вороная же семья живет и СУ1^™^” воздуш- степснных стволов, образовавшихся и пых корней.
Громадные кроны деревьев.
порывам тропических ураганов, требуют крепкой поддержки. Нет поэтому ничего удивительного, если там, где нет воздушных корней, подземные корни разрастаются в широкие доскообразные подпорки. У различных Sterculia и Ficus такие доскообразно поднимающиеся от земли и змееобразно изогнутые пластинчатые корни иногда превышают рост человека.
Но наиболее оригинальною формою стволов и корней отличаются смоковницы-удушители. В самом саду эти странные деревья почти не представлены. Но в окрестностях города они встречаются нередко.
Из маленького семечка на ветви дерева вырастает небольшое растеньице. Оно скоро пускает длинный воздушный корень, свешивающийся с ветви, достигающий земли и в нее врастающий. К нему обыкновенно присоединяется другой, за ними следует третий, и скоро все приютившее такую смоковницу дерево опутывается мощными объятиями становящихся все толще и толще корней. Мало-помалу корни совершенно удушают приютившее растение, а над его кроной разрастается еще более мощная и пышная крона фикуса-удушителя.
Другая, не менее характерная черта, присущая стеблям многих тропических многолетников, — это способность образовывать длинные ползучие, но деревенеющие побеги.Такого рода вьющиеся деревья известны под именем лиан. Как канаты трапеций, образуя ствол в ногу толщиною, лианы перебрасываются с дерева на дерево, опутывая десятки дерев. Формы их стволов своеобразны. У одних они скручены, как пробочник, у других завязаны в причудливые узлы.
У самого входа в сад, со стороны базарной площади, вы вступаете в длинную тенистую аллею из высоких деревьев — Canarium commune. Первые десять деревьев служат здесь естественными подпорками громадной лиане Entada scandens, которая, гирляндами перебрасываясь с дерева на дерево, ветвясь и образуя с руку толщиною стволы-веревки, тянется на добрую сотню сажс-
Но из всех лианообразных растений в ботаническом саду наибольшее внимание обращают на себя пальмы-ротанги — особенно характеризующие тропический юго-восток. В молодом возрасте по красоте и изяществу расположения своих перистых вай ротанги, бесспорно, превосходят все красивейшие наши комнатные пальмы. Становясь старше, они образуют ползучий коленчатый ствол, редко превосходящий толщиною человеческую ногу, обыкновенно же более тонкий. Они ползут по земле и, достигнув дерева. мало-помалу вползают по нему. Они легко держатся между ветвями, так как необычайно
длинные в этом возрасте ваи их заканчивают длинными, крепкими и эластичными жгутамС* усаженными необыкновенно цепкими колюч И’ ми. В таком виде эти ползучие пальмы доста гают вершин самых высоких дерев, стремясь v свету и воздуху. Часто случается, однако что сильный ураган срывает с дерева такую пальму гибкий коленчатый ствол, падая вниз от тяжести, свертывается в десятки колец, как толстая змея, вершина же продолжает расти, и крона ротанга опять достигает прежней высоты. После нескольких таких одно за другим следующих падений земля покрывается сплошь узлами свернутых в кольца стволов, напоминающих бесконечно длинную кишку пожарной машины. В Бейтензорге есть ротанги более 50 сажен длины.
Настоящие высокоствольные пальмы представляют здесь необыкновенное разнообразие. В громадной роще отделения пальм вы видите перед собою все типы листьев этого семейства, от громадных круглых вееров до простого листа кокосовой пальмы или до сложного листа Caiy- ota. Перечисление здешних форм представило бы интерес лишь для ботаника, почему я его здесь опускаю. Не могу, однако, не отметить, говоря о пальмах вообще и в особенности о пальмах Азии, один факт, на который слишком мало обращают внимание путешественники.
Мы привыкли связывать представление о тропиках с представлением о пальмах. Их как главнейших представительниц тропической растительности видим мы в наших теплицах. Между тем в действительности в большинстве девственных лесов Явы пальмы не играют видной роли, не кидаются в глаза. «Леса пальм», о которых так много говорят туристы, описывающие тропики, вовсе не леса, а посаженные человеком кокосовые или сахарные пальмы, скрывающи
Ботанический сад в Богаре
обыкновенно под своею сенью жилье. Гордые царицы растительного царства не выносят конкуренции с массою других деревьев, оспаривающих в девственных лесах друг у друга право пользования светом, и потому обыкновенно над темным фоном девственных лесов Зондского архипелага вы никогда не увидите пальмовой кроны [25].
Но если облик пальм настолько знаком читателю, что на нем нет надобности долго останавливаться при описании тропической растительности. то нельзя сказать того же о других однодольных деревьях этого пояса, представленных в ботаническом саду. Перед ними, как перед диковинными зверями богатого зверинца, невольно с изумлением останавливается проходящий. Я разумею здесь главным образом панданусы и бамбуки.
Панданусы, которые мы привыкли себе представлять в виде горшечных комнатных растений с фонтанообразно ниспадающими длинными пильчатыми листьями, являются здесь исполинскими деревьями, не ниже наших берез, с толстыми стволами, пускающими более чем в ногу толщиною безобразные воздушные корни; на них, как на подпорках, и возвышается настоящий ствол. На вершине такой ствол ветвится, и каждая ветвь на конце своем несет пучок гро
мадных, имеющих острозубчатые, как у п края листьев.
Еще оригинальнее здешние бамбуки. Те формы бамбуков, которые мы видели несколько месяцев перед тем в Японии, являются жалкими пигмеями в сравнении с представителями этих исполинских злаков, развивающимися здесь, под тропиками. Достаточно сказать, что коленчатые стволы многих видов толще туловища взрослого мужчины, высота же злака, дающего пышную крону, вдвое или втрое превосходит высоту самых высоких из наших деревьев.
К числу характерных черт тропического мира принадлежат и так называемые эпифиты — растения, развивающиеся на стволах и ветвях других деревьев. Это не паразиты. Они не питаются соками приютившего их растения, но только живут на нем. Оно вместо земли служит местом для прикрепления их корней. Частые дожди и влажный воздух дают растениям достаточно питания. Типом подобных эпифитов могут служить многие разводимые в наших оранжереях орхидеи, столь любимые садоводами за их красивые и эффектные цветы.
Эти орхидеи, подобно пальмам, дали основание совершенно превратному представлению о красоте тропических цветов, в особенности у эпифитов. Между тем большинство эпифитов
вовсе не имеет цветов, так как оно представлено папоротниками. Другие имеют цветы очень невзрачные, зеленые. Лишь немногие блещут такими причудливыми венчиками, как у орхидей, да и эти последние далеко не часты. Зато эпифиты отличаются необыкновенным разнообразием зелени, и часто десятки и сотни видов покрывают ствол дерева, совершенно скрывая его от взоров своею листвою. Особенно оригинальны пушистые черные стволы масляных пальм, которые, как колонна плющом, бывают увиты зеленью одного нежного папоротника. Между эпифитами бывают замечательно организованные формы. Так, например, эпифит Dis- chidia rafflesiana превращает часть своих листьев в кувшинчики, в которые собирает дождевую воду. Из стенок этих кувшинчиков развиваются корешки, всасывающие воду и таким образом питающие растение, которое благодаря такому приспособлению может жить на самых сухих стволах.
Ботанический сад Бейтензорга позволяет, таким образом, ознакомиться с рядом характерных для тропиков форм. Но вместе с тем он дает места, интересные и в ландшафтном отношении. То проходите вы по широкой аллее, усаженной, как колоннами, высочайшими веерными пальмами, то попадаете на аллею из роскошных Roystonea, то, наконец, подходите к пруду, который зарос, как у нас зарастают кувшинками, громадными, как сковороды, листьями Victoria regia.
Познакомившись в саду с элементами тропической флоры, посмотрим, как группируется эта последняя в естественные ассоциации, — отправимся посмотреть на девственные леса острова. Было время, когда леса эти кишели тиграми и носорогами и путешествие по ним было сопряжено с опасностью для жизни. Но времена эти давно миновали. Теперь вас может там напугать разве шум от пробегающей над головой по ветвям деревьев стаи обезьян. Обыкновенно же леса безмолвны. Вы не слышите даже характерного для наших дубрав чиликанья птиц — изредка раздастся только чей-либо жалобный крик. Одни бабочки, редкие в городах, кишмя кишат на опушках, поражая яркостью своих красок, иногда громадною величиною и причудливостью полета.
Железная дорога пересекает Яву вдоль и поперек, и от любой из ее станций не более двух суток езды до моря. Страна густо населена; между деревьями проложено чудное, гладкое, как паркет, в необыкновенном порядке содержимое шоссе. Вы можете пользоваться или почтовым экипажем. или, что еще лучше, нанимаете китайский рессорный с кры им верхом шарабан.
Малаец-кучер погоняет кнутом тройку маленьких, как пони, рядом (без пристяжных) впряженных лошадок, и они быстро мчат вас до места назначения. Если это последнее не город, где вас ожидает гостиница вроде описанной в предыдущей главе, а деревня, вы останавливаетесь а так называемом заезжем доме, то есть малайской хижине, назначенной для приема приезжающих европейцев-чиновников. Это маленький, крытый пальмовыми листьями домик из пяти комнат с чистыми постелями и верандой, перед которой разбит цветник с душистыми цветами и виднеются кроны пальм. Рисовый стол уже описанного мною характера вас ожидает на ужин. Отдохнув в таком доме, вы можете продолжать ваш путь. Но обыкновенно приходится проехать несколько суток, чтобы, не поднимаясь на горы, добраться до настоящего девственного леса.
Девственные леса Явы далеко не обычное явление. Густое население превратило низины острова в рисовые поля, европейцы заняли склоны гор плантациями. Проезжающий не может оторвать глаз от бесконечной смеиы ландшафтов — один восхитительнее другого. Среди них постоянно встречаются деревушки. Но их глаз северянина не признает за человеческие селения. Он скорее примет их за участки девственных лесов с пышными кронами кокосовых
и арековых пальм, окаймленных массами других темно-зеленых пальмовых кустарников и состоящих из непроглядных дебрей с исполинскими "истьями хлебоплодников, манго, мангустанов, дурианов — всех фруктовых дерев, под сенью которых развивают свои нежные листья бананы, осеняющие живые изгороди из растущих, как капуста, ананасов. Не видные снаружи под сенью этих роскошных деревьев, ютятся хижины туземцев — настоящие избушки на курьих ножках, плетенные, как наши платяные корзины, с легкою, из пальмовых листьев, крышею или более тяжелою, сделанною из черепицы. Реже вам путь пересечет река, и, если нет у ее берегов увенчанных кокосовыми пальмами построек, исполинской величины букеты бамбуков— этих характерных злаков Восточной Азии — поразят вас своими размерами и красотою форм.
Такую постоянную смену восхитительных ландшафтов вы видите повсюду на территории Явы. Нигде нет и помину о джунглях, дичи. Дебри необитаемые вы найдете разве только по берегу моря. Но настоящий девственный лес в зоне ниже 2 тыс. футов вы найдете не легко. Один, много разве два участка таких лесов сохранилось на острове. Окруженные джунглями, они еще до сих пор служат обиталищами тигров и носорогов, памятью о которых в других местах являются только названия урочищ.
Один из таких лесов близ южного берега, недалеко от Индийского океана, удалось посетить и мне. Он не произвел на меня впечатления того разнообразия и пышности, какие я видел в более высоко расположенной полосе лесов гор-
Как самый воздух, так и вся растительность такого девственного леса носят отпечаток большей сухости, чем в лесах других поясов острова. В густом полумраке стволы деревьев увиты бесконечным разнообразием лиан и эпифитов. Но эти лианы и эти эпифиты даже в том случае, когда они принадлежат к папоротникам, здесь вообще менее обильны, отличаются темными кожистыми листьями. Это тот цвет листвы, который столь обыден для наших комнатных растений. — это тип листвы филодендрона. 1 олая красная почва хотя постоянно влажная, но одета ковром грав. Она скрыта от глаз крупными грубыми листьями Curculigo. некоторых орхидеи, главным же образом молодыми, весьма изящными пальмами, которые, подобно молодым кленам, составляющим подлесок наших дуб- растут В таком ЛССУ Эта темная одио- разная зелень делает леса малоинтересны и
?Ь™,,ИКа Лучшис и красивейшие цветы рас- на деревьях, которые зеленеют нежною, как у мимозы, листвою и залиты пурпурными или
розовыми цветами Caesalpinia, или поражаю как Tectona grand is, величиною листьев ил наконец, как фикусы, исполинскими стволами*1
Обилие лиан, темный цвет зелени, преоблада ние на земле орхидей, ротангов, лиан, а между деревьями исполинских фикусов Leg’uminosac дающих массы родов и еще больше видов, срав’ нительно меньшее число папоротников с тёмною и грубою листвою — вот существенная черта этих лесов. Наконец, здесь вы не видите древовидных папоротников. Несмотря на все величие я назвал бы леса эти гораздо менее пышными чем те несравненно лучше сохранившиеся леса’ которые расположены на некоторой высоте, на горах, не ниже 4 тыс. футов (1220 м). Тут, можно сказать, концентрируется вся мощь тропической растительности Явы, и здесь как бы собраны вместе ее типичнейшие представители.
Наилучшим пунктом для изучения этого второго, наиболее роскошного пояса будет акклиматизационный сад Tjibodas, устроенный Трей- бом на самой опушке девственного леса, где он от устроенной им ботанической станции провел дорожки к замечательнейшим деревьям сада, к лучшим из открывающихся видов. На станции ряд комнат для приезжающих, общий зал с библиотекой, в которой я нашел даже произведения Толстого, и лабораторией. Дом устроен на склоне вулкана Gunung-Gedeh. Перед окнами изящный сад с австралийскими деревьями араукариями, ксантореями, эвкалиптами, мелалев- ками и акациями. Сад этот как бы висит на уровне облаков, плавающих в окружающем вас небе, оставляя возможность видеть далеко внизу бренную землю. Замечательная тишина и спокойствие воздуха царствуют кругом. Мнишь себя перенесенным в обиталище небожителей. Сзади
Панданусы
же домика непосредственно к нему примыкает девственный лес, на фоне сплоченной зелени которого возвышаются исполинские Rosamala.
Растительность этого девственного леса, как и всех вообще подобных девственных лесов полосы между 5 тыс.—7 тыс. футов (1725— 2135 м), поражает своим бесконечным разнообразием. Издали такой лес не представляет ничего особенного. Это по внешности тот же широколиственный лес умеренной полосы. Достойно внимания то, что и здесь не видишь никогда тех пальмовых крон, которые рисуются при мысли о тропиках. Пальмы в ландшафте лесов фигурируют только в жаркой нижней зоне; выше мы видим только ротанги, ареки и им подобные ютящиеся в тени других дерев породы. Масса леса образована обыкновенными лиственными деревьями, и между ними на фоне опушек резко выделяются бело-серые стволы Altingia, этого характернейшего из деревьев девственных лесов Явы. Фон листвы лесов представляет или бесконечные варианты типа глянцевитого кожистого листа фикуса, или нежного перистого листа мимозы. Но зато, очутившись под самою сенью леса, не только турист, но и самый опытный ботаник становится в положение деревенского мальчика, впервые попавшего в большой шумный столичный город. Не знаешь куда смо
треть: внизу на земле, на уровне с головой на стволах — везде масса растений бескй^* разнообразных, одно причудливее дпугТ° Деревья нс образуют, как у нас, общего с^п Над кустами, едва превышающими чело^ скип рост, возвышаются полудерсвья- их кпл скрыты за деревьями роста наших лип-"и* покрывают деревья еще более высокие ’ ? которыми, как шатры, распростерты ветви исп^ линов, уже совершенно не видных чепм покровы этого четырехэтажного леса Об и» присутствии вы узнаете только по валяющимся 1 по земле ветвям. Их можно видеть лишь на ' опушках или на противоположных берегах ' долин, созерцая сверху раскинувшееся поп I ногами море деревьев.1
Понятно, что под четвертым сводом- । сырость и полумрак, как под сводами таинствен- I ного храма. Как громадные паникадила какого- нибудь собора, висят над вашей головой, свесив- 1 шись на тонких лианах или прикрепившись к стволу, как исполинские гнезда, цельнолистовые розетки папоротника Asplenium nidus.Растительность этого пояса леса не похожа на нашу. Здесь вы не найдете на земле цветов нежных и благо- I ухающих или чарующих взор красотою венчика. Везде одна только зелень нежной тонкой ваи папоротника, то маленького и изящного, приютившегося к стволу дерева, то громадного, древовидного, способного своею из земли поднимающеюся ваею покрыть человека, то поднима- ! ющегося, как у пальмы венец вай, на высоком I чешуйчатом стволе.
Землю покрывают грубые листья по большей i части тех растений, которые мы привыкли видеть в своих комнатах. Листья Curculigo играют между ними первую роль; затем различные Begonia с линяло-белыми цветочками. Над ними высоко раскидывают листья Scitamineae, красные цветы которых, вырастая прямо из земли, одни оживляют влажную бурую почву; Elettana или целые заросли диких бананов с громадными , цельными листьями, которых нс треплет ветер в сырых лесных ущельях, ит. д. Мне пришлосьоь испещрить несколько страниц названиями дере , составляющих остальные части леса. Можно ним бродить целые дни, встречая новые и нов формы. Эти девственные леса тропиков ре отличаются от наших тем, что здесь нет однород ных зарослей. Голландские лесничие и бот_ до сих пор еще не знают, что растет в их ' ’ несмотря на прекрасные ботанические ис вания Юнгхуна, Микеля и др. ^жсгодн^_пвитель- ; ведным, выделенным голландским пра ством участкам разъезжают несколько у и лесничих, собирая ветви, определяя ф P • к все новые и новые виды присоединяют
нескончаемому разнообразию дерев, да и трудно их высмотреть все. Их такая масса кроется в сплетении четырехъярусного шатра ветвей, что найти в нем, что чему принадлежит, вряд ли сразу удастся и цепко лазящей среди них обезьяне, не только человеку [26].
Зона альтингий, сцитаминей и древовидных папоротников, представляя полосу наиболее роскошного развития тропических лесов, вследствие поразительного разнообразия форм, можно сказать, не имеет определенной физиономии. Тут буквально можно найти все, что захо-
Совершенно иное дело, когда мы поднимемся выше, до высоты 9 тыс. футов (2745 м), до того пояса, где почти постоянно держатся облака. Тут растительность получает физиономию совершенно определенную, и, начиная отсюда, вместо чуждой для северянина тропической флоры он становится лицом к лицу с растительностью, хотя и в высшей степени оригинальною, но вместе с тем настолько родственною нашей, что она и ее явления начинают, так сказать, говорить нам на понятном языке. Это, как хотел бы я ее назвать, «зона облаков», более или менее соответствующая нижним частям «пояса дубо-
Здесь вы всегда окутаны холодным туманом. Вас окружает атмосфера Лондона или Владивостока, с моросящим дождичком, с мерзлою сыростью, нередко пронизывающею до костей и заставляющею дрожать, перенося ваше воображение далеко от экватора. Уже в поясе альтингий, на ботанической станции, нередко вечерком, с книгой в руках, вы греетесь под шум ливня у камина, забывая, что вы под 5° широты. Здесь недурно иногда подумать об осеннем пальто. Неудивительно, что растительность теряет
тропический облик. Но опа теряет его п „ направлении, как на севере Р м
Вы поднимаетесь все еще в девственном л,Как и ниже, сверху и с боков непроглядны
-КаК И НИЖС’ ГиРлянЛЬ' лианообразных растении преграждают путь; древесных стволов не видно под одеждою из эпифитов. Но состав последних изменяется коренным образом. Вы постепенно вступаете в фантастическое царство мхов и тайнобрачных форм, которых так трудно было ожидать здесь, под тропиками. В общем здешние леса напоминают наши северные дубравы, если бы все стволы деревьев, их ветви и сучья, все кусты, старые пии и камни этих последних дубрав обернуть, как войлоком, пушистым свежим мхом, составляющим подножие влажных боров дальнего севера.
Эффект получается удивительный. Эти полные, точно распухшие от одевающих их толстых покровов мха, деревья кажутся обросшими тиною колоннами сказочного подводного дворца. Лианы увиты здесь нежнейшими фестонами мхов, селагинеллей, ликоподиев и крошечных нежных светло-зеленых, почти прозрачных листочков папоротников. Разнообразие мхов поразительное, и среди громадных ликоподиев, годящихся смело для ландшафтов каменноугольной эпохи и свойственных этому оригинальному
моховому царств) тропиков, глаз иногда с изумлением останавливается на родной форме далс- севера. Так. например, на ветвях царству- н.щих над этими моховыми дворцами и заменяющих на Яве хвойные подокарпусов — особенно на обыкновенном, похожем на исполинские кипарисы Podocarpus cupressina, — развиваются, как на стах далекой холодной Сибири, длинные бороды Usnea barbata. Иногда ветви этого дерева ломаются под тяжестью наросших на них мхов составляющих ковер — почву, подобную почве наших боров. Тогда в ней расцветают маленькие орхидеи под сенью поразительно похожей на нашу бруснику Agapetes и заменяющей ее Drosera Nepenthes. Лиан в таких лесах немного. Только Freycinetia обликом своим напоминают тропики. Araliaceac заменяют большинство лиан, играя роль плющей и аралий умеренного пояса. Но более всего обращает на себя внимание систематический состав деревьев в этих лесах. Мы здесь уже не имеем бесконечного разнообразия родов, как ниже. У нас только 4 семейства, и притом семейства, характеризующие флору умеренного пояса. Это дубы, клены и каштаны тропических стран, непохожие, однако, на наши, так как эти деревья с черно-зелеными, неопадающими цельнокрайними листьями. с обликом чисто тропических деревьев. Только строение плодов выдает их принадлежность к вышеназванным родам.
По узкой тропинке, следуя за проводником, поднимаетесь вы все наверх. Вы оставляете пояс облаков за собою; воздух делается суше; лианы и эпифиты исчезают, остаются низкие папоротники. Перед вами подобие нашего леса. Но его деревья одеты мелкою вечною зеленью. Их листья нс крупны, их стволы изогнуты, изуродованы, обезображены. Ваша голова возвышается над их уровнем, но в это время обширный гори
зонт раскрывается перед вами, и вы на вершина кратера, в зоне, где температура около 0° ЗлсЛ развивается альпийская флора Явы. Что же эт за флора? Она слагается из двух элементов — из трав и кустарников. Большинство кустарни ков— это принявшие кустарниковую фоомС деревья нижележащих зон. Число их родов перечисленное у Юнгхуна, очень невелико но всего любопытнее то, что, как мне всюду приходилось видеть, эти немногие дошедшие до вер шин формы слагаются в ассоциации, большей частью представленные теми же родами которые характеризуют наши тундры далекого севера. Разница, однако, та, что растения, соответствующие клюкве, морошке, голубике, Myrica gale далекого севера, здесь являются не в виде крошечных, едва поднимающихся от земли экземпляров, но представлены деревьями или кустарниками в человеческий рост вышиною. Поэтому в применении к этим растениям слова одного иностранного путешественника по России, уверявшего, что он обедал под сенью исполинской клюквы, не были бы лишены истины. Черника (не Vaccinium, a Agapetes) по крайней мере представлена здесь деревом с листьями, похожими на миртовые, ягодами которого мои малайские проводники, лакомившиеся под его сенью, умудрялись выкрасить свои губы в синий цвет не хуже наших деревенских ребятишек.
Восхождение на яванские вулканы кроме чудных видов на расстилающийся под ногами остров вознаграждает путешественника целым рядом интересных геологических явлений. В одном вы можете заглянуть в отверстие кратера, из которого с шумом и свистом вырываются пары. В другом, например на Папандаяне, вы можете смело спуститься в самый кратер, извержение которого несколько десятков лет назад стоило жизни многим тысячам людей и разорило мно-
Кокосовые пальмы
Яванский вулквн
жество деревень. Теперь вы можете здесь с безопасностью ходить по горячей полувыветрспной лаве, из трещин которой горячий воздух вырывается с такой силою, что подхватывает и мечет вверх, как бомбы, большие камни, когда бросаешь их над трещинами. Тут же на ваших глазах образуются из сернистых паров налет и сростки из ярко-желтых кристаллов серы. Некоторые кратеры представляют из себя озера жидкой грязи. Особенно интересно так называемое Telaga- bodas, представляющее из себя окаймленный лесом бассейн с молочно-белою жидкостью.
Ко всем этим диковинным проявлениям bv,. нических сил на Яве доступ легче чем „У а Италии. Без назойливых чичеронеh
ную таксу получаете вы лошаЙ^ ков и едете по тропинке среди волшебных переносящих вас в обстановку Наля и Дамая!’ ти или какого-либо сказочного героя S Насколько безопасно посещение кратеров м2 гих вулканов, показывает факт, что в кратер Папандаяна до сих пор в неприкосновенной стоит деревянный павильон, в котором устроен был завтрак наследнику цесаревичу во времяет посещения острова Явы [28].
Плантации на Яве. — Малайцы-рабочие. — Жизнь плантаторови управляющих. — Хинное дерево и его культура. — Обработка чая на Яве. —Вкус и качества яванского чая
Описанные нами горные девственные леса Явы в недалеком будущем ожидает судьба лесов более низменной и жаркой зоны. Если до сих пор большинство гор и вулканических склонов покрыто их роскошною растительностью, то это только потому, что алчная рука человека не находила выгодной эксплуатации занятой этими лесами почвы.
Недавно еще Ява производила главным образом, если даже не исключительно, кофе. Но кофе культивировался и в низинах, и на горах, причем особенно большие высоты не были для него благоприятны. Когда же распространившаяся и по Яве болезнь кофе, причиняемая особого вида грибком, развивающимся на листьях, стала производить сильные опустошения, голландцы, подобно тому как англичане на Цейлоне, стали пробовать культурою других растений возместить убытки, понесенные на кофе. Их внимание остановили чай и хина. Оба этих растения, однако, требовали скорее влажного, чем жаркого, климата. Их культура поэтому привилась не в долинах Явы, но на ее горах, в поясе сцитаминей и древовидных папоротников. Предоставив низины туземцам для их рисовых плантаций, европейцы захватили горы, уничтожили теперь большую часть покрывавших их лесов и заменили их хиной и чаем, среди зарослей которых возвышаются их жилища, как у нас помещичьи дома среди владельческих полей. Благодаря любезности нашего консула, г-на Бауда, я имел случай посетить несколько плантаций, и все они произвели на меня впечатление наших «южнорусских» экономий, конечно только в совершенно иной обстановке.
Обыкновенно одиноко стоящий дом — такой же архитектуры, какую мы описывали в городе, — представляет местожительство европейца. Он окружен небольшим садиком; вокруг группируются хозяйственные постройки. В некотором отдалении расположено селение, поставляющее рабочих. Эти последние нанимаются за плату' поденно или помесячно, но разница в культуре, в мировоззрении и в средствах делает из них почти тех же крепостных. Крупные богатые владельцы плантаций обыкновенно сами в них не живут и бывают лишь наездом, предпочитая жить в городах. На плантации же живут управляющие, и их роли по отношению к туземцам живо напомн“ мне отношения наших немцев-управляющих разбогатевших колонистов к окружающей их русской массе.
Голландец-управляющий гораздо ку наших немцев, скажу более —JКУЛЬ^РН хоро. гих наших землевладельцев. Эти л Д_- ^
шим общим образованием и °б^ иВВОспи- токи в тропическом земледелии. Полу _ЯК)Т
тание в Голландии, они, естественно,^неК0.
все свои симпатии к метрополии и,*„на
торос время на Яве, стремятся возвратит Р°Хотя климат Явы, говоря ^^„^т^гороД- обстановка тропической Р8^^" ^напоми- ских предместий так восхитител - невОЗМОж- нает райскую, эти люди no"aBJ уродов, осо- ность ими пользоваться. Жители ^ддетели бенно те, которые родились ‘,а* и какао,
плантаций кофе, сахарного iPx действу расположенных внизу, на п д Ротечеству. Я тельно привязываются к новому оте
видел многих стариков, которые, побывав некоторое время в Голландии, возвращались на Яву, чувствуя тоску по покинутому острову. То же мне говорили все голландцы, родившиеся на Яве.
Но жизнь в Бейтензорге и его окрестностях совершенно не то, что жизнь на чайной или хинной плантации. Жизнь на горах и в низине под тропиками столь же несходна, как и под нашими широтами. В предыдущей главе я дал описание облика здешних лесов и указал, в какой страшной сырости развивается нагорная растительность Явы. Обнажение гор от их естественного покрова, конечно, делает почву и атмосферу несколько суше, но все же далеко не настолько, чтобы делать жизнь здесь приятною. Как в ботаническом домике сада Tjibodas, так и на плантациях, в насыщенном парами воздухе, далеко не столь теплом, как того можно бы было ожидать от экваториальной страны, малейшие колебания температуры отражаются необыкновенно резко на организме. К вечеру, особенно после дождя, приходится буквально дрожать от холода, и трещащие в камине дрова— обычное явление в гостиной хинного плантатора, несмотря на ваи пальм, виднеющиеся из окон его дома. «Зеленая зима», хорошо знакомая петербургским дачникам, не чужда и обитателям хинной плантации. Только туземцы приспособляются к этому, в
ех ж”Xму *°WXy' ""^ а^~=== Пе™б1 С на,,,им Датчиком окрестностей Петербурга, что ему так же приходится пост янно страдать от ненастья. Редкий день здесь обходится без дождя. Зимою обложные дож^и тянутся по нескольку суток подряд — и европеец должен терпеливо сидеть на своей веранде слу- ных ZT1* ДО*девь,х капель по листьям хинных деревьев.^ Разве только в окрестностях Ьатума русский читатель может составить себе некоторое понятие о здешнем климате.
Но положение плантатора уже тем существенно отличается от положения дачника, что он лишен общества. Плантация от плантации отстоит в горах на большие расстояния. Видеться друг с другом европейцам приходится сравнительно редко.
Я умышленно сравнил положение управляющего плантации с положением немца, хозяйничающего в России, а не русского. У этого последнего есть все-таки некоторая связь с русским рабочим, на него трудящимся, некоторое понимание взглядов, понятий и суеверий последнего. Голландец, как у нас немец, стоит от рабочего гораздо дальше.
До сих пор население держится в невежестве. Магометане по религии, малайцы чужды мировоззрений европейцев. Эти последние не позволяют им даже изучать голландский язык, и. таким образом, подчиненные не могут даже понять, о чем между собою разговаривают их господа.
Получая богатое содержание, голландцы — владетели плантаций и нх управляющие кажутся туземцам богаче их князей. Превосходя их далеко образованием, они до сих пор являются как бы высшею расою. Поэтому влияние плантаторов очень сильно, и они нередко злоупотребляют им. Так jus primae noctis (29] процветает в здешних захолустьях и отнюдь не считается за бСВпрочем, положение рабочего здесь далеко не жалкое. Здесь не видно тех в рубища одетых полуголодных нищих, как па Цейлоне;напР^ °- люди везде, где я их пи встречал на Яве. имеют
-Ь«- го лить
выгодно для их и,,тер«-сововать „адзи- довольно просты Ими могу!
ратели из туземцев — лиц доверенных; поэто управляющий имеет много, слишком много evra.
Более культурный — он выписывает журналы и книги. Много новейших сочинений по естествознанию и беллетристике, вышедших в Европе и как новость появлявшихся во время моего отъезда из Харькова, я видел лежащими на столах управляющих. Но постоянное одиночество их тяготит. Они поэтому, подобно нашим землевладельцам, рады приезжему человеку, и яванское гостеприимство может смело поспорить с русским. Но все же жизнь на многих плантациях мне живо напоминает некоторые из очерков Аксакова. Еще в Бейтензорге, пользуясь хорошим временем для фотографирования в послеполуденные часы и бродя по городу, я бывал поражен тою, как я прежде думал, лишь русским людям присущею привычкою спать в самые жаркие часы дня. Буквально все, что заселено европейцами, как в каком-нибудь ставропольском поселке, погружается в сон и как бы вымирает, и во время от 1 до 4 часов лишь туземцы оживляют улицы. То же бывает и на плантациях.
Работы на плантациях различны, смотря по роду воспитываемых деревьев. Наиболее просто хозяйство на хинных плантациях. Как известно, на Яве лучше, чем где-либо, привилась культура хинной корки, и теперь уже не Анды Южной Америки, а восток Азии является главным поставщиком этого драгоценного лекарства. Благодаря энергии голландских плантаторов стоимость хинина в последние 10 лет упала втрое, и она упадет, вероятно, еще более, когда кора дерева будет обрабатываться для извлечения хинина на самом острове и сохранятся расходы от перевозки занимающей много места и ненужной коры.
Первоначально был перевезен с большими
трудностями и даже прямо с опасностью пи жизни один вид хинного дерева - Cinchona succi rubra — дерево, по форме листьев и по обли^* если смотреть на него издали, напоминающее нашу клейкую ольху — Alnus glutinosa Но S листья толще, глянцевитее, — как вечнозелена» листва камелий. Эта Cinchona ежегодно разви васт гроздья душистых розовато-белых цветов Некогда это дерево служило единственным источником для добычи хинина. На дереве делались вдоль всего ствола два надреза. С половины дерева сдиралась кора, другая половина ствола оставалась нетронутою, и пораненные части осторожно обматывались мхом. Через год, когда на ободранной части образовывался молодой корковый слой, обдиралась другая половина и точно так же обвертывалась мхом. Однако молодая новая кора содержит в себе гораздо менее хинина, чем первоначальная, и поэтому дальнейшее повторение описанной процедуры не представляет интереса. Вместо того обыкновенно дерево срубали и, ободрав его, ствол и корни выбрасывали, засаживая плантацию новыми сеянцами.
При таком способе хозяйства хинин обходится недешево. Хотя самая процедура обработки коры и очень проста, но вырастить большие деревья и, собрав два сбора коры, уничтожить-— и дорого обходилось, и требовало много времени. Кроме того, Cinchona succirubra давала в коре всего два с половиною процента хинину — количество слишком малое.
Понятно поэтому, что, когда был получен из Америки другой вид Cinchona — Cinchona ledge- riana, содержащий более 12% хинина, все симпатии плантаторов обратились к нему. Этот новый и ныне господствующий вид хинного дерева менее красив и не растет так высоко. Это скорее высокий куст, чем дерево, с узкими, неско^к° напоминающими ивовые листьями, твердыми
темными.
Между новым и старым видами хинного дерева получены теперь многочисленные п°^е с весьма разнообразной степенью добротно хо, введением их изменился и самый харак р зяйства плантаций. Теперь эти мелкие д Р сажают густо, и раз только они разовый до^ точно толстый ствол, их вырубают и в р^ вывают, но не сплошь, а через одно, так ’ реже становится насаждение, ^м лу*“" нЫх ются оставшиеся индивиды. Вместо у обра- растений садятся молодые сеянцы. 1а зом, плантация никогда не уничтожае и дает постоянный доход. ,яиммаюТ сотни
Многие хинные плантации заним„7,ваЮщИе дссятнн. Это громадные леса, по р собою целые склоны гор. То в том.
Чайная плантация на Яве
углу такого леса, монотонного и скучного, как все саженые леса, слышится стук. Это семья туземцев своеобразными деревянными колотушками околачивает кору с толстых веток и корней срубленных деревьев. Кора со стволов в это время режется на куски. Затем все это свозится на возах в особые сараи, где кора подсушивается в особых печах, сваливается в мешки — и товар готов к отправке в Европу, где уже его на химических заводах превратят в то горькое вещество, которое знакомо читателю [30].
Гораздо сложнее обработка чая, почему чайные плантации и отличаются довольно резко от хинных как обилием построек, так и значительным многолюдством. Вблизи такой плантации вы непременно встретите малайскую деревню, население которой живет заработками на чайном заводе. Как и в Китае, чайный куст здесь с первых же лет его развития подстригается, и ему не дают обыкновенно расти выше полутора аршин. Но в то время как на своей родине куст скоро истощается и через 12 лет после посадки делается негодным к употреблению, здесь, под тропиками, он растет сильнее, не портится от частого сбора листьев, и я видел 30-летние растения, еще совершенно пригодные для эксплуатации [31]. На Яве разводят все три вида чая: Thea viridis, Thea bohea и Thea assamica, в особенности же два последних сорта. Но приготовляются, как и во всей Ост-Индии, преимущественно черные сорта. Подобно хинным деревьям, и чайные плантации занимают обширные пространства. Низенькие, одетые черною зеленью кустики рассажены правильными рядами, оставляя около аршина расстояния между рядами и давая возможность всюду просвечивать голой темнобурой почве. Но если смотреть на расположенную на склоне чайную плантацию издали, она производит впечатление одного сплошного черного покрова, давая иллюзию черного парового поля в степной полосе России. Только посаженные пальмы и пирамидальные кипарисы нарушают иллюзию.
Обработка чая производится здесь как „ Цейлоне, гораздо проще, но и гопазппЛ На ■■=«.. Чойиыс листья собираю?^‘^ малаискис женщины, срывая три верхнийТи"**0 побега и бросая их в особую сплетенную к^ ну. Корзины эти приносят в особую постКV где их взвешивают и затем расстилают листья полу, чтобы они завяли. Затем на нескод^ часов их складывают в кучи, чтобы в них попы зошло легкое брожение, превращающее зеле' ныи чаи в черный. Тогда листья кладут на X бую машину, которая.представляет из себя подо’ бие двух почти касающихся жерновов и будучи приведена в движение, скручивает листья заме няя работу человека. Скрученные листья подсушиваются над особыми печами — жаровнями или прямо на солнце, просеиваются через сортировальные сита — и чай готов.
VIКоралловые острова яванского побережья. —_Мангровые леса и особенности их растительности. — Отъезд из ЬатТропические пароходы и порядки на них. — Прибытие в Сингапур.Город и его окрестностиГолландский королевский почтовый пароход, на Но постоянные форсированные разъе ^есаМ вО котором я должен был переехать в Сингапур, страны, блуждания по дев меНя утоми- «Meester Cornelis», отходил только через два дня время дождей — все это нас о на дальнюю из Tanjong Priok’a. Еще два дня, совершеиио ло, что меня уже больше не ничиться осмонеожиданно для меня, я мог оставаться на Яве. поездку. Поэтому я решил уVIКоралловые острова яванского побережья. —_Мангровые леса и особенности их растительности. — Отъезд из ЬатТропические пароходы и порядки на них. — Прибытие в Сингапур.Город и его окрестностиГолландский королевский почтовый пароход, на Но постоянные форсированные разъе ^есаМ вО котором я должен был переехать в Сингапур, страны, блуждания по дев меНя утоми- «Meester Cornelis», отходил только через два дня время дождей — все это нас о на дальнюю из Tanjong Priok’a. Еще два дня, совершеиио ло, что меня уже больше не ничиться осмонеожиданно для меня, я мог оставаться на Яве. поездку. Поэтому я решил уБлагодаря любезности плантаторов я мог перепробовать почти все сорта чая, приготовляемые на Яве, но, к сожалению, должен сознаться, что ни один из них, несмотря на чистоту способа приготовления, не найдет себе потребителя у нас. Надо думать, что вертикальные, почти круглый год одинаково действующие лучи солнца влияют здесь совершенно иначе на листья кустарника, чем в Китае. Еще в большей степени, чем на Цейлоне, в листьях яванского чая вырабатываются терпкие и дубильные вещества, придающие напитку вяжущий, неприятный вкус и лишающие его аромата. Англичане, пьющие, как известно, вместо чая крепкий отвар чайных листьев, терпкий при таком способе приготовления и у китайских сортов, охотно мирятся со свойствами тропических чаев. Но у нас такого рода чаи долго не найдут благосклонного при- СММало-помалу чайные и хинные плантации на Яве, как и на Цейлоне, вытеснят коренную рас тительность, заняв склоны ее высоких горД ственные леса должны будут спасаться р кратерах вулканов, где они будут сохраняться д первого извержения.
VI
Коралловые острова яванского побережья. —_
Мангровые леса и особенности их растительности. — Отъезд из Ьат
Тропические пароходы и порядки на них. — Прибытие в Сингапур.
Город и его окрестности
Голландский королевский почтовый пароход, на Но постоянные форсированные разъе ^есаМ вО котором я должен был переехать в Сингапур, страны, блуждания по дев меНя утоми- «Meester Cornelis», отходил только через два дня время дождей — все это нас о на дальнюю из Tanjong Priok’a. Еще два дня, совершеиио ло, что меня уже больше не ничиться осмонеожиданно для меня, я мог оставаться на Яве. поездку. Поэтому я решил у
VI
Коралловые острова яванского побережья. —_
Мангровые леса и особенности их растительности. — Отъезд из Ьат
Тропические пароходы и порядки на них. — Прибытие в Сингапур.
Город и его окрестности
Голландский королевский почтовый пароход, на Но постоянные форсированные разъе ^есаМ вО котором я должен был переехать в Сингапур, страны, блуждания по дев меНя утоми- «Meester Cornelis», отходил только через два дня время дождей — все это нас о на дальнюю из Tanjong Priok’a. Еще два дня, совершеиио ло, что меня уже больше не ничиться осмонеожиданно для меня, я мог оставаться на Яве. поездку. Поэтому я решил у
гром окрестностей города и благодаря любезной рекомендации д-ра Трейба, пользуясь содействием начальника порта, сделал небольшую экскурсию на архипелаг маленьких коралловых островов, расположенных против Батавии, в нескольких верстах от берега. В 6 часов утра маленький пароходик помчал нас по лазурным водам моря, слегка взволнованного береговою бризою, и вскоре, надев на ноги особенные кожаные лапти, употребляемые туземцами для хождения по остро-колючим коралловым рифам, я уже гулял по усыпанному коралловым песком побережью маленького островка, по- видимому недавно еще поднявшегося со дна морского благодаря деятельности полипов.
Эти прогулки по островам возможны только в самые ранние часы. Климат тропического побережья — не то, что климат Бейтензорга, и все те ужасы, которые приходится читать о миазмах тропического климата, о его лихорадках и маляриях, здесь находят свое осуществление. Горе тому европейцу, который вздумает провести здесь ночь или вечер. Он неизбежно сляжет в постель. Но практика жизни выработала правила, как надо себя держать в подобных условиях, и всякий батавец знает, что утренние часы, проведенные в мангровых болотах побережья или на коралловых островах, кроме удовольствия, ничего не доставят. Я говорю — утренние часы, так как позже солнце здесь уже печет нестерпимо, и его лучи, палящие даже через влажную солоноватую атмосферу моря, жгут невыносимо и для туземца. Утром же, пока солнце не высоко и веет легкая морская бриза, можно свободно двигаться и изучать все особенности здешнего прибрежного мира.
Коралловый островок, на который высадил меня мой любезный хозяин, был не из больших; кроме того, по-видимому, он произошел недавно, так как повсюду из-под ног просвечивал белый коралловый песок и растительность островка состояла из невысоких кустарников и весьма небольшого числа одиноко стоящих быстрорастущих деревьев. Я не видел на нем ни одной пальмы, и он был совершенно необитаем. Но зато растительность этих островков, особенно их побережий, представляет по своим приспособлениям глубочайший интерес. Здесь лучше, чем где-либо, можно наблюдать борьбу двух стихий — земли и воды — и те ухищрения, на какие пускаются организмы той и другой, чтобы Удержать за собою спорную территорию.
Еще пока риф под водою, на нем поселяются — как это легко наблюдать на залитых солеными водами белеющих отмелях — своеобразные растения: различные виды мангровых Деревьев, как Bruguiera, Sonneratia и т. п. Расте
ния эти имсют совершенно особую организацию ^еХеком^эт^^ ПОСТРойкам- воздвигаемым человеком, эти кустарники своими воздушными многообразно ветвящимися корнями, УКак на каких-то пружинах и рессорах, утверждаются на твердой коралловой почве. Волны прибоя приливные и отливные волны свободно пробегают между столбами такого воздушного фундамента на котором воздвигается самое здание — более или менее значительной вышины ветвящийся кустарник с темно-зелеными глянцевитыми кожистыми листьями. Подобно купальщикам, далеко зашедшим в море по песчаной отмели эти с обнаженными перепутанными корнями кусты мангровых растений одиночно или неболь
шими группами возвышаются над лазурной поверхностью морских вод, и странно как-то видеть деревья и кустарники, растущие в столь не соответствующей сухопутному растению обстановке. Мнится, что они застигнуты наводнением или сильным приливом.
А между тем все развитие этих странных растений соответствует окружающим их условиям. Эти кустарники не образуют, как все прочие цветковые растения, обыкновенных семян. Зародыш семени прорастает здесь в самом плоде, когда этот последний еще не достиг зрелости. Он пускает длинный, толстый, тяжелый, книзу утолщенный корень, заостренный на конце. Такие плоды-корни достигают, вися на ветвях, до полуаршина длины. Наконец оторвавшись от основного растения, они в силу своей формы падают вертикально вниз и вонзаются острием в расселину кораллового грунта настолько крепко, что их не могут вырвать ни волны прибоя, ни прилив. Тогда верхушка развивает листья, и перед вами является растение, как бы пересаженное в море.
Мангровые деревья сплетениями корней своих быстро содействуют нанесению в промежутки между ними ила, разных морских отбросов, коралловых обломков и песка, так что мало- помалу почва между корнями нагромождается настолько высоко, что уже не заливается водою. Изолированно стоящие деревца превращаются в островки, и эти последние должны с течением времени слиться с главною массою острова, на котором путем дальнейшего накопления остатков наконец образуется почва, способная питать более сухопутные растения. На посещенном мною островке было уже более десятка таких вторичных колонистов. Это уже были настоящие высокоствольные деревья, как. например, дающие вкусный плод вроде миндаля Сапапиш commune или любопытные казуаринии деревья, подобно нашим среднеазиатским саксаулам. дающие лишь длинные, как у метел.
Кокосовые пальмы на берегу океана
сизо-зеленые плети без листьев и заметных цве-
Но главное, большинство развитых здесь растений характеризуется организацией своих плодов, точно так же носящих на себе отпечаток приспособлений к морской жизни. Их семена одеты особою губчатою тканью, наполненной воздухом. Ткань эта не позволяет им тонуть в воде и вместе с тем не допускает морскую воду до самого зерна. Потому волнами и течениями семена такого рода далеко разносятся по морю, пока не попадут на берег какого-нибудь островка. Здесь, выброшенные на сушу и смоченные пресною водою, они прорастают и обогащают его флору. Наилучшим типом такого рода растений является кокосовая пальма с ее одетыми толстою волокнистою оболочкою орехами. Потому-то эта пальма и является как бы завер- шительницею дела колонизации кораллового острова, характернейшею и неотъемлемою спутницею каждого из таких островков, где только есть человеческое жилье. Разнообразная польза, извлекаемая из кокосовой пальмы, слишком общеизвестна, чтобы о ней подробно распространяться. Но насколько она действительно велика, читатель может судить по тому, что в здешних морях есть много островов, где, кроме кокосовой пальмы, жители не знают ни одного другого полезного растения и эта пальма и продукты моря одни дают пищу и занятия для их населения.
Фауна нашего островка уже морская. Под ногами, двигаясь бочком, снуют крабы, эти вездесущие дезинфекторы трупов и нечистот, выбрасываемых морем. Несколько слизняков составляют как бы переход от морского к сухопутному населению. Затем, надев ваши кожаные калоши, вы вступаете в воду и, гуляя по колени в теплых струях моря, благодаря прозрачности вод можете наблюдать царство Нептуна с таким же удобством, с каким вы наблюдали произведения флоры на суше. Сперва вы идете но безжизненному грунту, усыпанному белым, как сахар, песком. Но вот грунт становится тверже, и вы вступаете в царство живых кораллов. Почва становится неровною. Как маленькие седо-серые кустики полыни на бурой глинистой почве туркестанской пустыни или кочки на северном болоте, раскиданы куски изолированно стоящих величиною с обыкновенную утиральную губку колоний мадрепор.
Вы идете как бы по подводной степи, заросшей этими плотными кустиками — слишком твердыми, чтобы их сравнивать с растениями, но напоминающими их своей правильной полушаро- видиой формой. Эти маленькие кустики, не похожие на продаваемые у нас ветвистые корал
лы, уступают им и белизною. В них есть какая-то полупрозрачность, причина которой понятна так как каждая видимая глазом пора в известковом скелете здесь еще заполнена прозрачным существом со звездчатыми щупальцами. Вы ходите по живому грунту, давите под ногами живых существ.
Чем глубже вода, тем разнообразнее становится форма кораллов. За мелкими кустиками следуют более ветвистые, за округлыми формами — более причудливые. Теперь перед нами уже подобие не степи, а заросли кустарника. В расселинах, между его ветвями, темнеют чернофиолетовые пучки длинных, больно колющих игл морского ежа. Его колючки достигают до фута длины. Там и сям валяются формы, напоминающие сбитые шляпки пластинчатых грибов; местами поднимаются глубокие вазы и бокалы, точно сделанные из самого тонкого просвечивающего фарфора или еще более тонкой ажурной работы.
Невольно хочется собрать и увезти с собою образцы всех этих причудливых форм. Но это не так легко. Дело в том, что коралл — целая колония животных, и животные эти, как только вы их вынете из воды, погибают и разлагаются, распространяя нестерпимую вонь. Нужно, чтобы по крайней мере неделю все эти образцы лежали на берегу и проветривались на солнце, чтобы получить наконец те безукоризненной белизны кораллы, которыми так прельщают покупателей на своих лодках туземные торговцы.
На краю лагуны с ее прозрачными водами, как я уже говорил, кораллы имеют форму приземистых кустиков. Зато, когда вы приближаетесь к середине лагуны, где уже начинается пучина, вы увидите под собою целые деревья, в ветвях которых порхают чудные, маленькие, блистающие, как колибри, всеми цветами радуги, с металлическим отливом рыбки.
Более долгое пребывание на островах, в сущности представляющих мало разнообразия, невозможно, так как солнце начинает скоро усиленно печь, угрожая солнечным ударом. Вырисовывающиеся утром в неясной дымке на горизонте контуры двух главных вулканов Явы — Gunung-Gcdch и Salak — совершенно скрываются в полосе облаков, и поневоле приходится поворачивать п тихую пристань Tanjong Priok а. чтобы поспеть к полудню на поезд в Батавию.
«Mccstcr Cornelis» на следующий день, то есть 12 ноября, в 8 часов утра, покинул Батавию, а с ним и я должен был распроститься с чудною природою и растительностью Явы.
11с прошло и часу, как мы потеряли из виду острова, и затем в течение этого и следующего дня лишь монотонная зеленая полоса лесов
Мш>р«>поро«ые кораллы Черный коралл
Майрепоровые кораллы, фунгии. моэговики Кораллы на берегу тропического моря
Суматры издали с юга виднелась на горизонте. Но этот ландшафт острова с парохода мало чем отличался от того, который видит глаз петербуржца, едущего в Петергоф, на северном берегу Финского залива. Зеленовато-синие воды изредка разнообразятся водяными смерчами — здесь довольно обыденным, но безопасным для плавания явлением. Туча смерча в виде изогнутой колбасы спускается с неба; параллельно с этим, сперва в виде маленького пупырышка, затем в виде тумбы, вздувается море, стремясь слиться с суживающимся водяным вихрем тучи. Но далеко не всегда они сходятся, часто в середине крутится лишь воздух, столб остается прозрачным, и сквозь него можно различать отдельные предметы.
Пароход «Meester Cornelis» в качестве королевского почтового корабля заходил в несколько портов до Сингапура. Третий класс его был битком набит туземцами; разве только наш каспийский «Кавказ и Меркурий» еще набивает так персиян на свои палубы, нагружая их как товар. Но вместе с тем туземные элементы фигурировали и в 1-м и 2-м классах, и тут только маленькая сцена за табльдотом* объяснила мне надпись, поразившую меня еще на борте «Codavery», при входе в кают-компанию. Надпись эта гласила: «Правление пароходного общества покорнейше просит гт. пассажиров I и II классов являться в общий зал и столовые одетыми». Подобное требование чересчур элементарных правил общественного приличия могло бы показаться удивительным даже в банной атмосфере идущего под тропиками парохода.
Раньше я уже достаточно подробно касался условий переездов на русских пароходах под тропиками. На пароходах иностранных режим в сущности тот же. Только на английских судах в 1-м классе обедают обязательно во фраках. Казалось, таким образом, никакой речи о желании со стороны публики являться в костюме пра- родителей не могло быть. На деле, однако, было иное. Уезжая из Батавии в Сингапур ввиду того, что переезд был всего двухдневный, а голландские пароходы здесь не менее комфортабельны, чем лучшие из наших прекрасных судов Русского общества пароходства и торговли, я взял каюту 2-го класса. После звонка к завтраку за столом собралась вполне приличная публика из голландских чиновников и офицеров и несколько купцов и чиновников из малайцев или, вернее, помеси европейцев с туземцами. Несколько позже из одной каюты вышел китаец, к великому моему изумлению, обнаженный до пояса. Правда, стар-
В числе путешествующих в 1-м и особенно во 2-м классе на пароходах, совершающих рейсы на Дальнем Востоке Азии, ездит большое число очень богатых китайцев-банкиров, плантаторов и других людей с весом в обществе и толстою сумою. Люди эти, однако, остаются по взглядам на вещи чистыми китайцами. Подобно консерваторам-евреям, они говорят по-английски, подчиняются по необходимости режиму, господствующему на судне, но, где возможно, они стремятся остаться китайцами; почему в случаях, где условные приличия обеих наций не совпадают, европейцам приходится оказывать некоторое давление, чтобы заставить жить по-своему консервативных сынов Небесной империи. Впрочем, и команда тропических пароходов тоже очень разношерстна. На «Godavery» половина матросов были малайцы, лакеи — китайцы. И те и другие образовали замкнутые касты, почти не сообщающиеся друг с другом. Европейцы занимают должности лишь административного характера.Наше плавание до Сингапура было весьма спокойным и благополучным. Море здесь всегда тихо. Волнение бывает так редко, что, например, на «Godavery», на открытом воздухе, стояло на палубе день и ночь пианино — и, пересекая экватор, желающие могли танцевать кадриль. Переход через экватор делают пароходы каждый свой рейс, идя из Сингапура в Батавию и обратно, что совершается еженедельно. Поэтому никаких церемоний при переходе этой знаменательной линии не бывает; и плавание по Малаккскому проливу мало интересно и монотонно. Не без удовольствия я увидел пристань Сингапура и сошел вновь на твердую землю.Сингапур не принадлежит к числу городов, которые поражают, приковывают к себе внимание путешественников. Хотя это город чисто тропический, населенный столь интереснымиВ числе путешествующих в 1-м и особенно во 2-м классе на пароходах, совершающих рейсы на Дальнем Востоке Азии, ездит большое число очень богатых китайцев-банкиров, плантаторов и других людей с весом в обществе и толстою сумою. Люди эти, однако, остаются по взглядам на вещи чистыми китайцами. Подобно консерваторам-евреям, они говорят по-английски, подчиняются по необходимости режиму, господствующему на судне, но, где возможно, они стремятся остаться китайцами; почему в случаях, где условные приличия обеих наций не совпадают, европейцам приходится оказывать некоторое давление, чтобы заставить жить по-своему консервативных сынов Небесной империи. Впрочем, и команда тропических пароходов тоже очень разношерстна. На «Godavery» половина матросов были малайцы, лакеи — китайцы. И те и другие образовали замкнутые касты, почти не сообщающиеся друг с другом. Европейцы занимают должности лишь административного характера.Наше плавание до Сингапура было весьма спокойным и благополучным. Море здесь всегда тихо. Волнение бывает так редко, что, например, на «Godavery», на открытом воздухе, стояло на палубе день и ночь пианино — и, пересекая экватор, желающие могли танцевать кадриль. Переход через экватор делают пароходы каждый свой рейс, идя из Сингапура в Батавию и обратно, что совершается еженедельно. Поэтому никаких церемоний при переходе этой знаменательной линии не бывает; и плавание по Малаккскому проливу мало интересно и монотонно. Не без удовольствия я увидел пристань Сингапура и сошел вновь на твердую землю.Сингапур не принадлежит к числу городов, которые поражают, приковывают к себе внимание путешественников. Хотя это город чисто тропический, населенный столь интереснымиХс^*»^ "смсдлсн"<> предложил ему „ср- нуться и надеть надлежащее верхнее платы* Однако инцидент этот показал необходимость поразивших меня в каютах объявлений В еди^^ый"» п”^" пассаж"Р=. далеко не единственный в рейсах здешних пароходов нс представлял такого нарушения приличия, каким он мог бы показаться европейцам Не говоря уже кяетМ’ ЧТб ПОД тР°пиками ™аз настолько привыкает к обнаженному телу туземцев, что оно не шокирует никого, но и с точки зрения китайских приличии сидеть за столом в публичном месте в одних панталонах не представляет ничего предосудительного. Компания в одном из китайских ресторанов Ханькоу на моих глазах перед началом трапезы скинула с себя все облачение кооме панталон.’ н
В числе путешествующих в 1-м и особенно во 2-м классе на пароходах, совершающих рейсы на Дальнем Востоке Азии, ездит большое число очень богатых китайцев-банкиров, плантаторов и других людей с весом в обществе и толстою сумою. Люди эти, однако, остаются по взглядам на вещи чистыми китайцами. Подобно консерваторам-евреям, они говорят по-английски, подчиняются по необходимости режиму, господствующему на судне, но, где возможно, они стремятся остаться китайцами; почему в случаях, где условные приличия обеих наций не совпадают, европейцам приходится оказывать некоторое давление, чтобы заставить жить по-своему консервативных сынов Небесной империи. Впрочем, и команда тропических пароходов тоже очень разношерстна. На «Godavery» половина матросов были малайцы, лакеи — китайцы. И те и другие образовали замкнутые касты, почти не сообщающиеся друг с другом. Европейцы занимают должности лишь административного характера.
Наше плавание до Сингапура было весьма спокойным и благополучным. Море здесь всегда тихо. Волнение бывает так редко, что, например, на «Godavery», на открытом воздухе, стояло на палубе день и ночь пианино — и, пересекая экватор, желающие могли танцевать кадриль. Переход через экватор делают пароходы каждый свой рейс, идя из Сингапура в Батавию и обратно, что совершается еженедельно. Поэтому никаких церемоний при переходе этой знаменательной линии не бывает; и плавание по Малаккскому проливу мало интересно и монотонно. Не без удовольствия я увидел пристань Сингапура и сошел вновь на твердую землю.
Сингапур не принадлежит к числу городов, которые поражают, приковывают к себе внимание путешественников. Хотя это город чисто тропический, населенный столь интересными
В числе путешествующих в 1-м и особенно во 2-м классе на пароходах, совершающих рейсы на Дальнем Востоке Азии, ездит большое число очень богатых китайцев-банкиров, плантаторов и других людей с весом в обществе и толстою сумою. Люди эти, однако, остаются по взглядам на вещи чистыми китайцами. Подобно консерваторам-евреям, они говорят по-английски, подчиняются по необходимости режиму, господствующему на судне, но, где возможно, они стремятся остаться китайцами; почему в случаях, где условные приличия обеих наций не совпадают, европейцам приходится оказывать некоторое давление, чтобы заставить жить по-своему консервативных сынов Небесной империи. Впрочем, и команда тропических пароходов тоже очень разношерстна. На «Godavery» половина матросов были малайцы, лакеи — китайцы. И те и другие образовали замкнутые касты, почти не сообщающиеся друг с другом. Европейцы занимают должности лишь административного характера.
Наше плавание до Сингапура было весьма спокойным и благополучным. Море здесь всегда тихо. Волнение бывает так редко, что, например, на «Godavery», на открытом воздухе, стояло на палубе день и ночь пианино — и, пересекая экватор, желающие могли танцевать кадриль. Переход через экватор делают пароходы каждый свой рейс, идя из Сингапура в Батавию и обратно, что совершается еженедельно. Поэтому никаких церемоний при переходе этой знаменательной линии не бывает; и плавание по Малаккскому проливу мало интересно и монотонно. Не без удовольствия я увидел пристань Сингапура и сошел вновь на твердую землю.
Сингапур не принадлежит к числу городов, которые поражают, приковывают к себе внимание путешественников. Хотя это город чисто тропический, населенный столь интересными
„телями. как китайцы и малайцы, хотя на этом маленьком островке назначают друг другу icn- dez-vous* мореплаватели Индийского, Тихого и Атлантического океанов, он слишком портовы город, чтобы быть оригинальным, слишком срединное положение занял, чтобы поразить чем- нибудь новым. С востока или с запада приедет корабль — его пассажиры уже видели и тропики, и тропический строй жизни. Они мало жалеют о том что капитан спешит запастись углем и ехать дальше. Если они едут домой, они следуют его примеру и, запасшись тропическими сувенирами, возвращаются на борт.
Это тип портового города. На рейде всегда виднеются суда под всевозможными флагами, на берегу — оживление и грязь, толпа носильщиков, кричащая на всех языках, и торговцев, навязывающих кораллы, раковины, попугаев, шкатулки из душистого дерева и разные изделия. Вы спешите пробраться через эту толпу и берете себе карету, запряженную парою пони, управляемых недурно говорящим по-английски индусом, или, если вы менее опытны, садитесь на джинрикшу — китайца, навязывающего вам свои услуги. Связаться с этим последним не представляет особенного удовольствия. Подобно немцу, китаец способен десятки лет жить среди другого народа, не выучиваясь его языку. Потому ваш возница обыкновенно знает три аш- лийских слова: корабль, город и веселые места и, что бы вы ему ни толковали, на все вам будет с улыбкою отвечать all light (вместо all right)** и непременно, если вы едете из города, привезет вас на пристань, если в город — то в квартал, обильный вертепами, неизбежными во всех портовых городах, но особенно обширными в Сингапуре, где обитатели вертепов набрасываются на матросов — в лучшем случае опустошая их карманы, обыкновенно же оставляя на память о городе гораздо худшие последствия. Китаец- джинрикша столь же неутомим, как и японец. Его колясочка соответственно большему росту просторнее; костюм же еще более откровенный: обыкновенно кальсоны, хватающие до колен, составляют единственную одежду этого извозчика-лошади.
Город расположен на некотором расстоянии от берега, где пристают корабли. По дороге вы проезжаете сперва мимо грязных и вонючих болот, потом по не менее безалаберным предместьям и затем вступаете в китайский квартал города, или, если хотите, в собственно Сингапур.
Ц.сли бы меня спросили, кому принадлежит Сингапур англичанам или китайцам, я бы
затруднился ответить на этот вопрос. Во всяком случае па улицах на одного англичанина вы найдете здесь 300 китайцев и один десяток малайцев Весь город принял облик китайского города[32| Он превратился в улицы с бесчисленным множеством лавок и ларей, открытых днем и ночью и как во всех южных городах, ночью оживленных гораздо больше, чем днем.’
Европейская часть города сравнительно ничтожна по величине. Общеевропейского стиля дома и бульвары мало оживлены. Несколько магазинов втридорога торгуют привозными товарами; остальные здания — присутственные места или отели и рестораны. Бульвар на берегу моря, на который выходят окна ресторанов, еще молодой, но в большом порядке. Вид рейда восхитителен, но удобства отелей неважны. Английская дороговизна соединяется с азиатской неуютностью.
Сингапурские жители-европейцы появляются в этом квартале сравнительно редко — по делам или в клуб. Сами они живут обыкновенно за городом в чудных коттеджах, окруженных пальмами и другими тропическими растениями. Этот загородный квартал Сингапура напоминает уже описанные мною кварталы Батавии и Бейтен- зорга. Только здесь вы и не видите китайцев, хотя в домах их держат предпочтительно перед малайцами в качестве прислуги.
В городе же они буквально заправляют всем. Главные банкирские конторы, богатые торговые склады — все китайское. Громадная торговая операция в руках этого населения, — и не раз требования англичан бывали парализованы стачками китайских торговцев.
Народ этот придал городу чисто торговый характер. Улицы его стали рядами одноэтажных лавок. Город мало интересен для туриста, и обыкновенно ботанический сад, мало кому известная индийская или. вернее, парсииская опера и, наконец, визит к джохорскому султану являются единственными развлечениями приезжего.
Ботанический сад интересен пока только дл новичка.
После Бейтензорга он не может ПР°ИЗВ® впечатления, хотя со стороны эстетики здесь сд ла но все, чтобы превратить этот искусстве разбитый парк в феерическую декорацию, деревья еще молоды, в особенности пал - которых хотя здесь и посажено великое мН , ство, но псе они еще не вышли из того возр • в каком ими можно любоваться в оранж рс • Сад разбит с большим вкусом, и сад Черно вряд ли представляется воображению северянин лучшим, чем этот сингапурский парк, но р ным, обрамленным бледною зеленью доро
На базареНа базареКитайская кумирняКитайская кумирня
На базаре
На базаре
Китайская кумирня
Китайская кумирня
которого ежедневно прогуливается пестрая син- ^Жеийски^театр^ подобно театрам китайским или японским, можно посетить только из любопытства. Оперы парсийских композиторов, 2 даваемые, правда, не дерут уши, как японские но и не настолько увлекательны, чтобы европеец мог их дослушать до конца. Это какая- то смесь европейской балаганной феерии с теми «томаша», которые я смотрел в Бухаре. Оркестр из нескольких инструментов аккомпанирует певцам, образующим хоры, дуэты, соло и трио. Эти соло, довольно монотонные, протяжные песни, опять-таки напомнили мне те, которые я слышал в Средней Азии. Декорации на европейский манер, но довольно лубочные, хотя костюмы недурны, по крайней мере в виденной мною феерической опере из жизни Индры. Публика, состоящая из туземцев, многочисленна и кроме первых рядов довольно демократична. Особенно неприятен для европейцев туземный обычай жевать бетель, отплевывая кроваво-красную слюну. На Яве, Сингапуре и на Цейлоне этот бетель является необходимым спутником туземца. Везде на городских и деревенских улицах встречаете вы разносчиков, продающих уже готовые закладки бетеля, то есть гладкий, сердцевидный лист одного вида перечного растения, на который положены маленькие кусочки изве- сги, щепотки табаку и крошки зерен пальмы Areca catechu. Туземец берет лист, заворачивает в пего все названные вещества, отправляет все это в рот и жует целыми часами. Получающаяся смесь имеет несколько вяжущий, напоминающий некоторые зубные порошки вкус и окрашивает слюну в кроваво-красный цвет. Жующий отплевывает эту слюну поминутно, как мужики при курении махорки, что грязнит пол и делает пребывание в толпе туземцев неприятным.
Третья достопримечательность Сингапура еще менее интересна. Я разумею джохорского султана, владельца Сингапура, в те времена, когда это дикий островок Малаккского пролива рэ|. Этот человек, продавший сравнительно за бесценок клочок своей земли англичанам, мог видеть, как вырос в короткое время здесь бойкий и людный город и как вместе с тем его соотечественники, малайцы, уступили место пришлым ~ китайцам и белым. Теперь это ™шенн^^ обРаз°ванный, культурный, Й лвсздами магнат, славящийся госте- пейским « * ЖИВУЩИЙ в обставленном с европейским комфортом дворце [36].*
К нему часто ездят останавливающиеся в Сингапуре путешественники, нс столько, конечно чтобы посмотреть на малайского султана сколько чтобы полюбоваться малайской деревушкой и ландшафтом окрестностей. Сперва паровая конка, затем джинрикша везут вас по обсаженной кокосовыми пальмами и другими тропическими растениями дороге, вдоль которой раскиданы лачуги. Здесь вы попадаете на мангровые болота, и вот эти-то последние могут на некоторое время остановить внимание натура-
Не одиночные, борющиеся с морским прибоем группы кустарников — как на коралловых островах Явы, — а целые леса высоких с кожистою глянцевитою листвою деревьев представляют эти мангровые леса сингапурского побережья. Во время прилива морские волны, смешиваясь с илистою грязью грунта, наполняют мутною водою пространство под запутанною системою воздушных корней, переплетающихся над почвою. Но когда наступит отлив и обнажит самый грунт, странное зрелище представляется глазам.
Вы увидите перед собою землю, которая вся истыкана торчащими из земли, иногда на целый фут, отростками в палец толщиною. Точно кто вбил в землю колышки, употребляемые для защиты газона от ног гуляющих. Эти колья, однако, суть естественные отрывки от корней. У одиночно стоящих деревьев вокруг из земли на пространстве не менее чем сажень на 10 в диаметре почва густо усажена такими торчащими отростками, расположение которых ясно показывает связь со скрытыми под землею корнями.
Эти отростки суть особые дыхатели или резервуары деревьев. Известно, что затопленный водою, заболоченный, наполненный гниющими веществами грунт не содержит в себе достаточно кислорода воздуха, чтобы корни дерева могли существовать. На таких болотах обыкновенно не растут деревья. Но мангровые растения составляют исключение. Их особые отростки черпаю из воздуха кислород, которого нет в почве, и благодаря им растение живет там, где задыхаются корни других дерев.
Поездка по берегу приятна и для прости туриста. Отдых вдали от города, под сенью кок _ совых пальм, на берегу бушующего моря, испол нен поэзии, и несколько часов, проведенных» берегу тропического моря, навсегда глубоко вре жутся в память.
VII
От Сингапура до Коломбо. — Опять на русском пароходе.Кают-компания «Петербурга». — Коломбо
В Сингапуре я прожил всего несколько дней, так как приезд мой был подогнан ко времени прибытия «Добровольца», который должен был отвезти меня обратно из здешних чудных стран в Россию. Как ни манило меня остаться здесь еще на несколько месяцев, но я должен был спешить домой. Поэтому не без удовольствия принял я известие, принесенное мне служителем гостиницы, разбудившим меня известием, что русский пароход вошел в рейд Сингапура.
Я быстро оделся, взял джинрикшу и отправился на пристань, где действительно родной трехцветный флаг развевался на мачте приставшего к берегу двухмачтового судна[37].
Пароход пристал довольно неуклюже, не так, как обыкновенно в подобных условиях подходят к пристаням. Я не мог рассмотреть хорошо черты лица капитана, но были слышны его приказания в рупор, слышно было, что он горячился, и крепкая русская ругань были первые слова на родном языке, которые достигли моих ушей после долговременного пребывания между иностранцами. Но судно все-таки не слушалось и чуть не наткнулось на стоявший вблизи немецкий пароход. Впоследствии я узнал, что как раз в момент вхождения в гавань у «Петербурга», которого сильно трепала буря в Китайском море, испортилась машина и управление им сделалось почти невозможным.
Между тем собравшаяся на юте толпа народа с любопытством смотрела на берег. Между публикой я заметил нескольких сахалинских знакомых, и мы обменялись приветствиями. Еще несколько минут, и я был в кругу своих соотечественников.
Но кают-компания «Петербурга» была далеко не то же самое, что мне приходилось видеть на «Костроме» и «Москве», — и насколько приятное воспоминание сохраню я о плавании на этих двух крейсерах, настолько бесцветен и скучен был обратный путь в Одессу.
Капитан согласился принять меня на борт своего судна только благодаря имевшейся у меня из агентства бумаге. Но куда меня поместить, он не знал, да, по-видимому, и нс желал знать. Пароход был переполнен публикою. Ехавших из Владивостока и с Сахалина в Россию была такая масса, что добрая половина взявших билеты 1-го класса могла пользоваться только столом, помещалась же где попало — или в отделениях 3-го класса, или в багажном помещении. Тропиче
ский климат позволял большей части пассажиров жить на палубе и на юте день и ночь и этим облегчать неприятности помещения в тесных и узких закоулках, отведенных для их пользования. В довершение всего публика была самая смешанная — люди разнообразнейших убеждений и воспитания. Восточная Сибирь и Сахалин возвращали своей метрополии своих сынов — искусившихся и не искусившихся в соблазнах жизни далекой окраины, павших и сохранивших некогда внушенные на родине убеждения.
Тут была кучка немецких чиновников и врачей, на окраине не только нс обрусевших, но почувствовавших еще большую ненависть и презрение к стране, в которой они вот уже несколько поколений живут и действуют... Они держат себя в стороне от других, беседуют и обедают только с капитаном — тоже немцем. В их углу вы не слышите иной речи, кроме немецкой; им предоставлены все легальные и нелегальные удобства. Это злит остальных пассажиров, соскучившихся от многодневного медленного плавания по морю, и они спешат сообщить вам сплетни об этих чуждающихся немцах. И если верить этим сплетням, они являются чуть ли не худшим из элементов, отправляемых Сибирью обратно на родину.
Другой кружок — это инженеры и денежная аристократия. Они опять изолированы и хотя и поставлены в силу необходимости в общение с окружающими, но стремятся всеми силами с ними не соприкасаться. Затем серия темных личностей с сомнительным прошлым, избегающих остальных, быть может, из подозрения, что о них знают больше, чем показывают; несколько чахоточных, приговоренных к смерти, и. наконец, чиновники, приказчики. Все это сторонится друг друга, не симпатизируя друг другу, расходясь во взглядах на вещи, ссорясь от скуки, от жары, от слишком тесного сожительства. Тут есть и люди очень порядочные и симпатичные, но общая атмосфера заставляет и их, подобно офицерству, держаться особняком или если сходиться, то только в качестве зрителей или участников пикировок.
Так. нс имея нигде угла для уединения, плыла на родину эта сибирская интеллигенция. Ночью ют превращался в спальню. Но рознь сказывалась и здесь, н вам нередко поздно, когда вы мечтали заснуть, приходилось слышать под самым ухом хохот и громкие разговоры с
•амыми неприятными отзывами о ближайших соседях быть может также еще не погрузившихся в объятая Морфея. С глубокою признательностью всегда вспоминаю о том участии, которое мне оказал в деле устройства моего помещения д-р Щербак, хорошо известный русской публике очерками своих путешествии и впечатлений из турецкой кампании, на мое счастье занимавший в это время место судового врача на «Петербурге». Он устроил мне свободное отделение в лазарете, где я мог свободно читать и заниматься, но зато откуда я ранее, чем кто- либо, мог слышать час кончины многочисленных чахоточных, бессрочно отпускных солдат и матросиков, которых, миновав Цейлон, почти ежедневно спускали зашитыми в мешок в глубину Индийского оксана.
Напутствие коротко. Несколько молитв, наскоро прочитанных священником, помещенным гораздо хуже, чем я, где-то в трюме, в грязной яме. и двое матросов взваливают мешок на доски: придав наклонное положение, они заставляют труп скользить по ним за борт, и вскоре воспоминание о человеке, которого, быть может, с нетерпением ждет любящая жена или мать, уничтожено. Привыкший к таким зрелищам экипаж и товарищи продолжают равнодушно, нс думая ни о чем, свои занятия; сейчас звонок, и они сядут на полу компаниями хлебать свою смрадную пищу из лоханей, и в веселых беседах никто и не вспомнит о давно забытом в лазарете товарище. Одна только смерть помнит свои давно намеченные жертвы и в назначенный срок не упустит ни одной из них, несмотря па деятельную помощь человеколюбивого доктора и преданной делу сестры милосердия.
На иску парохода, через который мне ежедневно приходилось проходить в свое помещение, скопление пассажиров не меньшее, чем на юте. Приходится шагать через лежащих. В каюте же команды к довершению всего образовался зверинец. Десятки мартышек, отгрызая привязи, вырываются и бегают, потешая публику, по вантам; попугаи, по дешевой цене приобретенные матросами для продажи, белые, розовые, красные, зеленые и пестрые, оглушают своими криками и только что выученными русскими фразами как палубы, так и грязные и смрадные помещения матросов.
Над всем этим — серое тропическое небо, заста»?як>"№я экипаж ходить, обливаясь ’ В рубахах чавыпуск и с расстегнутыми ног кКаМИ’ и кругом си,,ис вол,,ы безбреж- а" 1ам и сям бслсющим гребешком пенистого вала
.,.±ЛС,,ТМ ‘^‘«‘’‘«юпием в пути была остановка н Коломбо. Пароход грузился копрою
около 5 дней. Кроме того, новое повреждение машины перед выходом задержало нас еще на сутки, и, таким образом, почти неделю я мог посвятить, совершенно неожиданно для себя, на эту «жемчужину Индийского океана», воспетую и иностранными, и русскими путешественниками.
Коломбо не имеет пристани подобно Сингапуру. Пароходы останавливаются на открытом рейде, защищенном с юго-запада длинным, входящим в море молом. Нигде в мире во время волнений прибой не достигает таких страшных размеров, как здесь. Исполинские валы налетают на каменную преграду, вздымаются на страшную высоту, и их страшный пенящийся гребень, срезанный, перебрасывается в занятую рейдом защищенную часть моря, где стоят на различных, но более или менее почтительных расстояниях от берега корабли. Поэтому попасть на берег можно только в гребной лодке. Гребцы цейлонские поистине ужасный народ, особенно для тех судов, которые останавливаются далеко от берега. Они знают неопытность иностранцев, особенно едущих из Европы, и не стесняются требовать среди моря со своих пассажиров десятерную таксу против установленной и часто не без успеха. Особенно неприятны эти мошенники ночью, когда возвращающиеся на судно европейцы, особенно с дамами. теряются и готовы заплатить какую угодно сумму, лишь бы
их доставили на борт. На деле эти негодяи не так опасны, и строгая угроза опытного человека пожаловаться стоящему на пристани и наблюдающему за порядком полисмену моментально устанавливает надлежащие отношения. Матросы же иных судов, возвращаясь на борт, в свою очередь наказывают сингалезов[38], оставляя их даже без законной платы.
Но вот «пальмовый лес», или, говоря правильнее, ютящиеся под сенью кокосовых пальм деревушки, становится все ближе и ближе, все явственнее выступают стоящие на первом плане казенные каменные постройки, и вот вы у при- I стами, с которой на вас глазеет пестрая толпа туземцев всех оттенков кожи — от черной, как у негра, до нежного розового отлива щечек молоденькой английской мисс. Красная, как кирпич, почва, несколько залитых пурпурными цветами (деревьев ближайшего сада останавливают на минуту внимание приезжего из Европы, но обыкновенно он спешит воспользоваться пред- |ложснием джинрикши и если приезжает с Запада, то здесь впервые вкушает удовольствие езды на людях.
Страны с густым населением стремятся избавиться от пользования для переездов дорогостоящими животными. Везде они объявили войну лошади. Редконаселенная Россия есть царство извозчиков-ваиек. Европа давно стремится заменить их конками, а американцы уже везде дви-
Общий вид порта в Коломбо
гают городские вагоны паром или электричеством, предоставив людям, не любящим общественных экипажей, велосипед. Азия, менее хитрая на выдумки, заменила лошадь человеком, и от Японии через Китай и Индокитай до Цейлона и Индии человек-лошадь — джинрикша, будь он черной, желтой или коричневой масти, одинаково добросовестно напрягает свои мускулы для перевозки своих более богатых собратьев.
Куда же ехать в Коломбо?
Для большинства наших русских пассажиров описанного мною характера это вопрос, решенный уже на борту, как только на горизонте показался силуэт острова. Они берут джинрикшу и, сделав коротенький тур по европейскому кварталу города, с тем чтобы сделать в магазинах покупки вроде конфет, башмаков и тому подобных вещей, останавливаются в большом, расположенном на берегу отеле, где пьют или soda waicr, или soda whisky, или soda brandy — эти распростраисннейшис под тропиками напитки, заменяющие отчасти вино. —- или заказывают себе обед, сидя в роскошно сервированном зале с панкером, дающим прохладный ветерок. Черный туземец, спрятанный за портьерою дверей, целый день неустанно, как автомат, дергает веревку, приводящую в движение легкую
Ксможб^ «Г.жадный R«wm<i4HM6" птпьКсможб^ «Г.жадный R«wm<i4HM6" птпь
Ксможб^ «Г.жадный R«wm<i4HM6" птпь
Ксможб^ «Г.жадный R«wm<i4HM6" птпь
раму, прикрепленную к потолку и тянущуюся через всю верхнюю половину комнаты. Как громадное опахало, медленно двигается этот пан кер, обдавая вас прохладною струею воздуха В частных домах надо от времени до времени осматривать крепость веревок: нередко случается, что перетершаяся или подгнившая от времени веревка обрывается, панкер летит вниз, хлопает по головам гостей и сметает свечи и стоящую на столе посуду. Слышится треск разбитых стаканов и блюд, заглушаемый громом ругательств хозяина обращенных к непредусмотрительному слуге. Но они дают только отойти хозяйскому сердцу. Вкусные расставленные на столе тропические яства превращаются в винегрет со стеклами, и гости, при извинениях хозяина, должны расходиться не солоно хлебавши. Вообще не только на Цейлоне, но на Яве, везде под тропиками, европейцы, несмотря на свое барство, заставляющее их держать массу прислуги’ далеко не имеют тех удобств, какими они пользуются в Европе.
Для примера приведу расчет, во что обходится содержание одной прислуги для средней руки семьи на Цейлоне. Any, или главный слуга в доме, обходится от 15—25 руб., то же самое стоит хороший повар; лакей, прислуживающий за столом, — от 10—12 руб., кучера — а их здесь полагается по одному на лошадь — стоят тоже около 10—12 руб. Слуга для уборки комнат и мелких услуг — 6—7 руб., поваренок — 5 руб., резчик травы для лошадей — 3 руб., причем на каждую лошадь полагается по человеку; айа, или горничная, — где есть жена и дети — не менее 12 руб.; если же она может быть кормилицей или швеею — столько же, сколько any. Кроме того, содержат еще водоноса, плата которому зависит от количества привозимой на семью воды. Хотя в Индии принято содержать прислугу на хозяйском столе, однако кушанья, раз поданные за стол, равно как и вина, по отчетам прислуги, испаряются, портятся от жары или съедаются собаками, почему вторично за хозяйским столом уже никогда не фигурируют. Вся эта масса челяди в общей сложности не делает для своих господ и половины того, что сделают два человека петербургской или московской при-
Достойно также внимания, что хозяева обыкновенно никогда не осведомляются о стоимости купленных продуктов. Это дело прислуги, и она, конечно, имеет свои барыши и сделки с торговцами. Поэтому продукты, несмотря на их дешевизну, европейцу обходятся вчетверо дороже, чем туземцу; но прислугу рассчитывают только тогда когда благодаря ей стол начинает обходиться уже чрезмерно дорого. Когда я сам поку-
пал себе различные фрукты на яванских базарах, туземцы всегда смотрели с любопытством и сразу признавали во мне приезжего иностранца.
Европейский квартал Коломбо невелик. Несколько улиц с невысокими каменными домами и магазинами европейских товаров носят обычные черты портовых городов. Далее — эспланада на берегу моря, где плещутся голубые волны океана с одной стороны, с другой же — колышутся кроны финиковых пальм, скрывающих изящные коттеджи. Здесь, пользуясь вечернею прохладою, катается европейская публика при закате солнца. Несколько бульваров около крепости пока еще мало украшают город. Вообще эта часть Коломбо, расположенная к югу и востоку от мола, не представляет ничего достойного внимания.
Интереснее, взяв джинрикшу, поехать вдоль большого озера, расположенного между европейским и туземным кварталами. Берега этого озера обрамлены густыми насаждениями кокосовых пальм. Там и сям из-под них виднеются портики буддийских храмов или низенькие хижинки туземцев, крытые пальмовою листвою. По берегу проходят рельсы железной дороги, станции которой с дебаркадерами, увитыми жасминами, усаженными пестролистными Croton, с клумбами из Caladium и других тропических цветов, расположены чуть ли не через каждую версту. Далее, на юго-восток, вы проезжаете так называемый Cinnamon Gardens, то есть прежние плантации коричного дерева, и достигаете окруженного изящными скверами Естественноисторического музея. По дороге за вами бегут назойливые мальчишки, предлагая палки из коричного дерева, букеты цветов, пестрых жучков и т. п., — форма нищенства, какой вы не встретите нигде на востоке Азии и которая так обычна в Европе.
Китаец и японец с детства так воспитаны чт они считают труд за необходимую принадле-1 ность жизни, за такую же потребность челове" ческого организма, как есть, пить или дышать воздухом. Они сроднились с работой, и она если только посильная, их не тяготит. Вы не услы шите жалоб и брани, недовольства на судьбу заставляющую работать, зависти к богатым могущим веселиться и бездельничать. Они рабо’ тают с песней и улыбкой на лице. Если в Японии есть нищие, это нищие на правах юродивых — нищенствующая монашеская братия.
На Яве вы также не увидите попрошаек.
Не то в Коломбо: мальчишки и юноши здесь бегут за вами, навязывая ничего не стоящие вещи ради нескольких центов, бросаемых им как милостыня.
Но турист им благодарен за то, что они обращают его внимание на экземпляры Cinnamo- mum, растущие по соседству, и дают возможность увезти на родину пахнущую корицею палку. Само растение невысоко; оно имеет овальные, ярко-зеленые глянцевитые блестящие листья и большею частью культивируется кустом. Пока Цейлон принадлежал португальцам и голландцам, торговля корицею составляла монополию колонии. Так же относились к ней и английские власти до 1833 г., когда культура ее была предоставлена частным лицам [39]. Сначала эта мера подняла было сильно культуру корицы, и еще в 1844 г. из Цейлона вывозилось до 53 197 фунтов, но затем новые предприятия плантаторов отвлекли внимание в другую сторону, и теперь производство корицы в большом упадке. Cinnamon Gardens, некогда самые большие плантации на острове, стали теперь просто кварталом Коломбо.
Чтобы получить корицу, кору побега, когда она созреет настолько, что ее легко сдирать, надрезают особыми ножами, легкими, длинными, с ОДНОЙ стороны вогнутыми, с другой ВЫПУ* клыми и с чрезвычайно острыми лезвиями. р корицы делается два раза в году: первый РР_ период между апрелем и августом и втором ноября и до января. Самую корицу получают следующим образом. Одногодние побеги, ющие пальца толщины и длиною от 1 до 4 фу > срезаются, листья с них обрываются, делается надрез по всей длине побега с ^ отделить луб от древесины. Серая повср коры тщательно оскабливается, равно ка^ не тренняя зеленая кожица, до тех пор п покажутся почти белые волокна луба. По > ные таким образом трубочки луба вкладыв одна в другую и помещаются в теплое место для просушки. Когда они еде , сухими и коричневыми, их связывают п<
вителей этого рода, затем на леопардов, шакалов, ихневмонов, мускусных крыс, всевозможных видов зеленых попугаев — от величины голубя и до воробья — ив особенности на змей. Из последних три обращают на себя особое внимание. Во-первых, питон, достигающий от 17.до 20 футов длины, коричневый с желтыми пятнами. Он, подобно всем удавам свешиваясь с деревьев, падает на свои жертвы, сжимая, как боа-констриктор, жертву в своих объятиях. Он отваживается нападать на шакалов, оленей, молодых буйволов, но редко трогает человека, почему его гораздо менее боятся, чем другую змею, именно кобру-капеллу, называемую туземцами «нага». Эта змея у них считается священною. Полагали даже, что она у туземцев острова до распространения здесь буддизма почиталась за божество. Это не лишено вероятия, так как известно, что и доселе многие африканские народы поклоняются змеям. Многие из туземцев поэтому не уби-вителей этого рода, затем на леопардов, шакалов, ихневмонов, мускусных крыс, всевозможных видов зеленых попугаев — от величины голубя и до воробья — ив особенности на змей. Из последних три обращают на себя особое внимание. Во-первых, питон, достигающий от 17.до 20 футов длины, коричневый с желтыми пятнами. Он, подобно всем удавам свешиваясь с деревьев, падает на свои жертвы, сжимая, как боа-констриктор, жертву в своих объятиях. Он отваживается нападать на шакалов, оленей, молодых буйволов, но редко трогает человека, почему его гораздо менее боятся, чем другую змею, именно кобру-капеллу, называемую туземцами «нага». Эта змея у них считается священною. Полагали даже, что она у туземцев острова до распространения здесь буддизма почиталась за божество. Это не лишено вероятия, так как известно, что и доселе многие африканские народы поклоняются змеям. Многие из туземцев поэтому не уби-
вителей этого рода, затем на леопардов, шакалов, ихневмонов, мускусных крыс, всевозможных видов зеленых попугаев — от величины голубя и до воробья — ив особенности на змей. Из последних три обращают на себя особое внимание. Во-первых, питон, достигающий от 17.до 20 футов длины, коричневый с желтыми пятнами. Он, подобно всем удавам свешиваясь с деревьев, падает на свои жертвы, сжимая, как боа-констриктор, жертву в своих объятиях. Он отваживается нападать на шакалов, оленей, молодых буйволов, но редко трогает человека, почему его гораздо менее боятся, чем другую змею, именно кобру-капеллу, называемую туземцами «нага». Эта змея у них считается священною. Полагали даже, что она у туземцев острова до распространения здесь буддизма почиталась за божество. Это не лишено вероятия, так как известно, что и доселе многие африканские народы поклоняются змеям. Многие из туземцев поэтому не уби-
вителей этого рода, затем на леопардов, шакалов, ихневмонов, мускусных крыс, всевозможных видов зеленых попугаев — от величины голубя и до воробья — ив особенности на змей. Из последних три обращают на себя особое внимание. Во-первых, питон, достигающий от 17.до 20 футов длины, коричневый с желтыми пятнами. Он, подобно всем удавам свешиваясь с деревьев, падает на свои жертвы, сжимая, как боа-констриктор, жертву в своих объятиях. Он отваживается нападать на шакалов, оленей, молодых буйволов, но редко трогает человека, почему его гораздо менее боятся, чем другую змею, именно кобру-капеллу, называемую туземцами «нага». Эта змея у них считается священною. Полагали даже, что она у туземцев острова до распространения здесь буддизма почиталась за божество. Это не лишено вероятия, так как известно, что и доселе многие африканские народы поклоняются змеям. Многие из туземцев поэтому не уби-
?Т 5 Т фунтов весом и отправляют для продажи, коричный куст дает, кроме того, из своих плодов воск, а из корней — камфару; из коры дис- и^иРуется также ароматичное масло.
Музей города Коломбо обыкновенно посещается всеми проезжими. Это самый обыкновенный провинциальный музей естественных произведений края, каких множество в Швейцарии и каких, к сожалению, почти нет у нас. Но так как Цейлон край тропический, то и произведения его любопытны для северян — особенно тех, кто нс бывал в больших музеях Европы. Диковинные звери и громадные черепахи морских прибрежий. птицы девственных лесов, чудные бабочки, равно как коллекция костюмов и предметов роскоши туземцев, — все это можно видеть в этом музее. Здесь, конечно, нс место перечислять все его достопримечательности. Укажу, однако, как на наиболее интересных представителей фауны острова на маленьких оленей, немного крупнее кошки величиною, способных приручиться и являющихся одними из грациознейших предста
вают кобры, несмотря на то что это одна из самых ядовитых змей, укус которой почти неизбежно влечет за собою смерть.
Народ думает, что убийство кобры навлекает несчастье, почему ее и относят в более удаленные от села местности. Другие, которые, с одной стороны, хотят избавиться от опасного животного, с Другой же стороны, не хотят брать на свою душу греха убить священное пресмыкающееся, обыкновенно сажают кобру в плетеную корзинку, кладут ей для пищи некоторое количество вареного рису и пускают на произвол судьбы по реке, где она или тонет, или погибает от рук более безжалостных лиц. Европейцы, однако, нередко горько платились за неуместное любопытство, когда они, находя выброшенные на берег острова закрытые корзинки, неосторожно обнаруживали их содержимое.
Взрослая кобра часто имеет длину до 6—7 футов и бывает то светлее, то темнее. Туземцы различают поэтому змей высшей и низшей касты. Хотя укус кобры смертелен, есть возможность, по крайней мере для человека, принять от нее некоторые меры предосторожности. Кобра, прежде чем сделать смертельный укус, вздувает шею около головы и поднимается на хвосте, чтобы сделать роковой прыжок. В это время можно ее убить или убежать.
Гораздо более поэтому опасна другая змея, называемая ticpolonga. Ее укус влечет моментальный паралич и смерть, причем нападение ее внезапно, так что никак нельзя предостеречь себя от скрытого врага. Сингалезы ненавидят эту змею так же сильно, как почитают кобру-капеллу, причем в их народных преданиях существуют многочисленные рассказы о великодушии кобры и коварстве ticpolonga.
Музей богат и различными произведениями окружающего остров моря. Вообще можно сказать, что для проезжего, который не имеет возможности углубляться внутрь почти истребленных лесов острова и которому на воле никогда не приходится встретить ни тех тропических птиц, что выставлены в витринах, ни змей, музей представляет массу интересного.
Чтобы получить понятие, каково это население, отправляемся на север и северо-восток города, в его туземные кварталы.
Мы попадем в перекрещивающиеся ряды узких улиц, обстроенных одноэтажными, по большей части имеющими соломенные крыши глиняными домиками с большими входными дверьми и без окон или с весьма маленькими окошечками. Обыкновенно дверь освещает эти жилища-сараи с глиняным полом и почти полным отсутствием внутреннего убранства. Мно- me улицы состоят из рядов лавчонок с разны
товаром. Эти последние опять напоминают паши лари толкучего рынка. В них нет уже тех бьющих в глаза своею оригинальностью товаров Дальнего Востока, и тут, как и па базаре Явь! я мысленно переносился на торговые улицы Самарканда и Бухары.
По мере удаления от центра улицы делаются шире; среди них появляются более высокие хорошие дома, садики. Там и сям возвышают свои кроны кокосовые пальмы или зеленеет манго. Белеют стены католического костела. Здесь живут христиане — крещеные туземцы или помесь их с португальцами [40].
Но не пойдем дальше. Останемся в туземном квартале, всмотримся в его жизнь. Здесь нет шума и беготни китайского города, но здесь оживленнее, чем в малайском. И что более всего поражает — это невероятная пестрота населения. Белых, то есть европейцев, мало. Только изредка попадется заблудившийся матросик. Но зато туземцы представляют все переливы цветов. Особенно поражают тамилы и другие «кули», выселившиеся сюда из Индии [41]. Это прекрасно сложенный, иногда несколько сухощавый, большею частью черный, как самые черные из негров, в одних коротких панталонах щеголяющий народ. В чертах его лица, однако, мало негритянского. Нос большой, прямой, иногда орлиный, роскошные черные длинные волосы, выразительные блестящие глаза. Только губы несколько толще, чем у европейца. Лоб и верхние части рук у этих людей носят на себе символические полосы, накрашенные белою краскою, показывающие принадлежность к той или другой касте — большей частью из низких. Но если на севере Индии каста давно потеряла свое значение и брамины служат поварами у судр или париев, и выходцы из этих последних СОВСР* шают богослужение, то тем менее имеют о значение на Цейлоне, где населению, так.с зать, навязаны историею все эти предрассудки, мало общего имеющие с воззрениями народ массы. Поэтому если кастовые предрассуд соблюдаются, то только по отношению к шним. нс мешающим жизни обрядностяк. напомнили мне живо наших алтайских обрядцев. которые, если муж и жена ПР и3 жат к различным сектам, никогда не одной посуды, боясь осквернить друг ДРУ * у. то же время преисправно исполняют своу жеские обязанности. Так и туг. Касты выроди лись в цехи с внешними обрядовыми, но кицими сношениям предрассудками. шиван-
Большинство этого черного народи ИзяЩ. цы. то есть поклонники бога швы | -I- НЬ1Х ныс пагоды воздвигнуты в честь его в Р и частях города. Вечером при ярком ос
звуках своеобразной, но красивой музыки совершаются здесь богослужения. Народ с босыми ногами толпится в храме. С силою бросают о нол принесенные в жертву, разбиваемые вдребезги кокосы. Но внутрь храма проникнуть нелегко, особенно если ваш провожатый-туземец из христиан. Легче посетить буддийские храмы. Но здесь я их описывать не буду, несмотря на их многочисленность, так как при описании Кходи мне еще придется вернуться к этому вопросу.
Наряду с индусами-шиванцами и более промышленными белолицыми торговцами галантерейными товарами и драгоценными камнями — индусами с севера — жителями Бомбея и Мадраса в белых халатообразных одеяниях, нередко магометанами — вы встречаете — и это господствующее население — сингалезов.
Сингалезы — коричневые, среднего роста люди с головою продолговатой формы и черными изящно, в шиньон, зачесанными волосами. Их и без того большей частью безбородые женоподобные лица делаются до того похожими на женские, что непривычный человек легко спутает и примет мужчину за женщину. Особую женственность их внешности придают большие, из черепахи сделанные гребенки, которыми они укрепляют свои волосы. Точь-в-точь такие же
гребенки носили одно время v нас цы. костюм"™ "„'X
о разен, так как влияние португальцев голландцев и англичан, владевших поочередно остпо вом, не могло нс отразиться и на вкусах и обычаях жителей. Обыкновенно голова остается не-юкрытою: куртка у мужчины короля оставляющая грудь открытою; кофта, чаще поо’ его косынка, у женщины и панталоны^! мужчины и юбки у прекрасного пола довершают оде-
Черты лица сингалезов красивы и приятны Телосложение изящно, движения грациозны В их обращении масса вежливости и деликатности вместе с тем живости и общительности, что делает это население чрезвычайно симпатичным. Некоторые из приезжающих выносят о сингалезах несколько иное впечатление, но это, мне кажется, потому, что они имеют дело или с назойливыми нищими, или с чичероне из метисов, которые хотя и смуглы, как природные туземцы, но невыгодно отличаются от них тем, что соединяют в себе дурные стороны как европейцев, так и азиатов, весьма редко имея хорошие черты природы их родителей. Чтобы знать сингалеза, каков он от природы, надо его видеть в деревне.
VIII
Цейлонская растительность. — Тропическая деревня. — Вечер в деревнепод тропиками. — Сельское население Южной Азии
Поезд цейлонской железной дороги каждый час готов к услугам жителей Коломбо, чтобы с жарких городских улиц увезти их на природу — в глубь рисовых полей и кокосовых рощ низменной полосы острова. Вагоны, открытые с боков, приспособлены к жаркому тропическому климату и напоминают наши летние конки. Третий класс битком набит до пояса обнаженными людьми. Здесь аккуратность и быстрота движения английских дорог оказываются неуместными, и медленные, с сильными опозданиями поезда, подолгу стоящие на станциях, напоминают Россию. На полустанках повсюду сингалезы-про- давцы предлагают вместо прохладительных напитков бетель, молодые кокосовые орехи, реже плоды хлебного дерева. Но малайских печеных бананов или других тропических фруктов вы не увидите на станциях.
Поезд проносится среди обычного культурного ландшафта азиатских тропиков. Справа и слева развертываются изумрудно-зеленые луговины рисовых полей, точно нежное травяное озеро, среди которого, как острова, возвыша
ются на незначительных пригорках густые рощи кокосовых пальм. Под их то прямыми, как колонны, то причудливо изогнутыми и наклоненными стволами, точно грибы, тесно друг возле друга приютились крошечные домики туземцев с крышами из тех же самых пальмовых листьев. Это деревушки, приютившиеся среди пригорков, стоящих среди обращенного в рисовое поле болота. Таким образом, страна, где на первый взгляд не видно ничего, кроме зелени луга и крон пальмового леса, густо заселена, и нет клочка, оставленного без обработки, а деревни расположены так же часто, как в самых густонаселенных русских губерниях.
Но деревни цейлонские далеко не так разнообразны и пышны, как селения только что покинутой мною Явы. Здесь нет громадного разнообразия фруктовых деревьев и кустарников, здесь нс окаймляет селения целая опушка кустистых пальм Metroxylon. Высокие хлебные деревья с громадными зелеными плодами, вырастающими из ствола, длиннолистыс темные деревья манго. Mangifera indica. одни и то далеко
не всегда присоединяются к зелени кокосовых пальм. Эта же последняя красотою своею далеко уступает царице пустыни, финиковой пальме, о которой по картинкам чаще всего судит как о типе пальм северянин. Есть что-то бледное, болотистое в листве кокоса. Кто бывал во время охоты в болотистых, заросших камышами побережьях, тот знает эту переплетшуюся бледную зелень узких продолговатых листьев. Увеличьте их длину в десятки раз, увеличьте все в соответствующем масштабе, и вы получите ту сень кокосовой рощи, которая с колыбели и до могилы осеняет сингалеза низменной полосы Цейлона.
Невысокие бамбуки, образующие живые изгороди вокруг домов, оставляя лишь узкие проходы — тропинки для пешеходов, также гармонируют с этою бледною болотистою зеленью, и даже в ярком изумруде рисовых полей что-то отзывается болотом.
Очертания и формы кокосовых пальм менее изящны, чем у финиковых. Их ваи как-то сдвинуты к вершине, как-то жидки, малограциозны. Одиночно стоящие деревья еще красивы, и кроны их полны, но группы нередко напрашиваются на сравнение с метлами. То же впечатление производит другая пальма, также очень распространенная в сингалезских деревнях, — арековая
пальма — Areca catechu. Ес ствол — Поост длинный, коленчатый, большей частью прямой реже слегка искривленный шест — заканчи вается коротким пучком зелени, точно пучоТ бумаги для сметания пыли, привязанный на испо линскую палку. Бамбуки, две описанные пальмы, манго и два вида хлебного дерева состав ляют почти исключительную растительность цейлонских деревень низменной полосы острова если не считать еще бананов, нередко сажаемых во множестве перед домами наподобие того как в Мингрелии [Мегрели. — РедД и в Батумской области сажается исполинская кукуруза. Все эти растения входят также в состав флоры и малайских деревень, но там, среди великого разнообразия других форм, они лишь содействуют украшению сельского пейзажа, между тем как здесь он несколько однообразен и носит болотный колорит, почему у многих ехавших под тропики с ожиданием видеть волшебные феерические картины природы вызывает даже некоторое разочарование. Зато тем характернее выступает здесь не особенно часто, впрочем, попадающаяся громадная веерная пальма — Corypha umbraculifera, обыкновенно одиночно сажаемая по окраинам деревень.
Эта обстановка растительности, столь же характерная для сингалезской деревни, как вишневый садик для хаты малоросса, сопровождает вас в течение всего пути, пока поезд мчится по низине.
Цейлонская деревня менее интересна, чем яванская, и по постройкам; однако было ли то более благоприятное время года или другие какие причины, но обстановка ее мне показалась поэтичнее.
На Яве крестьянский домик — своего рода свайная постройка. Плетенный из прутьев пол никогда не касается земли. Избушка, как на курьих ножках, стоит на четырех невысоких сваях. Ее стены точно так же сплетены, как наши плетеные корзины, из тонких щепок, и их легко бы было проткнуть палкой при некотором усилии. Изящно выгнутая кровля из пальмовых листьев завершает постройку. У домика обязательно небольшая веранда, на которой стоят кресла и стол. Внутренность дома перегорожена на несколько комнат — среднюю, проходную, столовую и боковые — спальни.
Нередко в саду или прямо около дома помещаются пристройки — такие же свайные, иногд« без боковых стен, с одною крышею — играющие роль конюшен. Лошади в них кажутс точно выставленными напоказ в каком-ниоуд зверинце. Другие постройки играют роль наш!. овинов. Такова внешность домиков на Яве. и раскиданы под сенью дерев и хотя находите
близком соседстве,
^Гораздо прозаичнее дома на Цейлоне. Здесь они скорее всего напоминают простые глиняные сараи с глиняным же полом и сплетенною из пальмовых листьев кровлею. Большая дверь служит для освещения жилища, почти не имеющего ни утвари, ни мебели. Спят и сидят на полу, на циновках. Дома или сдвигаются в длинные улицы, или раскиданы под сенью пальм. Несколько лавочек — неотъемлемая принадлежность деревни; свечи, листья бетеля, несколько кокосов и тому подобные мелочи служат предметом их незатейливой торговли.
Но если внешность построек в деревнях Цейлона и Явы не останавливает внимания туриста, то нельзя сказать того же об общей совокупности всей обстановки. Нет ничего поэтичнее вечера в тропической деревне, особенно на Цейлоне. К этому времени обыкновенно небо проясняется, ветер стихает. Едва только начнут меркнуть последние лучи солнца, как отовсюду: и с неподвижных пальмовых крон, и с трепетных листочков бамбуков — начинается стрекотание цикад, сначала тихое и частое, как стрекотание наших кузнечиков, затем все громче и громче, наконец оно переходит почти в оглушительный концерт, где трещанье довольно резких тонов цикад сливается с нежным звоном, напоминающим звон маленьких серебряных колокольчиков. Это кваканье особенных тропических зеленых лягушек. Когда наступит ночная тьма, весь воздух наполнен хором из мириад этих стрекочущих существ. Теперь, с наступлением мрака, все резче и резче начинает выступать другое явление. На листьях темными силуэтами вырисовывающихся крон деревьев появляются тысячи светящихся точек. Еще большее количество этих огоньков наполняет воздух. Кажется издали, что отдельно стоящие деревья как бы окружены целою атмосферою из светляков. Они летают мириадами вокруг опушек деревень, придавая картине чисто волшебный характер. У нас нельзя себе представить ничего подобного, так
как только в Закавказье, Мингрелии и Имеретии можно видеть сонмы подобных летающих светляков. Но и там их блеск менее ярок, чем на Цейлоне.
Еще час или два, и картина опять меняется Из-за крон кокосовых пальм выходит луна. Ес трепетные, бледные в тропических странах лучи падая на росистую, подернутую туманом поверхность рисовых полей, превращают их в подобие озера, а неясные силуэты кокосовых пальм, разбросанных рощами на этом фоне, кажутся’волшебными лесами, выросшими на необитаемых островах волшебного моря, заколдованного феей, обитающей в одном из храмов, портик которого белеет, выдаваясь из рощи фиг и бананов, и на громадных листьях деревьев издалека видны блещущие, как алмазы в лучах месяца, крупные капли росы. Воздух недвижим; не верится, что это действительность, а не фата- моргана.
Нет ничего удивительного, если эта мягкая, ласкающая и вместе с тем могущественная природа наложила и соответственный отпечаток на характер деревенского жителя-сингалеза. Если надоедливые попрошайки в Коломбо производят иногда неприятное впечатление на проезжего, то этого никак нельзя сказать про сельское население Цейлона. Оно поражает своею живостью, общительностью, разговорчивостью и простотою, но в то же самое время чарует своей вежливостью и изяществом манер. В обхождении всякого крестьянина поражают мягкость и предупредительность, совсем неизвестные в наших северных странах. Только в Японии можно встретить что-либо подобное...
Но в Японии и в Китае, где нет каст и где религия не гнетет население, это последнее давно утратило те черты приниженности, которые проглядывают здесь. При совершенно ином отношении к религии в народе там выработалась самостоятельность, здесь отсутствующая. Ни в Японии, ни в Китае путешественник не встре- тится с тем положением рабочих, какое кидается в глаза на чайных плантациях Цейлона.
IXКанди — столица Цейлона [43]. — Зуб Будды. — Буддийский ад. —Буддийская космогония. — Основы буддизмаIXКанди — столица Цейлона [43]. — Зуб Будды. — Буддийский ад. —Буддийская космогония. — Основы буддизма
IX
Канди — столица Цейлона [43]. — Зуб Будды. — Буддийский ад. —Буддийская космогония. — Основы буддизма
IX
Канди — столица Цейлона [43]. — Зуб Будды. — Буддийский ад. —Буддийская космогония. — Основы буддизма
Поезд скоро покидает низменную равнину описанною уже нами характера. Он. медленно поднимаясь, вступает в гористые центральные части острова и, проносясь высоко по карнизу над глубокою долиною, дает возможность проезжающему любоваться одним из красивейших
ландшафтов тропического мира Азии. Под на ярко-зеленом фоне раскиданы не только' мовые рощи деревень, но всюду вид „-ар. скалы и утесы, покрытые джунглями или у пиком, увитым непроходимым сплете1‘“^цХ в лиан, колючих и цепких, превращаю Ц
непроходимые дебри все склоны гор и утесов. Но настоящих девственных лесов, никогда не трогавшихся рукою человека, кроме нескольких сомнительного достоинства обрывков, не встретишь и здесь.
Поезд поминутно погружается в более или менее длинные туннели, вылетая из которых открывает все новые и новые картины. Эти туннели — верх совершенства железнодорожной техники — произвели сильное впечатление на туземцев. В старинных преданиях Цейлона существовало поверье о том, что могущественное царство Канди тогда лишится своей независимости, когда на остров явится народ чужеземный, который проникнет внутрь страны сквозь отделяющие Канди от прибрежья горы. Велик был ужас кандийцев, когда покорившие край англичане провели первый туннель для избежания длинного обходного пути, ведшего в город. При виде этого туннеля туземцы убедились, что пророчество исполнилось, и с тех пор не восставали против победителей [44].
Миновав все эти туннели, вы прибываете в древнюю столицу Канди — красивый городок, расположенный на берегах озера, со всех сторон окруженного горами. Озеро это, по-видимому, искусственное. Теперь берега его все застроены чудными дачами, и все красивые формы дерев, какие только могут расти в здешнем климате, сгруппированы в садах этих вилл, делая уголок этот одним из живописнейших на острове. Только разве Бейтензорг на Яве может с ним поспорить красотою своих ландшафтов.
Канди обязан своими красотами англичанам. Старый Канди, основанный туземным населением, расположенный несколько в стороне, представляет городок с прямыми перекрещивающимися улицами и одноэтажными лачугами вроде деревенских домов острова. Большинство из них занято лавками, а общим видом они живо мне напомнили улицы наших среднеазиатских городов. Говорят, жалкий вид богатой столицы царства имеет причиною запрещение со стороны царей Канди строить красивые дома простым обывателям; этой привилегией пользовались лишь царственные особы. Город же украшали храмы. Главный из них, расположенный на берегу озера, представляет главную достопримечательность города; это знаменитая пагода, в которой хранится зуб Будды, величайшая святыня индусских буддистов.
Как известно, на остров буддизм был принесен приблизительно через 235 лет после смерти основателя этого учения. Его принес один монах, специально с этой целью приехавший на остров. Ветрегив царя, он убедил его принять учение Будды, и царь, подобно Владимиру Снятому.
повлиял на обращение народа В памо-™. - события я городе Апурад,^^™ был посажен принесенный из Индии SmZo Ficus religiosa, и доселе еще растущий на том месте, превратившись в громадный развесистый ских" го»"^ ИЗменило °блик Цейлонских городов. Всюду появились пагоды, представляющие четырехугольные увенчанные копо- коловидным куполом здания, прочно построенные из кирпича, обыкновенно выбеленные и возвышающиеся над выдолбленным камнем, сохраняющим какие-нибудь останки великого святого. Самой высокопочитаемой реликвией Будды является его зуб, так называемый «Далада», при несенный на Цейлон в царствование Кистари Маяна, приблизительно в 310 году после Р X [45].
Буддисты верят, что страна, обладающая зубом Будды, находится под особым его покровительством, почему и самый Цейлон теперь считается святым островом. Враги только потому овладели Цейлоном, что им удалось овладеть его святынею. Англичане, когда в 1818 году сэр Р. Браунриг после восстания в Канди овладел святынею, постарались нарочно выставить ее напоказ, дабы все видели, что она в их руках, — и туземцы покорились року. Вот почему и после всякое восстание начиналось попыткою похитить из Канди драгоценные
мощи.
«Далада» помещается в одном из роскошнейших храмов, примыкавшем к царскому дворцу. Зуб этот, по-видимому, вместе с тем был и фамильною святынею царствующего в Канди дома. Он показывался народу лишь в исключительных случаях. В назначенные дни тогда в Канди стекалась громадная масса народа: князья окрестных стран являлись с блестящею свитою, на слонах и с разодетыми телохранителями; царь со своим семейством, одетый в лучшие одеяния, шел прикладываться к священному зубу, и, когда он произносил при этом благоговейно возглас «Садху», возглас этот повторяли царедворцы, повторяла его и стотысячная, стоявшая на берегах озера толпа, и эхо переносило егогорьгд< горы по всему острову. Затем следовали пиршс ства и празднества, в меньшем масштабе noi рявшиеся по всем деревням края.
Р Зуб помещается во втором этаже, в склепе, куда не проникает солнечный свек Большую часть комнаты занимает громадный стол, о р ченный золотом, на котором стоят изображения Будды: одно из золота чистого горного хрусталя. Им вс руХ
женим приносятся жертвы из сильно ^ цветов. Возле стоят четыре вместилища с рл*
Вио на Кинди
личными реликвиями, около 12 дюймов высоты каждое. Между ними и помещается так называемая «каранда», содержащая священный зуб. Это хранилище имеет также вид колокола, сделанного из позолоченного серебра и слегка усыпанного драгоценными камнями. Оно окружено рядом изящно сделанных золотых вещиц, приношений от богатых богомольцев.
В хранилище есть небольшая дверка; через нее можно проникнуть внутрь и достать зуб, который, по мнению одних, — искусственный, сделан из слоновой кости и почернел от времени, по мнению же других, которое мне лично кажется более вероятным, по-видимому, принадлежит или крокодилу, или какому-нибудь более крупному, чем человек, животному. Зуб оправлен в чистое золото и хранится в шкатулочке из того же металла. Ящичек в свою очередь хранится в золотой чаше, украшенной алмазами, рубинами и изумрудами, которая вложена в другой сосуд, увитый дорогими материями. Этот второй сосуд вложен еще в два не менее дорогих и изящно отделанных сосуда, которые и хранятся в «каран- де».
Нет ничего удивительного в том, что громадный, вовсе не похожий на человеческий зуб туземцы склонны приписывать Будде. Начиная от Японии и вплоть до самых закоулков Цейлона
великого учителя изображают стоящим блат словляющим или сидящим на цветке лотоса гоо h^Bv^h^r* П°ЗТОмУ в "родном воображении Будда невольно должен казаться сказочным исполином. Кроме того, как в Мекке и Бухаре все И^ХДУХОВеНСТВ° ДСЛЗСТ С° СВОей все, 1тобы заставить работать воображение Таинственные церемонии и молебны* делают обстановку зуба обаятельною не для одних буддистов. Теперь духовенство охотно пускает смотреть зуб и проезжих европейцев. Масса туристов посещает храм; жадные чичероне ловят их у парка и, сдавая с рук на руки не менее жадным оуддииским попам, не выпускают из храма, не выжав и нескольких десятков рублей под предлогом показывания всяких святынь и реликвий, таинственно запрятанных в ящички и шкафчики фантастической формы.
Буддийское духовенство на Цейлоне имеет организацию не менее сложную, чем духовенство любой из христианских церквей [46]. В одном Канди имеются две коллегии духовных лиц, пользующиеся большим уважением и управляющие на основании устава, сохранившегося со времен Будды. Состоящее под их началом духовенство делится на три класса: так называемых «иразатрада», или исполненных верою, «самне- ро», или священников, и просто безбрачных благочестивых людей, так называемых «силоатов». Хотя этим последним и дозволяется иногда исполнять должности священников, но они не имеют духовного сана. Духовные лица избираются обыкновенно из высших каст. Высшие духовные степени получаются по экзаменам; кроме того, принято, чтобы посвящаемые в духовное звание лица с детства находились некоторое время служками в учении у пользующихся хорошею рспутациею священников. Новичок посвящается в священники путем целого ряда своеобразных обрядов. Ему сбривают нс только все волосы на голове, но и брови, затем его обтирают особо приготовленными благовониями, н он одетый в желтый халат особой формы, благоговейно преклоняет колена перед священником, который, читая стих на языке «пали», посвящает его в соответствующее звание самне- ро. Только имея 20 лет (не от роду, по от момента зачатия, которое буддисты ^^ истинным моментом рождения)^ сак неро_может получить степень иразатрада. Он сменяет тогд желтое одеяние на белое и W*^3*” собранием старейшин, число коих пс менее двадцати. После того ему присхждается желтый халат другого фасона
Каждый “«'"^^
117 Число находящихся при храме колеблется от одного до двадцати в зависимости от величины храма и от его доходности. Вихарэ переходит обыкновенно от наставника к ученику, хотя назначить себе преемника вполне во власти заведующего храмом; в случае если смерть застает его до завещания, храм переходит в руки старшего ученика. Трудно сказать, как много храмов па острове находится в настоящее время, но во всяком случае число их весьма значительно, так как каждая маленькая деревня имеет свое вихарэ. Большинство из них имеет совершенно одинаковое устройство. Они состоят из капища, где поставлены одно или несколько изображений Будды и богов — покровителей местности, зала, где собирается духовенство для обсуждения своих дел и чтения Священного писания, и дома с квартирами для духовенства. Почти всегда по соседству с капищем посажен экземпляр индийской смоковницы, наполняющей воздух запахом своих душистых цветов. Как и в Японии, храмы устраиваются в уединенных местностях, около текучей воды, среди зарослей пальм и плодовых дерев, придающих этим храмам необыкновенную привлекательность.
Духовенство обязано строго выполнять следующие заповеди: не убивать, не прелюбодействовать, не воровать, не лгать, не есть чаще чем два раза в день, не предаваться увеселениям, не принимать ни золота, ни серебра, не носить ни цветов, ни украшений, не пьянствовать и не спать на возвышениях или постелях, но на земле[48]. Четыре раза в каждый лунный месяц духовенство должно совершать богослужения и проповедовать народу правила нравственности, и каждый пятнадцатый день священники собираются сами, чтобы слушать чтение духовного устава. За убийство, прелюбодеяние, воровство или ложь священник лишается своего сана. Священнику запрещено сидеть рядом с женщиною там, где их не могут видеть другие, и он не может говорить женщине более пяти слов, если она одна или не сопровождается кем-либо.
Кроме обычного духовенства, как мне говорили, в Канди существует особый класс так называемых цирюльников Будды, составляющих потомство древней семьи, которой один из прежних царей дал особую на то привилегию. Священник из разряда цирюльников Будды обязан в известные дни держать зеркало перед лицом идола, причем другой делает вид, что его бреет. Еще более странными обрядами сопровождается богослужение перед идолами других божеств, оставшихся от древнего язычества, которых сии- галезы считают духами — охранителями острова и его религии. Их идолы стоят в буддийских храмах, или им ставятся особые капища —
так называемые дсвалэ, куда нс впускают и странцев, хотя им и нс возбраняется сл1п.Г богослужение [49]. Если есть полное основа? рассматривать этот культ как остаток по-вм - религии, то, с другой стороны, нет никакого сои нения, что и самый буддизм на Цейлоне сильна изменился со временем, и, хотя обыкновенна считают, что на острове этом учение Сакья Муни сохранилось в наибольшей чистоте мно гос заставляет в этом сильно сомневаться [501 "
Так, выходя из храма, где хранится знамени тыи зуб Будды, и взглянув на его портик, я был поражен представившеюся мне картиною. Над папертью помещается ряд изображений; они исполнены грубо, лубочно и представляют различные роды мучений, какие испытывают души умерших на том свете, в аду. Если бы не несомненная глубокая древность храма и потертые краски изображений, можно бы принять их за точнейшие копии тех «душеспасительных» московских изданий, какие так часто встречаются на стенах крестьянских изб и постоялых дворов нашего отечества [51]. Это странное сходство представлений о судьбах умерших у нас и у цейлонских буддистов поразило меня, и мне кажется небезынтересно будет для читателя познакомиться с теми представлениями, в какие выродился индийский буддизм на Цейлоне. Конечно, и на Цейлоне буддизм есть материалистическая религия, основанная на вере в переселение душ и нравственном учении Сакья-Муни, биография которого и доктрины знакомы всякому образованному человеку. Но мировоззрение буддистов разных концов мира не тождественно, как не одинаковы и толкования их сект. Вот почему нижеследующее извлечение из любопытного старинного сингалезского сочинения о Вселенной имеет характерный и чисто местный колорит. Буддисты, известно, верят, что мир вечен, он никогда не имел начала и не будет иметь ко - ца. Вселенная, по их мнению, состоит из оесч елейного количества миров, похожих оди другой, постоянно изменяющихся, доходят■ известной степени совершенства и зат^“ ₽ дящих опять в упадок, чтобы возродит"
Каждый мир состоит из светил, небес, Р „них. морей, скал и материков «а«л«них людьми, богами, демонами и сказ
СТВЯМИ.иРИЗМСН*
Среди всех этих миров недвижима ” |ваемая ная стоит только одна скала, та наПоло- Мага-меру-парватэ. Эта скала н^°^ иМеет в вину в воде и наполовину в Э<РИР~ скОлько окружности гораздо более верст,^ может сосчитать человек в проме ут ^^ него утра и до позднего вечера. Jобра-
имеет 5 цветов и 4 стороны. Та. которая г
Храм Зуба Будды
ивет и^т^°ку’ ИМССТ цвет неба' северная — ubctv Ж°И Пальмь1' когда она стоит в полном НОС зо^т^м6 скаль| блестит как расплавлен- трсх скалах- Мага мсРУ-парватэ утверждена на 2й ^«^^ И Же находится гнездилище человек кп^**3*1” КОтоРь,х нс может передать еловск, как невозможно ему также описат! на^а™ ИскалаУР' ЭТ° ЗМеи,,ос царство покоится и; ’ с ^ же покоится на воде, вода же — морс. ДУХС" Таким‘обРазом- воздухом кончается екюшечы^Расп°ложсно семь
Л?™,ш бс™ТРУЖИИ; МСЖДУ ка*Дым из "ИК 1*е^к"иа?оп^,НУЮ ГЛубИ"У СОЛсная вода- ПОЛ это еиигалсзс^СЯ ДССЯТЬ отделений для пыток дитсяГеше 120 п ПРеИС,,?д"яя- Вокруг нее нахо того же казна ТДСЛС"ИИ* меньшей величины и ■ежит r^rv г Я’ Мага мсру-парВат, принад- белым словом ^У’ облада,о,"смУ летающим ннюсипм^г которое он переносит по жела нию с одного моря на другос[52].
зочный характер, как и все вышесказанное; я остановлюсь только на описании адских отделений как имеющих отношение к виденным мною картинам.Отделения эти населены пятью разрядами демонов. Первый разряд напоминает собою людей, но громадного роста — как ствол пальмы. Их нрав дикий, они имеют зубы льва; они убивают и едят людей. Если они не могут достать человеческого мяса, они истребляют землю. Они могут ходить по земле и под водою, но не могут летать... Второй класс демонов—демоны, летающие по воздуху. Они летают в лесах, вселяются в дома, где высасывают кровь людей и животных, причиняя болезни. Третий класс — невидимые, по злые существа. Четвертый — демоны, имеющие вид скелетов, обтянутых кожей; они летают также по воздуху, вечно томимые голодом и жаждою, так как пища исчезает от них, лишь только они захотят к ней прикоснуться. Зло. ими причиняемое. — только тот ужас, который они внушают своим видом. Пятый класс демонов — неисчислим. Они напо-зочный характер, как и все вышесказанное; я остановлюсь только на описании адских отделений как имеющих отношение к виденным мною картинам.Отделения эти населены пятью разрядами демонов. Первый разряд напоминает собою людей, но громадного роста — как ствол пальмы. Их нрав дикий, они имеют зубы льва; они убивают и едят людей. Если они не могут достать человеческого мяса, они истребляют землю. Они могут ходить по земле и под водою, но не могут летать... Второй класс демонов—демоны, летающие по воздуху. Они летают в лесах, вселяются в дома, где высасывают кровь людей и животных, причиняя болезни. Третий класс — невидимые, по злые существа. Четвертый — демоны, имеющие вид скелетов, обтянутых кожей; они летают также по воздуху, вечно томимые голодом и жаждою, так как пища исчезает от них, лишь только они захотят к ней прикоснуться. Зло. ими причиняемое. — только тот ужас, который они внушают своим видом. Пятый класс демонов — неисчислим. Они напо-свойств логп'^'111аТЬ ,ДССЬ НИ ,,охождсний, ни свойств пито божества, имеющего столь же ска
зочный характер, как и все вышесказанное; я остановлюсь только на описании адских отделений как имеющих отношение к виденным мною картинам.
Отделения эти населены пятью разрядами демонов. Первый разряд напоминает собою людей, но громадного роста — как ствол пальмы. Их нрав дикий, они имеют зубы льва; они убивают и едят людей. Если они не могут достать человеческого мяса, они истребляют землю. Они могут ходить по земле и под водою, но не могут летать... Второй класс демонов—демоны, летающие по воздуху. Они летают в лесах, вселяются в дома, где высасывают кровь людей и животных, причиняя болезни. Третий класс — невидимые, по злые существа. Четвертый — демоны, имеющие вид скелетов, обтянутых кожей; они летают также по воздуху, вечно томимые голодом и жаждою, так как пища исчезает от них, лишь только они захотят к ней прикоснуться. Зло. ими причиняемое. — только тот ужас, который они внушают своим видом. Пятый класс демонов — неисчислим. Они напо-
зочный характер, как и все вышесказанное; я остановлюсь только на описании адских отделений как имеющих отношение к виденным мною картинам.
Отделения эти населены пятью разрядами демонов. Первый разряд напоминает собою людей, но громадного роста — как ствол пальмы. Их нрав дикий, они имеют зубы льва; они убивают и едят людей. Если они не могут достать человеческого мяса, они истребляют землю. Они могут ходить по земле и под водою, но не могут летать... Второй класс демонов—демоны, летающие по воздуху. Они летают в лесах, вселяются в дома, где высасывают кровь людей и животных, причиняя болезни. Третий класс — невидимые, по злые существа. Четвертый — демоны, имеющие вид скелетов, обтянутых кожей; они летают также по воздуху, вечно томимые голодом и жаждою, так как пища исчезает от них, лишь только они захотят к ней прикоснуться. Зло. ими причиняемое. — только тот ужас, который они внушают своим видом. Пятый класс демонов — неисчислим. Они напо-
Канди. Священные слоныКанди. Священные слоны
Канди. Священные слоны
Канди. Священные слоны
минают видом своим голубые облака. Их участь и роль те же, что и у предыдущих.
Все эти злые духи в почете у сингалезов. В честь их устраиваются особые дьявольские танцы — преимущественно в случае какой-либо болезни, когда приглашается знахарь для устрашения вселившегося злого духа. Эффектны бывают эти шаманы, когда они являются целым обществом для изгнания злого духа, вселившегося в деревню. Ее убирают цветами и дугами из священных бамбуков. Под звуки барабанов, при свете факелов, — танцы происходят всегда ночью — эти красиво сложенные, мускулистые обнаженные танцоры, с распущенными по ветру длинными волосами и исступленными физиономиями, черные, как черти, представляют действительно что-то устрашающее, демоническое. Публика стоит неподвижно, безмолвно и сливается с мраком ночи, на котором едва вырисовываются неясные силуэты пальм. Картина производит сильное впечатление.
Не лучше, чем демонам, приходится в аду и душам |рсшпиков. Адские отделения представ-
ляют, по сказанию, медные камеры, нагроможденные одна на другую. В них горит вечный огонь. Чем ниже камера, тем выше ее температура; в самой нижней жар огня выше всякого сравнения. Те, кто нарушил предписания Будды, обречены на жизнь в камерах разной температуры — соответственно с тяжестью греха. Самое жаркое отделение предназначено для убийц.
При этом каждый род греха имеет и специальное наказание. Так, убийцу вечно будут убивать тем самым способом, каким он совершил свое убийство. Вор будет постоянно видеть перед собою предметы страшной ценности, но, как только он пожелает до них дотронуться, они превратятся в палящий огонь. Прелюбодеи должны постоянно влезать за своим предметом на дерево и сваливаться, больно раздирая свое тело перед самым моментом достижения цели. Блудницы же наказываются тем, что, вечно желая обнять своего возлюбленного, они прижимают змею, которая больно жали г их в груди. В
рот пьяниц течет струя расплавленного металла. Сплетникам колют язык раскаленными иглами и
Самое ужасное место мучений — это, безусловно, холм из влажной глины, находящийся в глубоком мраке. Преступники мучаются здесь от холода, мрака, страшного голода и жажды, терзая друг друга на части, чтобы пожирать живое мясо и пить кровь, текущую из разорванных членов. Они постоянно испытывают мучения предсмертной агонии, опять и опять возвращаясь к жизни. Сюда помещаются безбожники, святотатцы, убийцы священников, родителей или учи-
Одним из наиболее для всех живущих на земле заметных проявлений жизни преисподней являются приливы. Преисподняя, по верованиям син- галезов, завершается таким громадным котлом, что в него могут войти все океаны. Вода в этом котле кипит от действия огня, находящегося в верхних отделениях ада. Приливы поэтому являются следствием паров и жара, выбрасывающих попеременно теплую воду в моря, тогда как время отлива соответствует порядку наполнения котла холодною водою.
Эту подробную географию ада знает наизусть каждый религиозно образованный сингалез — и названия дьяволов и отделений ада для него так же хорошо знакомы, как имена родственников и улиц родной деревни [53].
Вся система миров, вращающихся около Мага- меру-парватэ, подобно человеку, постоянно изменяется; как стареет человек, так вырождается и мир, пока не превратится в груду сплошных развалин. Тогда из хаотической массы возникает новый мир; он в свою очередь достигает известной степени совершенства и добродетели, чтобы затем распасться вновь. Между каждым хаосом и новым возрождением протекает миллион веков. Период между двумя хаосами зовется «мага-кальпэ». , Кончина мира вызывается огнем, водою и ветром, которые разрушают все. Огонь довершает разрушительное дело воды и ветра, превращая в пепел последние остатки земли. Огонь пылает десять миллионов лет. Затем начинает идти дождь, наводняющий землю и тушащий огонь. Сорок столетий продолжается этот ливень, превращая землю в массу скал и грязи. Тогда цветок На- лоон — род чудного розового лотоса — развивает из вод свой грациозный стебель. Он поднимается до неба. По нему боги спускаются на землю. Они принимают человеческий образ — одни мужчин, другие — женщин. Они вкушают от В изобилии развивающихся па земле.
ождаются дети; они множатся. Семейства становятся многочисленны. Они выбирают прави
телей. устанавливают законы, образуют касть Люди мало-помалу впадают в грехи, пока велел ствие их возрастающей греховности нс выро дится все земное. Тогда мага-кальпэ кончается и опять воцаряется хаос. По мере того как челове чество впадает в грехи и являются убийство гра". беж и святотатство, долголетие человека сокращается, пока наконец жизнь человеческая не станет длиться всего 10 лет. Тогда на молодом пальмовом дереве является надпись: «Через 10 лет страшный дождь обрушится на землю. Все, кого он смочит, превратятся в хищных животных и пожрут друг друга. Те, в ком есть хоть капля добродетели, берегитесь, чтобы не попасть под дождь». Там, где не растет пальмовое дерево, глас с неба пошлет это предостережение. Лишь добродетельные спасутся, и дни их будут продолжены навеки[54].
Чтобы человечество не вырождалось слишком скоро, в течение каждого мага-кальпэ на землю являются «будды», задача которых хорошим примером исправить человечество и восстановить веру в ее первоначальной чистоте. Буддисты поэтому и сравнивают свою веру с деревом, которое одно время стоит в полной силе, одетое листвою, принося цветы и плоды, а в другое время лишено зелени, стоит без листьев, почти безжизненное.
Буддисты верят, что религия их древнейшая на земле. До Р. X., по их мнению, на земле перебывало до 24 таких пророков, или будд; два последних из них были, несомненно, люди, и Гаутама-Будда и есть тот будда, который, явившись за 6 столетий до Р. X. под именем Сакья-Муни, проповедовал то учение, которое и является догматом современных буддистов. В нынешнем мага-кальпэ должно было появиться пять будд. Четыре уже были. Гаутама- Будда из них последний. Пятый будда еще ожидается, хотя точно неизвестно, когда он явится на землю[55].
Учение Гаутама-Будды излагалось у нас т часто, что повторять здесь эту легенду о царско сыне, из любви и сострадания к страждуще У человечеству ушедшем в монахи и сделавше великим проповедником, я считаю излиш • Напомню только важнейшие догматы его у ния, так как они, подобно миРовоз3^“ову нами только что изложенному, ложатся в ос л всего строя цейлонской жизни.
Вот важнейшие из этих догматов:
очищай свой разум, воздерживайся от поро упражняйся в добродетели;
более доблестен тот воин, который покор» самого себя, чем тот, кто одерживает пооеду тысячами неприятелей;по
истинное благородство получается н
наследству, но оно есть отпрыск добродетельного ума и безупречной жизни;
религия есть путь к бессмертию; безверие — к смерти. Религиозный человек не умирает; нерелигиозный есть живой мертвец;
избегай безверия, чувственности, сквернословия; избегая этих пороков, человек достигает высшего счастья;
пусть взглянут заботящиеся о теле своем на скелеты умерших. Пусть скажут они, стоят ли они этой заботы? Короли с их величием и славою пропадают, лишь истина неизменна и вечна;
побеждай гнев кротостью, зло — добром, скупость — щедростью, ложь — правдою. Дурные страсти не могут быть уничтожены сразу. Это медленная работа, которая должна производиться постепенно, подобно тому как ювелир удаляет нечистоту с золота;
не старайся открыть ошибки других, но скрывайся собственных;
воздерживайся от сладострастия и любодеяния, от воровства, от убийства человека, птицы, зверя или пресмыкающегося, от глупых разговоров, от выдачи чужой тайны, от злых пожеланий, лжи и несправедливых подозрений.
Я остановился несколько долго на изложении буддийского мировоззрения и учения Будды по
поводу картин адских мучений, нарисованных портике храма , Каиди. я это Катобы напомнить читателю о том, что такое в сущности этот народ, который толпится около храмов и почему так легко горсть англичан управляет этой многомиллионной толпой. Если прибавить ко всему сказанному учение буддистов, что душа человека попадает в ад не сразу, но подвергается долговременным мытарствам, воплощаясь в животных или людей, переживая состояния в которых она может или очиститься, или окончательно пасть, то станет ясно, какими страшными угрозами обставило духовенство само по себе высокое и нравственное учение Будды. И в этой и в будущей жизни необходимость смирения \ послушания, благочестия и кротости вызывается ужасающими картинами мучений, в которые глубоко верит и которых страшится необразованный ум. Вера в переселение душ так сильна, что часто, говорят, приговариваемые к смерти преступники, бессильные отомстить судье, обещают, вселившись в тигра или змею, насолить ему или его потомству в следующей своей жизни. Под угрозой страшных мучений в будущем немногого требуешь от настоящего. Индус легко подчиняется гнету и игу и своих и чужеземных правителей, смотря на жизнь как на цепь мучений и мечтая поскорее добраться до того состояния «нирваны», которое сулит ему Будда, до состояния полного бесчувствия и индифферентизма. Отсюда и то отношение к жизни, отношение глубокого пессимиста, которое мы видим у всякого буддиста.
Вот почему', когда в полумраке храма мне показывали оправленные в золото старинные книги в виде тетрадок, пальца в два шириною и немного длиннее ладони из листьев веерной пальмы Corypha umbraculifera, на которых острием нацарапаны были иа языке «пали» слова молитвы и те предания, с сутью которых только что познакомился читатель, я понял какая страшная сила, какая надежная У^ хранилась под мраморными, расписанными Ф^ами
”№3 ^ ж копии молитвословий, ™n^2S ™ книжечки пальмовых листьях, изотловом учении,
всегда будут мне напо^н2 ° 7? ^^ родившемся 4>е«"^^чуд-
хотслось мне верить, выЙД Р любуясь его ной летней ночью’света, игра-
пал ьмами, светляками и У чтоэгу больную ющими иа степах белойi па* . смсющийся
веру создал и исповедует веселый и "^^феерического острое».
X
Культурная растительность Цейлона. — Восхождениена Адалюв пик. — Стопа Будды. — Возвращение в Россию
Кто хочет любоваться красотами тропического мира Индии, тот должен оставаться в Канди и его окрестностях. Знаменитый ботанический сад Peradenya garden для европейца дает много интересного. и что касается красоты искусственного сочетания тропических форм, то он, бесспорно, не имеет себе равного. Турист может здесь видеть все характернейшие тропические полезные растения, начиная от перца и до какао включительно. Но для ботаника саду этому далеко до Бейтензорга не только по богатству видов, но и по роскоши экземпляров. Далее, если углубляться внутрь Цейлона, вы будете видеть лишь обеднение тропической природы под влиянием хищнической руки человека. Такое впечатление по крайней мере произвел на меня путь из Канди в чайный округ Докойя, откуда я предполагал совершить восхождение на Адамов пик — эту знаменитую и священную вершину острова.
Уже в Канди и его окрестностях вы не видите настоящей природы острова. И здесь, как в более возвышенных областях чайных и хинных плантаций Явы, на каждом шагу на некультурных местах произрастают чужеземные, не свойственные Индии, большею частью американские растения. Все пустопорожние места поросли джунглями из Lantana communis и кустарной с синими цветочками Verbena. Первое из этих растений всего несколько десятков лет назад было привезено как декоративное, а теперь нет более обыкновенного растения на Цейлоне, как это хорошо нам известное комнатное растение. Но особенно останавливают внимание проезжающих громадные Furcraea gigantea.
Эти Furcraea, называемые туземцами green agave зеленые агавы, действительно напоминают собою исполинские столетние алоэ. Но их листва узкая и мягкозеленая. Подобно агавам, они выметывают на громадную высоту ветвистые. издали похожие на деревья соцветия. Но влажный климат азиатских тропиков слишком нежит привыкшее к американской сухости воздуха мексиканское растение. Поэтому вместо цветов па его громадных соцветиях развиваются маленькие луковицеобразные растеньица, которые, отваливаясь, тут же пускают корни.
Пролетев несколько станций, поезд быстро начинает подниматься, открывая справа и слева панорамы хищнической деятельности англичан. Веще виднеются порубки. На канатах и проволоках спускают вниз бревна из уцелевших лишь
около вершин гор девственных лесов. Местность принимает все более и более оголенный вид Среди этой картины опустошения все чаще и чаще попадаются клочки обработанной и засаженной чаем земли и изящные домики чайных плантаторов. На станциях все в большем и большем количестве виднеются изможденные, совершенно голые, с одною повязкою вокруг бедер кули — рабочие с плантаций. Наконец, уже в сумерки, мы остановились на станции, откуда, сделав около четырех часов колесного пути, можно было достигнуть подножия пика.
Я, наш известный публицист г. Южаков и г. М. — пассажиры с «Петербурга», присоединившиеся ко мне для этой поездки в Канди, — остановились в маленькой сельской гостинице вроде английских деревенских, и нам наскоро, не особенно опрятно сервировали ужин.
На следующий день, в 5 часов утра, мы уже ехали в особом шарабане по безукоризненно гладкому шоссе, змеею извивающемуся по склонам гор, проносясь через погруженные в сон деревушки, где у входа в свои глиняные жилища, на циновках, завернувшись в байковые одеяла, зевали индусы, или мимо изящных, обсаженных пальмами и бананами коттеджей плантаторов, архитектурою своею издали напоминающих тирольские домики.
Вся страна сильно обработана. Ни следа джунглей или лесов. Ни помину о змеях и тиграх, которые рисуются представлением об Индии. Розовая почва на склонах и холмах обнажена везде, куда только хватает глаз. Ни былинки не покрывает ее поверхности. Только правильными рядами на расстоянии двух аршин один от другого рассажены низенькие (ниже колена; кустики с глянцевитою темно-зеленою листвою. Там и сям среди них пробегает змейкою розов дорога, и вдоль нее рядами, как у нас беРр3*"’ посажены разрезнолистые подокарпусы. гс попадается на глаза изуродованное хин дерево или заброшенный уголок с чахль . истощенными болезнью кустами кофе дерева. Ландшафт монотонный, скучный. " дящий уныние своим однообразием. Нс хо верить, что так недавно здесь, в дремучих лс• бродили стада диких слонов и тигр находи добычу на пашнях, где теперь робкие сингал сбирают одетыми в перчатки пальцами моле д листики китайского дерева, складывая их в р зины, привешенные на шею.
В ботаническом саОу Pcradenya Garden
Весьма легкий костюм рабочих даст возможность любоваться чудными формами их тела. Нигде — ни в Европе, ни в Азии — не видел я столь античных бюстов, столь восхитительного телосложения. Смуглый, почти черный цвет некоторых придавал им вид изваянных статуй. Но нигде я не слышал веселой песни или смеха. Рабочие имели какой-то грустный, угнетенный вид. Да и неудивительно. Заработная плата здесь колеблется около 12 коп. в сутки, и разве только в тропическом климате, при котором не нужно ни одежды, ни топлива, даже — если хотите — ни жилья и где банан и рис могут продовольствовать население, ради такой суммы с утра и до вечера будет работать человек.
Англичане, как везде, стремятся эксплуатировать край чисто фабричным путем. Какая резкая разница между описанным мною в предшествовавших очерках японским хозяйством — типа культуры далекого Востока — и здешним. Там каждый человек — хозяин на своем клочке. Он любит свою землю, возделывает на ней несколько десятков растений, его кормящих. Природа сторицею вознаграждает его за труд, оставаясь веселою и смеющеюся. Здесь в основе лежат эксплуатация и хищение. Захваченная, силою отнятая территория Индийского царства с ее девственными лесами и нетронутою почвою стала жертвою английского капиталиста. Он бросил на нее свои миллионы, чтобы вернуть десятки миллионов. Лес с его флорою и фауною исчез; его сменили необозримые поля кофе и корицы. Но корица подешевела, а кофе, заменив собою богатую и разнообразную флору острова, заняв тысячи и десятки тысяч десятин, привлек, как того и естественно было ожидать, подобно нашей южнорусской пшенице, своего рода кузек, гессенских мух и сусликов. Более двух десятков различных врагов кофейного дерева размножилось на Цейлоне, и во главе их паразитный грибок — страшная Hcmileia vastatrix. Опустошения, произведенные этим врагом, были столь велики, что большинству плантаторов грозило полное банкротство. Поэтому они. воспользовавшись удачными попытками разведения чая на Гималаях, бросились к этому растению как к единственному спасителю. Опыты их увенчались успехом. Чайный куст принялся на цейлонской почве и в несколько десятков лет не только заменил кофе, но грозит уже в настоящее время превратить весь остров в сплошную чайную плантацию. Чайная горячка охватила Цейлон. Сотни брошюр о разведении чая, о наилуч- 1ПИХ способах его приготовления, о времени сбора, наставления чайным плантаторам наводняют магазины. Агенты различных фирм не пропускают ни одного корабля без того, чтобы не навя-
Сбор латекса на каучуковой плантации зать пассажирам и матросам цейлонского чаю. Первое, что вы видите, вступая на пристань в Коломбо, — это так называемый Tea kiosk — киоск, где продается чай «распивочно и на вынос». Но все-таки цейлонскому чаю далеко до китайского по ароматичности и по мягкости вку-
Сначала сингалезы не хотели работать на плантациях, находя заработную плату низкою. Выписаны были кули из Индии. Их наплыв вызвал дороговизну жизни. Цейлон, некогда сам вывозивший рис. теперь выписывает его из других стран. Он сделался страною буржуазного строя и пролетариата, и в ряды этого последнего ввиду усложнения условий жизни теперь все более и более начинают вступать и сингалезы, которых уже немалый процент увидите вы между рабочими.
Остановившись па одной из плантаций, у которой кончался колесный путь, мы должны были
И2«1£2пиками
пройти еще добрых часа два среди тех же монотонных чайных плантаций, пересеченных быстрою, обросшею исполинскими бамбуками рекою. Затем начался более сплошной подъем на самый Адамов пик, и здесь только вступили мы в настоящий девственный лес. Но это был уже лес верхнего пояса растительности, лес, соответствующий тому поясу лесов яванских вулканов, который выше зоны дубов и подокарпу- сов. Здесь было уже мало лиан и эпифитов, не виднелось древовидных папоротников. Лес был мрачен от необыкновенно темной, почти чбрно- зеленой, глянцевитой листвы деревьев — различных Ternstroemiaceae и Meliaceac. Только нежная зелень маленьких, необыкновенно грациозных, не превышающих человеческого роста бамбуков скрашивала несколько его мрачные своды. Влажные камни украшались крошечными лиловыми, необыкновенно изящными цветочками Utricularia. Пояс леса, в котором, как уверяли проводники, и до сих пор встречаются Дикие слоны, был не широк. Скоро началис
На плантации чая
прогалины, на которых развивались альпийские травы Цейлона. Если вершинную флору яванских вулканов я мог сопоставлять с тундрою, роды трав которой сохраняют еще вид дерев и кустарников, эту флору я назвал бы подобием альпийской. Вместо крошечных альпийских сложноцветных и других травок вы видите перед собою деревья, кустарники и полукустарники, хватающие по грудь и принадлежащие к тем же самым семействам. Это как бы луг, только что начинающий вырождаться из лесных деревьев. Среди него яркие цветочные группы образовали крупноцветные розовые и белые бальзамины.
С этого места началась самая трудная часть восхождения. Тропинка, служившая в сущности ложем горного потока, поднималась почти стеною. Приходилось перепрыгивать с камня на камень. Местами гранитная скала поднималась почти отвесно. В ней были вырублены едва заметные ступеньки, вернее зарубки, по кото-
рым струилась вода, делая их страшно скользкими. Там и сям в скалу были вкопаны железные цепи: но они находились слишком далеко, чтобы помогать одиночным путешественникам. Несмотря на то что я привык к горным восхождениям на Альпах, Кавказе и на яванских вулканах, не раз испытал трудности восхождений по кругам во влажной и душной обстановке девственного леса, я все же должен сознаться, что подъем на Адамов пик принадлежит к числу весьма трудных и утомительных, и я не удивляюсь поэтому, что один из моих спутников, отчаявшись, вернулся назад, а г. Южаков совершенно выбился из сил, и его и туда и назад эту трудную часть пути вели под руки два сингалеза. Между тем облака начинали заволакивать недостижимую вершину, грозя скрыть от глаз чудную панораму острова, которою славится Адамов пик.
Весь путь мы не встретили ни одного человека. Сезон, когда туземцы совершают паломничество на Адамов пик, — это февраль, март и апрель. Тогда по этим скользким уступам лезет масса магометан и буддистов, чтобы поклониться громадному изображению человеческой стопы, находящемуся на вершине. Буддисты верят, что Будда, удостоивший Цейлон своим посещением, оставил здесь отпечаток ноги своей как неопровержимое свидетельство божественного своего происхождения и заповедал своим поклонникам чтить и поклоняться этому отпечатку. Магометане, напротив, утверждают, что, когда наш прародитель был изгнан из рая, по преданию находившегося на Цейлоне, его подвергли пытке, заключавшейся в том, что он должен был стоять на одной ноге на вершине горы [56]. От долгого стояния ступня его оставила отпечаток на скале. По другому толкованию, рай находился не на Цейлоне, а на седьмом небе. Оттуда Адам был сброшен на землю, упав на которую он должен был стоять на одной ноге до тех пор, пока ему не был прощен грех непослушания. Ева упала в Аравию близ Иедды [57]. После двухсотлетней разлуки Адам был приведен архангелом Гавриилом к одной горе близ Мекки, где он и встретил вновь свою жену, почему гора эта и доныне носит название Arafat — встреча. После того оба супруга вернулись на Цейлон и здесь положили начало своему потомству. Понятно поэтому, что достигнуть вершины горы и посмотреть знаменитую стопу, завершающую пик, видимый на громадном расстоянии с моря, представляет большой интерес.
Впрочем, действительность в значительной степени разочаровывает паломника, разгоряченного рассказами и утомленного страшно трудным восхождением. Достигнув вершины, вы видите перед собою четырехугольную площад
ку. окруженную перилами из тесаного камне около 6 футов вышиною, в центре котовой п некрасивым ветхим деревянным навесом и ня, дится знаменитая sree-pada. или стопа Bvnn„ Она представляет из себя легкое углубление » скале около 5'/2 фута длиною и 2 фута 5 дюймов шириною. Небольшие сакли из неотесанных ков камня в незначительном числе расположень вокруг. Это жалкие конуры без мебели и без лавок, служащие для защиты от дождя. Тут же устроено небольшое капище богине Самен
Пилигримы никогда нс остаются ночевать на вершине, считая, что жить там достойны только священники. Они лишь прикладываются к стопе и обнимают друг друга; дети воздают знаки почтения родителям, и, прослушав молитву и принеся в жертву большею частью цветы, все спускаются обратно.
С вершины Адамова пика открывается один из роскошнейших видов на остров. Одетые густыми лесами склоны дают видеть ущелья и пропасти; ниже виднеются пенящиеся реки, еще далее — обработанные пространства. К сожалению, густые облака уже закрывали пик, когда я достиг его вершины, и лишь клочками и участками в прорехи между плававшими облаками можно было видеть эти пейзажи. Вскоре облака нас закутали со всех сторон. Оставалось любоваться только возвышавшимися около площадки чудными громадной величины священными деревьями рододендронов, в это время года сплошь усыпанными громадными малиновыми цветами.
Мой спутник, значительно отставший, все еще не показывался. Между тем на вершине пика стал накрапывать дождь, и холодный ветер пронизывал до костей. Я занялся ближайшим рассмотрением стопы. Эта большая, несколь более темного цвета, чем окружающая гран ная масса, впадина имела, конечно, o1^ сходство со стопою исполина. Так как покрытая, она вполне была доступна взор , можно было убедиться, что имеешь де й и. искусственно выбитою стопою, но Д тельною игрою природы. Но вместе^
эта живо напомнила мне темные вп*^” ‘ ниИ рыс попадались неоднократно примЛа.
и из которых одни были похожи। нанапом„.
денцев о трех пальцах, другие нсск такая же нали отпечатки рук. Адамова стопа оЖая впадина, только более крупная иv меня
на человеческую стопу, почему наМСцитая осталось убеждение, что эта стопа,■<кО.
sree-pada, есть не что иное, как состоит бепного строения гранита, из ко р явЛЯются Адамов пик. Местами в граните й формы различной, более или менее при* >Д хсЯ кри- скопления легче других выветри
сталликов. Гнезда эти под влиянием атмосферных деятелей рассыпаются в песок и выветриваются, оставляя впадинки, к каким принадлежит и отпечаток стопы нашего прародителя.
Наконец, появился и г. Южаков, совершенно изнуренный. Ведшие его сингалезы также порядком выбились из сил, но низкая температура вершины пика, по-видимому, была им неприятнее, чем усталость: они дрожали как осиновые листья, и я никогда в жизни еще не видел, чтобы люди могли так страдать от холода, как эти несчастные индусы.
Поэтому и мы недолго прохлаждались на площадке. Надо было спешить вниз, времени до заката оставалось немного. Между тем спуск по скользким обрывам был тяжелее и опаснее подъема. Невольно задавал я вопрос, как же поднимались здесь ранее до сих пор, пока не погиб знаменитый Дхарма Байа, изображение которого высечено на скале и который заповедал сделать на самом опасном месте спуска сто сорок засечин. Еще более улучшена была дорога во время путешествия принца Вольдемара Прусского.
Я едва поспел к закату выйти из предела леса, оставив на попечении проводников г. Южакова, сильно от меня отстававшего. В хижине на опушке леса, где начиналась первая чайная плантация, меня встретили на ней работавшие кули. Они приняли меня весьма гостеприимно, предло
жили отдохнуть и угостили бананами, их единственным запасом пищи. Они нс говорили по- английски. Опасаясь за участь товарища и видя, что быстро темнеет, я им знаками объяснил, что ожидаю еще одного человека с горы. Они, поняв меня, засуетились, достали откуда-то факелы и отправились в лес навстречу г. Южакову, и через полчаса, уже во мраке ночи, они вернулись с моим спутником. Отдохнув в хижине гостеприимных рабочих, мы светлою лунною ночью быстро спустились между чайных плантаций на
равнину, где оставили лошадей, и нашли там нашего третьего товарища, погруженного в объятия Морфея. Благополучно достигли мы той же ночью станции и на другой день были уже на борту «Петербурга».
Кратковременная остановка в Суэце и экскурсия в прибрежные пустыни не представили ничего интересного. В Мраморном море мы еще в летних тропических костюмах обедали на юте. При входе в Черное море стало холоднее. Его воды казались совершенно черными, оп
равдывая название моря.
Не без трепета радости после долгого и неприятного плавания увидели мы родные русские берега. И странно как-то было на другой день при двадцатиградусном морозе мчаться на поезде в Харьков, когда голова была еще полна впечатлениями жарких тропиков и картинами их чуд
ной растительности.
Из путевых впечатлениипод тропиками
Км по еще совершенно темно, когда легким прикосновением к плечу разбудил меня слуга-малаец в моей маленькой спальне гостиницы «Belle vue» говоря мне, что пайдан — провожатый из ботанического сада — ждет меня и торопит, чтобы не опоздать на поезд железной дороги. В полумраке ночи (ибо было еще только половина шестого, а солнце встает здесь почти ровно в шесть) я почти ощупью отыскивал принадлежности своего костюма, отказываясь от тех услуг, которые предлагал мне мой служитель, привыкший здесь, на Яве, помогать одеваться приезжим господам, в этом отношении совершенно еще сохранившим привычки наших бар времен крепостного права. Трепетный свет лампадки слабо озарял тесный номер. Странно как-то было видеть эту принадлежность божницы благочестивого православного дома здесь, на Яве, в другом полушарии, в иной совершенно обстановке, у людей иной религии. Конечно, здесь не было образов, и назначение лампадок было другое: освещать комнату, заменяя свечи, лампы и иные светильники, принятые в европейских домах большей части образованного мира. В маленьких, полутемных каморках, какие представляют из себя номера яванских гостиниц, это обычное, можно сказать единственное, общепринятое освещение. И немного надо пожить, чтобы убедиться, что не рутина, не стремление сохранить старый обычай, но сама необходимость заставляет европейца и туземца прибегать к этому источнику света, столь многое напоминающему закинутому в даль чужеземных стран русскому путешественнику.
Спальня, или, говоря по-нашему, номер гостиницы, действительно, предназначена здесь только для сна. Кому охота остальную часть дня при двадцатидвухградусной жаре мягкого тропического воздуха, сохраняющего одну и ту же температуру и лето и виму, сидеть в комнате, когда для этого есть веранда широкая и просторная, 1де стоит ваш стол для занятий, где висит лампа, где вы обыкновенно и проводите ваше время.
В комнату же вносить свет вечером и небезопасно. На него отовсюду полетит великое множество бабочек, крылатых муравьев, этих рас- пространеннейших из тропических насекомых; они усыплют вам весь стол и, чего доброго, привлекут за собою и более неприятных и опас- яннп°п»ТНИКОВ за НИми и так настороже посто- гёпои-Г стенам бегает около десятка ящериц Ж^П^СВОГ° ЦВСТа' НСЛЬЗЯ сказать чтобы н^лько TV ,Х’ 1,0 чРСзвы*«айно любимых козсмцами‘1,0 и европейцами. Эти гэк-
КО, как их прозвали за их крик, свободно бегают
по стенам и по потолку и истребляют всякое появляющееся насекомое, предотвращая этим самым появление пауков, гостей под тропиками не особенно желанных, а иногда и очень опасных. Благодаря гэкко вы их не видите в малайском доме, вы можете жить здесь в такой же безопасности от всякого гада, как в петербургской квартире, и за это вы, конечно, миритесь с не совсем привлекательной внешностью этой ящерицы, почти столь же необходимой обитательницы яванского дома. Как черный таракан великороссийской кухни.
Слабый свет лампадок обыкновенно не привлекает насекомых внутрь дома — вот, мне кажется, причина, почему они до сих пор и господствуют на Яве. Еще'до восхода солнца вам прямо в постель приносят кофе. Изнеженность европейца, окруженного всегда массою челяди, ввела это в обычай, и, только подкрепив свои силы этим здесь же, на месте, растущим напитком, полуодетый! в костюме, который у нас сочли бы неприличным, выходит он и ложится понежиться в лонгшез, не стесняясь соседством кавалеров и дам, вышедших на веранду из соседних номеров в таких же ночных костюмах. Здесь, на лоне тропической природы, более чем где-либо, не только у туземцев, но и у европейцев применяется латинская поговорка: «Naturalia non sunt prudenda»*.
Кофе приготовляется отдельно в виде густой эссенции; его, как у нас коньяк, подают в небольших графинчиках и подбавляют в чашки с кипятком, пока не получат настоя достаточной крепости. Затем по вкусу приливают сливок — и кофе готово.
Веранда отеля «Belle-vue» представляет из себя действительно один из тех уголков Бейтен- зорга, где не только приезжему, но и туземцу не грех в любую часть дня провести часок, предаваясь созерцанию волшебной, открывающейся перед глазами картины. Вряд ли есть еще хоть один другой из бесчисленных существующих на земном шаре отелей, носящих имя «Belle-vue». который бы в такой степени заслуживал на?ва" ние «Belle-vue», как эта гостиница в городе ье- тензорге, этом яванском Сан-Суси, или Петер фе, лежащем в двух часах железнодорожно езды от Батавии, резиденции генерал-губер тора голландских колоний Азии.
Под вашими ногами широко раскидывав панорама города, постепенно сливающаяся окрестными лесами. Эти последние общ темно-зеленым ковром одевают склоны выс ш
гося на горизонте, иногда слегка дымящегося вулкана Гунунг-Салак, своими очертаниями напоминающего усеченный конус, неясным силуэтом вырисовывающийся на фоне бледного, насыщенного парами тропического неба.
Под самыми вашими ногами, из-под веранды, нависшей над уступом, точно из-под ног, вытекает быстрая мутная река, разделяющая туземный город на две части',“по два квартала — арабский и малайский [58].
Но где же самый город? Под ногами видны лишь пышные кроны кокосовых пальм, колыхающихся под темным, почти непроницаемым сводом густой глянцевитой листвы тропических дерев. У самого берега реки из-под этого свода выглядывают стволы зарослей бананов с их бледно-зелеными широкими листьями и тому подобные, более низкорослые, тропические растения. Мнится, что видишь под собою один громадный девственный лес с буйною тропическою растительностью, начинающийся у самого подножия веранды и продолжающийся до вершины Гунунг-Салак. А между тем этот-то лес и есть город, это и есть тот самый Бейтензорг, или Богор, как его зовут туземцы, любимое местопребывание вице-короля голландских колоний и значительного процента батавской бюрократии и купечества.
Только всматриваясь внимательно, можно встретить скрытые среди зелени, там и сям проглядывающие крыши, крытые черепицею в арабском или пальмовыми листьями в малайском квартале. В общем же это море зелени, эти возвышающиеся над ним группы пальм, эта желтая река и вулкан на горизонте в розоватом сумраке влажного утра, освещенный почти сразу лучами поднимающегося дневного светила, производят чарующее впечатление. Неудивительно, что невольно в эти часы перед такою картиною предаешься мечтам и созерцанию...
В сущности и в других местах города, и в частных жилищах чудная тропическая природа делает утренние часы очаровательными. Каждый домик на Яве имеет сад или палисадник, среди которого растут обыкновенно или стройные пальмы различных пород, или громадные деревья с глянцевитыми кожистыми, как у камелий, или нежными перисторассеченными. как у мимоз или акаций, листьями. Нередко громадные экземпляры сверху донизу усыпаны пурпуровыми, как у цезальпиний, нежно-желтыми, как у Pariti tiliaccum, фиолетовыми, как у Bougainvillea, или иного колера цветами. У одних, вы видите, развиваются на ветвях белые лилии с человеческую голову величиною, у других, как у великолепной Amherstia nobilis, свешиваются ■роздья мотыльковых цветов, крупных, тель-
КРаЙ"С °р™ь„ук) X
Темная, глянцевитая, как у камелий листва присуща громадному большинству тропических НИ ° ИХ раЗМеРах’ ни ° красоте их опанжег^и М°ГУТ ДЙТЬ никакого снятия наши
Живя не в городе, а в каком-то заколдованном райском парке, яванец, кто бы он ни был не может не истратить хотя получаса утреннего досуга на созерцание чудной окружающей его обстановки.
Но мне на этот раз было некогда тратить на это время. У ворот гостиницы меня уже ожидал упомянутый выше пайдан и с ним нанятый на ближайшем перекрестке «dos й dos», говоря попросту — яванский извозчик, сев на которого мы помчались на станцию железной дороги, соединяющей Батавию с городами Бандунг и Гарут, лежащими внутри острова.
Эти яванские извозчики представляют запряженный маленьким пони двухколесный экипаж, имеющий сверху навес для защиты от дождя и устроенный так, что пассажир садится на общее с кучером место, но спиною к этому последнему и едет таким образом задом. Я не скажу, чтобы такого рода способ передвижения отличался ббльшим удобством, чем общепринятый в Европе, но почему-то на Яве эти «dos й dos» приняты в большинстве городов. Мы быстро мчались по второстепенным улицам города, проезжая по которым наш возница думал сократить путь к
вокзалу.
Даже в европейском, населенном голландцами квартале такая городская улица мало чем напоминает то, что обыкновенно принято называть
этим именем у нас.
Это скорее какие-то аллеи густого старинного парка, чисто содержимые аллеи, над которыми то образуют свод своими кронами арековые пальмы, то густые сплетения образуют стволы бамбуков, то, наконец, с той или с другой стороны открываются просветы на чистенькие, беленькие домики, выбеленные, как хатки малороссов, но с громадными свесившимися над верандою крышами. Домики эти резко выделяются на фоне темной зелени окружающих их деревьев среди вырисовывающихся на фоне неба крон кокосовых пальм. Перед ними кРасУ^^” посаженные в горшках чахлые розы или безобразных пестролистных Croton; на же, занимающей большую часть дома садит семья за столом, расставлены предметудомаш него обихода, а стены украшены™?
букетами из громадных растущих в девственных
песах ликоподиумов. Несмотря на то что повсюду на улицах еще валялись вам пальм и ветви других тропических дерев, которые еще не Успели Убрать после пронесшегося накануне урагана и ливня, и на листьях деревьев еще висели капли дождя, грязи не было. Это обстоятельство всегда поражало меня на Яве. Кто видел тс страшные ливни, которые разражаются почти ежедневно над страною, особенно в дождливое время года, когда улицы несколько часов представляют из себя буквально реки быстро текущих буро-желтых вод, того должно поразить, что в тот же вечер или самое позднее на следующее утро улицы настолько сухи, что по ним свободно можно ходить в башмаках. В то время как одного тропического ливня было бы достаточно для того, чтобы сделать улицы любого из наших губернских и уездных городов черноземной полосы совершенно непроходимыми и непроездными на целые десятки дней, здесь мы ехали, даже не брызгая грязью. Конечно, прекрасно устроенные в городе водостоки много содействуют этому обстоятельству. Но мне кажется, и я основываюсь на том обстоятель
стве, что подобное же явление я замечал и на проселочных дорогах, что главная причина отсутствия грязи — это самая почва, это бурокрасная, иногда почти кирпичного цвета глина, которая носит в науке название «латерит».
Эти латериты, свойственные исключительно странам жарким и влажным, особенно местностям, где развиты изверженные кристаллические породы, могут быть по справедливости названы красноземом, и этот краснозем столь же характерен для этого рода стран, как чернозем для наших травяных степей [59].
Эта почва представляет из себя продукт разрушения таких кристаллических пород, как граниты, гнейсы, трахиты, базальты и т. п. В то время как в нашем климате скалы, образованные такими породами под влиянием атмосферных деятелей, разрушаются столь медленно, что человек, не занимающийся специально геологией. разрушения этого как-то и нс замечает, здесь, под тропиками, камни, если можно так выразиться, гниют на глазах профанов.
От твердой некогда породы остается мягкая красная глина. Эта глина тем, однако, существенно отличается от наших глин, что в то время. как последние суть результат отложения текучими водами вымытых ими частичек, латериты суть кристаллические породы, превратившиеся в глину на месте, как говорится, in situ. Как в наших почвах мы имеем все постепенные и незаметные переходы от непосредственно под дерновиною лежащего пропитанного перегноем, окрашенного в черный цвет слоя к подпочве, так
и тут в толще латерита можно бывает наблюдать его переход в коренную породу. Мощность латеритов достигает обыкновенно нескольких саженей, но обыкновенно уже со второй сажени можно бывает различать в однородной толще глины кусочки, сохраняющие форму кристаллов, когда-то вкрапленных в породу. Они настолько уже разложились, что мажутся ногтем, как масло. Поглубже они становятся тверже, плотнее, и постепенно и незаметно вы переходите к твердой коренной породе. Помимо этой особенности происхождения и залегания тропической почвы она сильно отличается и химическим составом. В ней страшная масса железа и растворимых в кислотах солей, показывающих, что почва разрушена до конца. Но в ней нет или очень мало обыкновенных растворимых в воде солей. Несмотря на мелкость зерна, она пориста и неспособна, как наш чернозем, заклеиваться, образуя грязь. Она, пронизанная по всем направлениям сотнями корней, сама подобна губке, быстро впитывающей влагу и столь же быстро отдающей ее растительности. В этом, по моему мнению, секрет отсутствия грязи на яванских дорогах.
«Dos a dos» быстро домчал меня до станции, и еще через несколько минут поезд железной дороги уже вез меня по направлению к городу Бандунгу. Вагоны здесь полуоткрытые, чтобы дать свободную вентиляцию воздуха: они весьма удобны и по комфорту не уступают европейским. Кондуктора, контролеры, стрелочники, машинисты — все чистокровные малаиць. Европейцев я видел лишь на местах кассиров начальников станций.
Ландшафты, открывающиеся из окон вагон , очаровательны. Вы не видите, правда, здс^ девственных лесов, ни стадами гуляющих рогов, ни свешивающихся с деревьев ооа- стрикторов, которых рисует вообРаже12^;тока представлении о тропическом мире в0 Азии. Ничего подобного вы не видите, Д станет понятно, что ничего подобного и иi ожидать, если только мы вспомним, чТО,|пОза настоящую минуту, не считая предметов в должна кормить двадцатимиллионное насе [60]. Она по плотности населения не У - сМ населенпейшим государствам Европы, Р ма. при отсутствии мануфактур все жителИПоняТно ются исключительно земледелием. * дты поэтому, что ландшафты Явы суть ла”дКЛ(^|Ок высококультурной страны, где ни один £_гвеН. земли не пропадает даром, где участок д1ен0
ной природы найти так же трудно, как увидеть клочок целинной степи из окн проезжая где-нибудь по Тульской, Кур Харьковской губерниям.
Обработка риса в поле
Но, несмотря на все это, картины сельской природы Явы далеко нс имеют гнетущей монотонности наших культурных пейзажей умеренного пояса. Везде вы продолжаете видеть чудную природу, и интерес картин увеличивается, тем более что, оставаясь все время на равнине, вы в течение часа переноситесь из царства ранней весны к позднему лету и осени.
Дело в том, что культурные ландшафты Явы слагаются из двух элементов: из рисовых полей и деревень. Но ни те ни другие не соответствуют тем представлениям, которые у нас рождаются при словах «поле» или «деревня». Яванская деревня, подобно описанной нами общей панораме Бейтензорга, представляет из себя подобие леса, где стройные кроны кокосовых и арековых пальм высятся над сплетением из разнообразнейшей листвы тропических фруктовых деревьев. Издали вы обыкновенно совершенно не замечаете построек. Они скрыты под этим сводом зелени, среди которого особенно кидаются в глаза исполинские листья хлебного дерева, овальные, выемчатые и достигающие аршина длины; сидя на ветвистых сучьях высокого дерева, они придают весьма оригинальную внешность селению. Опушку такого искусственного леса, состоящего по меньшей мере из 50 различных родов фруктовых деревьев, образует необыкновенно красивая пальма Metroxylon rumphii. Ее длинные перистые ваи выходят прямо из земли, образуя изящный кустарник, ростом своим, однако, много раз превосходящий человека. Около жилья, особенно же по окраинам селений, вы видите целые заросли подобных Metroxylon, делающие полную иллюзию естественной опушки. Селения раскиданы группами, весьма близко одна от другой расположенными среди полей. Невольно кажется, что это искусственно насаженные группы в каком-то громадном тропическом парке, в котором поля играют роль газонов.
Рис, этот главный кормилец и, можно сказать, единственный насущный хлеб двадцатимиллионного населения Явы, покрывает собою все здешние поля, если только можно назвать полями эти террасообразно одни над другими расположенные площадки, окруженные более или менее высокими земляными стенками. Одну часть года пашни Явы представляют из себя бесконечное количество четырехугольных мелких прудов со стоячею водою. Как зеркало, отражают пруды эти силуэты деревьев, скрывающих под собою деревни, и вся страна представляет из себя как бы одно бесконечное озеро — болото, перегороженное на многочисленные клетки. Это как бы весенний ландшафт; его иллюзию дополняют одиноко стоящие там и сям среди поля деревья
Eriodendron anfractuosum с этажсобразно расположенными, горизонтально распростерты перед началом дождливого сезона голы лишенными листвы ветвями.
Но скоро картина меняется. Являются пахари с буйволами. Они перемешивают вязкую глину и, затопив се вновь, с помощью женщин рассаживают уже выращенные на отдельном участке, дающие третье перо молодые растеньица риса’ Сперва эта молодая рассада некрасиво торчит из поверхности наводненного поля, как редкая щетина на небритом подбородке. Но лучи тропического солнца делают свое дело. Водная поверхность полей мало-помалу скрывается под яркою, нежною листвою злака, и скоро совершенно новая картина является перед глазами. Теперь обширное озеро, среди которого разбросаны были лесистые островки деревень, превращается в один яркий изумрудный луг, с которым ни по нежности колера, ни по его оттенкам не могут соревноваться лучшие луга английских парков. На фоне этого луга еще эффектнее выделяются темные группы лесов-деревень. Но картина эта непродолжительна. Рис колосится, наливает зерна в своих метелках и начинает желтеть. Пышный нежно-зеленый луг желтеет, превращается в золотистую ниву. Затихает нежный поэтический щебет рисовки, так гармо-
нировавший с журчанием воды между стебельками рисовых растений. Влага на полях иссякает. Приходят жнецы, и, как у нас, снопы и скирды усеивают поверхность обнаженной желто-бурой пашни. Но в то время как у нас надо ждать недели и месяцы, чтобы подобные превращения имели место на наших полях, на Яве для туриста, едущего с поездом, это вопрос немногих минут. Воды, отводимые со склонов гор для затопления полей, не могут сразу превратить всю страну в озеро. И вот, пока в одной волости еще только подготовляют поля под посев, в другой — рис уже сжали, в третьей — хлеб стоит на корню. Вы попеременно, как я говорил, переноситесь из ландшафта весны в область лета или осени, проезжая по стране, где в сущности круглый год стоит постоянное лето [61].
Плантации чая, сахарного тростника, кофе или какао виднеются сравнительно мало по этому железнодорожному пути. Эти плантации располагаются чаще на горных склонах, которых по понятным причинам избегают железные дороги. Вот почему и нас эти, если можно так выразиться, «рисовые ландшафты» сопровождали вплоть до станции Сукабуми, откуда мне нужно было уже на лошадях ехать к берегам Индийского океана, в селение Палабуан-рату*, главной цели моей экскурсии. С той минуты, как я вошел на дебаркадер станции, я стал в полную зависимость от моего спутника, от упомянутого в самом начале статьи пайдана, данного мне в сопровождение директором ботанического сада города Бейтензорга любезным доктором Трей-
Этот пайдан был очень интересной личностью. Ловкий и цепкий, как обезьяна, смуглый малаец, он без малейшего затруднения влезал на самые высокие вершины в самых непроходимых дебрях девственных лесов. Не было, кажется, названия растения среди бесконечного разнообразия их, которого бы пайдан не знал. Правда, названия эти туземные, но сыны девственных лесов, среди пышной тропической флоры живу- |цие, не теряются среди нее, как мы, сыны бедного севера. Растительность составляет их обстановку; самая жизнь заставляет малайца точно различать ее формы. И он задолго до Линнея создал здесь роды и виды и двойственную номенклатуру растений, которую оставалось, только немного изменив, вставить в списки наших систематиков. Потому-то многие формы малайской флоры, несмотря па их латинизированные окончания, еще звучат часто по-малайски; наряду с другими, чисто латинскими названиями существуют соответственные туземные.
Пайдан, сопровождая приезжего ботаника получает соответствующую инструкцию от своего директора. Он уже знает, где надо остановиться, за сколько нанять экипаж, где переночевать, по какой тропинке леса повести путешественника, чтобы тот мог встретить интересною для него виды, и т. п. Он верный, честный и неоценимый спутник, с которым, однако, подобно тому как и со всеми окружающими, путешественник в большинстве случаев, увы, лишен бывает возможности разговаривать, так как ни пайдан, ни другие жители острова не знают ни одного иностранного языка, не исключая и голландского. Особая система управления колониями, которой нам придется коснуться ниже, ввела за правило строго запрещать туземцам изучать европейские языки. Голландские властители предпочитают сами выучиться по- малайски, чем дозволить малайцу говорить по- голландски. Поэтому приезжий, пока не изучит наречия туземцев, находится в весьма неприятном положении человека, лишенного возможности понимать окружающих его людей, и сам не бывает ими понят, играя роль глухонемого, и принужден объясняться знаками.
Чтобы выйти из столь неприятного положения, приходится выучиваться малайскому наречию — это прямо нужно рекомендовать желающему путешествовать по Яве. Я говорю — наречию, а не языку, так как малайцы имеют наречий или даже, если хотите, языков гораздо больше, чем в Европе [62]. По-видимому, жизнь в дремучих девственных лесах Малайского архипелага, и без того уже на островах своих разъединявшего и изолировавшего отдельные семьи и роды малайского народа, содействовала тому, что язык их расщепился на великое множество диалектов. Наречия эти настолько обособились, выработали настолько сложную грамматику, что малайцы двух соседних провинций уже не могут понимать друг друга. Ява не составляет в этом отношении исключения, и на этом острове, по величине своей не превосходящем Великобританию, мы имеем три совершенно различных языка: малайский, сунданезский и яванский, причем два последних обладают весьма сложною грамматикою, обладающею всеми чертами грамматики языков сливающих (агглютинативных).
Сунданезцев, обитающих в западной половине острова, не понимает большая часть населения, точно так же, как эти последние нс понимают яванцев [63].
Но связующим языком для всех народов восточного азиатского архипелага является язык малайский. Как в последнее время свропенцы. убедившись в крайнем неудобстве изучать по 4 5 языков, чтобы понимать друг друга, стремятся
изобретать различные воляпюки и эсперанто, как в средиземноморских портах давно уже господствует так называемый lingua franca, так точно и пароды малайского племени, жившие торговлей в портовых городах архипелага и состоявшие в постоянных сообщениях друг с другом, давно уже упростили одно из наречий до степени такого lingua franca. Запутанная грамматика языка в упрощении своем превзошла английскую, и получилось наречие, где существительные нс склоняются, глаголы не спрягаются, где множественное число образуется путем простого удвоения слова, где, наконец, самое число слов низведено до minimum путем замены многих понятий, описаниями. Так, например, солнце называется по-малайски глазком неба, ключи — сыном замка, лсд — окаменелой водой, локомотив — огненной каретой и т. п. При такой простоте грамматики малайский язык отличается отсутствием скопления согласных, трудно произносимых звуков и полногласием [64]. Он напоминает в этом отношении язык итальянский. Вот с этим-то малайским, легко усвояемым наречием и можно путешествовать по островам Зондского архипелага, с его помощью и сопровождавший меня пайдан мог объясняться с кучерами-сунда- незцами, которые должны были доставить меня в местечко Палабуан-рату. После некоторого торга (малайские извозчики не меньше наших любят торговаться и просить на чаек) мы наняли довольно неудобный четырехколссный экипаж на рессорах, с напоминающим катафалк верхом, запряженный тройкою маленьких, видом своим напоминающих пони лошадок.
Здесь это обыкновенный экипаж для езды по почтовым дорогам, и тройка — обыкновеннейший на Яве способ упряжки, который общ с нашим русским и, по-видимому, нигде более нс встречается.
Ио тройка яванская все же далеко нс то, что наша русская тройка.
Здесь нет ни дуги, ни веселых звонких колокольчиков, ни, как виурь, подхватывающих пристяжных. Маленькие послушные пони запряжены рядом; коренник везет ни больше ни меньше. чем пристяжные, а восседающий на козлах кучер с длинным бичом, хотя и поощряет своим криком крошечных лошадок, также имеет лишь весьма отдаленное сходство с нашим ямщиком.
Еще менее сходства с нашими представляют здешние пути сообщения. Сравнительно узкое, но гладкое, как паркет, безукоризненно содержимое шоссе стрелою бежит средн справа и слева плотно к нему прилегающих рисовых полей. 1акого шоссе у нас вы не найдете, читатель, и в Финляндии. Кажется, голландская чистоплотность и педантизм отразились на Яве
именно здесь, па дорогах, совершенства кото рых, по-види ому, столь трудно бы было ожи дать от тропического края с его ужасными лив нями. Но изобилие рук двадцатимиллионного населения делает легко исполнимыми тяжелые общественные работы, и дорожная повинность далеко нс так ужасна на Яве, как кажется. Благодатный край дает столь щедрое вознаграждение человеку за затрачиваемый им труд, что ему легко содержать себя и свое семейство. Деньги здесь дороже труда, вот, вероятно, причина, почему голландское правительство предпочитает эксплуатировать силы народа не столько денежными 1юборами, сколько общественными работами. Хотя вот уже 300 лет как с гордостью голландцы утверждают, что Ява не знает, что такое рабство, однако на деле все ее многомиллионное население находится в полной крепостной зависимости от голландской администрации. Как наши крепостные, яванцы отбывают барщину, работая один день в неделю на казенных плантациях, не считая тех земских повинностей, которые на них падают вселении и отбываются натурою и деньгами.
Нигде, кажется, в Азии землевладение коренного населения и его отношение к господствующему классу не напоминают в такой степени наше русское, как здесь, на Яве.
Вы видите у малайцев некоторое подобие нашей общины. Как у наших крестьян, земля является собственностью деревни, отдельные члены которой не могут ее ни продать, ни заложить. Они являются как бы наследственными ее арендаторами, платя за нее известный, изменяющийся в зависимости от местности налог. Правда, у них нет столь пагубно действующих на прогресс русского крестьянства переделов, и вновь разработанные куски земли считаются собственностью разработавшего, но все же малайская община есть подобие нашей, точно так же как и их сельское управление напоминает наше. Здесь есть своего рода старосты и становые, род земских начальников — все туземцы. Они подчинены туземным же окружным начальникам, лицам, избираемым из малайского дворянства.
Таким образом, народ управляется, по-видимо- му, сам собою. Тягость податей, общественных работ и т. п. налагается на него своими же соотечественниками, па которых малайскому крестьянину приходится роптать в случае, если эти последние окажутся чересчур тяжелыми, и нелюбовь и ропот народа обрушиваются на их резидента, избираемого из бывших князьков.
Эти резиденты получают в детстве воспитание, следуя старинному средневековому малайскому обычаю, в качестве пажей у высших мира сего. Но так как этими высшими мира являются
в настоящее время голландские администраторы, то у них в качестве какой-то полуприслуги и живут эти малайские князья. Их положение странное. Оказывая услуги своему начальнику, они стоят независимо и важно относительно других. Они мало чему учатся, но с детства привыкают видеть превосходство европейской науки и цивилизации над малайскою.
Делаясь самостоятельными правителями, они оказываются поэтому в сущности послушным орудием в руках голландской администрации. Кроме того, к каждому такому резиденту обыкновенно в качестве помощника приставляется так называемый ассистент-резидент из европейцев, мало вмешивающийся в дела управления, но на деле зорко следящий за всем, что творится в крае, и немедленно доносящий куда следует обо всем, что может быть вредно для интересов метрополии.'
Поэтому все резиденты и князья более независимо стоящих княжеств вроде Джокьякарты и Сураятры суть лишь послушные пешки в руках голландских администраторов, влияние которых теперь настолько велико, что они могут когда угодно сменить непокорного управителя [65].
История голландского владычества на Яве — очень поучительная история. Это один из резких примеров того, как более цивилизованный народ, пользуясь несогласиями и деспотизмом правителей менее культурного племени, сделал это последнее незаметным для него самого образом своим крепостным. Давно уже на Яве миновали те времена, когда насилием и оружием приходилось утверждать власть над малайцами. Теперь эта власть прочно держится силою одного престижа. Голландец — это высшая раса. Термин этот, смешной для современного антрополога, на Яве звучит еще далеко не анахронизмом. Голландец в глазах туземца есть представитель громадного государства, управляющего, между прочим, и маленьким Ост-Индским архипелагом, человек, одаренный свойствами ума бесконечно высшими, чем у малайца, обладающий знаниями столь высокими, что они недоступны для малайского соображения, наконец, в глазах малайца голландцы обладают денежными средствами, во много раз превосходящими средства их князей, а нравственные качества европейцев безгранично выше, чем у желтокожих.
Такое высокое положение во мнении яванского населения голландское правительство создает чисто искусственным путем.
Давно оно организовало землевладение на острове так, чтобы интересы туземцев и европейцев нс только не сталкивались, но по возмо- ности были бы солидарны.
Правительство есть собственн
ной земли острова, то есть его гор, лесов и болот. Эти земли оно унаследовало от постепенно устранявшихся от управления князей или приобретало от них путем выгодных сделок запутывая, между прочим, султанов в долги. *
Все, что малайские общины могут приобрести для своих рисовых полей путем расчистки джунглей и пустырей, правительство беспрекословно им уступает. Так, например, громадная внутренняя окруженная вулканами долина между городами Бандунгом и Гарутом, конфискованная у какого-то из князей, ею владевших, сделалась достоянием народа. Дикие дебри, кишевшие тиграми и служившие местами для охоты на носорогов, небезопасные для путешественника, теперь превратились в сплошные рисовые поля* среди которых рассыпаны сотни новых поселков. Правительство делает новые водопроводы и каналы, проводит железные дороги — сооружения, пользы которых не может не видеть малайский народ. Наконец, если оно имеет в виду разработать какую-нибудь гору, оно наперед спрашивает туземцев, не повредит ли это их интересам, и занимает ее только с согласия соседних общин. Конечно, согласие это получается под известным давлением легко; оно сводится на одну внешнюю форму. Оно получается теми же путями, какими у нас от сельских сходов получаются разрешения для открытия кабаков. Понятно, что все эти мероприятия, несравненно более полезные для коренного населения края, чем распоряжения малайского дворянства, клонившиеся только к тому, чтобы выжать из него соки для своей роскошной и развратной жизни, оставлявшие ради потехи богачей лежать без пользы тысячи десятин назначенной для охоты земли, заставляют туземцев переносить голландское иго сравнительно легко, и вы не встречаете нигде той нескрываемой ненависти к европейцу, которой нельзя нс заметить в Индии и Китае [66].
Но выше нами было сказано, что не благодеяния голландского правительства являются главною уздою, удерживающею в повиновении многомиллионное население Явы, а престиж, которым окружен тут европеец. Если наивная масса народа, быть может, еще и верит, что назначение голландской администрации есть попечение о нуждах яванского крестьянина, более глубокомысленные и наблюдательные представители яванского народа давно должны были понять, что те крохи, которые перепадают на долю населения, ничтожны в сравнении с теми миллионами, которые утекают из края как следствие усиленной эксплуатации естественных богатств края, пользоваться которыми малайцы или нс умели, или не могли за неимением доста-
точных капиталов, так как изленившиеся князья были непредприимчивы, народ же был пищии.
Предоставив туземцам рисовые поля, европейцы захватили одетые девственными лесами горы пользуясь капиталом, они сорвали с этих последних их естественный наряд пышной тропической растительности и одели их необозримыми плантациями кофе, чая и хинных деревьев дав заработок избытку населения в быстро- умножившихся с водворением мира общинах.
Плантаторы, рассеянные среди чуждого по религии и культуре населения, играют в сущности совершенно ту же роль, что наши помещики черноземной полосы среди крестьянского населения.
Организация голландской колонизации Явы, можно сказать, единственная в своем роде. В то время как большинство колоний рассматривается своими метрополиями как места, куда можно сбывать избыток своего населения, свои продукты обработки, наконец, где ищут наживы и счастья тысячи покидающих отечество бедняков и неудачников, Ява для Голландии есть как бы одно крупное с крепостным населением имение — одна большая плантация, приносящая доходы, которыми она не хочет делиться с другими. Крайне неохотно продает правительство земли, именно земли, годные для плантаций, в частные руки. Теперь покупки эти делаются лее реже и реже, обставляются все большими и большими формальностями и затруднениями.
Еще более неохотно пускает это правительство на остров людей, не имеющих крупных капиталов, мелких предпринимателей и промышленников. Что же касается до пролетариата, то ему доступ на этот райский остров совершенно воспрещен. Голландия, столь любезная в своих внутренних распорядках, в этой колонии своей является подражательницею России в смысле стеснения личной свободы своих граждан крайне неприятною паспортною системою. Являясь в страну, вы должны получить, как у нас, «документы», предъявить свои бумаги и доказать, что вы имеете достаточные средства к жизни. Иначе вас на казенный счет отправят или восвояси, или в какую-нибудь другую соседнюю страну, если того пожелает приехавший.
шновники, служащие на Яве, получают гро- дные оклады жалованья и живут князьями.
(н™°ДарЯ ТаК^Й системс г°лландия имеет на unJ10 L ТОЛько богатых, обеспеченных и более своих прелставитс- 7 р^|,ы население нс видит ни лихоим- килалис. 7НСТВа' Ни ДРУГИХ пороков, которые таЯм “ ГЛа3а наР°дной массе. Говоря а.' ”' КОИсЧ1Ю- вовсе не хочу ска
зать. ,то поведение и нравственность голланд
ских чиновников и землевладельцев были безукоризненны. Ио процент проступков нс настолько велик, а главное, они не настолько бросаются в глаза туземцам, чтобы дискредитировать европейца. Окруженный челядью, говоря на непонятном для слуг языке, он кажется массе богачом, одаренным необыкновенными познаниями, существом высшего порядка, высшей нравственности по сравнению с обыкновенными смертными.
Малаец не имеет права говорить по-голландски. Это странное узаконение, обязывающее голландцев изучать малайский язык, вытекает из древних обычаев страны, которыми ловко для своих целей воспользовались здешние европейцы. Яванские князья и правители избрали особый язык, на котором изъясняются друг с другом и на котором говорить простому народу воспрещается под страхом смерти [67]. Таким образом, манера говорить перед прислугой на другом языке коренится в недрах древней цивилизации Востока. Но невинное средство в руках малайских деспотов превратилось в могущественное орудие в руках их европейских заместителей. Благодаря ему двадцатимиллионное население Явы держится в полной изоляции от культурного движения Запада. На Яве существуют школы, развита грамотность, существуют даже на туземных языках издающиеся газеты. Но и в этих школах, и в этих газетах сообщаются только те факты и сведения, которые интересно сообщить администрации острова, и мне невольно при взгляде на яванского школьника припоминался рассказ Жюля Верна о том, как один из героев его повестей экзаменовал австралийского школьника по географии, и как этот последний ему отвечал, что все города и государства мира принадлежат англичанам. Яванский школьник, судя по всему, должен считать свою метрополию такою же царицею мира. Такова главная мера, если не считать еще немногочисленных, наполовину из туземцев же состоящих войск, с помощью которых горсть европейцев держит в порядке громадное население острова, чувствуя себя среди него гораздо более привольно и спокойно, чем наши помещики среди своих крестьян. И, надо заметить, несмотря на личную свободу, повиновение и покорность жителей здесь поразительны, своеволие же управляющих и плантаторов напоминает порядки захолустных уездов. Мне говорили, что только в недавнее сравнительно время начали переселяться сюда голландцы со своими семьями. Чаще они обзаводились наложницами, которых покидали по окончании срока службы, а дети их составляли тот класс метисов, к счастью еще не особенно многочисленных, который, не принятый ни в
кругу белых, ни у темнолицых, в силу самого своего воспитания соединял в себе недостатки и тех и других. На плантациях jus pnmae noctis господствует и доныне, и мелкий подарок или даже просто принятие букета девушкою есть условный знак приглашения разделить ложе владельца плантации, и это приглашение принимается как честь, оказываемая семье девушки. Проезжая в своем экипаже по дороге через поля и деревни и встречая постоянно на пути малайских крестьян, я всегда бывал поражен теми знаками уважения, какие они оказывали европейцу. Мужчины и женщины, без различия возраста, сходили с дороги и, поворачиваясь боком, становились на одно колено, отворачивая лицо свое от проезжающего, как бы боясь быть ослепленными его блеском. Эта форма приветствия и выражения покорности, говорили мне, введена здесь издавна. Поставленный в такое положение, туземец не может произвести покушения на жизнь, не будучи замечен заблаговременно в злом умысле. Около центров вроде Батавии или Бейтензорга это почти не практикуется, но чем далее в глубь Явы углубляется путешественник, тем чаще встречается с этим явлением [68].
Костюмы встречных поражают своею пестротою. Мы ехали в будничный день, и потому крестьяне, возвращавшиеся с работ или шедшие на них, и продавцы, направлявшиеся в город, были одеты в обычный, необыкновенно легкий костюм. Он состоит из белых или цветных панталон, очень узких и коротеньких, оканчивающихся выше колен. Вокруг бедер обыкновенно наматывается так называемый саронг, или кусок ярких цветов пестрой материи, по цветам и рисунку напоминающий платки наших деревенских баб. Небольшая повязка на голове, несколько напоминающая тюрбан, но меньших размеров, дополняет костюм. Ноги ниже колен остаются обнаженными и босыми. Точно так же и туловище выше бедер голос. Однако эта нагота не производит неприятного впечатления голого розового тела европейца. Бронзовокоричневый цвет кожи при маленьких изящных формах тела действует лучше всякого трико и совершенно не производит того впечатления обнаженности, которого естественно было бы ожидать от столь легких костюмов.
В городах можно видеть на малайцах застегивающуюся на одну пуговицу у шеи и оставляющую грудь обнаженною суконную куртку или белую китайскую кофту.
Чаще, однако, малаец предпочитает, отвязав от бедер свой пестрый легкий саронг, перебросить его в виде плаща через плечо. Говоря о костюме малайца, я не могу не упомянуть об одной принадлежности костюма, которая скрыта
для глаз, но в сущности необыкновенно характерна. Я разумею гибкий металлический пояс нс шире пальца, носимый на бедрах. Теперь украшение это, невидимое для посторонних, можно сказать, бессмысленно. Но интерес его для нас в том, что пояс, носимый малайцем, и есть в сущности его настоящий национальный костюм. Бесполезный на Яве, он в дебрях Суматры и Бор нео*, судя по имеющимся описаниям путешественников, служит для поддержки легкого куска материи, играя роль пояса стыдливости, и составляет единственную одежду этих более диких представителей малайского племени. Во всех прочих принадлежностях костюма яванца нетрудно признать влияние европейской, китайской, индийской и арабской цивилизаций, так как и самый народ яванский, несмотря на свой характерный, малайскому племени присущий облик, не представляет чистокровных малайцев, но тесную амальгаму из этих последних и перечисленных племен [69].
Мне пришлось бы отвлечься слишком далеко от основной нити рассказа, если бы я вздумал познакомить читателя с длинною историею острова. Я напомню только, что население его есть продукт четырех последовательных колонизаций: малайской — первоначальной, затем индусской, внесшей идеи аристократизма и первенства в чисто демократические до тех пор малайские общества. Потом волна арабских завоевателей, распространяя ислам, достигла Зондского архипелага, и Ява был один из первых его островов, принявших ислам [70]. Эти три элемента теперь тесно слились друг с другом, дав население с обликом и темпераментом малайца, воззрениями индуса и религиею Магомета, сильно искаженною прежними языческими предрассудками и условиями жизни.
В малайской деревне вы не увидите ни высоких белых минаретов турецких мечетей, ни храмов с полумесяцем на шпиле, воздвигаемых нашими татарами. Малайская мечеть — скромная деревянная постройка, обликом своим гораздо более напоминающая китайскую пагоду, чем магометанский храм. Что касается до китайцев и их влияния, то и здесь, как и всюду, народ этот держит себя изолированно. Китайцы издавна являлись на Яву как ремесленники и торговцы. Их отношение к малайскому населению было отношением более культурного капиталиста-кулака к бесхарактерному земледельцу.
Действительно, тропический земледелец- малаец в полном смысле слова сын природы. Общинное хозяйство, постоянная опека и эксплуатация со стороны дворянства не позволили в
нем этом сыне природы, выработаться тем свойствам более культурных народов, которые делают этих последних из поденщиков природы людьми, способными накоплять капиталы и знания, чтобы бороться с природою и стремиться подчинить себе эту последнюю.
Малаец, напротив, работает лишь столько, сколько необходимо для обеспечения его существования. Раз он заработал немножко больше, он уже считает себя богачом, полагает, что он вправе сорить своими деньгами, он покупает ненужные безделки своей жене или бросает деньги на праздники, которых, увы, у малайцев даже больше, чем у нашего народа.
При таком беспечном и притом слабом, легко поддающемся всякому соблазну характере малайцу трудно противостоять китайцу, представляющему его полнейшую противополож-
Китаец — сын города; многовековая и тяжелая борьба за существование, борьба из-за куска хлеба сделала его бережливым и расчетливым, почти скупым до черствости.
Яванские китайцы здесь более, чем где-либо, подверглись влиянию европейской цивилизации. Явление это объясняется, впрочем, тем обстоятельством, что и сами китайцы здесь не чисто
кровные.
Малайцы принадлежат к числу наиболее терпимых магометан. Ислам, можно сказать, только скользнул по ним. Поэтому малайские женщины охотно выходят за китайцев, являющихся в город или деревню обыкновенно бедняками, но быстро поправляющихся и богатеющих за счет окрестного населения благодаря энергии или эксплуатации. Получается смешанное население, более темное по цвету кожи, менее высокое, с менее монгольскими чертами лица, но сохраняющее все обычаи своих отцов. Оно дорожит теми каплями китайской крови, которые текут в его жилах, и старается, разбогатев, освежить ее, вступая обязательно через несколько поколений в брак с вывезенной из Небесной империи китаянкой. Хотя таким образом китайское население и живет как бы изолированно, но само оно не отличается большою нравственностью, коренное же население нельзя упрекнуть в излишнем целомудрии, почему понятно, что и китайский элемент нс остался без влияния на облик яванцев. Голландцы, стесняя и ограничивая китайский наплыв, видят в них все- таки наиболее энергичное и способное к ремеслам население. Все сапожники, столяры, плот- т ” ТОРГОВЦЬ|- кроме торговцев европейскими °Рами’ 1ДССЬ китайцы. Эти китайцы носят уже полуевропейский костюм, усвоили многие ропсйскис манеры, и кварталы, ими населен
ные. хотя и сохраняют китайские черты в архитектуре домов, отличаются чистотою, совершенно нс свойственною городам Небесной империи.
Таково прошлое и взаимные отношения населения Явы, среди которого мне приходилось проезжать в моем экипаже во время описываемой экскурсии. Деревни, леса, под сень которых постоянно приходилось въезжать нашей тройке, выглядели весело и довольно. Они не производили тоскливого впечатления вечного недостатка, вечной убогости, присущих нашим деревням севера, хотя большинство жилищ можно бы было смело назвать избушками на курьих ножках. Действительно, это были всегда весьма легкие свайные постройки. Стремление воздвигать свои жилища на сваях присуще вообще всем жителям восточноазиатского архипелага. Некогда эти сваи ставились столь высоко, что в жилище приходилось подниматься по лестнице. Теперь ножки малайских избушек на Яве редко превышают 1 фут, давая, однако, возможность ветру свободно протекать между плетеным, как корзинка, полом постройки и землею.Такое устройство имеет громадное гигиеническое значение, так как оно мешает скопляться сырости и развиваться болезням. Стены домов также представляют из себя плетенку из листьев пальм или щепок бамбука, напоминающую наши платяные корзины. Палкою легко проткнуть стену такого дома, увенчанного изящною, сплетенною из пальмовых листьев, реже из рисовой соломы крышею, далеко свешивающеюся над верандою. На такой недоступной для дождя веранде, как и у европейцев, стоит обыкновенно стол и несколько качающихся кресел, в которых малаец проводит свой досуг. Такие воздушные домики обнесены обыкновенно живою изгородью, чаще всего из бамбука особой низкорослой породы и заросли со всех сторон бананами, кокосовыми пальмами и другими совершенно их скрывающими растениями, особенно часто хлебным деревом Artocarpus heterophylla, теперь особенно размножившимся в тропической Азии. Это дерево очень высокое, с кожистыми глянцевитыми и чрезвычайно похожими на листья нашего фикуса листьями величиною с листья нашего вяза. Оно замечательно тем, что его крупные, иногда с новорожденного ребенка величиною, слегка колючие зеленые плоды вырастают не на ветвях, как все плоды деревьев наших стран, но прямо на коре ствола — особенность, наблюдающаяся только у некоторых тропических видов. В глаза бросаются также и живые изгороди из ананасов. Столь ценимый у нас, этот тропический фрукт разводится здесь, как капуста на грядах, и стоимость его не боль-
шс чем арбузов на юге России. Часто его колючая листва садится на верхушку невысокой земляной ограды, и таким образом получается ананасовая изгородь.
Туземцы тысячами носят этот фрукт на базар, складывая из него пирамиды и привешивая их на двух противоположных концах длинных, загнутых кверху коромысел из бамбука, употребляемых для переноски тяжестей. Проезжая по яванским дорогам, часто видишь перед собою целые вереницы подобного рода носильщиков, облик которых бывает особенно оригинален во время дождя, когда они покрываются громадной величины плетеными или деревянными лакированными шляпами с полями, превосходящими шириною иной зонтик. Толпа таких малайцев, стоящая где-нибудь под проливным дождем, производит впечатление громадных живых грибов, выросших под влиянием тропического ливня.
Плантации чая и кофе сравнительно редко попадались мне на этом пути.
Невысокие, рядами посаженные кустарники кофе, одетые глянцевитыми, кожистыми, как у дуба, листьями, обыкновенно оттеняются посаженными между ними более высокими, так называемыми защитными, деревьями.
В общем вид кофейной плантации необыкновенно напоминает наши питомники для воспитания фруктовых деревьев в садовых заведениях и, как эти последние, бывают окружены живою изгородью. Обыкновенное кофейное дерево Coffca arabica, дающее всем известное яванское кофе, не отличается красотою. Его листья редко и неполно одевают жиденькие веточки, а белые, похожие на жасминовые цветы, сами по себе довольно красивые, также мало видны на деревце. Красная, скорее кирпичного цвета, с вишню величиною ягода привлекает к себе внимание не только рабочих, занимающихся собиранием кофейных плодов, но и маленького животного, ловче человека умеющего выбрать и съесть самые крупные ягоды с самыми большими и наилучшего качества кофейными зернами. К счастью, животное это не переваривает самого кофе, питаясь лишь мякотью ягод, почему его нора или, вернее, экскременты, около нор валяющиеся, являются источником добычи самого лучшего качества отборного кофе.
Особый вид паразитного грибка, Hcmileia vastatrix, произвел на Яве, как и вообще всюду в Ост-Индии, сильные опустошения на кофейных плантациях. На Цейлоне, как известно, англичане поэтому заменили культуру кофе культурою чая.
Голландцы, которые также стали разводить чай. предпочли, однако, заменить аравийский
кофе другою, более крепкою и выносливою ра> новидностью кофейного деревца — это Coffca liberica родом из Западной Африки. Оно выше его листья крупнее, темнее, сидят гуще, и вообще все растение здоровее и красивее. Но главное, оно не боится грибка. Что же касается до качества кофе, то относительно этого вопроса взгляды расходятся. Одни считают, что оно такое же, как и у Coffea arabica, другие полагают, что оно ниже, и кофе, приготовленное из либерийской разновидности, имеет горьковатый вкус. Сторонники нового деревца справедливо, однако, указывают, что эта горечь происходит от того, что мякоть ягод не отстает сама собою от косточек, но ее приходится отрывать, причем некоторая часть ее остается на кофеинках, придавая им горький вкус. Поэтому старания плантаторов в настоящую минуту и направлены на то, чтобы получить разновидность, в ягодах которой мякоть свободно отставала бы от косто- чек[71].
Кроме кофе по пути попадались плантации какао и чая. Но они вообще были нечасто и мало фигурировали в ландшафте. Гораздо чаще обращали внимание громадные тиковые деревья, столь высоко ценимые как строительный корабельный материал. Эти высокие деревья с громадной величины листьями здесь садятся по сторонам дороги, превращая ее в аллею исполинов, в сравнении с которыми платановые аллеи Северной Италии показались бы карликовыми, а наша усаженная березками Владимирка — жалкой пародией [72]. Особенно прелестны те места дороги, где к ней примыкают плантации, усаженные живыми изгородями из исполинских датур, или дурманов Datura arborea, которые свешивают свои громадные белые колокольчатые благовонные цветы, похожие на лилии, над доро-
В той части пути, которая была ближе к морю, чаще и чаще приходилось наталкиваться на пустыри от заброшенных плантаций или посевов Такого рода пустыри, несмотря на влажный и теплый климат острова, не зарастают лесами. По-видимому, распашка почвы производит в ней какие-то изменения, неблагоприятные для роста дерева, почему пространства эти покрываются высокими пучковатыми травами, принимая облик тропических степей, или саванн. Высокий туземный пучковатый злак господствует в такой степи, образуя дебри, известные у туземцев под именем зарослей аланг-аланг.
Торговля занесла на остров два кустарника, довольно красивых, которые, став распростра- неннейшими тропическими бурьянами, являются теперь необходимейшими спутниками этих дебрей из аланг-аланга. Один из этих кустарников хорошо известен петербургским цветоводам — это лантана, растение с листьями, похожими на гелиотроп, и со щитками оранжевых цветочков. Другой — это с голубыми цветами вербена. К ним присоединяется издали похожая на шиповник Melastoma. Все это собрание растений напоминает цветистый луг, но луг, пригодный для пастьбы слонов, а не обыкновенных наших травоядных. Там и сям по окраинам селений разбросаны, как исполинские букеты, громадные пучки бамбука, ствол которого при основании не тоньше туловища взрослого мужчины, высота немного превосходит высоту наших дерев и может разве только соревноваться с пальмами — этими гордыми царями тропического мира. Описываемого характера ландшафты путешественник встречает обыкновенно на местах возвышенных, слегка гористых, где заросли аланг-аланга и плантации становятся на место деревушек и рисовых полей.
Проезжая по столь разнообразной местности, я буквально нс заметил, как достиг большого и очень благоустроенного села Палабуан-рату, раскинувшегося в заливе того же имени на южном берегу западной части Явы. Меня подвезли сначала к дому малайца, игравшего роль старшины, которому я и вручил мой открытый лист и предписания от губернатора о содействии со стороны сельских властей — бумаги, которые здесь, на Яве, имеют такой же характер и столь же необходимы для экскурсирующего, ™ " У "аС В России- Мнс немедленно предло- остановиться в особо предназначенном для чиновников домике, играющем югзсмской квартиры в восточных и
юго-восточных губерниях.
KoneeMuin ВаХ "зсмская квартира., мне, много раз ^егпчои *У по “ашим степным губерниям, всс1да рисуется убогая хатка, более чистая, чем
другие постройки селения, но все же в большинстве случаев далекая до удобств, предоставляемых скромною гостиницею. Скудный, наскоро сготовленный обед, какая-нибудь куриная похлебка, яичница, самовар, кринка молока — вот самая роскошная трапеза, какая вас может ожидать за подобным столом. В заключение постель, которую нередко заменяет скамья, и неспокойная ночь, значительная часть которой уходит на атаки легкой кавалерии и неудачные попытки отразить эти атаки.
Здесь, в Палабуан-рату, земская квартира имела несколько иной облик.
Аллея из высоких и стройных кокосовых пальм подводила вас к отдельно стоящему дому малайской архитектуры. Перед ним на бледно- зеленом газоне красовались клумбы из камня и группы из красиво цветущих китайских роз. Пройдя широкую веранду с круглым столом и креслами, я вошел в центральную, полутемную комнату, имевшую назначение служить столовой для приезжих. Из нее четыре двери вели в четыре отдельные комнаты, где постели с безукоризненно чистым бельем и с пологами из кисеи манили для отдыха.
Я приехал в селение почти в б часов, то есть в то время, когда под тропиками заходит солнце, и так как здесь сумерек, в нашем смысле слова, нет и темнота наступает необыкновенно быстро после заката, то о прогулке по берегу моря и окрестным лесам, главной цели моей поездки, в тот день уже не могло быть речи.
Но пайдан предложил мне в ожидании, пока приготовят ужин, отправиться на главную улицу селения и посмотреть народные увеселения.
Яванцы, как и все вообще малайцы, чрезвычайно любят веселье [73]. Хотя по первому впечатлению это народ малоразговорчивый и малообщительный, но впечатление это пропадает, когда его увидите на веселье. Многие этнографы говорят о малайских песнях и музыке как о чем- то очень меланхоличном, сравнивают их песню со стонами и плачем. Мне кажется, что такое заключение поспешно, как поспешно бы было заключить по 2—3 протяжным русским приволжским песням о характере народных русских песен вообще. Так и те песни и пляски, которые я слышал в этот вечер, отличались весельем и разгулом; музыка по оживленности темпа далеко превосходила японскую, напоминая скорее разгул и гром аккомпанементов для плясок бухарских бачей*. которые я когда-то слышал в Туркестане. Это была громкая, но и довольно дикая музыка, под аккомпанемент которой при свете горевших факелов танцевало несколько деву-
шек к которым поочередно присоединялись из толпы один или несколько юношей. Их танцы были подвижны, энергичны и напоминали мне гораздо более танцы кавказских народностей, чем вялые движения танцоров Дальнего Востока.v_
Я уже говорил, что малайцы большие люои- тели увеселений. Не только праздники, но мало- мальски выдающееся событие жизни влечет за собою веселье, иногда очень дорогое. Гуляя в окрестностях Бейтензорга. я неоднократно встречал увеселительные процессии кутящей молодежи. Впереди шло обыкновенно два или три костюмированных лица, надевших на голову громадные маски крокодилов или других страшных животных. Идя впереди, они разгоняли толпу. За ними двигалась громадной величины кукла, танцевавшая под звуки оркестра оглушительной музыки; под темп этой музыки медленно ехала колесница, где сидели разодетые в праздничные наряды, окруженные глазеющею толпою гуляк виновники торжества. Затем передвижные театры, китайские тени и особого рода марионетки —обычные увеселения народа [74].
Пока я любовался танцами, мне приготовили деревенский ужин, который мог дать понятие об обеденной трапезе богатого селянина. Более бедный народ довольствуется обыкновенно лишь вареным рисом, приправленным перцем, сушеною рыбою и бананами. Эти продукты продаются, изящно завернутые в листья, порционно, в известные часы дня в сельских лавчонках для едущих в город или на работу, и, проезжая по дорогам через села, путешественник может себе скоро составить понятие о скромной трапезе малайского крестьянина.
Тот ужин, который был мне подан, был обы новенный стол зажиточного яванца, усвоенный голландцами как завтрак. Здешние европейцы завтракают по-малайски, а обедают по-голландски. Эта трапеза заключалась в вареном рисе, который поливается особою желтою подливкою. содержащею много перцу и отвар весьма едких корней различных пород имбиря. Как приправа к этому рису, подаются жареные куры, соленые и жареные рыбки, кусочки мяса, приготовленные на манер шашлыка, маленькие котле- точки и т. п. Разнообразие этих приправ зависит от богатства владельца, оно колеблется от четырех до пятнадцати сортов. За подобного рода рисовым столом следует кусок мяса и затем ассортимент из тропических фруктов. Описывать эти последние подробно значило бы напи- сать целую книгу. Ява — истинное царство фруктов. Их здесь более 50 сортов. Поэтому я остановлюсь лишь на некоторых наиболее распространенных.
Разрезанный плод хлебного дерева делится на множество зубьев желтой слизистой мякоти облекающей крупные, с миндаль (со скорлупою) величиной, зерна. Мякоть эта с сильным ананасным запахом напоминает несколько сливовую Зрелые бананы, желтые снаружи, позволяют легко содрать кожицу, давая нежно-желтую мучнистую мякоть, сладковатую, липнущую во рту скоро приедающуюся. Туземцы едят бананы или с водою, как хлеб, или поджаривают их в масле.
Самый характерный из плодов — это, бесспорно, дуриан, Durio zibethinus, — громадный, в человеческую голову величиною, фрукт, одетый толстою колючею кожурою, рассечь которую удается только большим кухонным ножом. При этом от нее начинает распространяться настолько отвратительный запах, что многие не в состоянии оставаться в комнате, где находится этот плод.
Одни сравнивают этот запах с трупным, другие с запахом отхожего места. Во всяком случае это сильный своеобразный и очень неприятный запах. Зато помещенные в трех внутренних полостях крупные зерна дуриана обмотаны мякотью, тающею во рту, чем-то вроде бледно- желтого крема, вкус которого, бесспорно, стоит выше всех других фруктов земного шара. Этот вкус столь своеобразен, что не поддается описанию, и он заставляет большинство решившихся попробовать дуриан сразу мириться с его отталкивающим запахом. Другие плоды известны по путешествию Гончарова [75]. Это мангустаны с их вяжущей, в разрезе малиново-красной кожурою и снежно-белым, тающим во рту прохладительным содержимым, вкус которого из европейцев, не бывавших под тропиками, знает только английская королева; громадные, с голову величиною, апельсины, называемые пам- пельмуссами, значительно по вкусу уступающие нашим, и маленькие кислые зеленокожие яванские апельсинчики; два вида Annona: один большой со слегка вяжущим кислым, как лимонад, белым тестом, другой — видом похожий на еловую шишку, а вкусом напоминающий землянику, далее плод дынного дерева Carica papaya, содержащий в изобилии пепсин и видом и вкусом несколько напоминающий дыню; манго, похожие вкусом на персик, но обыкновенно отзывающиеся терпентином; ананасы и, наконец, кокосовые орехи, столь хваленные всеми путешественниками, с мякотью немного вкуснее с - арина и кокосовым молоком, которому в Д можно предпочесть стакан хорошей воды.
Говоря вообще, тропические фрукты, нес тря на свое разнообразие, как-то грубее на • Им недостает культурности, а твердость м* или ее резкий запах отравляют вкус плода.
Ритуальные маски
Только разве сочные и кисленькие плоды рамбу- тана, одетые мягко-колючею малиновой кожурою. могут по достоинствам сравниться с нашими так называемыми южными фруктами — апельсинами, виноградом, персиками и грушами.
Отдохнув на земской квартире селения Пала- буан-рату, я на другой день отправился в экскурсию в лес, расположенный на прибрежных горах окрестностей. Этот лес и составлял главную цель моей поездки. Густое население острова давно уже уничтожило леса и дебри нижнего культурного пояса Явы, и найти настоящий тропический лес на Яве так же трудно, как найти участок никогда не паханной первобытной степи в средней полосе России. На Яве и теперь еще есть масса девственных лесов, но леса эти горные, осеняющие склоны высоких вулканов острова. Они отличаются могуществом своей растительности, пышными и разнообразными формами этой последней. Но это уже не те леса жаркого и сырого побережья, которые являлись некогда гнездилищем носорогов и тапиров. Такие леса давно вырублены и заменились плантациями и деревнями с рисовыми полями. На всем острове осталось, может быть, три-четыре таких леса. Один из них сделан охранным. Голландское правительство составляет список древесных пород, его образующих, в надежде извлечь из некоторых пользу, не дав им исчезнуть раньше, чем будут изучены их свойства.
Такой лес в окрестностях Палабуан-рату и предстояло мне посетить. Несмотря на то что лес описываемого скалистого побережья Индийского океана и был заповедный, то, что я в нем увидел, способно было скорее разочаровать северянина, чем привести его в восторг
После восхитительных культурных ландшафтов Явы думаешь, что девственная природа самых жарких се областей должна представлять из себя нечто колоссальное. Между тем. напротив. леса жарких ее частей наименее эффектны.
Первое, что поражает при приближении к такому лесу, это отсутствие в пейзаже пальм. В популярных описаниях тропиков, делаемых туристами, постоянно приходится читать о «лесах из пальм». Но все таковые леса суть продукт верхоглядства, по крайней мерс по применению к Яве. Пальма здесь спутник человека, обитатель земли, которой касалась его рука. Девственный же лес никогда нс увенчивается кронами пальм. Этим царицам тропического мира не пристало вести борьбу за существование в темных дебрях леса и состязаться с быстрорастущими вульгарными деревьями и кустарниками. Поэтому издали облик девственных лесов Явы ничем почти нс отличается от наших густых дубовых или вообще широколиственных лесов.
Только зелень такого леса гуще, темнее, да там и сям на опушке вы замечаете усыпанное сплошь яркими цветами деревцо. Чуть ли не исключительно здесь приходится видеть цветы, ибо. когда затем вы погрузитесь под мрачный свод деревьев, в сырой полутьме вы лишены будете возможности любоваться теми изящными венчиками цветов, какие мы привыкли видеть в наших северных дубравах. Под ногами вы видите грубые темные кожистые листья по большей части знакомых растений: маранты, листья Curculigo, различные орхидеи, наконец, не превышающие размера наших комнатных побеги молодых пальм — не тех пальм, однако, которые способны давать высокие стволы и пышные кроны, но пальм ротангов, которые, как змеи, ползут по земле, как змеи, влезают на деревья, чтобы, уцепившись за ветви колючими черешками листьев и стволами, висеть затем между деревьями, наполняя и без того труднопроходимый лес целыми дебрями стволов-веревок. Сваливаясь с деревьев, такие канаты лежат на земле, свернувшись, как змеи, образуя иногда связки до 40 сажен длиною.
Стволы деревьев такого девственного леса увиты лианами и эпифитами. Но и те и другие не цветут. Даже папоротники, подобно другим эпифитным растениям облепляющие стволы, и те
имеют по большей части темную кожистую глянцевитую листву. Такая же темная листва и на деревьях, если не принимать во внимание перисторассеченной листвы мимозообразных мотыльковых.
Вся совокупность этих форм в сырой полутемной атмосфере производит тяжелое, гнетущее впечатление, и тот из петербуржцев, кто зимою бывал в богатой пальмовой оранжерее ботанического сада, может себе составить некоторое понятие о лесах жаркой зоны Явы. Только на прогалинах высокие пестролистые бананы разнообразят лес, да на опушках или среди порубок сильное впечатление производят фикусы-удуши- тели. Это крайне оригинальный вид смоковницы, которая из маленького семечка прорастает обыкновенно где-нибудь на ветке на вершине одного из деревьев леса. Подобно многим тропическим растениям, она образует воздушный корень, скоро достигающий земли и в ней укореняющийся. Подкрепленный питательными, извлеченными из земли соками, такой сеянец начинает пускать один корень за другим, которые спускаются, как змеи, по стволу приютившего смоковницу дерева. Утолщаясь все более и более, они совершенно удушают в своих объятиях хозяина. Высоко над его кроною, высясь над общим уровнем леса, развивается смоковница, спускаясь вниз целым веником толстых и гибких корней. В девственном лесу теперь о носорогах (имена которых носят лишь некоторые урочища) остались лишь предания, и вообще риск встретиться с диким зверем весьма мал. Только стаи обезьян до сих пор перекидываются с ветки на ветку, пугая птиц.
Эти последние, однако, также немногочисленны и мало оглашают молчаливые своды своим пением. Несмотря на то что малайцы Сюлыпис любители птиц, даже между пойманными я мало видел красивых. Голуби, пользующиеся на Яве такою же любовью, как и у нас, содержатся в клетках, которые имеются почти при всяком доме. Их воркование заменяет пенис наших певчих птиц. Птица-носорог, один вид творящей сороки и крошечные зеленые попугайчики вроде inseparable, привозимые из Америки. по формою и движениями подражающие ашатским зеленым попугаям, дополняют состав •и иц содержимых в неволе. Другими словами, если вы нс охотник, раз ьезжая по острову, вы нс встретите и тех пестрых и ярких птиц, которыми воображение населяет тропический мир.
Палабуан-рату, как сказано, расположен на берегу моря. Продравшись через чащи леса с помощью ножа, рассекая лианы, вы выходите на побережье. Малаец-проводник ведет вас через дебри достигающих роста наших деревьев панданусов, увешанных красными шишками плодов и заросли цветущих белыми цветами азиатских кринумов. Еще несколько шагов, и вы на песчаном берегу моря. Ударами всегда за поясом носимого ножа проводник очищает ананас, и вы, утомленный усилиями в душной и жаркой атмосфере леса, утоляете его кислою мякотью свою жажду, любуясь панорамой безбрежного моря.
Панорама эта одна из редких. Более чем тысячелетие назад римляне самую выдающуюся точку Бретани назвали «finis terral» — конец земли.
Тогда название это было верно. Наблюдатель, сидя на скале, видел перед собою безбрежный океан, за которым-был предел доступного тогда людям мира.
Великий век открытий изменил положение вещей. Теперь почти не осталось точек на берегах морей, сидя на которых путник не знал бы, что далеко-далеко за волнующейся поверхностью вод лежит другая земля, с иною природою и нравами — страна более или менее известная. Южный берег Явы представляет, однако, исключение. Глядя отсюда, вы имеете перед собою океан, тянущийся на целую четверть полушария. От экватора почти и до полюса вы имеете перед собою гладь без островов и суши, гладь, уходящую за пределы известных человечеству частей земного шара. И это величие беспредельности. сознания ее действует вдохновляюще. как может действовать только беспредельность небесного свода.
Таковы впечатления, вынесенные мною из моей первой экскурсии под тропиками. Читатель из краткого описания моего мог убедиться, что тропики с ядовитыми змеями, непроходимыми, кишащими тиграми джунглями и величественными девственными лесами мало-помалу отходят в историю, уступая место культуре, и свирепые дикари сменяются трудолюбивыми земледельцами, пока кроткою жертвою европейской эксплуатации, по. кто знает, быть может, в скором времени и членами общечеловеческой цивилизации. Вопрос об эмансипации яванцев назревает, и о нем уже говорит местное общ
Исторический нечтник. 1895 Выл I
Из поездки на Дальний Восток Азии
Заметки о растительности Явы, Японии и Сахалина
Дальний Восток Азии, с тех пор как его страны стали делаться все более и более доступными для европейцев и мало-помалу раскрыли перед натуралистами особенности своей природы, является краем, наиболее интересным для географа-эволюциониста.
Длинное побережье океана, тянущееся от гиперборейских стран до экватора и даже далее, в лице восточноазиатского архипелага внедряющееся в море южного полушария, на всем протяжении своем представляет кусок земной коры весьма большой древности [76]. Вместе с тем от полярных стран и до экватора побережье это, равно как и его острова, как то показали прекрасные труды Воейкова, Ганна и многих других, обладает рядом климатических особенностей, можно сказать, общих на этом громадном протяжении. Везде период роста здешней растительности. как бы длинен он ни был, сопровождается весьма влажною погодою. Захватывая большую часть года, она делает в общем все побережье и его острова страною сырою, богатою до излишества атмосферными осадками, с климатом одним из наиболее влажных на земном шаре. Правильная смена муссонов, характерная для всего востока Азии, делит год на более сухую и более влажную половины. На юге только эти две особенности, под экватором даже не всегда резко выраженные, и дают возможность различать времена года. Чем севернее, тем более элемент холода, присоединяясь к сухости, начинает играть роль зимою. Но сухие и суровые зимы побережья делаются влажнее и мягче на островах. и. чем далее эти последние от материка, тем более зима теряет свой континентальный характер. Эти черты климата, судя по характеру четвертичных отложений и третичным флорам и фаунам здешнего края, по-видимому, установились здесь со времен глубочайшей древности.
Мы. конечно, не знаем, какие были ветры и колебания температуры в этих странах в отдаленные геологические периоды, но остатки растительности — этого верного отразителя климатических условий. — найденные в третичных отложениях востока Азии, представляют наи- «льшсс сходство с современною флорою края; точно так же и фауна сохранила много древних элементов. "
В то время как в одних странах, например в Западной F вропе и на севере Америки, льды лед- иимчипо периода уничтожили прежде бывшую растительность и современная бедная флора «тих областей может быть рассматриваема как
продукт расселения по вновь освободившейся территории жалких остатков флоры века льдов восток Азии, никогда не имевший ледяного покрова, сохранил свою растительность в неприкосновенности. Эта растительность вместе с тем не подвергалась, по-видимому, за последние геологические периоды тем влияниям прогрессивно возрастающей сухости климата, как, например, в Средней Азии, где по мере усыхания Арало-Каспийского бассейна флора окружающих его гор радикально изменила свой облик. Напротив, близкое сходство с некогда почти равномерно по всему северному полушарию распространенной третичной флорой, в других местах вымершей или измененной, заставляет нас видеть во флоре Восточной Азии, так сказать, живую старину, клочок условий жизни, некогда общих для всей планеты, теперь же сохранившихся лишь на незначительном сравнительно протяжении.
Такой характер природы Восточной Азии для эволюциониста имеет громадный интерес. Дело в том, что те запутанные отношения различных флор, а вероятно, и фаун, которые мы наблюдаем в настоящее время, есть главным образом следствие необыкновенного разнообразия климатических условий современной нам поверхности земного шара.
Это разнообразие является в свою очередь следствием развития наших материковых масс и высоких горных хребтов. И те и другие, однако, образования новейшие. Работы Пробста и Сарториуса фон Вальтергаузена показывают, что не только разнообразие климатов, но и колебания температуры, а главное — необыкновенно низкие температуры полярных стран суть следствие образования компактных масс суши у полюсов и что по мерс этого образования полутропическая флора третичного периода, одевавшая северное полушарие, сменилась полярною.
Таким образом, если правы эти ученые, создание растений, которые нас окружают в наших северных странах, как. например, Россия, должно было иметь место в те отдаленны периоды, когда еще бегали по земле мастодо - ты и гиппарионы и формировались материк
На первый взгляд кажется, что мы не можем быть свидетелями законов, управлявших их творением или, вернее, перерождением из тре пых форм. В то время как в молодых, на на глазах образующихся пустынях вроде Ар Каспийской [78J мы можем шаг за шагом проследить образование многих форм, обитател
песков или сухих скал, из более влажных лесных видов, некогда скалы эти одевавших, — можем, так сказать, восстановить картину создания пустынной из предшествовавшей ей луговой или лесной флоры, — нам это сделать, по-видимому, невозможно для лесной и полярной флоры севера, явившейся ранее создания человека, в отдаленную третичную эпоху. Но такое заключение, мне кажется, неправильно.
Дело в том, что у нас на западе, где уже давно сформировавшаяся послетретичная флора подвергалась сама многократным изменениям подобного рода, задача, быть может, и не особенно удобоисполнима, но зато она разрешима легче на востоке Азии. Здесь от сохранившей почти все свои характерные черты флоры третичной мы имеем переходы, самые постепенные и незаметные на севере, к растительности, весьма близкой к нашей европейской, севернорусской и, наконец, полярной. Сходное на всем своем протяжении по климатическому режиму побережье можно бы было уподобить склону одной высокой горы, где пояс жаркий постепенно сменяется умеренным и холодным.
Если охлаждение северного полушария совершалось постепенно, то столь же постепенно должно было совершаться в северной половине восточноазиатского побережья перерождение его полутропических видов в полярные. Мы и теперь должны поэтому наблюдать все постепенные стадии изменения этих видов, а вся совокупность флоры восточноазиатского побережья должна представить из себя одну грандиозную картину эволюции субтропической третичной флоры в современную флору умеренного и холодного поясов. К сожалению, современное состояние наших знаний по отношению к этой интересной области еще не позволяет эволюционисту-географу дать желательной картины. Целые области, как Корея, Маньчжурия и большинство пунктов Индокитая, еще ждут исследователей-систематиков, долженствующих составить азбуку для понимания здешней природы и флоры. Самая флора еще чересчур богата и разнообразна, чтобы можно было быстро овладеть ею, — как то бывает, возможно, с несравненно более бедною и легче поддающеюся наблюдению флорою пустынь.
Мы имеем поэтому более описаний, чем строго ботанических характеристик, для этих местностей и принуждены довольствоваться ими до тех пор, пока не достигнут достаточной полноты данные систематиков.
Уже те, которые бывали в Уссурийском крас, поражались непривычною для европейца смесью черт природы тропической и полярной, которая характеризует этот край. Под сенью кедров вы
видите здесь цветы благовонного индийского лотоса. Недалеко от зарослей фатсий и азалий увитых виноградом, попадаются лиственницы и породы тундр дальнего севера, на которых тигр и фазан назначают rendez-vous северному оленю. Еще большая степень смешения видов тропических и полярных указывалась на Сахалине и в Японии.
Но дать даже общую неточную картину хода изменения древних субтропических элементов в современные субарктические на основании одних исследований берегов было бы все-таки крайне затруднительно. Пришлось бы проезжать громадные пространства суши, наталкиваться на обширные площади густозаселенных местностей, как в Китае, где культура настолько изменила первоначальную природу, что восстановить ее по существующим обрывкам является делом почти столь же трудным, как восстановить самую третичную флору по имеющимся немногим отпечаткам некоторых из составлявших ее деревьев.
К счастью, задача упрощается существованием на востоке Азии ряда вулканических островов с высокими вершинами. Достигая снежной линии в одних местах, почти достигая ее в других, горы эти, воздымаясь под тропиками или в полутропической Японии, из среды той же древней, давшей начало арктическим растениям флоры создают на своих склонах и вершинах те же температурные условия, что и дальний северо-восток Азии.
Подобно тому как на этом последнем при одних и тех же условиях влажности мы можем наблюдать влияние температуры на изменение облика и характера субтропической растительности. И там и тут фактор и характер его приложения одни и тс же. И там и тут он действует на весьма близкие по составу комплексы форм. Очевидно, должны получаться и сходные резуль- ^Ногоры и вулканы окаймляющих Восточную Азию островов являются горами более молодыми. чем самый материк [79]. Явления отбора и формировки их нагорных — аналогичных арктическим — ассоциаций видов совершаются и теперь. Поэтому горы эти представляют из себя как бы серию опытов. '«^“«"Х природою для выяснения человек) нов, следуя которым образовалась окружающая его на его родине растительность.
Мои отрывочные наблюдения во время дки на Дальний Восток Азии чтобы собрать побольше фактов в ) казанном направлении. С этой целью мною .„йттского щены в трех различных пунктах .инатсм»™ побережья его высокие горные вер
Яве, где я поднимался на вулканы Gcdch, Salac. Tong-kuban-prao н Popandajan. равно как на горы окрестностей хинной плантации Rertemanah; на Кюсю, в Японии, где я делал восхождения на горы Onzen-dake и вулкан Aso-Jama, на
Сахалине, где я посходил на хребет Пилингу и пройдя остров с севера на юг, имел случай наблюдать его флору на менее значительных высотах [180]. Наблюдения, мною произведенные, составляют содержание следующих глав
II
Растительность горных вершин Явы
Еще в 60-х годах нынешнего столетия известный натуралист Юнгхун (Junghuhn) издал подробное описание Явы в геологическом и ботаническом отношениях. В этом своем труде он различал в яванской флоре четыре пояса растительности: жаркий — область господствующей культуры риса; умеренно жаркий, или пояс альтингий и древовидных папоротников, как главная область культуры хинного и чайного деревьев; умеренный, или область господства дубовых и лавровых деревьев, и, наконец, холодный или альпий-
Если не считать растительности морских побережий, песков и мангровых зарослей, девственные дремучие леса первой, или жаркой, зоны на Яве почти все истреблены. Как большую редкость можно найти небольшие участки их, раскиданные в различных частях острова. В западной половине острова я видел их около селения Pala- buan-ratu на южном берегу Явы и в урочище Morooko к югу от Гарута.
Для интересующего нас вопроса эти девственные леса жаркого пояса Явы не имеют большого значения. То впечатление, которое они производят, как бы подтверждает палеонтологические данные, имеющиеся о третичной флоре Малайского архипелага. Судя по собранным отпечаткам растений, можно думать, что прежде флора Явы не имела столь тропического характера, как теперь, и была ближе к той. которая характеризовала в ту эпоху более северные страны.
Точно так же и леса жаркой полосы, с одной стороны, менее разнообразны, чем леса вышележащих зон, с другой же стороны, носят на себе следы действия факторов, несколько угнетающих здешнюю флору. Для вольного развития растений здесь, по-видимому, менее данных, чем в вышележащих, менее жарких поясах.
В глаза кидается господство более или менее грубой кожистой листвы нс только на деревьях, но и на составляющих подлесья кустарниках, на лианах и на эпифитах, столь характерных для тропической растительности.
Листва тропического дерева, как на то справедливо указывал еще Уоллсе [81], резко отличается от нашей тем. что мы здесь видим беско
нечные вариации двух типов: или двоякоперистого сложного листа, напоминающего листву мимоз и белых акаций, — листа нежного, раздражительного, складывающегося на ночь, и другого типа, господствующего — твердого и глянцевитого, кожистого, как листья наших фикусов, камелий и лавров. Габерландт в этом одностороннем подборе листвы видит приспособление растений для зашиты от дождя в этих изобилующих осадками сгранах. Твердая кожистость или способность складывать свои мелкие дольки спасает листья от поранения, а острые их окончания (характерные, однако, далеко не для большинства тропических дерев) способствуют скорейшему стоку воды с листовой пластинки.
Однако мы при дальнейшем изложении встретимся с массою противоречий этому взгляду; тогда мы и попытаемся его объяснить с нашей точки зрения. Теперь же заметим, что во всех остальных поясах растительность подлеска, несмотря на обилие осадков, состоит из весьма разнообразных, нежно организованных форм, особенно папоротников.
Напротив, девственные леса жаркой полосы, хотя также не бедны лианами и эпифитами, ио организация этих последних совершенно иная. Она ясно показывает, что флора здешняя страдает от избытка испарения над получаемою ею влагою и, подобно флоре побережий, прекрасно охарактеризованной Шимпером в его «Флоре мангровой формации», обладает рядом своеобразных приспособлений. Здесь редко глаз видит нежную перистую листву папоротника, гораздо чаще она заменена грубою толстою листвою, более приличною для тропических двудольных описанного выше типа. Молодые всходы пальм ротангов. Marantaceae и мног* ароидси покрывают почву. Они все. кроме пек торых Arum, имеют также грубую, с утолш ной кутикулою листву темно-зеленого иве «• еще более усиливающую темный сумрак ль • Но особенно кидается в глаза стремление н способиться к недостатку влаги воздуха у лиан, особенно у эпифитов. Dischidia rafflcsiana • . разительный пример. Растение это. Разв1|В н на стволах деревьев во влажное время нм -
образовав ползучий по коре стебелек с немногими листочками, даст затем ряд своеобразной формы листьев, напоминающих кувшинчики. Кувшинчики эти открыты и сверху наполняются водою. Тогда из стенок этих кувшинов-листьев Dischidia развивает корешки, которые, питаясь сохраненною растением влагою, поддерживают жизнь его тогда, когда кора деревьев оказывается чересчур сухою для других эпифитов.
Здесь же постоянно останавливает внимание другой папоротник, имеющий в палец толщиною ствол, ползущий по коре дерева. Ваи этого папоротника двух родов. Одни имеют черешок и грубую темно-зеленую пластинку; другие, напротив, превращены в широкие перепончатые сухие влагалища. Эти последние, плотно охватывая стебель и столь же плотно прилегая к стволу поддерживающего эпифит дерева, образуют спираль с рядом задерживающих воду перегородок. Поэтому после дождя весьма долгое время стебель папоротника остается увлажненным и покрыт маленькими корешками.
Этих двух примеров, к которым мы могли бы присоединить и много других, нам кажется, достаточно, чтобы показать, что стремление здешней растительности направлено скорее к тому, чтобы сберечь влагу, которой ей мало, чем защититься от ее избытка.
Говоря таким образом, я все-таки прошу читателя помнить, что речь идет о флоре влажного тропического климата, что говорить здесь о бедности влагою можно только по сравнению с воздухом вышележащих, пересыщенных сыростью областей.
Так как пояс этот для интересующего нас вопроса дает мало данных, представляя отступление совершенно в другую сторону, то я не буду останавливаться подробно на характеристике его флоры. Не могу, однако, не указать на факт, что
фикусов, т. с. смоковниц и Caesalpiniaccae Ого бенио поражают своим разнообразием первые Наиболее часты Ficus proccra, involucrata, conso- ciata, sundaica и rubescens, равно как знакомая нам по комнатным экземплярам Ficus elastica. 1акже Ficus pisocarpa и benjamina. Последний вид туземцы часто сажают на площадях своих деревень для отдыха под его тенью странников и народных собраний. Его свешивающиеся веточки и листва имеют отдаленное сходство с нашей березою. Вообще же число здешних смоковниц громадно, и они поражают необыкновенным разнообразием своей листвы. По берегам рек вы встречаете породы, по виду поразительно сходные то с нашим осокорем, то с сибирским тополем. От типа листа нашего фикуса к типу листа инжира существуют бесконечные переходы. Столь же разнообразны и стволы этих деревьев, обыкновенно на коре своей развивающих цветы и мелкие, как у нашей смоквы, плоды. Не говоря уже о хорошо известном типе баньяна, или индийской смоковницы, поддерживающем свою крону превращающимися потом в стволы воздушными корнями, мы имеем здесь виды, как Ficus rumphii, ветви которого, срастаясь между собою, образуют своеобразные сплетения или целый ряд смоковниц-удушителей, которые, развиваясь из маленького зародышка на стволе дерева, спускают вдоль его ствола ряд воздушных корней, которые, обвивая дерево со всех сторон, постепенно душат его в своих объятиях, чтобы затем высоко над лесом развить гигантскую крону темной зелени.
Юнгхун приводит как наиболее характерные семейства для нижней зоны Аппопасеае с родом Michelia, Dillcniaccae, Tiliaceac, Terebinthaceae, Ebcnaceae. Bignoniaceae, Leguminosae. Mynstica- ссае и Lauraccae. Из деревьев — Mimusops и знаменитое дерево смерти, или Upas —Д”1'а™ сапа равно как Pomelia tomentosa, стволы которой при основании расходятся в виде Д^ообраз- ных высоких подпорок, поддерживающид |р во. Ввиду того что большинство родов нижней зоны встречено и выше и верхняя зона флора которой еще нс исчерпана
чателыю. даст все новых и новых "Ржавите лей нижней, мы пере дом прямо к Ра^£Хных этого второго пояса, или зоны древовидных
псшннх представителей нижней зоны в смеси с । омадным разнообразием, исключительно злому поясу свойственным. Отсюда начиная, и кинзе п кверху, флора беднеет представителями, почему пояс, лежащий к высоте от 2 до 4—5 тыс. футов, по всей справедливости может быть рассматриваем как истинный центр распространения яванских тропических форм.
Несмотря на то что во многих пунктах Явы голландское правительство имеет заповедные леса, изучением систематического состава древесной растительности которых занимаются особые лесничие, флора их, как уже было сказано, изучена еще далеко не точно.
Соединенные силы лучших ботаников, посещавших Яву, до сих пор не в силах были справиться с бесконечным разнообразием древесных форм. Для того, кто посетил хотя один из таких лесов, как, например, те, которые окаймляют склоны вулканов Папандаяна или Оебеп(Геде), в окрестностях устроенной директором Трейбом ботанической станции, нетрудно будет понять, почему так медленно подвигается изучение этой флоры.
Рассматриваемый издали девственный лес этой второй зоны почти не отличается от нашего леса. Это такая же дубрава темной широколиственной зелени, по опушкам которой ютятся переплетенные цепкими вьющимися растениями кустарники.
Вы нигде не увидите пальмовой кроны, возвышающейся над морем зелени. Эти гордые царицы растительного царства никогда не фигурируют в ландшафтах девственных лесов[82]. Они не унижают себя до борьбы за существование среди лиственных пород. — и семейство это представлено только ротангами и ареками, не видными издали. Появление пальмовой кроны поэтому есть лучший признак близости челове
ческого жилья. Таким образом, самый пышный тропический яванский девственный лес рассм- тривасмый снаружи, мало чем отличается по облику от чернолесья нашего влажного Закав казского края.
Совсем, однако, иная картина представится зрителю, если он войдет под зеленые своды такого леса. Тут, если только путь его не будет лежать по уже заранее проложенной тропинке ему трудно будет сделать несколько шагов. Он немедленно потонет в море высоких травянистых растений, запутается в сотнях то толстых как канаты, то тонких, как проволоки, веревок лиан и воздушных, спускающихся сверху корней, — и, если у него, как у всякого отваживающегося идти в лес малайца, не будет за поясом большого ножа для расчистки пути в лесу, он не сделает в нем ни шагу. Разнообразие и пышность окружающих его сверху, с боков и снизу форм так велики, что, если он, как ботаник, вздумает между ними ориентироваться или искать знакомые формы, он попадет, как удачно выразился Форбс, в положение деревенского мальчика, попавшего на улицу большой и шумной столицы. Он не знает, куда смотреть, чего искать, теряясь в разнообразии форм.
Над более или менее широколиственными формами травянистого характера, большей частью достигающими роста человека или его превышающими, возвышаются высокие кустарники; над ними поднимаются деревья среднего роста. Их ветви сплетаются с ветвями высоких дерев, над которыми распростирают свои кроны или возвышаются одиночно громадные исполины. Между последними особенно эффектна так называемая Rosamala или Altingia excelsa.
Естественно, что под четвертым слоем широкой темной листвы в лесу царствует полумрак. Ветви и листья дерев до того перепутываются, что трудно бывает понять, что кому принадлежит, тем более что обыкновенно стволы дерев, получающие хотя сколько-нибудь света, бывают усыпаны и увиты сотнями лиан и эпифитов, под толщею своей листвы и разветвлений нередко совершенно маскирующих собственную листву
дерева.
Неудивительно поэтому, что ПРОСМОТР^ десятки видов дерев здесь чрезвычайно легко, найти, смотря снизу, листья или цветы дере верхнего яруса почти невозможно. О них дог ваются по валяющимся по земле веткам, сл ным обезьянами, или свалившимся плодам-
Но добраться туда, наверх, где они р сгут, может разве только цепкая обезьяна ил чившийся в подобных упражнениях малас он не всегда найдет, кому принадлежит ИД ный цветок или плод. Не стоит, я пол
говорить о том. что при подобных условиях исследования масса видов доселе остается неизвестною. Трудность изучения древесной растительности девственного леса увеличивается еще и тем, что в противоположность лесам умеренного пояса здешние дубравы никогда почти не представлены немногими породами деревьев. Разнообразие форм, напротив того, здесь бывает столь велико, что можно бродить по лесу целыми днями, встречая все новые и новые формы и не находя тех, которые были замечены первыми.
Поэтому факт нахождения в интересующем нас поясе элементов растительности выше- и нижележащих областей говорит весьма много и позволяет усматривать в нем как бы центр развития яванской флоры.
Внутренность такого тропического леса освещена слабо. Царствует полумрак, делающий производство фотографических снимков крайне затруднительным. Из растительных форм здесь более всего бросаются в глаза папоротники, являющиеся массами не только на земле, но и на стволах дерев, причем именно здесь нежность и бледная зелень этих вай особенно характерна, превосходя в этом отношении самых нежных из наших лесных папоротников. Здесь, на опушках, развивается совершенно неведомый у нас тип вьющихся или, вернее, ползучих папоротников, образующих ваи в десятки футов длиною и оплетающих кустарник наподобие того, как у нас его оплетает хмель. Здесь же впервые делаются обыкновенными древовидные папоротники, достигающие роста самых высоких из наших северных деревьев. Но древовидные папоротники, подобно пальмам, не любят густой тени леса, уступая глубину дубравы своим более мелким родичам. Их пышно развитые кроны вы увидите лишь на лишенных деревьев светлых лесных прогалинах, особенно на несколько сырой почве.
Некоторые топкие низины в окрестностях Tjikadjan буквально переносят вас в обстановку ландшафта каменноугольной эпохи, давая панорамы густых высокоствольных рощ, состоящих из более высоких, чем наши липы, древовидных папоротников. Дерево это, несмотря на свой гордый вид, сохраняет, по-видимому. все привычки своих северных родичей. Как у нас, где-нибудь в лесах иа правом берегу Волги, сырые и тенистые крутые склоны оврагов являются любимым местом пребывания папоротников, так на Яве крутые, неудобные для роста деревьев склоны, образующиеся на боках кратеров долин (Ьаггап- cos). заселяются почти исключительно этими тайнобрачными. Если, стоя на противоположном берегу такой долины, вы будете смотреть сверху на подобную заросль, опа вам покажется
пушистым ярко-зеленым ковром звездчатых изящных папоротниковых крон. Такие заросли на крутых склонах одетых девственными темнозелеными лесами вулканов нередко образуют пятна и плешины ярко-зеленой зелени
Но вернемся под своды леса. Его дебри, состоящие из перепутывающихся, тянущихся по всем направлениям веревок, лишенных листьев лиан и одетых нежно-зелеными эпифитами стволов не представляли бы ничего заманчивого для путешественника, если бы неровности почвы, мешая равномерному покрытию пространства деревьями, не давали возможности то здесь то там лучу света проникнуть до сырой почвы.
Здесь, в защищенных со всех сторон от всякого движения воздуха местах, в насыщенной парами, чисто оранжерейной атмосфере, всегда вы увидите благоденствующие группы больших широколиственных бананов. Они попадались мне и в нижней зоне, особенно одна пестролистная разновидность. Но нигде эти формы не имеют столь пышного облика, как в этих уединенных, со всех сторон закрытых, но освещаемых кусочках девственного леса.
Тут только вы видите во всей красе Musa (банан) с не разодранными на лоскутки, как в селениях, но с громадными светло-зелеными цельными листьями, на которых постоянно сверкают капли росы. Где свету падает больше, там развиваются столь же сочные и травянистые, как у бананов, стебли Scitamineae.
В противоположность многим своим родичам и вообще большинству растений, развивающих свои цветы на вершине стволов и ветвей, Scitamineae развивают их на корнях, выгоняя из земли, в полумраке, среди сырой почвы, ярко-красные, как угольки блистающие на земле, соцветия, глядя на которые невольно думаешь, что они свалились откуда-нибудь сверху, а не развились из земли.
Кустарники подлеска, впрочем, выбирают более светлые места леса. Там же, где царствует полумрак, редеют даже веревки лиан. Лес уподобляется громадному храму с массою колонн. На колоннах этих или между ними, на веревках лиан как в храме на цепях подвешенные паникадила, висят громадные розетки листьев папоротников Asplenium nidus. Когда они прикреплены на лиане, они имеют вид донца, из которого^ак кайма вазы, расходятся во все <7°РОНЬ' " широких кожистых Цельнокраиных листьев^ Если же папоротник этот Развивается спимс дерева, он придает ему вид. п°Д°бн,^°р“*£Со кой колонне, с изящным циклом весроо ра оасходящихся. окаймляющих его листьев.
Р ВЭтакихместах господствуют тишина и молчание. С благоговением входишь под эти зеленые
своды, попирая под ногами только плоские твердые листья Curculigo recurvata или более грубые сочные листья бегоний. Нигде здесь не видишь цветов. Одна листва составляет декорацию леса, и тем эффектнее бывают то там то здесь выглядывающие силуэты разросшегося кустом пандануса или маленькой пальмы, чаще всего Areca Kuhlii — по-видимому, неприхотливейшего на свете растения, в самой тени выдвигающего свой немного выше человеческого роста и с палец топщиною ствол, увенчивающийся маленькою кроною перистых листьев и в миниатюре воспроизводящий гигантские кроны своих на вольном воздухе развивающихся родичей.
Настоящие, ярко цветущие растения, однолетние или травянистые, в ландшафтах девственного леса, как сказано, почти не фигурируют. Только по берегам ручьев, по их влажным берегам, вы видите розовые цветки бальзамина — Impatiens leptoceras, реже Scutellaria indica или маленькие скромные фиалки. В самом же лесу цветки малы и невидны, хотя изредка и попадаются, поражая необыкновенно малою величиною своих размеров и причудливостью цветка. Эти растения точно нарочно сговорились, чтобы представить наибольший контраст осеняющим их исполинам.
При восхождении на Gunung Salak я находил маленькие орхидеи, длиною не более одного вершка, с изящным цветком, формою напоминающим паука. Другой раз (на Цейлоне) мне попадались на влажных камнях скользкой тропинки, ведшей через лес к храму, выстроенному над стопою Будды, Utricularia с 2 листиками, не более булавочной головки величиною и тоненьким, как волосок, стебельком, заканчивавшимся свойственным этому роду фиолетовым цветочком.
Таков облик этих лесов второй зоны, этого царства дерев и кустов, где флора не терпит пустоты, заполняя все свободные промежутки между стволами и ветвями, кустарниками, лианами и эпифитами*
Общею его чертою является бесконечное разнообразие форм — изобилие родов и семейств при бедности яркими цветами у низких однолетних или кустарных растений. Даже у древесных форм, имеющих яркие цветы, преобладают формы с многолспестным, имеющим много тычинок и завязей цветком (Bauhinia, Dillenia- сеае и т и.), ставящим эти цветы в систематическом отношении гораздб ниже построенных более целесообразно цветов господствующих в наших странах родов.
ЖС 11а 1СЫЛС рамшеамся масса паразиток и сап зоЩ 3). между прочим особенно характерная для Зондского архипелага Rafflesia palша. по )нгхуну.
Чем выше мы будем подниматься в этом поясе тем более явление это будет бросаться в глаза, и переходная полоса между только что рассмотренным поясом сцитаминей и древовидных папоротников и вышерасположенным поясом плюсконосных особенно в этом отношении характерна. Эту зону я охотно назвал бы зоною облаков.
Характеризующие пояс этот растения встречаются как примесь к другим элементам девственного леса и ниже, но там они теряются в общей массе форм. Здесь, напротив, мало-помалу начинает пропадать большинство форм тропического леса, оставляя представителей семейств, нам более знакомых, и природа начинает говорить на понятном для северянина языке. Мы вступаем в пояс, где тропический лес теряет разнообразие и начинается господство дубов, лавровых и подо- карпусов. Правда, и здесь леса не состоят из немногих видов, как у нас, так как одних представителей рода Quercus Юнгхун насчитывает здесь не менее 25 видов, да к ним присоединяются еще три вида Castanea и Engelhardtia. Затем постоянно попадается еще яванский клен — Acer java- nicum.
Все эти деревья, родовые названия которых прекрасно знакомы всякому русскому читателю, по облику своему, однако, резко отличаются от наших дубов, кленов и каштанов [84]. Это высокие деревья с очень твердою, глянцевитою, как у камелий или фикусов, цельнокрайною, чернозеленою неопадающею листвою. Листья здешних дубов, кленов и каштанов до того сходны, что их нет возможности на первый взгляд отличить друг от друга; ориентироваться позволяют обыкновенно плоды, которые, выеденные птицами или обезьянами, обыкновенно во множестве валяются на земле под деревьями, местами сплошь усыпая землю. Черная листва этих тропических дубов и издали придает лесу темную, мрачную окраску. Выражение Вергилия «Silva ilice nigra»* — как нельзя более подходит к описанию здешних дубрав. Среди этих дубов там и сям возвышаются исполинские заместите хвойных на Яве — Podocarpus cupressina, де - ствительно похожие на исполинской величины кипарисы.
Далее, семейство лавровых представлено д необыкновенно обильно. Темная глянцев“ листва его представителей гармонирует с ною зеленью дубов. Тип листа их бес ные вариации между овальным листом каф» ного дерева и продолговатым — лавра, но различение видов по внешнему облику • 1 затруднительно.
Подлесок состоит здесь также или из кустарников с глянцевитою черно-зеленою листвою, как, например, цветущий чудными оранжевыми лепестками Rhododendron javanicum, различные Eugenia, в особенности же одаренные лапчатыми листьями всевозможные Araliaceae, поражающие своим разнообразием. Одни из них образуют многократно искривленные кусты, другие вьются по деревьям, заменяя здесь лианы более жаркого пояса. Sambucus sondiacus и Rubus javanicus пышною зеленью своею и обликом живо напоминают соответствующие формы нашего Севера [85].
Но хотя сии, равно как некоторые, большей частью на опушках только появляющиеся, с ярко-малиновыми, как у шиповника, цветами, кустики Melastomaceae и украшают несколько своими венчиками темную зелень здешних лесов, однако как на самую характерную черту деревьев здешнего пояса надо указать на почти полное отсутствие ярких, красиво окрашенных венчиков. Для высоких деревьев это почти общее правило. Зеленоватые сережки Amenta- сеае, зеленые невидные цветочки Lauraceae могут быть приняты за тип здешних цветов.
Таковы главные черты растительности этого пояса. Но наше описание было бы неполным, если бы мы не указали на самую главную особенность этого пояса — это на флору тайнобрачных. Вступая в пояс дубов, мы мало-помалу выходим из того царства лиан и эпифитов, какое представляла из себя предшествовавшая зона. Обыкновенно только обликом своим напоминающая панданусы Freycinetia увивает стволы деревьев в соседстве с различными Araliaceae. Зато на их место становятся тем более разнообразные эпифиты из тайнобрачных, превращая внутренность здешнего леса в такое собрание
мхов, плаунов и папоротников, какое может свести с ума любого бриолога [86].
Разнообразие и пышность форм тайнобрачных, однако, далеко не повсюду одинаковы. Не только не во всяком лесу они одинаково пышны но даже в одном и том же лесу их роскошь различна на различных уровнях. Лучшее, что я видел, — это, бесспорно, моховой пояс на склоне Gunung-Gedeh, легкодоступный из ботанического сада Tjibodas. Геде, как и. все вообще одиноко возвышающиеся во влажном тропическом воздухе Явы вулканические конусы, отличается тою особенностью, что у него всегда почти на определенной высоте сгущаются облака.
Горная вершина остается (в зимнее время года по крайней мере) всего какие-нибудь два утренних часа свободной от облаков. Уже к восьми часам утра обыкновенно облака эти сгущаются в тучу, кольцеобразно охватывающую вершину. После полудня туча разряжается дождем, который с небольшими перерывами затем то моросит, то льет большую часть ночи.
Эта полоса, почти не знающая солнца, с воздухом, пересыщенным влагою, с почвою, напитанною ею до излишества, где поверхность каждого предмета постоянно мокра или от росы или от дождя, совпадает с поясом дубов, но не со всем им, а с определенной его зоною, которую, мне кажется, всего правильнее назвать зоною обла-
Вот с этою-то зоною и совпадает область наибольшего разнообразия тайнобрачных. Распространенные вообще в большом изобилии в области дубовых, они здесь, по-видимому, достигают полного господства, вытесняя не только других эпифитов, но грозя даже существованию своих покровителей — высоких деревьев и кустарников.
Первыми кидаются в глаза мхи. Эти скромные жители наших северных лесов, которых мы привыкли видеть у себя под ногами, здесь обыкновенно избегают земли. Свежий нежный яркозеленый мох здесь окутывает толстым покровом все стволы, все ветки, даже самые маленькие веточки деревьев, придавая лесу совершенно необычный вид. Особенно странно видеть перед собою это моховое царство здесь, под тропиками, где в нижележащем поясе стволы дерев, там, где’ на них нс сидят эпифиты, обыкновенно голы и позволяют хорошо видеть кору. Здесь, напротив, дерево, служащее местом прикрепления для мхов, совершенно невидимо под ними. Пни, мертвые, поваленные деревья, высокие, живые, прямостоящие стволы — все одинаково сокрыто под этим сливающимся пушистым зеленым покровом. Очертания древесных форм неясны, расплывчаты, тем более что они тонут уже на небольшом расстоянии в дымке, как баню наполняющего лес, тумана. Все мокро, все недвижно. Мнится, что бродишь в каком-то подводном лесу, где морская тина засосала затонувшие деревья. Моховой покров, одевающий все предметы, здесь, однако, столь же бесконечно разнообразен по своим формам, как явнобрачная растительность нижележащих поясов. С одной стороны, здесь мы наблюдали типы, живо напоминающие по облику те Polytrichum, Mnium и Вгу- um, какие мы встречаем в наших лесах. Для полноты иллюзии, как у нас на севере со стволов елей, здесь с ветвей Podocarpus’oe свешивает свою седую бороду лишайник Usnea barbata. Но наряду с этими знакомыми нам типами являются другие, тропические, составляющие главную прелесть и украшение леса.
То видите вы перед собою на ветвях или на коре поваленного ствола целые заросли из мхов, формою своею подражающих древовидным папоротникам в миниатюре. Их прямой стволик всего в 3 4 см высотою увенчивается раскидистою кроною нежно-зеленых веточек, над которыми поднимаются на нежных волосках изящные споровместилища.
В другом месте с ветки на ветку, как какая-то нежноветвистая лиана, перебрасывается Аего- hryum — мох, достигающий нескольких аршин Длины и образующий между кустами изящные нсжно-чел с мыс фестоны.
К этим мхам присоединяются не менее изящные нежные Sclaginella. о яркой зелени которых дают понятие наши оранжерейные формы. Но здесь эти Sclaginella достигают громадной длины. заменяя собою лианы, перебрасывающиеся с ветки на ветку. Еще больше внимания обращают на себя плауны. Эти редкие и скромные жители наших лесов севера здесь достигают нескольких
аршин длины. Одни свешиваются со стволов в виде лап какого-нибудь зверя, другие, напротив образуют газон почти доходящих до колена стеблей на земле, воспроизводя в миниатюре картины лесов из лепидодендронов каменноугольной эпохи.
Наконец, все это разнообразие тайнобрачных форм завершается сотнями нежнейших мелких папоротников, рассеченные, бледно-зеленые ваи которых, возвышаясь над более темным покровом одевающих стволы мхов, придают этим последним издали особенно нежную пушистость. Большие древовидные папоротники здесь мне реже попадались на глаза, хотя, по словам Юнг- хуна, характерны именно для этого пояса.
Недвижный, спертый, хотя и пахнущий озоном воздух пояса облаков, страшная и постоянно царствующая сырость и насыщенность воздуха влагою — условия, напоминающие те, какие господствовали в период каменноугольный, когда на Земле существовали одни только тайнобрачные, — по-видимому, и теперь отражаются вредно на жизни цветковых форм. Именно здесь по преимуществу наблюдал я целые деревья и кустарники, сделавшиеся жертвою тайнобрачных: их листья покрылись заростками мхов, устьица послужили точкою опоры для развития маленьких Sclaginella — и лист, отягощенный паразитными криптогамами [87], живо мне напомнил скорлупу морского рака, покрытую молодыми водорослями. Часто валяются на земле ветки, отягченные наросшими на них комьями мхов, подгнившие у основания и упавшие. Из явнобрачных среди этих мхов поселяются эпи- фитно на стволах немногие, похожие обликом на нашу бруснику, Agapetes и особое изобилие орхидей. Здесь, в царстве мхов, и их царство, и их душистые венчики одни дают разнообразие здешней бесцветковой флоре._
Столь пышного развития флоры тайнобрачных, и особенно мхов, я не видел на других посещенных мною яванских вулканах, хотя везде до известной степени зона облаков отмечена изобилием криптогамов. Еще менее резко она выражена на Адамовом пике на Цейлоне. Там вмес того начинают изобиловать необыкновенно изящные, нежно разветвленные, величиною _ человеческий рост бамбуки, составляющие главные элементы подлеска.
Выше зоны облаков пояс дубов быстро теР” свои мхи и папоротники, эпифиты делаю еще реже, и лес принимает унылый. "У01^1" характер, уже сходный по облику с наЧ1 лесами севера, но без их ковра цветов, здесь эти последние и попадаются, то тол^ опушкам, в особенности же но меленьким 01 нам. где сочится вода. Такие болотца и воден .
которые ниже, в теплой полосе, зарастают Pistia. здесь являются убежищем для травянистых. имеющих более яркие, близкие к нашим цветки, видов.
По окраинам вод, заросших Scirpus, Xyris, Acorus calamus и Carex, развиваются Nasturtium, Hydrocotyle, равно как Ranunculus javanicus, богатая флора из Impatiens, попадаются Viola; на склонах же Папандаяна я с изумлением встретил один вид Gentiana, поразительно сходных с G. squamosa, попадавшейся мне в альпийской полосе Тянь-Шаня. Здесь же, на прибрежных кустах, изобилуют Nepenthes. По мере поднятия еще выше мы замечаем, что воздух делается значительно суше. Капель росы на растениях нет; мхи исчезают бесследно. Нет и следа эпифитов и
Перед собою видишь голую почву леса и всюду безобразно искривленные темные стволы с черно-зеленою листвою. Стволы эти постепенно делаются все более и более искривленными, принимая постепенно характер низкорослого, немного лишь превышающего человеческий рост кустарника из вечнозеленых пород, на первый взгляд аналогичного средиземноморским макисам [88].
Он начинает господствовать обыкновенно уже у самых вершин гор, другими словами, на высоте свыше 8 тыс. футов [2400 м], составляя главный элемент так называемой альпийской флоры яванских вулканов.
Для поставленного нами во введении вопроса флора эта представляет наибольший интерес, почему, прежде чем говорить о моих над нею наблюдениях, я вкратце приведу извлеченные из сочинений Юнгхуна сведения о климатических условиях, в которые поставлена растительность этого самого верхнего и вместе с тем самого холодного пояса яванской растительности.
Уже начиная с пояса плюсконосных, температурные условия, в каких находится яванская растительность. мало напоминают те, которые мы привыкли связывать с представлением о тропиках. В сущности и самая жаркая полоса Явы не имеет никогда той жары, которая свойственна летним месяцам наших степных губерний. Термометр редко падает здесь ниже 16®R. но зато он почти никогда и не поднимается выше 25°. давая круглый год в среднем от 12 до 18°R, смотря по местности; таким образом, жители Явы почти не знают, что такое те 40-градусныс жары, от которых страдаем летом мы. жители юга России [89[. Теплота тропического климата выражается в теплой зиме, а нс в высоте средней температуры.
Равномерность температуры во все времена года характеризует и вышележащий пояс — область древовидных папоротников или царство
чайных и хинных культур. Здесь не только тропический житель, но и менее избалованный житель севера начинает мерзнуть. На плантациях, равно как в ботаническом домике, выстроенном Трейбом, мне нередко приходилось в этих экваториальных странах греться у камина, где трещали дрова из пальм и древовидных папоротников. Средняя температура, господствующая в поясе дубов и подокарпусов, колеблется около 10°R, оставаясь, однако, всегда в пределах выше 5—15° Но при страшной влажности воздуха температура эта недостаточна, и постоянно, привыкнув к более высокой температуре тропиков, здесь приходится чувствительно зябнуть.
Еще более низкою, по данным Юнгхуна, оказывается температура вершин гор, на высотах от 7500 до 10 тыс. футов [от 2287 до 3050 м]. Здесь средняя температура, уже всего 6—4°R, и хотя эта степень тепла остается на горах весь год более или менее одинаковой, но разница между температурами различных дней или часов в зависимости от силы инсоляции здесь бывает весьма ощутительна. Налетающие облака то скрывают солнце и насыщают воздух влагою, то, напротив, дают доступ солнечным лучам, быстро высушивающим почву и воздух.
Ночью нередко температура падает до (г, и замерзание росы и образование инея тут весьма
обычное явление. Но стоит показаться солнцу, иней этот исчезает моментально, и растительность оправляется быстро, так как температура почвы остается всегда далеко выше нуля. Яванские вершины никогда не знают морозных дней.
Эта сторона климата яванских вершин ставит их в совершенно особое положение, какое занимают сравнительно весьма немногие местности земного шара.
Обладая весьма низкою годовою температурою, они никогда не видят замерзания почвы, хотя бы самого легкого, — и более или менее теплая вода всегда может быть введена корнями в ткани растений.
Флора этой области, составленная из растений, довольствующихся весьма небольшим количеством тепла, соответствуя микротермам (вернее, олиготермам) классификации Декандоля, вместе с тем никогда не знает зимы, живет в климатическом районе, который можно бы было назвать ахимоническим или беззимным. Этой последней стороной условий жизни растения альпийских высот Явы вполне соответствуют растениям тропическим, так как отсутствие зимы и замерзания воды в не защищенных корою тканях растений есть одна из характерных черт тропиков. Все тропические области суть области без- зимные —ахимонические [90].
Но с другой стороны, по температурным условиям нагорная флора Явы есть флора далеко не тропическая — это флора умеренной полосы земного шара; такому двойственному характеру этих олиготермов ахимоников соответствует и их облик, и систематический состав.
Я уже говорил, что, восходя на вершину яванской горы, путешественник нс видит той резкой перемены обстановки, какую обыкновенно приходится видеть на горах умеренного пояса. Черная зелень делающегося все более и более угнетенным девственного леса, превратившись в зелень такого же кустарника, продолжает вас сопровождать и здесь. Кажется, что те же самые деревья, которые вас осеняли перед тем своею тенью, теперь окружают вас как кустарник. И такое впечатление не есть ошибочное, так как действительно большинство форм кустарных суть лишь выродки ниже живущих, более высоких деревьев.
Альпийская флора яванских вершин, мною посещенных, представляет, таким образом, обедненную флору нижележащих лесов, несколько измененных прибавкою некоторых, по-види- мому исключительно только этим вершинам свойственных форм; это изменение, вызванное главным образом условиями температуры и констатированной Юнгхуном меньшей влажности холодного пояса яванской растительности, выра
зилось. как сказано, главным образом в превпа щепии значительной части дерев в кустапаи ки [91].У р,1И"
Затем второю характерною чертою является явно выступающее преобладание тех семейств и родов, которые мы привыкли встречать у себя па севере. Эти роды и семейства попадаются и в нижележащей зоне, но там они, так сказать затерты в общей массе разнообразных форм а здесь они сразу выступают на вид.’
Мы видим здесь преобладание не только северных семейств, но и северных родов. Оставив под своими ногами пояс облаков с его душною, лишенною солнечного света, сырою и холодною атмосферою, мы поднялись в надоблачную сферу сухого воздуха, допускающего тепловой и химической энергии солнечных лучей беспрепятственно достигать почвы. И соответственно светообильной обстановке вершин здесь изменяется и процентное отношение семейств. Роды с яркими венчиками выступают на первое место; невидные зеленые цветы представителей пояса дубов или мхи, папоротники и другие тайнобрачные отходят на второй план; и по облику, и по систематическому составу флора напоминает родной север. Но это сходство неполное, допускающее отличия; и эти отличия особенно кидаются в глаза в Западной Яве, мне только и известной, где флора вершин несколько отступает от схемы, данной Юнгхуном.
Еще Юнгхун указывал, что флора яванских вершин поражает бедностью видами тех родов, которые в ней представлены. Явление это нам не покажется странным, если мы вспомним, что все такие вершины — образования молодые, на которых вся альпийская флора истреблялась почти после каждого извержения. Флора этих высоких конусов, таким образом, вырабатывалась не веками, и не на одном месте, а есть результат заселения территории или выходцами нижележащих зон. или случайно занесенными ветром или птицами семенами, свойственными другим странам. Отсюда разнообразие родов пр бедности видами. Отсюда обилие индивид одного и того же вида — обилие, напоминающ страны севера.опиимме
Какими путями расселялись здесь разд травянистые растения, сказать теперь труд • Многих из них мы уже видели в нижеР®^ в женных зонах. Другие, вероятно, наадутс соответственных поясах Восточной Явы и ДРУ Зондских островов. Я могу сворить J1 только о формах, лично мною наблюдавших^ западной половине острова.- а
Здесь виденная мною альпийская ФЛ^Р н представлена главным образом ДСР® _.>м кустарниками, общими с верхним пред
пояса дубов. Они, как сказано, образовывали главным образом формацию, подобную средиземноморским Maquis. Однако, всматриваясь ближе в систематический состав этих ассоциаций, я был поражен тем характерным подбором родов, который мне представился.
Господствующей на Gunung-Gedeh, многие пространства почти исключительно покрывающей формой является род Agapetes, главным образом Vaccinium ellipticum, Leptospermum javanicum, то деревья, то кустарники, поразительно сходные по облику с миртами, но с гроздьями, цветом сходными с брусничными, что и понятно, так как эти растения относятся к общему с названным семейству. Их ягоды обликом и вкусом поразительно мне напомнили ягоды голубики, и сопровождавшие меня малайцы, как наши деревенские мальчишки, скоро выпачкали себе все губы в свойственный чернике синий цвет. К этим Agapetes (Vaccinium) присоединялись обычно необыкновенно обильно представленные деревья и кустарники Му- пса javanica. Это растение поразительно напоминает нашу болотную Myrica gale, только в гораздо большем масштабе.
Таким образом, главный тон древесной и кустарной заросли давали формы, необыкновенно близкие к характернейшим представителям наших торфяных болот севера или тундр.
И, что замечательно, второстепенные, но также наиболее часто в ландшафте игравшие роль растения были роды, общие с наиболее характерными для сфагновых тундр родами, именно роды Rubus и Galium, особенно первый с видами alpestris, lineatus, pruinosus, и некоторые другие, из коих одни дают ягоды желтые, как морошка, другие —как мамура, третьи —напоминающие землянику, но водянистые и бсзвкус-
Конечно, эти тропические Rubus, как их родичи, попадающие в числе лиан вместе с названными в девственных лесах нижележащих зон, не похожи на названных нами пигмеев арктических стран. Эти тропические мамуры и морошки, подобно нашему хмелю, переплетают тропические кустарники, но характерно то, что, если не считать одного вида Clematis из всего бесконечного разнообразия лиан, только эти остались спутниками лесов и дебрей из Myrica и Vaccineae. В этих зарослях можно найти и эквиваленты нашим багульникам и андромедам. Они представлены изящными кустами Rhododendron retu- sum и Rhododendron malayanum. Если прибавить несколько вьющихся Polygonum, Lonicera (соответствующей L. cocrulca Сибири) и обыкновенно нс вползающих наверх Nepenthes, с укороченными стеблями и собранными в розетки, как
Drose™’ листьями, вы получите ассоциа цию форм, наиболее кидающихся в глазами гоп ных вершинах Западной и Южной Явы Р‘
Бродя между ними, невольно видишь в них эле менты тундры, увеличенные до размера де^ь некого Правиль,нее- наоборот, элементы т^пи- еского леса, собранные в формацию тундры но еще не успевшие уменьшиться и выродиться в настоящие тундровые формы. Р
Эта близость флоры горных вершин Явы'к столь противоположным по свойствам тундрам севера представляет громадный интерес, так как она показывает, что флора тундры может быть непосредственным производным флоры тропического леса [92].
Мы видели, что, несмотря на низкую температуру горных вершин Явы, их флора сохранила, уменьшившись в размере и разнообразии, те же черты, что и флора-тропического леса, то есть темно-зеленую, неопадающую, вечнозеленую кожистую листву и господство многолетних и кустарных деревянистых форм. Эта ассоциация растений в странах со среднею температурою яванских вершин почти нигде не существует. Такое отсутствие понятно, так как почти нигде при столь низкой годовой температуре вне тропиков такие страны не избавлены от зимних морозов. Черты эти свойственны только ахимо- нической флоре — пользуется ли она среднею температурою в 22° или в 5°, безразлично.
Флора тундр отличается от яванской только тем, что она пользуется еще более низкими температурами. Сфагновая тундра с вечнозелеными Ledum, Andromeda, Myrica. с ее Rubus ами и Drosera’MH отсутствует в тех арктических и альпийских странах, где нет снежного покрова зимою, настолько толстого, чтобы защитить растение от морозов, и недостаточно влажных летом. Например, на громадных высотах альпийской области Тянь-Шаня, где вместо альпийских лугов господствуют альпийские степи и где, по свидетельству Северцова. зимою снегу так мало, что киргизы пасут в декабре свои стада на высоте 10 тыс. футов над уровнем моря, iмы не видим ни сфагнума, ни торфяного болота и ни одного из перечисленных выше арктических растений, хотя многие # успешно растут на альпийских болота Р"п ™т“ му ф^а сфагновой тундры.
температуры при сохранении про ihx )хл<•
скими и арктическими флорами). На вершинах Явы мы видим первую стадию этого процесса отбора и вырождения в указанном направлении элементов тропических лесов.
На влажных вершинах Западной Явы, подверженных наименьшим колебаниям температуры и наиболее влажных, как сказано, господствующая флора состоит из этих деревьев — родоначальников тундровых элементов. Другие формы, судя по описанию Юнгхуна, в других пунктах Явы господствующие, здесь на втором плане и избирают более сухие обрывы и склоны. Такими формами являются, например, Albizzia montana, хорошенькая горная акация, по облику напоминающая «мимозы» нашего Ленкоранского округа, хорошенькое деревцо из Lauraceae — Litsea citrata, семена и листья которого имеют сильнейший запах одеколона, особенно же эффектная Antennaria (Helichrysum) javanica, которая, имея облик нашего всем известного степного сухоцвета Helichrysum arenarium, растет здесь высоким, многоветвистым, с седо-белыми листьями и желтыми цветами деревом или в человеческий рост кустом.
Здесь, в западной половине Явы, я видел его только спорадически разбросанным, тогда как в восточной, более сухой половине острова Antennaria образует целые заросли, целую, если
можно так выразиться, формацию на сухих и каменистых откосах.
Вообще, по-видимому, большая сухость воз духа содействует образованию несколько иных ассоциаций ахимонических олиго- и микротео мов. Я не видел в Западной Яве ни ковра из Festuca nubigcna, покрывающей, по словам Юнгхуна, целые площади на склонах альпийских высот более восточных вулканов, ни других яркоцветущих представителей альпийской флоры Явы (точнее, ее холодного пояса), какие приводит в своем сочинении этот ученый. Я не могу поэтому и судить о характере этих ассоциаций.
Но нечто подобное я наблюдал на вершине Адамова пика на Цейлоне. Здесь, покидая верхнюю зону леса, вы также вступаете в царство кустарников, между которыми на крутых и влажных скалах, где нельзя укорениться более высокорослым формам, ютятся яркоцветущие растения, дающие иллюзию альпийской флоры. Но и здесь эта флора может быть названа альпийскою только относительно, так как в сущности она нисколько не похожа на последнюю. Вы видите перед собою полудеревья, полукустарники, из коих большинство, к моему крайнему изумлению, оказалось принадлежащим к семейству сложноцветных и к родам, которые я встречал ниже, в зоне леса. Среди них там и сям были раскиданы различные Lamaceae и Ericaceae, между прочим чудно цветущие Rhododendron. Что же касается до травянистой растительности, то ей главный тон давали чудные яркоцветущие Impatiens, усеивавшие сплошь целые пространства, а к ним присоединялись некоторые другие полукустарные цветущие формы, среди коих я видел весьма немало настоящих травянистых растений с яркими цветами, как, например, Se- necio. Словом, подобно тому как нагорный maquis Явы представлял из себя как бы недоразвитую тундру, заросли вершины Адамова пика представляли как бы недоконченный луг. где господствующие семейства наших луговых растений еще имели вид дерев и кустарников.
Таковы те впечатления, какие выносишь из посещения горных вершин тропического пО*”- Впечатления эти вполне подтверждают мысль, что растительность холодного пояса нашей п неты образовалась путем отбора из элем^ тропической растительности видов, могущ расти при условиях низкой температуры. Д ствуя веками па этих избранников, она ствовала их вырождению в арктически М<Иначе как объяснить себе это поразительное сходство в систематическом составе и Я группировке ассоциаций растений в столь д
ленных друг от друга местностях, как тундры холодной Сибири и высокие вершины яванских вулканов. Наблюдения, сделанные мною на Яве, произведены были, однако, в области флоры, находящейся в совершенно особых условиях температуры. Мы имели здесь все время ассоциации беззимных растений — растений, которые мы условились называть растениями ахимонически- ми. Значительное число растений умеренного и холодного поясов, однако, подвержено зимою температурам ниже 0°С. Они переживают зиму и для перенесения ее должны удовлетворять совершенно иным требованиям организации. Проследить их образование под тропиками затруднительно, и нам надо поискать другой пункт земного шара, где бы можно было найти разрешение интересующего нас вопроса.
Но прежде чем окончательно распроститься с Явою, я хотел бы сказать несколько слов о почве, питающей ее растительность, о яванских латеритах.
Всем известно, что под тропиками горные породы выветриваются необыкновенно сильно. Под влиянием постоянного тепла и влаги граниты, трахиты и другие кристаллические породы превращаются in situ в глину, и твердая кристаллическая подпочва, или материнская порода, обыкновенно скрыта под покровом в 6—7 сажен продуктов своего разложения, не нанесенных или намытых, как наши глины, но образовавшихся на месте; эти глины или эти латериты имеют ярко-коричнево-красный цвет в своем свежем состоянии, почему не без основания их можно бы было назвать по цвету красноземом, подобно тому как назвали наш туркестанский лёсс желтоземом или почву русской степи — черноземом.
Действительно, на Цейлоне все дороги кажутся точно посыпанными кирпичом, а железнодорожные откосы своим ярким красным цветом представляют довольно резкий контраст с бледною зеленью покрывающей их растительно-
Эта последняя, несмотря на необыкновенную свою пышность, никогда нс в силах, в нижней жаркой зоне по крайней мере, произвести того количества перегноя, как в нашем поясе производит растительность степей. В этом отношении почва тропических лесов Явы подобна нашим лесным землям. Она содержит мало растворимых в воде солей и мало перегноя. Однако из этого нс следует делать вывод, что в них содер
жалось чересчур мало гумуса, как то можно бы было заключить из приводимой нашими почвоведами цитаты Гумбольдта о необыкновенной быстроте гниения органических остатков в девственном лесу и о громадной роли, какую играют муравьи и другие насекомые в деле уничтожения этих веществ.
Уже почва нижних поясов Явы не красного а красно-коричневого цвета. Анализ ее наиболее типичного образца, сделанный Г Купчиновым в агрономической лаборатории Харьковского университета, дает следующее содержание в ней гумуса и других веществ.
Склон Gunung-Gedeh — пояс сцитаминей, подпочва — лава: песку — 41,88%, глины — 31,86, гумуса — 2,32, солянокислая вытяжка — 22,03%.
Там же, окрестности сада Tjibodos: песку— 12,57%, глины — 60, гумуса — 5, вытяжка — 18,55%.
В поясах же выше лежащих окраска почвы делается шоколадною. В поясе облаков почва пересыщается до такой степени органическим веществом, что, несмотря на коричневую свою окраску, горит при сожигании и содержит, как показывает нижеприложенный анализ Г Купчи- нова, более 35% органического вещества с нейтральною реакциею. В этой почве, взятой на склоне того же вулкана и при той же подпочве, было: песку — 39,51%, гумуса — 35,26 и вытяжка соляною кислотою давала 23,05%.
Другою характерною чертою тропических почв является их отношение к дождю. В этом смысле они представляют, несмотря на свою мелкоземистость, полную противоположность глинистым черноземам. В то время как наша степная почва после дождя страшно размякает, превращаясь в непролазную липкую грязь, пудами налипающую на колеса экипажей и сапоги пешеходов, почвы Явы, несмотря на страшные тропические ливни, просыхают очень скоро.
Благодаря рыхлости структуры, гораздо большей, чем у наших лесных земель, латерит, пронизанный корнями на громадную глубину, хотя и не имеет гороховатой структуры наших серых лесных почв, как губка впитывает в себя всю выпавшую на его поверхность воду, размякая весьма мало. С изумлением видишь, что по дорогам, по которым несколько часов назад, во время ливня, струились реки воды, люди мелких и тонких башмаках, не риск)я выпа кать себе ног.
III
Растительность гор Южной Японии
Растительность Южной Японии, несмотря на то что фитогеографы школы Декандоля относят ее к так называемым мезотермам или растениям умеренного пояса, в сущности носит все характерные черты флоры тропиков. Этим яванская флора существенно отличается от растительности Гризебаховской области Средиземного моря[93], к которой с гораздо меньшим правом можно применить так часто ей даваемое название субтропической флоры. Я вполне поэтому разделяю мнение Уоллеса, что тропический мир характеризуется не только равномерною во все времена года температурою, но, что главное, избытком влажности в атмосфере и почве[94]. Им обладает Япония — его лишен юг Европы, за весьма немногими исключениями. Поэтому флора стран, окружающих Средиземное море, хотя и изобилует вечнозелеными формами, однако настолько своеобразна, что нисколько не походит на тропическую. Напротив, все, что я видел на Кюсю и на южной половине Ниппона [Хонсю], давало впечатление обстановки тропического мира, но в гораздо более мелком масштабе. Все приняло тот миниатюрный облик, который, начиная С жителей и их изделий и кончая природою, составляет характернейшую особенность Страны восходящего солнца. Я не знаю на русском языке хорошего общего очерка растительности Японии, почему, прежде чем говорить о результатах моих восхождений на горы Онзен-Дакэ, Азо-Яма [Ундзен, Асо] и возвышенности окрестностей города Кобе, я считаю необходимым сказать несколько слов о флоре Япо-
Флора низменных частей Южной Японии, как и всюду на востоке Азии, более или менее сильно изменена деятельностью человека. Проезжая по стране этой, вы видите непрестанную смену рисовых нолей, залитых искусственно проведенною в иих водою, насаждений Dioscore, Caladi- um, пруды с Nelumbo и поля со многими другими растениями разнообразной японской культуры. ЬЫ не увидите ни клочка земли, свободной от посевов, которая служила бы, как у нас, пастбищем или лугом. Деревья, представленные или пулами эффектных бамбуков, или живописно И1гиоающими свои ветви соснами, или эффектными высокими криптомериями, камфарными деревьями, Acer polymorphum или Ginkgo hiloba, группируются обыкновенно в маленьких заповедных рощицах у храмов. Вышеперечисленные породы являются характернейшими и наичаще
встречающимися формами Японии, обусловливающими своими очертаниями ее живописные культурные ландшафты.
Кроме того, по окраинам полей японцы часто сажают шелковицу, восковое дерево Rhus verni- cifera, пальму Chamaerops humilis и фруктовые деревья: каки — Diospyros kaki и хиву — Eriobo- trya japonica, которые превращают культурные площади, особенно если они расположены на склонах гор, в подобие настоящего сада. Описание созданной человеком флоры не входит в задачи нашего сочинения. В ближайшем будущем в особой книге я надеюсь подробно разобрать эту сторону субтропической растительности. Теперь же перехожу к описанию ее дикой флоры. Rein [Рейн] в своем классическом труде о Японии[95] различает целый ряд растительных формаций на этих островах. Но если мы исключим весьма мало играющие в пейзаже и общие для всех стран формации песчаных береговых дюн, водяных и болотных растений, заросли остающихся от порубок кустарников и тому подобных искусственно созданных ассоциаций, то мы увидим, что Япония имеет только две формации — это hara и лес.
Как справедливо указывал еще Максимо- вич[96], лесные деревья и кустарники составляют подавляющее большинство видов японской флоры, чем эта флора существенно отличается от нашей. Но из этого определения почтенного академика не следует, чтобы эта черта была исключительно свойственна японской флоре. В такой же степени вывод этот приложим и ко всем тропическим флорам, и эта черта японской флоры есть наиболее бросающаяся в глаза особенность флоры Японии — общая с тропическим миром. Другая общая черта — это разнообразие древесных пород, из которых составляется японский лес. В этом отношении японские лес составляют не только полную противоположность нашим европейским, но даже и славящимся своим разнообразием лесам Америки. Здесь> немногими исключениями, особенно в нк*“ ’ более теплом, поясе, мы встречаем столь же громадное разнообразие форм, как и под ТР° ми, и, как и там, все новые и новые формы пред ставляются взорам ботаника, блуждающе
Леса Японии, состоя, как и под ТР01™1^*!'-”3 вечнозеленых с темною листвою дере * типом коих может служить очень здесь ооы венная Camellia japonica, подобно тропиче •
темны и сыры. На голой темно-коричневой почве там и сям попадаются низкорослые Zingib- егасеае или Orchidaceae; вообще же в сомкнутых насаждениях она только полуодета растительностью, состоящею из нежных папоротников. Как под тропиками, папоротник здесь царствует повсюду, одевая сплошным ковром самой разнообразной листвы все скалы, все откосы, увивая длинными своими ваями кустарники опушек. В этом отношении Япония поразительно сходна с нашею Мингрелиею, с ее царствующими всюду Pteridium tauricum и маленькими, ютящимися на скалах папоротниками.
Но в Японии на этих же скалах, ютящихся под лесною сенью, как под тропиками, вы найдете и Selaginella и Lycopodium, правда не столь обильные, как под тропиками, и мизерные по сравнению с ними по размерам, но все же еще дающие тип формации своим обликом.
Далее в Японии мы видим необыкновенное изобилие эпифитных и вьющихся растений, сближающее ее флору опять-таки с тропичес-
Японские эпифиты роскошью своих форм, однако, далеко уступают тропическим. Это обыкновенно маленькие папоротнички, вырастающие на коре стволов или скромно ползущие по ней, плотно прижимаясь к дереву.
Таков, например, имеющий жирные, как пятиалтынный круглые, листочки папоротник, очень обильный на стволах камфарных деревьев и распространенный от Сингапура и до средней полосы Японии.
Японские лианы также миниатюрны и изящны. Здесь уже нет тех громадных, перекидывающихся с дерева на дерево веревок и канатов, загромождающих путь ботанику. Японские лианы принимают вид ползущих по стволам деревянистых растений, типом которых может
быть наш плющ. Schizophragma hydraneeoides Hydrangea petiolaris, Rhus toxicodendron 8Euonv* mus japonicus, Celastrus articulatus, Vhis incon^ Mans, различные Actinidia, Wistaria являются наиболее распространенными лианами донского леса, причем некоторые поражают своими мелкими и необыкновенно нежными веточками Присасываясь к стволам деревьев наподобие плюща, растения эти одевают деревья, как одеждою, густою сетью маленьких, с серебряный пятачок, листочков. Они зачастую не ограничиваются стволами, поселяясь на камнях и скалах Зачастую устраиваемые японцами заборы из булыжников бывают сплошь увиты такими крошечными лианами.
Наконец, на лесных прогалинах, особенно около влажных вершин невысоких гор, японский лес зарастает бамбуками — не теми высокими гигантами, что поражают северянина в тропических деревнях, и не теми большими формами, какие разводят японцы для всех построек, а более тонкостебельными, низкорослыми, только раза в три превосходящими рост человека, подобно нашим камышам производящими непролазные чащи на более крутых склонах гор. Таким образом, своими внешними, биологическими чертами японская флора весьма напоминает тропическую. То же самое можно сказать и о систематическом составе флоры японского леса. Мы уже говорили, что во флоре этой мы встречаем необыкновенное изобилие родов деревьев. Эти роды принадлежат в значительной степени к семействам, характеризующим тропическую Индию и Малайский архипелаг. многие же виды здесь даже одни и те же.
Семейства: Buxaceae, Pittosporaceae, Tern- stroemiaceae, Styracaceae, Simarubaceae, Meliacc- ae, Oleaceae, Sabiaceae, Melastomaceae, Begoma- ceae, Cucurbitaceae, Myrsinaceae, Ebenaceae, Sty-
Систематический состав японской растительности представляет необыкновенное сходство с подоблачною частью японского пояса плюсконосных. И здесь господствуют Amentaceae и преимущественно вечнозеленые дубы Quercus cuspi- data, glabra, phillyreoides, acuta, sessilifoiia, glau- ca, gilva и др. К ним присоединяются такие же вечнозеленые Lauraceae, представленные теми же, что в этом поясе, родами: Cinnamomum, Machilus, Actinodaphne, Litsea, Daphnidium. Из других вечнозеленых деревьев Южной Японии наиболее бросаются в глаза Iliicium anisatum и Magnolia salicifolia, Nandina domestica, Pittospo- rum tobira, Terstroemia japonica, Cleyera japonica, Eurya japonica и Camellia japonica. Наконец, из кустарников подлеска Aucuba japonica, Gardenia Florida и Osmanthus fragrans обращают особое внимание. Много общих с тропиками Thymelae- асеае и Daphne.Систематический состав японской растительности представляет необыкновенное сходство с подоблачною частью японского пояса плюсконосных. И здесь господствуют Amentaceae и преимущественно вечнозеленые дубы Quercus cuspi- data, glabra, phillyreoides, acuta, sessilifoiia, glau- ca, gilva и др. К ним присоединяются такие же вечнозеленые Lauraceae, представленные теми же, что в этом поясе, родами: Cinnamomum, Machilus, Actinodaphne, Litsea, Daphnidium. Из других вечнозеленых деревьев Южной Японии наиболее бросаются в глаза Iliicium anisatum и Magnolia salicifolia, Nandina domestica, Pittospo- rum tobira, Terstroemia japonica, Cleyera japonica, Eurya japonica и Camellia japonica. Наконец, из кустарников подлеска Aucuba japonica, Gardenia Florida и Osmanthus fragrans обращают особое внимание. Много общих с тропиками Thymelae- асеае и Daphne.
Систематический состав японской растительности представляет необыкновенное сходство с подоблачною частью японского пояса плюсконосных. И здесь господствуют Amentaceae и преимущественно вечнозеленые дубы Quercus cuspi- data, glabra, phillyreoides, acuta, sessilifoiia, glau- ca, gilva и др. К ним присоединяются такие же вечнозеленые Lauraceae, представленные теми же, что в этом поясе, родами: Cinnamomum, Machilus, Actinodaphne, Litsea, Daphnidium. Из других вечнозеленых деревьев Южной Японии наиболее бросаются в глаза Iliicium anisatum и Magnolia salicifolia, Nandina domestica, Pittospo- rum tobira, Terstroemia japonica, Cleyera japonica, Eurya japonica и Camellia japonica. Наконец, из кустарников подлеска Aucuba japonica, Gardenia Florida и Osmanthus fragrans обращают особое внимание. Много общих с тропиками Thymelae- асеае и Daphne.
Систематический состав японской растительности представляет необыкновенное сходство с подоблачною частью японского пояса плюсконосных. И здесь господствуют Amentaceae и преимущественно вечнозеленые дубы Quercus cuspi- data, glabra, phillyreoides, acuta, sessilifoiia, glau- ca, gilva и др. К ним присоединяются такие же вечнозеленые Lauraceae, представленные теми же, что в этом поясе, родами: Cinnamomum, Machilus, Actinodaphne, Litsea, Daphnidium. Из других вечнозеленых деревьев Южной Японии наиболее бросаются в глаза Iliicium anisatum и Magnolia salicifolia, Nandina domestica, Pittospo- rum tobira, Terstroemia japonica, Cleyera japonica, Eurya japonica и Camellia japonica. Наконец, из кустарников подлеска Aucuba japonica, Gardenia Florida и Osmanthus fragrans обращают особое внимание. Много общих с тропиками Thymelae- асеае и Daphne.
гасасеае, Loganiaceae. Acanthaceae, Myoporace- ас Phytolaccaceae. Basellaceae. Protcaceae, Lau- raceae, Artocarpeae. Piperaceae. Chloranthaceae. Palmae, Scitamineae. Stemonaccae. Pontedcriaceae и Salviniaceae являются в Японии общими с тропическою Азиею.
Но если бы мы стали сравнивать японскую флору с какой-либо из зон тропической растительности Малайского архипелага, то мы увидали бы сейчас же, что она. резко отличаясь от жаркой полосы острова своим обликом, вместе с тем по гораздо большей бедности флоры, отсутствию характерных семейств двудольных деревьев и древовидных папоротников мало похожа и на вторую полосу тропических лесов.
Напротив, с областью господствующих дубов растительность Южной Японии чрезвычайно сходна, несмотря на то, что ей совершенно не свойственна ни флора, ни черты климата пояса облаков.
Тропические Podocarpus заменяются здесь настоящими хвойными, в средней части Японии местами, особенно на песчаной или гранитной почве, начинающими господствовать. В полосе вечнозеленых лесов главными их представителями являются Cryptomeria japonica, Pinus densi- flora, P. thunbergii, Chamaecyparis obtusa и Thu- jopsis dolabrata, последние 2, впрочем, начинают попадаться только с высоты 500—1000 м. На склонах Азо-Яма [Асо] я видел почти чистые леса из Chamaecyparis с подлеском из Aucuba. Они имели весьма мрачный вид благодаря темной зелени этих кипарисов. Гораздо приветливее были сосновые леса, посещенные мною в окрестностях Кумамото. Здесь особенно обращал на себя внимание подлесок, где кроме Gardenia Florida изобиловало необыкновенное разнообразие Vaccineae и Ericaceae.
Наши брусники и черники, наши верески северных сосновых боров были представлены здесь кустарниками почти в человеческий рост, то усеянными черными ягодами, то пылавшими ярко-розовыми цветами из азалий и рододендронов.
Таковы черты лесной флоры Южной Японии. Они ставят ее, несомненно, в разряд ахимоничес- ких флор, причем, сохраняя и систематический и физиогномический облик тропических флор юго-востока Азии, она соответствует умеренно холодному поясу растительности ее гор.
Но сходство это все-таки не полное. Помимо разницы в систематическом составе, вызванной присутствием многих, одной только Японии присущих эндемичных видов, мы замечаем, уже начиная с южных островов, некоторые особенности, отличающие ее флору от тропической. Эти особенности усиливаются все более и более при движении на север, делая флору Мацмая совершенно уже несходной с тропическою.
Я не имел возможности поехать вдоль всего Ниппона, где переходы были бы выражены всего отчетливее. Но то же самое явление наблюдается и при подъеме на высокие горы южной части островов. Картина поясов растительности на японских вулканах совершенно иная, чем на яванских. Она дает возможность собрать ряд совершенно иной категории фактов, проливающих свет на поставленные в начале нашей статьи вопросы.
Дело в том, что, несмотря на свои ахимониче- ский облик, леса Японии содержат в себе гораздо больше таких элементов, которые чужды или представлены весьма слабо в поясе яванских лесов третьей зоны. Я разумею тип деревьев с опадающею листвою. Тип этот не чужд тропикам. В самой жаркой полосе яванской растительности мы находим такие деревья, как, например, Eriodendron anfractuosum, которые сбрасывают листву и остаются почти полгода голыми. Однако такого рода типы здесь не часты, и далеко не у всех из них опадение листвы представляет строгую периодичность, связанную с определенными временами года. Далее, как я особенно упирал в предшествовавшей главе, ахи- моническая флора умеренного и .холодного поясов содержала не более форм с опадающею листвою, чем флора предгорий, откуда мы тогда сделали вывод, что кожистая вечнозеленая листва деревьев есть одна из самых характерных черт ахимонических флор.
В Японии, в которой колебания годичных температур гораздо значительнее, чем в самых холодных поясах Явы, и где растительность испытывает зиму, хотя и весьма легкую, флора начинает все более и более изменяться в том направлении, которое характеризует флору тех областей, которые я назвал бы легкозимними или евхимоническими.
Дело в том, что если мы будем всматриваться в организацию господствующей в лесах Южной Японии листвы, мы увидим, что далеко не всюду это будет черно-зеленая листва вершин яванских вулканов. То, что чаще всего будет кидаться в глаза, это малоизвестный у нас на севере, но хорошо знакомый жителям Закавказья глянцевитый, темный и упругий тип листвы бука, каштана, хурмы и других тому подобных деревьев с кожистою блестящею, долго держащеюся, но все же опадающею листвою. Листва эта представляет как бы переход от настоящей вечнозеленой ахимонической листвы тропических дерев к характеризующей нашу зиму листве дерев, обнажающихся периодически.
Чем выше на горы или чем севернее будем мы двигаться по Японии, тем большую роль будет играть этот тип растительности евхимоничсских
областей земного шара, тем ближе по oGjihkv своему японская флора будет становиться к нашей. Мы все более и более будем встречай растения, деревья, кустарники или травянистые формы, теряющие на зиму листья, образующие взамен их чешуйчатую, защищающую вершину побега почку — явление почти незнакомое тр<) пической флоре. Рядом с этим все более и более выступает явление периодичности роста даже у вечнозеленых форм, выражающееся единоврс- менностью цветения целого ряда древесных форм.
Это цветение лесов делает Японию по красоте и изяществу ее ландшафтов первою страною в мире. В то время как в тропических лесах Явы цветение разнообразных их деревьев происходит круглый год, почему нецветущих деревьев всегда более, чем цветущих, и эти последние редко придают физиономию панораме леса, обыкновенно оставаясь незамеченными, — в Японии весною десятки видов бывают усыпаны цветами. Лес бывает ими залит, как наши яблоневые сады, но с тою разницею, что цветы здесь не одинаковые, но различные.
Рейн говорит, что еще в лесу Ichinose он во время двухчасовой прогулки собирал в полном цвету до 100 цветущих дерев и кустарников. Даже в столь позднее для цветения время, как июль, здесь цвели одновременно: Gematis japo- nica, Magnolia hypoleuca, Kadsura japonica, Troc- hodendron aralioides, Cocculus thunbergii, Clcyera japonica, Actinidia platyphylla, A. polygama, Zanthoxylon piperitum, Ilex crenata, I. sieboldii, Euonymus hamiltoniana, Berchemia racemosa. Vitis labrusca, Aesculus trubinata, Acer capillipes, A. crataegifolium, Rhus silvestris, R. toxicodendron, Albizzia julibrissin. Spiraea japonica, S. blu- mei, Rubus rosaefolius. Hydrangea paniculata, Schizophragma hydrangeoides, Philadelphus coro- narius, Fatsia horrida, Benthamia japonica. Cornu macrophylla, Dicrvilla floribunda. Rhododendron indicum, R. semibarbatum, Ligustrum ibota, Cas nea crenata. Кто видел в феврале оранжер , наполненные цветущими камелиями, или о цветущих магазинов во время сезона азалии, iи. . наконец, наши залитые белыми цветами у терновника, тот может составить себе попяi том море цветов, какое представляет из весеннее время японская растительность.
Резко, начиная с самых нижних 5впЛилнсм отличается она от нагорной яванской ярких и душистых цветов, и, чем выше буд подниматься, тем более будут они кида ся за. Особенно удобно явление это наб при восхождении на потухший вулкан Онзен Дакэ [Ундзен], так часто ради его Р |у посещаемый жителями Нагасаки. ->д
поднятия в растительности совершенно параллельно идут двоякого рода изменения. С одной стороны, мы видим, что вечнозеленая ахимони- ческого типа растительность продолжает сохранять свой облик по мере поднятия. Но деревья по мере поднятия на вершины яванских вулканов становятся все ниже и ниже ростом, преобладание получают сравнительно редкие ниже низкорослые кустарнички, пока постепенно вы не вступите в полосу кустарника ниже человеческого роста, поражающего изяществом своих форм и своею мелкою темною вечнозеленою листвою. Кажется, что здесь сама природа производит те карликовые деревца, которые столь эффектны в садиках, устраиваемых китайскими садовниками. Здесь часты маленькие Clethra с похожими на ландыши цветочками, кустики изящного японского самшита — Buxus и тому подобные формы, — карликовые кусты Alnus, не превышающие человека, но более всего здесь господствуют Azalea и Rhododendron. Это формы, образующие на Яве высокие деревья и превышающие человека кусты, здесь принимают ту карликовую форму, какую мы привыкли видеть у наших горшочных экземпляров. Зато тем крупнее и ярче делаются их цветы. Склоны вулкана Онзен, обращенные на юго-восток, в верхней части сплошь заросли таким
кустарником. В мае, когда я лслпп
они представляли из себя яркий пестрый ХТ^ ие^'к ПО 3**eK™°™ и цветистости красок не мог бы сравниться красивейший, усыпанный цветами альпийский луг. Чем выше яподниму ся, тем ниже, тем более яркими цветами становились эти азалии и рододендроны; и невольно думалось, что, поднимись мы еще футов на тысячу, они, сохраняя свои формы, превратятся в приземистые альпийские кустики. Но на деле этого не замечается, то есть я этого не видел на Онзен-Дакэ. Самая вершина горы оказалась покрытою тем типом растительности, в который на северном склоне постепенно переходила ахи- моническая флора его предгорий. Я вступил здесь в чудный лиственный лес, еще только что развернувший свои листья под животворными лучами майского солнца. Свежая яркая зелень листьев производила чарующее впечатление после темного свода ахимонических лесов. Знакомая, родная форма листьев рябин, обыкновенных дубов, буков, кленов, берез, каштанов, вязов, лещины, Zelkova и ясеня осеняла меня со всех сторон. Под ногами, как в наших лесах, развертывали листья ландыши, Maianthemum bifolium, лесные орхидеи и тому подобные формы. Словом, я был среди совершенно иного, близкого к европейскому типу евхимонической фло-
ры. внешность которой настолько нам знакома по нашим среднерусским лесам, что ее излишне здесь описывать.
Но я не могу нс отметить особенности этих нагорных лесов Японии, отличающие их от наших, — это: 1) весьма большое разнообразие родов и видов дерев и кустарников, в них входящих. и 2) присутствие вьющихся форм тропических семейств, у нас на западе совершенно отсутствующих.
И здесь мы не имеем тех однородных лесов, какие характеризуют европейскую флору. Не менее 25 различных пород составляют самую монотонную рощу (по Рейну, чаще всего Quercus serrata и Q. dentata, Q. crispula и Q. glandulifera, Fagus sieboldii и F. sylvatica, Castanea crenata и Aesculus turbinata, Cercidiphyllum japonicum, Tilia cordata и T. mandshurica, Kalopanax septem- lobus. Magnolia hypoleuca, Acer japonicum, A. pictum и др., Carpinus laxiflora и C. cordata, Lel- kova acuminata, Ulmus campestris, U. laciniata, U. parvifolia, Prunus pseudocerasus, Perocaria rhoifo- lia, Fraxinus longicuspis, Betula и др.).
Эти деревья не в пример нашим увиты лианами. Лианы эти не могут, однако, быть паралле- лизованы с лианами тропиков. Одни из них, как, например, различные, здесь обильные, Actinidia, роняют листья на зиму, как и украшаемые ими деревья. Другие представлены вьющимися растениями или однолетними, или с отмирающими на зиму надземными побегами. Такого рода вьющиеся растения существуют и в тропической флоре, и в нижних поясах японской растительности. По мере того как исчезают настоящие лианы, этот тип делается все обильнее и обильнее, становясь господствующим в евхимонической области юга Японии.
Еще одна черта характерна для лесов верхнего пояса японских гор — это присутствие целого ряда тропических семейств, получивших опадающую листву и принявших облик евхимонической растительности. Таковы различные Rhus, Actinidia, Stachyunis, Magnolia hypoleuca, M. kobus. Schizandra, Kadsura, Cercidiphyllum, Troc- hodendron, Acanthopanax, в особенности же различные Araliaccae вроде Aralia и Kalopanax.
Виденные мною вершины Онзена, гор около Кобс и Азо-Яма нс поднимались выше этой второй зоны японской растительности. Условия, при которых мне приходилось совершать мое путешествие, не позволили мне быть на среднем и северном Ниппоне* и лишили возможности проследить картину дальнейшего изменения японской растительности по мере понижения температуры. Между тем Рейн дает для более высоких
' Пробел лот и Надеюсь пополнить в ближайшем будущем.
гор Средней и Северной Японии пять поясов пае тительности:pdC"
пояс сосны и господствующих вечнозеленых растении до 400 м;х
пояс криптомерий, кипарисов и дубов господство каштанов, лавровых, магнолиевых’ Ternstroemiaceae, Caprifoliaceae, Hydrangeaceac Эти два пояса, по нашему мнению, могут быть соединены в один, представленный ахимоничес- кими мезотермами;
пояс Abies firma, или пояс дерев с опадающею листвою, состоящих из дубов, буков, кленов, ясеней, вязов, аралий, каштанов и т. п. Это область мезотермов евхимонических. Их организация, как мы видели, отвечает требованиям защиты от зимнего холода, и здесь действительно мы видим, что зимою термометр падает на несколько градусов ниже нуля, вода замерзает и нива покрывается снегом.
Но кроме этого пояса мы имеем еще пояс лиственницы и ели от 1500 до 2000 м и пояс альпийского стланика выше 2000 м.
В Японии этих двух поясов я не видел, но я имел случай наблюдать их несколько севернее, на Сахалине. Две верхние зоны по мере движения к северу спускаются все ниже и ниже и достигают наконец на Сахалине уровня моря. Эти две верхние зоны сопровождаются также вечнозелеными растениями. Рейн приводит между ними весьма многие формы, общие с арктическими странами, как Vaccinium vitis idaea и другие, массу рододендронов, Ledum и т. п. В них, очевидно, должно искать решительного момента в деле перехода от ахимонических и евхимонических форм тропического облика к полярным. Мне лично удалось наблюдать полосу холодного пояса хвойных уже только тогда, когда она, сильно обеднев хвойными, спускается на уровень моря на Сахалине. Поэтому я могу привести здесь лишь немного наблюдений в этом направ-
лении. Но прежде чем перейти к этим последним и расстаться с Японией, я должен коснуться другой формации японской флоры — именно так называемой формации hara.
Под именем hara японцы разумеют лишенные деревьев пространства, покрытые травою и служащие для пастбищ.
Я уже писал, что в самой нижней полосе японской растительности нет места для пастбищ, так как все годное для земледелия пространство занято пашнями, леса же ютятся на каменистых и скалистых обрывах.
Выше, на уровне второй зоны Рейна, мы, однако, встречаем более или менее обширные плешины, или образовавшиеся искусственным путем вследствие истребления лесов человеком, или естественные.
Рейн, описывая hara, не делает различия между теми и другими. Между тем между ними существует большая разница. Первые представляют из себя большею частью покрытые одним или двумя видами злаков однообразные площади. Где нива сыра, там является бамбук, где она суше — различные Calamagrostis, папоротники, среди которых стремится пробиться там и сям кустарник. Этот тип растительности как бы эквивалентен гораздо более грандиозным зарослям Saccharum spontaneum или Alang-alang на
Там также заброшенные поля вследствие вероятно,чисто физических и механических изменении в ниве не зарастают сразу деревьями но покрываются зарослею выше человеческой роста поднимающегося злака Alang-alang К нему присоединяются несколько позже Verbena и Lantana. , Затем являются разбросанные деревья Acacia или пальмы Corypha gebanga и затем уже только почва покрывается вновь лесною порослью.
Говоря более понятным для наших ботаников языком, эти заросли аналогичны лугово-лесным формациям Коржинского, которые я в последнем труде своем предлагаю называть лесными суходолами.
Совершенно другое представляют из себя настоящие hara, которые японцы называют Ohana batake, йли большим цветочным полем. Виденные мною на склонах и на вершине вулкана Азо-Яма такие hara вполне оправдывают свое название и вместе с тем являются поразительно сходными с прериями Уссурийского края, подробно описанными мною в моем труде о травяных степях северного полушария [97].
Характернейшие растения уссурийских прерий попадались мне на склонах вулкана Азо. Я собрал здесь Galium verum, Viola patrinii, Buple- urum falcatum, Adenophora verticillata, Polygonum bistorta, Thesium, Lathyrus palustris и многие другие, как Patrinia scabiosacfolia и Scabiosa. Рейн приводит следующие характерные формы для hara: Viola japonica. Polygala sibirica, Sanguisorba tenuifolia, Pimpinella magna, Galium boreale, различные Saussurea, Serratula coronata, Platycodon grandiflorus, Euphrasia, Prunella vulgaris, Ajuga yezoensis, Linum stellerioides, Calamagrostis, Aira, Trisetum, Koeleria cristata, Andropogon, Jschae- mum, а также множество Iris, Lilium, Hemerocab lis и Funkia. Условия для существования такой hara тс же, что указаны были мною в моем труде для прерий и степей. Пологие, недостаточно изрытые склоны вулканов с сильно выветренной, в глину обратившейся подпочвой, плато кратеров — вот любимое местоположение таких hara. На Азо-Яма, поднявшись на ровное плато, образованное его древним кратером, я был поражен видом ровной зеленой степи или луга — столь непривычным в субтропических странах. Как у нас по степи, по этой зеленой прерии там и сям пробегали маленькие балочки. В них. и только в них, ютились мелкие кустики Spiraea salicifolia и S. betulifolia и какой-то японским Pyms, совершенно так же. как у нас среди чистой, ровной степи, только в балках ютится кустарник.
Рейн указывает на подобное явление и на других вулканах Японии. Где hara опоясывает широ-
ким поясом подножие мощных вулканов, говорит он. и склоны этих вулканов прорезаны долинами размыва, там лес спускается с вершины по долинам, по этим ущельям далеко вниз.
Другая характерная особенность виденных мною hara — это необыкновенно черная, содержащая массу кисловатого гумуса почва.
В то время как остальные лесные нивы Японии имеют или коричневую, переходящую в розоватую, окраску и сохраняют все свойства латеритов или, напротив, напоминают тощие песчаные нивы наших боров, hara может быть только сравниваема или с черноземом, или, вернее, с кислою торфянистою почвою нагорных степей Северного Кавказа.
Заканчивая этот краткий обзор японской растительности, мы можем сделать о ней следующие выводы:
Флора Южной Японии по характеру своему ближе всего стоит к флоре пояса плюсконосных тропической Азии.
Понижение температуры на вершинах гор и на севере острова ведет здесь к вырождению веч нозеленой ахимонической флоры по тому же пути, что и на Яве, везде, где эта последняя подвержена слишком низкой температуре японских зим.
Везде, где зимний холод чувствителен или снег недостаточно защищает растение, начинает господствовать евхимонического типа растительность, связанная бесконечными переходами с тропическою. Местом выработки такой флоры в Старом Свете являются Китай и Япония.
Везде, где почва недостаточно дренирована, деревья уступают место травянистой, отмирающей на зиму флоре [98].
IV
Растительность острова Сахалина
Флора острова Сахалина после экспедиции Шмидта и Глена, давших ее прекрасное общее описание [99], пополнялась лишь отрывочными сведениями, дававшимися гг. Мицулем, Августиновичем и некоторыми другими. Сведения о ней еще далеко не полны, и остров этот представляет для натуралиста обширное и благодатное поле для исследований.
Шмидт и Глен на горах острова Сахалина различают несколько поясов растительности, именно: 1) пояс морского побережья; 2) нижний пояс лиственного леса; 3) пояс хвойного леса; 4) верхний пояс лиственного леса с Betula ermanii и бамбуком Sasa kurilensis; 5) пояс кедрового стланика, или Pinus pumila, и 6) почти неизвестный пояс — верхнеальпийский.
Лично я имел возможность посетить только среднюю и южную части острова. Из Александровска, посетив мысы Тихий и Вьяхту, я перерезал хребет Пилингу, делая восхождения на его вершины, и спустился в Тымовский округ, проследил среднее течение реки Тыми и, перейдя в верховья реки Порицая, спустился по этой реке в залив Терпения. Оттуда вдоль берега Охотского моря я проехал до реки Найбы и. сделав экскурсию вверх по этой реке, пересек южную часть острова и закончил поездку в селе Корсаков- ском. в заливе Анива. Краткость моего пребывания на острове не позволяет мне. конечно, дать о зора ею флоры более полного, чем сделанный Шмидтом, но я должен все-таки заметить, что даваемое им деление флоры па 5 поясов более или менее искусственно.
Дело в том, что как хвойный лес, так и чисто тундрово-альпийская флора господствуют на острове не только на горах, но и на самом уровне моря. Насколько типично представлена здесь суровая сибирская еловая тайга и лиственный лес, читатель может судить по фотографическим снимкам, сделанным у берега моря в самой южной части острова. Точно так же я не могу считать Betula ermanii характерною для второго лиственного пояса, так как: 1) пояс этот, по крайней мере на Пилинге, далеко не повсюду ясно выражен, и против Александровска хвойный лес прямо переходит в кедровые заросли вершин и 2) даже если бы в большинстве пунктов острова и оказалась преобладающею на вершинах береза, явление это не давало 5ы права ставить Betula ermanii, как характеризующее этот пояс дерево, так как ту же Betula ermanii я в изобилии встречал и в долине по Поронаю, и п Охотскому побережью.
Даже самый верхний пояс — пояс кедров стланика, несмотря на то что на **илинг выражен весьма характерно, я бы затруд охарактеризовать этим растением, труди зать: высота ли над уровнем моря или в ту • свирепствующие на вершинах, мешаютрусту_ тию здесь деревьев, заставляя последних ус л пать место стланику.._.— и
По крайней мере тот же стланик, Етре другие, сопровождающие его арктические ра ния, являются у самого берега моря везд . есть возможность на сухом незыблемом гру разгуляться холодному зимнему ветру.
Точно так же и Sasa kurilensis в южной части острова характеризует на уровне моря лежащие равнины, между тем как на Пилинге она развивается лишь в высоко на горах растущей тайге.
Впечатление, которое на меня произвело распределение растительности на острове, таково, как будто не высота над уровнем моря, а совершенно другие причины управляют распределением его растительности, и потому эта последняя на одном и том же уровне, часто бок о бок, дает ассоциации растений чисто полутропических с почти полярными. Фактор, таким образом действующий, есть холодный ветер, дующий с морей, окружающих Сахалин.
В особой статье, которая появится после обработки интересных наблюдений над температурою и плотностью вод морей Охотского и Японского, переданных мне В. Пановым, я намерен рассмотреть подробно причины крайне интересного явления — необыкновенно низкой температуры воды омывающих Сахалин морей.
Этими течениями определяются все особенности климата Сахалина.
Как известно, вместе со всем восточным побережьем Сибири остров этот зимою подвержен всем невзгодам, происходящим от континентальных холодных, дующих с 3 и СЗ ветров. Как и на материке, они создают ему суровые, чисто сибирские зимы, смягчаемые только большим числом снегопадов. В большинстве пунктов снежный покров достигает до 1 сажени. Но остров лишен привилегий восточносибирского лета, так как летние морские ветры в нижнем поясе растительности острова приносят постоянно холод и туман, давая массу ненастных дней.
Лето северной части Сахалина по своей температуре приближается к лету Соловецких островов, несмотря на то что остров Сахалин лежит на 11° южнее.
На Среднем Сахалине, на берегу залива Терпения, по наблюдениям Тамова, 23 июня можно было встретить снег. 3 июня наименьшая гемпе- ратура была +3°. На восточном берегу, по наблюдениям Лопатина, 24 июня показался на море лед и покрыл море, насколько хватал глаз. Лед простоял до 3 июля. 28 числа, в 10 часов вечера термометр показывал —0,4° Утром вода в чайнике замерзла. До 7 июля температура стояла в пределах 5—8°. В устье Пороная Поляков наблюдал 4 мая —1,2° Это под широтою Саратова и Воронежа. Южный Сахалин, особенно юго- западная часть острова, имеет зимы более теплые, но все же, несмотря на то что эта часть острова лежит под широтою Астрахани, зима здесь приближается по суровости к зиме Олонецкой губернии, лето же равняется лету Архангельска.
Что именно холодный ветер, и притом ветер, охлажденный проходящими у берегов Сахалина течениями, есть главный фактор его климата, лучше всего показывает отношение его растительности к рельефу.
Еще Шмидт и Глен подметили крайне интересное явление, особенно резко выраженное на Среднем Сахалине, состоящее в том, что японско-маньчжурские элементы его флоры встречаются преимущественно в верхнем, третьем по
Хвойный лес но побережье Сахалина
счету поясе Шмидта. Хотя мы и видели из этого правила исключения, однако несомненно, что в общем правило это верно. Оно, мне кажется, объясняется не столько большим обилием снега зимою, сколько более теплым слоем воздуха, здесь господствующим летом. Было бы крайне желательно установление хотя бы на Пилинге, в ее изобилующей бамбуком тайге, хотя бы на одно лето, параллельных с Александровском метеорологических наблюдений.
Защищенная от более холодного Охотского моря западная половина острова гораздо богаче японско-маньчжурскими формами, чем его восток. Даже бамбук, по словам Никольского, избегает восточных склонов гор и восточного побережья острова — замечание, которое вполне подтвердили мои наблюдения.
Во времена путешествий Шмидта внутренние долины острова были чрезвычайно труднодоступны. Мое путешествие совершалось при более благоприятных условиях, и я мог заглянуть в верховья некоторых поперек острова текущих рек.
Экскурсии мои заставляют меня думать, что предшественники мои придают чересчур большое значение маленькой веточке Куро-Сиво [Куросио], омывающей юго-западную часть острова. Что ветка эта не остается без влияния, это несомненно. Но вместе с тем несомненно и то, что большее богатство флоры западного берега Сахалина обусловлено защитою от холодного Охотского моря. Что влияние защиты от восточных ветров здесь громадно, показывают все мои наблюдения на Охотском побережье. В тех местах, где выходящие к морю равнины были покрыты чахлою хвойною тайгою, стоило только углубиться под защиту холмов в любую из речных долин, чтобы увидеть ясени и другие лиственные деревья и роскошные травы, превышающие рост человека.
Но особенно резко бросается в глаза это влияние при изучении растительности реки Найбы, верхнее течение которой отгорожено двумя рядами гор от Охотского моря, будучи в то же время защищено и от моря Японского.
В низовьях Найбы мы видим еще на берегу моря низкорослый кедровый стланик и субарктическую флору или суровую лиственничную тайгу. По мере того как, поднимаясь по реке, мы удалимся от моря и вступим под защиту первого кряжа гор, мы увидим впервые рощи из монгольского дуба, клена, ясеня, вяза и боярки. Болотистая луговая флора в окрестностях села Галкина- Врасского превращается в луга исполинских трав, иногда более чем в два раза превосходящих рост человека, который пропадает в их море, как муравей. Характерными формами этой бурной
травяной растительности будут Angelica ursina, Cacalia hastata, Senecio cannabifolius, Urtica dioica, Filipendula kamtschatica и особенно высоко растущий Polygonum sachaiinense.
Но когда поднимешься по реке еще выше и попадешь за хвойную заставу гор, тогда начнешь натыкаться на явления, могущие показаться прямо загадочными.
Так, в верховьях реки Найбы я собрал образцы Juglans mandshurica, дерева, как мне говорили сахалинские старожилы и как то явствует из трудов моих предшественников, нигде на Сахалине более не встречающегося. Явление грецкого орешника небольшой группой, из каких-нибудь 50 деревьев, в необитаемой, окруженной со всех сторон непролазною тайгою долине, в самом центре острова, не может быть объяснено ни занесением семян водою, так как семена эти не могут плыть против течения, — ни заносом их ветром или птицами, так как они для этого слишком тяжелы. Их положение совершенно аналогично сохранению на противоположной стороне океана изолированно в 2—3 долинах растущих веллингтоний, и мне кажется, что к этим орешникам вполне приложимо объяснение, данное известным американским ученым Asa Сгау’ем. Аса [Эса. —Fed.] Грей полагает, что веллингтонии, как известно, распространенные весьма широко по земному шару в третичный период и исчезнувшие в период ледниковый, сохранились в этих немногих калифорнийских долинах потому, что они были наилучше защищены от холода ледникового века. Аналогичную роль играют на Сахалине хорошо защищенные верховья рек, подобных Найбе. Здесь сохранились остатки древней флоры острова, исчезнувшей из других его мест по мере охлаждения окрестных морей. Действительно, столь же изолированно встре
чаем мы на острове Fatsia horrida, Vitis labrusca и некоторые другие растения.
Искусственное, морями созданное понижение температуры, ставящее Южный Сахалин лежа щий под широтами Перекопского перешейка Триеста и Лиона, в положение Архангельска’ ставит его в условия, аналогичные тем, которые переживала Европа в ледниковый период. Оно делает изучение отношения его флоры к различным местным условиям крайне любопытным.
Мы уже видели, какое громадное значение оказывают на облик флоры острова горы. Еще большее значение имеет здесь грунт. Исключительно от грунта зависит здесь то, будете ли вы находиться среди обстановки Закавказья или Новой Земли.
Флора Сахалина может быть, по нашему мнению, сгруппирована в следующие пять, резко между собою отличающихся формаций: тундру, тайгу, образованную елью и пихтою, лиственничные леса, так называемые елани, заросли кедрового стланика и, наконец, песчаную флору побережья.
В ожидании окончательного определения моих коллекций я воздержусь в этом предварительном очерке от подробной систематической характеристики этих формаций. Я укажу лишь на самые бросающиеся в глаза их черты, причем как в предшествующих строках, так и здесь я опущу характеристику песчаной прибрежной растительности как не имеющей значения для нашего очерка. Я могу это сделать с тем ббльшим правом, что растительность эта подробно описана в труде Шмидта, и я не мог к нему прибавить ничего нового. _
Что же касается до других формаций, то они представляют удивительно строгую зависимость от грунта.
Господствующею, некогда главенствующею формациею острова, безусловно, нужно считать тайгу или девственный еловый лес, хорошее понятие о котором дает снятая нами фотография в одном из пунктов Охотского побережья.
Такого рода тайга почти непроходима, так как деревья густо стоят друг подле друга; выросши, как густо посеянный салат, они с малолетства начинают теснить друг друга, угнетая рост соседей и сами вытягиваясь в спички. Лес наполнен поэтому древесными трупами всех возрастов и размеров, лежащими вкривь и вкось, полугнилыми или уже сгнившими, превратившимися в труху или увитыми мхами и лишайниками, сливающими поверхность их бесформенных стволов с мягким моховым ковром нивы. Два дерева — Picea jezoensis и Abies sachalinensis — с редкою примесью рябины составляют эту тайгу на холодном Охотском побережье. Немного растительных видов одевают и ее мшистый, скрывающий почву ковер. Кроме наших обыкновенных брусники и черники здесь более всего кидаются в глаза красивые белые цветочки Cornus suecica menum, которые местами, как снег, усеивают почву, придавая необыкновенную красоту и оживление лесу. Несколько Pyrola дополняют здесь эту бедную флору.
Но стоит немного углубиться внутрь или подняться на гору, чтобы увидеть, что флора леса станет обогащаться элементами новыми, нашим лесам несвойственными. Так, около мыса Могун-Котон я встретил Ilex rugosa, вечнозеленый кустарник, совершенно несвойственный нашим северным хвойным лесам; далее — виды Hydrangea, Vaccinium smallii — черничный куст почти с человека ростом, Euonymus sachalinensis, 2 вида жимолости, смородина, а главное — местами непролазные дебри из Sasa kurilensis, или сахалинского камыша, делают облик хвойного леса совершенно своеобразным, совмещающим черты дальнего севера с обликом тропических форм. Бамбуки, превышающие рост человека, лианоподобные Actinidia, увивающие стволы дерев и усыпанные нежными цветочками, нередко сплетают свои ветви с усыпанною синими цветами дочерью севера — Atragene ochotensis. На Среднем и Южном Сахалине здесь уаидиТс кустообразно растущий тис или ^”bnAccr FCatUm’ Bc,ula ermanii, стремящихся разнообразить мрачные еловые своды и под их еенью золотистые лилии, Aruncus dioicus, . arcualum’ Trollius asiaticus, ландыши, “olygon alum и другие более южные формы угоном, хвойный лес Сахалина еще богат бо^'^™ИМИ отголоскамм Японии и имеет нонЛ ю У '2*СМ сибиРская тайга, переходною характера флору.1
Такого рода сахалинская тайга, сколько я мог заметить, избирает исключительно каменистый грунт — склоны гор или состоящую из галечника и гравия почву. На ниве, сложенной из третичных песчанистых или глинистых пород, она уступает место лиственному лесу, и смена эта резко кидается в глаза на Охотском побережье.
Здесь, между устьями Пороная и Найбою, первая треть пути, считая с севера, залегала по галечниковому конгломерату и была покрыта хвойною тайгою; вторая треть пути, почти до Могун-Котона, шла около берега, сложенного из рыхлых песчанистых третичных пород, — здесь путника сопровождают леса из березы, ольхи и клена до тех пор, пока не явятся выступы каменистых скал из изверженных пород, одетые хвойными. Те же хвойные идут и южнее, где опять берег сложен из галечника.
Гораздо больший интерес представляет другая формация леса — лес лиственничный. Ровные пологие склоны, долины с галечниковым грунтом, столь частые на Сахалине, — любимое его местопребывание.
Лиственничный лес Сахалина существенно отличается от тех, которые я видел на Алтае.
Larix dahurica — главное дерево, входящее в его состав. Оно образует обыкновенно прекрасные, здоровые, прямые стволы, возвышающиеся из торфянистого, болотистого грунта. Мох Sphagnum покрывает почву, образуя настилку над совсем почти s невыветрелой подпочвой. Потому обыкновенно почва лиственничного леса оказывается неплодородной, почти негодной для культуры. Как снимешь трунду, говорят здешние поселенцы, остается дресва да камень, и хлеб на ней или не родится вовсе, или вытягивается в солому. На такой всегда влажной моховой настилке развивается или осока, или, что чаще, оригинальная вечнозеленая растительность сфагновых болот или тундр Севера. Я собирал здесь следующие растения: Andromeda polifolia и Chamaedaphne calyculata, Ledum palu- stre, Betula exilis и В. middendorfii, Myrica tomen- tosa, Vaccinium oxycoccus, V. uliginosum, Rubus arcticus, Drosera rotundifolia и около четырех видов характерных сахалинских, на торфе развивающихся зеленых орхидей. Другими словами, ассоциация здешних растений была обогащена многими видами флоры сфагновой тундры. Но флора эта была богаче не только по числу видов, но и по своему облику и размерам форм. Rubus chamaemorus здесь был более фута вышиною, образуя 5-лопастные, почти с кленовые величиною листья. Ledum palusire давал иногда кустарники почти в человеческий рост вышиною, с крупными, широкими, почти в ивовый лист величиною листьями. Соответственно крупнее были
и другое формы тундр. Она производила здесь еще впечатление вечнозеленого подлеска вроде вечнозеленых кустарных зарослей Японских гор. Но такой вид она имела только во вполне здоровых лиственничных лесах. Между тем далеко нс всюду лиственничные леса на Сахалине имеют свежий вид и сильный рост. Во многих местах кроны деревьев приболевают, получают скомканный некрасивый вид, или даже деревья совершенно усыхают.
Чаще лиственница приобретает карликовую внешность. Не превышая роста человека, она образует густую крону распростертых ветвей с весьма густою хвоею. В таком виде лиственница напоминает те карликовые деревья, которые японцы так мастерски воспитывают в своих садах. Наконец, часто встречаются пространства, утыканные отдельно стоящими чахлыми недоразвитыми деревцами. От таких пространств один шаг до тонкой, безбрежной, ровной, совершенно безлесной тундры. Серое туманное небо сливается далеко на горизонте с зелено-бурою поверхностью такой тундры, как на море, прямою чертою, и редко эта равнина разнообразится невысокими, поросшими лиственницами холмами.
Нигде лучше, как на Сахалине, нельзя проследить той тесной генетической связи, какая существует между пышным лиственничным лесом и мертвенною тундрою. Шаг за шагом можно видеть, как по мере вымирания деревьев кустарник облика ахимонической субтропической флоры становится ниже, приземистее. Сходный по своему систематическому составу с зарослями холодных яванских вершин (и, вероятно, еще более близкий к поросли японских Larix leptole- pis вулканов Мацмая), он вырождается в карликов чисто арктического облика, и мы имеем перед собою тундру, ничем по внешности и
систематическому составу своей флоры нс отли чающуюся от тундр полярных стран Р
Превращение лиственничных лесов в TVHnov совершается во многих местах острова. Об этом свидетельствуют не только описанные нами кап тины, но и целый ряд пунктов (например, Вьях- ту, низовья Пороная), где под мощными, достигающими до 7 саженей, толщами торфа покои лись целые in situ погребенные леса древесных стволов. Причиною такого вымирания, мне кажется, являются сами леса, при и без того уже холодном и сыром воздухе содействующие необыкновенно сильному понижению температуры почвы.р
Мы уже видели, как низки летние температуры острова и как велика мощность зимнего снежного покрова. Растопить его как следует весною может только южное солнце, но это последнее, скрытое туманами, появляется редко, а холодный ветер парализует силу его лучей. Поэтому малейшее затенение уже надолго задерживает таяние снега. Под мусором или в глубоких долинах в Среднем Сахалине снега сколько угодно и в конце лета.
Естественно поэтому, что, чем гуще сахалинская тайга, тем позже наступает в ней таяние
На крутых склонах с каменистою почвою тающая снеговая вода сбегает вниз в реки и благоприятствует росту деревьев. Напротив, вода на равнине, не просушиваемой ветром, остается в почве и сильно заболачивает ее, делая ее негодною для роста обыкновенных растений и пригодною лишь для лиственницы —дерева болотного (на востоке Азии и в Америке) — и для таких влаголюбящих растений, как торфяной мох Sphagnum.
Этот Sphagnum развивается вместе с вечнозеленым кустарником и кислыми травами (Calama- grostis) столь плотно, что скоро покрывает почву торфообразным, трудно проводящим теплот) слоем. Этот слой задерживает необыкновенно долго оттаивание замерзшей за зиму почвы. Корни дерев не оттаивают вовсе или только отчасти и поздно, и их болезнь немедленно отражается на развитии кроны, получающей уродливые очертания..
Чем толще становится торфяной слои, те дольше остается тундра замерзшею. Во многих пунктах острова она не оттаивает вовсе. Здесь обыкновенно исчезает древесная рас™^ ность, а мертвенная тундра вступает в свои пра ^Потому-то тундра господствует на острове повсюду, где затруднен сток поденным водак. где слаб естественный дренаж | IWj.
Здесь обыкновенно на синевато
грунте развивается слой торфяника многосаженной мощности, а на нем принявшие крошечный арктический вид приземистые полярные растения.
Наши приложенные к статье фототипии показывают различные стадии умирания лиственничных, выросших в таких ровных долинах лесов под влиянием ими же вызванного заболачивания и замерзания почвы.
На отдельном политипаже мы сгруппировали гербарные экземпляры Ledum и Rubus, собранные под сенью этих трех типов леса.
Легко можно видеть, что лесные формы значительно превосходят своими размерами обыденные, приближаясь по habitus* к формам вечнозеленого субтропического подлеска; напротив, виды тундровые ничем уже не отличаются от типических европейских.
Широкие продольные долины Сахалина — классическое место развития тундр. Вместе с тем нигде нельзя лучше, как здесь, видеть, что их производят исключительно почвенные условия. Действительно, везде, где через такую тундру протекает река, она в эту арктическую пустыню вносит такое же оживление и такую пышную флору, как среди настоящей сухой пустыни Туркестана.
Везде, где ранними разливами наносная аллювиальная почва долины более или менее согрета и мерзлота уничтожена, является пышная луговая флора: на фоне из Calamagrostis развиваются красные лилии, Trollius, Hemerocallis, зонтики Heracleum, Lathyrus palustris, а среди них паркообразно раскиданы группы из вязов, ясеней и боярок, а на Южном Сахалине и из многих других японско-маньчжурских дерев. Где долина еще защищена горами, там среди флоры этой поселяются описанные мною для реки Найбы исполинские растения, придавая такой «елани» полутропический облик и показывая, что может сделать сахалинское солнце, если только почва будет достаточно нагрета.
Эти елани, где они несколько холмисты, обогащаются рядом растений, общих с японскими hara — растениями, там и сям раскиданными по опушкам и береговым откосам острова.
С другой стороны, беднея видами и превращаясь в травянистые заросли осоки и Calamagrosiis. эти елани сливаются с тундрами, являясь промежуточной формой между тундрами, hara и эквивалентными им по флоре уссурийскими прериями.
Таким образом, благодаря различным почвенным температурам Сахалина и его своеобразному климату мы можем видеть иа нем картины
вырождения последних отголосков вечнозеленых элементов ахимонической флоры, лиственничного леса в арктическую тундровую флору, в флору сурового севера с суровыми зимами.
Примечание. Кроме торфяных тундр на своих побережьях на севере Сахалин имеет другого рода безлесные пространства, покрытые лишайниками, Empetrum nigrum, различными мелкими Vaccinium и другими арктическими растениями. Такие «тундры», наблюдавшиеся мною около мыса Тык, близ Вьяхту, ничего общего с описанными выше тундрами не имеют. Их почва песчаная. Деревья на них, по-видимому, не растут исключительно вследствие силы и холода дующих с моря ветров, так как попадающиеся здесь лиственницы обыкновенно имеют вид лепешек совершенно плоских, не развивающих ветвей выше того уровня, до которого выпадает снег. Более высокие кусты рябины я видел только под защитою дюнных песков, причем они никогда не превышали защищающих их от господствующих ветров дюн.
Чаще на таких пространствах развивалась Pinus pumila, и тогда вся ассоциация растений делалась похожею на ту, которая господствует на вершинах Сахалинских гор.
Таков ряд ботанико-географических наблюдений, произведенных мною на островах далекого Востока. Их совокупность, мне кажется, дает возможность утверждать, что исследования, более полные и детальные, ассоциаций растений здешних гор и переходных областей могут пролить много света на таинственный процесс образования флор холодного пояса из тропических. И мне думается, что процесс этот окажется таким же, какой был мною установлен для пустынь Туркестана, то есть естественный подбор родов и видов, подходящих к вновь создавшимся условиям, — подбор, сделанный из элементов тропи
ческой растительности, и параллельно с ним идущее видоизменение, если хотите — вырождение ряда форм под влиянием постоянно действующего, постепенно усиливающегося влияния такого фактора, как общее охлаждение нагорных и полярных областей нашей планеты. Моими дальнейшими путешествиями и более подробною обработкою собранного материала я надеюсь впоследствии подробнее и убедительнее развить мою мысль, дальнейшую обработку которой в настоящую минуту меня заставляет отложить неожиданно представившийся случай вновь посетить страны Дальнего Востока Азии.
Землеведение. 1894.
Черты тропической растительностиЗондского архипелага по наблюдениямна острове Ява
Тропическая растительность вообще и Ост- Индии в частности описывалась многими учеными и путешественниками. После прекрасных трудов Уоллеса, Форбеса, Юнгхуна, Шимпера, Микеля и многих других мы можем считать ее характерные черты более или менее выясненными. Она возбудила к себе громадный интерес у натуралистов и географов не только роскошью, причудливостью и разнообразием своих форм и оригинальностью приспособлений, но и тем, что здесь были найдены элементы флоры далекого прошлого Европы, в эоценовый и миоценовый периоды господствовавшие в умеренном поясе Старого Света. Она привлекла к себе поэтому внимание не только систематиков, но и биологов, и географов-эволюционистов. Дивный растительный мир Зондского архипелага лучше, чем какой иной, поддавался их исследованиям и наблюдениям, и Ява, жемчужина голландских владений, с ее 20-миллионным земледельческим населением[101], издавна была любимым местом экскурсий натуралистов. Благоустроенная страна с чудными железнодорожными и почтовыми сообщениями, она является в настоящее время столь же удобной и доступной для путешествий, как любое западноевропейское государство. Основанный же в Бейтензорге ботанический сад, благодаря директору его доктору Трей- бу, поставившему его на вполне научную ногу, есть идеальный ученый тропический институт, где можно изучать явления тропической жизни с таким же удобством, с каким в университетском городе Европы наблюдают явления растительной жизни умеренного пояса.
Около 900 яванцев и сунданезцев работают здесь постоянно в качестве собирателей растений, выискивающих в девственных лесах тропиков редкие виды, пересаживающих их в сад и окружающих их под руководством опытных европейских или наученных ими туземных садовников надлежащими заботами. Малайцы, на своем языке уже имеющие многочисленные строго логические названия тропических растений, которые удовлетворили бы требованиям любого систематика, быстро запоминают запутанную латинскую номенклатуру. Приезжий ботаник бывает поражен, находя в лице некоторых малайцев, как, например, в лице старшего садовника Jahcri, такого знатока местной флоры, к «нациям которого нередко приходится прибегать и специалисту-ботанику, теряющемуся в бесконечном разнообразии тропических форм.
Ботанический институт Бейтензорга дел
на следующие отделы: I. Гербарий и музей сада II. Ботанические лаборатории, III. Акклиматизационный сад культурных растений и лаборатория для земледельческой химии, IV. Фармакологическая лаборатория, V Горный сад «Тибо- дас», VI. Библиотека и, наконец, VII. Фотографическая лаборатория.
Самый ботанический сад занимает около 60 га. На этом громадном пространстве, непосредственно примыкающем к парку губернатора, едва умещается количество собранных растений’ В ущерб красоте ландшафта, за которой так гонятся директора английских садов в Сингапуре и на Цейлоне, деревья сада Бейтензорга расположены в строгой системе по семействам и родам; только естественная красота растительных форм и со вкусом разбитые дорожки делают некоторые уголки сада очаровательными и для пейза-
Для географа ботанический сад в Бейтензорге имеет то громадное достоинство, что деревья и другие элементы тропических лесов, в коих все так перепутано и нагромождено одно на другое, что нет никакой возможности разобраться, здесь рассортированы и представлены в удобном для наблюдения виде. Прогулка по этому тропическому саду дает возможность составить себе ясное представление о тех характерных чертах, которые отличают тропическую флору от нашей. Хотя характеристики тропического мира уже делались неоднократно, и лучшая из них бесспорно принадлежит перу Уоллеса, однако я позволю себе здесь сделать беглый обзор характернейших форм этого лучшего в мире ботанического сада — и при этом оттенить ими, как примерами, более ярко те черты тропической растительности Индо-Малайского архипелага, которые мне лично кажутся наиболее для него характерными. Уже Уоллес, а затем и Гризебах описывали нам растительность тропиков как резко отличную от нашей не только в систематическом отношении, но и по формам и функциям различных органов растения, как-то: стволов, корней, листьев, цветов и т. д.
Ботанический сад Бейтензорга дает возможность на ряде прекрасных примеров видеть все эти отличия в строении и функциях органов. Первое, что кидается в глаза при прогулке по саду, это, конечно, листва на тропических деревьях, резко отличающая их от наших. Я сказал бы, что, если отрешиться от своеобразных очертаний листвы пальм, панданов, бананов, бамбуков и других исполинских и древовидных
однодольных, резко отличающих флору тропиков от растительности умеренного пояса, листва двудольных дерев, составляющих подавляющее большинство растений сада — и, как увидим далее, девственных лесов края, — может быть сведена к трем главенствующим типам.
Первый и, бесспорно, господствующий будет средней (с наш дубовый) величины, твердый кожистый и глянцевитый лист большей частью продолговатой формы, слабо и совсем незубчатый, часто заканчивающийся острием. Лист лавра, увеличенный вдвое, обладающий блеском и твердостью листа камелии, или лист фикуса могут служить характернейшими типами листьев тропических дерев, которые воспроизводятся самыми различными семействами и родами, поражая гуляющего постоянством этого типа, то одиночно на гибком черешке прикрепленного к стеблю, то образующего лист сложный, наподобие листа ясеня, но твердого и глянцевитого. Менее часто, сохраняя тот же характер, листва или уменьшается до размеров медного или серебряного пятачка, или увеличивается до громадных размеров, как например, листья Dillenia indi- са, D. aurea, Speciosa, Artocarpus communis или Tectona grandis, в которые свободно можно завернуть ребенка. Исполинское дерево, покрытое подобной листвою, производит эффектное, незнакомое жителю Севера зрелище.
Другой тип листвы (я разумею здесь исключительно листву деревьев) представляет диаметральную противоположность первому. Его образцом может служить нежный лист мимозы или нашей белой акации — лист двояко- или троякоперистый, состоящий из маленьких нежных листочков. И здесь существуют бесчисленные вариации этого типа — от мелких с тоненькими пятилинейными листочками листьев различных Acacia и до исполинских, до сажени длины достигающих, листьев Parkia.
Третий тип листьев, несравненно менее распространенный, это будет мягкий пушистый лист. Он, подобно первому вечнозеленому кожистому, также чужд нашим лесам. Только у комнатных растений встречаем мы этот хорошо знакомый по листьям герани тип. Здесь, под тропиками, он изобилует па полукустарниках. Но он не чужд и большим высоким деревьям, хотя, говоря вообще, реже. Надо ли говорить, что все эти деревья суть деревья вечнозеленые, подобно нашим комнатным растениям, не сбрасывающие круглый год листвы. Это правило справедливо для девяноста девяти сотых деревьев, собранных в Бсйтснзорге, но тем интереснее, что из правила этого существуют исключения. Некоторые виды на известное время года сбрасывают всю до последнего листа свою крону. Eriodendron anfra-
ctuosum — одно из распространеннейших на Яве дерев с характерными горизонтально рас простертыми, этажсобразио расположенными ветвями — тому характерный пример. Дерево это сажается на окраинах полей и в деревнях нередко заменяя телеграфные столбы роняет лист во время летнего сезона, и в середине октября, когда начинается дождливое время года на острове, оно покрывается пышной, нежной пушистой пальчатою зеленью. Оригинально’ между прочим, то, что деревья с опадающей листвою далеко не все подобно Eriodendron роняют листву в определенные сезоны. Иные теряют ее вдруг на более или менее продолжительный период, во время которого должны совершиться известные процессы в тканях дерева, чтобы позволить ему затем снова развивать свою зелень. В период этого покоя его голые ветви составляют странный контраст с окружающею зеленью. Таким образом, надо думать, наши леса с опадающею на зиму листвою не суть результат приспособления дерева к суровости зимы. Эти приспособления у него выражены иначе в устройстве почек или коры. Периодичность же роста есть, по-видимому, свойство, возникшее еще под тропиками и затем в силу его полезности ставшее общим для родов и семейств нашего климата, которые благодаря ему могли ужиться в его малоблагоприятных для растительной жизни условиях.
Профессор Габерландт, несколько позже меня посетивший Бейтензорг и, подобно мне, имевший случай, руководствуясь указаниями всегда крайне любезно относящегося к гостям своим д-ра Трейба, осматривать интереснейшие части сада, видит во всех описанных свойствах тропической листвы одну общую черту — приспособление к тропическому ливню. Отсюда эта кожистая листва: твердая, противостоящая силе дождевых капель, или листва рассеченная, складывающаяся при уменьшении света в легко проницаемые для капель пластинки, как, например, у мимоз и акаций. Отсюда эта заостренность обыкновенно висящего листа. Я не могу, однак . согласиться с мнением почтенного профессору Далеко и весьма далеко не все кожистые лист кончаются заострением*. Весьма многие ли^ тропических дерев гораздо мягче и неж наших и весьма плохо приспособлены дл р несения ударов дождя. То преобладание г
• Шталь указывает, что почти с ^^hhcm^iio^^ листья заканчиваются заостренным ^''H™"^ водм с нию. это удлинение содействует "^ишс >^
листовой пластинки и о<уше*ию листа.- Р^ и-ф
от разведения на его поверхности вреднь ••, Шт;и|я 45%
бон. По моим, однако, наблюдениям, из пра листьев составляют исключение.
витой и кожистой листвы, какое мы видим под тропиками, одинаково свойственно и лесам средиземноморских стран, как известно, не могущих пожаловаться на избыток влаги; оно есть свойство, общее большинству тропических и полутропических стран, независимое от степени дождливости этих стран, но обязанное их равной, не падающей до 0° температуре.
Как на то указывал еще Уоллес, характерною особенностью стволов тропических деревьев является их способность давать непосредственно из коры цветы и плоды, которые у значительного числа дерев развиваются не на ветвях между листьями, но у подножия ствола, как у Cynometra cauliflora, на корне, как у многих Ficus, или на стволе между неровностями коры, как, например, у какао или у Artocarpus heterophylla, у которой подобные плоды, более чем в человеческую голову величиною, увешивают со всех сторон ствол. У некоторых Ficus, как у F. Riede- lii, из ствола свешиваются целые гроздья, несущие цветы и плоды. Наравне с цветами стволы и одеревеневшие ветви способны выпускать громадной величины корни, свешивающиеся вниз и, укореняясь, образующие целые стволы-подпорки. Классические образцы этого явления дает Ficus religiosa, у которой дерево разрастается в целый лес, причем нередко материнский ствол, умерший и прогнивший снизу, поддерживается комплексом этих молодых корней-стволов. К дому губернатора через его парк ведет целая аллея таких баньянов, придающих в высшей степени оригинальный вид этой дороге, как бы обсаженной маленькими рощами из различной толщины змееобразно свешивающихся стволов.
Еще любопытнее ствол другого вида Ficus, растущего внутри сада, его ветви, разойдясь во все стороны от главного ствола, вновь срастаются своими вторичными ветвями настолько тес
но, что вся крона уподобляется как бы вылитой из темной бронзы плетенке. Дерево это, выше наших дубов ростом, имеет ветви, в тех местах где они срастаются, нс тоньше человеческой ноги, почему вся крона имеет в высшей степени оригинальную внешность.
Способность давать воздушные поддерживающие стволы-корни присуща не одним смоковницам. Панданусы и различные роды прибрежных мангровых лесов точно так же пускают воздушные корни, благодаря которым часто, особенно издали, кажется, что ствол дерева стоит на особых подпорках.
Особенно важную роль играют такие корни в прибрежных частях коралловых островов, где морской прибой свободно катит свои валы между корнями, не повреждая ствола и его ветвей. На суше воздушные корни предохраняют дерево от падения от ветра.
Громадные кроны дерев, подверженные порывам тропических ураганов, действительно требуют сильной поддержки. Нет поэтому ничего удивительного, если там, где нет корней воздушных, корни подземные разрастаются в широкие доскообразные подпорки.
В Бейтензорге образцы таких дощатых корней дают некоторые Sterculia, которые, однако, далеко не так эффектны, как виденные мною в Peradenya Garden на Цейлоне фикусы, корни которых, образуя дощатые образования, значительно превосходящие человеческий рост, змееобразно извиваясь, разбегались во все стороны от главного ствола, имевшего еще сверх того сросшиеся с ним, поддерживающие крону корни висячие. Говоря об этих смоковницах, я не могу попутно не упомянуть о смоковницах Ост-Индии вообще, так как страна эта есть их настоящее царство. Ни один род тропических деревьев не бывает столь многообразен, как этот. В лице двух приведенных нами типов смоковниц мы дали случай видеть читателю, как резко отлична бывает их форма. Но чтобы получить самую слабую идею о полиморфности этих различных Ficus, Artocarpus и Urostigma, населяющих леса Малайского архипелага, достаточно сказать, что форма листьев деревьев этих колеблется между формой березы и классического фигового листа, переходя затем через все вариации величин того типа, который так хорошо известен по нашим экземплярам Ficus clastica. Облик дерева иногда так поразительно всеми чертами напоминает наш осокорь или наш сибирский бальзамический тополь, что много раз, переезжая каменистые русла рек и встречая на них заросли смоковниц, я бывал ими приводим в заблуждение, думая, что встречаю свою старую по алтайским рекам знакомую. Ficus benjamina — любимое растение
туземцев, которое они сажают на своих площадях или перед домами старшин, плакучестью ветвей своих напоминает березу — и с этим деревом обыкновенно и сравнивают голландские отцы березу, когда им приходится рассказывать об этом дереве своим родившимся на Яве и не знавшим холодного севера детям. Еще интереснее смоковницы-удушители.
Из маленького зернышка развивается на стволе дерева эпифитно растеньице, скоро с его ветвей спускающее вниз висящий корень. Этот последний, вонзясь в землю, утолщается и питает растение, пускающее вдоль приютившего его ствола еще и еще подобные корни. Утолщаясь, как мощные объятия змеи, они обхватывают со всех сторон дерево, буквально задушают и иссушают его, и над бывшей кроной, свешиваясь на землю тысячею толстых, но гибких, как змеи, корней, возвышается теперь исполинский фикус-удушитель.
Не надо, однако, думать, чтобы все тропические деревья имели столь причудливые стволы. Большинство имеет, как и наши деревья, стволы ровные, гладкие, прямые, как колонки, над которыми то пирамидально, то зигзагообразно раскидывается пышная крона листьев. Стройная Agathis alba своим пирамидальным ростом может смело конкурировать с нашими пирамидальными тополями и кипарисами, и аллеи, и усаженные ею нередко в окрестностях Бейтен- зорга дороги способны дать полную иллюзию таких дорог в Италии.
Но безусловно, наибольшею оригинальностью стволов отличаются здешние однодольные, которым ботанический сад уделяет целые кварталы и на которые даже чуждый ботанике турист может засмотреться с таким же любопытством, с каким смотрел бы он на диковинных зверей зоологического сада. Действительно, здесь, под тропиками, форма растений этих в высшей степени своеобразна.
Банан, крупная широкая листва которого считается эффектным украшением наших оранжерей, есть хотя культурное, но вместе с тем и бурьянное растение тропиков, как кукуруза в Закавказье или лопух у нас. Вы видите это громадное однодольное всегда па задворках яванских деревень; на прогалинах девственного леса оно также весьма обыкновенно. К нему настолько привыкает глаз, что, несмотря на красоту его листьев, особенно ночью, когда трепетный луч месяца играет на каплях дождя, висящих на его листьях, оно уже нс останавливает на себе ничьего внимания. В садах его давно заменила мадагаскарская равенала — Ravcnala mada- gascariensis, на высоком стволе несущая целый веер листьев, подобных банановым, но благо
даря своему веерообразному расположению необыкновенно эффектных. Это было бы 6cS спорно, одно из красивейших тропически* деревьев, если бы листву его, как и у бананов не разрывал ветер на тонкие пластинки, придавая некоторым экземплярам трепаный неряшливый вид, невольно наводящий на мысль о неудовле творительности приспособлений со стороны тро пических растений к окружающей обстановке и климату. Такое предположение будет, однако неправильным. Правда, теперь громадное большинство красующихся в тропических ландшафтах бананов подвержено силе ветра и имеет трепаные листья. Но такое положение им создал человек. В природе же, как то мне неоднократно приходилось наблюдать во время моих последующих разъездов, банан есть обитатель полутемных защищенных прогалин девственного леса, во влажной, чисто оранжерейной, вечно спокойной атмосфере которых он развивает беспрепят
ственно свои громадные листья.
Еще более поражают своим видом панданусы, эти причудливо ветвящиеся формы с длинной узкой остропильчатой листвою, образующей на концах ветвей целые фонтаны темной глянцевитой зелени. Наши комнатные растения — жал
кая пародия на эти не уступающие ростом нашим деревьям гиганты, которые, являясь болотными
Панданус
прибрежными формами, снабжены служащими им подпорками толстыми воздушными корнями. Особенно интересны такие корни у Pandanus labyrinthicus, которые, как щупальца, тянутся впереди растения и, укореняясь, втягивают вперед его ветви, нередко отрывая их от материнского растения и увлекая потомство на новую свежую почву.
От панданусов, этих характернейших жителей тропического мира Азии, естественнее всего переход к пальмам — этим царям тропиков. Нам пришлось бы наполнить целый том описаниями тех разнообразных переходов листьев перистых и дланевидных, и веерообразных колючих и гладких черешков, ветвящихся в виде кустарника, и гордо воздымающих до небес одинокую крону гибких стволов и других особенностей, какие представляет оригинальное это семейство. Посетитель сада найдет здесь в природе почти всю ту громадную коллекцию, которая описана в знаменитой монографии Марциуса. Но, опуская их перечень за невозможностью описать все разнообразие пальм, характеризующих флору Старого Света, к которым в Бейтензорге присоединено еще большее число африканских и американских видов, я не могу не упомянуть о пальме, остановившей особенно мое внимание. Это будет Nypa fruticans — пальма, лишенная ствола, из земли выметывающая красивые громадные листья саженной длины, перистые, как у наших финиковых пальм, и приносящая с голову величиною выходящие из земли соплодия. Пальма эта растет массами на недоступных болотистых побережьях Явы, образуя целые джунгли, описанные Шимпером как формация Nypa. Они для нас любопытны тем, что в так называемых лондонских глинах или отложениях миоцена Англии в изобилии найдены такие же соплодия. Таким образом, эти заросли теперь на Яве воспроизводят тс джунгли, которые когда-то покрывали север и запад Европы, пока постепенное охлаждение полюсов не положило им конец.
Другой тип пальм, характеризующий исключительно азиатские тропики, — это, несомненно, ротанги — истинные сыны тропического девственного леса. Одно из самых крупных заблуждений, господствующих в нашем обществе относительно тропического мира. — это то, что девственные леса его состоят из пальм.
Действительно, первое, что видит моряк, приближаясь к тропическому острову, — это лес из кокосовых пальм. Такие же точно леса видит турист, пользующийся кратковременною остановкою парохода для того, чтобы проехаться по стране. Однако при ближайшем анализе оказывается, что пресловутые пальмовые леса насаждены рукою человека и целые селения, а то и
города ютятся под их сенью. В такое заблуждение вводят особенно часто берега Цейлона и его горные ландшафты. Между тем самою характерною чертою тропических лесов юго-востока Азии является полное отсутствие высоких пальм. Эти цари тропического мира привыкли к независимости. В тесноте девственного леса их молодые побеги запутываются лианами и эпифитами и чахнут, нс создав кроны. Различные Livi- stona и другие туземные с пышными кронами пальмы развиваются на открытых саваннообразных пространствах, часто поросших травою Alang-alang, и здесь при избытке воздуха и света поднимают свои кроны.
Но из сказанного не следует, чтобы леса тропиков не имели пальм. Они ими изобилуют, но, приноравливаясь к общей борьбе за существование, за лучи солнечного света, они совершенно своеобразно развили присущее семейству этому свойство давать коленчатые стволы, превратившись в так называемые ротанги. В чаще девственного леса эти ротанги, или ползучие пальмы, не производят впечатления.
Зарождаясь во влажной почве девственного леса, они сперва живут на ней, как изящное молодое растеньице, далеко превосходящее красотою своих форм воспитываемые у нас в комнатах виды. Образуя затем стелющийся по земле ствол, они ползут, скрытые ароидеями и папоротниками, между стволами и, найдя себе надлежащую опору, взбираются по деревьям на недосягаемую высоту, присоединяя свою листву к хаосу эпифитных вьющихся и паразитных растений, образующих чащу сводов девственных лесов. Живя в лесу, они, повторяю, не поражают взора.
Напротив, в ботаническом саду вы можете получить точное представление о колоссальности роста стеблей этих пальм и их невероятной гибкости. Вы видите на земле лежащие многократно свернутые и как кольца боа или длиннейшей пожарной кишки с руку толщиною коленчатые стебли. Достигая сотни сажен (до 1 тыс. футов) длины, сваливаясь с деревьев, крутятся они, как оказывается, по земле, как кольца змеи, и, вновь достигнув желанного дерева, взбираются на его вершину, откуда их не сбросит никакой ветер, так как каждый лист таких ротангов, как многие Dacmonorops и Са1ати5.имеет многоаршинные нити, заменяющие окончания черешков, усаженные длиннейшими острыми, повернутыми кверху крючьями, которые даже в саду среди зарослей ротангов делают прогулку неосз- опасной для платья..
От ротангов нам естественно персити к ящим лианам, этим неизвестным на севере жительницам тропиков, составляющим неотъем-
лсмую принадлежность всякого девственного П Отечно так же должен был бы посвятить их описанию целую монографию и поневоле должен здесь ограничиться описанием лишь замечательнейших форм сада.
Наши вьющиеся растения суть лишь жалкие пародии на тропические лианы. У них лишь в слабой степени развиты те разнообразнейшие приспособления, которые присущи ползучим и вьющимся формам этих стран, число коих превосходит здесь 2 тыс. Самым разнообразным родам и семействам является общим это свойство. В сером полумраке девственного леса всему, кажется, прививается стремление к свету. Чем влажнее и ровнее климат, тем более фигурируют в картинах его растительности лианы. У нас лианы в настоящем смысле слова являются только в Закавказье, где в растительности пробуждается это стремление тянуться и где кустарник, перевитый колючими, дерущими платье саженной длины плетями Rubus ulmifolius, сассапарили, винограда и Periploca, напоминает своим обликом джунгли тропических стран. Но под тропиками такие лианы достигают исполинских размеров, и разнообразие их приспособлений невероятно. Сейчас при входе в сад от базарной площади вы вступаете в широкую тенистую аллею канарий, Canarien alle, образуемую громадными, дающими сладкие, как миндаль, орехи Canarium commune. Деревья аллеи этой увиты сверху донизу тем типом лиан, который взбирается и держится на деревьях с помощью воздушных корней. Между ними вы видите массу ароидей, между прочим, те самые филодендроны, которые едва наполняют углы наших гостиных. а здесь взбираются и увивают, как плющи, вершины самых высоких деревьев. Эти грубые полутравянистые вьющиеся лианы представляют аналог нашим плющам и в том отношении, что воздушные корни, ими пускаемые, присасываясь к поддерживающим их деревьям, служат лучшим средством для прикрепления. Длинная аллея канарий даст образцы всевозможных типов таких лиан. Тут же, при самом входе, посе- титсль видит одну из самых громадных лиан Малайского архипелага — Enlada scandcns, тянущуюся. перебрасываясь с дерева на дерево, tntada scandcns представляет из себя тип деревянистой лианы. Ее ствол, где она берет начало, есть настоящий пень, но искрученный в причудливую форму узла, который затем в виде в ногу толщиною одетого корою ствола поднимается на дерево и. перебрасываясь с ветки на ветку и ветвясь, тянется над значительной частью аллей в виде системы толстых громадных, переброшенных между деревьями канатов. Значитель
ная часть подобных лиан имеет листья и цветы на недосягаемой высоте. Внизу же наблюдатель видит или имеющие форму пружины, или спирали, или волнообразно изогнутые деревянистые стволы иногда с правильно чередующимися узлами, как гимнастические канаты, перекинутые или свешивающиеся с дерев тропического леса. Эти стволы, как стволы вообще всех вьющихся и ползучих растений, тянутся весьма быстро и, подобно этим последним, вследствие неравномерности роста описывают своею вершиною круги по 2 аршина в диаметре. Как бы щупальца или головы змей, медленно вращаются они в полумраке девственного леса, пока не нащупают под собою жертву, которую они могли бы охватить своими объятиями, нередко более крепкими, чем у самого сильного боа-констриктора: зачастую видишь в лесу деревья, в кору которых глубоко впились эти бесчисленные кольца и спи-
Хотя эти деревенеющие лианы, свойственные исключительно тропикам, являясь неотъемлемым спутником всякого тропического леса, и суть самые типичные из лиан, однако по числу их значительно превосходит другой тип лиан — лианы цепляющиеся — тот тип, который представлен у нас виноградом или сассапарилью. Этот тип, главным орудием для прикрепления которого у нас служат обыкновенно спирально закручивающиеся усики, здесь, под тропиками, не пренебрегает ни одним органом своего тела, чтобы достигнуть этой цели. Они не только умеют обвиваться всем своим телом, но черешки листьев, самые листья, наконец, даже колючки у них приспособляются для этой цели. Особенно любопытен в этом отношении один вид О1ах, у которого колючки, прикасаясь к постороннему телу, сначала загибаются в крючок, а затем совершенно срастаются в кольцо, которое как бы приковывает стебель лианы к поддерживающему ее растению и, оставляя этому последнему свободу движения, делает его тем не менее вечным пленником. Говоря о лианах, не могу не указать на факт, что стремление ползти и цепляться здесь присуще самым разнообразным семействам, нс исключая хвощей и папоротников. Эти последние оплетают наподобие хмеля иногда целые кусты и деревца, покрывая их как бы сеткой из нежных перистых листочков.
Наравне с лианами характернейшую черту влажных тропических лесов составляют эпифиты — эти жители древесных стволов и ветвей, нс касающиеся обыкновенно корнями своими почвы и в таком изобилии покрывающие деревья, что под ними нередко нельзя бывает видеть служащей им для прикрепления коры.
Одни из них спускают наполненные воздухо-
носною тканью, белые, как снег, воздушные корни; другие, напротив, тесно прижимаются всем своим телом к стволу, черпая влагу из его пропитанной сыростью губчатой коры.
Форма их листьев, форма цветов неисчислима. Напомним только, что орхидеи тропического мира, форма цветов которых особенно разнообразна, принадлежат по преимуществу к этим эпифитам. В девственных лесах я видел стволы деревьев, где тысячи экземпляров, принадлежавших по меньшей мере сотне родов, снизу доверху одевали их непрерывным покровом.
Существование такого изобилия черпающих влагу исключительно из воздуха растений легко объясняется не только насыщенностью парами здешней атмосферы, но и почти ежедневными ливнями, от которых не успевают просохнуть стволы в лишенном циркуляции воздуха полумраке девственного леса.
Но из этой их истинной родины они дерзают выбираться и на освещенные солнцем опушкй и на подверженные всей силе ветров деревья морских побережий.
Конечно, чтобы здесь быть в состоянии выдерживать и веяние сухого ветра, и жгучие лучи солнца и не высохнуть от их влияния, эпифиты должны были выработать совершенно особенные приспособления, — почему отдел ботанического сада, где собраны были характернейшие представители этих воздушных растений, представляет особенный интерес.
Чтобы дать хотя некоторое представление о том, как своеобразны приспособления некоторых эпифитов солнечных мест, упомяну о таких формах, как Dischidia rafflesiana. Это ползучий по стволу эпифит, некоторые из листочков которого превращаются в небольшие урны, в стенках которых пробиваются корешки, чтобы всасывать скопляющуюся в таких урнах дождевую воду и питать ею остальные части растения. Любопытны папоротники, ползущие по стволам прибрежных Terminalia catappa, совершенно увивающие своею листвою. Она состоит то из громадных, формою напоминающих дубовые, на длинных черешках листьев, то из листьев, превратившихся в громадные лопастные влагалища, расположенные таким образом, что они образуют вокруг стебля весьма сложную спираль. Дождевая вода, стекая по стволу дерева и попадая на такую спираль, встречает массу препятствий для стока и, задерживаясь, служит питанием для массы корешков, окружающих главный стебель папоротника.
Своеобразная форма многих эпифитов давала повод к довольно фантастическим объяснениям сс со стороны лип, ищущих всюду целесообразность. Так, например, стебли Myrmecodia, взду
вающиеся до размеров кулака, разделенные внутри на массу полостей, заселенных муравьями дали повод создать гипотезу замечательнейшего симбиоза между муравьями и этим растением Действительно, живущие в нем муравьи явля ются ревностными охранителями интересов рас тения. Стоит только потревожить это последнее как они высыпают с угрожающими движениям^ и заставляют отступить врага, который хотел бы полакомиться этим интересным растением
Однако мнение Форбеса, что присутствие муравьев необходимо для развития Myrmecodia и чтобы этот последний поэтому принадлежал к
недавно сочиненному немецкими ботаниками биологическому отделу plantae myrmecophilae, т. е. живущие при помощи муравьев, — наблк> дения Трейба делают весьма мало вероятным.
Кто живал под тропиками, тот знает, что муравьи в жарких странах суть существа вездесущие — нет растения, где они бы не жили, нет пустоты в его тканях, которую они не постарались бы заселить. Все растения здесь более или менее Myrmecophilae, и Myrmecodia есть лишь резче выраженный частный случай общего пра-
Столь же сомнительным кажется мне и случай насекомоядства у некоторых Nepenthes, также характерных для влажных девственных лесов Явы. Это всем ботаникам хорошо известное полуэпифитное растение образует на концах пластинок на длинных нитях висящие кувшины изящной формы, с крышечкой и содержащие в себе иногда с рюмку прозрачной воды. Молодые кувшинчики закрыты — и вода в них чистая, свежая. Позже крышечка открывается — лакомиться водой прилетают маленькие мушки, которые, однако, из кувшина уже не улетают, а, разлагаясь, делаются жертвою растения, всасывающего их соки. Так говорят многие наблюдатели. Тем больше было мое удивление, когда в старых кувшинах Nepenthes, растущего около Tjipanas на Gunung Gedeh, я находил в слизистой густой жидкости личинок этих же мушек, очевидно не только не питавших собою растение, но самих кормившихся за счет его старых листьев.
Обзор оригинальных растительных форм я закончу упоминанием о древовидных папоротниках, исполинских бамбуках, характеризующих тропики Азии. Эти громадные злаки, образующие целые букеты мощной ветвящейся грациозной зелени, составляют необходимейших спутников всякой малайской деревни; они МОГУ^ служить вместе с тем как бы типом тропических злаков, значительное число которых тем сущ- ственно отличается от наших, что их междоузл не сближены, что они не образуют ни тех ПУ ‘ ков, как наша Festuca или Роа [102], ни
подземных стеблей, как пырей. Нет, их рост волен; ползя по земле или поднимаясь прямо вверх, он образует миниатюрный кустарник, заканчивающийся метелками, или ползет, ветвясь и едва застилая землю своей реденькой зеленью. Потому-то, вероятно, и сады тропиков никогда не имеют той темной зелени и густого дернистого газона, как наши парки.
Такие луговины, по-видимому, совсем не свойственны тропикам Явы, и расчищенные леса, равно как места, где сразу не может вновь развиться древесная растительность, обыкновенно превращаются в саванну из высокого, пучковатого, превышающего человеческий рост грубого злака Alang-alang, среди которого, как цветки наших степных растений, пестреют синие кисточки Verbena и красные щитки Lantana communis — двух страшно размножившихся под тропиками сорных кустарников.
Еще Юнгхун подметил то характерное явление, что вырубленные леса, если почва их будет перепахана и потеряет свою первоначальную губчатую пористую структуру, зарастают Alang- alang, превращаясь во временную саванну, которая только весьма постепенно покрывается или одиноко стоящими деревьями пальмы Corypha gebanga, или Acacia, которая, мало-помалу сплетаясь в густые заросли, дает место деревьям леса или джунглям.
Естественных же лугов на Яве нет. Вы их видите лишь в парках и садах, где их создают искусственно, постоянно подкашивая эти ветвящиеся злаки и другие многолетники с мелкими невидными цветочками, растущими между злаками. Между такими многолетниками господствует Oxalis corniculata и Mimosa pudica — одно из самых распространенных полубурьянных растений тропиков, столь же обыкновенное в экваториальной Ост-Индии, как у нас Polygonum aviculare или спорыш.
По-видимому, подобно мимозе, большинство и других растений, составляющих газоны тропических садов, состоит из заносных форм Polyga- laceae, Compositae и др. Во влажной атмосфере в вечно мокром грунте тропической почвы они имеют какой-то чахлый, хилый вид. Они отличаются бледностью, присущей зелени парниковых растений, и самые газоны поэтому цветом своим не сходны с нашими и представляют полную противоположность темной зелени всходов наших туркестанских орошенных искусственно полей. Вообще нужно сказать, что ие только газоны, но и вся группировка растений в тропических садах Явы, Сингапура. Цейлона и др. отличается крайней искусственностью. Вы видите перед собою ландшафты, напоминающие волшебную феерию, сказку из 1001 ночи, ио ие естественные
в тропическом мире, встречающиеся ассоциации растений, как то бывает в наших парках. Другая сторона, не менее поражающая посетителя тропического сада, — это его необыкновенная бедность цветами. Наши цветники не производят эффекта под тропиками. Венчики циний и других ярких любимых летников садов русского юга здесь делаются бесцветными и зелеными, розы, с которыми не может расстаться голландец и под небом Зондских островов, имеют болезненный, чахлый вид. Большая часть лиан и эпифитов цветет не яркими, не бросающимися в глаза цветами, что можно сказать и о большей части деревьев. Поэтому сад украшают только весьма немногие цветущие деревья, некоторые из которых, правда, яркостью и красотою своих соцветий смело могут затмить своих скромных соперников на севере. Так, например, особенно бросается в глаза громадное стоящее против дома директора у входа в сад дерево Amherstia nobilis с более фута длиною висячими кистями нежных розовых, причудливой формы цветов или Caesalpinia, подобно нашим яблоням, сплошь усаженная цветами, то нежно-красными, то нежно-розовыми, то белыми; апельсиновые деревья, разливающие аромат; то, наконец, бугенвиллеи, образующие ярко-фиолетовые кроны цветов. Но говоря вообще, преобладают неказистые зеленоватые
цветы; громадное большинство их поражает низкой степенью организации цветка, и даже из сложных семейств преобладают формы, в строении цветов которых видна какая-то неокон- ченность. Вы видите массу мимоз, цезальпиний, диллений, цветы которых отличаются почти правильным венчиком, изобилием тычинок — изобилием лишних, ненужных органов, — отсутствием целесообразности в организации. Внимание обращают также Victoria regia, разведенные в пруду.
Напротив, плоды большинства дерев — это или тяжелые орехи, или ягоды; они содержат более или менее сочную съедобную если не для людей, то для птиц мякоть. Плод фиги, с одной стороны, желудь, с другой — наиболее распространенный тип, между которыми колеблется остальное разнообразие. Человек для своей пищи разводит не менее 55 родов таких плодовых дерев, которые вы и встречаете в каждой деревне, где они своею одетою разнообразною кроною листвою превращают селения в настоящие подобия девственных лесов. На базарах Бейтен- зорга вы находите до сотни разновидностей бананов, фиг, мангустанов, манго, плодов пальм, кокосов, различные апельсины, от громадной величины, с голову пампельмуссов, Citrus decu- mana, и переходя через разнообразнейшие обык
новенной величины круглые и приплюснутые желтые и зеленые апельсины к крошечным ’ лесной орех, необыкновенно кислым лимонам
Особенно изобильна разнообразными фоо мами плодов распространенная здесь Eugenia- Е. polycephala, Е. javanica, Е. malaccensis, равно как и Annona, формы которой, как A. squamosa и A. reticulata, отличаются тонким вкусом и ароматом. Благодаря ботаническому саду на Яне распространена масса фруктовых дерев из дру гих тропических стран; так, Carica papaya стала любимейшим застольным плодом не менее популярным, чем знаменитый американский плод «адвокат» — Persea gratissima. Я не буду здесь перечислять и описывать все разнообразие тропических плодов Явы, так как это не входит в задачу этой статьи, хотя должен заметить, что общее их свойство — водянистость, известная доля грубости и по большей части сильный и далеко не всегда приятный запах эфирных масел, переходящий иногда в резкий запах терпентина, как у некоторых Mangifera (манг), или даже принимающий характер отвратительного запаха трупа или отхожего места, как у дуриана — Durio zibethinus* — этого, если бы не упомянутое свойство, по всеобщему признанию, вкуснейшего из фруктов земного шара. Под толстой колючей кожурою плода величиной в человеческую голову в трех полостях заключены почти с каштан величиною зерна, обмотанные желтоватою тающею во рту, как нежнейший крем, мякотью, вкус которой трудно передать описанием, но который, бесспорно, не уступит тончайшим произведениям кулинарного искусства.
Эта неприятная ароматичность и грубость — есть ли они следствие климатических влияний или некультурности тропических деревьев, за которыми человек никогда так не ухаживал, как за растениями умеренного пояса, — я не берусь судить. Но черта эта общая для громадного большинства.
Чтобы закончить обзор особенностей ботанического сада в Бейтензорге. отражающих на себе особенности флоры тропиков, я укажу еще на необыкновенную бедность его настоящими травянистыми растениями. Творческая сила тропического мира, по-видимому, вся направилась на создание дерев, деревянистых форм и кустарников. Потому-то в то время, как приходится теряться среди поразительного разнообразия первых, вторые разве только причудливыми формами своих ароидных с их исполинскими, как у Amorphophallus, цветами или своими паразита-
Занах его. точнее, есть нечто среднее между запахом чеснока и Асса фстиды (вил рода ферула, используем « в лече ных целях. — РедЛ-
Рванообрааны деревья тропических лесов. Цветет erythrina
ми. как всем известная Rafflesia patma, обращают внимание. Но эти названные формы большая редкость даже в саду, куда их неоднократно пересаживали, в лесах же их находят лишь опытные, знающие место люди.
Таковы те первые, бросающиеся в глаза черты тропической растительности, которую можно наблюдать в саду Бейтензорга, где она является как бы разложенной на свои составные части, на свои элементы и где элементы эти предоставлена возможность изучать в деталях. Но Ява, как сказано, драгоценна для натуралиста тем, что на ней возможно изучать комфортабельно и безопасно и естественную группировку этих элементов. На нее-то и было обращено мое главное внимание во время путешествия. Я производил эти экскурсии в октябре и ноябре нового стиля и благодаря любезности д-ра Трейба и нашего консула mr-a Бауда я мог сделать восхождения среди девственных лесов вулканов Gedeh, Salak, Popandajan, Tongkubanprao, Jajan и посетить девственные леса низменностей на берегах Индийского океана около Palabuan-Ratu и Маго- око, равно как джунгли около Depok и мангровые заросли окрестностей Батавии и коралловые острова, против Tanjong Priok расположенные.
Пути сообщения на Яве удобны и дешевы. От станции железной дороги четырехколесная тележка на рессорах с балдахином сверху, запряженная тройкою маленьких, как пони, лошадок, мчит вас по гладкому, как паркет, шоссе. Весело покрикивая, стегает малаец-кучер пристяжных лошадей, не скачущих с боков, как у нас, но впряженных вровень с коренником, бегущим здесь без традиционной русской дуги и колокольчиков. Ваши остановки в селах и деревнях или на плантациях. На этих последних у управляющего или владельца вы пользуетесь гостеприимством, подобное которому можно найти разве у старо
светских помещиков России, с дореформенною жизнью которых во многих отношениях сходна и самая жизнь окруженного массою ненужной челяди голландского землевладельца Здесь рады приезжему, его примут, как дорогого гостя, и с французским или немецким языком вы всегда свободно будете поняты в голландской семье.
Если вы остановитесь в деревне, вам предложат въезжую квартиру — пустой дом о четырех спальнях, с передней, широкой верандой, где лонгшез и кресло-качалка всегда к услугам проезжего путешественника. Безукоризненно чистую постель накроет вам находящийся при доме малаец; он же принесет вам куриную похлебку, различным образом жаренные мясо и рыбу с сильно наперченным рисом и один из бесчисленных ассортиментов тропических плодов. Вы сладко заснете в вашей постели, так как убедитесь на первых же днях, что ни комаров, ни змей, ни ядовитых пауков на Яве в жилищах нет, к виду же бегающих по стенам ящериц гэкко вы скоро привыкнете, так как они совершенно безвредны и так же неизбежны и любимы народом, как черные тараканы в великорусской избе.
Говорю все это для тех, кто путешествовал у нас, — они согласятся, наверное, что эти условия нельзя сравнивать с экскурсиями по какой- нибудь Екатеринославской губернии.
Девственные леса Явы далеко не обычное явление. Густое ее население превратило ее низины в рисовые поля, европейцы заняли склоны гор плантациями. Проезжающий не может оторвать глаз от бесконечной смены ландшафтов: один восхитительнее другого. В один день вы переноситесь из области изумрудных лугов — полей риса в области желтеющих нив этого хлебного растения или опять на территорию, состоящую из квадратных поверхностей
прудов с зеркальною поверхностью, — это залитые водою, приготовляемые для посева риса нивы. Среди них постоянно встречаются деревушки. Но их глаз северянина не признает за человеческие селения. Он скорее примет их за участки девственных лесов с пышными кронами кокосовых и арековых пальм, окаймленные лесами других темно-зеленых пальмовых кустарников и состоящие из непроглядных дебрей с исполинскими листьями хлебоплодников, манг, мангустанов, дурианов — всё фруктовых дерев, под сенью которых развивают нежные листья свои бананы, осеняющие живые изгороди из ананасов, растущих, как капуста. Не видные снаружи под сенью этих роскошных деревьев ютятся хижины туземцев — настоящие избушки на курьих ножках, плетенные, как наши плетеные корзины, с легкою, из пальмовых листьев, крышею или более тяжелою, сделанною из черепицы*
Реже ваш путь пересечет река, и, если здесь нет у ее берегов увенчанных кокосовыми пальмами построек, исполинской величины букеты бамбуков, этих характерных злаков Восточной Азии, поразят вас своими размерами и красотою форм. Такую постоянную смену восхитительных ландшафтов вы видите повсюду на территории Явы; нигде нет и помину о джунглях, дичи. Дебри необитаемые вы найдете разве только на берегу моря в зарослях мангровых формаций. Но настоящий девственный лес вы не найдете легко. Один, мало разве два участка таких лесов сохранилось на острове. Окруженные джунглями, они еще до сих пор служат обиталищами тигров и носорогов, памятью о которых в других местах являются только названия урочищ.
Один из таких лесов близ южного берега, недалеко от Индийского океана, удалось посетить и мне. Он не произвел на меня впечатления того разнообразия и пышности, какие я видел в более высоко расположенной полосе лесов горных, еще очень обыкновенных в крае.
Я потому и не буду его здесь описывать во всей подробности, тем более что прекрасная характеристика лесов таких сделана Юнгхуном. Но не могу не указать на некоторые резко отличающие эти леса черты, важные для последующих ■заключений.
Как самый воздух в них, так и вся растительность такого девственного леса носят отпечаток большей сухости, чем в лесах других поясов острова. В густом полумраке стволы деревьев увиты бесконечным разнообразием лиан и эпифитов. Но эти лиаиы и эти эпифиты, даже в том
случае, когда они принадлежат к папоротникам, здесь вообще менее обильным, отличаются темными кожистыми листьями. Это тот цвет листвы, который столь обычен для наших комнатных растений; это тип листвы филодендрона. Хотя девственные леса нижней зоны не бедны лианами и эпифитами, но и растущий в них кустарник, и эти лианы и эпифиты, не включая даже папоротников, отличаются разнообразными приспособлениями для сохранения падающей влаги; таких приспособлений мы не видим в других поясах. Так, например, тут на стволах растет нередко папоротник, часть вай которого превратилась в особого рода сухие, непроницаемые, обхватывающие ствол влагалища, образующие весьма сложную спираль с массою задержек для воды, благодаря которым воздушные корешки стебля всегда могут питаться ею. Другим примером может служить описанный ранее эпифит, некоторые листья которого превращаются в мешки, в стенках которых развиваются корешки, питающие растение. Эти несколько примеров наглядно показывают стремление у здешней растительности по возможности не пользовать и сохранять влагу, которой здесь меньше, чем это нужно для комплекса растений, здешние леса образующего. Флора стремится приспособиться к менее благоприятным условиям.
То же впечатление производит и систематический состав растительности здешних лесов. Несмотря на подавляющее на первый взгляд разнообразие семейств, родов и видов, входящих в состав лесов, еще Юнгхун в своей книге указывал, что некоторые семейства и роды являются здесь господствующими. Голая красная почва, хотя постоянно влажная, не одета ковром трав. Она скрыта от глаз крупными, грубыми листьями Curculigo, некоторых ароидей, главным же образом молодыми весьма изящными
пальмами, подобно молодым кленкам, составляющим подлесок наших дубрав, густо растущими в таком лесу. Эта темная однообразная зелень делает леса малоинтересными для ботаника. Лучшие и красивейшие цветы растут на деревьях, которые, имея нежную, как мимоза, листву, покрыты золото-пурпурными или розовыми цветами (Caesalpinia) или поражают, как Tectona grandis, величиною листьев или, наконец, как фикусы — исполинскими стволами. Особенно часты здесь интересные фикусы-удушители. Обилие лиан, темный цвет зелени, преобладание на земле ароидей, ротангов, лиан, а между деревьями—исполинских фикусов, Leguminosae, дающих массы родов и еще больше видов, сравнительно меньшее число папоротников, и темная и грубая листва у тех из них, какие здесь существуют, — вот главные существенные черты этих лесов. Наконец, здесь вы не видите древовидных папоротников. Несмотря на все величие, я назвал бы леса эти гораздо менее пышными, чем те несравненно лучше сохранившиеся леса, которые расположены на горах на некоторой высоте — не ниже 2000 футов.
Тут, можно сказать, концентрируется вся мощь тропической растительности Явы, и здесь как бы собраны вместе ее типичнейшие представители. Я не могу, основываясь на авторитете Трейба, согласиться с Юнгхуном, который делит флору Явы на четыре резко отличные пояса растительности. И то, что я видел, и то, что замечено было многочисленными собирателями, говорит в пользу взгляда, что в этой смешанной зоне попадаются элементы и выше- и нижележащих поясов. При крайней трудности исследования состава флоры отдельных лесов никогда нельзя поручиться, что не натолкнешься на тот или иной элемент, по-видимому, совершенно им чуждой флоры.
Наилучшим пунктом для изучения этого второго, наиболее роскошного пояса будет акклиматизационный сад Tjibodas, устроенный Трей- бом на самой опушке девственного леса, где он прочистил дорожки, ведущие к замечательнейшим деревьям сада, к лучшим из открывающихся видов. В доме ряд комнат для приезжающих, общее зало с библиотекой, в которой я нашел даже произведения Толстого, и лабораторией. Дом устроен на склоне вулкана Gunung Gcdeh. Перед окнами изящный сад с австралийскими деревьями, араукариями, Xanthorrhoea, эвкалиптами, мелалевками и акациями. Сад этот как бы висит на уровне облаков, плавающих в окружающем вас небе, оставляя возможность видеть далеко внизу бренную землю. Замечательная тишина и спокойствие воздуха царствуют кругом. Мнишь себя перенесенным в обиталище
небожителей. Сзади же домика непосредственно к нему примыкает девственный лес, на фоне сплоченной зелени которого возвышаются испо линские Rasamala — Altingia excelsa. Растительность этого девственного леса, как и всех вообще подобных девственных лесов полосы между 5 тыс,—7 тыс. футами, поражает своим бесконечным разнообразием. Издали такой лес не представляет ничего особенного. Это по внешности тот же широколиственный лес умеренной полосы. Достойно внимания, что здесь не видать никогда тех пальмовых крон, которые рисуются при мысли о тропиках. Пальмы в ландшафте лесов фигурируют только в жаркой нижней зоне; выше мы видим только ротанги и ареки и им подобные ютящиеся в тени других дерев роды. Масса леса образована лиственными деревьями, и между ними на фоне опушек резко выделяются бело-серые стволы Altingia, этого характернейшего из деревьев девственных лесов Явы. Фон листвы лесов представляет или бесконечные варианты типа глянцевитого кожистого листа фикуса, или нежного перистого листа мимозы. Но зато, попадая под самую сень леса, не только турист, но и самый опытный ботаник оказывается в положении деревенского мальчика. впервые явившегося в большой шумный столичный город. Не знаешь, куда смотреть: внизу, на земле, на уровне головы, выше, на стволах— везде масса растений, одно причудливее другого, бесконечно разнообразных. Деревья не образуют, как у нас, общего свода, нет. Над кустами, едва превышающими человеческий рост, возвышаются полудеревья; их кроны покрыты деревьями роста наших лип; их покрывают деревья еще более высокие, над которыми, как шатер, распростерты ветви исполинов, уже совершенно не видных через покровы этого четырехэтажного леса. О их присутствии вы узнаете по валяющимся по земле ветвям. Их вы видите лишь и. опушках или на противоположных беРсг долин, созерцая сверху раскинувшееся п д ногами море деревьев.
Понятно, что под четвертым сводом сырость и полумрак, как под сводами таинств ного храма; как громадные паникадила к нибудь собора над головами вашими, свеси на тонких лианах или прикрепившись к как исполинские гнезда, сидят люстры мадных зеленых листьев папоротника Asp nidus. Растительность этого пояса леса не на нашу. Здесь вы ие найдете на земле цве нежных и благоухающих или чарующ [ красотою венчика. Везде одна тольк или зелень нежной, топкой ван пап^_.я к" то маленького и изящного, приютившегос стволу дерева, то громадного, способно
из земли поднимающеюся ваею покрыть человека, то высоко поднимающего, как пальма, венец своих вай на высоком чешуйчатом стволе*
Землю покрывают грубые листья по большей части тех растений, которые мы привыкли видеть в своих комнатах. Плоские листья Curcu- [igo играют между ними первую роль; затем различные Begonia с линяло-белыми цветочками. Над ними высоко раскидывают листья Scitamine- ае, красные цветы которых, вырастая прямо из земли, одни оживляют влажную бурую почву, Elettaria и часто целые заросли диких бананов с громадными цельными листьями, которых не треплет ветер в сырых лесных ущельях. Мне пришлось бы испещрить несколько страниц названиями дерев, составляющих остальные этажи леса. Можно в лесу бродить целые дни, встречая новые и новые деревья; этим девственные леса тропиков резко отличаются от наших, что здесь нет однородных зарослей. Голландские лесничие и ботаники до сих пор еще не знают, что растет в их лесах, несмотря на прекрасные ботанические исследования Юнгхуна, Микеля и др. Ежегодно по заповедным выделенным голландским правительством участкам разъезжает несколько ученых лесничих, собирающих ветви, определяющих формы, и все новые и новые виды присоединяются к нескончаемому разнообразию дерев. Да и трудно их высмотреть все, значительная масса кроется в сплетении четырехъярусного шатра ветвей, найти в нем что кому принадлежит вряд ли сразу удастся и цепкой лазящей среди них обезьяне, не только человеку...
Понятно поэтому, что трудно говорить здесь о формах, приуроченных к такому или другому поясу. Такие растения, как дубы, относившиеся Юнгхуном к самым верхним поясам лесной растительности, находимы были мною у самого почти уровня моря за 2—3 станции от Батавии. Поэтому мои впечатления совершенно подтвердили факты, собранные позднейшими исследователями яванской природы, — именно, что о распределении различных видов по поясам на Яве говорить пока еще преждевременно, можно говорить лишь об облике поясов, о господствующих формах. Одна черта характеризует эту зону. Это та, что в ней много таких форм, которых нет ни выше, ни ниже, и между ними занимают первое место исполинские древовидные папоротники, местами дающие болотистым низинам облик ландшафтов каменноугольного периода. Местами такими папоротниками образованы целые леса. Urticaccae и громадные Scita-
" На некоторых обрывах разминаются леса из одних д пых папоротников. Их кроны кажутся сверху ярко-зс/ пушистыми звездами, усеивающими землю.
mineac - особенно Elettaria - также характерны для этой зоны. Зона альтингий, сцитами- неи и древовидных папоротников, нрсдсгавляя полосу наиболее роскошного развития тропических лесов, вследствие поразительного разнообразия форм, можно сказать, нс имеет определенной физиономии. Тут буквально можно найти все, что захотите. Придется только долго порыться в бесконечном разнообразии форм.
Совершенно иное дело, когда мы поднимемся выше, так до высоты 9 тыс. футов. Тут растительность получает физиономию совершенно определенную, и, начиная отсюда, вместо чуждой для северянина тропической флоры он становится лицом к лицу с растительностью хотя и в высшей степени оригинальною, но зато настолько родственною нашей, что она и се
явления начинают, так сказать, говорить нам на понятном языке. Эта, как хотел бы я ее назвать, «зона облаков», более или менее соответствующая нижним частям «пояса плюсконосных», установленного Юнгхуном, я не помню, чтобы была достаточно точно характеризована моими предшественниками. Вот почему я остановлюсь на ней подробнее. Начинаясь там, где обыкновенно кончаются плантации чая и хины, идущие, как известно, очень высоко и на Яве, этот район, вечно погруженный в облака, представляет на
Яве еще много пунктов, удобных для наблюдения.
Здесь вы всегда закутаны в холодном тумане. Это атмосфера Лондона или Владивостока с моросящим дождиком, со страшною сыростью, нередко пронизывающею до костей и заставляющею дрожать и переносить ваше воображение далеко от экватора. Ведь уже в поясе альтингий в Трейбовой ботанической даче нередко вечерком, достав какое-нибудь беллетристическое сочинение, собранное в библиотеке Трейба, вы греетесь под шум ливня у камина, забывая, что вы под 5° широты. Здесь недурно иногда подумать об осеннем пальто. Неудивительно, что растительность теряет тропический облик. Но она его теряет не в том направлении, как на севере.
Вы поднимаетесь все еще в девственном лесу. Как и ниже, сверху и с боков непроглядная зелень не позволяет видеть ничего далее нескольких шагов. Как и ниже, гирлянды лианообразных растений преграждают путь, стволов не видно под одежою из эпифитов. Но весь состав их изменяется коренным образом. Вы постепенно вступаете в фантастическое царство мхов и тайнобрачных, форм, которых так трудно было ожидать здесь, под тропиками. Общее впечатление здешних лесов таково, какое мы получили бы от хорошей нашей дубравы, в которой все стволы деревьев, их ветви и сучья, все кусты, старые пни и камни мы обвернули бы, как войлоком, тем пушистым ковром светлого мха, который характеризует почвы влажных боров дальнего севера.
Эффект получается удивительный. Эти толстые, точно распухшие от одевающих их покровов толстых подушек мха деревья кажутся какими-то тиною обросшими в подводном царстве колоннами подводного дворца. Как гирлянды нежнейшей зелени, перебросившиеся веревки лиан увиты здесь нежнейшими фестонами мхов, селагинеллей, ликоподиев и крошечных нежных светло-зеленых, почти прозрачных листочков папоротников. Я плохой биолог и предоставляю судить о формах их по собранным коллекциям специалистам. Но могу сказать, что здесь разнообразие мхов поразительное и среди громадных ликоподиев, годящихся смело для ландшафтов каменноугольной эпохи и свойственных этому оригинальному моховому царству тропиков, глаз иногда с удивлением останавливается на родной форме далекого севера. Так, например, на ветвях царствующих над этими моховыми дворцами и заменяющих на Яве хвойные подокарпусов — особенно в горах Западной Явы на обыкновенном, похожем на исполинские кипарисы. Podocarpus cuprcssina развиваются
как на дальнем севере на елях холодной Сибиои длинные бороды Usnea barbata. Иногда ветви этого дерева ломаются под тяжестью наросших па них мхов, составляющих на них ковер почву подобную почве наших боров. Тогда в ней рас цветают маленькие орхидеи под сенью поразительно похожей на нашу бруснику Agapetes или заменяющей Drosera, Nepenthes* Лиан в таких лесах мало. Только Freycinetia обликом своим напоминает тропики. Araliaceae заменяют большинство лиан, играя роль плющей и аралий умеренного пояса. Но более всего обращает на себя внимание систематический состав деревьев в этих лесах. Мы здесь уже не имеем бесконечного разнообразия родов, как ниже. У нас господствуют только четыре семейства, и притом семейства, характеризующие флоры умеренного пояса, это будут Fagaceae с 25 видами Quercus, 3 Castanea, Juglandaceae с родом Engel- hardtia, Aceraceae с родом Acer, затем Lauraceae и Ternstroemiaceae — они составляют древесную растительность этих лесов. Но эти дубы, клены и каштаны тропических стран не похожи на наши. Это деревья с почти черно-зелеными неопадающими цельнокрайними листьями, с обликом чисто тропических деревьев. Только строение плодов выдает их принадлежность к вышеназванным родам. По узкой тропинке, известной вашему проводнику, следуя за ним, поднимаетесь вы все наверх. Вы оставляете пояс облаков за собою, воздух делается суше, лианы и эпифиты, мхи исчезают, остаются низкие папоротники. Перед нами подобие нашего леса. Но его деревья одеты мелкою вечною зеленью. Их листья не крупны, стволы изогнуты, изуродованы, обезображены. Они постепенно становятся ниже. Ваша голова возвышается над их уровнем — и обширный горизонт раскрывается перед вами, и вы на вершине кратера в зоне, где средняя температура около 0°, где развивается альпийская флора Явы. Что же это за флора, ина слагается из двух элементов — из трав и кус р- ников. Большинство кустарников — это принявшие кустарную форму деревья нижележащ зон. Число их родов, перечисленное у Юн™У»^ очень невелико, но что любопытно, то э . что, как мне всюду приходилось виде виды, дошедшие до вершин формы, слага ассоциации, большею частью составлеи”1* же родами растений или семейсч?а^*** _„НПпы. идут далеко на север и образуют флору У Р •
Заросли кустарника, покрывавшие в р
• Можно сказать, что мхи и ковры из ссве^^1инства растений. развиваясь на ветвях, угнетают рост боя развиваются пий. Даже ив листьях многих дерев из уст U Р^ <д|)|1М крошечные Sclaginclla, мхи и закрывают Р° поверхность листа.
посещенных мною вулканов, состояли главным образом из Myrica javanica, которая представляет из себя совершенное подобие нашему маленькому тундровому кустарнику Myrica gale, но достигающему здесь размеров большого дерева с такими же листьями и плодами, как у Myrica, но соответственно увеличенными.
Род Agapetes заменяет нашу голубику. Это Ericaceae (Vacciniaceae) — по облику его можно назвать тропическим деревом голубикой. Высокое, в лесах субальпийских достигающее размеров кустарника, наверху оно по облику напоминает мирту. Но его плоды и цветы так напоминают чернику, что вы сразу признаете в нем Vac- cinium, а черные губы ваших спутников-малайцев напомнят вам ваши детские прогулки по болотам и лесам родины. Далее вы встретите аналоги наших багульников в лице альпийских рододендронов. Этот род ниже в лесах образует роскошные деревья с букетами ярко-оранжевых цветов — Rhododendron javanicum. Здесь выше господствуют два более приземистых вида, особенно R. malayanum.
Наши морошки и мамуры представлены соответственно одетыми ярко-желтыми или красными ягодами Rubus’a. Но эти Rubus здесь еще кустарники, сквозь которые приходится продираться, а не топтать ногами. Andromeda имеет также аналогичных Ericaceae, и только березе я не нашел подходящего дерева на этих вулканических вершинах Явы.
Целый ряд других элементов флоры дальнего севера можно встретить между ними. Среди кустарников кидается аналог нашей кошачьей лапки, Antennaria javanica, полудерево с седыми, как у наших бессмертников, листочками и щитками желтых цветочков, Lonicera, Viburnum monogynum и весьма многие травы: Festuca, Impatiens. Primula, Fragaria, Alchemilla, Viola, Ranunculus, Thalictrum, Valeriana, Polygonum, Senccio, Sanicula, Hydrocotyle и многие другие, даже Gentiana.
Но достойно внимания, что большинство этих форм также выходит из нижележащего пояса. Я был поражен, гуляя на склонах вулкана Папанда- ян, наткнувшись на сырой лужайке на Ranunculus и на Gentiana, по облику столь сходные с нашими тянынанскими, что счел бы случайно занесенными сюда птицами, если бы формы эти давно ис были зарегистрированы в списках моих предшественников. То же можно сказать и о здешней Viola. Травянистые элементы эти ис кидаются в глаза в общей массе разнообразных тропических растений; здесь же они кидаются сразу в глаза. Особенно эффектно это явление я наблюдал позже на Адамовом пике, где древовидные сложноцветные и Impatiens на вершинах.
превращаясь в травы, образу! красивых цветов.
Мое описание характерной флоры яванских вершин было бы неполно, если бы я умолчал о том, что тут есть значительная примесь родов, не свойственных полярным формациям, некоторые Ternstroemiaceae, Araliaceae, Lespedeza, Ficus и красивая акация, именно Albizzia montana, что придает этой вершинной флоре своеобразный характер. Но в этом нет ничего удивительного, хотя температура яванских вершин близка к 0° с’ даже равна ему, но она никогда не падает ниже’ Мы имеем дело с климатом необыкновенно ровным, с очень слабыми амплитудами и очень большою влажностью. В странах далекого севера этого нет, там условия суровее. Понятно поэтому, что и флора здешняя носит как бы неоконченный характер. Ее формы не выродились в карликов и пигмеев арктической флоры. Они еще имеют вид деревьев и кустарников, и роды, которые мы привыкли видеть травами, здесь имеют стволы.
Но, несмотря на это, нельзя не отметить того поразительного факта, что: 1) понижение температуры на влажных вершинах яванских вулканов извлекло из комплекса форм девственных лесов тропического ее пояса по большей части только те же роды и семейства, что на тундрах и влажных лесах флоры'у полюсов; 2) многие из родов по облику поразительно сходны с полярными, являясь как бы их недоразвитыми прототипами; 3) даже те роды, которые не общи полюсам в лице родственных форм (Lespedeza, Araliaceae), идут весьма далеко на север — в Японию и Китай.
Таким образом, из тропической флоры Востока сходные причины на двух противоположных и изолированных концах ковра Азии вызвали сходные произведения.
Мон экскурсии на прибрежья в Palabuan ratu и Tanjong Priok дали возможность собрать менее новых данных. Прекрасно исследованная Шим- псром прибрежная растительность Явы, известно, образует четыре формации: формацию мангровых деревьев, формацию Ipomoea pes саргас, или береговых дюн, формацию Nypa и формацию Terminalia catappa. Формация мангровых дерев является первым пионером растительности на вновь образованной кораллами или илом морского прибоя суше. Роды Bruguiera, Sonneratia, Aegiceras являются ее главными элементами. Их корни и плоды представляют интереснейшие приспособления для условий жизни в илистой почве, лишенной кислорода. Чтобы получить необходимый для дыхания воздух, они образуют особые торчащие во время отлива из воды вертикальные придатки с воздухоносною тканью или сами дугообразно выгибаются, выдаваясь из воды.
Что же касается до плодов, то большинству их присуща тенденция прорастать на материнском растении, давая иногда по полуфута длиною корни, слегка утолщающиеся на концах, так что, отрываясь, они падают вертикально вниз и глубоко вонзаются в прибрежный ил, так что прибой их не может ни снести, ни вырвать, и таким образом дают начало новому кусту. Все представители имеют толстую глянцевитую кожистую листву.
Формация Nypa образуется главным образом уже описанною нами выше Nypa fruticans, покрывающею болотистые лихорадочные низины иногда сплошь. Я совершенно не согласен с Шимпером, чтобы подобные низины были бы истинным местом развития кокосовых пальм. Везде на подобной почве деревья имеют чахлый болезненный вид и часто даже гибнут. Она будет расти скорее на песчаной почве берега, там, где различные ползучие осоки и Ipomoea pes саргае обыкновенно одни скрывают наготу песчаных дюн, покуда сплетения этих последних не составят лес из деревьев, развивающихся на более сухой почве. — именно формация Terminalia catappa. Формация Terminalia catappa образует обыкновенно более светлую, чем настоящие леса, заросль. Здесь меньше лиан и эпифитов.
хотя они и ПС отсутствуют совсем. Стволы саго ников или изящные белые цвета Crinum укпа* тают не вполне скрытую от глаз песчаную почву, и опушку такого рода лесов составляют обыкновенно дебри из панданусов. Над ними легко укореняющимися в песке своими воздущ. ными корнями высят свои кроны Pariti tiliaceum — деревья с цветами желтыми, как у шток-розы и листьями липы.
Здесь, как показал Шимпер, в противоположность мангровой заросли преобладают растения с содержащими воздушные полости семенами, приспособленными к далеким плаваниям по водам океана.
Обыкновенно формация Terminalia catappa переходит или прямо в лес нижней зоны, или в непроходимые джунгли или заросли кустарника, обыкновенно остающегося от порубки, которые переплетаются невероятным разнообразием ползучих, цепляющихся и вьющихся лиан, совершенно почти непролазных для человека. Здесь еще ютятся дикие звери; здесь можно встретить тигра, кабана, носорога или иного дикого зверя тропиков. Вообще же говоря, в девственных лесах Явы путешествие можно считать безопасным, встреча со змеею такая же редкость, как и у нас, и только разве стадо обезьян, прыгающих в листве леса, нарушает молчаливость леса, редко, разве только по утрам, нарушаемую пением невидимых снизу птиц.
Описанные черты растительности относятся исключительно к западной половине острова, отличающегося особенною ровностью и влажностью климата. Средние колебания температуры достигают здесь едва 4°, так как. например, в Бейтензорге самый холодный месяц -21 с, именно февраль, а самый теплый сентябрь 25° С. Самый дождливый месяц здесь август с 4/? мм осадков, самый сухой — более 200. что дел Бейтснзорг и его окрестности местностью только самою дождливою на Яве, но и мирс[103], почему лесная флора этой области нами здесь описанная, может быть ™ образцом лесной растительности самых вых и жарких пунктов зсм,юг°и^^^„ декан- мсгагидромстров — по классификац
итога. ним. Т. 1
Русские тропики [104]
I
Когда мы говорим «тропические страны», мы представляем себе непременно жаркие страны, и притом страны с влажным климатом.
Такое представление о тропиках составилось с древних времен, еще с того младенческого состояния географии, когда тропические страны были почти неизвестны жителям Европы и когда эти последние, в лице греческих философов, уже знавших о том, что земля шар и что солнце под различными широтами стоит не на одинаковой высоте на небе в полдень, думали, что под тропиками, стоя в зените, оно должно палить нестерпимо. Почему пояс тропический и назывался тогда опаленным (diakekaumene), и на его месте на изображениях земли писали «regio inhabitabilis proper exmiam calorem», то есть область, необитаемая вследствие чрезмерного жара. Позднейшие века рассеяли этот предрассудок. Беспрепятственно проник человек до самого экватора и нашел, что весь громадный тропический пояс населен подобными ему людьми; мало того, когда стали наблюдаться более точным образом условия температуры различных тропических стран, оказалось, что значительная часть тропиков имеет температуры, гораздо более низкие, чем весьма многие страны, к северу и югу от тропиков лежащие, в летнее по крайней мере время года. Жители Батавии, например, или Сингапура, лежащих под самым почти экватором, круглый год пользуются температурою, колеблющеюся между 20—25°, и они удивились бы, как можно вынести 40-градусную жару харьковского лета или 50° Реомюра в песках Адам-Крылган в Русском Туркестане, странах далеко нс тропических. Таким образом, выяснилось, что области наибольшей жары на земном шаре вовсе нс совпадают с полосою, заключенною между тропиками Рака и Козерога, и что понятия «тропический» и «жаркий» далеко нс однозначащие. Потому в своей характеристике тропической природы новейшие исследователи, вроде Уоллеса. указывают в качестве характерных признаков тропического климата обилие влаги, равномерное распределение температуры во все времена года, отсутствие зимы, в нашем смысле слова. Но и такое определение нс точно. Под тропиками лежат жаркие и сухие, почти бездождные пустыни, как Сахара и Атакама: про них уже никак нельзя сказать, что воздух там влажный. Точно так же в Кантоне, лежащем под самым тропиком, изредка выпадает снег, то есть температура воздуха падает до 0°, чего нс наблюдается во многих странах, лежащих значительно севернее тропического пояса. Таким образом все более и более вы спяется. что понятие «тропи-
ки» есть понятие чисто астрономическое, нс поддающееся точному метеорологическому определению, и что между тропиками заключается ряд областей, в которых нс бывает зимы сухих и влажных, с различными оттенками колебания температуры, периодов. Понятие это очень мало говорит представлению. Напротив области беззимные, как сухие, так и влажные' суть весьма характерные географические единицы. Они характеризуются целым комплексом растительных и животных форм, целым рядом условий обстановки и образа жизни живущих в них людей, отличающих их от других частей земного шара. Кроме того, сухие и влажные беззимные области не менее резко отличаются и друг от друга.
Как те, так и другие, мы сказали, выходят из тропического пояса и развиты и севернее, и южнее его. Они незаметно переходят в области с зимами, и здесь, как и везде в природе, нельзя бывает провести резкой границы. Кантон, где раз в двадцатилетие выпадает снег и через четверть часа тает, во всем остальном еще чисто тропическая страна, влажная и жаркая. Ленкорань, бухта которой, однако, один раз в тот же промежуток времени покрывается льдами, уже нс может быть названа тропическою страною. Но где провести здесь границу, сказать трудно. Если мы влажный и равномерно жаркий климат называем чисто тропическим, то климат таких переходных беззимных областей часто
называют
термин, несмотря на всю его неточность, часто употребляется в литературе. Так или иначе беззимные области, изобилующие осадками, то есть дождями, во вес времена года, суть области, по облику своему наиболее соответствующие общераспространенным представлениям о тропиках; другими словами, это такие страны, где воздух должен быть подобным воздуху оранжереи, где растут вечнозеленые девственные леса, перевитые лианами, усеянные орхидеями и другими эпифитными растениями, где папоротники и громадные злаки зарастают все открытые места, кишат змеями н другими гадами н где полуподав- леннын роскошью природы этой человек нс знает ни дров, ни теплой одежды, ни нечеи, питаясь в изобилии растущими древесными плодами.
Влажные беззимные области действительно обладают всеми этими свойствами, вместе с.ты резко их отличающими от всех других. В жаркой экваториальной полосе характерною стыо области является вечная влажность воздух, и почвы, содействующая необыкновешбыстрому разрушению горных пород и образованы
Короелина южная
глубокой малиново- или кирпично-красного цвета почвы латерита. Эти латериты питают могучую растительность, резко отличную от нашей тем, что листва ее кожистая, глянцевитая, толстая, как у наших фикусов, разводимых в комнатах, или у брусники, или это будут, напротив, пышноперистые листья мимоз и акаций. Среди таких двудольных деревьев возвышаются деревья однодольные: пальмы, панданусы, бананы и высокие бамбуки, а местами являются древовидные папоротники, окруженные сонмом ползучих, лепящихся по стволам, растущих на земле, цепляющихся и других травянистых папоротников. Стволы дерев увиты лианами и эпифитами. Трав и лугов, если только они не созданы человеком, нет. Везде господствует лес, фауна приспособилась к жизни на деревьях. Животные, птицы — все это существа, по преимуществу лазящие, как попугаи, тихоходы, ленивцы, обезьяны, белки, тигровые кошки и т. п. Человек, если он дикарь, мало заботится об одежде. Культурный житель питается продуктами влажной и жаркой почвы. Рис, сахарный тростник, сорго, чай, кофе, какао, ямс, таро, диоскорея — вот главные растения, которые он возделывает.
Такова жизнь в жарком тропическом поясе беззимных областей. Таким его и знает всякий знакомый хотя с элементами всеобщей географии. Но не всем, быть может, известно, что без- зимные влажные области сохраняют свой облик и все характерные им присущие черты и вне жаркого пояса. Уменьшение температуры, по-види- мому, не влияет на изменение их особенностей. Чем ниже средняя годовая температура места, тем менее разнообразна, менее богата эта тропического облика природа. Приземистее ее деревья, менее пышны эпифиты и лианы, скромнее фауна. Но общие черты остаются, и вы имеете перед собою тропики в миниатюре. Такими миниатюрными тропиками являются, например, острова Южной Японии или Новая Зеландия. В Южной Японии пальма немного только превышает человеческий рост, бамбук же редко бывает толще, чем в человеческую ногу. Лианы заменяются нежными, вроде нашего плюща, ползучими по стволам деревьев вечнозелеными растениями. Эпифиты представлены исключительно почти папоротниками, и самые леса хотя и сохраняют вечнозеленый облик тропических девственных лесов, но деревья их не имеют ни высоты, ни пышности крон тропических исполинов. Животные представлены уже малым коли
чеством видов, и, например, из громадного разнообразия восточноазиатских обезьян в Японии остается одна мартышка. Человек на одну тлеть сокращает культурные растения, но все же вечнозеленые формы, как чай и болотный рис остаются кормильцами народа.*
На вершинах тропических гор или в беззимных областях крайнего юга антарктических стран например в Южном Чили и в Магеллановом проливе, мы видим примеры крайнего вырождения этого типа природы. Здесь деревья превращаются в густые сплетения кустарников. Но все же газонов трав нет, господствуют вечнозеленые формы с крупными цветами, типом коих могут служить рододендроны и азалии. Бамбуки превращаются в стелющиеся злаки. Земледелие невозможно, но как под тропиками человек в равномерном влажном воздухе не заботится об одежде, и жители Огненной Земли в противоположность кутающемуся в меха эскимосу или самоеду ходят почти в костюме прародителей по окраинам наводняющих его ледников, среди холодных туманов и пронизывающей насквозь сырости [105].
Таким образом, не только под экватором, но и везде влажные, беззимные области представляют из себя мир, совершенно отличный от остального, мир с, так сказать, тропическим обликом.
Несмотря на громадное протяжение нашего отечества, обширная территория его нигде не захватывает этого типа природы. Вся Российская империя находится в царстве более или менее суровых зим. Только крошечный уголок ее. Черноморское побережье Кавказа, отчасти составляет переход к беззимным, влажным областям. Его природа есть последний отголосок субтропического мира — мира Дальнего Востока Азии и широкого тропического пояса, как бы осколок совершенно иного царства, закинутый для контраста с остальною русскою природою на нашу окраину. Находясь на рубеже с имеющими зимы областями, Черноморское побережье не везде имеет ясно выраженный субтропический характер, тем более что севернее Сухума начинает оказывать влияние и сухость воздуха северных берегов Черного моря. Поэтому у нас, в русских владениях, только бассейн низовьев Риона и Батумская область представляют полное выражение субтропических стран [106].
Этой последней области мы и посвятим нашу статью.
II
Батум по справедливости может быть назван русскими тропиками. Нигде у пас зимы нс бывают так мягки, нигде нс выпадает столь громадного количества дождя. Французы дали этой местности нс совсем приличное, но вполне справедливое название Черноморского писсуара (pis- soir de la mer Noire), и действительно, в то время как большая часть наших понтических побережий отличается ясным, безоблачным небом, здесь всегда висят облака, всегда из сумрачного неба что-нибудь каплет или льет. Правда, и батумцы знают иногда хорошие ясные деньки, когда и у них блещет солнце, и у них виднеется на горизонте далеко над морем сверкающий своими снегами Кавказский хребет с Эльбрусом, царствующим над всеми его пиками, но число таких дней по сравнению с дождливыми сравнительно не велико; они выпадают обыкновенно на зимние месяцы, и непогода за эти перерывы потом с избытком себя вознаграждает потоками воды, низвергающимися из свинцовых туч.
Как громадно количество воды, падающей в самом городе, показывает сравнение показаний дождемеров его обсерватории с Петербургской, которая, как известно, не может пожаловаться на то, что се обидели дождями. В то время как в Петербурге в среднем за год выпадает 500 мм, в Батуме выпадает 2 тыс. мм, то есть в четыре раза более. И это количество далеко не дает понятия о максимальной величине здешних атмосферных осадков, так как наблюдения делали в городе, расположенном на низменности, на далеко вдающемся в море мысе. Здесь часто небо бывает ясно, когда на окрестных горах висят тучи, здесь часто только пасмурно, когда на соседних холмах уже льет проливной дождь. Не будет ошибочно, если мы допустим, что горы эти по крайней мере в полтора раза более дождливы, чем самый город. .
Это страшное обилие влаги, с одной стороны, с другой — море, лежащее с северо-запада, равно как и защита от северо-восточных холодных ветров, делают и по температуре из Батумской области совершенно своеобразный уголок. Здесь температура летом никогда не достигает тех крайних пределов жары, какие знакомы в южной России или под теми же широтами восточнее, в Азии.
Хотя Батум расположен гораздо севернее Ьаку и Ленкорани, нс только море здесь никогда ^„3аМсрзаст* "° и во°бщс термометр редко дает ниже -4 . Если эти немногие холодные дни совпадают с атмосферными осадками, падает снег громадными хлопьями; он облепляет деревья, ломает с них целые ветви, непривычные
к такой страшной тяжести, но так же скоро и тает, не оставляя по себе и следа, так что в январе и феврале здесь совершенно свободно как у себя на родине, цветут камелии, илексы и другие зимой цветущие растения беззимных областей, занесенные человеком.
И летом, и зимой воздух насыщен влагою Стоит только повернуть ветру с юго-запада^ небосклон подергивается тучами, и иа другой день обязательно надо ждать дождя. Эти батумские дожди не похожи ни на настоящие тропические, ни на наши. Это те дожди, что приходится испытывать на высоких горах в холодном их поясе под экватором. Это какие-то пароксизмы дождя. То вдруг, как сумасшедший, припустит он изо всех сил, поливая вас потоками холодной воды. Вместо теплого ливня тропиков здесь всегда капли дождей холодные, хотя они так же громадны и обильны по числу, как в странах экваториальных. За таким пароксизмом следует передышка, но атмосфера не может очиститься сразу от влаги. Обыкновенно продолжает моросить дождь, но не так, как моросит он в холодную петербургскую осень. Здесь эти пузырьки пара так крупны, что могут моментально вымочить не хуже любого дождя. Они тяжело сыплются, наполняя весь воздух, как будто их кто просеивает через очень крупное сито. Предательски, на короткое время, как будто проясняется атмосфера, но это только для того, чтобы выманить из убежища неопытного жителя и внезапно обдать его, как из ушата, непрерывными струями холодной воды.
Таковы батумские дожди при господствующем юго-западном ветре. Но раз или два в год этот юго-западный ветер вдруг меняет свой характер. Из влажного и дожденосного он становится жарким и сухим, как какой-нибудь африканский самум. Обыкновенно он поражает только своей сухостью, но случаются годы, как, например, прошлый, 1894 год, когда он принимает характер настоящего опустошителя.
Тогда под его губительным дыханием сгорает листва не только нежных экзотических растений, но и грубых туземных пород; обожженные, со скрученною коричневою листвою, точно охваченные морозом, стоят буки и грабы, придавая всему побережью грустный вид поздней осени; грубый, заменяющий здесь газоны пастбищ папоротник также сохнет и буреет, не говоря уже о пострадавших культурных растениях. Сильные порывы ветра с корнем вырывают громадные деревья и валят их, довершая картину опустошения. Только в защищенных от ветра долинах гор тогда природа сохраняет свои све-
На батумской почве прижились посланцыДалеких тропических стран
жий зеленый вид. Но эти ветры —редкое исключение. Когда их нет, атмосфера большею частью спокойна, давая возможность наблюдать игру бризы, этого свойственного большинству горных и прибрежных стран явления. Днем веет постоянный ветерок с моря, несколько умеряя томительный тропический жар дня. Вечером наступает затишье, чтобы к ночи уступить место такому же ветерку, дующему с суши и далеко в море уносящему характерный терпкий запах папоротника и болотные лихорадочные миазмы низин.
Зимою, когда море теплее охладившейся, особенно у горных вершин, суши, эта береговая, или, точнее, горная, бриза принимает хронический характер. С гор постоянно стекает холод
ный пронизывающий ветер. Он стекает в долины и течет по ним в морс, вызывая резкие контрасты температуры на побережье, в местах защищенных и не защищенных от гор холмами’ То вы едете свободно в легком пальто греясь на солнце, то вас вдруг прохватывает леденящим ветром. Контраст, подобный тому, который испытывается у нас в степной полосе ночью когда, идя по сухой, дышащей жаром ровной степи, вдруг спустишься в холодную и влажную балку. 1
Потому-то характер рельефа побережья играет здесь громадную роль в вопросе об успехе или неуспехе культуры разных южных плодов.
Таковы климатические условия Батумского края [107].
III
Житель юга, переехав на север, например в Петербург, и гуляя летом по его паркам, всегда поражается необыкновенной бледностью зелени его деревьев. Мысленно сравнивая кроны дубов, лип и вязов с теми, которые украшали дубравы украинских или крымских лесов, он не видит в них той резкой темной окраски, которая им свойственна южнее Курска. Обратное впечатление производят уже издали одетые лесами склоны гор Батумского края на человека, привыкшего к таким же гористым местностям Западной Европы, вроде Зальцкаммергута, где те же самые породы деревьев, те же буковые леса одевают такие же мягкие, лишенные снежных вершин горы [108]. Необыкновенно темный цвет зелени — характерное отличие припонтийских лесов вообще и батумских в особенности.
Буки, съедобные каштаны, главным же образом ольха покрывают склоны гор. Эти деревья, правда имеющие листву более темную, чем наше чернолесье, все же обыкновенные европейские с опадающею листвою деревья. Между тем издали любой девственный лес тропической Азии с его вечнозеленою листвою не произведет впечатления большей темноты зелени, чем батумский. Листва, вероятно, благодаря большей энергии солнечных лучей юга получает особую яркость окраски. Ольха петербургских болот здесь неузнаваема.^ Ее темная зелень поспорит блеском и окраской с листом фикуса. Она падает только в ноябре, чтобы появиться вновь в марте.
Стоит только ступить на батумскую почву, попасть под сени лесов края, чтобы увидеть, что находишься в мире иной, отличной от остальной русской растительности. Эта флора кавказско- понтийского побережья действительно уголок иного мира, носящего все черты полутропической растительности. Стоит, выехав за черту
города, попробовать углубиться в некультурную чащу, чтобы путь ваш сейчас же перегородила перепутавшая кусты и деревья предательская сеть из сассапарили (Smilax) — растения не то ползучего, не то вьющегося — типической лианы с сердцевидными пятнистыми глянцевитыми кожистыми листьями и бесчисленными необыкновенно крепкими шипами. Она не даст вам сделать ни шагу, и, если вы, не имея ножа на палке или острого кинжала, попробуете бороться с нею, она исцарапает в кровь все ваше лицо и руки, изорвет в клочки одежду, но вряд ли позволит вам пробраться туда, куда вам захочется. Если геройски поборете лианы Smilax, которые снизу доверху целой сеткой опутывают громадные каштаны, свешиваясь с них гирляндами и фестонами, как кружево, сплетенное исполинскими пауками, вы немедленно наткнетесь на другое препятствие — полулиану, если хотите также, в которой, даже внимательно всматрива-
Бамбуковая роща в Батумском ботаническом саду
ясь. вы едва узнаете ближа шую родственницу ежевики наших южнорусских левад и волжских поемных лугов.
Здешняя ежевика ежегодно выгоняет из земли плети от 2 до 3 сажен длиной, заканчивающиеся розоватыми цветами и довольно безвкусными фиолетовыми ягодами. Плети эти помимо сложных пятилистиковых листьев усажены также очень густо крепкими, загнутыми назад колючками, из коих одни, большие, глубоко вонзаются в тело, раздирая глубокие царапины, другие, более мелкие, при попытке схватиться за ветку остаются в коже, производя весьма неприятные, болящие занозы. Эта ежевика образует здесь местами непроходимые дебри, заполоняя собою всю почву.
Третье растение, с которым немедленно ознакомляется посетитель Батумской области, присутствие которого он слышит еще с моря по запаху, — это папоротник, ныне бич, в будущем, вероятно, благодетель Батумского края.
Это тот самый папоротник-орляк Pteridium, что растет и в наших борах [109]. Но здесь он растет густо, один завладевая почвою, образуя издали мягкие, пушистые, зеленые газоны. Но газоны эти уже к июню превосходят человеческий рост. Как змеи, все более и более раскручивается зеленая верхушка листа этого растения, и, кажется, если б позднею осенью морозы не убивали этого папоротника, его и так уже к зиме достигшие более чем саженной длины ваи сплетениями своими образовали бы непроходимый лес. Их войлок зелени под осень проходим немногим более, чем джунгли из лианы Smilax и ежевики.
Все, что не занято культурою и не вытравлено скотом, то или папоротниковый луг, или ежевичник. Деревья, исковерканные в прибрежной полосе турками во время последней войны и постоянно вырубаемые туземцами, редко где сплачиваются в лес. Полузадушенные лианами Smilax, кое-где увитые дикой виноградной лозой, здесь, по-видимому, жившей с момента ее создания и в лице своих отдаленных предков подавшей нашему праотцу Ною материал для первой бочки вина, деревья эти раскиданы одиночно или группами. Они только довершают эту картину непролазной буйной растительности, полное подобие которой можно найти в образовавшихся на месте истребленных лесов и запущенных плантаций джунглях Явы или Цейлона.
Но отличие от джунглей этих — в отсутствии разнообразия в формах. Описанными лианами исчерпываются ползуче- цепкие растения, заполоняющие территорию Батумского края, тогда как под тропиками их несколько десятков принимает участие в диких
сплетениях джунглей. Ботаник кое-где. правда, найдет здесь еще одну лиану, Pcriploca gracca. но она уже не играет видной роли. Здесь как характерная особенность края три вида растений заполонили всю территорию, достигли колоссальных размеров развития и выгнали, заглушили все остальное.
Действительно, трудно представить себе что- либо более жалкое, более обиженное судьбою, чем травянистая растительность джунглей Батумского края. Лишенная света и лучей солнца, и без того не особенно балующего своей улыбкою край, на бедной тощей почве, растительность эта достигает последней степени чахлости и истощенности. Обыкновенно вы ее даже и не примечаете с первого взгляда и думаете, что ежевика и папоротник одни одевают землю. Но, всматриваясь, видите, что на почве попадается то какой-нибудь представитель заливных лугов наших рек, подорожник Polygonum persicaria, то представитель лесных опушек вроде клевера и земляники". Но все это так чахло, так мелко, так выродилось, как только может выродиться трава на самой бесплодной песчаной почве северного подзола. Удивляешься, как бродящие между папоротником коровы находят в этих травках достаточно питания, чтобы дать сносное молоко.
Только болотный вьюнок (Calystegia sepium), высоко поднимающий гроздья дающих краску фиолетовых ягод, составляет исключение из этих пигмеев и вместе с одним местным сложноцветным по исполинским размерам своим примыкает к царствующим формам джунглей.
Подобно всем влажным беззимным областям земного шара низины Батумского края не имеют луга, пастбища, естественных, покрытых травами пространств, но эти последние заменены здесь лесом, джунглями или дебрями папоротников. По-видимому, первоначально здесь господ-
спювал только лее. остальные
растений явились только тогда ког^КоТ** вырубил деревья, причем порубкисменились джунглями, брошенные же поля — папооотни ком. Папоротником немедленно и теперь^рас тает оставленное поле, и он долгое время здесь господствует, пока земля опять не погадаетпод пашню. Если же она будет брошена совершенно она за растет ольхою, реже грабом, ногакогда по 1ТИ не принимает характера того первобытного леса, какой одевает еще не тронутые культурою склоны горных долин внутренних частей страны. Чтобы получить понятие о таких лесах последуйте, читатель, за мною в долину реки Чаквы, в ее верховья, в непроходимые дебри каштановых и буковых зарослей.
Здесь вы попадаете опять в лесную полосу, по облику своему совершенно отличную от нашей.
Характерною особенностью нашего леса является мягкая, нежная мурава, одевающая его почву. Хотя под ногами и хрустит постоянно сухая прошлогодняя листва, образующая под лесною почвою настоящий войлок из полусгнивших, слежавшихся, побурелых листьев, однако от глаз она скрыта зеленью красиво цветущих лесных трав. Представление о прогулке по лесу у нас непременно связано с представлением о сборе фиалок, ландышей, лесных колокольчиков, медуницы и других подобных растений, составляющих изящный цветистый ковер под сенью орешника и молодой поросли дерев, образующих над нею густой шатер из разнообразной кленовой, дубовой, вязовой и другой листвы.
Совсем другую картину представляют здешние леса. В их состав входят весьма немногие породы. Правда, у здесь встречается несколько пород клена и дуб, и вяз, и орешник. Но не^ они господствуют. Обыкновенно внизу сладкий каштан, выше бук покрывают горные склоны. Под их сенью развиваются, образуя местами необыкновенно густую чащу, по высоте и толщине ствола местами не уступающие первоклассным деревьям вечнозеленые породы, у нас в России нигде почти, кроме Черноморского побережья Кавказа, не растущие, составляющие характерную особенность этого края.
Свод громадной высоты буков и играет роль как бы стеклянного свода орарей, под защитою которого развиваются здесь эти чисто тропического облика породы, та листва вечнозеленой поросли, котоРУ™ сТюТн^о'о^
^Т: ₽»
встретите где-нибудь около вершины Адамова пика, на склонах яванских вулканов, в лесах самых теплых, самых защищенных частях омываемого тропическими водами острова Кюсю в Японии. Разница только та. что эти кустарники и деревья второго порядка там покрывает шатер из таких же точно, как и они. высоких вечнозеленых деревьев. Здесь же эти защищающие более мелкую поросль, подверженные сильнее, чем они. действию непогоды и различных атмосферных факторов исполины еще представлены буками и каштанами, деревьями, характеризующими самые мягкие по климату из имеющих зимы стран — атлантическое побережье Средней Европы, Корею, Японию и океанические побережья южной части Северной Америки.
Вечнозеленые, образующие местами совершенно непроходимые дебри, породы хотя и представлены массою экземпляров, но принадлежат к весьма немногим видам.
Это самшит, Buxus sempervirens, — растение, по виду напоминающее мирт и достигающее иногда большой высоты. Его дерево необыкновенно твердо и известно в торговле под именем пальмового дерева, почему и самый самшит называют также кавказскою пальмою, вводя тем в заблуждение не бывавшего на Кавказе и мало знакомого с ботаникою читателя, невольно представляющего себе это растение в виде тех пальм, какие растут в оранжереях. Между тем самшит принадлежит к семейству молочайных, не состоящему даже в самом отдаленном родстве с пальмами, и если уже на какое растение из наших более всего походит его листва, то это на листья брусники. Хищническая система лесного хозяйства на Кавказе скоро совершенно уничтожит большие деревья самшита, оставив его в виде низкорослого кустарника по берегам рек. Но здесь, в ущельях, куда не особенно легко доб
раться. можно еще виде и, высокие e rmn деревья, стволы которых юдплись бы вс к,, . для таких мелких токарных изделий, как шашки' по и для более крупных поделок.
Другое, по росту нс уступающее самшиту местное дерево — лавровишня, красавица здешних лесов. Название дереву дано очень метко Его блестящая листва, формой и величиной напоминающая нашу черемуху и сильно пахнущая горькими миндалями, блестящее и грубее листвы лавра. Цветы и плоды лавровишни напоминают черемуховые. Последние вязки и терпки, и только туземцы находят удовольствие в их вкусе.
Но царями здешнего подлеска, бесспорно, являются древовидные крупнолистные рододендроны. Их здесь два вида: один уже давно известный и воспетый кавказский рододендрон, своими розовато-фиолетовыми цветами с ранней весны заливающий леса понтийских побережий, — Rhododendron ponticum; другой — местная форма Батумского края. Rhododendron smimo- vii, недавно открытая, характеризуется снежнобелою пушистою подкладкою листьев и целыми пучками в конических шишках растущих яркорозовых цветов, расцветающих поздним летом.
Наконец, падуб, остролист, или илекс, вечнозеленое колючее растение атлантических побережий Европы, одевающееся красными ягодами в декабре, украшающее своими ветвями на рождество комнаты парижан вместо наших елок, образует здесь страшные дебри, делая своими колючими листьями непроходимыми целые участки леса.
Вот и все вечнозеленые древесные или кустарные породы края. Как видите, не много. Это не то заставляющее теряться бесконечное разнообразие, что в Японии или под тропиками. Но его достаточно, чтобы составить совершенно
особую непривычную обстановку. Прибавьте сюда еще черничное дерево, Vaccinium arctostap- hylos, — кавказский вид черники, достигающий человеческого роста, один вид калины, бересклета и бузину, очень редкие и встречающиеся лишь по речным долинам формы, и вы исчерпаете попадающиеся на глаза кустарные формы.
Черничное дерево славится не столько ягодами. сколько листьями. Под именем кавказского чая они сотнями пудов вывозятся в Россию, и вряд ли найдется более пяти чаеторговцев, которые не подмешивали бы в хорошие сорта своего чая этого продукта. В лесах оно очень обыденно. Все эти породы, однако, настолько высоки, что, если не считать горных вершин, где они образуют низкорослые сплетения, они не закрывают почвы. Эта последняя, покрытая бурыми буковыми листьями, остается голою. Опять сходство с тропиками и отличие от наших условий. Цветов в батумских лесах нет. Может быть, зимою выглянут кое-где цикламены, да на опушке расцветет летом чудная белая лилия, но внутри, под древесною сенью, все голо и мертво, торчат только также вечнозеленые и вместе с тем черно-зеленые Ruscus, одни кое-где скрывая нивы своими колючими ветками, никогда не покрывающимися заметными для глаз цветами. Леса Батумской области лишены поэзии наших лесов. В них нет цветов, и в них не слышно пения птиц — совсем, как в лесах теплого пояса Японии, и, как там по стволам дерев ползет вечнозеленая зелень лиан, здесь единственная соответствующая ей форма, плющ, иногда снизу доверху обвивает деревья, удушая своей зеленью их кроны, доводя их нередко до смерти. Тогда влажный мох одевает эти умирающие стволы, и, как эпифиты тропиков, около десятка видов папоротников поселяется на стволе, скрывая своею нежною перистою листвою отживающее расте-
Около вершин гор, здесь обыкновенно крутых и труднодоступных, из высоких дерев остается один бук. Он достигает исполинских размеров. Его серые прямые, точно из свинца отлитые стволы не обхватят и двое человек. Чтобы поддержать страшный вес кроны, они дают от ствола доскообразные отростки, как стволы тропических дерев.
IVIVЯ не буду описывать столь же подробно фауну Батумского края. Пришлось бы перечислять длинные списки животных Закавказского края, интересных разве для охотника. Как и в тропических странах, леса безмолвны, и вы не увидите их фауны, если не будете искать ее нарочно.
IV
IV
и tv-1 Нurn У Г и‘л'<*л—<* место облаков и ту I. Нище. кажется. эти скопления пара не достигают такой густоты, как здесь. Налетая па лес, они способны ясный день превратить в ночь Нс видно в тумане за несколько шагов, и так темно, как в поздние сумерки. В этом полумраке напоминающем полумрак тропического леса’ особенно благоденствуют вечнозеленые формы’ и, несмотря на обилие света, зимою они здесь развиты не хуже, чем в низине.
Редко когда заглядывает сюда солнце. Но зато в ясные дни именно этот верхний буковый пояс очарователен. Сквозь нежную зелень свода из отороченных нежным пушком буковых листьев льется нежный свет в заросшие темными, усаженными цветами, рододендронами дебри. Как легкая дымка, изредка затуманит ее налетевшее облачко. Тут, и только тут, слышится веселое щебетание птички. Только земля остается голою, не желая дополнить иллюзию ранней весны.
Вершины гор здесь не имеют пастбищ или альпийских лугов. Одни, вечно закутанные в туманы, не просыхают от дождя, как, например, одна из окружающих Чакву гор, Тезела, и даже получили у туземцев эпитет «плачущих». Они заросли теми же рододендронами и вечнозелеными кустарниками, образующими непроходимые дебри. Другие покрылись кавказской азалией и черникой, кавказской березой и низкорослой ивой и рябиной. Бродящий между ними скот находит под сплетениями кустарника кое-какие травки, клевер, немногие губоцветные, но все же это не наши пастбища, и только батумский скот, не знающий лучшего корма, может отъедаться на такой флоре.
Травянистая растительность является лишь по самым берегам рек. Громадные листья белокопытника, исполинские сложноцветные выгоняют здесь стебли и стержни выше человеческого роста. Потому как в лесу, так и здесь путник, подобно жителю тропической дикой страны, должен шествовать, имея нож или, как туземцы, сечку, прикрепленную к палке, и ею порубать и просекать себе путь в бешеной, охватывающей его со всех сторон растительности. Такова внешность флоры прибрежных гор Батумского края.
Правда, всюду наставленные трещотки, имеющие целью пугать медведей, особенно лакомых до меда кавказских нежалящих пчел свидетельствуют, что здесь незваный гость этот не р<-Д кость. Но видеть его все же приходится нечас В особых бортях, круглых, устраиваемых из
выдолбленных обрубков и привязываемых к деревьям ульях, в лесах держат здесь пчел, и вот по соседству с такими первобытными пчельниками и можно встретить батумского мишку. Реже найдете вы диких коз да белок. Менее приятную встречу представят кишащие в густой траве долин длинные черные ядовитые змеи и исполинские жабы с крупного цыпленка величиною, появляющиеся вечером после дождя. Гораздо более напоминают тропики здешние насекомые. Как там, не успеет зайти солнце, начинается неумолкаемое стрекотание цикад, а лишь стемнеет окончательно, из всех кустов и дебрей вылетают миллионы светляков. Крутясь и порхая вокруг деревьев, эти тучи из движущихся светлых точек живо воспроизводят вам те ночные сцены, которыми любуется путешественник по Цейлону.
Но минуя эти детали, перейдем прямо к чело-
Батумский край политически есть кусочек Малоазиатской Турции, отошедшей к России после последней войны[110]. Потому естественно, что многие считают и население его за турок. Между тем нет ничего ошибочнее этого мнения. В местных жителях нет большею частью ни капли турецкой крови, да и по-турецки они говорят немногим лучше, чем наши немецкие колонисты. Я разумею здесь, конечно, только население побережья. Там, в глубине страны, в Арт- винском округе или в Аджарии, вы найдете иное население и иную природу. Но здесь написанное относится к прибрежной полосе, к землям, лежащим между Черным морем и тем береговым хребтом, с которого берут начало реки, непосредственно в это море впадающие. Точно так же только о населении этой полосы будет говориться на следующих страницах.
Это туземное магометанское население имеет с турками общую только религию, да и то, как увидим, с грехом пополам. По крови же это большею частью представители картвельского племени, говоря иначе, грузины, хотя за образец, за тип картвелов население здешнее вряд ли можно признать [111].
Как все побережья морей, так и здешнее, начиная со времени похода аргонавтов, искавших в устьях Риона то золотое руно, которое еще с меньшим успехом ищут здесь русские завоеватели, начиная с этой отдаленной эпохи и до наших дней, береговая полоса эта принимала на себя слишком разнообразный разношерстный люд. И он нс остался без влияния на кровь населения. В бассейне реки Чаквы я встречал семьи, поразительно по типу похожие на самых белокурых французов, из Нормандии, или немцев северо-западного побережья Европы, рядом я
видел людей хотя с черными волосами по с поо долговатым овалом лица, с вытянутым чсоепом далеких от той круглоголовое™, которая ставит калмыков и грузин на самый дальний край боахи- цефалических народностей [112].
Самос телосложение здешних туземцев гораздо легче, грациознее, что, может быть впрочем, много зависит от костюма и обоаза жизни.р
Все здешние грузины носят короткие как фраки, куртки, надеваемые на рубаху и позволяющие запахиваться их бортами, как халатами, и длинные панталоны, идущие до пяток и здесь привязываемые веревками к ноге и башмакам. Костюм опоясывается поясом, за которым торчит нож и обязательно револьвер. Что для горца главного Кавказа кинжал, то для здешнего жителя револьвер. Минуя Кобулети, вы переноситесь по железной дороге из страны кинжалов в страну револьверов, и это становится сейчас же видно на дебаркадерах железнодорожных стаи-
Но кроме револьвера каждый туземец непременно носит еще ружье, по большей части берданку, и, таким образом, является вооруженным с головы до ног. Толпа, собравшаяся на богомолье в пятницу около мечети в селе Хала, произвела на меня впечатление контрабандистов, собравшихся на набег, из какой-нибудь оперы. Так, с одной стороны, эффектны были их красивые, из черного и коричневого сукна, украшенные патронташами, как у черкесов, костюмы, и так, с другой стороны, непривычно для глаза было видеть такую массу вооруженных людей не в военной форме. Большая часть туземцев образует, впрочем, местную милицию. Они охраняют, между прочим, при прохождении поезда и железнодорожные станции, придавая стране вид находящейся на военном положении.
Турки за время своего владычества заставили местных жителей хорошо или дурно, но все-таки изъясняться по-турецки. Мы, несмотря на то что владеем краем весьма немалую толику времени, не сделали в этом направлении ничего. Здесь, как и вообще в Западном Закавказье, положение русского языка самое отчаянное. Туземцев не учат, да и сами они, по-видимому, не учатся по- русски, пользуясь тем, что туземная администрация, состоя преимущественно из туземцев, го рит с ними по-грузински..
Даже старосты и старшины селении не представления о русском языке, и с ними над говорить через переводчика. В Японии найти знающего русский язык чеп<?^\^ „ здесь, раз вы выйдете из окрестностей Батуми и узкой береговой полосы моря.
Таким образом, начинавшие отурчаться гру
У юлок цветущею японскою садика
чины теперь вновь сделались грузинами. Хотя их имена, вроде Ахмед, Мемед, Али, Мустафа, очень часто турецкие, но фамилии, вроде Консс- лидзе, Абашидзе и т. п., ясно показывают, что только религия сделала их турками. Вряд ли где можно видеть лучший пример того, как ошибочно считать человека одной веры и одного подданства за человека единокровного, единоплеменного. Между собою батумцы говорят на испорченном грузинском языке, легко понимают грузин и во всей обстановке, образе жизни и обычаях кроме обрядов, налагаемых религией, напоминают грузинских крестьян. Многие из них ведут свое происхождение от грузинских дворян, эмигрировавших за границу и предпочевших разбойничий промысел в Турции притеснениям на родине [ИЗ].
Их постройки и времяпрепровождение показывают, что издавна земледелие было для них только подспорьем, но не главным источником дохода. Жалкое в Мингрелии и Имеретии, оно достигает последней степени своей здесь. Тем не менее и здесь оно в самом корне своем носит черты земледелия субтропического, где культура дерева идет параллельно с культурой хлебов, где селение должно тонуть среди полезных деревьев и где злаками, питающими человека, являются злаки влажных теплых почв — рис, сорго и кукуруза. Но культура эта, доведенная на Дальнем Востоке Азии и в Америке до такой высокой степени совершенства, в каком ужасном состоянии находится она здесь! Некогда рис здесь был главным кормильцем человека. Для него запруживали низины по берегам рек и сеяли его здесь в значительном количестве, страшно усиливая и без того кишащие по всей береговой полосе лихорадочные миазмы. Теперешние окрестности Батума, ставшие почти совершенно здоровою местностью, не могут дать и слабого представления о том, чем была местность до времени запрещения со стороны русского правительства культуры риса. Тогда были места, где стоило пройти один раз вечернею порою, чтобы на другой день слечь в постель. Лихорадкою хворали нс только люди, но и животные, и птицы, куры, иидюки. Г. Криштофович, которому Ьатум обязан введением рационального молочного хозяйства, только тем и спас от гибели коров своих, что закатывал им ежедневно ветеринарные дозы хинина. Теперь рис сеется только так называемый суходольный, то есть такой, который можно разводить как наши обыкновенные хлебные растения, сея прямо вразброс на полях. В священный ужас пришел бы житель Дальнего Востока, если б увидел он. как здесь обращаются с его кормильцем, который даже у нас, в Ленкоранском округе, привык к холе и
тщательному уходу, к рассадке пучками и нежному илу заболоченной почвы.
Не то здесь: жалкими всходами чахлого бледного злака покрыта почва. Так всходит рожь на неурожайной засушливой почве. Растение слабо Виден резкий контраст в развитии экземпляров' выросших на поле и случайно попавших в соседнюю канаву. На плохо удобренном сухом поле, конечно, рис не дает и десятой доли азиатских урожаев. Он чахнет, пока сильные ливни не оросят жаждущих всходов. Они временно оживают в периоды дождя, опять чахнут, когда они прерываются, и таким образом кое-как дотягивают до урожая. Но все же обилие края влагою столь велико, что даже варварская культура суходольного риса является выгодною для туземцев.
Другое растение, являющееся истинным и, можно сказать, единственным кормильцем жителя батумского побережья, — это кукуруза, исполинская, в полтора раза превосходящая человеческий рост кукуруза. Ради нее только раскорчевывается лес, с величайшими трудами расчищается колючка и папоротник, глубоко вспахивается первобытным плугом вязкая латеритообразная глина. Здешний плуг, как и все, впрочем, туземные плуги субтропических областей, орудие крайне первобытное. На оглоблевидный, служащий дышлом кусок дерева, к его короткой, плоской, загнутой части прикрепляется кусок более твердого дерева, на конец которого насаживается железный наконечник. В этот кусок под прямым углом к дышлу и направлению наконечника вбивается стержень, служащий для пахаря рукояткою, — и основное орудие батумского земледелия готово. Это тип плуга, который с незначительными изменениями вы найдете у крестьян Испании, у осетин, у сартов Туркестана [114] и у жителей Дальнего Востока, равно как, вероятно, и у многих других народов, живущих в промежутках между вышеназванными, которых лично мне наблюдать не приходилось. Кукуруза садится довольно редко вразброс, реже рядами с расстоянием более фута между каждым стеблем. Земля между подрастающими растениями постоянно разрыхляется особого рода топориками или плоскими и короткими мотыгам, насаживаемыми на длинные рукоятки. Подо - ного же рода, но еще более плоскими мотыга окучивают более высокие стволы, и, когда созреют плоды, что бывает поздней осенью, коро ким серпиком или сечкою, также на дл рукоятке, их срезывают.
Вот и все земледельческие орудия и манипуля
ции батумского крестьянина.
Между стволами маиса иногда садятся туре кис бобы, то есть фасоль, которая не развиваться злаку и даст хорошие урожаи. р
чем, и тс и другие значительно уступают имеретинским и мингрельским, свидетельствуя о сильной выщелоченное™ здешней почвы.
Собранные початки кукурузы обыкновенно идут на приготовление кукурузной муки и печение кукурузного хлеба.
Перемалывание крупных и твердых кукурузных зерен совершается на маленьких мельничках совершенно особенного устройства. Представьте себе маленький чуланчик, сколоченный из досок или плетенный из ивовых прутьев, в котором едва уместится 1, много 2 человека. Такой чулан строится над горным ручьем, который здесь, как и везде на Кавказе, обладает необыкновенною быстротою и силою течения. Вот этою-то силою горизонтального течения воды, а не ее вертикального падения, как в наших водяных мельницах, туземцы и пользуются, чтобы, или установив непосредственно в потоке, или проведя по желобу воду, утвердить вращающееся горизонтально, приводимое водою в движение лопастное колесо, вращающееся под влиянием силы потока необыкновенно быстро. К стержню такого колеса прикреплен жернов, над которым утвержден другой, с полостью, в которую из укрепленного сверху ящика сыплются зерна.
Такая дешевая мельница работает быстро и всегда доставляет владельцу в потребном количестве кукурузную муку.
Из муки этой печется хлеб, который и составляет главную пищу здешних грузин. Этот хлеб, издали похожий на бисквит, с мягкой коричневатой корочкой, по вкусу кажется похожим на толченый горох и для непривычного желудка совершенно неудобоварим и несъедобен. Надо иметь большой навык, чтобы привыкнуть к кукурузному хлебу, между тем, раз вы отдалитесь в сторону от города или с железнодорожной станции, вы уже нигде ни за какие деньги не достанете пшеничного хлеба.
Подспорьем в хозяйстве являются также разнообразные фрукты и плоды. И с этой стороны селения Батумского края напоминают тропическую область. Как там, так и здесь скорее не сад, а роща из полезных человеку дерев окружает его жилище. Первое место между ними, без сомнения. занимают туземные формы: грецкий, или, как его зовут на юге, волошский, орех, затем черешня и виноград. Грецкие орехи дос™гают здесь значительной толщины, образуют прекрасные высокие, прямые стволы и чудные, густые, раскидистые кроны. Таких прекрасных экземпляров я не видел и в Швейцарии, где культура их доведена до большого совершенства. Орехи употребляются в самых различных видах, нс исключая и имеретинской цацабсли, или подливки из мелко натертого ореха, употребляющейся к
вареной курице, туземному национальному блюду. Каштанов которые, как и во Франций осенью истребляются в несметном количестве лее^ЗВИ ЯТ" ИХ РаСТСТ И бСЗ ТОГО паточно в лесах. Но тем охотнее садят у жилья белую черешню, также достигающую здесь размеров исполинских деревьев и в конце июня покрывающуюся тысячами зрелых вкусных ягод Такая черешня нередко стоит увитая лозою с ногу толщины, многочисленные стволы которой наподобие деревенеющих стволов лиан, как толстые канаты, поднимаются с земли на десятки сажен до кроны, чтобы оттуда сбрасываться гирляндами нежной зелени с сотнями гроздий спеющего винограда.
Кроме этих неизменных спутников деревень, под сень которых вступаешь, раз только начинается жилье, около домов вы встретите нередко инжир или настоящую библейскую смоковницу, достигающую здесь роста громадного дерева со стволами более чем в обхват и с раскидистою кроною своих пальчатых шершавых листьев. Она придает местности чисто тропический колорит. Винные ягоды, или смоквы, приносимые деревом, несколько водянисты, точно так же как и ягоды не менее часто встречающейся дикой сливы, или алычи.
Но красою туземных садов-рощ, бесспорно, могут быть названы гранатовые деревья, Punica granatum, с весны до осени залитые пурпурными цветами. По размерам своим виденные мною экземпляры ничуть не уступают тем, под сенью которых я отдыхал на Яве, у подножия Геде, на станции Синаглайя.
Вот среди этой зелени и ютятся домики местных крестьян. Здешние селения или деревни не соответствуют нашему представлению о деревнях. Здесь домик не лепится к домику. Это скорее собрание отдельных ферм, отдельных хуторов, раскиданных обыкновенно настолько далеко один от другого, что сосед большею частью не видит закутанного в зелени дерев соседа. Чаще всего каждый домовладелец избирает местом своего жительства самостоятельную вершину холмика и здесь ставит свой дом, обязательно деревянный, обширный, как дом великоросса-северянина, выстроенный из каштана, единственной породы, не подвергающейся в этом чрезмерно влажном климате моментальному гниению. Дома строятся не из бревен, как на севере, но из досок. Их пол никогда не соприкасается с землею. Он отделен |Ю^аала^ - спереди представляющими навес и лишь одной стеной прикасающимися к склону холма; ® свободно гуляет под полом дома, его от почвенной сырости. Жилая часть ко « помещается, таким образом, как оы в Р°
этаже, значительную часть которого, как в тропических и японских домах, занимает балкон с навесом, защищающим его от дождя, где большую часть дня и проводят и семья, и гости. Дом кроется черепицею и длинным коридором делится на две половины — женскую, недоступную для посетителя-мужчины, и кухню и парадную, так называемую кунацкую, комнату с камином, небольшими нарами, устланными коврами, где могут, по-турецки поджав ноги, рассесться посетители и где им же стелется и постель.
Около дома помещается несколько построек, имеющих целью заменить наши хлева, сараи и амбары. Все это по большей части постройки на сваях. Пол построек этих отделен от земли, и в них надо подниматься по лестнице. Постройка, где хранится кукуруза, воздвигнута не только на сваях, но ее пол отделен от свай, на которых она утверждена, плоскими камнями, препятствующими мышам взбираться наверх и опустошать амбары.
Скота содержится немного, так как служащие ему пастбищем дебри папоротника и горные вершины не особенно обильны кормом. Тем не менее несколько коров вы найдете почти обязательно у каждого домовладельца. Для них не косят сена, так как сена нет, но их кормом служат стебли кукурузы, запасы которой в виде громадных, веретенообразных копен, укрепленных на шестах, располагаются неподалеку от жилья.
В центре селения устраивается мечеть. И здесь в архитектуре видны черты вкуса картвела, а не турка. Нет высоких минаретов, нет того свойственного открытым, с ясною атмосферою странам стремления украсить божий дом куполом или сводом, возвышающимся над местностью. Здешняя мечеть такой же дом, как и другие, двухэтажный, с широкими балконами и еще более широко выступающей черепитчатой кровлей, защищающей его от всегноящего дождя.
Стремление защитить свою постройку от пада-
Чудная растительность Батумского края, его влажный и мягкий, хотя лихорадочный, но зато в зимнее время неоцененный для страдающих грудными болезнями климат давно обратили на себя внимание многих из российских подданных, искусственное положение, в которое был поставлен край, не позволяло долгое время обычным порядком приобретать здесь земли. JTO же военное положение, вероятно, было и причиною того, что здесь нс основывалось и русских поселений, если не считать одного устроенного около Кобулет, по-видимому, со специальной целью оправдать выгодную для многих
ющей сверху воды характеризует здесь каждую постройку человека — черта, общая с влажш 1мИ тропиками. Неудивительно поэтому, что мечети здесь сходны с малайскими, а крытые кровлею мосты, перекинутые через речки, до того похожи на такие же сооружения на Яве что наш снимок мостика на Чакве мог бы смело послужить иллюстрациею к какому-нибудь описанию подобных сооружений на Зондских островах.
Я не знаю, в какой степени регулярно в свои мечети собирающийся люд просвещается здесь своими муллами. Могу сказать, что по внешности они довольно хорошо блюдут свои законы Башлык, украшающий обычным способом голову осетина, здесь закручивается наподобие чалмы [115]. Женщина невидима для чужого мужчины под своим покрывалом. Она стыдливо поворачивается спиною к прохожему, застающему ее в поле за работой. Мужчины старательно совершают по вечерам перед трапезой омовение ног в медных тазах. Последнее здесь, впрочем, необходимо. Ноги страшно преют при их обуви в здешнем жарком и влажном климате, и даже раз в сутки совершаемое омовение их не всегда достаточно, чтобы избавить их от крайне неприятного прелого запаха, делающего и самый процесс омовения ног собравшихся в кунацкой гостей делом далеко не эстетичным.
Намазы соблюдаются точно, и вечерняя пища, обыкновенно состоящая из кислого молока, вареных бобов, реже, как лакомства, различного рода лапши, варенной с сахаром, с молоком или куриным бульоном, — вот все, чем иногда подкрепляют себя правоверные, садясь кругом перед большими плоскими металлическими блюдами, ставящимися на низенькие табуретки, позволяющие обедать на корточках, пользуясь не столько ножами и вилками, сколько своею пятернею.
Таково внешнее впечатление, оставляемое на проезжающего здешним человеком [116].
VVбасню о непригодности русского крестьянства для заселения Кавказа. Впоследствии я буду иметь случай коснуться этого поселения.
V
V
Но все эти меры не остановили тех, которы манил к себе этот новый край со своею южною, совершенно отличною от других частей России природою.
В мою задачу не входит здесь описание нити рии различных законных и незаконных захвато . легальных и нелегальных куплей, продаж и пер продаж земельных участков, в которых Д наживались, другие прогорали, третьи делал невинными жертвами алчной спекуляции, по
Ветви цветущей павловии
шимися как кур в ощип, в смутное время батумских земельных недоразумений.
Скажу однако, что в настоящее время вся черноморская береговая полоса к северу от Батума уже заселена самым различным людом, владеющим землею на самых различных основаниях, большей частью купившим ее из четвертых и пятых рук.
Здесь, как и везде в России в подобных случаях, много, очень даже много немцев, есть поляки* остались кое-кто из туземцев, есть и настоящие русские. Инженеры, педагоги, просто помещики, спекулянты, купцы — все имеют здесь свои участки, и, что замечательно, до самого последнего времени все были очень не прочь ее продать, частью вследствие неустановленных точно прав на эту землю, частью и главным образом разочаровавшись в ней.
Страна, где, как говорится, стоит посадить оглоблю, и вырастет лес, страна, как мы видели, с природою чуть не тропическою и во всяком случае самою южною, какую только можно иметь в России, влекла и прельщала многих. Одни думали на старости лет заняться здесь садоводством, вырастить сады, тенью которых, если их разводить у нас, им не позволил бы воспользоваться возраст. Другие думали, что здесь чуть не задаром удастся им развести себе виллы с кипарисами и пальмами, подобные тем, какими они восхищались на Ривьере, и наслаждаться здесь декабрьским летом.
Третьи думали извлечь какие-нибудь выгоды, культивируя участки, столь близкие к порто- франко [117] и железной дороге, обещавшей этому порто-франко разрастись в закавказскую Одессу. Были здесь и толстовцы, думавшие трудами рук своих кормить себя в крае, где природа обещала вознаграждать их за труд настолько щедро, чтобы оставалось время и для культурных занятий образованного человека XIX века. Но большинство спекулировало, и это были, конечно, те, которые остались при своем интересе. Оно понятно. Чтобы извлекать пользу от нового края, нужно было знать его природу, понимать ее. Все же эти колонисты знали лишь одно что это юг, что это русская Ривьера, русская Ницца, что это край, где апельсины зреют, и что здесь апельсины действительно зреют, это они могли видеть в садах туземцев окрестностей Ьатума. где уцелевшие после турецкого погрома апельсинные деревья позволяли собирать с одного дерева до 1 тыс. плодов.
От туземцев учиться было нечему. Мы видели, какие это земледельцы. Кукуруза мало интересовала новых пионеров. Напротив, большинство из них сразу решило, что туземцы невежды, что в земледелии они ничего не смыслят, что надо
начинать все по-новому, по как эго iio-hOR()MV они нс уяснили себе достаточно хорошо Вилли н фруктовый сад были их мечтою. Но фрукты сладкие во Франции, перерождались здесь в водянистые. Яблони покрывались тлей, вызвавшей истощение ее соками, и в конце концов русские тропики, как того и следовало ожидать оказались гораздо менее пригодными для садоводства, чем отечественные степные губернии
Не лучше стало дело и с виллами."
Мне рассказывали как пример непригодности русского мужика для колонизации случай с одним поселком в Кутаисской губернии.
Один из администраторов выписал крестьян для поселения в вверенном ему крае, выбрал для поселка прекрасную землю и, переселив и обстроив крестьян, ожидал цветущей русской колонии. Мужики, облагодетельствованные администрацией, рьяно принялись за обработку земли. Добросовестно распахали они сколько возможно глубоко пашню и посеяли пшеницу. Но сколько ни прилагали они старания, земля, родившая перед тем у туземцев прекрасные урожаи, не дала им ничего.
Крестьяне призадумались. Но, поощренные свыше, они вновь еще старательнее и глубже перепахали свои поля и вновь на следующий год засеяли их, но получили столь же плачевный результат. Сколько ни бились они над проклятой землею, она отказалась наотрез кормить чужих пришельцев, и обнищавшие крестьяне разбрелись куда глаза глядят, земля же та и доныне, кажется, как никуда не годная заброшена и заросла папоротником.
Кто тут виноват? Крестьяне? Нет. Они сделали все, что могли. Но не могли они знать, что субтропическая почва Мингрелии относится к пахоте совершенно иначе, чем чернозем их родины, и что глубокая запашка здесь гибель для земледелия.
Раз только плуг пройдет глубже рыхлого разбитого корнями и обогащенного перегноем слоя, он вонзается в необыкновенно вязкую глину, водоупорную, затрудняющую дыхание корней. Она губит всякий посев.
Ту же ошибку повторили и многие из батумских пионеров. Считая за недостаток первобытной культуры практикуемое туземцами ковыряние плугом земли на небольшую глубину, они старались все сады свои первым делом перепахать возможно глубже. Но здесь они под торфянистым слоем почвы, пронизанной корнями папоротника, встретили такую же красную глину. Эта глина, в научном отношении крайне интересная, в практическом сослужила им весьма плохую службу. Дело в том, что горь Батумского края, то есть те, которые оорам-
ляют побережье Черного моря, образованы изверженными породами. Породы эти под влиянием теплого и влажного климата подвергаются быстрому разложению и превращаются в ярко-красную глину, по составу и свойствам весьма напоминающую свойственный большинству тропических стран краснозем или латерит [П8].
Кто хочет видеть, как гниют камни, тот должен ехать в Батумский край.
Быстрое изменение андезитов и других твердых, идущих на мощение улиц пород здесь поразительно. В естественных разрезах вы видите все постепенные и незаметные переходы от твердой черной породы, постепенно сереющей, желтеющей, ближе к поверхности переходящей в какую-то желтоватую кашицу, легко мажущуюся ножом. Далее эта каша превращается в ярко-красную глину, и уже эта глина, пронизанная у поверхности корнями, дает почву не более аршина мощности.
Особенно интересны породы, состоящие из больших шарообразных образований, включенных в легче разрушающуюся массу. Часто масса превращается в латерит, который затем размывается и уносится водою, ядра же в виде громадных валунов остаются у поверхности или, выветриваясь в почве, придают естественным разрезам виды разноцветных рисунков из почв различной вязкости.
Вот результатом окончательного разложения этих пород и является батумская подпочвенная глина, вязкая, водоупорная. Перекопав на большую глубину нивы своих дач, веками подготовленные папоротником для восприятия корней деревьев, пионеры совершенно изменили естественные условия дыхания корней, и, прежде чем выросли их новые насаждения, все старые деревья садов их: лавровишни, каштаны, грабы и буки — засохли, придав дачам унылый, весьма непривлекательный вид.
Надобно было созидать новую поросль, и, конечно, уже поросль по возможности тропическую. Но и здесь пионерам приходилось или идти ощупью, или, пересаживая слепо западноевропейские приемы и формы, быть строго наказанными.
Русская Ницца оказалась весьма мало похожею на Ниццу французскую с ее ясным небом и сухим воздухом. Ни финиковая пальма, ни маслина, ни опунции, ни пинии не принялись на сырой и мозглой батумской почве, и даже крымские пирамидальные кипарисы, слишком сильно гнавшие вверх свои кроны, кончали тем, что весьма неизящно выгибали их по направлению господствующего ветра, придавая ландшафту вместо поэзии растительных минаретов вид чего-
только их крона достигла i”o6 ™ Z пышности, зимние снегопады хуже любого ными°бламь,пали оДетые громадными вечнозелеными листьями ветки, и дерево являлось обез обряженным на десятки лет, навсегда лишалось той столь очаровательной в крымских магнолиях правильности форм. То же самое повторялось с араукариями и различными нежными хвойными средиземноморских стран, в то время как мирт арбутусы и тому подобные формы тянулись и принимали малоизящные формы, заставлявшие предпочитать им туземные самшит и лавровишню.г
Словом, Батумский край оказался вполне несостоятельным, чтобы создать в понтических берегах природу средиземноморских курортов, и дачники-пионеры, перетратив изрядные суммы денег, многие даже ухлопав все свои капиталы, вместо изящных садов получили перед постройками своими весьма неизящно разбитые плантации обезображенных разными невзгодами южных пород деревьев вроде изломанных снегом магнолий, обмерзающих чахлых эвкалиптов, изогнувшихся в одну сторону, как крысиные хвостики, горизонтальных кипарисов и других уродцев и жалких пародий на флору тропических стран, безобразие которых уже весьма плохо могли скрыть здесь гораздо лучше разрастающиеся гранаты, туземные лавровишни, рододендроны и излюбленные деревья батумцев: кавказская акация (Albizzia julibrissin) и катальпа с ее уродливыми ветвями и громадными листьями. Ее и Paulownia здесь почему-то предпочитают прекрасно принимающимся на здешней почве чинарам и тюльпанным деревьям, которые могли бы найти здесь второе отечество*. Видя печальную картину дорогостоящих начинаний и как дорого стоили они, читатель может судить по тому уже, что расчистка десятины земли от папоротника и колючки здесь стоит 1 тыс. рублей, да ее нужно постоянно поддерживать, чтобы она не заросл вновь; деревья же экзотических стран приходи лось покупать почти по цене комнатных растений, — кавказские дачники, пеРех^“ л^ радкою, бросали свои начинания, сбывая юс потерями, нередко за полцены, ^хи^® ^ем батумской природой новичку. А м жду немного наблюдательности и знания^еогрфю. и пионеры легко могли бьi ум»т, то^ неудачи их происходили оттого что астения вали природу, стремясь развод Р
Мало также украсили сады в "’"б*^"^
много.
совершенно другого климатического режима, забывая, что Батум есть уголок нс сухих, но влажных субтропических, беззимпых областей, типом коих служит нс Неаполь и Ницца, но Япония. Южная Чили, Новая Зеландия и тому подобные страны. Лучшим доказательством справедливости этой мысли является прекрасный сад г. Стоянова, одного из старейших батумских пионеров, вложившего в него немало труда и денег, но. несомненно, создавшего то, чего не создавал никто из батумцев. Гуляя по этому саду, можно судить о том. что может произвести Батумский край [119].
Поразительно становится видеть, как прекрасно развиваются здесь японские формы, равно как и те формы, которые хорошо растут в Японии. В несколько раз превышающие человеческий рост заросли из камелий покрываются здесь, несмотря на морозы, цветами. Кусты Gardenia jasminoides, громадные хвойные Японии, японские кипарисы и криптомерии, Melia azede- rach, японская веерная пальма Trachycarpus excelsa, питтоспорумы и целый ряд других растений ни по виду, ни по развитию ничем решительно не отличаются по облику от растений того же возраста, виденных мною на их родине. Столь же успешно развиваются многие из восточноавстралийских акаций, новозеландский лен, Phormium tenax, и тому подобные растения, глядя на которые убеждаешься, что, если бы батумцы вместо того, чтобы подражать итальянским виллам, взяли себе за образец японские сады или коттеджи английских поселенцев, они вместо разочарования получили бы массу эстетического наслаждения, отдыхая под сенью камфарных дерев, в вечнозеленых рощах японских мандаринов или среди седой зелени акаций, вдыхая их бальзамический запах со смолистым ароматом криптомерий и кипарисов Дальнего
Востока, пили бы чай на балконах, залитых цветами глициний и других китайских и японских вьющихся растений.
Эта не пышно развивающаяся флора давно должна бы была обратить внимание на полезные культурные формы Дальнего Востока, из коих только рис известен аборигенам Батумскогб края. Чай, рами, диоскорея, каладиум, бананы, бамбук, мандарины, лаковое и восковое деревья — вот столпы японского сельского хозяйства, развивающиеся под сенью дерев, столь скоро нашедших себе второе отечество в саду Стоянова. Вот что должно составить источник богатства и славы батумского земледельца, и странно, что никому не приходило в голову здесь попытаться возделывать эти растения (если не считать нескольких чисто любительских попыток выращивать их в саду как украсительные деревья)[120].
Толчок этого рода попыткам субтропических культур дал только теперь известный капиталист и чайный торговец, представитель фирмы московской К. и С. Поповых.
После немалых денег стоившего ему путешествия на Дальний Восток, откуда он выписал стоивших также немалых денег китайцев и чайные кусты, он после долгих тяжб и аграрных недоразумений, неизбежных в этом крае, при-
Битули мш ботанический сад. Криптомц
337
обрел стоившую ему также очень и очень исма- тых денег землю и с большими затратами превратил ее в чайную плантацию, разбитую, как говорят, по всем правилам китайского искусства.
Но пока затрачивает свои тысячи Попов, думая потом сразу удивить торговый мир России, другой предприниматель из старых пионеров, некто А. И. Соловцов, произвел, бесспорно, блестяще удавшийся опыт чайной культуры и выделки продукта, затратив сравнительно грошовые средства.
У берега моря, на одном из самых неблагоприятных мест, были им высажены несколько привезенных из Ханькоу кем-то из его приятелей лет восемь назад чайных кустиков. Растения, как известно, не отличающиеся красотою, посаженные курьеза ради, росли в загоне, но, как все растения китайско-японского климата, прекрасно перенесли все невзгоды батумского климата, стали ежегодно покрываться цветами и, как у себя на родине, приносить изобильные плоды.
Когда зашла речь о начинаниях Попова и о возможности крупных доходов с плантаций, Соловцов собрал свои семена и засеял ими около десятины. Молодые всходы принялись отлично, и через три года, то есть в данный момент, он получил плантацию, кустарники которой лишь своим растопыренным видом, обусловленным недостатком правильной подстрижки, отличаются от китайских, японских или цейлонских. Весною нынешнего года в присутствии местной администрации был сделан сбор местного чая. Приказчик г. Соловцова, г. Лысенко, был первым русским чаеделом. Никогда не бывавший в Китае, точно так же как и его хозяин, он по
книжке (кажется, по сочинению Землсра) проле лывал па простой сковороде все сложные мани пуляции скручивания, прожаривания, вяления и сушки чая.
Само собою разумеется, что первый блин вышел комом. Чай вышел ни черный ни зеле ный, а что-то среднее, но важно то, что вышел настоящий, прекрасный, ароматный чай по характеру настоя, нежности, аромата и вкуса соответствующий высшим сортам китайских чаев. Ему недоставало только той обработки которая китайским чаеделам достается путем долгого опыта.
Так или иначе Соловцову, бесспорно, принадлежит честь неоспоримого доказательства, что в Батумской области чаеводство возможно так же хорошо, как в Китае и Японии [121].
А так как район флоры батумского типа простирается по" Черноморскому побережью от Сочи и до турецкой границы и внутрь до Грузино-Имеретинских гор, то громадный край этот из края полуварварской культуры в будущем обещает сделаться житницей и источником громаднейших богатств для России, перед которыми нефть и другие минеральные богатства Кавказских гор отходят на второй план.
Но чай есть ничтожная частичка обширной коллекции субтропических растений, которые удельное ведомство, приобретая бассейн реки Чаквы, думает теперь, подобно чаю, акклиматизировать в крае. Ближайшее будущее должно показать, насколько блестяща должна быть эта новая заря культуры Батумского края, как и всякая культура, грядущая к нему с Дальнего Востока Азии [122].
Комментарии
Тацджонгпрнок — аванпорт Джакарты, расположенный в 6 км от последней на берегу Яванского моря.
Батавия — старое название Джакарты — столицы Республики Индонезии до освобождения от голландского господства. Джакарта расположена на северозападном побережье острова Явы, в его равнинной части. Население города в 1980 г. составляло 6,6 мли. человек. Джакарта является главным торговым и финансовым центром страны.
Эдем (от древнееврейского «Ган- Эден» — Эдсиский сад) — по Библии, мифический сад, в котором обитали Адам и Ева до грехопадения; синоним рая. В бытовом сознании Эдемский сад ассоциируется часто с пышной тропической природой, одиако специально на Яву его нс помещала ии одна из традиций, в том числе восточных.
Hdtel de Java (франц.) — гостиница «Ява*. Французское написание названия гостиницы говорит в данном случае о том, что хозяином ее были француз или французская фирма и соответственно в ней можно было объясняться иа французском языке, которым А. Н. Краснов владел.
Голландские колониальные власти действительно искусственно сдерживали распространение голландского языка и грамотности среди индонезийцев; только в районах, где местное население было обращено в христианство (Молуккские острова, Северный Сулавеси, некоторые области на Яве и пр.), голландский язык проникал в высшие социальные слои, приобщалась к нему и верхушка мусульманской аристократии Явы. Основным средством межэтнического общения в Индонезии были разные формы и диалекты малайского языка, превратившегося в язык-посредник Малайского архипелага еще в средневековье. В Батавии разговорным языком жителей столицы был особый диалект малайского языка, называвшийся тогда «мелаю-бетавн* (ныне «баса джакартэ»). Основное же население Явы составляют яванцы, одни из крупнейших по численности народов мира (ок. 75 мли. человек), обитающие в центральной и восточной частях острова, и сунды (более 20 млн. человек), живущие иа Западной Яве, в том числе вокруг столицы. Яванцы говорят иа яванском, а сунды — иа сунданском языках, родственных, ио не взаимопонимаемых с малайским. Сейчас литературная форма малайского языка стала государственным языком Индонезии и называется индонезийским языком («бахаса индовс-
Автор имеет в виду характерный пряный и сладковатый запвх китайской пищи, поднимающийся от изобилующих в китайских кварталах уличных лотков и открытых харчевен. Китайцы Батавии
были достаточно " Зи ■<•
уличных горгопцен средн „„х быЛ1, м;и||1. .элемента
Китайские иммигранты, массово ||рн-'“.родо,. Йидоне
бывавшие на Яву во второй половине 11 СУ™’": ««рош - сшитая в виде S XIX в., состояли в основном из мужчин. |1ояс||ая одежда, которая часто попнич- пересслявшихся в Юго-Восточную Азию стся и наматывается на бедра- и бапжс в поисках заработка или по вербовке на Ройная кофта с узкими рукавами ~ плантационные и другие работы.Гюрбанчик — это национальный
Поэтому процент браков китайцев с|1ой У^Р яванцев, икст — повязка из
индонезийками был достаточно велик. батикового платка.
Дети таких браков, как правило, принад- 12 Явайская —-
лежали к китайской общине и осознавали трсблеиия фоома т^я^”^ *° упо' себя китайцами. Кроме того, китайцы топонимадельного от
Индонезии в большинстве своемскаяправильно-явей-
выходцы из южных районов Китая;„
внешность их достаточно отлича-Лонгшез — сейчас принято употреб-
ется от северных китайцев, болеелять «шезлонг» — легкое раздвижное
знакомых А. Н. Краснову. Коса—тради- кРесло с покатой спинкой и длинным ционная мужская китайская прическа, сиденьем.
вышедшая из употребления только в*4 Очевидно, для А. Н. Краснова этало-
середине XX в.иом служили крупные дыии типа чард-
Groote huis (голланд.) — «большойжуйских. На самом деле плод папайи не
дом* — разговорное наименованиетак У* мал» размером примерно с круп-
дворца генерал-губернатора, строитель- нь|й кабачок-
ство которого было начато в 1809 г. и 15 Мельхиор Трсйб (1851—1910) — продолжено в 1825—1830 гт. Реальнаяизвестный голландский ботаник, активно
резиденция генерал-губернатора находи- сотрудничавший с русскими учеными и лась в загородном дворце в Бейтензорге принимавший их в возглавляемом им (ныне Богоре), столичное здание занято Бейтензоргском ботаническом саду. Был было частично различными ведомства- избран иностранным почетным членом ми, частично пустовало.Российской Академии наук.
Koningsplein (голлаид.) — «Королев- 16 На самом деле яванцы словом «bogor» ская площадь» — крупнейшая площадь называют другую пальму — Corypha индонезийской столицы и одна из круп- umbraculifera.
иейших площадей мира. Ес индонезийс- „ ф ^(1809-1864) - немец
кое название, бытовавшее в народе уже Географ и ботаник, исследовавший во время визита А. Н. Краснова, - Гам- „как пишет А н .
бир. Сейчас официально оиа называется к £а с 1835 п01849 г. исследования
Медан Мердека — «площадь Свободы».ЮнП(уном обобщены в труде: Jung-
На западной стороне площади располага- ймйи f Java $ejne Gesialt, Pflanzendecke лось здание бывшего Батавского обще- und inncre Bauart1857.
ства искусств и наук, основанного в 1778
накапливало этнографические коллек- описывает здесь А. Н. Краснов, обычно ции и собрания раритетов, которые были или стоит на земле, или поставлен на в 1868 г. оформлены в самостоятельный очень невысокие сваи. Конструкцияего Этнографический музей Батавскогокаркасно-столбовая, т. =J^PKal~^
общества искусств и наук. Сейчас па базе из деревянных балок. ПР°^Р этого музея создан Индонезийскиймежду которыми за““,““м
й 2Гда покрывается каким-либо л.таим
материалом, чаще всего бамбуковой опе-
Малайцами А. Н. Краснов, как можно теикоЙ1 пальмовыми листьями и пр. Дом понимать, называет всех коренных жите- обычио окружен верандой, иа которой лей Явы независимо от того, к какому протСкает большая часть времени обита- народу они принадлежат. Большинство телей дома.
пассажиров в данном случае, конечно,ппевняя история Яаы
составляют яванцы, сунды, джакартцы. - В конце
Собственно же малайцы живут иа Сума- действител• ^ ^ nOKpblTa мраком
тре и иа полуострове Малакка, и темПоэтому взгляд авто-
самым количество их среди «Д№ нв “а'”“час интересен лишь как свидетель- яванском поезде должно было бытьрасеиоткрытия
весьма невелико. Однако для концаЭ. Дюбуа.
XIX — начала XX в. употребление тер- "аа'*«°^п кстатн?а том самом году, мина «малайцы» в широком историко-сд• кнов бЫл на Яве,
культурном или даже антропологиче-когда . ■^ этот ^гров При-
ском значении было обычным. Словом с™™наиболее древним областям
этим обозначали все аустронезийскисчеловека. История засс-
нвроды. (Ср. применение термина «ма- Рнасчитывает более 1 млн.
лайцы* Н. И. Вавиловым к коренным ления Яв послсдоВЭТХЫ1ЬНость разных жителям Тайваня.)•1
основано и не разделяется большинством современных ученых.21 Вулканические горы Геде (2958 м) и Салак (2211 м), часто упоминаемые А. Н. Красновым, находятся к юго- юго-востоку от г. Богора.24 Латериты — широко распространенная в тропических странах с высокимосновано и не разделяется большинством современных ученых.21 Вулканические горы Геде (2958 м) и Салак (2211 м), часто упоминаемые А. Н. Красновым, находятся к юго- юго-востоку от г. Богора.24 Латериты — широко распространенная в тропических странах с высоким
основано и не разделяется большинством современных ученых.
21 Вулканические горы Геде (2958 м) и Салак (2211 м), часто упоминаемые А. Н. Красновым, находятся к юго- юго-востоку от г. Богора.
24 Латериты — широко распространенная в тропических странах с высоким
основано и не разделяется большинством современных ученых.
21 Вулканические горы Геде (2958 м) и Салак (2211 м), часто упоминаемые А. Н. Красновым, находятся к юго- юго-востоку от г. Богора.
24 Латериты — широко распространенная в тропических странах с высоким
волн заселения и миграций, однако, достаточно трудно провести и сейчас. Действительно, пока иа Яве нс найдены останки австралоидного нли веддоидио- го населения (.чернокожего», по А. Н. Краснову), которое населяло в верхнем палеолите другие части островной и материковой Юго-Восточной Азии. Но архаические палеолитические культуры Явы сходны с культурой Древних австралоидов. Нс позднее 4—5-го тысячелетия до и. э. иа территории Малайского архипелага, в том числе, возможно, и на Яве, появляются аустронезийцы, потомки которых, частично аобрав в себя аборигенное население, живут на островах до сих пор. Область формирования древних аустронсзийцев, по всей вероятности, находилась где-то в районе Тайваня и окружающих островов.
20 Кракатау — действующий вулкан в Зондском проливе. Упоминаемое Красновым извержение вулкана произошло в августе 1883 г. и имело исключительную разрушительную силу. Более половины острова было уничтожено взрывом, который был слышен на расстоянии 3 тыс. км. Возникшей при взрыве морской волной было смыто на берегах Явы и Суматры более 36 тыс. человек.
21 В первые века нашей эры (а не до ее начала, как это утверждает А. Н. Краснов) островная и континентальные части Юго-Восточной Азии оказались втянутыми в широкую историко-культурную область «индуизированных* цивилизаций. Одним из наиболее ярких центров этой своеобразной культуры стала Ява, где начиная с V в. н. э. возникают несколько раннегосударственных образований, принявших в качестве религии буддизм или индуизм. К их числу относятся Таруманагара и Паджаджаран, от которого сохранилась упоминаемая в тексте надпись «Бату-Тулио, ряд государств на Восточной и Центральной Яве. Иидуизированиая цивилизация просуществовала на Яве около 1 тыс. лет и оказала глубочайшее влияние на формирование культуры яванцев и сундов, сумевших к XIV в. распространить свое влияние почти на весь Малайский архипелаг. Неверно, однако, считать, что суть процесса индуизацин заключалась в переселении «культурных браманитов» к «дикарям туземцам». Индонезийский индуизм представлял собой исключительно самобытное культурное явление, не вызванное активными миграциями из Индии. В XV в. индуизированныс государства уступают иа архипелаге место мусульманским княжествам; последний бастион индуизма дожил до наших дней на маленьком острове Бали к востоку от Явы. В современной Индонезии 84% населения исповедует ислам и только 2% (балийцы, часть сасаков н некоторые иммигранты-индийцы) — индуизм.
” Мнение о заимствовании саронга, головной повязки и кофты ни на чем нс
Jus pnmac noebs (латин.) - ..„pal„, „ вой ночи» — в средневековой Европе означало право сеньора на полосе ено- шение с невестой вассала в се первую свадебную ночь; в данном случае этот гермин применен иносказательно и указывает на то, что европеец всегда мог без труда добиться благосклонности почти любой туземной женщины.
увлажнением мощная кора выветривания красного цвета. Она характеризуется высоким содержанием окислов алюминия и железа. Красный цвет ей придают окислы железа. На латеритной коре выветривания формируются в тропических странах красно-желтые и красные ферраллитные почвы. Красноземы как тип почв известны во влажных субтропиках. На территории СССР они встречаются в Западном Закавказье и Лсико-25 Утверждение А. Н. Краснова об отсутствии пальм в верхнем ярусе тропических лесов в значительной мере справедливо лишь по отношению к азиатским гилеям. Действительно, «высокоствольные виды пальм, — пишет А. П. Ильинский, — почти не входят в состав азиатских гилей* ^Ильинский А. П. Растительность земного шара. М.; Л., 1937. С. 280). Однако в тропических лесах Африки и Америки роль пальм возрастает и в верхнем ярусе. Д. X. Кемпбел, описывая леса Амазонки в Южной Америке, признает следующее: «Гораздо более, чем в восточных тропиках, заметны здесь пальмы, хотя вопрос о том, где вообще имеется большее число их видов, еще не решен. Но относительно древовидных пальм не может быть сомнения: число видов их в американских тропиках превышает их число в любой части Старого Света* ^Кемпбел Д. X. Ботанические ландшафты земного шара. М., 1948. С. 310—311).24 Поразительное разнообразие древесных пород составляет отличительную особенность тропических и субтропических лесов. Только на одном острове Ява обнаружено нс менее 500 видов деревьев, а на всем Малайском архипелаге известно свыше 2 тыс. видов деревьев.27 «Цель и Дамаянти* — название русского перевода «Сказания о Нале», одной из вставных частей индийской эпической поэмы «Махабхарата*. Перевод был сделай В. А. Жуковским и опубликован а 1844 г. В центре повествования история романтической любви верной жены Дамаянти к своему беспутному супругу Налю. История разворачивается на фоне пышной тропической природы Индии.м По количеству вулканов и их активности Явв вместе с другими островами Зондского архипелага принадлежит к числу наиболее известных вулкнинческих районов земного шарв.Упоминаемый в тексте вулкан Папан- давн лежит к югу от г. Бандунга и имеет высоту 2665 м.увлажнением мощная кора выветривания красного цвета. Она характеризуется высоким содержанием окислов алюминия и железа. Красный цвет ей придают окислы железа. На латеритной коре выветривания формируются в тропических странах красно-желтые и красные ферраллитные почвы. Красноземы как тип почв известны во влажных субтропиках. На территории СССР они встречаются в Западном Закавказье и Лсико-25 Утверждение А. Н. Краснова об отсутствии пальм в верхнем ярусе тропических лесов в значительной мере справедливо лишь по отношению к азиатским гилеям. Действительно, «высокоствольные виды пальм, — пишет А. П. Ильинский, — почти не входят в состав азиатских гилей* ^Ильинский А. П. Растительность земного шара. М.; Л., 1937. С. 280). Однако в тропических лесах Африки и Америки роль пальм возрастает и в верхнем ярусе. Д. X. Кемпбел, описывая леса Амазонки в Южной Америке, признает следующее: «Гораздо более, чем в восточных тропиках, заметны здесь пальмы, хотя вопрос о том, где вообще имеется большее число их видов, еще не решен. Но относительно древовидных пальм не может быть сомнения: число видов их в американских тропиках превышает их число в любой части Старого Света* ^Кемпбел Д. X. Ботанические ландшафты земного шара. М., 1948. С. 310—311).24 Поразительное разнообразие древесных пород составляет отличительную особенность тропических и субтропических лесов. Только на одном острове Ява обнаружено нс менее 500 видов деревьев, а на всем Малайском архипелаге известно свыше 2 тыс. видов деревьев.27 «Цель и Дамаянти* — название русского перевода «Сказания о Нале», одной из вставных частей индийской эпической поэмы «Махабхарата*. Перевод был сделай В. А. Жуковским и опубликован а 1844 г. В центре повествования история романтической любви верной жены Дамаянти к своему беспутному супругу Налю. История разворачивается на фоне пышной тропической природы Индии.м По количеству вулканов и их активности Явв вместе с другими островами Зондского архипелага принадлежит к числу наиболее известных вулкнинческих районов земного шарв.Упоминаемый в тексте вулкан Папан- давн лежит к югу от г. Бандунга и имеет высоту 2665 м.м Индонезия и сейчас основной мировой поставщик коры хинного дерева. Как и ряд других важнейших культурных растений Явы, хинное дерево нс является местным. Оно было вывезено из Южной Аме-
увлажнением мощная кора выветривания красного цвета. Она характеризуется высоким содержанием окислов алюминия и железа. Красный цвет ей придают окислы железа. На латеритной коре выветривания формируются в тропических странах красно-желтые и красные ферраллитные почвы. Красноземы как тип почв известны во влажных субтропиках. На территории СССР они встречаются в Западном Закавказье и Лсико-
25 Утверждение А. Н. Краснова об отсутствии пальм в верхнем ярусе тропических лесов в значительной мере справедливо лишь по отношению к азиатским гилеям. Действительно, «высокоствольные виды пальм, — пишет А. П. Ильинский, — почти не входят в состав азиатских гилей* ^Ильинский А. П. Растительность земного шара. М.; Л., 1937. С. 280). Однако в тропических лесах Африки и Америки роль пальм возрастает и в верхнем ярусе. Д. X. Кемпбел, описывая леса Амазонки в Южной Америке, признает следующее: «Гораздо более, чем в восточных тропиках, заметны здесь пальмы, хотя вопрос о том, где вообще имеется большее число их видов, еще не решен. Но относительно древовидных пальм не может быть сомнения: число видов их в американских тропиках превышает их число в любой части Старого Света* ^Кемпбел Д. X. Ботанические ландшафты земного шара. М., 1948. С. 310—311).
24 Поразительное разнообразие древесных пород составляет отличительную особенность тропических и субтропических лесов. Только на одном острове Ява обнаружено нс менее 500 видов деревьев, а на всем Малайском архипелаге известно свыше 2 тыс. видов деревьев.
27 «Цель и Дамаянти* — название русского перевода «Сказания о Нале», одной из вставных частей индийской эпической поэмы «Махабхарата*. Перевод был сделай В. А. Жуковским и опубликован а 1844 г. В центре повествования история романтической любви верной жены Дамаянти к своему беспутному супругу Налю. История разворачивается на фоне пышной тропической природы Индии.
м По количеству вулканов и их активности Явв вместе с другими островами Зондского архипелага принадлежит к числу наиболее известных вулкнинческих районов земного шарв.
Упоминаемый в тексте вулкан Папан- давн лежит к югу от г. Бандунга и имеет высоту 2665 м.
увлажнением мощная кора выветривания красного цвета. Она характеризуется высоким содержанием окислов алюминия и железа. Красный цвет ей придают окислы железа. На латеритной коре выветривания формируются в тропических странах красно-желтые и красные ферраллитные почвы. Красноземы как тип почв известны во влажных субтропиках. На территории СССР они встречаются в Западном Закавказье и Лсико-
25 Утверждение А. Н. Краснова об отсутствии пальм в верхнем ярусе тропических лесов в значительной мере справедливо лишь по отношению к азиатским гилеям. Действительно, «высокоствольные виды пальм, — пишет А. П. Ильинский, — почти не входят в состав азиатских гилей* ^Ильинский А. П. Растительность земного шара. М.; Л., 1937. С. 280). Однако в тропических лесах Африки и Америки роль пальм возрастает и в верхнем ярусе. Д. X. Кемпбел, описывая леса Амазонки в Южной Америке, признает следующее: «Гораздо более, чем в восточных тропиках, заметны здесь пальмы, хотя вопрос о том, где вообще имеется большее число их видов, еще не решен. Но относительно древовидных пальм не может быть сомнения: число видов их в американских тропиках превышает их число в любой части Старого Света* ^Кемпбел Д. X. Ботанические ландшафты земного шара. М., 1948. С. 310—311).
24 Поразительное разнообразие древесных пород составляет отличительную особенность тропических и субтропических лесов. Только на одном острове Ява обнаружено нс менее 500 видов деревьев, а на всем Малайском архипелаге известно свыше 2 тыс. видов деревьев.
27 «Цель и Дамаянти* — название русского перевода «Сказания о Нале», одной из вставных частей индийской эпической поэмы «Махабхарата*. Перевод был сделай В. А. Жуковским и опубликован а 1844 г. В центре повествования история романтической любви верной жены Дамаянти к своему беспутному супругу Налю. История разворачивается на фоне пышной тропической природы Индии.
м По количеству вулканов и их активности Явв вместе с другими островами Зондского архипелага принадлежит к числу наиболее известных вулкнинческих районов земного шарв.
Упоминаемый в тексте вулкан Папан- давн лежит к югу от г. Бандунга и имеет высоту 2665 м.
Чай в Индонезии возделывают и сейчас, но большой роли в структуре сельского хозяйства он не играет.
С1819 по 1963 г. Сингапур был английской колонией, с 1963 по 1965 г. входил в состав Федерации Малайзия, а с 1965 г. стал независимым государством, членом Содружества. Более3/, населения этой страны составляют китайцы (1 920 тыс. человек на 1983 г.), так что Сингапур действительно китайский город.
Имеется в виду сад колдуна Черномора из поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Люд-
...И наша дева очутилась
В саду. Пленительный предел: Прекраснее садов Армиды И тех, которыми владел Царь Соломон иль князь Тавриды. Пред нею зыблются, шумят Великолепные дубровы. Аллеи пальм и лес лавровый, И благовонных миртов ряд, И кедров горные вершины, И золотые апельсины Зерцалом вод отражены...
м-« Город Сингапур находится иа острове того же названия, отделенном проливом от полуострова Малакка. Является столицей Республики Сингапур. Занимает выгодное географическое положение — контролирует проход из Индийского оксана в Тихнй.
В начале XIX а. слабозаселенный остров Сингапур находился во маденни малайского султаната Д*0™,?;*^™ наследников могущественной федневе^ ковой малайской империи Малакка, су танат к тому аремсни раздиры» вну
британского торго.югопортаи посеве пня ив Сингапуре. В 1824 г. все тот же !552б%ЖЗ МУЯ—• ими » единовременную долл, и пожизненную пенсию в ^ А К К?асХымДжохор был
нх занятий. Когда в середине прошлого века на Цейлоне стали создаивться коричные, а затем чайные плантации, на них а качестве кули стали наниматься тамилы Южной Индии, осевшие затем на острове и образовавшие особую этническую группу «индийских тамилов» на Шри-Ланке. Антропологически тамилы, как и прочие дравидские народы, относятся к переходной между европеоидами и негро-австралоидами южноиндийской расе, которая характеризуется, в частности, темнокожестью, отчасти даже кур- чавоаолосостью и рядом других признаков, сближающих их не столько с неграми. сколько с австралийцами (аборигенами). Сходен расовый облик и сингальцев, ио они обладают менее выраженным комплексом южиоиидийских черт, более грациозны, у них слабее развит третичный волосяной покров. Об этом А. Н. Краснов с присущей ему наблюдательностью пишет немного ниже.Ланкийские и индийские тамилы в отличие от буддистов-сингальцев в массе своей исповедуют индуизм шиваитского направления. Кастовая система а их обществе играет большую роль, а меньшей степени она затронула сингальцев. Под кастой следует понимать группу людей, занимающих определенное положение в обществе, занятых однотипной деятельностью, носящих общее кастовое наименование и заключающих браки только внутри собственной касты. От каст следует отличать Варны: широкие сословия индийского общества, а число которых входили жрецы-брахманы, воины-кшатрии, свободные общинники- вайшии и ремесленники-шудры (брамины и судры, как называет их А. Н. Краснов). Вне варн стояли так называемые неприкасаемые, или парайя (парин). Если к концу XIX а. аысшие варны действительно перестали занимать повсеместно господствующее положение в индийском и ланкийском обществах, то кастовая система была, напротив, живуча и даже проникла к буддистам- сингальцам.Канди — это в настоящее время небольшой город во внутренней горной части Шри-Ланки, место паломничества буддистов. В прошлом — столица древнего Кандийского царства, сохранявшего независимость до 1815 г. Современная столица Шри-Лвики — Коломбо.Антиколониальное национально-освободительное движение на Цейлоне началось практически сразу же после покорения англичанами последнего ланкийского независимого государства в Квндн в 1815 г. В 1818 г. поднялось жестоко подавленное восстание против англичан, в 1848 г. разразилось крупное крестьянское восстание, вызванное экономическими преобразованиями и широким внедрением плантационного хозяйства, сопровождавшимся массовым ввозом кули из Индии. Наконец, в 1865 г. вознинх занятий. Когда в середине прошлого века на Цейлоне стали создаивться коричные, а затем чайные плантации, на них а качестве кули стали наниматься тамилы Южной Индии, осевшие затем на острове и образовавшие особую этническую группу «индийских тамилов» на Шри-Ланке. Антропологически тамилы, как и прочие дравидские народы, относятся к переходной между европеоидами и негро-австралоидами южноиндийской расе, которая характеризуется, в частности, темнокожестью, отчасти даже кур- чавоаолосостью и рядом других признаков, сближающих их не столько с неграми. сколько с австралийцами (аборигенами). Сходен расовый облик и сингальцев, ио они обладают менее выраженным комплексом южиоиидийских черт, более грациозны, у них слабее развит третичный волосяной покров. Об этом А. Н. Краснов с присущей ему наблюдательностью пишет немного ниже.Ланкийские и индийские тамилы в отличие от буддистов-сингальцев в массе своей исповедуют индуизм шиваитского направления. Кастовая система а их обществе играет большую роль, а меньшей степени она затронула сингальцев. Под кастой следует понимать группу людей, занимающих определенное положение в обществе, занятых однотипной деятельностью, носящих общее кастовое наименование и заключающих браки только внутри собственной касты. От каст следует отличать Варны: широкие сословия индийского общества, а число которых входили жрецы-брахманы, воины-кшатрии, свободные общинники- вайшии и ремесленники-шудры (брамины и судры, как называет их А. Н. Краснов). Вне варн стояли так называемые неприкасаемые, или парайя (парин). Если к концу XIX а. аысшие варны действительно перестали занимать повсеместно господствующее положение в индийском и ланкийском обществах, то кастовая система была, напротив, живуча и даже проникла к буддистам- сингальцам.Канди — это в настоящее время небольшой город во внутренней горной части Шри-Ланки, место паломничества буддистов. В прошлом — столица древнего Кандийского царства, сохранявшего независимость до 1815 г. Современная столица Шри-Лвики — Коломбо.Антиколониальное национально-освободительное движение на Цейлоне началось практически сразу же после покорения англичанами последнего ланкийского независимого государства в Квндн в 1815 г. В 1818 г. поднялось жестоко подавленное восстание против англичан, в 1848 г. разразилось крупное крестьянское восстание, вызванное экономическими преобразованиями и широким внедрением плантационного хозяйства, сопровождавшимся массовым ввозом кули из Индии. Наконец, в 1865 г. возниформально независимым, но по существу зависимым от англичан султанатом, которым управлял султан Абубакар, о котором упоминает автор. Резиденция султана находилась не в Сингапуре, а в городе Джохор-Бару, столице султаната, лежащей на северном берегу пролива, отделяющего остров Сингапур от материка. Конечно. Абубакар нс мог быть тем самым человеком, который продал остров англичанам. Выражение это а тексте книги следует понимать как иносказательное.
нх занятий. Когда в середине прошлого века на Цейлоне стали создаивться коричные, а затем чайные плантации, на них а качестве кули стали наниматься тамилы Южной Индии, осевшие затем на острове и образовавшие особую этническую группу «индийских тамилов» на Шри-Ланке. Антропологически тамилы, как и прочие дравидские народы, относятся к переходной между европеоидами и негро-австралоидами южноиндийской расе, которая характеризуется, в частности, темнокожестью, отчасти даже кур- чавоаолосостью и рядом других признаков, сближающих их не столько с неграми. сколько с австралийцами (аборигенами). Сходен расовый облик и сингальцев, ио они обладают менее выраженным комплексом южиоиидийских черт, более грациозны, у них слабее развит третичный волосяной покров. Об этом А. Н. Краснов с присущей ему наблюдательностью пишет немного ниже.
Ланкийские и индийские тамилы в отличие от буддистов-сингальцев в массе своей исповедуют индуизм шиваитского направления. Кастовая система а их обществе играет большую роль, а меньшей степени она затронула сингальцев. Под кастой следует понимать группу людей, занимающих определенное положение в обществе, занятых однотипной деятельностью, носящих общее кастовое наименование и заключающих браки только внутри собственной касты. От каст следует отличать Варны: широкие сословия индийского общества, а число которых входили жрецы-брахманы, воины-кшатрии, свободные общинники- вайшии и ремесленники-шудры (брамины и судры, как называет их А. Н. Краснов). Вне варн стояли так называемые неприкасаемые, или парайя (парин). Если к концу XIX а. аысшие варны действительно перестали занимать повсеместно господствующее положение в индийском и ланкийском обществах, то кастовая система была, напротив, живуча и даже проникла к буддистам- сингальцам.
Канди — это в настоящее время небольшой город во внутренней горной части Шри-Ланки, место паломничества буддистов. В прошлом — столица древнего Кандийского царства, сохранявшего независимость до 1815 г. Современная столица Шри-Лвики — Коломбо.
Антиколониальное национально-освободительное движение на Цейлоне началось практически сразу же после покорения англичанами последнего ланкийского независимого государства в Квндн в 1815 г. В 1818 г. поднялось жестоко подавленное восстание против англичан, в 1848 г. разразилось крупное крестьянское восстание, вызванное экономическими преобразованиями и широким внедрением плантационного хозяйства, сопровождавшимся массовым ввозом кули из Индии. Наконец, в 1865 г. возни
нх занятий. Когда в середине прошлого века на Цейлоне стали создаивться коричные, а затем чайные плантации, на них а качестве кули стали наниматься тамилы Южной Индии, осевшие затем на острове и образовавшие особую этническую группу «индийских тамилов» на Шри-Ланке. Антропологически тамилы, как и прочие дравидские народы, относятся к переходной между европеоидами и негро-австралоидами южноиндийской расе, которая характеризуется, в частности, темнокожестью, отчасти даже кур- чавоаолосостью и рядом других признаков, сближающих их не столько с неграми. сколько с австралийцами (аборигенами). Сходен расовый облик и сингальцев, ио они обладают менее выраженным комплексом южиоиидийских черт, более грациозны, у них слабее развит третичный волосяной покров. Об этом А. Н. Краснов с присущей ему наблюдательностью пишет немного ниже.
Ланкийские и индийские тамилы в отличие от буддистов-сингальцев в массе своей исповедуют индуизм шиваитского направления. Кастовая система а их обществе играет большую роль, а меньшей степени она затронула сингальцев. Под кастой следует понимать группу людей, занимающих определенное положение в обществе, занятых однотипной деятельностью, носящих общее кастовое наименование и заключающих браки только внутри собственной касты. От каст следует отличать Варны: широкие сословия индийского общества, а число которых входили жрецы-брахманы, воины-кшатрии, свободные общинники- вайшии и ремесленники-шудры (брамины и судры, как называет их А. Н. Краснов). Вне варн стояли так называемые неприкасаемые, или парайя (парин). Если к концу XIX а. аысшие варны действительно перестали занимать повсеместно господствующее положение в индийском и ланкийском обществах, то кастовая система была, напротив, живуча и даже проникла к буддистам- сингальцам.
Канди — это в настоящее время небольшой город во внутренней горной части Шри-Ланки, место паломничества буддистов. В прошлом — столица древнего Кандийского царства, сохранявшего независимость до 1815 г. Современная столица Шри-Лвики — Коломбо.
Антиколониальное национально-освободительное движение на Цейлоне началось практически сразу же после покорения англичанами последнего ланкийского независимого государства в Квндн в 1815 г. В 1818 г. поднялось жестоко подавленное восстание против англичан, в 1848 г. разразилось крупное крестьянское восстание, вызванное экономическими преобразованиями и широким внедрением плантационного хозяйства, сопровождавшимся массовым ввозом кули из Индии. Наконец, в 1865 г. возни
37 Государственный флаг Российской империи с 1883 по 1917 г. представлял собой полотнище с белой, синей и красной горизонтальными полосами.
м Сингальцы, или сингалы (их старое название «сиигалезы»), — основной народ, живущий иа Шри-Ланке. Их численность на 1983 г. составляла более 11 млн. человек, что составляло около 3/4 населения страны. Сингальцы родственны другим индоевропейским народам Индии, таким, как бенгальцы, мвратхи и др. Другая часть населения Шри-Ланки — ланкийские тамилы, дравидский народ, родственный тамилам Индии. Их численность — 2,8 млн. человек. Западное побережье острова, в том числе Коломбо, заселено главным образом сингальцами.
” Португальское владычество на острове было установлено в 1518 г. и длилось до 1658 г., когда сменилось голландским колониальным господством. В 1796 г. остров перешел под контроль Великобритании и оставался английской колонией до 1948 г.
* Кроме сингальцев и тамилов иа Шри- Ланке живет еще несколько коренных народов, средн них упоминаемые А. Н. Красновым а тексте несколько ниже ланкийские мусульмане, известные под названием «мавры* (численность на 1983 г. —около 1 млн. человек), а также так называемые «бюргеры» (численность на 1983 г. — 50 тыс. человек). Последние являются потомками селившихся в колониальный период на острове португальцев и голландцев, частично смешавшихся с сингальцами и тамилами. Те из них, кто принял буддизм, ассимилировались с сингальцами, те же, кто сохранил приверженность христианству, становились бюргерами. Они говорят иа английском, частично также на староголландском и старопортугальском языках. В настоящее время среди христиан Шри- Ланки кроме бюргеров насчитывается также немало сингальцев и некоторая часть тамилов.
Кули — название наемных неквалифицированных рабочих в бассейне Индийского оксана и Юго-Восточной Азии. Обычно кули были индийцами или китайцами, твк что в Восточной Африке этим словом стали обозначать вообще всех выходцев из Индии независимо от
кла первая ор1ани1<щии цейлонской буржуазии, Цейлонская лига, которая к концу XIX в. стала выдвигать уме ную антиколониальную программу самым утверждение А. Н. Краснов: нуждается в некотором уточнении. Автор, впрочем, мог не знать деталей цейлонской общественной жизни ввиду кратковременности пребывания ив острове.
Согласно средневековым хроникам утверждение буддизма на Шри-Ланке связывается с прибытием иа остров из Индии в III в. до II. з. индийского буддийского проповедника Махинды, сына императора Ашоки. Он же посадил на острове а знак принятия буддизма ветку священного дерева бодхи, о котором упоминает А. Н. Краснов. Зуб Бунды — самая главная ланкийская реликвия, с которой, как рассказывает А. Н. Красное, связано представление о том, что ее владелец властвует над островом, согласно хроникам, — был привезен из Индии в 371 г. и. э. при сингальском властителе Сиримегхаваине. Он поместил зуб в зданнн Дхаммачакка, а Анурадхапуре. построенном еще в III в. до н. э. В XVI в. царь Вирааиккама перенес реликвию в Канди, где построил для иее специальный Храм зуба, а котором она находится по сию пору. На языке пали, священном языке тхеравадмого буддизма, распространенного на острове, реликвия Зуб называется «датхадхату*. «Далада» — сингальское название этой реликвии.
Здесь А. Н. Краснов схематически описывает организацию ланкийской буддийской монашеской общины, сангхи. Вступивший в общину человек, прошедший церемонию посвящения «паббаджа» (уход от мира), называется «саманера» (послушник). Проходя последовательно через ряд посвятительных церемоний, саманера через ряд лет мог получить титул «тхера», или «тсра* (старший), или «махатера» (старейший) и тем самым стать членом аысшей духовной иерархии. Очевидно, автор передает этот титул словом «иразатрада». Кроме этого здесь упомянуты, очевидно, мирские последователи буддизма, принявшие иа себя основньк ..шреты буддийской религии («сила»). Они названы здесь словом «си-
Вихара (по-сингальски «всхсра») обитель буддийских монахов, при которой обязательно находится и храм.
Десять обетов саманера («дасасила») включают в себя повеление избегать: I) убийства. 2) кражи. 3) половых сношений. 4) лжи. 5) употребления опьяняющих напитков. 6) принятия пиши после полудня, 7) участия в мирских развлечениях. 8) употребления умащений и украшений, 9) пользования удобной изукрашенной постелью. 1G) пРиЧ*Ч" Буддийский монах мог в любой момент
мыслится как бесконечная череда возникновения. рвзвития и гибели мирон. Существование одного мира продолжается в течение одной махакальпы («мага-кальнз» у А. Н. Краснова), которая считается одним днем бога Брахмы. По разным версиям, длительность кальпы колеблется между I млн. и 4 320 мли. лет. У А. Н. Краснова излагается малоизвестная версия чередования миров, насыщенная народными, возможно, добуддийскими представлениями.Махакальпы, согласно представлениям буддизма, делятся на «буддакальпы*, в течение которых на земле появляются будды, и «шуньякальпы», не отмеченные пришествием будд. Нынешняя кальпа отмечена появлением нескольких будд. Считается, что Шакья-Муни, явившийся на землю в образе царевича Гаутамы, был седьмым буддой. Грядущий будда — Майтрейя — должен явиться, когда длительность человеческой жизни достигнет 84 тыс. лет.Мусульманская народная мифология скдонна была помещать рай иа краю знакомого им в раннее средневековье мира — иа таинственном тропическом острове Шри-Ланка, известном еще в античном мире под названием Тапроба- на. Согласно этой традиции, именно там произошло сотворение Адама и его грехопадение. Поэтому одна из вершин острова называется Адамовым пиком. Высота его — 2243 м.Исдда — неправильная передача названия города Джидда в Саудовской Аравии, морского порта Мекки.м Здесь явная описка: арабы в Богоре ие жили, зато в городе был китайский квартал. Под «малайским* автор имеет в виду, конечно, основную часть города, населенную сундами и представителями других индонезийских народов.” На острове Ява, как н на других островах Малайского архипелага, распространены преимущественно красные н красно-желтые ферраллитные почвы.мыслится как бесконечная череда возникновения. рвзвития и гибели мирон. Существование одного мира продолжается в течение одной махакальпы («мага-кальнз» у А. Н. Краснова), которая считается одним днем бога Брахмы. По разным версиям, длительность кальпы колеблется между I млн. и 4 320 мли. лет. У А. Н. Краснова излагается малоизвестная версия чередования миров, насыщенная народными, возможно, добуддийскими представлениями.Махакальпы, согласно представлениям буддизма, делятся на «буддакальпы*, в течение которых на земле появляются будды, и «шуньякальпы», не отмеченные пришествием будд. Нынешняя кальпа отмечена появлением нескольких будд. Считается, что Шакья-Муни, явившийся на землю в образе царевича Гаутамы, был седьмым буддой. Грядущий будда — Майтрейя — должен явиться, когда длительность человеческой жизни достигнет 84 тыс. лет.Мусульманская народная мифология скдонна была помещать рай иа краю знакомого им в раннее средневековье мира — иа таинственном тропическом острове Шри-Ланка, известном еще в античном мире под названием Тапроба- на. Согласно этой традиции, именно там произошло сотворение Адама и его грехопадение. Поэтому одна из вершин острова называется Адамовым пиком. Высота его — 2243 м.Исдда — неправильная передача названия города Джидда в Саудовской Аравии, морского порта Мекки.м Здесь явная описка: арабы в Богоре ие жили, зато в городе был китайский квартал. Под «малайским* автор имеет в виду, конечно, основную часть города, населенную сундами и представителями других индонезийских народов.” На острове Ява, как н на других островах Малайского архипелага, распространены преимущественно красные н красно-желтые ферраллитные почвы.лет» и пр.лет» и пр.65 Территория Нидерландской Индии делилась на районы, где было введено непосредственное колониальное У”Р®®’ ленис, находившееся в руках голландс высших чиновников и подчиненных им местных чиновников низшего разряда, и на районы косвенного управления та, где была сохранена номинальная власть бывших феодальных властителей.среди последних наиболее известными были четыре княжества на Центральной Яве (Джокьякарта. Суракарта. И11*^3" и Мангкунегаран), представлявшие собой остатки некогда могущественного яванского государства Матарам, л XVII вв. А. Н. Краснов, безусловно, нрав, когда утверждаем что в конце XIX в. индонезийские феодалы тились в «послушные пешкн в руках гол ландскйх администраторов».65 Территория Нидерландской Индии делилась на районы, где было введено непосредственное колониальное У”Р®®’ ленис, находившееся в руках голландс высших чиновников и подчиненных им местных чиновников низшего разряда, и на районы косвенного управления та, где была сохранена номинальная власть бывших феодальных властителей.среди последних наиболее известными были четыре княжества на Центральной Яве (Джокьякарта. Суракарта. И11*^3" и Мангкунегаран), представлявшие собой остатки некогда могущественного яванского государства Матарам, л XVII вв. А. Н. Краснов, безусловно, нрав, когда утверждаем что в конце XIX в. индонезийские феодалы тились в «послушные пешкн в руках гол ландскйх администраторов».
мыслится как бесконечная череда возникновения. рвзвития и гибели мирон. Существование одного мира продолжается в течение одной махакальпы («мага-кальнз» у А. Н. Краснова), которая считается одним днем бога Брахмы. По разным версиям, длительность кальпы колеблется между I млн. и 4 320 мли. лет. У А. Н. Краснова излагается малоизвестная версия чередования миров, насыщенная народными, возможно, добуддийскими представлениями.
Махакальпы, согласно представлениям буддизма, делятся на «буддакальпы*, в течение которых на земле появляются будды, и «шуньякальпы», не отмеченные пришествием будд. Нынешняя кальпа отмечена появлением нескольких будд. Считается, что Шакья-Муни, явившийся на землю в образе царевича Гаутамы, был седьмым буддой. Грядущий будда — Майтрейя — должен явиться, когда длительность человеческой жизни достигнет 84 тыс. лет.
Мусульманская народная мифология скдонна была помещать рай иа краю знакомого им в раннее средневековье мира — иа таинственном тропическом острове Шри-Ланка, известном еще в античном мире под названием Тапроба- на. Согласно этой традиции, именно там произошло сотворение Адама и его грехопадение. Поэтому одна из вершин острова называется Адамовым пиком. Высота его — 2243 м.
Исдда — неправильная передача названия города Джидда в Саудовской Аравии, морского порта Мекки.
м Здесь явная описка: арабы в Богоре ие жили, зато в городе был китайский квартал. Под «малайским* автор имеет в виду, конечно, основную часть города, населенную сундами и представителями других индонезийских народов.
” На острове Ява, как н на других островах Малайского архипелага, распространены преимущественно красные н красно-желтые ферраллитные почвы.
мыслится как бесконечная череда возникновения. рвзвития и гибели мирон. Существование одного мира продолжается в течение одной махакальпы («мага-кальнз» у А. Н. Краснова), которая считается одним днем бога Брахмы. По разным версиям, длительность кальпы колеблется между I млн. и 4 320 мли. лет. У А. Н. Краснова излагается малоизвестная версия чередования миров, насыщенная народными, возможно, добуддийскими представлениями.
Махакальпы, согласно представлениям буддизма, делятся на «буддакальпы*, в течение которых на земле появляются будды, и «шуньякальпы», не отмеченные пришествием будд. Нынешняя кальпа отмечена появлением нескольких будд. Считается, что Шакья-Муни, явившийся на землю в образе царевича Гаутамы, был седьмым буддой. Грядущий будда — Майтрейя — должен явиться, когда длительность человеческой жизни достигнет 84 тыс. лет.
Мусульманская народная мифология скдонна была помещать рай иа краю знакомого им в раннее средневековье мира — иа таинственном тропическом острове Шри-Ланка, известном еще в античном мире под названием Тапроба- на. Согласно этой традиции, именно там произошло сотворение Адама и его грехопадение. Поэтому одна из вершин острова называется Адамовым пиком. Высота его — 2243 м.
Исдда — неправильная передача названия города Джидда в Саудовской Аравии, морского порта Мекки.
м Здесь явная описка: арабы в Богоре ие жили, зато в городе был китайский квартал. Под «малайским* автор имеет в виду, конечно, основную часть города, населенную сундами и представителями других индонезийских народов.
” На острове Ява, как н на других островах Малайского архипелага, распространены преимущественно красные н красно-желтые ферраллитные почвы.
лет» и пр.
лет» и пр.
65 Территория Нидерландской Индии делилась на районы, где было введено непосредственное колониальное У”Р®®’ ленис, находившееся в руках голландс высших чиновников и подчиненных им местных чиновников низшего разряда, и на районы косвенного управления та, где была сохранена номинальная власть бывших феодальных властителей.среди последних наиболее известными были четыре княжества на Центральной Яве (Джокьякарта. Суракарта. И11*^3" и Мангкунегаран), представлявшие собой остатки некогда могущественного яванского государства Матарам, л XVII вв. А. Н. Краснов, безусловно, нрав, когда утверждаем что в конце XIX в. индонезийские феодалы тились в «послушные пешкн в руках гол ландскйх администраторов».
65 Территория Нидерландской Индии делилась на районы, где было введено непосредственное колониальное У”Р®®’ ленис, находившееся в руках голландс высших чиновников и подчиненных им местных чиновников низшего разряда, и на районы косвенного управления та, где была сохранена номинальная власть бывших феодальных властителей.среди последних наиболее известными были четыре княжества на Центральной Яве (Джокьякарта. Суракарта. И11*^3" и Мангкунегаран), представлявшие собой остатки некогда могущественного яванского государства Матарам, л XVII вв. А. Н. Краснов, безусловно, нрав, когда утверждаем что в конце XIX в. индонезийские феодалы тились в «послушные пешкн в руках гол ландскйх администраторов».
беспрепятственно отказаться от выполнения этих запретов н аыйти из монашеской общины.
Дсвалайя. или дсвсла. — обозначение не буддийского, а индуистского храма на Шри-Лапке.
« Шакья-Мунн («отшельник из рода Шакья») — одно из обозначений Будды. А. Н. Краснов, безусловно, прав, отмечая разницу между ранним этическим буддизмом и буддизмом хинаяны, или тхеравадским буддизмом, господствующим сейчас на Шри-Ланке.
я А. Н. Красное, очевидно, имеет в виду русский религиозный лубок, выпускавшийся русской православной церковью и пользовавшийся популярностью средн широких слоев крестьянства.
и А. Н. Краснов приводит здесь очень интересное описание малоизвестной картины мироздания согласно учению ланкийского тхеравадского буддизма.
Согласно общебуддийской мифологии, в центре мироздания расположена мировая гора Меру, или Махамеру («Мага-меру- парватэ» у А. Н. Краснова). Вокруг исс вращаются Солнце, Луна и небесные светила. Окружают ее семь концентрических горных хребтов, за которыми расположены четыре континента, каждый из которых окружен 500 островами, омываемыми океаном. Океан же окружен скалистой стеной. Ад, или нарака, нс обязательно должен быть расположен под Меру. Народные представления, приведенные автором, проявляют черты, сближающие их с древними, видимо, добуддийскими моделями мира. В частио- сти, па это указывает помещение водной стихии внизу Меру и ассоциация ада именно с ней.
В буддийской мифологии ад, или нарака, считается одной из множества сфер бытия в бесконечной цепи перерождений и страданий живых существ. Адские мучения поэтому не считаются вечными в отличие от христианских представлений, и любое существо, претерпевшее их. может возродиться а более высоких сферах и даже достичь нирваны, т. е. прекращения сансары (страдания).
Нарак существовало множество, но главные из них — семь жврких и восемь холодных. Жаркие расположены под континентом Джамбудвипой (обычно отождествляемым с Индией), а холод- ные — па краях мира. Философский буддизм считает нвракн творением человеческой психики, но народная мифология, столь ярко представленная в рассказе А. Н. Краснова, ис только признает их реальное существование, но и населяет их множеством ужасных демонов и насыщает жуткими подробностями, восходящими в целом ряде случаев к добуддинским мифологическим образам.
м Согласно общебуддийской и индуистской мифологии, бытие Вселенной
“ В 1978 г. на Яве жило 93 млн. человек. В настоящее время население острова, очевидно, превышает 100 млн. человек; средняя плотность населения здесь одна из наиболее высоких а мире — 750 человек на I ка. км.
На острове Ява сосредоточена половина посевов риса Индонезии. Во многих местах на орошаемых землях собирают по два урожая риса в год.
Эта фраза достаточно хорошо отражает низкий уровень представлений о языках Малайского архипелага, характерный для конца XIX в., хотя уже в то время было известно, что большинство этих языков относится к аустронсзий- ской языковой семье (в то время более распространенным было ее обозначение как малайско-полинезийской), одной из
— '^ ■|"»инии чапн Ипп
Восточной А ,акжс малагасийский язык па Мадагаскаре, ряд языков Нос точного Индокитая, Тайваня и языки Меланезии. Микронезии и Полинезии На территории самой Индонезии количе- ство самостоятельных языков прибли жается к 500—600. Они а свою очередь делятся на множество групп, подгрупп и т. д. Малайский язык, одна из литег»™ ных форм которого стала называть^ сейчас индонезийским языком, сильно отличается от языков Явы, как, впрочем и сами эти языки друг от друга.
Сундаиезцы — то же, что суиды См комментарий № 5.'
В средневековье малайский язык, распространенный до того среди народов Восточной Суматры и береговой полосы Калимантана, т. е. собственно малайцев в узком смысле этого слова, стал превращаться в торговый язык-посредник (lingua franca) всего Малайского архипелага. В результате действительно образовался своеобразный пиджинизированный малайский диалект, который иногда называли «базарным малайским*. С помощью этого языка можно было без труда объясняться на всех островах архипелага. Однако отмеченные А. Н. Красновым особенности в области грамматики и лексики относятся к малайскому языку вообще, а не только к «базарному* его варианту. Для этого языка характерны категории, отсутствующие а привычных для нас индоевропейских языках; с другой стороны, такие особенности, как спряжение, склонение, обязательное грамматическое число и прочие, в нем отсутствуют. Примеры словообразования в малайском языке: mata hari — солнце (глаз дия) anak kunci — ключ (дитя запора) ibu kunci — замок (мать запора) kcrcta api — поезд (огненная карета) и др. ие свидетельствуют о примитивности данного языка и мало отличаются от слое типа «самолет*, «пароход», «верто
w Впечатления А. Н. Краснова о взаимоотношениях индонезийцев н голландских колонизаторов достаточно субъективны. Он нс мог уаидеть скрытых важных социальных процессов, которые зарождались в это время в яванском обществе, отчасти нз-за кратковременности визита, отчасти из-за слабого знакомства со страной. Архипелаг далеко не был так спокоен и так очарован высоким престижем европейцев, как это пытается показать автор. В то время в разгаре была одна из самых тяжелых для голландских колонизаторов Ачехская война иа Северной Суматре, продолжавшаяся 40 лет (1873— 1913 гг.) и сильно подорвавшая авторитет европейских колонизаторов не только в Индонезии, но и во всей Азии. В 90-х годах XIX в. начинает зарождаться просветительское движение на Яве, выдвинувшее лозунги равного с европейцами доступа к образованию, началось массовое открытие частных яванских школ. В начале XX в. широкое национально- освободительное движение уже охватило всю страну, сумевшую добиться полной независимости от Нидерландов только в 1949 г. Таким образом, А. Н. Краснов оказался на Яве на пороге новой эпохи в жизни страны, приведшей к краху колониальной системы.
Здесь в несколько утрированной форме рассказывается об особенностях яванского языка. В нем существует несколько так называемых социальных стилей (игоко, кроме, кромо инттил и др.), которые употребляются при обращении к собеседникам в зависимости от их социального статуса. Стили отличаются друг от друга употреблением разной лексики и иногда бывают не совсем понятны человеку, не владеющему ими. Их можно уподобить употреблению в различных социальных контекстах, например России XVIII в., народного разговорного языка, языка поэзии и художественной литературы и церковнославянского. Хотя ошибка а употреблении стиля никогда не влекла за собой предания ослушника смерти, она считалась грубым нарушением принятых социальных норм.
м Подобострастные приветствия. Действительно широко распространенные а яванском обществе XIX в. и нс полностью изжитые до сих пор, порождены не колониализмом и благоговением перед европейцами, а нормами феодальных отношений, господствовавших на острове еще в доголландский период. Характерно, что индонезийские народы, не знавшие феодальных систем, внешне вели себя с европейцами гораздо более демократично.
w Мнение о смешанном, «амальгамном*, характере яванского этноса не разделяется современной наукой. Безусловно, иа протяжении тысячелетий в состав вванцса вливались разнообразные пришельцы. селившиеся на Яве, ио такие
процессы снонстценны всем народам мира, н яванцы, суиды и мадурцы нс находятся в этом отношении в каком- либо исключительном положении. Точка зрения А. Н. Краснова объясняется распространенным в Европе конца XIX в. необоснованным взглядом на Юго-Восточную Азию как на окраину цивилизованного мира, не способную к самостоятельному развитию культуры, а лишь воспринимавшую культурные влияния от своих более развитых соседей.
Такое объяснение исламизации Индонезии решительно не соответствует историческим свидетельствам. Ислам в Индонезию проник нс в результате завоевания и не через посредство арабов. Первыми мусульманскими миссионерами на архипелаге были, очевидно, мусульманские гуджаратские торговцы из Индии, установившие контроль над морскими торговыми путями в Индийском океане. Первым островом, воспринявшим мусульманское влияние, была не Ява, а Суматра, более точно, ее северная оконечность. Там обнаружены мусульманские надгробия конца XIII в. На Яве ислам начинает широко распространяться только в XV в. Арабы вообще никогда не играли значительной роли в жизни Малайского архипелага. Сравнительно небольшое количество арабов Индонезии (около 100 тыс. человек в 1980 г.) — потомки иммигрантов из Хадрамаута (Народная Демократическая Республика Йемен), начавших переселяться в Индонезию в XIX'b. в поисках заработка. В 1892 г. иа Яве было всего 16 тыс. арабов. Мужчины-арабы, как правило, женились на индонезийках, и обиходным языком их был не арабский, а малайский.
Кофе и теперь продолжают возделывать в Индонезии, однако на сравнительно небольшой площади.
«Владимирка» — дорога из Москвы во Владимир. С 1919 г. часть ее, входящая в черту Москвы, называется шоссе Энтузиастов в память революционеров, шедших по этой дороге на сибирскую ка-
Скорее всего, здесь имеются в виду не яванцы и не малайцы, а суиды — основное население района Пелабухаирату.
Театр плоских кожаных кукол — ваянг — наиболее примечательный элемент традиционной культуры Явы. Жители острова заслуженно гордятся этим видом театра, вошедшим в сокровищницу мировой театральной культуры. Ваянгу посвящены сотни исследований на разных языках, в том числе в нашей стране: Мер- вартЛ. А. Малайский театр И Восточный театр. Л., 1929; Соломоник И. Н. Традиционный театр кукол Востока. М..
Имеется в виду путешествие русского писателя И. А. Гончарова иа фрегате «Паллада* из Кронштадта в Японию в
IS52 1X55 1Г иОц-шр<т и. А. Фрегат "Паллада*. М.. ]|)5],'В настоящее время Малайский архиве лаг включается ■ регион Юго-ВоЛоТой Азии и к Дальнему Востоку нс относит-Имеется в виду неоген, начавшийся 25 млн. лет назад и продолжавшийся 23 5 млн. лет; тогда в Европе и Азии были широко распространены гиппарионы и мастодонты.IS52 1X55 1Г иОц-шр<т и. А. Фрегат "Паллада*. М.. ]|)5],'В настоящее время Малайский архиве лаг включается ■ регион Юго-ВоЛоТой Азии и к Дальнему Востоку нс относит-Имеется в виду неоген, начавшийся 25 млн. лет назад и продолжавшийся 23 5 млн. лет; тогда в Европе и Азии были широко распространены гиппарионы и мастодонты.А. Н. Краснов преувеличивает молодой возраст пустынь Арало-Каспийского района. Как тип ландшафта они имеют третичный возраст.
IS52 1X55 1Г иОц-шр<т и. А. Фрегат "Паллада*. М.. ]|)5],'
В настоящее время Малайский архиве лаг включается ■ регион Юго-ВоЛоТой Азии и к Дальнему Востоку нс относит-
Имеется в виду неоген, начавшийся 25 млн. лет назад и продолжавшийся 23 5 млн. лет; тогда в Европе и Азии были широко распространены гиппарионы и мастодонты.
IS52 1X55 1Г иОц-шр<т и. А. Фрегат "Паллада*. М.. ]|)5],'
В настоящее время Малайский архиве лаг включается ■ регион Юго-ВоЛоТой Азии и к Дальнему Востоку нс относит-
Имеется в виду неоген, начавшийся 25 млн. лет назад и продолжавшийся 23 5 млн. лет; тогда в Европе и Азии были широко распространены гиппарионы и мастодонты.
£ор ~1С “«РУжеиия островов Восточной и Юго-Восточвой Азии относятся к молодой альпийской складчатости, протекавшей в третичное и четвертичное время. Во многих случаях острова действительно моложе материковой части востока Азии.
” На современной карте эти горы имеют названия: Геде, Салак, Таигкубан-Праху, Паландаян (о. Ява), Ундзен, Асо (о. Кюсю).
А. Р. Уоллес (1823—1913) — видный английский натуралист, исследователь тропических стран. Уоллес восемь лет (с 1854 до 1862 г.) провел на островах Индонезии, собрав там богатейшие коллекции фауны. Большой популярностью пользуется вышедший в русском переводе а 1872 г. его труд: «Малайский архипелаг. Страна оранг-утана и райской птицы*. В 1975 г. в издательстве «Мысль* была переиздана другая книга Уоллеса — «Тропическая природа*.
Категоричное утверждение Краснова об отсутствии пальм а верхнем ярусе тропического леса вообще не соответствует действительности (см. прим. 25).
« Родовое латинское название дуба — Quercus, клена — Acer, каштана Castanea.и Sambucus — родовое название бузины, к роду Rubus у нас принадлежат малина, ежевика, костяника, морошка и др.84 Бриолог—специалист, занимающийся изученном мхов.* Криптогамы —тайнобрачные расте- м Макисы (маквисы) в странах СР£Д”" имиоморь» предстаяляют " ==т№ ками и деревьями.« Родовое латинское название дуба — Quercus, клена — Acer, каштана Castanea.и Sambucus — родовое название бузины, к роду Rubus у нас принадлежат малина, ежевика, костяника, морошка и др.84 Бриолог—специалист, занимающийся изученном мхов.* Криптогамы —тайнобрачные расте- м Макисы (маквисы) в странах СР£Д”" имиоморь» предстаяляют " ==т№ ками и деревьями.Сапрофитами называют растения, лишенные хлорофилла. В отличие от паразитов сапрофиты питаются ие живым, а мертвым белком, используя для этой цели отмершие остатки растений и животных.
« Родовое латинское название дуба — Quercus, клена — Acer, каштана Castanea.
и Sambucus — родовое название бузины, к роду Rubus у нас принадлежат малина, ежевика, костяника, морошка и др.
84 Бриолог—специалист, занимающийся изученном мхов.
* Криптогамы —тайнобрачные расте- м Макисы (маквисы) в странах СР£Д”" имиоморь» предстаяляют " ==т№ ками и деревьями.
« Родовое латинское название дуба — Quercus, клена — Acer, каштана Castanea.
и Sambucus — родовое название бузины, к роду Rubus у нас принадлежат малина, ежевика, костяника, морошка и др.
84 Бриолог—специалист, занимающийся изученном мхов.
* Криптогамы —тайнобрачные расте- м Макисы (маквисы) в странах СР£Д”" имиоморь» предстаяляют " ==т№ ками и деревьями.
” Говоря О 40-градусной жаре в России, А Н. Краснов имел в виду температуру воздуха, измеряемую по •^-градусной температурной шкале Цельсия. В то же время температурные данные для Явы приведены им по 80-градусной шкале Реомюра. Но даже приведенная к шкале Цельсия температура воздуха Явы, сообщаемая А. Н. Красновым, является заниженной. В жарком поясе Явы он приводит годовую темперарру.„
юся в пределах 15—22,5С (-12 ИГР), в то время как в действительное™ она составляет здесь не ниже 24—26 С.
А. Н. Краснов придерживается следующей классификации растительного покрова, позднее разработанной им в учебнике «География растений* (1898): 1) мегатермы ахимоники — флора теплых беззимних стран; 2) мегатермы ахимо- никн — растения субтропиков с небольшими колебаниями температуры, не сказывающимися губительно на растениях, которые не имеют специальных приспособлений для защиты от холода; 3) мезотермы ахимоники — растения средних температур умеренного и субтропического поясов, не знакомые с колебаниями температуры, останавливающими рост; 4) мезотермы химоники — растения умеренного пояса с выраженной зимой; 5) микротермы ахимоники — растения высоких гор тропиков, приспособленные к низким температурам, но без выраженной зимы; 6) микротермы химоники — растения холодного пояса с выраженной
Описываемая А. Н. Красновым флора яванских вершин, образованная вечнозелеными кустарниками и деревьями, а действительности не аналогична той альпийской флоре, которую мы наблюдаем иа высоких горах умеренного и субтропического поясов. Это скорее еще флора умеренного пояса, чем альпийских
Этот вывод об отдаленных родственных связях флоры северных тундр с флорой высоких вершин тропических стран является одним из важнейших теоретических положений, высказанных А. Н. Красновым после посещения Явы. Многие исследователи сейчас согласны с тем. что подмеченное А. Н. Красновым на вулканах Явы перерождение флоры имело место в более широких масштабах в Арктике на протяжении третичного времени. Допускается также возможность проникновения в Арктику высокогорных элементов флоры тропических стран ^Тихомиров Б. А. Пути формирования растительного покрова арктической Евразии в четвертичном периоде // Советская ботаника. 1946. Т. 14. Вып. 5). ” Гризебах (1814—1879). немецкий ботв- иикогсограф. автор флористического деления Земли (Die Vegclaiion der Erdc neCh1872)r kHma‘ischcn Anordnung. Leip-
94 Здесь А. Н. Краснов дает неточное шкур, а остальное же время обходилис! представление о тропиках как о страпвх только небольшими набедренными с избыточной влажностью в атмосфере и повязками. Способность огнеземельцев почвах. Как н в любом другом поясе, тро- обходиться без одежды в суровом кли- пическне страны могут быть постоянно мате вызывала удивление европейских94 Здесь А. Н. Краснов дает неточное шкур, а остальное же время обходилис! представление о тропиках как о страпвх только небольшими набедренными с избыточной влажностью в атмосфере и повязками. Способность огнеземельцев почвах. Как н в любом другом поясе, тро- обходиться без одежды в суровом кли- пическне страны могут быть постоянно мате вызывала удивление европейскихматс вызывала удивление европейских ,..... путешественников XIX в. Самоеды — нымн (саванны) и сухими (тропические старое название ненцев, коренных житс- стспн и пустыни). Далее, понятие тропн- лей севера европейской части СССР и ков он распространяет и на влажные Западной Сибири. Традиционная одежда субтропики, считая, например, юг Япо- ненцев — глухой балахон из оленьих иии тропической страной, а страны Срс- шкур, малица. Эскимосы также носят диземной Европы — нстропическими, одежду из шкур животных (оленя, мор- хотя и тот и другой районы принадлежат ских млекопитающих, собак).матс вызывала удивление европейских ,..... путешественников XIX в. Самоеды — нымн (саванны) и сухими (тропические старое название ненцев, коренных житс- стспн и пустыни). Далее, понятие тропн- лей севера европейской части СССР и ков он распространяет и на влажные Западной Сибири. Традиционная одежда субтропики, считая, например, юг Япо- ненцев — глухой балахон из оленьих иии тропической страной, а страны Срс- шкур, малица. Эскимосы также носят диземной Европы — нстропическими, одежду из шкур животных (оленя, мор- хотя и тот и другой районы принадлежат ских млекопитающих, собак).алажными (гилеи), периодически влаж-алажными (гилеи), периодически влаж-.су^-чсс.ом,™^“ДН-Крао».™^»,^95 Rein J. Japan. Berlin. 1881. Bd I; 1886. субтропиков, ограничивая их распростра- Bd II.ненис на территории СССР влажным* К. И. Максимович (1827—1891) — рус- Батумским краем (точнее, Колхидой). В - действительности к субтропикам относятся и Южный берег Крыма с его срсди-.су^-чсс.ом,™^“ДН-Крао».™^»,^95 Rein J. Japan. Berlin. 1881. Bd I; 1886. субтропиков, ограничивая их распростра- Bd II.ненис на территории СССР влажным* К. И. Максимович (1827—1891) — рус- Батумским краем (точнее, Колхидой). В - действительности к субтропикам относятся и Южный берег Крыма с его срсди-ский ботаник и путешественник, академик, исследователь флоры Дальнего.- - --- -,—^Востока, Японии, Китаяземноморским ландшафтом, и Ленкорань — континентальный аналог влаж-97 А. Н. Красное ссылается на свою док- ной Колхиды, и пустыни Кура-Араксин- торскую диссертацияю «Травяные степи ской низмсиности. К субтропикам же северного полушария» (М.. 1894). принадлежит и южная треть среднеазиат-ский ботаник и путешественник, академик, исследователь флоры Дальнего.- - --- -,—^Востока, Японии, Китаяземноморским ландшафтом, и Ленкорань — континентальный аналог влаж-97 А. Н. Красное ссылается на свою док- ной Колхиды, и пустыни Кура-Араксин- торскую диссертацияю «Травяные степи ской низмсиности. К субтропикам же северного полушария» (М.. 1894). принадлежит и южная треть среднеазиат-* Недостаточный дренаж, связанный с ских п^”ь’ Таким образом, на терри- равнинностью рельефа, А. Н. Краснов, тоРии СССР представлено три типа субкак известно, считал причиной безлесья тропических ландшафтов: ландшафт степей и господства луговой травянистой влажных субтропиков, среднзсмномор- растительности в других климатических ский ландшафт, ландшафт сухих субтро- пнкоа. Для всех этих районов общим* Недостаточный дренаж, связанный с ских п^”ь’ Таким образом, на терри- равнинностью рельефа, А. Н. Краснов, тоРии СССР представлено три типа субкак известно, считал причиной безлесья тропических ландшафтов: ландшафт степей и господства луговой травянистой влажных субтропиков, среднзсмномор- растительности в других климатических ский ландшафт, ландшафт сухих субтро- пнкоа. Для всех этих районов общимФ. Б. Шмидт, геолог н ботаник, академик, вместе со своим спутником П. П. Гленом а 1860—1861 гг. совершил экспедицию не Сахалин. Исследования Ф. Б. Шмидта и П. П. Глене дали первую научно обоснованную характеристику растительности острова Сахалина.В данном случае А. Н. Краснов допускает ошибку, считая тундрой сфагновые болота, развитые по низменным побережьям острова Сахалина. Внешне они отчасти напоминают тундру, но природа их такая же, как и других сфагновых болот таежной эоны СССР.Население Явы в настоящее время значительно больше 20 млн. человек (см. прим. 28).1П2 Fcsiuca —родовое наименование овсяницы. Роа — родовое наименование мят-1Ю Богор (Бсйтензорг) назван здесь самым дождливым местом земного шара ошибочно — в ряде других пунктов тропического пояса атмосферных осадков выпадает значительно больше, чем в Богоре."я Название статьи — «Русские тропики»Ф. Б. Шмидт, геолог н ботаник, академик, вместе со своим спутником П. П. Гленом а 1860—1861 гг. совершил экспедицию не Сахалин. Исследования Ф. Б. Шмидта и П. П. Глене дали первую научно обоснованную характеристику растительности острова Сахалина.В данном случае А. Н. Краснов допускает ошибку, считая тундрой сфагновые болота, развитые по низменным побережьям острова Сахалина. Внешне они отчасти напоминают тундру, но природа их такая же, как и других сфагновых болот таежной эоны СССР.Население Явы в настоящее время значительно больше 20 млн. человек (см. прим. 28).1П2 Fcsiuca —родовое наименование овсяницы. Роа — родовое наименование мят-1Ю Богор (Бсйтензорг) назван здесь самым дождливым местом земного шара ошибочно — в ряде других пунктов тропического пояса атмосферных осадков выпадает значительно больше, чем в Богоре."я Название статьи — «Русские тропики» >>« Батумская область, илн Аджария.— нельзя признать удачным. На террито- вошла в составванпи-мурии СССР ртчь может идти только о скому Догово^^ во^н" субтропических ландшафтах.^и^стоящ^мя на террор™Почти исчезнувшие сейчас индейские Батумской облаете создана Аджарск» племена Огненной Земли ив южной око- дсСР (с 1921 г.) ■ составе Грузинско нечности Американского материка — ^р™^Z^^"■ АД-Риы.ос.ювн^—^?2”.^.в^^^^^ ^афи^скую^^ грузин (картвелов). >>« Батумская область, илн Аджария.— нельзя признать удачным. На террито- вошла в составванпи-мурии СССР ртчь может идти только о скому Догово^^ во^н" субтропических ландшафтах.^и^стоящ^мя на террор™Почти исчезнувшие сейчас индейские Батумской облаете создана Аджарск» племена Огненной Земли ив южной око- дсСР (с 1921 г.) ■ составе Грузинско нечности Американского материка — ^р™^Z^^"■ АД-Риы.ос.ювн^—^?2”.^.в^^^^^ ^афи^скую^^ грузин (картвелов).ивкидки из шкур гуаивко или тюленьих
94 Здесь А. Н. Краснов дает неточное шкур, а остальное же время обходилис! представление о тропиках как о страпвх только небольшими набедренными с избыточной влажностью в атмосфере и повязками. Способность огнеземельцев почвах. Как н в любом другом поясе, тро- обходиться без одежды в суровом кли- пическне страны могут быть постоянно мате вызывала удивление европейских
94 Здесь А. Н. Краснов дает неточное шкур, а остальное же время обходилис! представление о тропиках как о страпвх только небольшими набедренными с избыточной влажностью в атмосфере и повязками. Способность огнеземельцев почвах. Как н в любом другом поясе, тро- обходиться без одежды в суровом кли- пическне страны могут быть постоянно мате вызывала удивление европейских
матс вызывала удивление европейских ,..... путешественников XIX в. Самоеды — нымн (саванны) и сухими (тропические старое название ненцев, коренных житс- стспн и пустыни). Далее, понятие тропн- лей севера европейской части СССР и ков он распространяет и на влажные Западной Сибири. Традиционная одежда субтропики, считая, например, юг Япо- ненцев — глухой балахон из оленьих иии тропической страной, а страны Срс- шкур, малица. Эскимосы также носят диземной Европы — нстропическими, одежду из шкур животных (оленя, мор- хотя и тот и другой районы принадлежат ских млекопитающих, собак).
матс вызывала удивление европейских ,..... путешественников XIX в. Самоеды — нымн (саванны) и сухими (тропические старое название ненцев, коренных житс- стспн и пустыни). Далее, понятие тропн- лей севера европейской части СССР и ков он распространяет и на влажные Западной Сибири. Традиционная одежда субтропики, считая, например, юг Япо- ненцев — глухой балахон из оленьих иии тропической страной, а страны Срс- шкур, малица. Эскимосы также носят диземной Европы — нстропическими, одежду из шкур животных (оленя, мор- хотя и тот и другой районы принадлежат ских млекопитающих, собак).
алажными (гилеи), периодически влаж-
алажными (гилеи), периодически влаж-
.су^-чсс.ом,™^“ДН-Крао».™^»,^
95 Rein J. Japan. Berlin. 1881. Bd I; 1886. субтропиков, ограничивая их распростра- Bd II.ненис на территории СССР влажным
* К. И. Максимович (1827—1891) — рус- Батумским краем (точнее, Колхидой). В - действительности к субтропикам отно
сятся и Южный берег Крыма с его срсди-
.су^-чсс.ом,™^“ДН-Крао».™^»,^
95 Rein J. Japan. Berlin. 1881. Bd I; 1886. субтропиков, ограничивая их распростра- Bd II.ненис на территории СССР влажным
* К. И. Максимович (1827—1891) — рус- Батумским краем (точнее, Колхидой). В - действительности к субтропикам отно
сятся и Южный берег Крыма с его срсди-
ский ботаник и путешественник, академик, исследователь флоры Дальнего.- - --- -,—^
Востока, Японии, Китаяземноморским ландшафтом, и Ленко
рань — континентальный аналог влаж-
97 А. Н. Красное ссылается на свою док- ной Колхиды, и пустыни Кура-Араксин- торскую диссертацияю «Травяные степи ской низмсиности. К субтропикам же северного полушария» (М.. 1894). принадлежит и южная треть среднеазиат-
ский ботаник и путешественник, академик, исследователь флоры Дальнего.- - --- -,—^
Востока, Японии, Китаяземноморским ландшафтом, и Ленко
рань — континентальный аналог влаж-
97 А. Н. Красное ссылается на свою док- ной Колхиды, и пустыни Кура-Араксин- торскую диссертацияю «Травяные степи ской низмсиности. К субтропикам же северного полушария» (М.. 1894). принадлежит и южная треть среднеазиат-
* Недостаточный дренаж, связанный с ских п^”ь’ Таким образом, на терри- равнинностью рельефа, А. Н. Краснов, тоРии СССР представлено три типа субкак известно, считал причиной безлесья тропических ландшафтов: ландшафт степей и господства луговой травянистой влажных субтропиков, среднзсмномор- растительности в других климатических ский ландшафт, ландшафт сухих субтро- пнкоа. Для всех этих районов общим
* Недостаточный дренаж, связанный с ских п^”ь’ Таким образом, на терри- равнинностью рельефа, А. Н. Краснов, тоРии СССР представлено три типа субкак известно, считал причиной безлесья тропических ландшафтов: ландшафт степей и господства луговой травянистой влажных субтропиков, среднзсмномор- растительности в других климатических ский ландшафт, ландшафт сухих субтро- пнкоа. Для всех этих районов общим
Ф. Б. Шмидт, геолог н ботаник, академик, вместе со своим спутником П. П. Гленом а 1860—1861 гг. совершил экспедицию не Сахалин. Исследования Ф. Б. Шмидта и П. П. Глене дали первую научно обоснованную характеристику растительности острова Сахалина.
В данном случае А. Н. Краснов допускает ошибку, считая тундрой сфагновые болота, развитые по низменным побережьям острова Сахалина. Внешне они отчасти напоминают тундру, но природа их такая же, как и других сфагновых болот таежной эоны СССР.
Население Явы в настоящее время значительно больше 20 млн. человек (см. прим. 28).
1П2 Fcsiuca —родовое наименование овсяницы. Роа — родовое наименование мят-
1Ю Богор (Бсйтензорг) назван здесь самым дождливым местом земного шара ошибочно — в ряде других пунктов тропического пояса атмосферных осадков выпадает значительно больше, чем в Богоре.
"я Название статьи — «Русские тропики»
Ф. Б. Шмидт, геолог н ботаник, академик, вместе со своим спутником П. П. Гленом а 1860—1861 гг. совершил экспедицию не Сахалин. Исследования Ф. Б. Шмидта и П. П. Глене дали первую научно обоснованную характеристику растительности острова Сахалина.
В данном случае А. Н. Краснов допускает ошибку, считая тундрой сфагновые болота, развитые по низменным побережьям острова Сахалина. Внешне они отчасти напоминают тундру, но природа их такая же, как и других сфагновых болот таежной эоны СССР.
Население Явы в настоящее время значительно больше 20 млн. человек (см. прим. 28).
1П2 Fcsiuca —родовое наименование овсяницы. Роа — родовое наименование мят-
1Ю Богор (Бсйтензорг) назван здесь самым дождливым местом земного шара ошибочно — в ряде других пунктов тропического пояса атмосферных осадков выпадает значительно больше, чем в Богоре.
"я Название статьи — «Русские тропики»
>>« Батумская область, илн Аджария.
— нельзя признать удачным. На террито- вошла в составванпи-му
рии СССР ртчь может идти только о скому Догово^^ во^н" субтропических ландшафтах.^и^стоящ^мя на террор™
Почти исчезнувшие сейчас индейские Батумской облаете создана Аджарск» племена Огненной Земли ив южной око- дсСР (с 1921 г.) ■ составе Грузинско нечности Американского материка — ^р
™^Z^^"■ АД-Риы.ос.ювн^—^
?2”.^.в^^^^^ ^афи^скую^^ грузин (картвелов).
>>« Батумская область, илн Аджария.
— нельзя признать удачным. На террито- вошла в составванпи-му
рии СССР ртчь может идти только о скому Догово^^ во^н" субтропических ландшафтах.^и^стоящ^мя на террор™
Почти исчезнувшие сейчас индейские Батумской облаете создана Аджарск» племена Огненной Земли ив южной око- дсСР (с 1921 г.) ■ составе Грузинско нечности Американского материка — ^р
™^Z^^"■ АД-Риы.ос.ювн^—^
?2”.^.в^^^^^ ^афи^скую^^ грузин (картвелов).
является короткая и теплая зима (средняя температура января выше 0е), продолжительное и жаркое лето (средняя температура июля от 23 до 30°). господство на протяжении части года тропических воздушных масс.
Климат Батумского края —территории Аджарской АССР — приближается к типичному влажносубтропическому климату. Расположенный на юге страны и закрытый с севера горами Большого Кавказа, Батумский край, как н вся Колхида, обладает теплым и влажным климатом. Влагу этот район получает с Черного моря, воды которого здесь никогда не замерзают. Годовая сумма осадков достигает 2000—2500 мм, причем распределены они более или менее равномерно, без ясно выраженного сухого периода. Относительная влажность воздуха из месяца в месяц выше 70%.
Зальцкаммергут — невысокий горный хребет в Альпах на юго-западе Австрии. •* Здесь А. Н. Красное нс совсем точен. На Кавказе распространен ^спФит tou ricum, тогда как в борах средней полосы России — Р- aquiliiium. — Pro-
Культура чая а СССР из субтропнчсс кого пояса перешагнула в умеренный. Помимо Колхиды и Ленкорани чай выращивается в Краснодарском крас РСФСР и Закарпатской области УССР- опыты выращивания чая проводятся в Средней Азин и на Сахалине. Под чайными плантациями в СССР заняты десятки тысяч гектаров площади.Культура чая а СССР из субтропнчсс кого пояса перешагнула в умеренный. Помимо Колхиды и Ленкорани чай выращивается в Краснодарском крас РСФСР и Закарпатской области УССР- опыты выращивания чая проводятся в Средней Азин и на Сахалине. Под чайными плантациями в СССР заняты десятки тысяч гектаров площади.1-2 В преобразовании Батумского края в уголок русских субтропиков А. Н. Краснов принял самое горячее участие По инициативе А Н. Краснова в 1912 г. был создай Батумский ботанический сад, сыгравший большую роль в деле акклиматизации субтропических культур в Закавказье. Статья «Русские тропики* является своего рода ранним теоретическим обоснованием необходимости создя- ння субтропического ботанического сада именно в Батумском крас. Мысль о принадлежности Батумского края к субтропикам А. Н. Краснов высказывал в докладах и а печати еще до опубликования настоящей статьи. В 1894 г. а Московском обществе любителей естествознания А. Н. Краснов выступил с докладом: «Батумский край как русский уголок субтропической природы* (см. журн. Землеведение. 1894. Т. 1. Вып. 4. С.157). Позже А. Н. Краснов посвящает Колхиде целый ряд специальных и популярных работ. В них, в частности, интересно высказывание о причинах бедности влажных субтропиков Западного Закавказья собственной культурной флорой. Эти причины А. Н. Краснов справедливо аидит в палеогеографии района: низменная Колхида является очень молодой а геологическом отношении территорией, недавно освободившейся из-под морских аод, а горы испытали в прошлом охлаждающее воздействие четвертичного ледника. Все это. вместе взятое, и привело к обеднению дреаней третичной флоры Колхиды, к отсутствию в ее составе многих видов культурных растений, известных в других районах влажных субтропиков.1-2 В преобразовании Батумского края в уголок русских субтропиков А. Н. Краснов принял самое горячее участие По инициативе А Н. Краснова в 1912 г. был создай Батумский ботанический сад, сыгравший большую роль в деле акклиматизации субтропических культур в Закавказье. Статья «Русские тропики* является своего рода ранним теоретическим обоснованием необходимости создя- ння субтропического ботанического сада именно в Батумском крас. Мысль о принадлежности Батумского края к субтропикам А. Н. Краснов высказывал в докладах и а печати еще до опубликования настоящей статьи. В 1894 г. а Московском обществе любителей естествознания А. Н. Краснов выступил с докладом: «Батумский край как русский уголок субтропической природы* (см. журн. Землеведение. 1894. Т. 1. Вып. 4. С.157). Позже А. Н. Краснов посвящает Колхиде целый ряд специальных и популярных работ. В них, в частности, интересно высказывание о причинах бедности влажных субтропиков Западного Закавказья собственной культурной флорой. Эти причины А. Н. Краснов справедливо аидит в палеогеографии района: низменная Колхида является очень молодой а геологическом отношении территорией, недавно освободившейся из-под морских аод, а горы испытали в прошлом охлаждающее воздействие четвертичного ледника. Все это. вместе взятое, и привело к обеднению дреаней третичной флоры Колхиды, к отсутствию в ее составе многих видов культурных растений, известных в других районах влажных субтропиков.
Культура чая а СССР из субтропнчсс кого пояса перешагнула в умеренный. Помимо Колхиды и Ленкорани чай выращивается в Краснодарском крас РСФСР и Закарпатской области УССР- опыты выращивания чая проводятся в Средней Азин и на Сахалине. Под чайными плантациями в СССР заняты десятки тысяч гектаров площади.
Культура чая а СССР из субтропнчсс кого пояса перешагнула в умеренный. Помимо Колхиды и Ленкорани чай выращивается в Краснодарском крас РСФСР и Закарпатской области УССР- опыты выращивания чая проводятся в Средней Азин и на Сахалине. Под чайными плантациями в СССР заняты десятки тысяч гектаров площади.
1-2 В преобразовании Батумского края в уголок русских субтропиков А. Н. Краснов принял самое горячее участие По инициативе А Н. Краснова в 1912 г. был создай Батумский ботанический сад, сыгравший большую роль в деле акклиматизации субтропических культур в Закавказье. Статья «Русские тропики* является своего рода ранним теоретическим обоснованием необходимости создя- ння субтропического ботанического сада именно в Батумском крас. Мысль о принадлежности Батумского края к субтропикам А. Н. Краснов высказывал в докладах и а печати еще до опубликования настоящей статьи. В 1894 г. а Московском обществе любителей естествознания А. Н. Краснов выступил с докладом: «Батумский край как русский уголок субтропической природы* (см. журн. Землеведение. 1894. Т. 1. Вып. 4. С.
157). Позже А. Н. Краснов посвящает Колхиде целый ряд специальных и популярных работ. В них, в частности, интересно высказывание о причинах бедности влажных субтропиков Западного Закавказья собственной культурной флорой. Эти причины А. Н. Краснов справедливо аидит в палеогеографии района: низменная Колхида является очень молодой а геологическом отношении территорией, недавно освободившейся из-под морских аод, а горы испытали в прошлом охлаждающее воздействие четвертичного ледника. Все это. вместе взятое, и привело к обеднению дреаней третичной флоры Колхиды, к отсутствию в ее составе многих видов культурных растений, известных в других районах влажных субтропиков.
1-2 В преобразовании Батумского края в уголок русских субтропиков А. Н. Краснов принял самое горячее участие По инициативе А Н. Краснова в 1912 г. был создай Батумский ботанический сад, сыгравший большую роль в деле акклиматизации субтропических культур в Закавказье. Статья «Русские тропики* является своего рода ранним теоретическим обоснованием необходимости создя- ння субтропического ботанического сада именно в Батумском крас. Мысль о принадлежности Батумского края к субтропикам А. Н. Краснов высказывал в докладах и а печати еще до опубликования настоящей статьи. В 1894 г. а Московском обществе любителей естествознания А. Н. Краснов выступил с докладом: «Батумский край как русский уголок субтропической природы* (см. журн. Землеведение. 1894. Т. 1. Вып. 4. С.
157). Позже А. Н. Краснов посвящает Колхиде целый ряд специальных и популярных работ. В них, в частности, интересно высказывание о причинах бедности влажных субтропиков Западного Закавказья собственной культурной флорой. Эти причины А. Н. Краснов справедливо аидит в палеогеографии района: низменная Колхида является очень молодой а геологическом отношении территорией, недавно освободившейся из-под морских аод, а горы испытали в прошлом охлаждающее воздействие четвертичного ледника. Все это. вместе взятое, и привело к обеднению дреаней третичной флоры Колхиды, к отсутствию в ее составе многих видов культурных растений, известных в других районах влажных субтропиков.
с XVI в. аджарцы попали под турецкое владычество и приняли ислам, что отделило их от большинства грузин, исповедовавших христианство православного толка. Сохраняя в целом грузинскую культуру, аджарцы в быту испытали определенное турецкое влияние. В конце XIX а. в Аджарии было широко распространено грузинско-турецкое двуязычие.
В конце XIX а. многие антропологи были склонны придавать чрезмерно большое значение при типологизации народов так называемому черепному указателю. т. е. соотношению ширины черепа к его длине. Если этот указатель превышал величину 0,81, то череп считался брахикефальным (или брахицефал- лическим, как называет его А. Н. Краснов), если менее 0,75 —долихокефал ь- ным; в промежутке располагались характеристики мезокефал ьных черепов. На ранней стадии развития расовой антропологии ученые занимались подсчетом доли тех или иных черепов в данном народе и считали этот показатель свидетельством древних исторических связей между народами. Современная антропология отказалась от преимущественного использования черепного указателя в историко-антропологических исследова-
Вхождение Грузии в состав России в конце XVIII в. вызвало недовольство ряда грузинских феодалов, ущемленных в своих привилегиях. Некоторые из них искали убежища а сопредельных странах, а частности в турецкой Аджарии, население которой говорило на том же языке. Их потомки или они сами, поселившись в Турции, принимали ислам.
Сарты — старое, ныне не употребляемое название оседлых узбеков Средней
Башлык — шерстяной остроконечный капюшон с длинными концами, надеваемый поверх головного убора, характерен для народного костюма на Кавказе. Аджарцы закручивают концы башлыка
вокруг головы, имитируя турецкий тюр-
Ныне Аджария — одни из наиболее благоустроенных и культурных районов Грузни. Женщины наранне с мужчинами принимают активное участие в социалистическом строительстве и управлении республикой; средн них много депутатов Верховного Совета АССР. В Батуми открыт педагогический институт.
Порто-франко — порт, город или приморская область, а пределах которых
ввоз и вывоз иностранных товаров.
Красноземы в Аджарии занимают нИжний пояс гор. На самом побережье и по долинам рек их сменяют аллювиальные почвы, а выше в горах — бурые горно-лесные почвы.
А. Н. Краснов в этой и других своих работах настойчиво проводит мысль о резких климатических и природных различиях. существующих между Западным Закавказьем н средиземноморскими странами, с чем, между прочим, не соглашались тогда многие ученые. Как видим, эта мысль о принадлежности Западного Закавказья к влажным субтропикам имеет большое хозяйственное значение — она определяет выбор культурных растений для их акклиматизации в Закав-
Многие из перечисленных А. Н. Красновым культурных растений, такие, как чай. бамбук, мандарины, стали действительно основой субтропического земледелия в Колхиде. По убеждению А. Н. Краснова, основными странами, откуда следует завозить растения для акклиматизации в Колхиду, являются Япония и Новая Зеландия. Позже А. Н. Краснов завез в Батумский край целый ряд других представителей японской флоры. Первые деревья японской хурмы и тунгового дерева были выращены в Батумском крас А. Н. Красновым. Сейчас эти культуры занимают в Колхиде тысячи гектаров площади.
Указатель латинских названии растений
Abies ilrma 288A sachalincnsis 294Acacia 289. 300. 307Acanthaceae 284Acanthopanax 288Aceraceae 314Acer 314A. capillipcs 287A. crataegifolium 287A.japonicum 288A. javanicum 274A. pictum 288, 294A. polymorphum 282Achras sapota 159Aconitum arcuatum 294Acorus calamus 277Actinidia 283, 288, 294Actinidia platyphylla 287A. polygama 287Actinodaphne 284Adenophora verticillata 289Aegiceras 316Aegilops 35Aerobryum 275Aesculus turbinata 287, 288Agapetes 208,276,279,314,315AgathiS 186, 197A. alba 302Aira 289Ajuga yezoensis 289Albizzia julibrissin 280,287,335A. montana 315Alchemilla 315Alnus 287A. glutinosa 212Alocasia 311Altingia 206, 312A. cxcelsa 272,312Amentaccac 275,284Amhersiia nobilis 251,307Amorphophallus 308Andromeda 279,315A. polifolia 295Andropogon 289Angelica ursina 294Annonaceac 271Annona 190. 264, 308A. reticulata 190,308A. squamosa 190,308Aniennaria javanica 280,315Antiaris toxicaria 271Araliaccae 208, 275, 288, 314, 315Aralia 288Areca catechu 232A. kuhlii 274Arcnga sacchanfcra 192Artocarpeac 284Abies ilrma 288A sachalincnsis 294Acacia 289. 300. 307Acanthaceae 284Acanthopanax 288Aceraceae 314Acer 314A. capillipcs 287A. crataegifolium 287A.japonicum 288A. javanicum 274A. pictum 288, 294A. polymorphum 282Achras sapota 159Aconitum arcuatum 294Acorus calamus 277Actinidia 283, 288, 294Actinidia platyphylla 287A. polygama 287Actinodaphne 284Adenophora verticillata 289Aegiceras 316Aegilops 35Aerobryum 275Aesculus turbinata 287, 288Agapetes 208,276,279,314,315AgathiS 186, 197A. alba 302Aira 289Ajuga yezoensis 289Albizzia julibrissin 280,287,335A. montana 315Alchemilla 315Alnus 287A. glutinosa 212Alocasia 311Altingia 206, 312A. cxcelsa 272,312Amentaccac 275,284Amhersiia nobilis 251,307Amorphophallus 308Andromeda 279,315A. polifolia 295Andropogon 289Angelica ursina 294Annonaceac 271Annona 190. 264, 308A. reticulata 190,308A. squamosa 190,308Aniennaria javanica 280,315Antiaris toxicaria 271Araliaccae 208, 275, 288, 314, 315Aralia 288Areca catechu 232A. kuhlii 274Arcnga sacchanfcra 192Artocarpeac 284
Abies ilrma 288
A sachalincnsis 294
Acacia 289. 300. 307
Acanthaceae 284
Acanthopanax 288
Aceraceae 314
Acer 314
A. capillipcs 287
A. crataegifolium 287
A.japonicum 288
A. javanicum 274
A. pictum 288, 294
A. polymorphum 282
Achras sapota 159
Aconitum arcuatum 294
Acorus calamus 277
Actinidia 283, 288, 294
Actinidia platyphylla 287
A. polygama 287
Actinodaphne 284
Adenophora verticillata 289
Aegiceras 316
Aegilops 35
Aerobryum 275
Aesculus turbinata 287, 288
Agapetes 208,276,279,314,315
AgathiS 186, 197
A. alba 302
Aira 289
Ajuga yezoensis 289
Albizzia julibrissin 280,287,335
A. montana 315
Alchemilla 315
Alnus 287
A. glutinosa 212
Alocasia 311
Altingia 206, 312
A. cxcelsa 272,312
Amentaccac 275,284
Amhersiia nobilis 251,307
Amorphophallus 308
Andromeda 279,315
A. polifolia 295
Andropogon 289
Angelica ursina 294
Annonaceac 271
Annona 190. 264, 308
A. reticulata 190,308
A. squamosa 190,308
Aniennaria javanica 280,315
Antiaris toxicaria 271
Araliaccae 208, 275, 288, 314, 315
Aralia 288
Areca catechu 232
A. kuhlii 274
Arcnga sacchanfcra 192
Artocarpeac 284
Abies ilrma 288
A sachalincnsis 294
Acacia 289. 300. 307
Acanthaceae 284
Acanthopanax 288
Aceraceae 314
Acer 314
A. capillipcs 287
A. crataegifolium 287
A.japonicum 288
A. javanicum 274
A. pictum 288, 294
A. polymorphum 282
Achras sapota 159
Aconitum arcuatum 294
Acorus calamus 277
Actinidia 283, 288, 294
Actinidia platyphylla 287
A. polygama 287
Actinodaphne 284
Adenophora verticillata 289
Aegiceras 316
Aegilops 35
Aerobryum 275
Aesculus turbinata 287, 288
Agapetes 208,276,279,314,315
AgathiS 186, 197
A. alba 302
Aira 289
Ajuga yezoensis 289
Albizzia julibrissin 280,287,335
A. montana 315
Alchemilla 315
Alnus 287
A. glutinosa 212
Alocasia 311
Altingia 206, 312
A. cxcelsa 272,312
Amentaccac 275,284
Amhersiia nobilis 251,307
Amorphophallus 308
Andromeda 279,315
A. polifolia 295
Andropogon 289
Angelica ursina 294
Annonaceac 271
Annona 190. 264, 308
A. reticulata 190,308
A. squamosa 190,308
Aniennaria javanica 280,315
Antiaris toxicaria 271
Araliaccae 208, 275, 288, 314, 315
Aralia 288
Areca catechu 232
A. kuhlii 274
Arcnga sacchanfcra 192
Artocarpeac 284
Artocarpus 190.301
A. communis 190,300
heterophylla 190. 261.301
Arum 270
Aruncus dioicus 294
Asplcnium nidus 206,273.312
Atragcnc ochotcnsis 294
Aucuba japonica 284
Avena byzantina 96
A. sterilis 96
Azalea 287
Basellaccac 284
Bauhinia 274
Begoniaceae 271,283
Begonia 206,313
Benthamia japonica 287
Berchemia racemosa 287 Bertholletia excelsa 156,159 Beta maritima 98
Betula 288
ermanii 290, 294
exilis 295
middendorfii 295
Bougainvillea spectabilis 134,251
Brassica carinata 119
Bruguiera 215,316
Bryum 275
Bupleurum falcatum 289
Buxaceae 283
Buxus 287
B. sempervirens 326
Cacalia hastata 294
Cacsalpiniaceae 271
Cacsalpinia 204,307,312
Cajanus indicus 52
Caladium 227,282
Calamagrostis 289, 296, 297
Calamus 304
Calophyllum inophyllum 193
Calotropis procera 94
Calystcgia sepium 325
Camellia japonica 282,284 Canarium commune 191, 200, 215, 305
Caprifoliaceae 288
Capsicum annuum 119
Carex 277
Carica papaya 118, 264, 308
Carpinus cordata 288
C. laxiflora 288
Caryota 200
Castanea 274,314
C. crenata 287, 288
C. vesca 132
Castilloa elastica 76
Ccdnis deodara 49
C. hbam 87
Ceiba pentandra 158
Celastrus arliculatus 283
Ceratonia siliqua 122
Ccrcidiphyllum 288
C. japonicum 288
Chamaccypans 284
Ch. obtusa 284
Chamacdaphne calyculata 295
Chamaerops humilis 132,282
Chenopodium quinoa 167
Chloranthaccae 284
Cicca dislicha 191
Cinchona ledgeriana 212
C. succirubra 212
Cinnamomum 76, 228, 284
C. camphora 76
Citrullus colocynthis 56
Citrus decumana 308
Clematis 279
C. japonica 287
Clethra 287
Cleyera japonica 284,287
Cocculus thunbergii 287
Coffea arabica 118, 262
C. liberica 262
Compositae 307
Cornus brachypoda 287
C. canadensis 287
C. macrophylla 287
C. suecica 294
Corypha gebanga 289, 307
C. umbraculifcra 232. 243
Cotoneaster 49
Crataegus 49
Crinum 316
Croton 183.227,251
Cryptomeria japonica 284
Cucumis 119
C. flexuosus 38
C. prophetarum 94
Cucurbiiaccac 283
Curculigo 204, 206, 266. 311, 313
C. rccurvata 274
Cynomctra cauliflora 301
Cypcrus csculcnlus 138
papyrus 94
Dacmonorops 304
Daphne 284
Daphnidium 284
Datura arborca 262
Diervilla floribunda 287
Dilleniaceac 271,274
Dillenia aurea 300
indica 300
D. speciosa 300G. borcalc 289Dioscorca 282G. verum 289Diospyros kaki 282Garcinia mangostana 191Dischidia rafflcsiana 203, 2 70, 271,Gardenia florida 284306G. jasminoides 336Drosera 208.279.314Gcnliana 277D. rotundifolia 295G. squamosa 277Durio zibethinus 191, 264, 308Ginkgo biloba 282Glycine max 78Ebenaceae 271, 283Gossypium herbaccum 62Elettaria 206,313G. hirsutum 62Empetrum 290E. nigrum 297Guisotia abyssinica 22, 110Engelhardtia 274,314Hagenia abyssinica 119Entada scandcns 200, 305Helichrysum 280Eragrostis abyssinica 22,110H. arenarium 280Eremurus olgae 36H. javanicum 280Ericaceae 280,284,315Hemcrocallis 289,297Eriobotrya japonica 282Hemileia vastatrix 246, 262Eriodendron 300Heracleum 297E. anfractuosum 254, 286, 300Hevea brasiliensis 154Eugenia 159,191,308Hippophae rhamnoides 48E. javanica 191,308Hydrangeaceae 288E. malaccensis 308Hydrangea 294E polycephala 191, 308H. paniculata 287Euphrasia 289H. petiolaris 283Euonymus hamiltoniana 287Hydrocotyle 277, 315E. japonicus 283E. sachalinensis 294Hyphaenc thebaica 120Eurya japonica 284Ilex crenata 2871. paraguaensis 152Fagaceac 314I. rugosa 294Fagus sieboldii 288I. sieboldii 287F. sylvatica 288Illicium anisatum 284Fatsia horn da 287, 294Impatiens 277,280,315Festuca 306,315I. leptoceras 274F. nubigena 280Imperata arundinacca 263Ficus 200,301,315Ipomoea pes caprae 316F. benjamina 271, 301Iris 289F. consociata 271F. elastica 271,301Ischaemum 289F. involucrala 271Jambosa 191F. pisocarpa 271J. alba 191F. procera 271Juglandaceae 314F. religiosa 235, 301Juglans manshurica 294F. riedelii 301F. rubcscens 271Juniperus excelsa 110F. rumphii 271Kadsura 288F. sundaica 271K. japonica 287Filipendula kamtschatica 294Kalopanax 288Fragaria 315K. scptcmlobus 288Fraxinus longicuspis 288Freycinetia 208,275,314Koeleria crislata 289Funkia 289Lamiaceae 280Furcraea gigantea 244Lantana 289L communis 244, 307Galium 279,289Larix dahurica 295D. speciosa 300G. borcalc 289Dioscorca 282G. verum 289Diospyros kaki 282Garcinia mangostana 191Dischidia rafflcsiana 203, 2 70, 271,Gardenia florida 284306G. jasminoides 336Drosera 208.279.314Gcnliana 277D. rotundifolia 295G. squamosa 277Durio zibethinus 191, 264, 308Ginkgo biloba 282Glycine max 78Ebenaceae 271, 283Gossypium herbaccum 62Elettaria 206,313G. hirsutum 62Empetrum 290E. nigrum 297Guisotia abyssinica 22, 110Engelhardtia 274,314Hagenia abyssinica 119Entada scandcns 200, 305Helichrysum 280Eragrostis abyssinica 22,110H. arenarium 280Eremurus olgae 36H. javanicum 280Ericaceae 280,284,315Hemcrocallis 289,297Eriobotrya japonica 282Hemileia vastatrix 246, 262Eriodendron 300Heracleum 297E. anfractuosum 254, 286, 300Hevea brasiliensis 154Eugenia 159,191,308Hippophae rhamnoides 48E. javanica 191,308Hydrangeaceae 288E. malaccensis 308Hydrangea 294E polycephala 191, 308H. paniculata 287Euphrasia 289H. petiolaris 283Euonymus hamiltoniana 287Hydrocotyle 277, 315E. japonicus 283E. sachalinensis 294Hyphaenc thebaica 120Eurya japonica 284Ilex crenata 2871. paraguaensis 152Fagaceac 314I. rugosa 294Fagus sieboldii 288I. sieboldii 287F. sylvatica 288Illicium anisatum 284Fatsia horn da 287, 294Impatiens 277,280,315Festuca 306,315I. leptoceras 274F. nubigena 280Imperata arundinacca 263Ficus 200,301,315Ipomoea pes caprae 316F. benjamina 271, 301Iris 289F. consociata 271F. elastica 271,301Ischaemum 289F. involucrala 271Jambosa 191F. pisocarpa 271J. alba 191F. procera 271Juglandaceae 314F. religiosa 235, 301Juglans manshurica 294F. riedelii 301F. rubcscens 271Juniperus excelsa 110F. rumphii 271Kadsura 288F. sundaica 271K. japonica 287Filipendula kamtschatica 294Kalopanax 288Fragaria 315K. scptcmlobus 288Fraxinus longicuspis 288Freycinetia 208,275,314Koeleria crislata 289Funkia 289Lamiaceae 280Furcraea gigantea 244Lantana 289L communis 244, 307Galium 279,289Larix dahurica 295Icptolcpis 296
D. speciosa 300
G. borcalc 289
Dioscorca 282
G. verum 289
Diospyros kaki 282
Garcinia mangostana 191
Dischidia rafflcsiana 203, 2 70, 271,
Gardenia florida 284
306
G. jasminoides 336
Drosera 208.279.314
Gcnliana 277
D. rotundifolia 295
G. squamosa 277
Durio zibethinus 191, 264, 308
Ginkgo biloba 282
Glycine max 78
Ebenaceae 271, 283
Gossypium herbaccum 62
Elettaria 206,313
G. hirsutum 62
Empetrum 290
E. nigrum 297
Guisotia abyssinica 22, 110
Engelhardtia 274,314
Hagenia abyssinica 119
Entada scandcns 200, 305
Helichrysum 280
Eragrostis abyssinica 22,110
H. arenarium 280
Eremurus olgae 36
H. javanicum 280
Ericaceae 280,284,315
Hemcrocallis 289,297
Eriobotrya japonica 282
Hemileia vastatrix 246, 262
Eriodendron 300
Heracleum 297
E. anfractuosum 254, 286, 300
Hevea brasiliensis 154
Eugenia 159,191,308
Hippophae rhamnoides 48
E. javanica 191,308
Hydrangeaceae 288
E. malaccensis 308
Hydrangea 294
E polycephala 191, 308
H. paniculata 287
Euphrasia 289
H. petiolaris 283
Euonymus hamiltoniana 287
Hydrocotyle 277, 315
E. japonicus 283
E. sachalinensis 294
Hyphaenc thebaica 120
Eurya japonica 284
Ilex crenata 287
1. paraguaensis 152
Fagaceac 314
I. rugosa 294
Fagus sieboldii 288
I. sieboldii 287
F. sylvatica 288
Illicium anisatum 284
Fatsia horn da 287, 294
Impatiens 277,280,315
Festuca 306,315
I. leptoceras 274
F. nubigena 280
Imperata arundinacca 263
Ficus 200,301,315
Ipomoea pes caprae 316
F. benjamina 271, 301
Iris 289
F. consociata 271
F. elastica 271,301
Ischaemum 289
F. involucrala 271
Jambosa 191
F. pisocarpa 271
J. alba 191
F. procera 271
Juglandaceae 314
F. religiosa 235, 301
Juglans manshurica 294
F. riedelii 301
F. rubcscens 271
Juniperus excelsa 110
F. rumphii 271
Kadsura 288
F. sundaica 271
K. japonica 287
Filipendula kamtschatica 294
Kalopanax 288
Fragaria 315
K. scptcmlobus 288
Fraxinus longicuspis 288
Freycinetia 208,275,314
Koeleria crislata 289
Funkia 289
Lamiaceae 280
Furcraea gigantea 244
Lantana 289
L communis 244, 307
Galium 279,289
Larix dahurica 295
D. speciosa 300
G. borcalc 289
Dioscorca 282
G. verum 289
Diospyros kaki 282
Garcinia mangostana 191
Dischidia rafflcsiana 203, 2 70, 271,
Gardenia florida 284
306
G. jasminoides 336
Drosera 208.279.314
Gcnliana 277
D. rotundifolia 295
G. squamosa 277
Durio zibethinus 191, 264, 308
Ginkgo biloba 282
Glycine max 78
Ebenaceae 271, 283
Gossypium herbaccum 62
Elettaria 206,313
G. hirsutum 62
Empetrum 290
E. nigrum 297
Guisotia abyssinica 22, 110
Engelhardtia 274,314
Hagenia abyssinica 119
Entada scandcns 200, 305
Helichrysum 280
Eragrostis abyssinica 22,110
H. arenarium 280
Eremurus olgae 36
H. javanicum 280
Ericaceae 280,284,315
Hemcrocallis 289,297
Eriobotrya japonica 282
Hemileia vastatrix 246, 262
Eriodendron 300
Heracleum 297
E. anfractuosum 254, 286, 300
Hevea brasiliensis 154
Eugenia 159,191,308
Hippophae rhamnoides 48
E. javanica 191,308
Hydrangeaceae 288
E. malaccensis 308
Hydrangea 294
E polycephala 191, 308
H. paniculata 287
Euphrasia 289
H. petiolaris 283
Euonymus hamiltoniana 287
Hydrocotyle 277, 315
E. japonicus 283
E. sachalinensis 294
Hyphaenc thebaica 120
Eurya japonica 284
Ilex crenata 287
1. paraguaensis 152
Fagaceac 314
I. rugosa 294
Fagus sieboldii 288
I. sieboldii 287
F. sylvatica 288
Illicium anisatum 284
Fatsia horn da 287, 294
Impatiens 277,280,315
Festuca 306,315
I. leptoceras 274
F. nubigena 280
Imperata arundinacca 263
Ficus 200,301,315
Ipomoea pes caprae 316
F. benjamina 271, 301
Iris 289
F. consociata 271
F. elastica 271,301
Ischaemum 289
F. involucrala 271
Jambosa 191
F. pisocarpa 271
J. alba 191
F. procera 271
Juglandaceae 314
F. religiosa 235, 301
Juglans manshurica 294
F. riedelii 301
F. rubcscens 271
Juniperus excelsa 110
F. rumphii 271
Kadsura 288
F. sundaica 271
K. japonica 287
Filipendula kamtschatica 294
Kalopanax 288
Fragaria 315
K. scptcmlobus 288
Fraxinus longicuspis 288
Freycinetia 208,275,314
Koeleria crislata 289
Funkia 289
Lamiaceae 280
Furcraea gigantea 244
Lantana 289
L communis 244, 307
Galium 279,289
Larix dahurica 295
Lathyrus palusiris 289 297
Lauraccae 271, 275, 280, 284 314
Lauroccrasus officinalis 326
Ledum 279, 288, 297
pal us ire 295
Leguminosae 204,271,312
Lepidium sativum 110
Leptospermum javanicum 279
Lespedeza 315
Ligustrum ibota 287
Lilium 289
Linum stellerioides 289
Litsea 284
L. citrata 280
Livistona 304
Loganiaceae 284
Lolium temulentum 24
Lonicera 279,315
L. caerulea 279
Lycopodium 283
Machilus 284
Magnolia hypolcuca 287, 288
M. kobus 288
M. salicifolia 284
Maianthemum bifolium 287
Mangifera 191,308
M. foetida 191
M.indica 119,231
Manihot esculenta 149
Marantaceae 270
Medicago saliva 62
Melastomaceae 275,283
Mclastoma 263
Meliaceae 247,283
Melia azedcrach 336
Metroxylon 188,231
M. rumphii 193, 254,311
Michclia 271
Mimosa pudica 307
Mimusops 271
Mnium 275
Musa 273
M. ensetc 119
Myoporaceac 284
Myrica 208,279,315
M.gale 208,279.315
M. javanica 279, 315
lomentosa 295
Myristicaceae 271
Myrmecodia 306
Myrsinaccae 283
Nandina domestica 284
Nasturtium 277
Nelumbo 282
208, 277, 279, 306. 314 P. sachalinensc208, 277, 279, 306. 314 P. sachalinenscSabiaccae 283Saccharum spontancumSalviniaccac 284Sambucus sondiacus 275Sanguisorba lenuifolia 289Sanicula 315Sasa kurilensis 290,291 294Saussurea 289Scabiosa 289Schizandra 288Schizophragma hydrangeoides 283,Scirpus ТПScitamineae 206,273,284,313Scutellaria indica 274Selaginella 275, 283,314Senecio 280,315S. cannabifolius 294Serratula coronata 289Sesamum indicum 62 Simaroubaceae 283 Smilax 322,324S. excelsaSonneratia 215,316 Spartiumjunceum 138 Sphagnum 296Spiraea betulifolia 289S. blumei 287S. japonica 287S. salicifolia 289Stachyurus 288Stemonaceae 284Sterculia 200,301Stipa tenacissima 103, 132Styracaceae 283 Swietenia mahagoniTamarindus indica 183 Tectona grandis 204, 300, 312 Terebinthaceae 271Terminalia catappa 197, 306, 316 Ternstroemiaccac 247, 283, 288, 314,315Temstrocmia japonica 264Thalictrum 315Thea assamica 214T. bohea 214T. viridis 214Thcsium 289Thujopsis dolabraia 284Thymelacaccae 284Tiliaceae 271Tilia cordata 288T. mandshurica 288Trachycarpus excelsa 336Trifolium resupinatum 26 Trisetum 289Sabiaccae 283Saccharum spontancumSalviniaccac 284Sambucus sondiacus 275Sanguisorba lenuifolia 289Sanicula 315Sasa kurilensis 290,291 294Saussurea 289Scabiosa 289Schizandra 288Schizophragma hydrangeoides 283,Scirpus ТПScitamineae 206,273,284,313Scutellaria indica 274Selaginella 275, 283,314Senecio 280,315S. cannabifolius 294Serratula coronata 289Sesamum indicum 62 Simaroubaceae 283 Smilax 322,324S. excelsaSonneratia 215,316 Spartiumjunceum 138 Sphagnum 296Spiraea betulifolia 289S. blumei 287S. japonica 287S. salicifolia 289Stachyurus 288Stemonaceae 284Sterculia 200,301Stipa tenacissima 103, 132Styracaceae 283 Swietenia mahagoniTamarindus indica 183 Tectona grandis 204, 300, 312 Terebinthaceae 271Terminalia catappa 197, 306, 316 Ternstroemiaccac 247, 283, 288, 314,315Temstrocmia japonica 264Thalictrum 315Thea assamica 214T. bohea 214T. viridis 214Thcsium 289Thujopsis dolabraia 284Thymelacaccae 284Tiliaceae 271Tilia cordata 288T. mandshurica 288Trachycarpus excelsa 336Trifolium resupinatum 26 Trisetum 289
208, 277, 279, 306. 314 P. sachalinensc
208, 277, 279, 306. 314 P. sachalinensc
Sabiaccae 283
Saccharum spontancum
Salviniaccac 284
Sambucus sondiacus 275
Sanguisorba lenuifolia 289
Sanicula 315
Sasa kurilensis 290,291 294
Saussurea 289
Scabiosa 289
Schizandra 288
Schizophragma hydrangeoides 283,
Scirpus ТП
Scitamineae 206,273,284,313
Scutellaria indica 274
Selaginella 275, 283,314
Senecio 280,315
S. cannabifolius 294
Serratula coronata 289
Sesamum indicum 62 Simaroubaceae 283 Smilax 322,324
S. excelsa
Sonneratia 215,316 Spartiumjunceum 138 Sphagnum 296
Spiraea betulifolia 289
S. blumei 287
S. japonica 287
S. salicifolia 289
Stachyurus 288
Stemonaceae 284
Sterculia 200,301
Stipa tenacissima 103, 132
Styracaceae 283 Swietenia mahagoni
Tamarindus indica 183 Tectona grandis 204, 300, 312 Terebinthaceae 271
Terminalia catappa 197, 306, 316 Ternstroemiaccac 247, 283, 288, 314,315
Temstrocmia japonica 264
Thalictrum 315
Thea assamica 214
T. bohea 214
T. viridis 214
Thcsium 289
Thujopsis dolabraia 284
Thymelacaccae 284
Tiliaceae 271
Tilia cordata 288
T. mandshurica 288
Trachycarpus excelsa 336
Trifolium resupinatum 26 Trisetum 289
Sabiaccae 283
Saccharum spontancum
Salviniaccac 284
Sambucus sondiacus 275
Sanguisorba lenuifolia 289
Sanicula 315
Sasa kurilensis 290,291 294
Saussurea 289
Scabiosa 289
Schizandra 288
Schizophragma hydrangeoides 283,
Scirpus ТП
Scitamineae 206,273,284,313
Scutellaria indica 274
Selaginella 275, 283,314
Senecio 280,315
S. cannabifolius 294
Serratula coronata 289
Sesamum indicum 62 Simaroubaceae 283 Smilax 322,324
S. excelsa
Sonneratia 215,316 Spartiumjunceum 138 Sphagnum 296
Spiraea betulifolia 289
S. blumei 287
S. japonica 287
S. salicifolia 289
Stachyurus 288
Stemonaceae 284
Sterculia 200,301
Stipa tenacissima 103, 132
Styracaceae 283 Swietenia mahagoni
Tamarindus indica 183 Tectona grandis 204, 300, 312 Terebinthaceae 271
Terminalia catappa 197, 306, 316 Ternstroemiaccac 247, 283, 288, 314,315
Temstrocmia japonica 264
Thalictrum 315
Thea assamica 214
T. bohea 214
T. viridis 214
Thcsium 289
Thujopsis dolabraia 284
Thymelacaccae 284
Tiliaceae 271
Tilia cordata 288
T. mandshurica 288
Trachycarpus excelsa 336
Trifolium resupinatum 26 Trisetum 289
Nepenthes
Ncphelium 191
Ncrium oleander 93
Nypa fruticans 181,304,316
Ocimum basilicum 192
Oidium tuckeri 101
Olax 305
Oleaccae 283
Olea europaea 83
Orchidaceae 283
Osmanthus fragrans 284
Oxalis corniculata 307
Palmae 284
Panax ginseng 80
Pandanus labyrinthicus 304
Panicum crus galli 24
Pariti tiliaceum 251, 316
Parkia 300
Passiflora edulis 192
Patrinia scabiosaefolia 289
Paulownia 335
Peganum harmala 56,132
Periploca 305
P. graeca 325
Perocarpa rhoifolia 288
Persea gratissima 191, 308
Philadelphus coronarius 287
Phoenix abyssinica 117
Ph. dactylifera 132
Phormium tenax 336
Phytolaccaceae 284
Picea jezoensis 294
Pimpinclla magna 289
Pinus densifiora 284
P. excelsa 49
gerardiana 49
P. pumila 290, 297
P. thunbergji 284
Piperaceae 284
Pistaciakhinjuk 57
Pistia 277
Pittosporaceac 283
Pittosporum tobira 284
Plasmopara viticola 101
Platycodon grandiflorus 289
Poa 306
Podocarpus 208, 275, 284
P. cuprcssina 208. 274, 314
Polygalaccae 307
Polygala sibirica 289
Polygonaium 294 Polygonum 279,315 P. aviculare 307 P. bistorta 289 P. pcrsicaria 325
294
Polytrichum 275
Pomct i a tomentosa 2 71
Pontcderiaceac 284
Primula 315
Proteaceae 284
Prunella vulgaris 289
Prunus pseudocerasus 288
Pteridium 324
Pteridium tauricum 283
Punica granatum 330
Pyrola 294
Pyrus 289
Quercus 274,314
Q. acuta 284
Q. baloot 49
crispula 288
Q. cuspidata 284
Q. dentata 288
Q. gilva 284
Q. glabra 284
Q. glandulifera 288
Q. glauca 284
Q. ilex 49, 141
Q. phillyreoides 284
Q. serrata 288
Q. sessilifolia 284
Q. subcr 141
Rafflesia patma 274, 309
Ranunculus 315
javanicus 277
Ravcnala madagascariensis 302
Rhododendron 280,287
R. indicum 287
R. javanicum 275, 315
R. malayanum 279, 315
R. ponticum 326
R. retusum 279
R. semibarbatum 287
R. smirnovii 326
Rhus silvestris 287
R. toxicodendron 283, 287
R. vcmicifera 282
Rubus 279,297,315
R. alpcstris 279
R. arcticus 295
R. chamacmorus 295
R. javanicus 275
R. lineatus 279
R. pruinosus 279
R. rosaefolius 287
R. ulmifotius 305
Roysionea 203
Ruscus 327
Vitis inconstans 283V. labrusca 287, 294Wistaria 283Xanthorrhoea 312Xyris 277Yucca gloriosa 335Zanthoxylon piperitum 287Zelkova 287Zelkova acuminata 288Zingiberaccac, 283Zizania latifolia 75, 77Zizyphus vulgaris 50Vitis inconstans 283V. labrusca 287, 294Wistaria 283Xanthorrhoea 312Xyris 277Yucca gloriosa 335Zanthoxylon piperitum 287Zelkova 287Zelkova acuminata 288Zingiberaccac, 283Zizania latifolia 75, 77Zizyphus vulgaris 50
Vitis inconstans 283
V. labrusca 287, 294
Wistaria 283
Xanthorrhoea 312
Xyris 277
Yucca gloriosa 335
Zanthoxylon piperitum 287
Zelkova 287
Zelkova acuminata 288
Zingiberaccac, 283
Zizania latifolia 75, 77
Zizyphus vulgaris 50
Vitis inconstans 283
V. labrusca 287, 294
Wistaria 283
Xanthorrhoea 312
Xyris 277
Yucca gloriosa 335
Zanthoxylon piperitum 287
Zelkova 287
Zelkova acuminata 288
Zingiberaccac, 283
Zizania latifolia 75, 77
Zizyphus vulgaris 50
Triticum turgidum 38,122
Trochodcndron 288
T. aralioides 287
Trollius 297
T. asiaticus 294
Ulex europaeus 134
Ulmus campes tris 288
U. laciniata 288
U. parvifolia 288
Urostigma 301
Urticaceae 313
Urtica dioica 294
Usnea barbata 208, 275, 314
Utricularia 247,274
Vacciniaceae 279, 284, 315
Vaccinium 208,297,315
arctostaphylos 327
ellipticum 279
oxycoccus 295
smallii 294
uliginosum 295
vitis idaea 288
Valeriana 315
Verbena 244, 289, 307
Viburnum monogynum 315
Vicia ervilia 33
pliniana 96, 99
Victoria regia 203, 308
Vigna sinensis 65
Viola 277,315
japonica 289
patrinii 289
Вавилов Н. И.
В12 Пять континентов / Н. И. Вавилов. Под тропиками Азии / А. Н. Краснов. — 2-е изд. — М.: Мысль, 1987. — 348, [1] с., ил., карт.
В пер.: 5 р. 50 к.
Деяния выдающихся ботаникогеографов Н. И. Вавилова и А. Н. Краснова прославили отечественную науку. Преодолевая бесконечные пространства равнин, изнуряющую жару пустынь, холод высокогорий, Н. И. Вавилов осуществлял грандиозный научный поиск. Была осуществлена идея планомерного выявления фонда растительных ресурсов Земли. Об этом рассказывает автор книги «Пять континентов». Богатейшая природа тропиков и субтропиков с детских лет влекла к себе А. Н. Краснова. В книге «Под тропиками Азии» тропическая природа предстает во всем своем многообразии; описания природы чередуются с описаниями хозяйства и культуры народов тропической Азии. Впервые книги были изданы Государственным издательством географической литературы: «Под тропиками Азии» в 1956 году, «Пять континентов» в 1962 году.
1905020000-077ББК 28.58 + 26.89(0)
В 004(01)-87 151-87
Николай Иванович Вавилов
ПЯТЬ КОНТИНЕНТОВ
Андрей Николаевич КрасновПОД ТРОПИКАМИ АЗИИ
Заведующий редакцией Ю. О. ГнатовскийРедактор Ю. С. МакаревичРедактор карты О. В. ТрифоноваМладшие редакторы Е. И. Потапова, Т. Н. ФилатоваХудожественный редактор Е. М. ОмельяновскаяТехнический редактор Н. Ф. ФедороваКорректор И. В. Шаховцева
ИБ № 3120
Сдано в набор 28.07.86. Подписано в печать 08.04.87. А 11163.Формат 84х 108*/16. Бумага шаберного мелования. Гарнитура«Таймс*. Офсетная печать. Усл.-псчатных листов 36,96.Усл. кр.-отт. 150,36. Учетно-издат. листов 40,71. Тираж150 000 экз. Заказ № 296. Цена 5 р. 50 к.
Издательство «Мысль*. 117071. Москва,Ленинский проспект, 15
Ордена Трудового Красного Знамени Калининский полигра-фический комбинат Союзполиграфпрома при Государствен-ном комитете СССР по делам издательств, полиграфиии книжной торговли. 170024, г. Калинин, пр. Ленина, д. 5.
Автор книги «Пять континентов» — выдающийся советскийботаникогеограф, генетик, растениевод, основоположник ученияо биологических основах селекции Николай Иванович Вавилов (1887—1943).Он разработал учение о географических центрах происхождениякультурных растений, собрал крупнейшую в мире коллекцию семян культурныхрастений, заложил основы сортоиспытания полевых культур
Автор книги «Под тропиками Азии» — выдающийся ботаникогеограф,флорист и систематик, пионер отечественного субтропического хозяйстваАндрей Николаевич Краснов (1862—1914). Он изучал флорутропических и субтропических стран, способствовал введению в Россиикультуры чая и других субтропических культур, основал Батумскийботанический сад — крупный центр по интродукциии акклиматизации растений
ПЯТЬ КОНТИНЕНТОВ
Повесть о путешествиях за полезными растениямипо основным земледельческим районам Земли
ПОЛ ТРОЩ И АЗИИ
Очерки о путешествиях по тропическим странам Азии1 с цел фо изучения их растительности
НИ.Вавилов
ПЯТЬ КОНТИНЕНТОВ
АН.Краснов
ПОД ТРОПИКАМИ АЗИИ
©
МОСКВА«мысль»1987
РЕДАКЦИИ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Вступительная статья к книге «Пять континентов»доктора биологических наук В. Н. Павловакомментарий кандидата исторических наук М. А. Членова
Вступительная статья к книге «Под тропиками Азии»доктора географических наук Ф. Н. Мильковаи комментарий М. А. Членова и Ф. Н. Милькова
1Н777 151-871Н777 151-87Оформление В. А. Крючкова и В. Ю. МарковскогоРисунки М. Н. Сергеевой
1Н777 151-87
1Н777 151-87
О Вступительные статьи. комментарии. оформление. Итдательстж, -Мысль., 1987
Содержание
пять КОНТИНЕНТОВпять КОНТИНЕНТОВ
пять КОНТИНЕНТОВ
пять КОНТИНЕНТОВ
Выдающийся советскийученый Н. И. Вавилови его путешествия — 8
Введение — 19
Основная идея путешествий — 21
Путешествие в Иран — 24
Памир — 30
Путешествие в Афганистан — 36
Путешествие в Афганистан(продолжение) — 43
Путешествие по Нуристану — 47
Южный Афганистан — 55
В низовьях Амударьи — 60
Западный Китай — 63
Путешествие в Японию — 68
Путешествие на Тайвань — 76
Путешествие по Корее — 78
Средиземноморские страны — 82
Путешествие в Сирию — 85
Путешествие в Палестинуи Трансиорданию — 91
Алжир — 96
Марокко — 101
Тунис —104
Путешествие в Абиссинию —107
В глубине Абиссинии —113
В Эритрее—118
Путешествие в Грециюи на острова Кипр и Крит — 122
По Италии —125
Путешествие в Испанию — 128
Путешествие в Бразилию — 146
По Северной и Южной Америке — 160
Комментарий — 168
А. Н. Краснов и егогеографические труды —174Под тропиками —181Из путевых впечатленийпод тропиками — 250Из поездкина Дальний Восток Азии — 268А. Н. Краснов и егогеографические труды —174Под тропиками —181Из путевых впечатленийпод тропиками — 250Из поездкина Дальний Восток Азии — 268
А. Н. Краснов и егогеографические труды —174Под тропиками —181Из путевых впечатленийпод тропиками — 250
Из поездкина Дальний Восток Азии — 268
А. Н. Краснов и егогеографические труды —174Под тропиками —181Из путевых впечатленийпод тропиками — 250
Из поездкина Дальний Восток Азии — 268
ПОДТРОПИКАМИ АЗИИ
Черты тропической растительностиЗондского архипелага
по наблюдениямна острове Ява 299Русские тропики — 317Комментарий — 339Указатель растений — 346
НИВавилов
ПЯТЬ КОНТИНЕНТОВ
...Географическая литература обширна, но каждый из нас видитразнос в зависимости от того, через какой фильтр проходят факты,куда стремится исследователь. Естественным желанием авторабыло дать возможность читателю пробежать с ним огромныетерритории наиболее замечательных районов Земли, где зарождаласьтйорилась и творится великая земледельческая культура
Выдающийся советский ученыйНиколай Иванович Вавилови его путешествия
Истх^- науки хранит имена многих ^»^ьх иых ученых-путешественников, обогативших человечество крупнейшими открытиями. Средн ^^пер^ткрыватслей Николай Иванович Вавилов занимает особое место как путешественник. открывший не новые страны, а новый мир культурных растений с неожиданным для современников разнообразием форм. Это был ученый-провидец. искавший и находивший в многотрудных н часто опасных странствиях подтверждение своим гениальным теоретическим построениям. Вместе с тем путешествия Н. И. Вавилова, принесшие мировой науке результаты первостепенной значимости, а их автору — заслуженную славу одного из наиболее выдающихся путешественников современности, составляют лишь часть его многогранной деятельности как ученого, организатора и руководителя науки, общественного и государственного деятеля нашей страны.
Публикацией книги «Пять континентов», принадлежащей перу Н. И. Вавилова, отражающей романтику и трудности его экспедиционной деятельности и приуроченной к исполняющемуся в 1987 г. столетию со дня его рождения, издательство «Мысль» вносит свою лепту в увековечение памяти о нашем замечательном соврсмсн-
Н. И. Вавилов родился 26 ноября 1887 г. в Москве. Ко времени окончания коммерческого училища он уже твердо знал, что будет биологом. Не желая терять год на подготовку к экзаменам по латинскому языку, знание которого было в то время обязательным для поступления в Московский университет, Николай Иванович поступил в 1906 г. в Московский сельскохозяйственный институт (бывшую Петровскую, а -«Тимирязевскую сельскохозяйственную ака-
Уже в студенческие годы начали проявляться замечательные качества Н. И. Вавилова как исследователя — широкий круг интересов в раз- личньи областях биологии, агрономии, гсогоа- бие П^,^ ™ЬНЫС ЭИСР™ " трудо?^ бис. По свидетельствам однокурсников, «за сту- п^Това ^^^ -“«Йр
чкки?И,7'РСС)ЮТ и общебиологи-
Раст^ьного "^^"мзм и экспериментальная моо- Фология- (с такими докладами ои выступив £ кружка любителей естествознания) И полевые исследования - в 1908 г. он участвует
в студенческой экспедиции на Кавказ, а летом |910г. проходит длительную агрономическую практику на Полтавской опытной станции, получив. по собственному признанию, «импульс для всей дальнейшей работы».
По окончании института Н. И. Вавилов был оставлен для подготовки к профессорскому званию на кафедре частного земледелия, возглавляемой Д. Н. Прянишниковым. Он был прикомандирован на Селекционную станцию института, руководимую замечательным селекционером Д. Л. Рудзннским. где начал исследование по иммунитету культурных растений к паразитическим грибам, но одновременно преподавал в институте и на Голицынских высших женских сельскохозяйственных курсах. С целью более широкого ознакомления с систематикой и географией культурных злаков и их болезней Н. И. Вавилов в течение 1911 — 1912 гг. прошел в Петербурге практику в Бюро по прикладной ботанике и селекции у Р. Э. Регеля и в Бюро по микологии и фитопатологии у А. А. Ячевского. Он работал с необычайной интенсивностью — днем многочасовое изучение обширных коллекций. вечерами (и ночами) занятия в библиотеке. И так — ежедневно... А летом, по его словам.
«просмотр сотен сосудов и тысяч делянок с описанием. размышлением».
В 1913 г. Н. И. Вавилов был командирован за границу для научной работы. Ббльшую часть времени он провел в Мертоне (Англия), в генетической лаборатории Садоводствснного института. возглавляемого одним из крупнейших генетиков того времени, Вильямом Бэтсоном. Там ои продолжил исследование иммунитета хлебных злаков. Несколько месяцев Николай Иванович работал в лаборатории генетики Кембриджского университета у профессоров Пениста и Бивеиа, во Франции посетил крупнейшую семеноводческую фирму Вильморена. знакомясь с новейшими достижениями селекции в семеноводстве, в Германии — лабораторию Эрнста Геккеля в Йене. Там застала его мировая война, в Россию добирался ои кружным путем через Норвегию, Швецию и Финляндию.
По возвращении на Родину Н. И. Вавилов продолжил исследование иммунитета растений. И сейчас можно поражаться огромному охвату культур, привлеченных им для изучения этого сложного явления: только хлебные злаки были представлены 650 сортами пшеницы и 350 сортами овса, а кроме того, еще бобовые, огород- н ic культуры, лен и др. Наряду с описанием
ппп1жасм<х-т починных сортов проводился гибриюлошнеский анализ иммунных и поражае- мТ£ртов. выямялись их анатомические и физиологические «хобенностн. Результаты этих пГшосгоронних исследований с широким ис- польюмнием эксперимента были ^*уены в монографии .Иммунитет растений к инфекционным заболеваниям- (1919).
В 1917 г. Н И. Вавилов получил приглашение возглавить кафедру генетики, селекции и част- Wm земледелия на Саратовских высших ссль- скохозяйственных курсах и переехал в Саратов. В тх« же время по рекомендации Р. Э. Рсгсля. заведующего Отделом (бывшим Бюро) прикладной ботаники, он был избран на должность его помощника Наряду с чтением лекций Николай Иванович развернул широкое полевое изучение сортов различных сельскохозяйственных растений. в первую очередь хлебных злаков. Одновременно но многих культурах велись экспериментальные генетические исследования.
Обработка обширного материала наблюдений и опытов позволила Н. И. Вавилову в 1920 г. сформулировать «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости», доложенный им па Третьем Всероссийском съезде селекционеров. проходившем в Саратове. Он был воспринят слушателями как крупнейшее событие в мировой биологической науке, которое открывает самые широкие горизонты для практики.
В том же году Сельскохозяйственный научный комитет избрал Н. И. Вавилова заведующим Отделом прикладной ботаники н селекции в Петрограде, и в начале 1921 г. он покинул Саратов. Вместе с ним согласились переехать почти все его саратовские ученики, что позволило сразу же. но с еще большим размахом начать научную работу на новом месте.
В 1921 г. вместе с А. А. Ячсвскнм Н. И. Вавилов был командирован в Америку на Международный конгресс по сельскому хозяйству, где выступил с сообщением о законе гомологмчсс- ких рядов. Параллелизм изменчивости близких родов и видов, установленный Н. И. Вавиловым и связываемый с общностью происхождения развивающий эволюционное учение Ч. Дарвина был по достоинству оценен мировой наукой* Поездка в Канаду и США. а на обратном пути и го ряду европейских стран (Англия. Франция Бельгия. Голландия. Швеция) была пасыщси' иой. контакты с уже знакомыми учеными и уста- £?Х™^ С№с^ -ако*Х“с станами Л^Раториями и селекционными ^^ом^ ЮаЦИЯ МКУПОК соргового ния ^™^ни' Т* НаучНОГО ^РУДова- „ " г “ Нью-Иоркс отделения Отдела прикладной ботаники для продолжения Soft
важной работы, участие по поручению Нарком- кма РСФСР в переговорах в Вашингтоне по вопросу закупки семян для Советской России шкле неурожайного 1920 г. и т. д.
По возвращении из Америки Н. И. Вавилове еще большей энергией и настойчивостью продолжил расширение Отдела прикладной ботаники. стремясь превратить его в крупный центр сельскохозяйственной науки. Росла сеть опытных станций Отдела по сортоиспытанию, для работы приглашались ученые из других городов, организовывались новые лаборатории. Начался период крупных внутрисоюзных н зарубежных экспедиций Отдела. Вся эта работа была подчинена единому замыслу. направлена на выявление мирового разнообразия культурных растений и их сородичей с целью дальнейшего использования его для нужд Советской страны.
В 1923 г. Н. И. Вавилов был избран директором Государственного института опытной агрономии. в том же году Академия наук СССР избрала его членом-корреспондентом. Редкая работоспособность позволяла ему успешно справляться с множеством дел: направлять разнообразные научные работы созданных им крупных коллективов, решать многочисленные трудные финансовые и хозяйственные вопросы, посещать опытные станции, редактировать научные статьи, читать лекции. Он принял активное участие в организации в 1923 г. первой Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве. Авторитет Н. И. Вавилова как ученого и организатора науки рос. В 1924 г. Отдел прикладной ботаники и селекции был преобразован во Всесоюзный институт прикладной ботаники и новых культур при Совнаркоме СССР (с 1930 г. — Всесоюзный институт растениеводства), и Н. И. Вавилов был утвержден его директором.
К концу 20-х годов Всесоюзный институт прикладной ботаники и новых культур превратился в один из крупнейших и известнейших в мире научных центров по изучению культурных растений. В нем работало около 600 сотрудников. Во всех отделах трудились талантливые ученые: физиологи растений Н. А. Максимов. Ф. Д. Сказкин. И. И. Туманов, биохимик Н. Н. Иванов. генетик Г. Д. Карпсчснко. цитолог Г. А. Левицкий, анатом растений В. Г. Александров, систематики и ботаникогсографы Р. И. Аболин, Ю. Н. Воронов. Е. В. Вульф. П. М. Жуковский. А. П. Ильинский. М. Г. Попов. М. П. Петров. Б. А. Федченко, С. В. Юзепчук, специалисты по отдельным группам культурных растений В. В. П-ш«е;жч, М. А. Ротаном. К. Ф. Костим.
м-'^ФУль. К. АФляксбсргер. Л. И. Гово- ^ Рангал°.С. М. Букасов. крупнейший сорняков А. И. Мальцев, известный
Лснитрвй Несходный институт рАтгим^схХтпм ux#xa Н. Н Кмалоев
II
п г- Писарев и многие другие. ?ст?‘ГтпХ1й и опытных станций института пДеспгчпвалз ипчснис и испытание различных форм сельскохотайсгвенных культур. пРие^‘ разных стран и привозимых из экспедиции в I Цптнктпх нашей страны, охватывающих вес многообразие почвенно-климатических условий — от п-ндры ДО субтропиков.
v*c к середине 20-х годов изучение географн- чс«ого распространения и внутривидового разнообразия различных сельскохозяйственных культур, проводимое Н. И. Вавиловым и под его руководством. позволило Николаю Ивановичу сформулировать представления о географических центрах происхождения культурных растений. Книга -Центры происхождения культурных растений- вышла в 1926 г., и за этот труд Н. И. Вавилову была присуждена премия имени Владимира Ильича Ленина. Глубоко теоретически обоснованная идея центров происхождения давала научную основу для целенаправленных поисков растений, полезных человеку, была широко использована в практических целях.
В 1929 г. Н. И. Вавилов был избран действительным членом Академии наук СССР и одновременно академиком Украинской Академии, в том же году ои был назначен президентом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина (ВАСХНИЛ). организованной на базе Государственного института опытной агрономии. Хорошо понимая роль пауки п деле подъема сельского хозяйства страны. Николай Иванович сразу же направил свою энергию на организацию системы научных институтов сельскохозяйственного профиля. Уже в первые три года существования ВАСХНИЛ были созданы институты зернового хозяйства на Северном Кавказе, в Сибири, на Украине и юго-востоке европейской части страны, появились институты овощеводства, плодоводства, хлопководства. масличных культур, льна, конопли, сои. картофельного хозяйства, виноградарства, кормов. кукурузно-сортового хозяйства, чая. субтропических культур. Была организована сеть зональных опытных станций и опорных пунктов При этих институтах. Всесоюзный институт рас- ^адсХТВ,1^П 0ДННМ И 3 Го”?""™ институтов ш 1930 Г акадсмик н- И. Вавилов был CCCF4< ДИ₽СКТОрОМ Института генетики АН С ^^ ^^ пост до конца своей жизни
хспевал следить за работой всех отделов, лабораторий и периферийных отделений, ценные находки тотчас изучались специалистами, проворя зись па полях опытных станций.
Крупнейший знаток мировой научной литсра- туры свободно владевший всеми основными европейскими языками, требовавший такого же знания новейших достижений от своих сотрудников. Н. И. Вавилов постоянно заботился о приоритете советской науки, о своевременной публикации результатов исследований руководимых им коллективов. Под его редакцией и при активном участии регулярно выходили «Труды по прикладной ботанике, генетике и селекции», начали издаваться многотомные сводки «Культурная флора СССР*. продолжающаяся до настоящего времени, и «Биохимия культурных растений», было издано фундаментальное руководство «Теоретические основы селекции растений». ■Руководство по апробации сельскохозяйственных культур*, множество сборников и монографий. Н. И. Вавилов создал крупную советскую школу исследователей культурных растений, заслужившую широкое признание в мировой
Разнообразна была и общественная деятельность Н. И. Вавилова. С 1926 по 1935 г. он был членом ЦИК СССР, неоднократно избирался членом ВЦИК. депутатом Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. Его лекции н доклады, статьи в центральных газетах о роли науки в подъеме сельского хозяйства, о проблемах земледелия, генетики, селекции, семеноводства, впечатления о зарубежных поездках и путешествиях вызывали большой общественный югтерсс. Это объяснялось высочайшим научным авторитетом Николая Ивановича — академик Всесоюзной и Украинской академии. президент (в 1935 г. — академик и вице- президент) ВАСХНИЛ, с 1931 г. — президент Всесоюзного географического общества СССР, член Экспедиционной комиссии АН СССР, член коллегии Наркомзема СССР, член президиума Всесоюзной ассоциации востоковедения, член Международного совета экспертов при Римском международном аграрном институте, член-корреспондент Академии наук в Галле, почетный член Британской ассоциации биологов, Линнссв- ского общества в Лондоне, Американского ботанического и Нью-Йоркского географического обществ. Мексиканского агрономического общества, Испанского общества естествоиспытателей. Британского общества садоводов, ш^^^г ОКТОр ®ысшей сельскохозяйственной школы в Брно и Чехословацкой академии наук. поч^.ы2 ^ С°ФИЙ«°™ университета^ почетный член Вссиндийской академии наук.
член Английского королевского общества н Шотландской академии паук. Его научные заслуги были отмечены золотыми медалями н премиями академий ряда зарубежных стран. Он избирался президентом и вице-президентом ряда международных научных конгрессов.Всемирное научное признание, огромный круг административных, научно-организационных и общественных обязанностей, интенсивная личная научная работа (общее число научных трудов Н. И. Вавилова превышает 300) — нс слишком ли много для одного человека? Жизнь Н. И. Вавилова, еще в юности определившего свой путь, показала, что благородное стремление служить Родине, науке, в которой «цель и жизнь», позволяет преодолевать все трудности, делать, казалось бы, невозможное. «Наша жизньчлен Английского королевского общества н Шотландской академии паук. Его научные заслуги были отмечены золотыми медалями н премиями академий ряда зарубежных стран. Он избирался президентом и вице-президентом ряда международных научных конгрессов.Всемирное научное признание, огромный круг административных, научно-организационных и общественных обязанностей, интенсивная личная научная работа (общее число научных трудов Н. И. Вавилова превышает 300) — нс слишком ли много для одного человека? Жизнь Н. И. Вавилова, еще в юности определившего свой путь, показала, что благородное стремление служить Родине, науке, в которой «цель и жизнь», позволяет преодолевать все трудности, делать, казалось бы, невозможное. «Наша жизньтаты се позволили дать нс только детальнуютаты се позволили дать нс только детальнуюГч^ п^ жа ши ся ^рис^ку разнообразия культурных рэсте-*, часто продолжавши„ особенностей хозяйства страны, ио и еегеографо-экономическое и этнографическое описание. Читая сейчас этот объемистый. болееГч^ п^ жа ши ся ^рис^ку разнообразия культурных рэсте-*, часто продолжавши„ особенностей хозяйства страны, ио и еегеографо-экономическое и этнографическое описание. Читая сейчас этот объемистый. болеенал осмотр посевов, _.гпочти без перерывов до позднего вечера. А вечерами — обсуждение и оценка увиденного, деловые совещания, просмотр литературы, новые описаии*.. планы... И так — день за днем. Невероятный 500 страниц, труд с массой фотографий и рисуи- темп работы Н. И. Вавилова увлекал сотрудни- *"'• ^ -^•импными поиложениями-картами. стеков, но обычно они не могли выдержать такого напряжения. Для него же это была норма жизни! И, несмотря на такой темп жизни, Николай Иванович успевал следить нс только за научными, но и за культурными новостями, был доброжелательным человеком, всегда готовым помочь советом или поддержкой. Приходивших для кон-— <.^„,ULri, ппоизводстванал осмотр посевов, _.гпочти без перерывов до позднего вечера. А вечерами — обсуждение и оценка увиденного, деловые совещания, просмотр литературы, новые описаии*.. планы... И так — день за днем. Невероятный 500 страниц, труд с массой фотографий и рисуи- темп работы Н. И. Вавилова увлекал сотрудни- *"'• ^ -^•импными поиложениями-картами. стеков, но обычно они не могли выдержать такого напряжения. Для него же это была норма жизни! И, несмотря на такой темп жизни, Николай Иванович успевал следить нс только за научными, но и за культурными новостями, был доброжелательным человеком, всегда готовым помочь советом или поддержкой. Приходивших для кон-— <.^„,ULri, ппоизводствасчастливым ооразим w.. талант, неиссякаемая энергия, исключительная трудоспособность, прекрасное физическое здоровье и редкое личное обаяние. Иногда казалось, что он излучает какую-то творческую энергию. которая действует на окружающих, вдохновляет их и будит новые мысли».Путешествия... В свое первое путешествие, на Кавказ, Н. И. Вавилов отправился летом 1908 г., еще будучи студентом «Петровки». Вместе с группой товарищей — членов кружка любите-счастливым ооразим w.. талант, неиссякаемая энергия, исключительная трудоспособность, прекрасное физическое здоровье и редкое личное обаяние. Иногда казалось, что он излучает какую-то творческую энергию. которая действует на окружающих, вдохновляет их и будит новые мысли».Путешествия... В свое первое путешествие, на Кавказ, Н. И. Вавилов отправился летом 1908 г., еще будучи студентом «Петровки». Вместе с группой товарищей — членов кружка любите-
член Английского королевского общества н Шотландской академии паук. Его научные заслуги были отмечены золотыми медалями н премиями академий ряда зарубежных стран. Он избирался президентом и вице-президентом ряда международных научных конгрессов.
Всемирное научное признание, огромный круг административных, научно-организационных и общественных обязанностей, интенсивная личная научная работа (общее число научных трудов Н. И. Вавилова превышает 300) — нс слишком ли много для одного человека? Жизнь Н. И. Вавилова, еще в юности определившего свой путь, показала, что благородное стремление служить Родине, науке, в которой «цель и жизнь», позволяет преодолевать все трудности, делать, казалось бы, невозможное. «Наша жизнь
член Английского королевского общества н Шотландской академии паук. Его научные заслуги были отмечены золотыми медалями н премиями академий ряда зарубежных стран. Он избирался президентом и вице-президентом ряда международных научных конгрессов.
Всемирное научное признание, огромный круг административных, научно-организационных и общественных обязанностей, интенсивная личная научная работа (общее число научных трудов Н. И. Вавилова превышает 300) — нс слишком ли много для одного человека? Жизнь Н. И. Вавилова, еще в юности определившего свой путь, показала, что благородное стремление служить Родине, науке, в которой «цель и жизнь», позволяет преодолевать все трудности, делать, казалось бы, невозможное. «Наша жизнь
таты се позволили дать нс только детальную
таты се позволили дать нс только детальную
Гч^ п^ жа ши ся ^рис^ку разнообразия культурных рэсте-*, часто продолжавши„ особенностей хозяйства страны, ио и ее
географо-экономическое и этнографическое описание. Читая сейчас этот объемистый. более
Гч^ п^ жа ши ся ^рис^ку разнообразия культурных рэсте-*, часто продолжавши„ особенностей хозяйства страны, ио и ее
географо-экономическое и этнографическое описание. Читая сейчас этот объемистый. более
нал осмотр посевов, _.г
почти без перерывов до позднего вечера. А вечерами — обсуждение и оценка увиденного, деловые совещания, просмотр литературы, новые описаии*..
планы... И так — день за днем. Невероятный 500 страниц, труд с массой фотографий и рисуи- темп работы Н. И. Вавилова увлекал сотрудни- *"'• ^ -^•импными поиложениями-картами. стеков, но обычно они не могли выдержать такого напряжения. Для него же это была норма жизни! И, несмотря на такой темп жизни, Николай Иванович успевал следить нс только за научными, но и за культурными новостями, был доброжелательным человеком, всегда готовым помочь советом или поддержкой. Приходивших для кон-
— <.^„,ULri, ппоизводства
нал осмотр посевов, _.г
почти без перерывов до позднего вечера. А вечерами — обсуждение и оценка увиденного, деловые совещания, просмотр литературы, новые описаии*..
планы... И так — день за днем. Невероятный 500 страниц, труд с массой фотографий и рисуи- темп работы Н. И. Вавилова увлекал сотрудни- *"'• ^ -^•импными поиложениями-картами. стеков, но обычно они не могли выдержать такого напряжения. Для него же это была норма жизни! И, несмотря на такой темп жизни, Николай Иванович успевал следить нс только за научными, но и за культурными новостями, был доброжелательным человеком, всегда готовым помочь советом или поддержкой. Приходивших для кон-
— <.^„,ULri, ппоизводства
счастливым ооразим w.. талант, неиссякаемая энергия, исключительная трудоспособность, прекрасное физическое здоровье и редкое личное обаяние. Иногда казалось, что он излучает какую-то творческую энергию. которая действует на окружающих, вдохновляет их и будит новые мысли».
Путешествия... В свое первое путешествие, на Кавказ, Н. И. Вавилов отправился летом 1908 г., еще будучи студентом «Петровки». Вместе с группой товарищей — членов кружка любите-
счастливым ооразим w.. талант, неиссякаемая энергия, исключительная трудоспособность, прекрасное физическое здоровье и редкое личное обаяние. Иногда казалось, что он излучает какую-то творческую энергию. которая действует на окружающих, вдохновляет их и будит новые мысли».
Путешествия... В свое первое путешествие, на Кавказ, Н. И. Вавилов отправился летом 1908 г., еще будучи студентом «Петровки». Вместе с группой товарищей — членов кружка любите-
лей естествознания прошел караванным путем по Северному Кавказу и Закавказью. Из згой экспедиции он привез свои первые коллекции.
В 1916 г. Н. И. Вавилов командируется военным ведомством в Иран для выяснения причин массового отравления хлебом в русских войсках. Это дало ему возможность начать изучение оча-
гов происхождения и разнообразия мжиейших хлебных злаков и других культурных растений, составившее основу всей его последующей деятельности. В том же году он проделал сложнейший маршрут из Ферганы на Памир. Уже в этом путешествии были обнаружены оригинальные формы безлигульных хлебных злаков, способствовавшие открытию закона гомологических рядов, и получены ценные данные о происхождении культурной ржи.
коротка — надо спешить» — эти часто повто- В годы преподавания в Саратове Н. И. Вави- рявшиеся Н. И. Вавиловым слова могут служить лов организовал изучение юго-восточных губср- девизом всей его жизни, пронизанной нсустан- ний Европейской России (Астраханской. Царн- ным творческим горением и энтузиазмом. По цынской. Самарской и Саратовской), послужив- свидстсльствам ближайших сотрудников, общав- шее основой для опубликования в 1922 г. книги шнхея с Н. И. Вавиловым длительное время, он «Полевые культуры Юго-Востока».
обладал совершенно феноменальной работоспо- В 1921 — 1922 гг. во время поездки в Америку собностью. Его рабочий день, расписанный, по Н. И. Вавиловым были обследованы обширные его выражению, по «получасам», продолжался зерновые районы США и Канады.
обычно 16— 18 часов в сутки. В поездках Н. И. В 1924 г. - экспедиция в Афганистан по Вавилову хватало для сна немногих часов пере- основным земледельческим Р^онам-^Резу-ль- езда или перелета, и уже в четыре часа он начн-
ЛХ> Vrpdnmt, вред Ъ ков, с обширными приложениями-картами, схемами и описаниями маршрутов общей протяженностью около 5 тыс. км. сотнями измерений высот, указаниями о количестве населения, числе домов, лавок и т. п., можно только удивляться гигантской работе, проделанной в основном всего лишь двумя исследователями — Н. И. советом или нодцьр<»№«„.. .,Вавиловым и Д. Д. Букиничем (часть — вместе с
СуЛЬТаЦИИ уЧСНЫА ~т к-———.о! нередко принимал дома; беседуиими заСуЛЬТаЦИИ уЧСНЫА ~т к-———.о! нередко принимал дома; беседуиими засультаций ученых или работников производства В. Н. Лебедевым). Было собрано свыше 7 тыс. .,.„„,„„ nriua. беседы с ними затя- образцов семян и колосьев культурных растений, около I тыс. листов гербария. За эту экспедицию i: *Н Николае п»а^»п._ Географическое общество СССР присудило
СуЛЬТаЦИИ уЧСНЫА ~т к-———.
о! нередко принимал дома; беседуиими за
СуЛЬТаЦИИ уЧСНЫА ~т к-———.
о! нередко принимал дома; беседуиими за
образом сочетались огромный Н. И. Вавилову высшую награду — золотую ~..„^,е исключительная медаль имени Н. М. Пржевальского.
В 1925 г. — экспедиции в Хивинский оазис и другие сельскохозяйственные районы Узбекистана.
В |926 — 1927 гг. Н. И. Вавилов совершил путешествие по странам Средиземноморья — Алжиру. Тунису. Марокко. Ливану. Сирии. Палестине. Трансиордании. Греции. Италии, островам Сицилия. Сардиния. Крит. Кипр. Южной Франции. Испании. Португалии. По
Центры происхождения культурных растений:
I — Южноазиатский тропический;
II — Восточноазиатский;
III — Юго-Западноазиатский;
IV — Средиземноморский;
V — Абиссинский;
VI — Центральноамериканский;
VII — Андийский (Южноамериканский)
ИНН
Суэцкому каналу и Красному морю он приплыл во Французское Сомали, а оттуда — в Эфиопию (Абиссинию) и Эритрею. И в этой экспедиции (она подробно описана в книге) караванные и пешне маршруты составили около 2 тыс. км. Семенной материал, собранный Николаем Ива- новичем, исчислялся многими сотнями посылок, (3пОВ‘ На обРатном пути на Родину 1И. Вавилов ознакомился с земледе-
,тим^Ь'Х района1 Вюртемберга (Герма- МежДУнародном генети- 5»«-=
хозяйства. ^ С ^‘^иностсй сельского в Мексику” ря^стпа?/^
Он объезжаетЦентральной Америки. Южной Калифомии п»Н*С ШТ5ГГЫ США от Двумя маршрутами гопныЛ?°РИДЫ’ ,,сРссскаст Мексики. Гватемалу. Р ° ” Равнинныс районы
В 1931 г. Н. И. Вавилов побывал в Дании и Швеции.
В течение 1932 — 1933 гг., после VI Международного генетического конгресса в Итаке (США), на котором Н. И. Вавилов был избран вице-президентом, он объехал ряд провинций Канады и затем совершил обследование земледельческих районов большинства стран Центральной и Южной Америки: Сальвадора, Коста- Рики, Никарагуа, Панамы, Перу, Боливии. Чили. Аргентины, Уругвая, Бразилии. Тринидада, Кубы, Пуэрто-Рико. И в этом путешествии, к сожалению только частично освещенном в книге «Пять континентов», удивляет интенсивность работы Николая Ивановича — знакомство с научными учреждениями, ботаническими садами. рынками, фермами, сбор семян н плодов, сельскохозяйственных культур и других полезных растений, лекции и доклады, интервью журналистам, поиск, приобретение и пересылка научной литературы.
В 1934 — 1939 гт. ежегодными экспедициями были охвачены все земледельческие районы Кавказа и Закавказья, а в 1940 г. Н. И. Вавилов возглавил большую комплексную экспедицию по западным областям Белоруссии и Украины.
В итоге с 1923 по 1940 г. Н. И. Вавиловым и другими сотрудниками ВИРа было совершено 180 экспедиций, из них 40 — в 65 зарубежных стран. Мировая коллекция института к 1940 г. состояла из 250 тыс. образцов, нз них 36 тыс. образцов пшеницы, 10 тыс. — кукурузы, 23 тыс. — кормовых и т. д.
Что характерно для экспедиций Н. И. Вавилова н его сотрудников? Во-первых, четкая целенаправленность. Главная задача всех экспедиций Отдела прикладной ботаники и селекции, а впоследствии ВИРа — поиск н сбор семян культурных растений и их диких сородичей, выяснение границ и особенностей земледелия в различных районах Земли, и все это — с целью использования растительных ресурсов и опыта мирового земледелия для совершенствования сельского хозяйства нашей страны. Важно подчеркнуть, что эти поиски шли не вслепую, как в большинстве стран, в том числе и в США, а опирались на стройную строгую теорию центров происхождения культурных растений, разработанную Н. И. Вавиловым.
Во-вторых, экспедиции Н. И. Вавилова характеризовались высокой эффективностью. Она объяснялась как огромной работоспособностью Николая Ивановича, так и высокой ответственностью за результаты работы. Его кредо —труд с максимальной отдачей, без скидок на трудности и болезни. С минимальными средствами, с одним-двумя спутниками, часто используя только личные знакомства с учеными, покоряя чиновников и полицейских природным обаянием, Н. И. Вавилов собрал в своих поездках сам и с помощью добровольных помощников огромный сортовой семенной материал, обогативший коллекции ВИРа.
И наконец, характерно бесстрашие, с каким Н. И. Вавилов отправлялся в труднодоступные и
Часть I
Путешествие по Италии
Три путешествия.
Схема агрономического районирования Италии.
Флорентийский колониальный музей и его гербарий.
Ботаники Фиори и Помпаиии.
Вечный Рим.
Превосходная ра та Ацци «Климат
НШСИИЦЫр.
Ломбардия.
Центральная и Горная Италия.
Апулия. Катания и Сицилия.Агрономическая анкета, ее успех.Долина Ломбардии.На родине Вергилия — вРисовые поля.Климатические особенностиЛомбардии.ВенецияВизит в Реджио.Внутренняя Горная Италия, се распаханность.Виноград, повенчаппы' с ильмом.Поля — сады.Умбрия.Флоренция.Леонардо Рафазль.икслаиджсло.Апулия. Катания и Сицилия.Агрономическая анкета, ее успех.Долина Ломбардии.На родине Вергилия — вРисовые поля.Климатические особенностиЛомбардии.ВенецияВизит в Реджио.Внутренняя Горная Италия, се распаханность.Виноград, повенчаппы' с ильмом.Поля — сады.Умбрия.Флоренция.Леонардо Рафазль.икслаиджсло.Прибрежная Средиземноморски Италии
Апулия. Катания и Сицилия.
Агрономическая анкета, ее успех.
Долина Ломбардии.
На родине Вергилия — в
Рисовые поля.
Климатические особенности
Ломбардии.
Венеция
Визит в Реджио.
Внутренняя Горная Италия, се распаханность.
Виноград, повенчаппы' с ильмом.
Поля — сады.
Умбрия.
Флоренция.
Леонардо Рафазль.
икслаиджсло.
Апулия. Катания и Сицилия.
Агрономическая анкета, ее успех.
Долина Ломбардии.
На родине Вергилия — в
Рисовые поля.
Климатические особенности
Ломбардии.
Венеция
Визит в Реджио.
Внутренняя Горная Италия, се распаханность.
Виноград, повенчаппы' с ильмом.
Поля — сады.
Умбрия.
Флоренция.
Леонардо Рафазль.
икслаиджсло.
малоисследованные страны ммпч
Афганистан и Эфиопия, преодолевая тагот* походной жизни, опасности пути Еще в 1923 “ он писал: ...мне ме ЖШ1КО отдать жизнь самого малого в науке... Бполя пп Р Л Бухаре, приходилось не раз бывать на краю™" бели, было жутко не разГ. И как-то было в общем, приятно рисковать».Л’
Выдающийся ботаник и географ, всемионо признанный авторитет в области генетики селекции, растениеводства, иммунитета растении, крупный организатор сельскохозяйственной и биологической науки в нашей стране, Николай Иванович Вавилов навечно вошел в плеяду корифеев науки всех времен. Его имя по праву стоит в одном ряду с именами Карпа Линнея и Чарлза Дарвина, Альфонса Декандоля и других крупнейших биологов. Вся жизнь его — замечательный пример беззаветного служения Родине, яркое проявление неисчерпаемой силы народа, творческой мощи его гения.
Предлагаемая читателю книга автором не завершена, и часть рукописи утрачена. Сохранению большей части этой книги мы обязаны А. С. Мишиной, за что выражаем ей безграничную признательность. Она с 1938 по 1940 г. работала у Н. И. Вавилова машинисткой-стенографисткой и, несмотря на трудности военного времени и эвакуацию, сумела сберечь оказавшиеся у нее главы книги.
Как видно из сохранившегося подробного плана книги, автор задумал ее в двух частях. Первая часть отводилась экспедиционным исследованиям в странах Старого Света, вторая исследованиям в странах Нового Света.
Чтобы судить о ненаписанных или утраченных разделах первой части книги «Пять континентов», приводим их план, намеченный ав-
Сила гения.
Ромеи Роллан о Микела
Война за пшеницу.
Международный римский институт.
Министерство колоний.
Путешествие по Умбрии с Ацци. Монастырь Святого Франциска. Путешествие к Геркулануму и раз липам Помнен.
Агрономические реликты.
Неаполь.
Работа Коммсса.
История с оводства.
Ссбастианн.
Агроном Ботаннэли.
У подножия Этны.
На родине льна и л
Гибриды пшеницы.
Борьба с засухой.
Житница Рима.
Земледелие по Вергилию.
Путешествие по имениям в Сицилии.
Сад в Палермо.
Сардиния.
Царство твердых пшениц.
Строгие нравы Италии.
Философия Италии.
Португалия
Географическая формула Португалии.
Историческая роль Португалии. История Португалии.
Путешествие Васко да Гамы. Португальский фарфор.
Интернационализм Португалии.
Основные зоны Португалии.
Средиземноморский Юг.
Влажный прибрежный Лиссабон. Португальское джентльменство. Подарок фирмы.
Ботанический сад Лиссабона.
Колониальный музей Лиссабона. Реликты.
Северные горные районы. Каштановые деревья.
Лиссабонский сельскохозяйственный институт.
Находки в Португалии.
Мимикрия хлебных злаков.
Многообразие пшениц Португалии.
Португальские чины.
Пробковые рощи.
Краткая философия Португалии.
Путешествие по Баварии
История земледелия Средней Европы.
Гиперболы пангерманистов.
Трипольская культура.
Древний горный учв Южная горная Германн Свайные постройки. Исследования Хейера.
Царство полб.
Двузернянки и однозернянки.
В горах Вюртемберга. Родоначальник груши. Крестьянская селекция. Реликты.
Основные гпых реликтов.
Карпаты.
Южногерманскис горы.
Альпы и Пиренеи.
Путешествие по Дании
Лекции Копенгагенского ботанического общества.
Сказки Андерсена.
Ютландия.
Страна верещатника.
Земледелие будущего.
Продвижение земледелия на север.
Путешествие по Западной Европе Германия.
Франция.
Голландия. Англия.
Кавказ
Философйя Кавказа.
Исторический этюд. Население.
Эпдсмы.
Дикая и культурная флора.
Растительные ресурсы.
Экологическая схема Кавказа.
Родина пшеницы, ржи, винограда и многих плодовых.
Ленкорань.
Дагестан.
Горная Армен
Карабах.
Грузия.
Условия путешествия.
Разгадка загадок.
Итоги первой части книги «Пять
континентов»
Старое и новое.
У истоков и на периферии.
Сложный путь эволюции.
Многообразие форм.
Единство эволюционного процесса.
Оссвереиис земледелия.
Ступени развития.
Ресурсы земледелия.
Огромные просторы.
Старый Свет как родина человечества.
Из второй части рукописи, относящейся к путешествиям Н. И. Вавилова по странам Нового Света, найдена только одна глава «Путе
шествие в Бразилию». В полном объеме эта часть по плану автора должна была быть следующей:
В гостях у президента Аризонского университета.Путешествие к индейцам.Йеллоустонский парк.Путешествие с Вильсоном.Канзас.Штат Колорадо.Калифорния и ФлоридаСемь чудес мира.Плантации гвайюлы.Лекция в Калифорнии.Университеты Калифорнии.В гостях у президента Аризонского университета.Путешествие к индейцам.Йеллоустонский парк.Путешествие с Вильсоном.Канзас.Штат Колорадо.Калифорния и ФлоридаСемь чудес мира.Плантации гвайюлы.Лекция в Калифорнии.Университеты Калифорнии.
В гостях у президента Аризонского университета.
Путешествие к индейцам.
Йеллоустонский парк.
Путешествие с Вильсоном.
Канзас.
Штат Колорадо.
Калифорния и Флорида
Семь чудес мира.
Плантации гвайюлы.
Лекция в Калифорнии.
Университеты Калифорнии.
В гостях у президента Аризонского университета.
Путешествие к индейцам.
Йеллоустонский парк.
Путешествие с Вильсоном.
Канзас.
Штат Колорадо.
Калифорния и Флорида
Семь чудес мира.
Плантации гвайюлы.
Лекция в Калифорнии.
Университеты Калифорнии.
Часть II
Новый Свет Соединенные штаты Америки
Вашингтон.
Министерство земледелия.
Бюро интродукции.
Нью-Йорк.
Ботанический сад.
Эволюционная станция.
Путешествие но опытным станциям.
Среди великанов растительного мира.
Флорида.
Гснсвнлл.
Майами.
В гостях у Эдиссоиа.
На родине тыквы.
Гремучая змея.
Ландшафт Флориды.
В гостях у доктора Фсйерчалвда.
Путешествие по Канаде
Манитоба.
Виннипег.
Альберта.
Величайшие достижения селекции.
Упорство американцев.
Российские ландшафты Канады.
Духоборы.
Ресурсы Канады.
В Летбридже.
Путешествие в Мексику
На родине майя.
Философия Мексики.
Краткий географический очерк.
Сбор гвайюлы.
Организация экспедиции за гвайюлой.
Родина кукурузы.
Остатки цивилизации майя.
Путешествие на полуостров Юкатан
Чичен-Ица.
Развалины.
Задержка в Мериде.
Флора. Фауна.
Путешествие в Гватемалу
Страна вулканов.
Остатки великой культуры.
Самый большой фонтан в мире.
Карта Гватемалы.
Граница Мексики и Гватемалы.
Германское влияние.
Путешествие в Гондурас
Английский Гондурас.
В гостях у доктора Папеиойс.
Тропический лес.
Родина плодовых.
Царство бананов.
Белый флот.
Путешествие по республикам Центральной Америки (Сальвадор, Коста-Рика, Никарагуа, Панама)
Борьба с малярией.
Тропические леса.
История Панамского канала. Интродукционные сады.
Путешествие на аэроплане вокруг Южной АмерикиМаршрут.Условия путешествия.Типы аэропланов.Остановки.Наилучший маршрут путешествия.Перу и БоливияЛима, столица Перу. Археологический музей.Эльдорадо археологов.Арэкана.Родина картофеля.Мегалитическая культура.В поисках хинного дерева. Озеро Титикака.Эндемы Боливии и Перу.Ламы и альпаки.Пустыня Атакама.Антофагаста.Внимание к советскому путешественнику.Залежи чилийской селитры. Сантьяго.Демонстрация студс Путешествие на юг. Остров Чнлоэ.Перелет из Сантьяго в Аргентину.Путешествие по АргентинеПампасы.Земледельческие ресурсы Аргентины.Производство пшсиицы. Спутники в путешествии. Механизация земледелия. Кризис аргентинского сельского хозяйства.Буэнос-Айрес.Республика УругвайДоктор Бергер.История пшсиицы.Путешествие на аэроплане вокруг Южной АмерикиМаршрут.Условия путешествия.Типы аэропланов.Остановки.Наилучший маршрут путешествия.Перу и БоливияЛима, столица Перу. Археологический музей.Эльдорадо археологов.Арэкана.Родина картофеля.Мегалитическая культура.В поисках хинного дерева. Озеро Титикака.Эндемы Боливии и Перу.Ламы и альпаки.Пустыня Атакама.Антофагаста.Внимание к советскому путешественнику.Залежи чилийской селитры. Сантьяго.Демонстрация студс Путешествие на юг. Остров Чнлоэ.Перелет из Сантьяго в Аргентину.Путешествие по АргентинеПампасы.Земледельческие ресурсы Аргентины.Производство пшсиицы. Спутники в путешествии. Механизация земледелия. Кризис аргентинского сельского хозяйства.Буэнос-Айрес.Республика УругвайДоктор Бергер.История пшсиицы.Путешествие по Бразилии
Путешествие на аэроплане вокруг Южной Америки
Маршрут.
Условия путешествия.
Типы аэропланов.
Остановки.
Наилучший маршрут путешествия.
Перу и Боливия
Лима, столица Перу. Археологический музей.
Эльдорадо археологов.
Арэкана.
Родина картофеля.
Мегалитическая культура.
В поисках хинного дерева. Озеро Титикака.
Эндемы Боливии и Перу.
Ламы и альпаки.
Пустыня Атакама.
Антофагаста.
Внимание к советскому путешественнику.
Залежи чилийской селитры. Сантьяго.
Демонстрация студс Путешествие на юг. Остров Чнлоэ.
Перелет из Сантьяго в Аргентину.
Путешествие по Аргентине
Пампасы.
Земледельческие ресурсы Аргентины.
Производство пшсиицы. Спутники в путешествии. Механизация земледелия. Кризис аргентинского сельского хозяйства.
Буэнос-Айрес.
Республика Уругвай
Доктор Бергер.
История пшсиицы.
Путешествие на аэроплане вокруг Южной Америки
Маршрут.
Условия путешествия.
Типы аэропланов.
Остановки.
Наилучший маршрут путешествия.
Перу и Боливия
Лима, столица Перу. Археологический музей.
Эльдорадо археологов.
Арэкана.
Родина картофеля.
Мегалитическая культура.
В поисках хинного дерева. Озеро Титикака.
Эндемы Боливии и Перу.
Ламы и альпаки.
Пустыня Атакама.
Антофагаста.
Внимание к советскому путешественнику.
Залежи чилийской селитры. Сантьяго.
Демонстрация студс Путешествие на юг. Остров Чнлоэ.
Перелет из Сантьяго в Аргентину.
Путешествие по Аргентине
Пампасы.
Земледельческие ресурсы Аргентины.
Производство пшсиицы. Спутники в путешествии. Механизация земледелия. Кризис аргентинского сельского хозяйства.
Буэнос-Айрес.
Республика Уругвай
Доктор Бергер.
История пшсиицы.
Южная Бразилия.
Влияние немцев.
Пернамбуку.
Рио-де-Жанейро.
Ботанический сад.
Плантации сахарного тростника и бананов.
Ресурсы хлопководства.
Доктор Франко.
Кофейное царство и его трагедия.
Штат Сан-Пауло.
Состав культур.
Кофейная монополия.
Мега-гигротропики.
Тропическая растительность и ее особенности.
Животный мир.
Исследования Уоллеса.
Царство какао.
Долина реки Амазонки.
Путешествие по Амазонке.
Страна аллигаторов.
Званый обед и его меню.
История плантаций Форда.
Перелет через Французскую, Английскую и Голландскую
Остров Тринидад
В гостях у доктора Харлацда.
Мир тропикоа.
Остановка на острове Сент-Винсент.
Остров Куба и его трагедия
Нищие профессора.
Иезуиты.
Гаванские сигары.
Страна агавы.
История сахарного тростника.
Интродукционный сад.
Сьскфуэгос.
Остров Пуэрто-Рико.
История сахарного тростника.
Интродукционные питомники.
Философия острова.
Перелет в Майами.
Итоги книги
Исследование помощников.
Экспедиции в Турцию, Индию, на Цейлон, на Яву.
Источники сортовых богатств.
Теория интродукции.
Общая философия мирового земледелия.
Для того чтобы несколько восполнить утраченную часть труда, мы помещаем в конце книги с некоторыми сокращениями статью Н. И. Вавилова «По Северной и Южной Америке», опубликованную в газете «Известия» 29 марта 1933 г. Она не была предназначена автором для книги «Пять континентов», а представляет собой отчет о командировке Н. И. Вавилова в Северную и Южную Америку.
Утрата некоторых частей рукописи, однако, не влияет на высокую ценность данного труда Н. И. Вавилова. Отличаясь живым и доступным изложением, книга «Пять континентов» вместе с тем очень содержательна. Читатель найдет в ней много интереснейших сведений по географии культурных растений, а также описания природы и городов, наблюдения над бытом земледельческого населения, сведения о состоянии земледелия и растениеводческой науки в разных странах, интересные эпизоды, связанные со встречами с .зарубежными учеными и государственными деятелями, н т. п.
Разнообразие и богатство содержания делает книгу «Пять континентов» интересной и для специалиста-географа, и для работников сельского хозяйства, и для рядового читателя.
При чтении этой книги читатель должен иметь в виду, что в ней рассказывается главным образом о научных экспедициях, происходивших в 20-е и 30-е годы нашего века. В то время в мире еще господствовала колониальная система империализма, что отразилось на названиях и политическом статусе некоторых из описываемых стран, на экономике и быте многих народов разных континентов. В ряде мест текста и в примечаниях, помещенных главным образом в конце книги, говорится об изменениях, происшедших в той или иной стране в политической, экономической жизни народов, в их культуре, нравах. Современная транскрипция географических названий дается в скобках после устаревших названий государств и их столиц.
В книге Н. И. Вавилова упомянуто много разнообразных культурных растений. Нет возможности для них всех давать в комментарии научные названия. Интересующиеся могут обратиться за справкой к капитальным сводкам: Жуковский П. М. Культурные растения и их сородичи. 2-е изд. Л.: «Колос», 1964; Вульф Е. В., Малеева О. Ф. Мировые ресурсы полезных растений: Пищевые, кормовые, технические и др. И Справочник.Л.: «Наука», 1969.