Книга
← К списку книгЗагрузка разделов…
активнаАктивные записи участвуют в каталоге и синках. Неактивная книга скрыта, но не удалена из базы.
Книга
ОГЛАВЛЕНИЕ
А.А. Казаков
Научно-исследовательский институт имени М.Ф. Стельмаха 5
В. Г. Дмитриев, Г.М. Зверев
Митрофан Федорович Стельмах — биографический очерк . .9
М.Ф. Стельмах Квантовые приборы оптического и СВЧ-диапазонов 37
Ю.В. Гуляев
Инженер, ученый, воспитатель молодежи 73
О.М. Белоцерковский М.Ф. Стельмах и московский физтех 75
В. В. Осико
Памяти Митрофана Федоровича Стельмаха 78
Я. Б. Файнберг
Наш Митя — Митрофан Федорович Стельмах. Воспоминания сокурсника 81
В.М. Пролейко Из истории квантовой электроники 84
О.М. Стельмах Воспоминания об отце 89
Г. М. Умнова Воспоминания дочери 99
Б. Г. Дубовский Светлой памяти Митрофана Федоровича Стельмаха101
М.Ф. Стельмах
В редакцию газеты «Харьковский университет» 102
Г. М. Зверев Первые встречи 103
А. В. Невский
М.Ф. Стельмах — выдающийся ученый и организатор науки и производства СВЧ- и квантовой электроники 107
Н. И. Екамасов Мы работали в НИИ-5 111
И. Б. Ковш
Становление Лазерной ассоциации России 114
Э.А. Лукин Я работал с М.Ф. Стельмахом 118
И. Ларюшин
Митрофан Федорович Стельмах и Научно-производственное объединение «Полюс» 122
С. Лобачев
К 85-летию Стельмаха Митрофана Федоровича 127
Е.Г. Соловьев Воспоминания соратника по работе 128
Ю.В. Демиденков Из ЦНИРТИ в НИИ «Полюс» 131
В. Г. Дмитриев М.Ф. Стельмах и нелинейная оптика 137
В.А. Пашков Первые лазеры с диодной накачкой 141
В.М. Вакуленко
Вся моя трудовая жизнь была связана с Митрофаном Федоровичем Стельмахом 145
В.П. Клюев Кадры решали все 153
С.Н. Столяров Теоретическая группа и М.Ф. Стельмах 158
Б.Н. Малышев Становление лазерной медицины 160
СД. Захаров На пересечении путей 163
С.Р. Рустамов В горах Терскола 166
А.А. Фомичев
М.Ф. Стельмах — директор НИИ и заведующий кафедрой квантовой электроники МФТИ 171
\Е.М. Швом\ Слово о Митрофане Федоровиче 174
В.Н. Свирин Организатор и руководитель комплексных работ 175
В.Г. Кригелъ Искусство держать удар 177
М. В. Зверков Митрофану Федоровичу Стельмаху 180
Даты жизни М.Ф. Стельмаха 182
Список научных трудов Стельмаха М.Ф 184
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИИинститут «ПОЛЮС»имени М.Ф. СТЕЛЬМАХА
АА. Казаков
директор ФГУП НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха
21 декабря 2003 г. исполнилось 85 лет со дня рождения Митрофана Федоровича Стельмаха. Все, кто хорошо знал Митрофана Федоровича, и особенно сотрудники НИИ «Полюс», в эти дни обращаются мысленно к памяти об этом скромном человеке, который был организатором лазерной промышленности России.
Особую роль М.Ф. Стельмах сыграл в образовании, становлении и развитии научно-исследовательского института «Полюс», который сегодня является крупнейшим лазерным центром нашей страны. Благодаря активной позиции М.Ф. Стельмаха, его настойчивости, широкому кругозору, стремлению максимально использовать возможности лазерной техники для новых применений, коллектив института всегда работал в наиболее перспективных направлениях прикладных исследований. М.Ф. Стельмах создал и поддерживал в коллективе творческую атмосферу, направленную на достижение высоких научных и производственных результатов. Его девиз — «строящийся институт — действующее предприятие», помнят все сотрудники института.
Особое внимание на этапе формирования научного коллектива М.Ф. Стельмах уделял набору кадров. В первые годы создания НИИ «Полюс» он лично беседовал со всеми сотрудниками, принимаемыми на работу. Впоследствии эти специалисты составили кадровый костяк научного коллектива.
С позиций сегодняшнего времени ясно видно, какой мощный отраслевой институт был создан под руководством М.Ф. Стельмаха. Основополагающие принципы построения института, такие как создание собственных базовых технологий, многопрофильность научных направлений и наличие собственного производства, обеспечили высокую устойчивость института в самый сложный момент реформирования ВПК.
Работы сотрудников института были отмечены двумя Ленинскими премиями (Г.М. Зверев и В.И. Швейкин), Государственными премиями, Премиями Ленинского комсомола. Более 100 сотрудников НИИ «Полюс» награждены орденами и медалями.
Благодаря уникальной атмосфере творчества, высокой ответственности и добрым традициям, которые были созданы в институте во времена М.Ф. Стельмаха, коллектив института и теперь занимает лидирующие позиции по целому ряду направлений лазерной техники для военных и гражданских применений. Особую значимость в последнее время приобрели разработки лазерной аппаратуры для высокоточного оружия. В первую очередь, это оптико-электронные средства разведки целей, целеуказания и управления: лазерные дальномерно-угломерные комплексы и дальномеры; лазерные целеуказатели, полупроводниковые лазеры для лучевого управления реактивными боеприпасами, а также лазерные гироскопы для систем управления движением объектов самолетной и ракетно-торпедной техники.
НИИ «Полюс» занимает активную позицию в области создания лазерной медицинской техники нового поколения, в том числе оборудования сочетанной фотодинамической терапии и гипертермии опухолей при онкозаболеваниях, лазерного диагностического оборудования.
НИИ «Полюс» работает в кооперации более чем с 80-ю организациями нашей страны, является крупным партнером ведущих предприятий оборонного комплекса. Производство активных и нелинейных кристаллов для лазерной техники, полупроводниковых структур методом газофазной эпитаксии, фотоприемных устройств, элементно-узловой базы лазерной техники обеспечивает многие отечественные приборные разработки.
В последние годы, благодаря наличию конкурентоспособной продукции и новых перспективных разработок, НИИ «Полюс» увеличивает объем экспорта продукции, сотрудничества с зарубежными партнерами, растет количество грантов со стороны международных научных фондов.
Эти примеры показывают, что в новых непростых условиях перехода к рыночной экономике институт сохраняет высокую результативность и востребованность. В этом несомненно есть заслуга основателя и создателя института М.Ф. Стельмаха, который заложил прочный фундамент для его последующего развития.
В ходе подготовки этой, в общем официальной, статьи я постоянно ощущал незримое участие Митрофана Федоровича в делах сегодняшних. Позволю себе поделиться чисто личными
воспоминаниями о своем общении с Митрофаном Федоровичем, о первых встречах с ним и последующих беседах.
Я поступил на работу в НИИ «Полюс» в 1972 г. на должность инженера отдела 140, которым руководил ВТ. Дмитриев. Впервые обстоятельный разговор с директором института состоялся четыре года спустя в его кабинете в ходе собеседования при приеме в целевую аспирантуру. После обсуждения темы диссертации, имеющегося научного задела, основных публикаций и планов работы М.Ф. Стельмах поинтересовался, какой ВУЗ я закончил. Когда я сообщил, что закончил радиофакультет Харьковского госуниверситета, он заметно оживился и стал расспрашивать об учебе, в частности, в новом или старом здании университета проходило мое обучение. Я ответил, что в конце 60-х годов «новое» здание (находящееся на площади Дзержинского) уже стало старым.
Так я узнал, что М.Ф. Стельмах до войны закончил физический факультет ХГУ. Много лет спустя, уже будучи директором НИИ «Полюс», я неоднократно вспоминал эту беседу.
В 1978 г. я был избран председателем совета молодых специалистов института, и мои встречи с директором стали более регулярными.
В ходе работы над диссертацией в конце 70-х годов я наблюдал режим одновременной генерации двух конкурирующих переходов в АИГ: Nd3+. Это обстоятельство позволило запустить «светофор» — трехцветный лазер с дискретной перестройкой длины волны (красный, желтый, зеленый) при последовательной внутрирезонаторной генерации соответствующих гармоник и суммарной частоты двух излучательных переходов. В 1980 г. в г. Киеве проходила X конференция по когерентной и нелинейной оптике, где докладывалась эта работа. М.Ф. Стельмах полтора часа обстоятельно обсуждал со мной этот режим, продемонстрировав очень глубокие знания физики твердотельных лазеров и нелинейной оптики. Научный интерес к новым явлениям у Митрофана Федеровича был огромен, он всегда находил время для того, чтобы разобраться в новых вопросах, что делало его кругозор очень широким. Хорошо зная предмет, М.Ф. Стельмах всегда очень весомо выступал на различных научных форумах, в частности, на съездах Лазерной ассоциации СССР и научных конференциях. Он обладал способностью «держать» любую аудиторию.
Несмотря на большую занятость, М.Ф. Стельмах находил время для занятий спортом. Он любил лыжные прогулки от
спортбазы «Узкое» по Битцевскому лесопарку. Сотрудники института встречали его в Терсколе на горнолыжной базе МВО. С охотничьим коллективом института М.Ф. Стельмах выезжал на охоту и зимнюю рыбалку.
В 1983 г. М.Ф. Стельмах был освобожден от должности директора. Как объявили коллективу — «в целях укрепления руководства НИИ». С этого времени он работал в должности начальника аналитического центра, но его авторитет в коллективе был очень высок.
В 1990 г. коллектив института выбирал директора. Я был одним из трех кандидатов на этот пост. Конечно, я не мог не посоветоваться по этому поводу с Митрофаном Федоровичем. Мы говорили с ним об этом несколько часов, в том числе о причинах кризиса, в результате которого коллектив института потребовал выборов руководителя, о первоочередных мерах и о перспективных задачах. В итоге Митрофан Федорович поддержал мою кандидатуру и выступил в мою поддержку на собрании коллектива. Безусловно, его выступление решающим образом повлияло на результаты выборов, за что я ему очень благодарен.
Конечно, в апреле 1990 года никто не мог предвидеть, какие испытания выпадут на долю предприятий оборонного комплекса, но многие вопросы предвыборной программы, составленной при участии М.Ф. Стельмаха, были выполнены.
Подводя итог вышесказанному, хочется еще раз подчеркнуть, что Митрофан Федорович Стельмах был крупным организатором прикладной науки и промышленности, талантливым педагогом, строгим руководителем, большим патриотом и гражданином своей Родины.
С 2001 года научно-исследовательский институт «Полюс» носит имя Митрофана Федоровича Стельмаха. С одной стороны, это заслуженная память о вкладе Митрофана Федоровича в развитие отечественной лазерной техники и, с другой стороны, обязательство коллектива института достойно продолжать дела и традиции, заложенные Митрофаном Федоровичем Стельмахом.
МИТРОФАН ФЕДОРОВИЧ СТЕЛЬМАХ —БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК
Г.М. Зверевдоктор физико-математических наук, профессор,первый заместитель директора и главный инженерНИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха,Лауреат Ленинской и Государственной премий СССР
В.Г. Дмитриевдоктор физико-математических наук, профессор,заместитель директора НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха,Лауреат Государственной премии СССР
21 декабря 2003 г. исполнилось 85 лет со дня рождения известного советского и российского ученого в области сверхвысокочастотной и лазерной техники, Лауреата Государственной премии СССР, доктора технических наук, профессора, создателя отечественной лазерной промышленности, основателя и первого директора Научно-исследовательского института «Полюс» Митрофана Федоровича Стельмаха.
Данный биографический очерк составлен на базе документов М.Ф. Стельмаха, воспоминаний его родственников и соратников по учебе и работе, фотоматериалов и др. В какой-то мере, в сочетании с опубликованными в этом сборнике воспоминаниями, этот очерк восполняет имевшийся до сих пор пробел в научной и производственной биографии М.Ф. Стельмаха, которая в силу определенных режимных ограничений прошлых лет была неизвестна широкой научно-технической общественности. Сегодня с очевидностью необходимо раскрыть роль и значение М.Ф. Стельмаха в становлении и развитии отечественной сверхвысокочастотной и лазерной науки и техники.
Митрофан Федорович Стельмах родился в селе Большое Мешково Амвросиевского района Донецкой области 21 декабря 1918 года в семье рабочего и крестьянки. Отец Митрофана Федоровича, Федор Ефимович Стельмах, работал мастером в местной инструментальной мастерской в кузнечном цехе, а затем стал ее начальником, мать, Анна Ивановна, была домохозяйкой, вела крестьянское хозяйство. Митрофан Федорович в детстве прошел хорошую трудовую школу.
В двадцатых годах семья Ф.Е. Стельмаха переехала в Амвро- сиевку, где Федор Ефимович построил дом недалеко от завода и железнодорожной станции. Одной из немаловажных причин переезда явилось наличие в селе Амвросиевка хорошей, хотя и всего лишь семилетней, школы. Сын Митрофана Федоровича, Олег, вспоминает, что его отец очень хорошо отзывался о преподавателях, особенно об учителе физики. Как это часто бывает, возможно именно этот учитель смог заинтересовать Митрофана Федоровича физикой, что и предопределило направление его дальнейшей учебы.
После окончания семилетней школы в селе Амвросиевка для продолжения учебы в десятилетке Митрофану Федоровичу пришлось ездить каждый день поездом, причем, как правило, товарным, за сорок километров в город Иловайск — большой железнодорожный узел на Донецкой железной дороге. Эту школу он закончил в 1935 г., а когда он учился в десятом классе, его старшая сестра Нина Федоровна вышла замуж и переехала в Харьков.
Три обстоятельства — желание продолжать образование, явный интерес Митрофана Федоровича к физике и переезд его сестры в Харьков — привели к тому, что после окончания школы он поехал поступать и успешно поступил именно в Харьковский Государственный университет и именно на физическое отделение физико-математического факультета. С первого курса его избрали секретарем комитета комсомола. Многие его сокурсники впоследствии стали крупными учеными и организаторами науки и производства, например, академик Борис Иеремиевич Веркин, основатель и директор Харьковского физико-технического института низких температур (теперь носящего его имя); академик Яков Борисович Файнберг; профессор, известный специалист в области ядерной физики, Лауреат Сталинской и Государственной премий Борис Григорьевич Дубовский и др. При распределении студентов по кафедрам М.Ф. Стельмах выбрал кафедру электроники профессора А.А. Слуцкого. Курс общей физики читал Л.Д. Ландау, на факультете преподавали многие другие выдающиеся ученые и педагоги, такие как, например, создатель отечественной школы СВЧ-техники профессор С.Д. Гвоздовер, определяющим образом повлиявший на избранный М.Ф. Стельмахом путь — исследования и разработка СВЧ-приборов. Следует заметить, что до войны Харьков был одним из немногих центров развития науки в СССР. Именно в Харькове в то время были достигнуты серьезные научные успехи
в области ядерной и низкотемпературной физики, радиотехники, СВЧ-электроники и пр.
После окончания в 1940 г. Харьковского университета М.Ф. Стельмах был оставлен для дальнейшего обучения в аспирантуре у С.Д. Гвоздовера, но в июне 1941 г. в связи с началом войны был призван в Красную армию в звании младший лейтенант. Можно сказать, что Митрофан Федорович с первых же дней войны попал в самое пекло боевых действий — он был направлен в 248 отдельный саперный батальон (Западный и Волховский фронты). Он пробыл в действующей армии всего пять месяцев, в ноябре 1941 г. получил в бою тяжелое ранение, в результате которого он потерял один глаз. После лечения в госпитале, в том же 1941 г. М.Ф. Стельмах был оставлен для прохождения дальнейшей воинской службы в тылу в органах контрразведки (19-я Запасная стрелковая бригада, Приволжский военный округ). В июле 1943 г. он был переведен в Саратовский гарнизон.
В Саратове М.Ф. Стельмах познакомился с Валентиной Ивановной Соколовой, которая была туда эвакуирована из блокадного Ленинграда. Она работала в бухгалтерии полка. Митрофан Федорович и Валентина Ивановна поженились в сорок третьем году. В 1945 г. у М.Ф. Стельмаха и В.И. Соколовой родился сын Олег.
В марте 1946 г. М.Ф. Стельмах был откомандирован в 7-й Отдельный резервный полк офицерского состава в Московский военный округ. Здесь он прослужил до июня 1946 г.
В 1945-46 гг. Правительство СССР обратило серьезное внимание на необходимость развития радиолокации, и в связи с этим в воинские части и подразделения были разосланы указания выявить среди военных инженеров специалистов в области радиотехники. В результате в июле 1946 г. М.Ф. Стельмах был откомандирован в Научно-исследовательскую лабораторию артиллерийского приборостроения Красной Армии (НИЛАПКА), располагавшуюся вблизи Центрального Дома Красной Армии на площади Коммуны. Тем самым М.Ф. Стельмах реализовал, наконец, свое давнее желание возвратиться к занятиям наукой и разработкой по своей специальности радиоинженера. Митрофан Федорович оказался почти у самых истоков нового и перспективного научно-технического направления, связанного с исследованиями СВЧ-приборов с «длительным взаимодействием» (лампы бегущей и обратной волны — ЛЕВ, ЛОВ, системы со свободными электронными потоками). Вообще говоря,
НИЛАПКА занималась в основном пулеметным и артиллерийским вооружением, но в ней был и радиолокационный отдел, которым руководил выдающийся ученый в области отечественного СВЧ-приборостроения Лев Николаевич Лошаков. Одним из научных консультантов отдела был основоположник теории СВЧ-приборов С.Д. Гвоздовер. В этот отдел и пришел 28-летний Митрофан Федорович Стельмах. В НИЛАПКА с 1944 г. работали также А.В. Невский и Л.П. Лисовский, которые впоследствии вместе с Митрофаном Федоровичем стали первыми сотрудниками будущего НИИ «Полюс». Александр Викторович Невский вспоминает: «М.Ф. Стельмах сразу выделился среди нас — молодых военных радиоинженеров — мощным физическим базовым образованием, глубоким пониманием процессов, происходящих в электронных приборах, инициативой и богатством идей».
Необходимо отметить, что М.Ф. Стельмах, вступив в этот новый для себя коллектив, действительно сразу выделился, проявил себя знающим, энергичным и инициативным инженером, и неудивительно, что он быстро стал начальником отдельной лаборатории.
В дальнейшем весь отдел Л.Н. Лошакова был переведен в НИИ-5 Академии артиллерийских наук Министерства Обороны. Именно в НИИ-5 в отделе Л.Н. Лошакова была создана первая отечественная ЛЕВ типа УВ-1. Непосредственным исполнителем работ по УВ-1 был А.В. Невский, но в этих работах принял активное участие и М.Ф. Стельмах. Лампа УВ-1 и ее последующие модификации, работавшие в усилительном режиме, отличались малым фактором шума, что в то время было выдающимся достижением. Важнейшим фактором снижения шумов ЛЕВ явилась разработка специальной малошумящей электронной пушки. До этого во всех ЛЕВ применялись так называемые «пушки Пирса», имевшие высокий уровень собственных шумов. Анод этой пушки был соединен со спиралью, что не позволяло раздельно регулировать напряжение на аноде, от которого сильно зависели шумы, и напряжение на спирали, которое подбиралось из необходимости выполнения условий синхронизма между медленной волной пространственного заряда в электронном пучке и волной поля в спирали. М.Ф. Стельмах и А.В. Невский приняли активное участие в разработке новой малошумящей пушки. По их заданию М.А. Бруком были разработаны специальные оксидные катоды, имеющие высокую степень однородности эмиссии электронов с поверхности като-
да. В пушку был введен второй анод, что позволило проводить раздельную регулировку напряжения. За счет всего этого фактор шума ЛЕВ был снижен почти на порядок, и новая малошумящая ЛЕВ нашла применение в радиолокационных станциях.
Работы по теоретическому и экспериментальному исследованию ЛЕВ и ЛОВ в СССР с 1946-47 гг. велись также в ЦНИИ-108 (под руководством Е.Д. Науменко и В.Т. Овчарова), куда в 1954 г. был переведен отдел Л.Н. Лошакова. В этом же 1954 г. в жизни М.Ф. Стельмаха произошли еще два важных события — он защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук на тему «Некоторые вопросы распространения и взаимодействия с электронным пучком электромагнитных волн в периодических структурах» и в его семье родилась дочь Галина.
В ЦНИИ-108 (будущем ЦНИРТИ) М.Ф. Стельмах последовательно занимал должности старшего инженера, начальника лаборатории, заместителя начальника отдела, начальника сектора. В 1960 г. М.Ф. Стельмах был назначен главным инженером 5-го Главного Управления Госкомитета СМ СССР по радиоэлектронике, однако, уже в 1961 г. он снова вернулся в ЦНИИ-108 на должность старшего научного сотрудника с перспективной идеей заняться принципиально новым направлением науки и техники.
Основным направлением научных интересов и исследований М.Ф. Стельмаха в период 1946-1961 гг. были исследования и разработки, направленные на создание высокоэффективных генераторов и усилителей СВЧ-диапазона на базе ламп бегущей и обратной волны (ЛЕВ и ЛОВ). В частности, М.Ф. Стельмах изобрел один из основных приборов СВЧ-техники — лампу обратной волны (ЛОВ), участвовал в создании оригинальных малошумящих электронных пушек для ЛЕВ и ЛОВ и других узлов и приборов. Попутно заметим, что в 1955-56 гг. к этим работам подключился Московский университет — кафедра СВЧ-радиотехники физического факультета, которой заведовал профессор С.Д. Гвоздовер; этими исследованиями совместно с учеными НИИ-160 («Исток») занималась лаборатория С.А. Ахманова. Именно в этой лаборатории кафедры С.Д. Гвоздовера, под руководством С.А. Ахманова (в 1961-62 гг. к этим работам подключилась кафедра колебаний под руководством Р.В. Хохлова) были заложены основы физики волновых процессов в волновых распределенных системах ВЧ- и СВЧ-диапазонов, что позволило в короткие сроки перейти к освоению оптического
диапазона и к созданию нового отечественного направления в физике — нелинейной оптики.
Возвратимся к периоду работы М.Ф. Стельмаха в ЦНИИ-108 (ЦНИРТИ). Начальник лаборатории ЦНИРТИ Л.М. Фетисов вспоминает:
«Перевод группы разработчиков ЛЕВ (отдела Л.Н. Лошакова) в 1954 г. из НИИ-5 в ЦНИИ-108 была инициативой легендарного академика А.И. Берга, руководившего в течение многих лет ЦНИИ-108; эта инициатива была поддержана высшим руководством отрасли в интересах важнейших разработок новых систем создания помех радиолокационным станциям противника. Как раз ЛБВ, а впоследствии и ЛОВ с их замечательными параметрами по частотному диапазону и выходной мощности стали весьма эффективными средствами создания таких помех. Отдел Л.Н. Лошакова переезжал из НИИ-5 в ЦНИИ-108 со всей своей тематикой, со всеми приборами, станками, шкафами, столами и стульями».
Так в ЦНИИ-108 появился коллектив ученых и разработчиков, ставших впоследствии основателями и первыми руководителями будущего НИИ «Полюс» — М.Ф. Стельмах, А.В. Невский, Л.Н. Лисовский, Е.Г. Соловьев, М.А. Брук, Н.И. Екамасов, В.Ф. Игонин, В.Г. Зубов.
Следует отметить, ЦНИРТИ (будущий НИИ-108) был создан Указом И.В. Сталина в 1943 г. по инициативе адмирала Акселя Ивановича Берга, заместителя министра обороны СССР. Легендарная личность академика А.И. Берга безусловно сыграла яркую роль не только в развитии созданного им института, но и в становлении и развитии всей отечественной радиолокации и СВЧ-техники. А.И. Бергу удалось сформировать в ЦНИИ-108 мощную команду ученых и разработчиков, и именно в этот замечательный коллектив пришла команда М.Ф. Стельмаха.
В ЦНИИ-108 уже был небольшой коллектив, работавший под руководством В.Т. Овчарова по тематике ЛОВ и ЛБВ, и на базе этих двух коллективов был создан большой отдел во главе с Л.Н. Лошаковым. Отдел занимал целое крыло первого корпуса института (этажи с первого по четвертый, а также подвальное помещение). В состав отдела входили лаборатории М.Ф. Стельмаха, Л.Н. Лисовского, Е.Г. Соловьева и А.В. Невского, технологическая лаборатория М.А. Брука, группы Д.И. Карповского и П.Ф. Синько. В отделе были специальные откачные посты и испытательные стенды для работ с ЛБВ и ЛОВ. В дальнейшем этот большой отдел был разделен на два с последующим их объе-
динением в научно-исследовательское отделение — НИО-2 во главе с И.Ф. Песьяцким. Разделение отдела произошло по типам разрабатываемых приборов, и Л.Н. Лошаков остался руководителем пришедшего с ним коллектива из НИИ-5 и занимался разработкой волновых СВЧ-приборов типа «О», в том числе ЛЕВ и ЛОВ.
В то время ЛЕВ и ЛОВ представляли собой приборы СВЧ принципиально нового типа, которые нигде больше не разрабатывались и не выпускались. Разрабатываемые в ЦНИИ-108 ЛЕВ и ЛОВ широко использовались в радиолокационных системах и в аппаратуре радиоэлектронного противодействия. Основными направлениями разработок были расширение частотного диапазона с продвижением в сторону более коротких волн и увеличение мощности. В разработке СВЧ-приборов активное участие приняла Н.А. Шитова, впоследствии также ставшая одним из ведущих сотрудников НИИ «Полюс».
В 1957-58 гг. М.Ф. Стельмах с сотрудниками разработал уникальную ЛОВ 8-мм диапазона с выходной мощностью до 20 ватт. В ней были применены оригинальная замедляющая система типа «гребенки» и ленточный электронный пучок, коллектор отсутствовал (его роль распределенным образом взяла на себя «гребенка», что одновременно решило проблему и теплоотвода). При испытаниях ЛОВ были достигнуты мощности до 100 Вт. По тем временам создание такого прибора было выдающимся достижением, зарубежных аналогов не существовало.
За относительно короткий период (1954-1960 гг.) в ЦНИИ-108 с участием М.Ф. Стельмаха и других сотрудников отдела Л.Н. Лошакова были разработаны и поставлены заказчикам ЛЕВ и ЛОВ различных диапазонов СВЧ длин волн (от дециметров до миллиметров) с выходными мощностями от милливатт до сотен ватт. Многие из этих разработок нашли применение в серийной аппаратуре и серийно выпускались заводами МЭП.
В научной биографии М.Ф. Стельмаха, а именно в «СВЧ- периоде» его научной деятельности особое место занимает изобретение им лампы обратной волны — ЛОВ, и на этом вопросе представляется интересным остановиться более подробно.
Митрофан Федорович вспоминал, что вся работа по СВЧ- приборам в НИЛАПКА, НИИ-5 и ЦНИИ-108 проходила в условиях строгой секретности и практически в отсутствие информации из-за рубежа (т.н. Массачусетская серия книг по физике и технике СВЧ-приборов была переведена на русский язык и издана в СССР только около 1955 г., примерно в это же время
был опубликован и фундаментальный труд С.Д. Гвоздовера «Основы теории СВЧ-приборов»). В этой связи уместно еще раз подчеркнуть, что в этих непростых для исследователя условиях именно Митрофану Федоровичу Стельмаху принадлежит идея ЛОВ-лампы обратной волны, в которой волны электронного заряда в электронном потоке взаимодействуют с обратной (минус первой, т.е. распространяющейся навстречу электронному пучку) пространственной гармоникой поля, в результате чего свойственная таким лампам конвективная неустойчивость (для ЛЕВ) сменяется абсолютной неустойчивостью (для ЛОВ). Фактически в ЛОВ реализуется распределенная обратная связь, и поэтому ЛОВ является эффективным генератором электромагнитных колебаний СВЧ-диапазона без введения в конструкцию дополнительных отражающих элементов и резонаторов. Изменяя напряжение питания лампы, можно перестраивать частоту генерируемых колебаний, что позволяет определить ЛОВ как эффективный перестраиваемый по частоте генератор СВЧ-диапазона.
Старейший сотрудник НИИ «Полюс» А.В. Невский, проработавший десятки лет с Митрофаном Федоровичем, вспоминает, что М.Ф. Стельмах подошел к идее ЛОВ в 1948 г. своеобразным путем, не используя общепринятые сегодня концепции ЛОВ как устройства с распределенной обратной связью или прибора с абсолютной неустойчивостью. Обсуждая с сотрудниками повседневные задачи разработки СВЧ-приборов, Митрофан Федорович не раз затрагивал тему использования замедляющих структур в виде системы встречных штырей для создания усилительных и генераторных ЛЕВ повышенной мощности. В обычной спиральной ЛЕВ для перевода ее в режим генератора необходима обратная связь. Последняя часто возникает и сама по себе за счет отражения СВЧ-поля от каких-либо неоднородностей, например, в спиральной замедляющей линии или в районе коллектора, и в этом случае для обеспечения устойчивого усилительного режима на часть внутренней поверхности колбы ЛЕВ наносят распыляемый поглотитель. В процессе работы над ЛЕВ со штыревой замедляющей системой М.Ф. Стельмах обратил внимание на тот факт, что система штырей отличается от спиральной системы наличием значительно больших неоднородностей, так что штыри могут обеспечить заметное обратное отражение поля СВЧ-волны, необходимое для генерации. Эксперимент полностью подтвердил эти соображения — в первых же опытах была получена генерация. Несколько позже М.Ф. Стель-
мах с сотрудниками поняли, что речь идет не просто о традиционном отражении от неоднородностей, а об отражении, распределенном по всей длине замедляющей структуры лампы, что тут же поставило вопрос о пространственной синхронизации волны отражения и волны усиливаемого или генерируемого поля. Начались теоретические расчеты, показавшие, что единственно возможной (синхронизованной с волной отражения) волной поля может быть обратная пространственная (минус первая) гармоника поля, т.е. в чистом виде обратная волна. Вот так, по воспоминаниям современников, рождалась современная ЛОВ.
В связи с этим приведем отрывок из статьи по ЛОВ в энциклопедическом словаре «Электроника» (М.: Советская энциклопедия, 1991):
ЛАМПА ОБРАТНОЙ ВОЛНЫ (ЛОВ), реже карсинотрон, электровакуумный СВЧ-прибор, работа которого основана на длительном взаимодействии обратной волны электромагнитного поля и электронного потока (разновидность лампы бегущей волны). ЛОВ в основном используется как перестраиваемый по частоте генератор, реже — как усилитель. Идея создания ЛОВ высказана в 1948 г. советским ученым М.Ф. Стельмахом. Явление генерирования колебаний СВЧ в результате взаимодействия электронного потока и обратной волны впервые наблюдал и описал американский физик С. Миль- ман в 1950 г. Термин «ЛОВ» введен американскими учеными Р. Компфне- ром и Н. Уильямсом в 1953 г., давшими первое теоретическое описание работы прибора.
Далеко не каждому ученому выпадает на его «научную долю» научное открытие или создание прибора принципиально нового класса. Митрофану Федоровичу Стельмаху выпала именно такая доля, он является создателем прибора принципиально нового класса — лампы обратной волны, открывшей эпоху волновых приборов с распределенной обратной связью. Нам представляется, что фундаментальная роль М.Ф. Стельмаха в этой области науки и техники еще недостаточно изучена и признана.
Следует отметить, что на базе теории ЛОВ в дальнейшем были глубоко теоретически проанализированы такие, казалось бы, далекие от ЛОВ приборы и явления, как вынужденное рассеяние Мандельштама-Бриллуена (при рассеянии назад), полупроводниковые лазеры с распределенной обратной связью, отражающие зеркала на базе оптически наведенных брэгговских решеток, лазеры с динамическими решетками и т.д. Все эти приборы объединило одно — распределенная обратная связь, всегда присущая взаимодействию с обратными волнами. Отметим
также, что впоследствии, работая уже директором созданного им лазерного института, Митрофан Федорович, сам прекрасно понимавший волновую физику ЛБВ и ЛОВ, «с полуслова схватывал» все волновые идеи оптического диапазона, с которым ему пришлось вплотную соприкоснуться в этом институте, — идеи «волнового синхронизма» при нелинейном преобразовании частоты в оптически нелинейных кристаллах, вопросы и проблемы положительной обратной связи в лазерных резонаторах, полупроводниковые лазеры с распределенной обратной связью и т.п.
Обратимся вновь к воспоминаниям начальника лаборатории ЦНИРТИ Л.М. Фетисова:
«Хотелось бы отметить те качества руководителя коллектива М.Ф. Стельмаха, которые позволили в короткий срок создать слаженный, работоспособный коллектив. Это четкое формулирование задачи каждому сотруднику, помощь и советы в разрешении возникающих трудностей, открытость и прямолинейность в отношениях с сотрудниками, никакого давления на выбор того или иного решения при выполнении задания и регулярный контроль исполнения. Будучи военным (полковник), он никогда не использовал приказной тон в отношениях с подчиненными. Начальники лабораторий (тоже все военные) повторяли манеру поведения М.Ф. Стельмаха. Это была интеллигентная команда ученых. Они умели заинтересовать людей в результатах труда. Когда общими усилиями решались трудные проблемы — равнодушных не было, все испытывали удовлетворение от проделанной работы.
Десять лет мне довелось работать в коллективе М.Ф. Стельмаха, и я с удовольствием вспоминаю этот период. В коллективе царила творческая атмосфера. На еженедельных семинарах обсуждались предложения по улучшению разработок. На семинарах часто присутствовали разработчики аппаратуры — И.Я. Альтман, БД. Сергиевский, В.В. Огиевский и др. Сотрудники, увлеченные интересной тематикой, оставались работать до 19-21 часа.
Перелом для нашего коллектива наступил в 1962 г. Необходимость расширения основной тематики института в интересах Министерства обороны вызвала перевод руководящего состава коллектива во главе с М.Ф. Стельмахом и его коллег — офицеров в Министерство электронной промышленности. На собрании Стельмах объяснил коллективу, что таковы объективные обстоятельства, решение правильное, и не следует делать из этого
трагедию. Он говорил, что годы работы в ЦНИИ-108 с данным коллективом считает лучшими годами в своей жизни, что он нас никогда не забудет, и что на встречах мы будем вспоминать наши прошлые успехи. Надо отдать должное Митрофану Федоровичу — при встрече с ним через пять лет на другом предприятии, которое он создал и руководителем которого он стал, он повторил эти слова, которые говорил на том собрании».
Таким образом, к концу 50-х годов Митрофан Федорович добился заметных успехов в разработке СВЧ-приборов — ламп бегущей и обратной волны. Детальная проработка теории и инженерных решений приборов позволила перейти к стадии серийного производства, которая осуществлялась совместно с НИИ-160 (Фрязино). По-видимому, Митрофан Федорович к этому времени посчитал свою задачу в этом классе приборов выполненной и активно занялся поиском новых научно-технических направлений для приложения своих научных и инженерных талантов. Это время совпало с рождением квантовой электроники.
В 1954-1955 гг. Н.Г. Басов и А.М. Прохоров в СССР и Ч. Таунс в США создали первый мазер — молекулярный генератор на пучке молекул аммиака, на практике реализующий принцип вынужденного излучения молекул, лежащий в основе всех приборов квантовой электроники. В 1956 г. появился первый малошумящий квантовый парамагнитный усилитель, а в 1960 г. Т. Мейман в США создал первый лазер на рубине. В этой обстановке М.Ф. Стельмах безошибочно выбрал для себя и группы своих соратников по ЦНИИ-108 новое перспективное направление — квантовую электронику.
Заметим, что работы по квантовой электронике были начаты еще в ЦНИИ-108 в лаборатории Е.Г. Соловьева, впоследствии вместе с М.Ф. Стельмахом перешедшего в новый институт. Эти работы велись в контакте с ФИАН и при поддержке А.М. Прохорова. Были проведены при этом научно-исследовательские работы по парамагнитным усилителям бегущей волны, активно использовался научный задел в области волновых СВЧ-приборов.
Тем временем, особенно в связи с созданием в 1960 г. Т. Мей- маном (США) первого в мире лазера на рубине, в стране явно назрела необходимость создания специализированного лазерного института. Удивительным образом стремления М.Ф. Стельмаха и его ближайших соратников по ЦНИИ-108 к новым исследованиям и разработкам совпали с очевидным интересом к
появлению и возможным применениям лазеров и со стороны оборонного отдела ЦК КПСС, тем более, что создатели этих лазеров — будущие академики и нобелевские лауреаты А.М. Прохоров и Н.Г. Басов — работали в СССР и активно продвигали в верхах необходимость развития отечественной квантовой электроники и лазерной техники.
Митрофан Федорович в это время перешел на работу в Главное управление Комитета по радиоэлектронике в качестве Главного инженера. Главк занимался СВЧ-техникой, и М.Ф. Стельмах много сил уделял развитию новых научных направлений и координации связей промышленности, Академии наук и Высшей школы, организовывал научные конференции, готовил программы развития отрасли и т.п. В это время он окончательно выбрал квантовую электронику как главное направление для вновь создаваемого института. Идея создания нового института квантовой электроники в системе электронной промышленности была активно поддержана Председателем Государственного комитета по электронной технике Александром Ивановичем Шокиным.
Вместе с В.М. Пролейко и группой военных ученых и инженеров из ЦНИИ-108 (А.В. Невским, Л.П. Лисовским и др.) М.Ф. Стельмах начал в 1961 г. готовить проект Постановления ЦК и СМ СССР о развитии квантовой электроники в СССР. Чтобы уйти от административной текучки в Главке, он временно вернулся в ЦНИИ-108 институт старшим научным сотрудником, чтобы в марте 1962 г. с группой соратников перейти в новый институт.
В 1962 г. состоялось историческое Постановление ЦК КПСС и СМ СССР № 285-137 от 24 марта 1962 г. о создании в системе ГКЭТ НИИ-333 — института квантовой электроники, будущего НИИ «Полюс», и его первым директором был назначен М.Ф. Стельмах, проработавший на этом посту более 20 лет.
Этим же Постановлением в состав нового института были переведены из ЦНИИ-108 восемь военнослужащих: М.Ф. Стельмах, назначенный директором нового института, М.А. Брук, ВТ. Зубов, Н.И. Екамасов, В.П. Игонин, А.В. Невский, Л.П. Лисовский и Е.Г. Соловьев. Двое из ветеранов — Н.И. Екамасов и А.В. Невский — до сих пор работают в институте.
При НИИ-333 этим же Постановлением было создано специализированное СКБ монокристаллов для квантовой электроники на базе одного из отделов СКБ 311, размещавшегося на территории нынешнего НИИ «Сапфир» в Измайлове (Щерба-
ковскаяул., 53), и лаборатории пьезоэлектрических кристаллов, возглавляемой И.С. Резом, входившей в состав НИИ пьезотехники (ныне НПО «Фонон»), размещавшейся в подвалах жилого дома на Таганской площади. Директором СКВ был назначен сотрудник НИИ пьезотехники Г.М. Сафронов.
Работы по ЛЕВ и ЛОВ в ЦНИИ-108 были продолжены в отделе Л.Н. Лошакова под руководством Ю.Н. Пчельникова, Л.М. Фетисова, В.М. Никифорова и др.
Один из кадровых сотрудников НИИ «Полюс», Ю.В. Деми- денков, работавший в ЦНИИ-108 у М.Ф. Стельмаха и впоследствии перешедший в НИИ «Полюс», вспоминает:
«Еще числясь в штате ЦНИИ-108, Митрофан Федорович организовал команду соратников, которая затем взяла на свои плечи огромный груз создания нового института. Этих людей он знал по работе и мог на них положиться. М.А. Брук для начала взял на себя ответственность за выбор и утверждение в Моссовете строительной площадки, затем — за обеспечение оборудованием лабораторий института. Л.Н. Лисовский, А.В. Невский, В.Г. Соловьев, В.Ф. Игонин отвечали за организацию НИР по новой тематике. Н.И. Екамасов, В.Г. Зубов завершали начатые ранее работы в ЦНИИ-108, затем в очень скором времени возглавили технологические работы и испытания новых приборов. С этими весьма работоспособными людьми Митрофан Федорович начал строить институт «Полюс».
По действующим тогда правилам институт был секретным. Ни его номер, ни тем более специализация, никогда в разговорах и открытых публикациях не упоминались. Использовался только номер почтового ящика — п.я. 2008. Первоначально дирекция и формирующийся коллектив вновь созданного института размещались на арендованных площадях в новом институте СВЧ-электроники (ныне НПО «Торий») на юго-западе столицы в районе деревни Зюзино. Впоследствии в этом же районе были выстроены производственные и научные корпуса НИИ «Полюс». По практике тех лет коллектив много времени уделял стройке, участвовал в многочисленных субботниках и воскресниках. Освоение новых площадей началось с 1965 года, когда первые подразделения института, выводимые из СКБ-311 («Щер- баковки»), въехали в еще недостроенные корпуса.
Институт формировался как комплексный многопрофильный институт квантовой электроники. В первый период одним из направлений разработки института было создание квантовых парамагнитных усилителей (КПУ). Это было связано с
большим научным заделом в области специальных монокристаллов рубина (окиси алюминия с примесью хрома) и рутила (двуокиси титана) для КПУ, полученным в СКБ-311 начиная с 1956 г., когда эти работы начались там по инициативе А.М. Прохорова.
После изобретения лазеров именно СКБ монокристаллов для квантовой электроники оказалось способным вырастить и обработать элементы из рубина для первых советских рубиновых лазеров и впервые продемонстрировать действие рубинового лазера Министру А. И. Шокину осенью 1962 г. Директор СКБ Г.М. Сафронов сделал это без согласования с М.Ф. Стельмахом. Случился большой скандал. Руководство отрасли поддержало Митрофана Федоровича, сепаратисты были посрамлены, СКБ в 1964 г. как отдельная организация было ликвидировано, а его сотрудники с отбором были переведены в институт.
Основные усилия специалистов института были сразу же направлены на создание лазеров различных типов и их применение в интересах спецтехники и народного хозяйства. Уже в 1963 году были созданы первые технологические установки на рубиновых лазерах типа К-3, предназначенные для обработки материалов. В этом же году были созданы первые полупроводниковые лазеры на арсениде галлия, работавшие при температуре жидкого азота, и запущен первый лазерный гироскоп в арендованном помещении овощного магазина на Ленинском проспекте.
Директор М.Ф. Стельмах уделял огромное внимание формированию коллектива института. Он лично беседовал почти с каждым принимаемым на работу, искал специалистов в лучших ВУЗах и ведущих институтах страны. Так, из МГУ он взял на работу ВТ. Дмитриева, Г.М. Зверева, Л.Н. Магдича, О.Б. Чередниченко, В.И. Швейкина, Е.М. Швома. Из Курчатовского института пришли в «Полюс» Б.В. Рыбаков и В.М. Панкратов, из ИРЕА — С.А. Федулов, из МИСИС — В.М. Гармаш. Митрофан Федорович имел хорошие личные связи с «лазерными» академиками Н.Г. Басовым и А.М. Прохоровым, с ФИАН и другими академическими институтами, с академиком Р.В. Хохловым из МГУ, академиком А.В. Гапоновым-Греховым из горьковского НИРФИ. В дальнейшей истории института большую роль сыграли связи с виднейшими ВУЗами столицы: уже в 1970 г «Полюс» стал базовой кафедрой Московского физико-технического института, а в дальнейшем появились базовые кафедры
МИРЭА и МИЭМ. В значительной степени институт укомплектован выпускниками этих и других лучших ВУЗов страны.
Ведущие специалисты института прошли подготовку у лучших ученых страны, многие из которых впоследствии стали академиками (и даже Нобелевскими лауреатами). Сотрудники института активно принимали участие в многочисленных научных конференциях по квантовой электронике, когерентной и нелинейной оптике, проходивших в стране в 1960-1970 гг. Это были годы становления лазерной физики и лазерной техники. Процветало международное сотрудничество. 60-е годы, когда создавался институт, были годами «хрущевской оттепели». В это время разрешались зарубежные служебные командировки, и многие научные сотрудники «Полюса» тогда посетили научные конференции, международные выставки в США, Франции, Германии, Японии. Однако с 1970 г. после известного «дела Федосеева» все мы стали не выездными, за исключением редких случаев посещения ГДР или Болгарии. Так продолжалось до конца 80-х годов, до начала перестройки.
Первые годы институт работал в системе 1-ого главного управления МЭП. Этот главк был наиболее передовым в отрасли в эти годы, в него входила вся СВЧ-электроника: фрязин- ский «Исток», «Торий» и завод «Плутон» в Москве, группа предприятий в Саратове, Ростове-на-Дону, Киеве ит.д. Руководил главком опытный и волевой руководитель И.Т. Якименко. Курировал 1-й главк в отрасли заместитель Министра А.А. Захаров — очень умный, грамотный и высококвалифицированный специалист с огромным опытом производственника — судостроителя. Андрей Андреевич Захаров принял большое участие в оснащении «Полюса» высококлассным импортным оборудованием, в частности, станками швейцарской фирмы «Шаублинг» и другим точным оборудованием. В составе НИИ на той же площадке был создан опытный завод, а в 1970 г. организован филиал опытного завода в г. Сергач Горьковской области. На опытном заводе начался серийный выпуск первых приборов и элементов квантовой электроники.
В дальнейшем к разработкам института подключился в качестве серийного завода Саратовский «Тантал» — мощное производственное объединение, специализированное на выпуске СВЧ-приборов, имевшее хорошую приборостроительную и машиностроительную базы. На этом заводе был организован серийный выпуск твердотельных лазеров ЛТИ и ЛТИПЧ, широко распространившихся в Советском Союзе. Там началось
серийное производство лазерных дальномеров, готовилось производство лазерных гироскопов.
В 1976 г. НИИ «Полюс» был переведен из 1-ого Главка МЭП в 3-й. В этот Главк входили заводы, выпускавшие радиолампы и детали к ним, газовые лазеры и изделия пьезотехники. Сразу же было создано НПО «Полюс» в составе головного института, опытного завода и его филиала в Сергаче, Владыкинского механического завода в Москве, Ульяновского радиолампово- го завода, Богородицкого завода технохимических изделий. М.Ф. Стельмах стал генеральным директором НПО «Полюс», сохранив должность директора головного института.
По замыслу Министерства, квантовая электроника должна была придти на смену сходивших с производства электронных ламп на серийных заводах НПО. В 3-м Главке коллектив «Полюса» получил боевое крещение как разработчик серийной продукции. Нас многому научил обаятельный человек и мудрый руководитель Николай Евстафьевич Грудень, начальник Главка. Заводы получили специализацию: ВМЗ — по лазерной гироскопии, УРЛЗ — по приборам и датчикам, БЗТХИ — по выращиванию кристаллов для лазерной техники, элементам и излучателям. На основной площадке в Москве был создан цех полупроводниковых лазеров, к производству которых были также подключены не входящие в НПО ламповые заводы в Саратове и Калуге. Выпускаемые приборы не уступали уровню лучших зарубежных образцов.
Работа НИИ «Полюс» была высоко оценена Партией и Правительством. Большие группы сотрудников неоднократно награждались орденами и медалями. Многие ученые и разработчики НИИ «Полюс» стали Лауреатами Ленинских и Государственных премий, премий Совета Министров СССР. Многие молодые ученые НИИ «Полюс» стали Лауреатами премий Ленинского Комсомола, получили медали ВДНХ за различные разработки по лазерной технике.
Важнейшими результатами работы института за все эти годы можно считать:
разработку технологий и организацию серийного производства монокристаллов для квантовой электроники (рубин, алюмоиттриевый гранат и алюминат иттрия с неодимом, ниобат и танталат лития, водорастворимые кристаллы КДП, ДКДП и др.);
разработку и серийное производство твердотельных лазеров для военных применений, лазерной технологии и медицины;
разработку и серийный выпуск лазерных дальномеров и целеуказателей для различных применений;
разработку и организацию масштабного производства полупроводниковых лазеров для народного хозяйства и изделий спецтехники;
разработку и производство лазерных гироскопов и нави- гационно-управляющих систем на их основе для гражданской авиации и спецтехники;
разработку и выпуск гаммы лазерного технологического оборудования для электроники и других отраслей народного хозяйства СССР;
разработку и производство лазерного медицинского оборудования для хирургии, офтальмологии и др.;
создание базы собственного машиностроения (установки для выращивания монокристаллов, напыления многослойных диэлектрических покрытий, вакуумные посты и др.).
Многие из этих направлений не потеряли актуальности до сих пор и создали основу для продолжения работы института в условиях перестройки, когда актуальность тематики стала проверяться не заключениями экспертов, а востребованностью результатов на мировом рынке.
Митрофан Федорович как директор сыграл огромную роль в формировании всех научных направлений института. Он это делал не один, а вместе с руководителями крупных научно-технических направлений института, вместе с Научно-техническим советом, вместе с крупнейшими учеными страны — академиками, работающими в области квантовой электроники и ее применений.
Однако есть направления, где его вклад был наиболее весом, широко известен, где он выступал соавтором многих публикаций и изобретений, выступал с научными докладами, редактировал монографии.
Прежде всего, это направление лазерной технологии. Начатое с 1962 г. по инициативе директора, оно уже через 2 года дало первые серийные технологические установки СУ-1 и К-3 с лазерами на рубине. Всего в институте было разработано несколько десятков лазерных технологических установок различного назначения, а масштаб их серийного выпуска превысил 6800 единиц. Использование мощного лазерного луча как инструмента позволило решить проблемы резки и сверления отверстий в алмазах, резки и сварки металла, резки керамики и стекла, специальной термообработки изделий, сварки вакуумных
приборов, подгонки резисторов и прожога перемычек микросхем и т.п. За создание научных основ технологии, разработку комплекса высокоэффективного оборудования и широкое внедрение импульсной лазерной сварки и термообработки в производство электронных приборов и компонентов в 1979 г. М.Ф. Стельмах и группа сотрудников института и ряда других организаций были удостоены Государственной премии СССР. Под его редакцией выпущена монография «Лазеры в технологии» (1975 г.).
Другим важным научным направлением, которым М.Ф. Стельмах продолжал заниматься до конца своих дней, была лазерная медицина. В институте по его инициативе в 1965 г. были начаты совместно с медиками работы по использованию лазеров в медицине. Эти работы носили пионерский характер. Тогда были открыты многие новые эффекты воздействия лазеров на различные органы и биологические ткани человеческого организма. Митрофан Федорович сумел заинтересовать этим направлением и привлечь к совместной работе самых выдающихся руководителей медицины СССР. Первые работы по лазерной хирургии были выполнены вместе с академиком А.А. Вишневским. Большую помощь и поддержку работам по лазерной медицине оказали директор Всесоюзного онкологического центра АМН СССР, академик Н.П. Блохин, Министры здравоохранения СССР, академики Б.В. Петровский и Е.И. Чазов, директор Всесоюзного научно-исследовательского института глазных болезней АМН СССР, академик М.М. Краснов, директор Всероссийского центра микрохирургии глаза М3 РСФСР, член-корреспондент АМН СССР С.Н. Федоров, руководитель Центральной научно-исследовательской лаборатории 4 ГУ при М3 СССР, член-корреспондент АМН СССР О.К. Скобелкин и многие другие. Все они безвозмездно предоставляли экспериментальную и клиническую базу руководимых ими клиник, непосредственно участвовали вместе с М.Ф. Стельмахом в обсуждении результатов экспериментальных и клинических исследований. Результатом явилось обнаружение и открытие:
противоопухолевого действия мощных неодимовых импульсных и непрерывных лазеров; стерилизующего действия непрерывных углекислотных лазеров на гнойные раны;
бескровной биологической сварки слоев стенок и противоположных стенок полых внутренних органов при их рассечении и соединении излучением непрерывных углекислотных лазеров;
бескровной фотогидравлической препаровки биологических тканей излучением непрерывных углекислотных лазеров;
перфорации тканей внутренних структур глаза с образованием незарастающих отверстий излучением импульсных твердотельных лазеров с модуляцией добротности.
Одновременно с проведением экспериментальных и клинических исследований проводились работы по созданию, разработке и серийному выпуску лазерного медицинского оборудования, в которых М.Ф. Стельмах также принял непосредственное участие. Так, в 1970 г. был создан, а с 1975 г. стал выпускаться серийно первый отечественный «лазерный скальпель» на базе непрерывного углекислотного лазера, получивший название «Скальпель-1».
Всего в период с 1970 г. по 1995 г. в НИИ «Полюс» было разработано 11 различных лазерных медицинских аппаратов для общей, пластической, ожоговой и военно-полевой хирургии, онкологии, офтальмологии, стоматологии, урологии, гинекологии, эндоскопии и других областей медицины, и выпущено более 3000 аппаратов различных типов.
В этот период М.Ф. Стельмахом с соавторами были опубликованы десятки печатных работ по применению лазеров в медицине, было получено более десяти зарубежных патентов.
М.Ф. Стельмах сыграл неоценимую роль в придании направлению использования лазеров в медицине государственного масштаба. Благодаря проведенной им и членом-корреспондентом АМН О.К. Скобелкиным организационной работе в М3 СССР, АМН СССР и Главном военно-медицинском управлении МО СССР, практически все стационары СССР от городских и областных больниц до всесоюзных центров были оснащены разработанной в НИИ «Полюс» лазерной медицинской техникой.
Работы по лазерной медицине справедливо были оценены присуждением в 1981 г. Государственной премии СССР. Митрофан Федорович не попал в число авторов премированной работы по чисто техническим причинам — ему только что была присуждена Государственная премия за работы по лазерной технологии, а повторение допускалось лишь через 5 лет.
Важную роль сыграл М.Ф. Стельмах в развитии в стране работ по диодной накачке твердотельных лазеров. Сейчас это направление работ стало одним из важнейших, обеспечивающим быстрый прогресс твердотельных лазеров для спецтехники и
гражданских применений. В 70-х годах значимость этого направления была далеко не очевидна. Так как эта работа лежала на стыке направлений двух различных коллективов института — направления твердотельных лазеров и приборов и направления полупроводниковых лазеров, то Митрофан Федорович решил лично возглавить эти работы. Многие тогда восприняли это решение как чудачество директора. Однако М.Ф. Стельмах сумел привлечь к работе сотрудников Ленинградского физтеха, коллектив Гиреконда, что дало возможность в 1978 г. начать серийный выпуск первого твердотельного лазера с накачкой полупроводниковыми светодиодами. Сейчас такие лазеры, накачиваемые уже лазерными диодами, широко производятся и используются во всем мире.
В 1969-70 гг., работая уже более семи лет директором НИИ «Полюс» и будучи исключительно сильно загруженным постоянно возникающими проблемами развития и становления института квантовой электроники, М.Ф. Стельмах все же смог подготовить и успешно защитить диссертацию на соискание ученой степени доктора технических наук. Здесь необходимо сделать одно пояснение, еще раз подчеркивающее такие личные качества Митрофана Федоровича, как его скромность, научную добросовестность, щепетильность и принципиальность.
К тому времени (за шесть лет своего существования) институт провел много поисковых, научно-исследовательских и даже опытно-конструкторских работ, участвовал во многих натурных испытаниях своих изделий в составе аппаратуры заказчика, получил целый ряд интереснейших научных и практически важных прикладных результатов. М.Ф. Стельмах, проявляя живой и искренний интерес, лично принимал участие во многих работах, вел научные семинары, многими часами, часто после работы или в выходные дни, обсуждал научные и научно-технические проблемы с сотрудниками, давал ценные советы, рекомендовал результаты к опубликованию в печати или к докладам на конференциях. Однако он решительно противился многим попыткам включить его имя в авторский коллектив статьи или доклада на конференции и соглашался на это только в том случае, когда был сам убежден, что он лично внес весомый научный вклад в данную работу. Будучи директором большого и разностороннего лазерного института, ему не стоило бы большого труда с помощью сотрудников подготовить и защитить докторскую диссертацию именно по лазерам, по квантовой электронике, что ему неоднократно и предлагалось с неизменным и
решительным последующим его отказом. В институте не знали, что вечерами, в выходные дни и в отпуске М.Ф. Стельмах все же работал над докторской диссертацией. Однако эта диссертация была посвящена не лазерам, а СВЧ-приборам (ЛЕВ, ЛОВ ит.д.), т.е. той научной специальности, по которой он работал еще в НИИ-5 и ЦНИИ-108 и в которую, как он с полным основанием считал, лично им был внесен существенный научный вклад. Возможно, что здесь свою заметную роль сыграло и естественное желание М.Ф. Стельмаха подвести итог определенного периода его научно-технической деятельности, связанного с электроникой СВЧ и совместной его работой с такими учеными, как С.Д. Гвоздовер, Л.Н. Лошаков, Е.Д. Науменко, В.Т. Овчаров и др.
Докторская диссертация М.Ф. Стельмаха была посвящена исследованию и разработке СВЧ-приборов с так называемым «длительным взаимодействием». Под этим термином понималось синхронное (по скорости) взаимодействие медленной волны электронного заряда пучка электронов с волной электромагнитного поля, распространяющегося вдоль замедляющей линии — спирали, цепочки объемных резонаторов, системы штырей и т.п. Следует подчеркнуть, что такого рода приборы впервые в радиотехнике реализовали принцип распределенных волновых систем, а до создания таких приборов в радиотехнике господствовал принцип приборов «с сосредоточенными параметрами» (сосредоточенных радиотехнических контуров, генераторов и усилителей). Соответствующим образом потребовалось создание и развитие волновой теории, т.е. теории (в общем случае нелинейной) взаимодействия именно волн. Разумеется, готового математического аппарата для решения таких задач еще не было, и в его создание определяющий вклад внесли советские ученые, блестяще использовавшие наследие Ван-дер-Поля, Мандельштама, Папалекси, Андронова, Витта, Хайкина, Боголюбова и других ученых, разработавших теорию нелинейных колебаний в системах с сосредоточенными параметрами и распространившие этот аппарат на решение волновых задач. Среди советских ученых того периода в первую очередь следует назвать имена Рема Викторовича Хохлова и Сергея Александровича Ахманова — основоположников волновой нелинейной оптики, из зарубежных ученых — Н. Бломбергена и В. Луизелла.
Свою докторскую диссертацию М.Ф. Стельмах защитил в 1970 г. в диссертационном Совете фрязинского НИИ-160 (ныне НИИ «Исток») — крупнейшего центра отечественной
СВЧ-электроники. Прежде всего, следует подчеркнуть, что М.Ф. Стельмах прекрасно владел методами расчета СВЧ-приборов с волновым взаимодействием, сам провел массу экспериментальных исследований и вообще хорошо знал предмет исследования. Уместно еще раз вспомнить, что М.Ф. Стельмах окончил физический факультет Харьковского университета, где в то время работали такие выдающиеся ученые, как Л.Д. Ландау, С.Д. Гвоздовер (кстати, в течение года бывший научным руководителем Митрофана Федоровича в аспирантуре, продолжению обучения в которой помешала война), «заложившие» в М.Ф. Стельмаха мощный физический фундамент. Именно этот фундамент позволил ему не только внести заметный вклад в его родную СВЧ-электронику, но и по сути дела выступить научным руководителем крупнейшего в СССР и весьма многопрофильного лазерного института — НИИ «Полюс».
В своей докторской диссертации М.Ф. Стельмах подвел итог своей более чем 15-летней (1946-62 гг.) деятельности по исследованиям и разработкам СВЧ-приборов. В частности, за этот период им лично или под его непосредственным руководством были детально исследованы дисперсионные характеристики спиральных замедляющих систем, шумовые параметры ЛЕВ диапазонов 10 и 3 см, особенности взаимодействия электронных потоков с полем пространственных гармоник в периодических замедляющих структурах, созданы основы теории ЛОВ сантиметрового и миллиметрового диапазонов длин волн. По этой тематике им было опубликовано более 30 печатных трудов, включая научные отчеты и изобретения. На базе всех этих исследований им были разработаны ЛЕВ с малыми шумами на длинах волн 10 и 3 см, ЛОВ миллиметрового диапазона, специальная магнетронная пушка, замедляющие системы для мощных ЛЕВ и ЛОВ.
Защитой своей докторской диссертации М.Ф. Стельмах подвел завершающую черту своего периода СВЧ-деятельности, и вся последующая его научная работа была посвящена исключительно лазерам и их применениям.
Создание НИИ «Полюс» безусловно явилось важнейшим делом и результатом всей жизни М.Ф. Стельмаха. Умело подбирая кадры и прозорливо выбирая основные направления деятельности института (сохранившиеся до сих пор и обеспечившие выживание НИИ в современных экономически непростых условиях), М.Ф. Стельмах быстро вывел НИИ «Полюс» на передовые рубежи в области лазерной прикладной науки не толь-
ко в СССР, но и на мировом уровне. Институт и его директор М.Ф. Стельмах имели высокий научный рейтинг в СССР, и только ограничения, связанные с режимностью работы института, помешали международному признанию приоритета ученых и разработчиков НИИ «Полюс» во многих поистине пионерских исследованиях и открытиях.
М.Ф. Стельмах был безусловным лидером в области создания отечественной промышленности лазерных приборов и систем. Именно в НИИ «Полюс» были созданы и выпускались в серийном производстве на заводах объединения первые отечественные твердотельные, полупроводниковые и жидкостные лазеры, первые лазерные технологические и медицинские установки, лазерные дальномеры и целеуказатели, лазерные гироскопы и системы управления на их основе, линии связи и системы подводного телевидения, многие другие изделия и приборы спецтехники, лазерные кристаллы и многочисленные оптические детали и узлы как традиционной оптики, так и «квантовоэлектронного» направления, лазерные спектрометры и системы лазерной полиграфии и многое другое. Наличие ОКБ при серийных заводах объединения позволяло начинать внедрение в производство изделий и приборов уже на этапе эскизных проектов, выполняемых головным НИИ. Весьма высоким был авторитет М.Ф. Стельмаха, его института и НПО и в кругах Генерального Заказчика, тематика института формировалась многими Постановлениями ЦК КПСС и СМ СССР, Решениями Военно-промышленной Комиссии, поручениями Министерства электронной промышленности. Под руководством и при непосредственном участии М.Ф. Стельмаха (как организаторском, так и чисто научно-техническом) были созданы и выпускались сотнями и тысячами штук на заводах НПО «Полюс» установки и комплексы лазерной сварки, сверления, скрайбирования, отжига, медицинские хирургические, офтальмологические и терапевтические лазерные установки, приборы и системы спецтехники.
М.Ф. Стельмах имел весьма высокий рейтинг и как ученый, педагог и организатор науки, активно и плодотворно работающий в области прикладной квантовой электроники и подготовки кадров высшей квалификации. Хотя его кандидатская и докторская диссертации были посвящены исследованиям и разработкам приборов СВЧ-техники, им уже после защиты в 1970 г. докторской диссертации было опубликовано более 80 научных трудов в области лазеров и их применений (включая статьи,
доклады на конференциях, изобретения и патенты). Под научным руководством М.Ф. Стельмаха был защищен целый ряд кандидатских диссертаций, по многим монографиям он выступал в качестве научного редактора. В 1980 г. М.Ф. Стельмаху было присвоено ученое звание «профессор». Он был членом Ученого Совета МФТИ, с 1974 г. по 1989 г. — заведующим базовой кафедрой квантовой электроники факультета физической и квантовой электроники МФТИ, членом Научного совета Академии Наук СССР по проблеме «Нелинейная и когерентная оптика», заместителем главного редактора (Н.Г. Басова) журнала «Квантовая электроника», непременным членом ряда диссертационных советов и экспертом высшей квалификации по рассмотрению проектов, заместителем Председателя (Министра оборонной промышленности С.А. Зверева) Межведомственного Координационного Совета (МВКС) по квантовой электронике, председателем секций двух МВКС (по квантовой электронике и оптоэлектронике). Он активно участвовал в работе Комитета по присуждению Ленинских и Государственных премий.
М.Ф. Стельмах успешно сочетал свою многогранную научную, научно-организационную и производственную деятельность с общественной работой в государственных и партийных организациях Москвы, с 1971г. он был депутатом Московского Совета депутатов трудящихся, с 1968 г. — членом Черемушкинского РК КПСС, он неоднократно выезжал за границу в составе научных и деловых делегаций МЭП (Франция, Венгрия, ФРГ, США, Канада и др.).
Советское Правительство высоко оценило заслуги М.Ф. Стельмаха перед страной, он был награжден орденами Ленина, Красной Звезды, Трудового Красного Знамени и 9-ю медалями (в т.ч. «За боевые заслуги»), в 1979 г. ему в составе соавторов была присуждена Государственная премия СССР за создание и внедрение лазерного технологического оборудования. Последним его воинским званием было присвоенное ему в 1966 г. высокое звание — генерал-майор инженерно-технических войск.
Удивительным фактом является то, что Митрофану Федоровичу Стельмаху, как ученому и организатору науки и техники, всегда необычайно везло. Он на протяжении всей своей жизни попадал в самые интересные и «горячие» точки науки — здесь можно вспомнить его учебу в Харьковском государственном университете и послевоенную работу в НИЛАПКА, НИИ-5, ЦНИРТИ, где ему удалось попасть в самое начало развития отечественной СВЧ-техники и радиолокации и, наконец, создание
им и руководство НИИ «Полюс», где ему точно также довелось участвовать в становлении принципиально нового направления науки и техники — лазеров и их применений. Вместе с тем, «удивительность» этого факта лишний раз свидетельствует о том, что так может везти лишь глубоко заинтересованным, преданным науке и активным людям.
Митрофан Федорович прошел большую школу военного, он дослужился до звания генерал-майора и очень этим гордился и уважал военную карьеру. На все праздники в НИИ «Полюс» он приходил в парадной генеральской форме, в институте и вне его активно, с большим уважением и пониманием работал с ветеранами-фронтовиками.
Большое внимание М.Ф. Стельмах уделял семье — своей жене Валентине Ивановне, детям Олегу и Гале. Дочь М.Ф. Стельмаха, Г.М. Умнова (Стельмах) вспоминает, что ее мама, Валентина Ивановна Соколова, чувствовала увлеченность работой и целеустремленность мужа, она решила посвятить себя семье и стала надежной помощницей Митрофану Федоровичу и детям. Галя вспоминает, что по выходным отец обожал ходить на базар, всегда возвращаясь с букетами цветов для своих женщин. Он обладал тонким вкусом к элегантной одежде, и Валентина Ивановна, сама прекрасная портниха, всегда спрашивала его мнение.
Очевидно, что Митрофан Федорович передал свою любовь к физике и радиотехнике старшему сыну Олегу, который пошел по стопам отца, сильно увлекся радиотехникой, собирал детекторные и ламповые радиоприемники, получая исчерпывающие консультации отца. В дальнейшем Олег закончил физический факультет МГУ, защитил кандидатскую диссертацию по квантовой электронике, работает в Институте общей физики им. А.М. Прохорова РАН, его научные труды признаны научной общественностью. Олег и Галя написали теплые воспоминания о своем отце, которые включены в настоящий сборник.
Нельзя не упомянуть об очень серьезном отношении М.Ф. Стельмаха к книгам, спорту и искусству. Митрофан Федорович очень любил читать, у него дома имелась обширная библиотека мировой художественной литературы, он увлекался историей (это передалось ему от отца Ф.Е. Стельмаха). Любимым писателем Митрофана Федоровича был Гоголь. М.Ф. Стельмах прекрасно знал и любил читать вслух произведения Тургенева, Лермонтова, Толстого.
Олег Стельмах вспоминает, что по праздникам, когда в доме у отца собирались родные, знакомые и сослуживцы, часто пели
и слушали украинские песни. Митрофан Федорович особенно любил слушать их в исполнении Гмыри и Гуляева. К этому следует добавить, что Митрофан Федорович не был чужд классической музыке, посещал концерты симфонической музыки. Являясь директором НИИ «Полюс», он уделял большое внимание художественной самодеятельности, по его инициативе и при большой его поддержке в институте были созданы духовой оркестр, всегда сопровождавший колонну института на праздничных демонстрациях, вокально-инструментальный ансамбль «Крестьянские дети», женский хор, вокальное трио и др. Концерты художественной самодеятельности в НИИ «Полюс» всегда проходили при переполненном зале, и Митрофан Федорович всегда был в первых рядах благодарных слушателей. Отбор участников праздничных концертов художественной самодеятельности производился специальной комиссией, назначаемой приказом директора института М.Ф. Стельмахом, и отбор был достаточно жестким.
Дети Митрофана Федоровича — Олег и Галя, вспоминают также, что отец был всегда очень любознателен к жизни, постоянно организовывал семейные поездки по московским достопримечательностям, музеям-усадьбам Подмосковья, по Крыму и Кавказу, вплоть до горно-туристических походов через Кавказский хребет — из Нальчика через Клухорский перевал с выходом в Сухуми. Галя Стельмах вспоминает, что в зимнее время почти каждое воскресенье Митрофан Федорович и Валентина Ивановна устраивали походы на лыжах с детьми вблизи деревни Ясенево, окруженной большим лесным массивом, но кроме таких «местных» походов, они выезжали и на горнолыжные базы в Терскол, Азау ит.д., где Митрофан Федорович и Валентина Ивановна осваивали основы горнолыжного спорта. Помимо походов и лыж:, Митрофан Федорович пытался освоить и другие виды спорта, например теннис, но эти занятия пришлось прекратить, т.к. из-за потери на войне одного глаза он утратил объемное видение.
М.Ф. Стельмах был исключительно принципиальным и независимым руководителем, не терпящим угодничества и преклонения перед начальством, всегда имел свое собственное мнение, которое отстаивал перед руководством. Возможно, именно по этим причинам незаметно назрели его конфликт и непонимание с руководством Минэлектронпрома, и в декабре 1982 г. М.Ф. Стельмах по его «личной просьбе» был освобожден от долж-
ности Генерального директора НПО «Полюс» и директора НИИ «Полюс» и назначен заместителем директора НИИ «Полюс» по науке. Директором НИИ «Полюс» был назначен человек, не имевший опыта и знаний в области квантовой электроники, но, по-видимому, более устраивавший руководство. Проработав в должности заместителя по науке около полутора лет и не получая поддержки от нового директора, М.Ф. Стельмах счел необходимым в мае 1984 г. перейти на должность начальника лаборатории — начальника Центра физико-химических исследований и высокоточных измерений НИИ «Полюс». В этой должности он проработал до своей кончины 22 ноября 1993 г. М.Ф. Стельмах умер по дороге домой с работы, где он обсуждал с А.В. Приезжевым актуальные задачи лазерной медицины. М.Ф. Стельмах не дожил месяца до своего 75-летия.
М.Ф. Стельмах был крупным ученым и организатором науки, патриотом СССР, российским интеллигентом, абсолютно порядочным и несгибаемо принципиальным человеком. М.Ф. Стельмах поддерживал и развивал основные направления деятельности НИИ «Полюс» — полупроводниковые лазеры, твердотельные лазеры и приборы на их основе (дальномеры и лазерные целе- указатели), лазерные гироскопы, медицинское технологическое лазерное оборудование. Именно благодаря этим направлениям и заложенным М.Ф. Стельмахом научным и производственным традициям, благодаря созданному им коллективу единомышленников и энтузиастов, НИИ «Полюс» не только сохранил, но и развил свой научно-производственный и технологический потенциал и по праву носит имя его создателя и первого директора — имя Митрофана Федоровича Стельмаха.
Литература
Личное дело М.Ф. Стельмаха (архив НИИ «Полюс»).
Список научных трудов М.Ф. Стельмаха. (См. настоящий сборник).
Стельмах М.Ф. Некоторые вопросы распространения и взаимодействия с электронным пучком электромагнитных волн в периодических структурах. Диссертация на соискание ученой степени кандидата техн. наук. НИИ-5, 1954 г. 178 с.
Стельмах М.Ф. Исследование и разработка электронных СВЧ-приборов с длительным взаимодействием. Диссертация на соискание ученой степени доктора техн. наук. 1969.
Стельмах М. Ф. Квантовые приборы оптического и СВЧ-диапазонов. Юбилейный научно-технический сборник «Электронная техника». Сер. Электронные и квантовые приборы. М.: ЦНИИТЭИНИ, 1967. С. 152-179.
Зверев Г.М. История создания НИИ «Полюс». НИИ «Полюс» 40 лет: Сб. статей. М.: ЦНИИ «Электроника», 2002. С. 12-18.
Невский А.В. Стельмах Митрофан Федорович. НИИ «Полюс» 40 лет: Сб. статей. М.: ЦНИИ «Электроника», 2002. С. 8-11.
Дмитриев В.Г. Нелинейная оптика и лазеры с преобразованием частоты. НИИ «Полюс» 40 лет: Сб. статей. М.: ЦНИИ «Электроника», 2002. С.31-40.
Малышев Б.Н., Салюк В.А. Лазеры в медицине. НИИ «Полюс» 40 лет: Сб. статей. М.: ЦНИИ «Электроника», 2002. С. 78-81.
Браславский Е.Ц., Коврижкин В. С. Лазерные технологии и оборудование. НИИ «Полюс» 40 лет: Сб. статей. М.: ЦНИИ «Электроника», 2002. С. 118-124.
Кригель В.Г., Симаков В.А. Аналитический центр НИИ «Полюс». НИИ «Полюс» 40 лет: Сб. статей. М.: ЦНИИ «Электроника», 2002. С. 134-137.
Стельмах О.М. Воспоминания об отце (см. настоящий сборник).
Умнова Г.М. Воспоминания дочери (см. настоящий сборник).
60 лет ЦНИРТИ (1943-2003): Сб. статей. М.: Изд. ЦНИРТИ, 2003.
Фетисов М.М. Разработка широкополосных ламп с бегущей волной типа «О» и ламп с обратной волной малой и средней мощности // Радиопромышленность. 2003. Вып. 4. С. 79-87.
КВАНТОВЫЕ ПРИБОРЫ ОПТИЧЕСКОГОИ СВЧ-ДИАПАЗОНОВ
ЭЛЕКТРОННЫЕ И КВАНТОВЫЕ ПРИБОРЫЮбилейный сборник.
50 ЛЕТ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ
(М.: Изд. ЦНИИ «Электроника», 1967)
М.Ф. Стельмах
ВВЕДЕНИЕ
Квантовая электроника — одна из новейших областей науки и техники, созданная за последние 10-15 лет. Ее возникновение подготавливалось развитием квантовой механики и теории излучения, радиофизики и радиоспектроскопии, физики твердого тела и физики низких температур, оптики и светотехники, полупроводниковой и электронной техники.
В квантовой электронике используются новые принципы генерирования и усиления электромагнитных волн, что позволяет получать результаты, недостижимые в классической электронике.
В обычной вакуумной электронике усиление и генерирование электромагнитных колебаний осуществляется при взаимодействии свободных электронов с электромагнитным полем. Развитие этого принципа позволило создать большое количество типов приборов для усиления, генерирования и преобразования излучения различных диапазонов длин волн. Эти приборы составляют основу современной радиоэлектроники.
На пути развития некоторых приборов классической электроники встречаются серьезные трудности, в ряде случаев — принципиальные. Это в первую очередь относится к повышению стабильности частоты источников излучения, определяемой в этих приборах добротностью внешних резонансных контуров; к уменьшению собственных шумов, ограниченному дробовыми эффектами в электронном пучке; к генерации коротких волн, где пределы ставятся технологическими возможностями изготовления миниатюрных замедляющих систем или высокодобротных резонаторов.
В квантовой электронике для усиления и генерирования электромагнитных волн используется принцип индуцированного излучения в атомах и молекулах вещества, сформулированный Эйнштейном в 1917 г. Индуцированное излучение состоит в том, что возбужденные атомы (молекулы) вещества под влиянием внешнего электромагнитного поля излучают энергию с той же частотой, фазой и поляризацией и в том же направлении, что и внешнее излучение.
С этим эффектом непосредственно связана когерентность электромагнитных волн, излучаемых квантовыми приборами, отличающая их от обычных источников оптического излучения. Для создания квантового прибора необходимо тем или иным методом получить вещество с так называемой инверсной населенностью уровней энергии, когда количество атомов или молекул в возбужденном состоянии оказывается больше, чем в основном состоянии. Необходимо также обеспечить взаимодействие возбужденного вещества с внешним электромагнитным полем и создать условия для многократного прохождения через среду и усиления случайно возникших первичных фотонов излучения. Обычно это достигается использованием резонатора.
В настоящее время разработаны методы получения инверсной населенности уровней в твердых телах, жидкостях и газах, в плазме и полупроводниках. Для создания молекулярных генераторов, используемых в качестве стандартов частоты и времени, используются разреженные молекулярные пучки, обладающие узкими линиями атомных переходов. В квантовых парамагнитных усилителях (КПУ), обладающих низкими уровнями шума, применяются диэлектрические парамагнитные кристаллы, находящиеся при температуре жидкого гелия или азота.
Оптические квантовые генераторы были разработаны как на твердых телах (активированные кристаллы и стекла, полупроводники), так и на жидкостях и газах.
Методы квантовой электроники позволили существенно превзойти параметры электронных приборов. На молекулярных генераторах реализована стабильность частоты 10"11, на много порядков превышающая стабильность обычных генераторов. В КПУ достигнута шумовая температура ниже 10°К. Приборы квантовой электроники продвинулись в оптический диапазон и охватывают ныне область длин волн от глубокого ультрафиолета (X « 0,2 мкм) до далекой инфракрасной и субмиллиметровой областей, где они смыкаются с приборами классической электроники.
Когерентные оптические квантовые генераторы (ОКГ) способны генерировать излучение весьма высокой направленности, ограниченной лишь дифракционной расходимостью пучка. Это позволяет передавать энергию на очень большие расстояния. Высокая частота излучения позволяет передавать информацию по громадному количеству каналов. Фокусированное излучение ОКГ отличается высокой концентрацией энергии в малых объемах и может быть использовано для плавления и испарения любых материалов.
ОКГ с модуляцией добротности резонатора позволяют получать значительную энергию в очень малые промежутки времени, т.е. обладают рекордно высокой мощностью излучения. При фокусировании такого излучения внутри вещества удается получать напряженности электрического поля, соизмеримые с внутренними атомными полями. Здесь открывается целая область новых физических явлений — нелинейная оптика. Методы нелинейной оптики позволяют изменять частоту ОКГ, генерировать гармоники и субгармоники и создавать параметрические генераторы с плавной перестройкой частоты.
Разные типы ОКГ обладают существенно различными параметрами. ОКГ на рубине и активированном стекле дают максимальные значения энергии в импульсе (до нескольких тысяч джоулей) и мощности в режиме модуляции добротности (до 1010Вт). Однако к. п. д. таких генераторов не превышает 1-3%.
Газовые квантовые генераторы обладают наибольшей направленностью, когерентностью и монохроматичностью излучения. На молекулярных газовых лазерах в далеком инфракрасном диапазоне (10,6 мкм) удается получать высокие непрерывные мощности (до 104Вт) при к. п. д. свыше 10%. Однако эти лазеры имеют очень большие габариты и требуют пока непрерывной прокачки рабочей смеси.
Полупроводниковые лазеры потенциально имеют очень высокий к. п. д., обладают малыми размерами и высокой яркостью излучения. Однако по расходимости излучения эти лазеры уступают другим типам ОКГ. Новые интересные возможности можно ожидать от еще сравнительно мало развитых жидкостных лазеров.
Развитие лазерной техники происходит в условиях соревнования между различными типами ОКГ. При этом темпы развития настолько высоки, что срок в один год часто приводит к существенной переоценке возможностей различных типов генераторов.
Области применения приборов квантовой электроники уже начинают складываться. Это вакуумная и полупроводниковая технология и микроэлектроника, дальнометрия, оптическая локация, связь и навигация, сверхточные измерения, голография, медицина, биология и др. Применение квантовых приборов непрерывно расширяется.
Существенный вклад в развитие квантовой электроники сделан советскими учеными. Им принадлежит приоритет в ряде фундаментальных исследований и открытий. Пионерские работы В .А. Фабриканта и его сотрудников по усилению света на основе индуцированного излучения отмечены присуждением диплома на открытие с приоритетом от 18 июня 1951 г. [1].
Работы академиков А.М. Прохорова и Н.Г. Басова и их научных коллективов в области квантовой электроники получили всеобщее признание в СССР и за рубежом. Большая группа советских ученых за работы в области полупроводниковых квантовых генераторов удостоена Ленинской премии.
В развитие квантовой электроники в Советском Союзе наряду с институтами Академии наук и высшими учебными заведениями существенный вклад внесли коллективы отраслевых институтов различных министерств и ведомств, выполнившие ряд оригинальных исследований и разработок и создавшие промышленные образцы приборов квантовой электроники.
В настоящей статье излагается современное состояние и перспективы отдельных направлений квантовой электроники, приводятся данные о разработанных и выпускаемых промышленностью приборах и их применениях в народном хозяйстве страны.
КВАНТОВЫЕ СТАНДАРТЫ ЧАСТОТЫ И ВРЕМЕНИ
Молекулярный генератор на пучке молекул аммиака, разработанный в 1955 г. в СССР и США, явился не только первым прибором квантовой электроники, но и первым квантовым стандартом частоты и времени.
В этом приборе подготовка системы молекул к излучению осуществляется отбором молекул, находящихся в верхнем энергетическом состоянии. Такой отбор производится путем пропускания пучка молекул аммиака через неоднородное электрическое поле специальной формы. Пролетая затем через резонатор высокой добротности, молекулы испытывают индуцированные переходы в нижнее энергетическое состояние, отдавая энергию полю резонатора. При выполнении определенных условий в
резонаторе устанавливаются непрерывные колебания. Так как частота этих колебаний определяется используемым энергетическим переходом в молекуле аммиака, то она в чрезвычайно малой степени подвержена влиянию внешних дестабилизирующих факторов.
Исследования физических процессов, лежащих в основе работы молекулярных генераторов, и работы по усовершенствованию их конструкции, проводившиеся в ряде научно-исследовательских организаций Советского Союза, завершились созданием генераторов с относительной нестабильностью и погрешностью номинального значения частоты колебаний, не превышающей 10"11. В настоящее время молекулярный генератор используется в качестве государственного эталона службы частоты и времени СССР.
На основе молекулярного генератора промышленностью разработаны и выпускаются стандарты частоты широкого применения. В 1966 г. был проведен успешный эксперимент по запуску молекулярного генератора на искусственном спутнике Земли [2]. Этот эксперимент, проведенный в Советском Союзе впервые в мире, открыл перспективы применения молекулярных генераторов в космической связи и навигации. Среди работ по созданию молекулярных стандартов частоты следует отметить создание организациями МЭП автономного молекулярного генератора на аммиаке, работающего без водяного охлаждения с использованием безмасляных высоковакуумных насосов.
Несмотря на уже достигнутые высокие характеристики молекулярных генераторов, требования к дальнейшему увеличению стабильности и точности номинального значения частоты колебаний продолжают увеличиваться. В ряде применений — навигации, допплеровской локации, метрологии, службе времени, в физических исследованиях — требуются относительная стабильность и точность номинального значения частоты колебаний вплоть до 10”13 и выше. Эти потребности стимулировали развитие и появление целого ряда квантовых приборов, либо непосредственно генерирующих колебания сверхстабильных частот, либо позволяющих стабилизировать частоту колебаний классических генераторов (обычно кварцевых) с высокой точностью.
В 1961 г. был предложен квантовый генератор на пучке атомарного водорода. По принципу действия этот прибор близок к молекулярному генератору и отличается от него тем, что в приборе создаются условия для длительного взаимодействия атома
водорода, находящегося в верхнем энергетическом состоянии, с полем резонатора. Увеличение времени взаимодействия приводит к очень узкой линии излучения и, соответственно, к высокой стабильности и точности номинального значения частоты генерируемых колебаний. Развитие этого направления в ФИАН и других организациях привело к созданию генераторов с относительной нестабильностью частоты колебаний, не превышающей 10”12.
Другой цикл исследований, начатых в начале 60-х годов, завершился получением квантовых генераторов на парах изотопа рубидия-87 с оптической накачкой. Эти приборы характеризуются высокой стабильностью частоты генерируемых колебаний и наименьшими, по сравнению со всеми другими квантовыми стандартами частоты, размерами и весом. Эти особенности открывают широкие перспективы использования рубидиевых генераторов в космической технике, авиации и т.п.
Наиболее высокую долговременную стабильность при высокой точности номинального значения частоты генерируемых колебаний обеспечивают атомнолучевые цезиевые трубки. Эти приборы представляют собой высокодобротные частотные дискриминаторы. С их помощью осуществляется автоматическая подстройка умноженной частоты колебаний кварцевого генератора по частоте энергетического перехода в атомах цезия. В Советском Союзе на предприятиях МЭП был проведен большой цикл исследовательских работ, в результате чего было разработано несколько типов атомнолучевых цезиевых трубок для стандартов частоты, позволяющих обеспечить стабильность частоты генерируемых колебаний в течение всего времени эксплуатации не хуже 10"11. Эти приборы в настоящее время выпускаются промышленностью. Ведутся работы по дальнейшему увеличению долговременной стабильности до 10"12 и выше. Одна из атомнолучевых трубок представлена на рис. 1.
Рис. 1. Атомнолучевая цезиевая трубка АЛТ-2. Длина 65 см
Здесь описаны далеко не все типы квантовых стандартов частоты. Но и из приведенного краткого обзора видно, что развитие этой области квантовой электроники привело к фундаментальным изменениям в технике стабилизации частоты и позволило совершенно по-новому ставить и решать целый ряд важных научных и технических задач. Советские исследователи внесли в эту область значительный вклад.
КВАНТОВЫЕ ПАРАМАГНИТНЫЕ УСИЛИТЕЛИ (МАЗЕРЫ)
Квантовые парамагнитные усилители (КПУ) осуществляют усиление слабых СВЧ-сигналов за счет индуцированного излучения системы парамагнитных ионов в диэлектрическом кристалле. Возбуждение активного вещества производится внешним источником электромагнитного поля (например, клистроном).
Заметим, что для успешной работы КПУ необходимы кристаллы с небольшой примесью парамагнитных ионов, когда отсутствует сильное взаимодействие ионов друг с другом, препятствующее созданию инверсной населенности. Кроме того, кристаллическое поле видоизменяет энергетический спектр парамагнитных ионов. В мазере активное вещество помещается во внешнее магнитное поле, регулировкой которого можно изменять энергетический спектр ионов и таким образом — резонансные частоты сигнала и излучения накачки.
Для увеличения взаимодействия электромагнитного поля сигнала с веществом последнее помещается в резонатор или замедляющую систему.
Так как эффективность усиления КПУ растет с понижением температуры, обычно используются температуры жидкого гелия.
Первые квантовые усилители были созданы в 1957-1958 гг. Главным преимуществом их явилась чрезвычайно низкая температура шумов, которая более чем на порядок была ниже температуры шумов электронных приборов — ламп бегущей волны и квадрупольных усилителей.
Практическое использование квантовых парамагнитных приборов определяется в значительной степени такими техническими характеристиками, как ширина полосы, усиление и шумовая температура. Области применения КПУ — радиоастрономия, радиолокация космических объектов, связь и телевидение через искусственные спутники Земли и др. [3]. Совершенствование КПУ идет по пути усовершенствования его элементов. Так, например, замена СВЧ-резонатора на замедляющую систему,
Рис. 2. Квантовый парамагнитный усилитель бегущей волны сантиметрового диапазона в гелиевом криостатеРис. 2. Квантовый парамагнитный усилитель бегущей волны сантиметрового диапазона в гелиевом криостатев которой реализуется бегущая волна, позволила существенно расширить полосу усиления, увеличить стабильность усиления и уменьшить уровень шумов. Замена громоздкого постоянного магнита весом 100 кг и более на сверхпроводящий магнит весом всего 2-3 кг позволила получить легкий, с приемлемыми для практики весом и размерами усилитель. Переход на новое активное вещество — монокристалл рутила с примесью ионов хрома и железа — дает возможность создать усилитель с малым временем восстановления чувствительности после воздействия на него сильного сигнала.
Рис. 2. Квантовый парамагнитный усилитель бегущей волны сантиметрового диапазона в гелиевом криостате
Рис. 2. Квантовый парамагнитный усилитель бегущей волны сантиметрового диапазона в гелиевом криостате
В СССР такие работы начались в 1957-1958 гг. в институтах АН и в некоторых отраслевых институтах. Проведение исследований на предприятиях МЭП привело к созданию ряда приборов.
Впервые в СССР был разработан мазер бегущей волны дециметрового диапазона на новом активном материале — рутиле с примесью хрома и со сверхпроводящим магнитом [4]. Такой усилитель обладает предельно низкими шумами (сам усилитель имеет шумовую температуру порядка 10°К) и малым временем восстановления чувствительности после воздействия на него зондирующего импульса передатчика или помех, что выгодно отличает его от КПУ на рубине. Сложность создания такого усилителя заключается не только в получении монокристалла рутила с хорошими характеристиками, но и в создании эффективной замедляющей системы с учетом чрезвычайно высокой диэлектрической проницаемости рутила и большого тангенса угла потерь.
В 1966 г. разработан мазер бегущей волны сантиметрового диапазона на рубине (рис. 2). Рабочие характеристики этого мазера значительно лучше, чем у аналогичных более ранних отечествен
ных и у некоторых зарубежных мазеров. Так, полоса усиления его составляет 35 МГц при усилении не менее 20 дБ. Усилитель имеет сверхпроводящий магнит и сверхпроводящую дополнительную катушку для регулировки полосы усиления в пределах
20-50 МГц при усилении соответственно 30-16 дБ. Использование такого усилителя в глобальной системе связи и телевидения повысит качество, и надежность приема.
Описанные выше усилители работают при температуре жидкого гелия, для чего используются гелиевые криостаты. Следующим этапом, обеспечивающим более широкое внедрение квантовых парамагнитных усилителей, является переход на гелиевые микроохладители с замкнутым циклом, что значительно упростит эксплуатацию приборов.
Дальнейший прогресс в этой области квантовой электроники происходит в следующих направлениях: освоение новых диапазонов: поиски новых парамагнитных веществ; совершенствование системы охлаждения; улучшение эксплуатационных характеристик.
ОПТИЧЕСКИЕ КВАНТОВЫЕ ГЕНЕРАТОРЫ
НА АКТИВИРОВАННЫХ ДИЭЛЕКТРИЧЕСКИХ КРИСТАЛЛАХИ СТЕКЛАХ (ТВЕРДОТЕЛЬНЫЕ ОКГ)
Первым оптическим квантовым генератором был генератор на твердом теле, а именно — на кристалле рубина. Возбуждение в таких ОКГ создается мощными лампами накачки.
Активный элемент помещается в оптический резонатор из двух плоскопараллельных зеркал и в осветитель с лампами накачки. Излучение ламп накачки в широком спектре поглощается активными ионами и преобразуется в мощное когерентное монохроматическое излучение. В кристалле рубина активными ионами являются ионы хрома, содержащиеся в качестве небольшой примеси (около 0,05%). При определенных условиях (в режиме модуляции добротности) активные ионы могут накапливать энергию накачки примерно за 10”3 с и испускать ее в виде очень короткого и мощного лазерного импульса.
Основным достоинством твердотельных квантовых генераторов является возможность получения с их помощью больших значений энергии и мощности в импульсе, которые необходимы для воздействия излучения на вещество и создания систем оптической локации и связи. Однако к. п. д. преобразования электрической энергии в энергию когерентного излучения для генераторов этого типа остается сравнительно низким. Поэтому наряду с повышением энергии и мощности в импульсе и увеличением частоты повторения импульсов большое внимание в процессе исследований и разработок уделяется увеличению
к. п. д. генераторов, повышению надежности и срока их службы. Эти задачи решаются путем повышения качества активных элементов (в первую очередь, рубина и стекла с неодимом), улучшения конструкции осветителей и систем охлаждения путем улучшения спектральных и энергетических характеристик источников накачки. Были начаты работы по практическому применению ОКГ для обработки различных материалов. Одной из таких работ было создание в конце 1963 г. макета лазерной технологической установки и проведение с ее помощью технологических поисков, а через год была выпущена первая партия технологических установок и передана в различные учреждения и на предприятия для изучения возможных областей использования лазерной обработки материалов [5].
В настоящее время создана серия лазерных технологических установок с различными параметрами светового излучения (см. таблицу).
Одна из них (К-ЗМ) позволяет производить обработку материалов импульсами излучения с максимальной энергией до 3 Дж, с изменением длительности импульса от 0,6 до 5 мс и частотой повторения 3 имп./мин. Установка снабжена системой стабилизации энергии излучения.
Применение совершенной оптической системы дает возможность получать в металлических пленках отверстия диаметром до 3 мкм. В настоящее время налажен серийный выпуск этих установок. Они применяются для изготовления фильер при производстве синтетических волокон, корректировки пленочных сопротивлений, приварки тонких выводов в полупроводниковых и электровакуумных приборах, изготовления жиклеров и т.п.
Образцы технологических установок К-ЗМ и «Луч-1» демонстрировались на международных выставках и получили высокую оценку зарубежных специалистов.
В настоящее время ведутся работы по использованию твердотельных ОКГ в масс-спектрометрии, для сверхбыстрой передачи информации, для систем оптической локации и в медицине.
Достигнутые в настоящее время предельные значения уровней энергии и мощности ограничены стойкостью активных веществ. Поэтому исследования механизма разрушения активных элементов и изыскание путей повышения их стойкости являются кардинальными проблемами в области твердотельных ОКГ.
Для создания твердотельных ОКГ непрерывного действия важное значение имеют работы, направленные на снижение
Таблица
Параметры технологических установок
Параметр
Установки
К-3
к-зм
«Луч-1»
«Луч-1М»
«Луч-Ш»
«Луч-10»
«Квант-3»
Максимальная энергия на выходе, Дж
1
1-3
1
2
1
2
ДО 15
Длительность импульса, мсек
1
0,6;1;2;
3,5; 5
2
2
2
1
0,5-5
Наибольшая частота следования
3 имп. в мин.
3 имп. в мин.
4 имп. в сек.
до 4 имп. в сек.
1 имп. в сек.
до 10 имп. в сек.
до 4 имп. в сек.
Активный элемент
Рубин
Рубин
Рубин
Рубин
Рубин
Рубин
Стекло с Nd
Охлаждение
Сеть сжатого воздуха
Сеть сжатого воздуха
Водопровод
Замкнутое с дистиллированной водой, теплообмен к водопроводу
Замкнутое с дистиллированной водой, теплообмен к водопроводу
Замкнутое с дистиллированной водой и холодильным агрегатом
Замкнутое с дистиллированной водой и холодильным агрегатом
порогов возбуждения. В связи с этим большой интерес представляет разработка таких материалов, как кристаллы вольфрамата кальция с примесью неодима, кристаллы фтористого кальция с диспрозием, алюмо-иттриевого граната с неодимом и граната с тройными легирующими примесями, в которых за счет внутренней передачи энергии между активными ионами существенно расширяются полосы поглощения энергии накачки и увеличивается эффективность преобразования энергии накачки в когерентное излучение.
ПОЛУПРОВОДНИКОВЫЕ КВАНТОВЫЕ ГЕНЕРАТОРЫ (ПКГ)
Другим типом ОКГ на твердом теле являются полупроводниковые квантовые генераторы, в которых в качестве активного вещества используются кристаллы полупроводников. В отличие от твердотельных ОКГ, где рабочие переходы происходят между отдельными энергетическими уровнями изолированных активных ионов, внедренных в кристаллическую матрицу, в ПКГ состояние инверсии для электронов осуществляется между зоной проводимости и валентной зоной, т.е. между состояниями с квазинепрерывным спектром энергетических уровней.
Отличительными особенностями ПКГ являются очень большой коэффициент усиления в активной зоне, а также наличие самопоглощения излучения вследствие поглощения на свободных носителях.
К настоящему времени ПКГ удалось осуществить на полупроводниках с так называемой «прямой» структурой зон, у которых велика вероятность излучательной межзонной рекомбинации носителей. На полупроводниках с непрямыми межзонными переходами (таких как кремний и германий) создать ПКГ пока не удалось.
Существует три типа ПКГ — инжекционные на /2-я-перехо- де; с возбуждением электронным лучом и с фотовозбуждением.
Инжекционные ПКГ на р-п-переходе
Инжекционные ПКГ являются приборами, непосредственно преобразующими энергию электрического тока в энергию когерентного светового излучения.
Инжекционный лазер представляет собой полупроводниковый диод, которому придается специальная геометрическая
форма оптического резонатора. Отражающие плоскости образуются на границе полупроводника и среды, в которой работает диод (воздух, вакуум, жидкий азот ит.д.), за счет различия в коэффициентах преломления полупроводника и среды. Иногда на одну грань полупроводникового кристалла наносят отражающее покрытие.
При протекании тока через диод в ^-области, прилегающей к /?-^-переходу, накапливаются неравновесные электроны, которые рекомбинируют на свободные акцепторные уровни или свободные состояния в валентной зоне (дырки) с излучением световых квантов, энергия которых близка к энергии ширины запрещенной зоны полупроводника. При превышении определенной плотности тока, называемой пороговой, усиление света, обусловленное инверсией в распределении носителей и стимулированными переходами, превосходит потери, и возникает генерация света. Размер активной области генерации в направлении, перпендикулярном плоскости /?-^-перехода, обычно составляет 1-2 мкм, что сравнимо с длиной волны генерации.
Инжекционный ПКГ на /2-я-переходе включает в себя лазерный диод, систему токовой накачки и систему охлаждения, если последняя необходима.
Инжекционные ПКГ обладают целым рядом значительных достоинств, к которым относятся: прямое преобразование электрической энергии в энергию когерентного светового излучения; высокий к. п. д. преобразования; малые габариты (обычные размеры лазерного диода 0,3x0,4x0,1 мм3); легкость модуляции излучения входным током; возможность работы при достаточно больших частотах повторения импульсов и в непрерывном режиме.
Недостатками инжекционных ПКГ являются относительно большая расходимость излучения, малые импульсные энергии, которые может отдать ПКГ, что обусловлено его малыми размерами.
В настоящее время созданы инжекционные лазеры на целом классе полупроводниковых соединений типа ЛШ5У и ЛпДа (например, арсенид галлия, теллурид свинца и т.п.). Диапазон длин волн, охватываемый в настоящее время инжекционными О КГ, простирается от 0,7 до 11 мкм, т.е. от видимой области до далекой инфракрасной.
Наибольшему исследованию подверглись инжекционные лазеры на арсениде галлия, для которых получены наилучшие результаты.
В СССР разработкой полупроводниковых инжекционных лазеров занимаются институты АН СССР и ряд отраслевых ин
ститутов.
На предприятиях МЭН созданы и выпускаются промыш
ленностью полупроводниковые лазерные диоды на арсениде
галлия, работающие в импульсном режиме при температуре
Рис. 3. Малогабаритный полупроводниковый лазер, работающий при комнатной температуреРис. 3. Малогабаритный полупроводниковый лазер, работающий при комнатной температурежидкого азота (с импульсной мощностью до 5 Вт и более). Разработаны инжекционные лазеры с повышенной средней мощностью (до 1 Вт), работающие при частотах повторения до 105 Гц. На предприятиях МЭН впервые был осуществлен непрерывный режим работы при температуре жидкого азота (диод из арсенида галлия с диффузионным /?-^-переходом). Мощность генерации составляет примерно 1 Вт. Разработаны также
Рис. 3. Малогабаритный полупроводниковый лазер, работающий при комнатной температуре
Рис. 3. Малогабаритный полупроводниковый лазер, работающий при комнатной температуре
диоды, эффективно работающие при комнатной температуре. На их основе разработан портативный ПКГ на длине волны 0,9 мкм, не требующий охлаждения (рис. 3), со следующими
параметрами: мощность излучения в импульсе5-12 Вт
ток в импульсе 100-120А
длительность импульса 150 нс
частота следования импульсов 1 кГц
Параметры этого прибора находятся на уровне лучших зарубежных образцов ПКГ.
Потенциальные области применения инжекционных ПКГ:
дальномеры и высотомеры для автоматической посадки самолетов,
устройства для стыковки космических объектов,
различные виды оптических линий связи.
ПКГ с электронным возбуждением
Этот тип ПКГ отличается от инжекционного тем, что возбуждение неравновесных носителей в монокристалле полупроводника производится с помощью пучка быстрых электронов.
Достоинства этих приборов по сравнению с инжекционным ПКГ — больший объем работающего активного вещества, что позволяет получать большие импульсные мощности и меньшую расходимость светового луча; менее жесткие требования к выбору исходного вещества, что объясняется использованием однородного полупроводника, а не диодной структуры.
Генерация при электронном возбуждении получена на целом ряде веществ, например сульфиде кадмия, селениде кадмия и др., в интервале длин волн от 0,43 мкм до инфракрасной области.
Импульсные мощности достигают 102—103 Вт.
Основные работы в этом направлении в СССР выполнены в ФИАН [6].
ПКГ с фотовозбуждением
Эффективная накачка полупроводника светом возможна тогда, когда энергия световых фотонов близка к ширине запрещенной зоны.
В ФИАН были проведены исследовательские работы по накачке арсенида галлия мощным излучением рубинового лазера.
Практический интерес такие ПКГ могут, по-видимому, найти как преобразователи частот светового излучения.
Дальнейшие разработки полупроводниковых квантовых приборов ведутся с целью улучшения параметров ПКГ, повышения их срока службы, стабильности и надежности, создания эффективных источников тока и систем охлаждения.
Достигнутые параметры ПКГ еще, по-видимому, далеки от предельных. Резервы таятся в совершенствовании исходных материалов (снижении концентрации посторонних примесей, повышении качества кристаллической структуры и оптической однородности монокристаллов), создании специальной структуры /7-и-перехода, обладающей малыми внутренними потерями, и дальнейшей отработке конструкции приборов.
В ближайшем будущем полупроводниковые квантовые генераторы смогут занять достойное место среди других приборов квантовой электроники.
Особого внимания заслуживает применение ПКГ в счетнорешающих устройствах.
Высокая частота когерентного излучения оптических квантовых генераторов различных типов принципиально позволяет
производить операции передачи и обработки информации с большими скоростями переходных процессов, чем с помощью других методов.
Переход к световым частотам в качестве несущих во внутренних связях вычислительных машин позволит повысить тактовую частоту последних по крайней мере до 10 Гц. Работы по созданию квантовых оптических элементов для вычислительной техники начались в 1961 г., когда была предложена первая в мире квантово-механическая модель так называемого нейристора (устройства, моделирующего основные характеристики нервного волокна — аксона) [7].
Исследования работы нейтристора показали, что на основе таких устройств могут быть созданы схемы, способные выполнять комплекс операций дискретной логики, причем функциональная близость нейристора к живому аксону создает предпосылки для синтеза логических структур, более приближенных к логике биологических объектов, чем современные дискретные вычислительные устройства.
В результате успешного завершения работ в 1963 г. был впервые создан пороговый логический элемент на базе ОКГ на рубине и стекле с примесью неодима [8].
Особенно широкие возможности для применения квантовых оптических устройств в вычислительной технике открылись в связи с созданием полупроводниковых лазеров, обладающих значительно меньшей инерционностью и более высоким к. п. д. по сравнению с лазерами с твердотельными активными элементами. В 1962 г. была предложена модель нейристора на основе инжекционного полупроводникового лазера, а в 1966 г. был открыт так называемый «пичковый» режим генерации полупроводникового лазера, позволяющий получать одиночные импульсы излучения с длительностью около Ю"10с [9], что дает возможность обеспечить создание макета узла квантово-оптической вычислительной машины с тактовой частотой около 1010 Гц.
Рабочее вещество газовых ОКГ, представляющее собой свободные атомы или молекулы, при подаче энергии и создании определенного комплекса условий (давление, состав, температура ит.д.) может переходить в состояние с инверсной заселенностью уровней. В этом случае газовая среда обладает свойствами усиления света с длиной волны, соответствующей переходу между уровнями энергии с инверсной населенностью. Если такая среда помещена в оптический резонатор, образованный двумя плоскими или сферическими зеркалами, то при условии превышения величины усиления света над суммой потерь при прохождении луча между зеркалами возникает генерация. При этом часть подводимой энергии преобразуется в энергию когерентного излучения, выходящего в виде, узконаправленного яркого луча со стороны полупрозрачного зеркала.
Таким образом, основными элементами конструкции газового ОКГ являются трубка с газовой средой, возбуждаемой до состояния с инверсной населенностью, и оптический резонатор.
Наибольшее распространение получили газоразрядные ОКГ, в которых, возбуждение осуществляется при прохождении электрического тока через газ. Из газовых ОКГ с оптической накачкой наиболее эффективными являются ОКГ на фотодиссоциации молекул. Здесь инверсная заселенность в атомах или радикалах возникает при распаде исходных молекул под действием подводимой извне световой энергии. В химических лазерах, пока еще мало разработанных, инверсная заселенность образуется в продуктах реакции за счет химических превращений.
Газовые ОКГ обладают рядом преимуществ по сравнению с ОКГ других типов. Их основными отличительными особенностями являются высокая монохроматичность и направленность излучения, а также возможность получения генерации в больших объемах вещества при весьма совершенной оптической однородности активной среды, что недостижимо для ОКГ с рабочими веществами в конденсированной фазе.
Газоразрядные ОКГ можно условно разделить на три основных типа: ОКГ на нейтральных атомах инертных газов, ионные и молекулярные. Лазеры первого типа характеризуются небольшой величиной выходной мощности (порядка нескольких десятков милливатт) и дают генерацию главным образом в видимой и в ближней инфракрасной области. Типичным представителем лазеров этого типа является ОКГ на смеси гелия и неона, обеспечивающий генерацию в непрерывном режиме
на трех основных длинах волн: 0,63; 1,15 и 3,39 мкм. Эти лазеры характеризуются как наименьшей шириной линии излучения, так и наименьшей расходимостью луча, приближающейся к дифракционному пределу.
Ионные ОКГ характеризуются значительно большей величиной выходной мощности, достигающей в непрерывном режиме десятков ватт. Основной диапазон работы, лазеров данного типа — видимая область спектра и ультрафиолет. В импульсном режиме ионные ОКГ обеспечивают также получение значительно больших величин выходной мощности по сравнению с лазерами первого типа.
На молекулярных ОКГ в настоящее время получены рекордные величины выходной мощности, достигающие нескольких киловатт в непрерывном и мегаватт в импульсном режимах, а рабочий диапазон простирается от ультрафиолета до инфракрасной области.
Наиболее перспективными из молекулярных лазеров являются ОКГ на СО2, генерирующие в области длин волн 10 мкм. Для них характерны высокие значения к. п. д., достигающие 10-20% при выходной мощности в непрерывном режиме порядка сотен ватт и киловатт, что пока недостижимо для других типов лазеров. Указанные особенности газовых ОКГ лежат в основе их широкого применения в научных исследованиях и народном хозяйстве.
В СССР работы по газовым ОКГ были начаты в 1962 г. После создания в ФИАН первого ОКГ на смеси He-Ne исследования в этой области стали проводить и отраслевые научно-исследовательские институты.
В 1962-1963 гг. в СССР независимо от зарубежных работ [10, 11] развернулись исследования газового разряда в инертных газах с целью изыскания способов получения инверсной заселенности и детального изучения механизма возбуждения атомов. Эти исследования позволили по мере накопления данных сознательно подходить к достижению необходимых параметров излучения разрабатываемых ОКГ. Они дали также возможность постановки работ по повышению выходной мощности, коэффициента полезного действия и получению генерации на новых длинах волн. Впоследствии, помимо инертных газов, стали исследоваться пары металлов [12, 13] и молекулярные газы [14, 15]. В это, же время проводились изыскания наилучших конструкций газоразрядных трубок и оптических резонаторов, простых и надежных в эксплуатации, способных работать в различных климатических условиях.
В области технологии проводилось сравнительное обследование различных материалов для газоразрядных трубок и окон, изучалось взаимодействие наполняющего газа со стенками трубки и электродами, находились оптимальные условия изготовления активных элементов ОКТ. Были разработаны методы и комплекс аппаратуры для исследования процессов в газоразрядных трубках, измерения коэффициента усиления, выходной мощности, спектра, излучения, угла расходимости и других параметров газовых ОКТ. Созданы также специальная вакуумно-технологическая аппаратура и приборы контроля производства газовых ОКТ. Большая работа проведена по созданию прочных высокоотража- ющих диэлектрических покрытий для зеркал, разработаны различные типы юстировочных механизмов и конструкций оптических резонаторов. В процессе разработок созданы и испытаны разнообразные конструкции ОКГ, в том числе устойчивые по отношению к климатическим и механическим воздействиям.
Вслед за макетом гелий-неонового ОКГ на длине волны 1,15 мкм был освоен газовый лазер с излучением на длине волны 0,63 мкм, после чего основные усилия были направлены на создание серии промышленных приборов видимого диапазона спектра.
За прошедшее пятилетие разработаны и переданы в серийное производство более десяти типов гелий-неоновых ОКГ на видимый и ближний инфракрасный диапазоны спектра. Многие из этих приборов применяются в научных исследованиях и народном хозяйстве.
Первые приборы универсального назначения ОКГ-11 (рис. 4), ЛГ-24М (рис. 5) и ЛГ-34М были разработаны и приняты к
серийному производству еще в 1963 г. Лазер О КГ-11, работающий на длине волны 0,63 мкм, получил широкое применение в разнообразных научных исследованиях и отдельных областях народного хозяйства. На его базе создан лазерный визир ЛВ-1 для управления движением горнопроходческого щита под землей. Прибор ЛГ-24М был использован при осуществлении первой в СССР экспериментальной оптической системы передачи телевизионных сигналов. Лазер ЛГ-34М явился прототипом прибора ЛГ-35 (рис. 6), имеющего чрезвычайно малую величину расходимости луча (около 1 угловой минуты) и предназначенного для использования в оптических линиях связи.
Рис. 6. Газовый лазер ЛГ-35
Среди других разработок следует отметить ЛГ-116 первый в мире гелий-неоновых лазер с поперечным разрядом (диодный лазер), отличающийся малым рабочим напряжением и высоким к. п. д.; малогабаритные лазеры ЛГ-55 (рис. 7), ОКГ-13, ОКГ-14 (рис. 8), используемые в светодальномерах и устройствах для
Рис. 7. Малогабаритный газовый лазер ЛГ-55
заданий опорного направления при геодезических и строительных работах. В частности, О КГ-14 используется в лазерном зе- нит-центрире ЛЗЦ-1 для задания вертикального направления при строительстве высотных сооружений и проходке вертикальных стволов шахт. ЛЗЦ-1 успешно использовался на строительстве высотной башни телецентра в Москве.
Помимо лазеров непрерывного действия, был создан ряд импульсных О КГ, в частности ЛГИ-15, работающий на длине волны 1,15 мкм и имеющий мощность в импульсе более 100 Вт. Среди других импульсных приборов следует назвать малогабаритный ОКГ на парах ртути с длиной волны 0,616 мкм и выходной мощностью 1-2 Вт при частоте повторения импульсов до 10 кГц. При одинаковых габаритах средняя выходная мощность этого прибора превосходит выходную мощность ОКГ видимого диапазона. Импульсный ОКГ на неоне обеспечивает получение импульсов генерации в зеленой области спектра длительностью 5-10 нсек, а импульсный ОКГ на ионизованном аргоне типа ЛГИ-26 позволяет получать излучение в сине-зеленой области спектра с мощностью 500 Вт при длительности порядка 1 мкс. ОКГ на молекулярном азоте, излучающий в ближнем ультрафиолете (0,337 мкм), имеет выходную импульсную мощность до 10 кВт при частоте следования 1 кГц и используется для проведения исследований в химии и биологии.
Помимо вопросов, связанных с освоением новых диапазонов спектра, повышением выходной мощности и улучшением эксплуатационных характеристик приборов, значительное внимание уделяется также исследованиям в области одночастотных ОКГ с очень узкой линией генерации, высокой стабильностью частоты и управляемой перестройкой частоты. Созданные первые макетные образцы высокостабильных одночастотных ОКГ открывают широкие возможности развития прецизионных устройств для измерения расстояний в точном машиностроении, измерения скоростей и ускорений, для применения в голографических устройствах и т.д.
Особо следует отметить применение газовых ОКГ в геодезии и навигации. Здесь возник новый класс приборов — квантовые оптические гироскопы, основой которых является ОКГ с кольцевым резонатором. Принцип действия квантового гироскопа основан на различии фазовых скоростей света, распространяющегося в двух различных направлениях по замкнутому контуру при его вращении вокруг оси, перпендикулярной плоскости резонатора.
Возникающая разность фаз световых лучей пропорциональна угловой скорости вращения контура.
Важным преимуществом квантовых гироскопов по сравнению с обычными устройствами, предназначенными для этих же целей, является более высокая чувствительность, быстродействие и устойчивость к механическим нагрузкам.
Научно-исследовательская и промышленная база для разработок и производства газовых ОКГ, созданная за истекшее пятилетие, позволит в дальнейшем еще более расширить фронт работ в этом направлении и обеспечить важнейшие отрасли народного хозяйства высокоэффективными и надежными приборами.
НЕЛИНЕЙНАЯ ОПТИКА И ПРЕОБРАЗОВАНИЕЧАСТОТЫ ИЗЛУЧЕНИЯ
На базе успехов в области твердотельных ОКГ быстро развилась новая отрасль оптики — нелинейная оптика. Методы нелинейной оптики позволяют производить эффективное преобразование излучения имеющихся ОКГ в другие диапазоны длин волн. Умножение и деление частот, генерация мощного, перестраиваемого по длине волны излучения, сложение и вычитание частот, оптическое детектирование, генерация дискретных спектров при вынужденном комбинационном рассеянии, генерация мощных гиперзвуковых волн, измерение мощности, самофокусировка лучей ОКГ — все эти проблемы нелинейной оптики привлекают пристальное внимание все большего числа исследователей во всех странах мира. Объясняется это огромным практическим значением указанных проблем для создания генераторов мощного когерентного излучения в ультрафиолетовом, видимом и инфракрасном диапазонах.
Рассмотрим вкратце физические принципы преобразования частоты излучения, на которых основаны приборы нелинейной оптики. При распространении в оптической среде лучей света от обычных источников (солнца, ламп накаливания и т.п.) свойства среды (например, показатель преломления) остаются неизменными, т.е. не зависят от напряженности поля световой волны. Это связано с тем, что напряженности полей световых волн указанных источников малы по сравнению с напряженностью внутренних межатомных полей среды (107—109 В/см). Поэтому до открытия ОКГ в оптике наблюдались лишь отдельные нелинейные явления (нелинейное поглощение, комбинационное рассеяние).
Создание оптических квантовых генераторов позволило получить напряженности световых полей до 108 В/см, при которых свет оказывает влияние на свойства среды. Показатель преломления среды начинает зависеть от напряженности поля — среда становится нелинейной. Такие среды вносят нелинейные искажения в спектр частот распространяющегося луча света; спектр обогащается высшими гармониками и субгармониками, разностными и суммарными частотами; при определенных условиях энергия входной волны света может в значительной степени преобразоваться в энергию света на комбинационных частотах. Рассмотрим основные нелинейные явления в оптике.
Генерация суммарных частот. При прохождении сквозь нелинейную среду двух лучей света от источников с разными частотами сох и со2 в среде возникает излучение суммарной частоты со! + со2. Частным случаем такого сложения частот является удвоение частоты от одного источника. Весь видимый диапазон занимает чуть меньше октавы, поэтому удвоение частот видимого диапазона приводит к преобразованию излучения в ультрафиолетовое.
Генерация разностных частот. Одновременно с появлением излучения на суммарной частоте сох + со2, возникает генерация на разностной частоте сох - со2. Частным случаем такого вычитания является деление частоты источника накачки. Замечательное свойство этого явления — возможность распада кванта накачки частоты со на два кванта частот сох и со2, причем сох + со2 = со, а сох и со2 могут в пределах указанной суммы перестраиваться. На этом принципе основано создание перестраиваемых параметрических генераторов света. Перестройка может осуществляться как резонаторами, настроенными на соответствующие частоты, так и путем подачи соответствующего электрического смещения на нелинейную среду.
Вынужденное комбинационное рассеяние. При комбинационном рассеянии одной из частот взаимодействующих волн является частота со0 колебаний молекул, из которых состоит вещество, а другой — частота сох излучения О КГ. В результате в нелинейной среде возникает излучение целого спектра частот исо0 + ^Ю1, где п. t — целые числа. Коэффициент преобразования излучения ОКГ в излучение комбинационных частот может достигать значительной величины (до нескольких десятков процентов).
Оптическое детектирование. Один из частных случаев генерации разностной частоты — самовычитание частоты ОКГ, т.е. генерация «постоянной составляющей света» в нелинейной среде.
При прохождении луча света через нелинейную среду в последней возникает постоянная поляризация, величина которой пропорциональна мощности луча. На основе такого явления могут быть разработаны измерители мощности ОКГ с повышенной точностью измерений.
Самофокусировка света. Явление самофокусировки света сопутствует большинству явлений нелинейной оптики и заключается в следующем. При распространении в среде мощного излучения ОКГ коэффициент преломления среды внутри луча оказывается больше, чем вне луча. Вследствие этого луч создает линзу для самофокусировки и сжимается до нитей порядка нескольких микрон.
Явления нелинейной оптики возникают при распространении света в различных средах — кристаллах, жидкостях, газах, в прозрачных и поглощающих средах.
В умножителях частоты и параметрических перестраиваемых генераторах в качестве рабочего вещества используются прозрачные кристаллические среды. Классическим нелинейным кристаллом является дигидрофосфат калия (КДП). На нем впервые было осуществлено синхронное умножение частоты ОКГ. Кристаллы этого типа позволяют уравнять фазовые скорости распространения волн основной частоты (ОКГ) и гармоники, в связи с чем выходная мощность гармоники резко возрастает.
В последнее время стали известны новые нелинейные среды, в частности ниобат лития, характеризующийся весьма большим коэффициентом нелинейности, теллур, пригодный для работы в диапазоне до 20 мкм, и др. [16]. Рабочей средой для комбинационных генераторов являются жидкости и газы. Сильно сжатые (до нескольких сотен и тысяч атмосфер) газы обладают весьма высоким коэффициентом нелинейных искажений, благодаря чему коэффициент преобразования основного излучения в комбинационный спектр составляет в таких генераторах 30% [17].
Работы в области нелинейной оптики начались в 1963 г. В результате многих исследований разработан ряд лабораторных приборов. В феврале 1964 г. впервые в СССР создан макет ОКГ с модуляцией добротности на стекле с примесью неодима и нелинейным элементом на кристалле КДП для удвоения частоты, дающий излучение в зеленой области спектра (X = 0,53 мкм) [18].
В дальнейшем уровень мощности таких приборов был поднят до десятков и сотен мегаватт при коэффициенте преобразования до 30%. Было получено также излучение 4-й гармоники лазера на стекле с неодимом (Х = 0,265 мкм), представляющее интерес для исследований в области биологии [19].
В 1965-1966 гг. был разработан О КГ на волну Х = 0,42мкм (сине-фиолетовое излучение) на базе сложения частот рубинового и неодимового О КГ в нелинейном кристалле КДП [20].
В 1966 г. был разработан также генератор на пяти линиях комбинационного рассеяния в сжатом водороде (длины волн от 0,35 до 1,1 мкм) на основе рубинового ОКГ [21]. Было осуществлено нелинейное вычитание частот рубинового и неодимового ОКГ на кристалле метаниобата лития. Проводятся работы по использованию явления оптического детектирования для разработки измерителя импульсной мощности ОКГ [22]. Разрабатываются параметрические перестраиваемые преобразователи [23]. Приборы с использованием явлений нелинейной оптики должны найти широкое применение в самых различных областях науки и техники (генераторах стандартных оптических сигналов, локаторах, системах связи, источниках излучения, перестраиваемого по длине волны ит.д.) [24].
Среди проблем, стоящих перед нелинейной оптикой, в первую очередь следует отметить задачу реализации двухфотонного оптического перестраиваемого генератора, проблему повышения к. п. д. параметрических генераторов, исследование явлений самофокусировки, оптического детектирования и вынужденного рассеяния Мандельштама-Бриллюэна (генерация гиперзвуковых волн) [24].
УСТРОЙСТВА ДЛЯ ПРИЕМА И МОДУЛЯЦИИЛАЗЕРНОГО ИЗЛУЧЕНИЯ
Одной из перспективных областей применения оптической квантовой электроники являются системы связи.
При высокой направленности излучения передающих устройств (расходимость лазерного луча — доли угловых минут) и относительно большой входной аппаратуре приемных элементов возможна передача широкополосной информации в условиях земной атмосферы на расстояния до нескольких десятков километров при мощности лазера 10-100 мВт. В космосе при повышении мощности передатчика до сотен ватт возможна связь на миллионы километров.
Оптическая связь обладает целым рядом преимуществ по сравнению с существующими системами связи на сверхвысоких частотах. Однако реализация этих возможностей сопряжена с необходимостью решения серьезных научно-технических задач по разработке модуляторов излучения и специальных приемных устройств.
Приемники светового излучения
Выбор схемы и основных элементов приемника модулированного светового излучения зависит от способа модуляции, использованного в линии связи, метода приема, ширины канала связи, длины волны излучения передающего лазера и особенностей трассы связи.
Во всех приемниках лазерного излучения применяются фотоэлектрические приборы, в которых происходит преобразование энергии модулированного светового излучения в радиосигнал. В приборах с внешним фотоэффектом сигнал проявляется как поток фотоэлектронов, покидающих фотокатод. В приборах с внутренним фотоэффектом свет приводит к изменению сопротивления полупроводника или к появлению фото-э.д.с.
Наиболее распространенными приемниками с внешним фотоэффектом являются фотоэлектронные умножители (ФЭУ), получившие широкое применение в различных областях науки и техники.
Усилиями ряда научно-исследовательских и заводских коллективов за несколько десятилетий разработано большое число типов ФЗУ для различных участков светового диапазона и специальных условий работы. Среди них следует отметить приборы типа — ФЗУ-ЗО, ФЭУ-36, ФЭУ-53, находящиеся на уровне лучших мировых разработок, а по отдельным параметрам превосходящие их. Однако специфика применения ФЭУ в технике лазерной связи ставит новые серьезные задачи перед разработчиками. Главную трудность представляло создание высокоэффективного сверхширокополосного приемника. Таким приемником явилась лампа с бегущей волной с фотокатодом — фото-ЛБВ, сочетающая в себе фотоэлектронную пушку и широкополосную замедляющую систему, применяемую в обычных ЛВВ [25]. Разработка такой лампы оказалась сложной задачей и потребовала усилий нескольких организаций.
В 1962-1964 гг. впервые в Советском Союзе были разработаны фото-ЛБВ на диапазон 3 ГГц с полупрозрачными мультище- лочным и кислородно-цезиевым фотокатодами чувствительностью 10"10 Вт/Гц1/2 [26, 27].
Серьезным шагом вперед явилась разработка СВЧ-фотоприемника типа ФЗУ-ЛБВ. В таких лампах между фотокатодом и спиральной замедляющей линией располагается секция вторичноэлектронного умножителя, обеспечивающая усиление фототока в 100-1000 раз [27].
В связи с большими успехами в разработке мощных газовых лазеров на диапазон 10,6 мкм возникла актуальная задача создания фотоприемников на этот диапазон. Известные до настоящего времени полупроводниковые фотоприемники для работы в среднем ИК-диапазоне требуют охлаждения до гелиевых температур, что является серьезным препятствием для широкого использования их в технике.
В настоящее время ведутся поисковые работы по созданию полупроводниковых приемников, не требующих глубокого охлаждения.
Большой интерес представляют также пироэлектрические приемники, способные при узких полосах (до нескольких мегагерц) работать при комнатной температуре.
За последние годы были успешно проведены исследования принципов оптического гетеродинирования и выявлены основные требования к аппаратуре, необходимой для его осуществления.
Если учесть, что современная лазерная техника развилась до настоящего уровня всего лишь за несколько лет, можно рассчитывать на появление уже в ближайшие годы экспериментальных систем связи различного назначения.
Модуляторы света
Подобно радиоволнам, свет может быть промодулирован по амплитуде, фазе, частоте, поляризации и направлению излучения. Механические затворы и вращающиеся зеркала слишком инерционны и не могут обеспечивать высокочастотной модуляции. Значительно более широкие возможности для модуляции открываются при взаимодействии света с веществом при воздействии на последнее электрических, магнитных и акустических полей, изменяющихся с частотой модуляции.
Эти взаимодействия можно подразделить на два класса. К первому относятся, например, такие эффекты, как сдвиг края полосы поглощения в электрическом поле (эффект Франца- Келдыша), поглощение света на свободных носителях в полупроводниках. Здесь модуляция существенно обусловлена поглощением света в модулирующей среде. Эффекты второго типа носят характер параметрического или реактивного взаимодействия. Сюда относятся вращение плоскости поляризации в магнитном поле (эффект Фарадея), акустооптический эффект, линейный электрооптический эффект (эффект Поккельса), квадратичный электрооптический эффект (явление Керра) и др.
Все эти явления в настоящее время составляют предмет интенсивных исследований, направленных на более глубокое понимание их принципиальных основ и на изыскание наиболее эффективных материалов и конструктивных решений модулирующих устройств.
В вопросах применения наибольшее значение приобрел электрооптический эффект в кристаллах. Он заключается в том, что под влиянием внешнего электрического поля изменяется показатель преломления кристалла. Наложение электрического поля на кристаллы определенных типов приводит к появлению двулучепреломления, пропорционального значению электрического поля. Кристалл становится оптической фазовой пластинкой, вызывающей фазовый сдвиг, величина которого управляется приложенным напряжением. Разработаны оптические системы, в которых это явление используется для амплитудной, фазовой и поляризационной модуляции.
Реальные характеристики модулирующих устройств, такие как наибольшие частоты модулирующего сигнала, ширина полосы модуляции, значение управляющих электрических напряжений и мощности модулирующего сигнала, линейная и угловая апертура, устройства, его прозрачность и допустимая световая мощность зависят от двух основных факторов, а именно: от используемых электрооптических кристаллов и от метода создания модулирующего поля в кристалле.
Большинство модуляторов сейчас разрабатывается на основе кристаллов дигидрофосфата калия (КДП) и дигидрофосфата аммония (АДП), а также дидейтерофосфата калия (ДКДП). В настоящее время легко выращиваются образцы этих кристаллов большого размера и хорошего оптического качества. Они обладают как продольным (случай, когда электрическое поле параллельно направлению распространения светового пучка), так и поперечным (электрическое поле перпендикулярно направлению распространения пучка) линейным электрооптическим эффектом. Однако их применение в модуляторах связано с определенными трудностями и ограничениями, которые обусловлены наличием естественного двулучепреломления, сильно зависящего от температуры, относительно низким значением электрооптических постоянных, большим значением диэлектрической постоянной, а также тем, что эти кристаллы гигроскопичны и обладают малой механической прочностью. Кроме того, эти кристаллы прозрачны лишь в интервале длин волн 0,3-1,2мкм. Из других кристаллов следует назвать кристаллы метаниобата лития и танталата лития, которые как по своим
электрооптическим параметрам, так и по механическим свойствам существенно превосходят кристаллы КДП и АДП.
Рассмотрим теперь основные типы модуляторов, отличающиеся по методу создания электрического поля в кристаллах.
Модулятор с сосредоточенным взаимодействием. Простейшим из модуляторов этого типа является модулятор, в котором кристалл помещается между двумя электродами, плотно прилегающими к его поверхности. Верхняя граница частот модулирующего сигнала в этом случае в принципе определяется следующим условием: электрическое поле в кристалле должно быть постоянно в течение времени, требующегося свету для прохождения вдоль модулятора. В действительности верхний предел частоты модулятора определяется частотой последовательного электрического резонанса контура, образуемого емкостью модулятора и индуктивностью проводников, подводящих сигнал. Для модуляции в непрерывном режиме верхний частотный предел обычно ограничен разогревом кристалла, обусловленным диэлектрическими потерями.
Модуляторы такого типа, в которых используются кристаллы, обладающие продольным электрооптическим эффектом, обычно требуют высоких управляющих напряжений модулирующего сигнала и, соответственно, больших управляющих мощностей. В частности, такой модулятор, построенный на кристалле КДП, требует для 100%-ной модуляции напряжения около 10 кВ, в связи с чем его использование ограничено частотами порядка 50 кГц. Приборы могут быть существенно улучшены путем использования нескольких кристаллов, расположенных последовательно друг за другом вдоль оси светового пучка. Так, выпускаемый предприятиями МЭП модулятор типа МП-3 (рис. 9), в котором установлено пять кристаллов и несколько усовершенствована оптическая схема, требует для 100%-ной модуляции 1200-1300 В, а для 50%-ной модуляции в линейном режиме всего 180 В и может работать в непрерывном режиме до частоты 10 МГц.
Значительно лучшие характеристики имеют модуляторы, в которых используется поперечный электрооптический эффект. Здесь типичные управляющие напряжения для модуляторов, разработанных на основе кристалла КДП, составляют сотни вольт. Например, модулятор ОЛМШ-100, также выпускаемый предприятиями МЭП (рис. 10), требует для 100%-ной модуляции 450-650 в и может работать в непрерывном режиме в полосе 0-100 МГц.
Идет подготовка к промышленному выпуску модулятора, работающего по несколько более сложной оптической схеме, у которого напряжение 100%-ной модуляции равно 90 В.
Верхняя граница полосы частот, в которой могут работать модуляторы конденсаторного типа, по-видимому, не превышает 200-250 МГц.
Наряду с разработкой модуляторов конденсаторного типа разработаны модуляторы света в СВЧ-диапазоне. Наложение СВЧ-поля на электрооптический кристалл осуществляется путем помещения кристалла в объемный резонатор с высокой добротностью. Полоса пропускания таких резонаторов обычно не
Рис. 10. Широкополосный оптический модулятор ОЛМШ-100
превышает 5-10 МГц. В настоящее время разработаны конструкции таких модуляторов, работающих в непрерывном режиме на частоте 700 МГц при модулирующей мощности порядка 2 Вт. Существуют конструкции модуляторов на частоты 3 и 10 ГГц. Однако они работают лишь в импульсном режиме, так как управляющие мощности, например, в последнем случае достигают 200-300 Вт.
Модуляторы бегущей волны. Наиболее многообещающими системами, с точки зрения получения широкополосной модуляции света при малой модулирующей мощности, являются так называемые модуляторы бегущей волны. В таких устройствах кристалл помещается в высокочастотную линию передачи, так что возникает как бы суммирование электрооптического эффекта при распространении света вдоль кристалла. Для осуществления этого эффекта необходимо согласование фазовой скорости СВЧ-сигнала, распространяющегося в линии с фазовой скоростью света при прохождении его через кристалл. Известны удачные попытки создания модуляторов этого типа с полосой 1 ГГц, построенных на кристаллах КДП. Однако в целом задача создания такого модулятора еще должна быть решена.
Описанные выше модулирующие устройства являются по существу результатом первого этапа работ в этой области. Их характеристики во многом несовершенны. Основные проблемы, в которых необходимо вести дальнейшие исследования, состоят в расширении диапазона модулирующих частот, снижении мощностей модулирующих сигналов, улучшение светотехнических характеристик модуляторов. Особенно важным направлением является создание эффективных модуляторов для инфракрасного излучения.
МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ПРИБОРОВ КВАНТОВОЙ ЭЛЕКТРОНИКИ
Успехи, достигнутые квантовой электроникой, были бы невозможны без разработки специальных материалов. Активные материалы — кристаллы с определенными примесями — являются основой квантовых парамагнитных усилителей и твердотельных лазеров. Специальные нелинейные и электрооптические кристаллы преобразуют частоты света, служат модуляторами в системах лазерной связи и затворами в оптических локаторах.
Специальные синтетические материалы, широкое применение которых характерно для современной техники вообще, яви-
лись фундаментом развития различных направлений квантовой электроники.
Работы по созданию специальных материалов начались в Советском Союзе одновременно с началом работ по квантовой электронике. Одной из первых была задача разработки монокристаллов синтетического рубина (окиси алюминия с примесью хрома) сначала для квантовых парамагнитных усилителей (КПУ), а затем и для лазеров.
Задачи подобного типа не встречались раньше в технике: нужно было изготовить монокристаллические элементы значительных размеров (до 200-500 мм длиной и до 12-18 мм диаметром), обладающие высокой степенью совершенства кристаллической решетки и исключительной оптической однородностью. Усилиями институтов АН СССР и отраслевых предприятий эта задача была решена успешно. Уже в 1958 г. предприятия МЭП освоили выпуск опытных партий элементов из рубина для КПУ, а в 1961-1962 гг. были изготовлены и первые лазерные элементы из рубина. Сейчас промышленностью выпускается несколько типов рубиновых лазерных элементов.
Однако развитие лазерной техники требует кристаллов рубина все более и более высокого качества. Поэтому технология их производства непрерывно совершенствуется. Хотя основная часть кристаллов рубина и сейчас производится классическим методом Вернейля (кристаллизацией мелкодисперсного порошка в газовом пламени), все основные стадии процесса претерпели существенные изменения. В частности, новые типы кристаллизаторов дали возможность существенно увеличить выход кристаллов повышенного качества. Применение усовершенствованных методов производства исходного порошка (пудры) также значительно улучшило кристаллы. Использование кристаллов рубина повышенного качества, полученных на предприятиях МЭП, позволило создать лазеры на рубине с к. п. д., равным 1,2-1,4% [28]. В настоящее время готовится внедрение в промышленность методов получения таких кристаллов.
Предприятия МЭП в 1960 г. впервые в СССР разработали для квантовой электроники другой активный материал — монокристаллический рутил (двуокись титана) с примесями ионов хрома и железа, используемый в квантовых парамагнитных усилителях. Сейчас производятся кристаллы рутила длиной до 250 мм и диаметром до 16 мм. Около 40% из них являются без- блочными и пригодны для использования в КПУ [4]. Кроме того, были разработаны методы выращивания кристаллов молибдатов стронция и кальция, двойного молибдата лантана —
натрия, активированных неодимом, являющихся активными материалами для О КГ с низким порогом генерации. В 19651966 гг. разработана технология выращивания кристаллов алю- мо-иттриевого граната с примесью неодима — материала для лазеров непрерывного действия. Проводятся работы по синтезу и других, более сложных монокристаллов, позволяющих намного повысить эффективность твердотельных ОКГ.
Другим классом специальных материалов для квантовой электроники являются нелинейные и электрооптические кристаллы для преобразования частоты и управления пучком ОКГ. Среди них большое распространение получили кристаллы дигидрофосфатов калия, аммония, рубидия (КДП, АДП, РДП) и ряд других. Выращивание этих кристаллов из водных растворов начато в 1962 г. В результате на предприятиях МЭП были разработаны методы получения крупных образцов указанных кристаллов с высокой оптической однородностью, что позволило получить рекордные данные в нелинейной оптике, в частности по генерации высших гармоник и созданию перестраиваемого оптического генератора на кристалле КДП [29]. В процессе работы создана новая автоматическая аппаратура для выращивания воднорастворимых кристаллов, например универсальный кристаллизатор с программным отбором конденсата, с помощью которого выращивают монокристаллы высокой оптической однородности весом до 1,5 кг [30].
В последнее время много внимания уделяется перспективному кристаллу метаниобата лития, у которого большие значения электрооптических констант по сравнению с кристаллами типа КДП позволяют осуществить модуляторы с пониженным управляющим напряжением. Разработана технология выращивания и отжига таких кристаллов, пригодных для нелинейных преобразователей и модуляторов света [31].
Современными актуальными направлениями в разработке специальных материалов для квантовой электроники являются разработка упрочненных активных материалов для ОКГ, способных выдерживать колоссальные потоки мощности в генераторах (до 109-1010 Вт/см2) в течение коротких импульсов; дальнейшее повышение оптической однородности активных материалов для ОКГ с предельной расходимостью излучения (определяемой дифракцией света); изыскание и разработка новых активных материалов с повышенной эффективностью (для лазеров с к. п. д., равным 5-10%); разработка упрочненных электрооптических материалов с повышенной стойкостью к излучению; поиск и разработка новых эффективных моду-
ляционных и нелинейных оптических материалов для различных диапазонов длин волн, включая и далекий инфракрасный диапазон [32].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Квантовая электроника в настоящее время переживает еще начальный этап своего развития. Происходит соревнование между различными типами оптических генераторов за получение наиболее высоких выходных параметров при наиболее простых методах и малых затратах.
Интенсивно ведутся поиски новых принципов преобразования различных видов энергии в энергию когерентного излучения. В сферу интересов квантовой электроники вовлекаются все новые и новые области науки и техники. Расширяются области ее применения, масштабы которых в ряде случаев трудно оценить.
Созданные квантовые приборы уже сегодня становятся мощным средством исследований и производства в самых различных областях науки, техники и промышленности. Нет никакого сомнения, что эти приборы займут прочное место там, где они будут экономически оправданными и где их применение позволит решить задачи, не доступные для выполнения другими средствами.
Настоящая статья написана по материалам, подготовленным ведущими специалистами, внесшими существенный вклад в разработку и создание приборов квантовой электроники: Алейниковым В.С., Беляевым В.П., Верным Е.А., Гордеевым Д.В., Дмитриевым В.Г., Зверевым Г.М., Невским А.В., Кривцу- ном В.М., Кузнецовым В.М., Лисовским Л.П., Москаленко В.Ф., Мартыновым В.Ф., Остапченко Е.П., Панкратовым В.М., Пе- чениным Ю.В., Ривлиным Л.А., Рыбаковым Б.В., Резом И.С., Соловьевым Е.Г., Тычинским В.П., Федуловым С.А., Швейкиным В. И., Юхвидиным Я .А.
Значительную работу по подготовке материалов статьи выполнил Г.М. Зверев.
Всем указанным лицам автор выражает свою искреннюю и глубокую благодарность.
Литература
Фабрикант В.А., Вудынский М.М., Бутаева Ф.А. Свидетельство на изобретение № 148441 от 18.6.1951.
В космосе квантовый генератор. Правда. 1966, 1 ноября.
Котельников В.А. Вестник АН СССР. 1964. № 2. С. 39.
Соловьев Е.Г., Абазадзе Ю.В., Исаев СК, Степанова Е.Г., Крынецкий И.Б. Радиотехника и электроника. Т XI. № 7. С. 1196.
Челъный А.А., Кокора А.Н., Жукова А.А. Труды конференций по электронной технике. 1966. Вып. 2. МЭП.
Богданкевич О.В. Докторская диссертация. ФИАН, 1966.
Ривлин Л.А. Свидетельство на изобретение № 149123. Февраль 1961.
Ривлин Л.А. Свидетельство на изобретение № 166149. 1963.
Курносов В.Д., Плешков А.А., Петрухина Г. С., Ривлин Л, А., Трухан В.Г., Цветков В.В. ЖЭТФ. Письма в редакцию. 1967. Т. 5. Вып. 3. С. 77.
Bridges W.B. Proc. IEEE. 1964. Vol. 52. P. 843-844.
Gordon E., LabudaE., Bridges W. Appl. Phys. Letters. 1964. Vol. 4. № 10. P.178-180.
Foulest G.K, Silvast W.T. Appl. Phys. Letters. 1965. Vol. 6. P. 236-237.
Foulest G.K, Silvast W.T. Quantum Electron. 1965. Vol. QE-1. №4. P. 183.
Тичинский В.П. Мощные газовые лазеры. УФН. 1967. Т. 91. Вып. 3. С.389-424.
Соболев И.И., Соковиков В.В. Оптические квантовые генераторы на СО2. УФН. 1967. Т. 91. Вып. 3. С. 425-454.
Miller R. et al. Appl. Phys. Letters. 1964. Vol. 5. № 11.
Minck R. W., Terhune R. W., Rado W. G. Appl. Phys. Letters. 1963. Vol. 3. № 10.
P. 181.
Ахманов C.A., Ковригин А.И. и др. ЖЭТФ. 1965. Т. 48. Вып. 6.
Ахманов С.А., Ковригин А.И., Пискарскас А. С., Хохлов Р.В. Письма ЖЭТФ. 1965. Т. 11. Вып. 5.
Дмитриев В.Г., Шкунов Н.В., Гольдин Ю.А., Тарасов В.К. ЖЭТФ. Письма в редакцию. 1966. №11.
Бутягин О.Ф., Дмитриев В.Г., Шариф Г.А. Известия ВУЗов. Сер. Радиофизика (в печати).
Franken Р.А., Ward J. Rev. Modern Phys. 1963. Vol. 35. P. 23.
Ахманов C.A., Ковригин А.И., Колосов В.А., Пискарскас А. С., Фадеев В.В., Хохлов Р.В. Письма ЖЭТФ. 1966. Т. 111. Вып. 9. С. 372-378.
Хохлов Р.В. УФН. 1965. Т. 87. Вып. 1.
Афанасьев В.А., МноянВ.И. Приемные и преобразовательные СВЧ-приборы с длительным взаимодействием и электронные параметрические усилители. Статья в этом сборнике. С. 74.
Самородов Ю.Д. Определение параметров, характеризующих чувствительность демодуляторов света в режиме прямого детектирования // Электронная техника. Сер. 1 Электроника СВЧ. 1966. Вып. 8. С. 111-124.
Самородов Ю.Д. К оценке чувствительности демодуляторов света при прямом детектировании // Электронная техника. Сер. 1 Электронная техника. 1966. Вып. 8. С. 177-181.
Королев Е.А., Бондарчук В.А., Тихонова Н.П. Оптико-механическая промышленность. 1967. № 3. С. 9.
Радунская И. Кванты в упряжке // Правда. 1967. 11 июля. № 192 (17874).
Универсальный кристаллизатор КЛ-2: Проспект В/О Техмашэкспорт.
Федулов и др. Изв. АН СССР. Сер. физическая. 1967. № 7.
Рез И. С. Изв. АН СССР. Сер. физическая. 1967. №11.
ИНЖЕНЕР, УЧЕНЫЙ,ВОСПИТАТЕЛЬ МОЛОДЕЖИ
Ю.В. Гуляевакадемик РАН,Президент РАИН им. А.М. Прохорова, директор ИРЭ РАН
Митрофан Федорович Стельмах принадлежал к славной плеяде выдающихся советских инженеров, изобретателей и организаторов науки и техники, с именами которых связаны важнейшие достижения послевоенных лет — полеты в космос, создание радиолокации и ракетной техники, мирное использование атомной энергии, изобретение лазеров и многое другое.
В 108-м институте — колыбели отечественной радиолокации, где мне пришлось также поработать в начале научной карьеры, молодой инженер Стельмах изобрел лампу обратной волны — прибор СВЧ-диапазона, имеющий перспективы развития и до настоящего времени. Этот факт вошел во все советские энциклопедии. Через малошумящие усилители на ЛЕВ и ЛОВ он соприкоснулся с квантовой электроникой, возникшей с появлением первых мазеров — малошумящих усилителей СВЧ.
Митрофан Федорович имел смелость сразу после появления первых приборов квантовой электроники — мазеров и лазеров — выйти с инициативой создания нового прикладного института квантовой электроники — НИИ-333 (ныне НИИ «Полюс»). Его инициатива, поддержанная руководством радиоэлектронной промышленности, Академией наук СССР, встретила понимание в ЦК КПСС и Правительстве, институт был создан. Титанический труд Митрофана Федоровича позволил выстроить специализированный комплекс зданий для нового института на юго-западе Москвы. Мне пришлось бывать в институте в годы становления, видеть энтузиазм его директора М.Ф. Стельмаха и набранных им молодых сотрудников. Митрофан Федорович, как ребенок, радовался первым успехам, когда лазерные лучи стали использоваться для пробивания отверстий в алмазных фильерах, в медицине, в военном деле.
Мы неоднократно встречались с Митрофаном Федоровичем и в Президиуме Академии наук, и в Московском физико-
техническом институте, где он заведовал базовой кафедрой на нашем факультете физической и квантовой электроники (ФФКЭ). Поражали его любознательность, неподдельный интерес к научным исследованиям, желание перенести достижения академической фундаментальной науки в свой прикладной институт.
Его отличал ярко выраженный государственный интерес к проблемам развития науки и техники: он всегда был выше ведомственных распрей и интересов, радел за конечный результат — повышение обороноспособности страны, развитие ее научного и производственного потенциала.
В Координационном Совете ФФКЭ Митрофан Федорович всегда активно ратовал за развитие «системы физтеха» — способа подготовки студентов, сочетающего мощное фундаментальное образование на младших курсах с работой студентов старших курсов непосредственно в лабораториях базовых институтов Академии наук и промышленности. Митрофан Федорович привлек в свой институт многие десятки выпускников физтеха, и до настоящего времени играющих важную роль во многих научных направлениях НИИ «Полюс».
Митрофан Федорович пользовался известностью и авторитетом как в моем родном институте радиотехники и электроники, так и в других академических институтах нашего профиля — в ФИАНе, ИОФАНе, ленинградском Физтехе.
Я верю, что заложенный им научный потенциал, его трудовой энтузиазм (а он был отчаянным трудоголиком) является залогом того, что созданный им НИИ «Полюс», носящий теперь его имя, занимает и будет занимать достойное место в новой России.
М.Ф. СТЕЛЬМАХ
И МОСКОВСКИЙ ФИЗТЕХ
О.М. Белоцерковскийакадемик РАН,ректор МФТИ в период 1962-1987 гг.
Уже во время моей первой встречи с Митрофаном Федоровичем Стельмахом (по-моему, это было у Сербина в оборонном отделе ЦК) мы договорились с ним об организации базовой подготовки специалистов для нового института министерства электронной промышленности — НИИ по квантовой электронике. Чувствовалось, что он прекрасно понимал, что становление и развитие лазерной промышленности в СССР, ярким представителем которой он безусловно был, невозможно без подготовки непосредственно в научно-исследовательских институтах молодых специалистов, получивших образование в ВУЗах по фундаментальным наукам. Как директор, он принял непосредственное участие в подготовке Постановления ЦК КПСС и СМ СССР по организации базовой кафедры Физтеха в НИИПе (так тогда назывался НИИ «Полюс», носящий ныне имя своего основателя — М.Ф. Стельмаха).
В это время шло активное расширение Физтеха: стране нужны были инженеры-исследователи, которые обладали бы глубокими знаниями в различных областях фундаментальной науки и были подготовлены для работы в новейших современных отраслях науки, техники и производства. Для подготовки таких кадров нужно было создать образовательную систему (школа — институт — университет) нового типа, так как традиционные методы обучения для этого не годились.
Актуальность приобрел также вопрос подготовки в кратчайшие сроки специалистов нового качества для работы в оборонных отраслях науки и техники.
Идея системы Физтеха заключалась именно в этом: широкое общенаучное образование в лучших традициях российских университетов и глубокая специализация в базовом институте. Если хотите, воспитание научных и инженерных кадров в творческой среде под данный институт, под данную лабораторию, даже под данную научную группу.
Вот эти основные положения были заложены в основу Физтеха, который готовил кадры для науки, авиационной, радиотехнической, электронной, оборонной и других отраслей промышленности. Когда мы начинали в 60-х годах, было 15-18 базовых институтов. К началу 80-х годов было задействовано около сотни базовых институтов МФТИ. Из них реально функционировали порядка 80-ти. В них были открыты кафедры, шла подготовка студентов. Было организовано пять новых факультетов: квантовой электроники (1964г.), аэромеханики и летательной техники (1965 г.), управления и прикладной математики (1969 г.), проблем физики и энергетики (1976 г.), физико-химической биологии (1982 г.). Целевым назначением готовились специалисты для Украины, Сибири, Дальнего Востока, Урала.
Естественно, что у разных ведомств был разный акцент в требованиях к подготовке кадров. При таком интенсивном росте стала актуальной задача — не допустить размывания основ физтеховской системы образования, но также очень важно было считаться со спецификой факультетов и базовых институтов.
Отношение М.Ф. Стельмаха к Физтеху выразилось в нескольких аспектах. Став в дальнейшем заведующим базовой кафедрой квантовой электроники, он непосредственно участвовал в образовании сотрудников, аспирантов и молодых специалистов Физтеха, принял на работу в свой институт ~ 100 человек, обеспечивая их и интересной работой, и жильем (что немаловажно для физтеховцев, в большинстве своем — одаренных ребят из «глубинки»).
Позднее на Физтехе активно развивался так называемый факультетский цикл образования с расширением подготовки всего факультета. И здесь проявилась активная позиция Митрофана Федоровича: он — постоянный член Координационного Совета факультета, в кратчайшие сроки поставил практикум и организовал научную работу по квантовой электронике.
Идеология факультета в основном определялась его Советом, в состав которого входили руководители факультетских кафедр и базовых институтов.
Хочу еще раз отметить: Физтех активно совмещал в себе сильные стороны университетского и технического образования. То есть это были университетская широта и фундаментальность образования и утилитарная, узкая, но очень глубокая подготовка в базовых институтах.
Можно сказать, что таким образом Физтеху удалось соединить образование с наукой и производством. В этом его уникальность, что и привлекало взаимно Физтех и руководителей важнейших НИИ промышленности.
М.Ф. Стельмах очень хорошо относился к физтеховцам, он считал, что это люди нового мышления.
Момент, касающийся будущего Физтеха. Я убежден, что в стены МФТИ необходимо более активно вводить большую науку. Но система базовых институтов великолепно себя оправдывала, поэтому прямой необходимости тогда идти на это не было. Тем не менее, попытки организации таких классических выпускающих кафедр в стенах самого Физтеха известны.
Я бы сказал так: рано или поздно Физтеху необходимо заводить большую науку, создавать научные школы у себя, в своих стенах. Создание факультетского цикла — это первый шаг закладки фундамента большой науки в стенах Физтеха. Ценой больших усилий, но нам все-таки удалось построить корпус электроники на территории института. Мы думаем, что создание таких целевых корпусов с глубоким научным содержанием будет в дальнейшем продолжаться.
Физтех будущего, видимо, не будет существовать в «чистом» виде, как это задумывалось академиком П.Л. Капицей (в Долгопрудном — только фундаментальная образовательная подготовка, а вся наука — на базах). Я убежден, что нужна интеграция образования и науки в самом МФТИ.
Вообще само участие в жизни Физтеха таких людей, как Митрофан Федорович — очень важно: на совещаниях в ЦК и Правительстве, в АН мы имели возможность координировать усилия как по развитию Физтеха, так и по новым направлениям науки.
С высоты прошедших лет вижу, что фундамент, заложенный М.Ф. Стельмахом, надежно служит и сейчас как на Физтехе, где его дело продолжается, так и в его институте — НИИ «Полюс», заслуженно носящем имя его создателя — Митрофана Федоровича Стельмаха.
Поколения, которые идут за нами, обязаны помнить и чтить память таких великих людей, как Митрофан Федорович Стельмах!
ПАМЯТИ
МИТРОФАНА ФЕДОРОВИЧА СТЕЛЬМАХА
ВВ. Осикоакадемик РАН
Митрофан Федорович Стельмах относился к особому поколению научно-технической интеллигенции — поколению, прошедшему войну. Мы, его младшие коллеги, не прошедшие этой суровой школы, всегда смотрели на них снизу вверх, как смотрели дети на своих отцов и дедов — фронтовиков, хотя различие в формальном возрасте и не было столь уж большим. Эти люди отличались от нас высокой степенью дисциплинированности, ответственностью и ... жесткостью. Поэтому в общении с Митрофаном Федоровичем я всегда чувствовал дистанцию, и оно, это общение, никогда не выходило за рамки сугубо официального и при этом предельно уважительного.
Вспоминая Митрофана Федоровича, прежде всего приходит на ум мысль, что масштаб этого человека вполне соответствовал масштабам задач, стоявших в то время перед наукой и техникой страны.
Напомню, что к концу 50-х годов прошлого века уже был создан первый квантово-электронный прибор — мазер, излучающий в радиодиапазоне на волне 1,25 см, и естественным образом встал вопрос о движении в сторону видимого спектра электромагнитных колебаний, т.е. о создании лазеров оптического диапазона. Важнейшими шагами на пути к осуществлению этой идеи были:
предложение А.М. Прохоровым и Н.Г. Басовым метода создания инверсной населенности за счет воздействия на молекулы внешнего электромагнитного излучения резонансной частоты (1955). Этот метод, получивший впоследствии название метода трех уровней, позволяет достичь инверсной населенности в любых многоуровневых системах, независимо от величины энергии кванта;
и предложение А.М. Прохоровым (1958) идеи так называемого открытого резонатора — пары плоских параллельных пластин - зеркал.
Создание открытого резонатора снимало последнее ограничение для продвижения в оптическую область спектра и, по существу, завершало построение фундамента лазерной физики. Тем не менее, лазеры оптического диапазона появились лишь несколько лет спустя. Причина этого состояла в том, что для прорыва в оптический диапазон требовался переход на совершенно новые технологии, которые не существовали тогда ни в СССР, ни в США. Необходимо было организовать поиск новых материалов, причем во всех мыслимых агрегатных состояниях: твердом, жидком, газообразном и в состоянии плазмы, обладающих необходимыми для генерации схемами энергетических уровней; необходимо было разработать способы получения этих материалов. При этом предъявлялись очень высокие требования к химической чистоте и структурной однородности материалов. Кроме того, необходимо было разработать и внедрить в практику методы прецизионной механической обработки новых материалов, например, разработать методы полировки оптических поверхностей с небывало высоким классом точности, строгой параллельностью и высокой плоскостностью. Нужно было создать источники накачки, новые методы напыления зеркал. За этими звеньями технологии тянулись другие: создание нового технологического оборудования, особочистых реактивов, методик и приборов для контроля качества материалов и много других совершенно необходимых «мелочей», из которых складываются так называемые «высокие технологии». По существу, необходимо было создать разветвленную исследовательскую и промышленную инфраструктуру, без которой создание лазеров и их продвижение в практику были бы невозможны.
Важнейшим звеном в создании этой инфраструктуры стало создание в 1962 году и последующее становление НИИ «Полюс». С момента образования и по настоящее время эта организация по праву считается флагманом отечественной лазерной техники. И, безусловно, успехи и достижения «Полюса» как минимум в течение двух десятилетий связаны с именем его первого директора Митрофана Федоровича Стельмаха. Под руководством М.Ф. Стельмаха «Полюс» выполнил ряд важнейших правительственных заданий. В кратчайшие сроки были разработаны многие типы лазеров и налажен выпуск лазерных приборов для специальной техники, медицины, обработки материалов, полиграфии, связи. Огромна заслуга «Полюса» и лично
М.Ф. Стельмаха в создании в стране промышленной технологии материалов для лазеров.
«Полюс» и сегодня сохраняет свои лидирующие позиции в области лазерной техники. И в этом немалую роль играют традиции и стиль работы, заложенные его первым директором.
Особо хотел бы отметить, — и это тоже из числа традиций, заложенных Митрофаном Федоровичем, — теснейшую связь ученых и инженеров «Полюса» с академической наукой, с учеными ведущих научных школ РАН. Поэтому нам особенно приятно отдать дань памяти выдающемуся организатору прикладной науки и замечательному человеку Митрофану Федоровичу Стельмаху.
НАШ МИТЯ —МИТРОФАН ФЕДОРОВИЧ СТЕЛЬМАХВоспоминания сокурсника
Я.Б. Файнбергакадемик РАН
Я очень виноват перед нашим дорогим Митей за то, что только сейчас, после звонка верного, надежного Митиного спутника — дорогой Вали — собрался написать эти воспоминания о нашем Мите — Митрофане Федоровиче Стельмахе — бесспорном неформальном лидере нашего университетского курса физического отделения физмата Харьковского государственного университета выпуска 1940 года, незаурядном, замечательном человеке, который для нас был и остается эталоном порядочности, мужества и чистой совести. Его влияние на поступки и судьбы всех наших студентов было настолько велико, что для того, чтобы воспоминания о Мите были достаточно полны, надо было бы привлечь почти всех студентов нашего курса. Но так как это невозможно сделать здесь, то я ограничусь только отдельными эпизодами, которые, как мне кажется, характерны для Мити. Они неизбежно будут случайными, хаотическими. Следует подчеркнуть, что Митя воспитывал нас не путем нудных поучений, а исключительно собственным, ненавязчивым, а потому наиболее убедительным, примером. Это тем более существенно, что он никогда не стремился к высокой роли неформального лидера, это у него получалось совершенно естественно. Все его поступки отличались такой чистотой и высотой, что ему никогда не приходилось призывать к подражанию, все это получалось само собой.
Шел грозный 1937 год. Отец одного из наших студентов (если мне память не изменяет, речь идет о Троше Судакове) поехал на заработки и регулярно высылал матери Троши деньги, которые могли бы обеспечивать семье безбедное существование. Однако она эти деньги не получала, как выяснил приехавший на каникулы Троша: их присваивал сосед. После «выяснения отношений» Троша возвратился в университет, а сосед в отместку настрочил письмо, в котором обвинил Трошу во всех
несуществующих грехах. Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы не помог Митя, не побоявшись вмешаться в судьбу скомпрометированного Троши. Благодаря бесстрашным действиям Мити, справедливость в данном случае была восстановлена, и Троша вернулся к занятиям. В этом эпизоде проявились все замечательные качества Мити: его мужество, бесстрашие, бескомпромиссность, обостренное чувство справедливости.
Говоря о науке, нужно сказать, что нашему курсу очень повезло, мы были счастливчиками. В самом деле — нам читал курс общей физики «сам» Л.Д. Ландау, которого нет никакой необходимости представлять. Ландау вводил нас в замечательный мир современной физики, а когда он был вынужден переехать в Москву, то курс продолжал К.Д. Синельников. Таким образом, мы «получали» физику из «первых рук» — от Л.Д. Ландау (одного из лучших учеников великого Н. Бора) и от К.Д. Синельникова (ученика великого Э. Резерфорда). Это обстоятельство, кроме всего прочего, позволило нам избежать большой опасности для работающих в науке — провинциализма. Ландау был, конечно, выдающимся физиком и человеком. К нему нельзя было подходить с общими мерками, в этом была, по-моему, причина нашего неоднозначного отношения к нему. Некоторые перехлесты «за» и «против» него, которые мы допускали, были связаны с указанным выше. Митя и в этом вопросе был мудрее и принципиальнее нас. Будучи зам. секретаря комсомольской организации университета, он должен был проводить официальную линию, по недоразумению не очень благожелательную к Ландау; вместе с тем, он не мог не восторгаться Ландау-физиком. В такой сложной обстановке Митя выбрал путь, при котором преимущество было отдано Ландау-физику. Насколько мне известно, Ландау высоко оценил смелость и принципиальность «официального лица».
Возникает вопрос: был ли Митя «только» выдающимся организатором науки — создателем замечательного института, хотя «только» этого уже достаточно для увековечения памяти о нем, или человеком, непосредственно работающим в науке? Я на этот вопрос отвечаю утвердительно — да, он был не только организатором, но и человеком науки! Подтверждением этому, по-моему, является его научная дотошность и добросовестность, с которой он изучал, в отличие от большинства из нас, труды Гегеля и Канта. Особенно я убедился в правильности моего утверждения при защите Митей докторской диссертации, во время которой я узнал, как много сделал Митя «лично» для развития
электроники и радиофизики. В общем, следует признать, что в отличие от многих других выдающихся организаторов науки, он удивительным образом сочетал эту деятельность с личным, непосредственным участием в научной работе.
Очень характерна для руководства институтом история, рассказанная мне его сотрудниками. Желая покончить с нашептыванием и ябедничеством, Митя, которому это было глубоко противно, применял следующий прием: получив гнусное письмо, порочащее человека, он вызывал обиженного и автора письма в кабинет, а сам уходил, говоря на прощание: «разговаривайте». Такой прием оказывал почти волшебное действие, и ряды «шептунов» сильно поредели.
Я очень обязан Митиной решающей помощи, когда я тяжело заболел, и мне необходима была хирургическая помощь. Именно Митя сумел «убедить» хирурга — подполковника медслуж- бы, восходящее светило медицины, в последующем всемирно известного академика — в невозможности дальнейшего оттягивания операции, Митя сделал все от него зависящее, чтобы операция (пережигание спаек), без которой был бы неэффективен пневмоторакс, состоялась. После блестяще проведенной операции я начал быстро поправляться. Характер наших отношений требовал оказания другу, попавшему в беду, любой возможной помощи и не предполагал особой благодарности. Поэтому я даже по-настоящему не поблагодарил Митю и только сейчас, осознав сделанное им для меня, с большим опозданием, когда его уже нет, очень благодарю его за решающую помощь.
Митя был очень спокойным, немного даже суровым, сдерживающим свои эмоции человеком действия. Я припоминаю только один случай, когда он не смог удержать свои чувства. Это было в день, когда он вручал группе сотрудников ордера на квартиры. Мы с Евгенией Владимировной разделяли его радость и не узнавали нашего обычно сдержанного Митю.
ИЗ ИСТОРИИКВАНТОВОЙ ЭЛЕКТРОНИКИ
В.М. Пролейко
кандидат технических наук, профессор МАТИ,начальник Главного научно-технического управленияГКЭТ-МЭП в период 1968-1987гг.
Лауреат Государственных премий СССР и Украины
История электроники — одного из самых молодых и эффективных направлений физики — насчитывает примерно 100 лет. Примерно — потому, что существует некая неопределенность вокруг даты ее зарождения. Если принять за основу энциклопедическое определение электроники как науки о взаимодействии электронов и других заряженных частиц с электромагнитными полями, то началом отсчета можно считать 1886 г. (фотоэлемент А.Г. Столетова) или 1897 г. (катодно-лучевая трубка К.Ф. Брауна).
Базовой датой можно считать также 1896 г.— открытие Дж.Дж. Томсоном электрона и даже 1883 г. — открытие Т.А. Эдисоном эффекта, сейчас носящего его имя, — протекание тока от отрицательного электрода к положительному в вакууме. В научной литературе обсуждаются и даты 1904 г. (создание диода Флеминга) или 1906 г. (триод, Ли де Форест).
Говоря же о квантовой электронике, можно с высокой степенью определенности обозначить дату ее рождения — 1954 г. Именно в 1954 г. появились первые квантовые приборы — молекулярные генераторы на аммиаке, при этом одновременно в СССР (Н.Г. Басов и А.М. Прохоров) и в США (Ч. Таунс).
Начиная с 1960 г., всего через шесть лет после появления первых квантовых приборов, рекордными темпами даже для динамично развивающейся электроники создавались лазеры на газовой смеси He-Ne, на рубине, на СО2 и др.
Примечательно было то, что развитие квантовой электроники в 60-80-е годы шло практически одинаковыми темпами и в сходных направлениях в двух основных электронных державах мира — в США и СССР. И даже осторожный Нобелевский комитет оценил своей премией первооткрывателей всего через 10 лет после первых результатов.
Если говорить о темпах развития новых направлений в отечественной электронной промышленности, то ни до, ни после 60-х годов ни одно направление электроники не развивалось на этапе становления так стремительно, как квантовая электроника.
Автор этих строк был очевидцем, а в известной степени и участником этих событий. В декабре 1961 г. я был переведен с завода «Плутон» в недавно созданный Государственный комитет по электронной технике (ГКЭТ). Первым моим заданием в должности начальника отдела 1-го Главного Управления ГКЭТ была подготовка проекта постановления ЦК КПСС и СМ СССР по развитию квантовой электроники.
За последующие 25 лет работы в аппарате ГКЭТ — МЭП, в том числе 18 лет — начальником Главного научно-технического Управления, мне приходилось участвовать в подготовке многочисленных постановлений и решений по разнообразным направлениям развития отечественной электроники.
Обычная схема такой подготовки выглядела так: Генеральный или Главный конструктор определенного направления развития радиоэлектронной аппаратуры после консультаций с разработчиками электронных приборов обращался в Военно-промышленную комиссию (ВПК) СМ СССР, иногда проходя через НТС ВПК. После одобрения проекта соответствующего постановления в аппарате ВПК и непростой, как правило, весьма длительной процедуры согласований с Министерством Обороны и обеспечивающими ведомствами, выходило постановление ЦК и СМ.
В 1961 г. никто из потенциальных заказчиков еще не представлял себе, какое применение могут найти лазеры, первый прототип которых появился только годом раньше.
После того, как ко мне, лейтенанту запаса, в середине декабря 1961 г. была прикомандирована группа офицеров в званиях от подполковника до полковника, я понял, что в наиболее полном масштабе перспективы применения лазеров понимает М.Ф. Стельмах со своими коллегами из ЦНИИ-108: А.В. Невским, В.Ф. Игониным, М.Л. Бруком, Л.П. Лисовским, Е.Г. Соловьевым и Н.И. Екамасовым. В течение 2-3 недель методами активного мозгового штурма отрабатывался текст проекта первого постановления о развитии отечественной квантовой электроники.
Вскоре к научно-военно-инженерному коллективу присоединились специалисты НИИ-160 В.П. Беляев, В.П. Тычинский и Я.А. Юхвидин, а также Н.Г. Кашников из рязанского НИИ газоразрядных приборов.
Постановление ЦК КПСС И СМ СССР № 283-137 о развитии квантовой электроники и о создании НИИ-333 (ныне НИИ «Полюс») вышло 24 марта 1964 г. в небывало короткий для нового направления срок. Этому способствовала энергичная деятельность М.Ф. Стельмаха, разъяснявшего важность развития квантовой электроники всем структурам и руководителям, влиявшим на принятие нужного решения.
За быстрым стартом последовал длительный организационный период, потребовавший создания производства специфических материалов и специального технологического оборудования. Это был обычный для любого направления электронной промышленности путь — общепромышленные отрасли (химия, металлургия, машиностроение, станкостроение и др.) отказывались выполнять сложные задания электронной промышленности.
Руководство НИИ-333 — группа военных инженеров из ЦНИИ-108, авторы упомянутого выше постановления во главе с директором М.Ф. Стельмахом, в период становления института одновременно решало многие задачи: строительство института, разработка приборов квантовой электроники, создание материаловедческой и машиностроительной базы новой подотрасли электронной промышленности.
М.Ф. Стельмах умело и эффективно руководил работами по всем направлениям, особое внимание уделяя поиску и подготовке научных и инженерных кадров. Однако при создании НИИ «Полюс» и в процессе его развития руководство НИИ недооценивало определяющую роль технологии в электронной промышленности.
Принцип работы и конструкция электронного прибора — только начальные элементы в сложной цепочке создания любой радиоэлектронной системы. Ресурсные и надежностные характеристики такой системы определяются в основном степенью отработанности технологии производства электронных приборов, входящих в систему.
Проблема повышения технологичности всех классов электронных приборов в 60-е годы была общей для всей электронной промышленности. Дело в том, что по воле партийных вождей до 1965 г. промышленность была абсурдно разделена на НИИ и КБ, входящие в соответствующие Госкомитеты (ГКЭТ для электроники), и серийные заводы, находившиеся в подчинении местных совнархозов. Электронные приборы одного
класса выпускались на однопрофильных заводах разных совнархозов по разным технологиям, что не соответствовало возрастающим количественным и качественным требованиям военной электроники.
Председатель ГКЭТ А.И. Шокин нашел тогда эффективный путь повышения технологичности серийно выпускаемых электронных приборов. Головными НИИ и КБ были разработаны и разосланы на заводы обязательные для выполнения типовые технологические процессы производства электронных приборов. Внедрение и контроль за исполнением типовых технологий проводился при участии разработавших их специалистов.
Однако новая отрасль — квантовая электроника — в это время еще не имела достаточного количества заказов и поэтому не имела серийных заводов с необходимыми для устоявшегося производства типовыми технологиями. Такие фрагменты технологических процессов будущих квантовых приборов, как глубокая очистка, вакуумные технологии, получение газовых сред, напыление тонких пленок, комплекс полупроводниковых технологий, получение монокристаллов и др., задолго до создания НИИ «Полюс» длительное время отрабатывались школами технологов НПО «Светлана» — 40 лет, НИИ-160 — 20 лет, НИИ «Пульсар» — 10 лет. К сожалению, этот опыт в полном объеме не был востребован организаторами промышленной квантовой электроники.
Наверное, трудно было ожидать, что военные радиоинженеры, создающие передовую радиоаппаратуру с использованием СВЧ-электровакуумных приборов, в полной мере использовали бы при разработке квантовых приборов опыт таких основоположников электронных технологий как С.А. Векшинский и Н.В. Черепнин. Но тот факт, что длительное время среди специалистов, набираемых в НИИ-333, преобладали физики и недоставало технологов, мог бы иметь худшие последствия, если бы производство квантовых приборов достигло крупносерийного выпуска.
Понимание этого дало возможность НИИ «Полюс» подготовиться к росту объемов производства, повышению ресурса и надежности перспективных приборов квантовой электроники.
Хотелось бы, чтобы эти технологические соображения воспринимались не как запоздалая критика, а как пожелания коллективу НИИ «Полюс» на пути его дальнейшего развития.
Главным же результатом деятельности НИИ «Полюс» за 40 лет его истории стали успешные разработки и организация
производства газоразрядных, твердотельных и, в определенной степени, полупроводниковых лазеров, а также научных, военных, медицинских и других комплексов и систем с применением лазеров.
НИИ «Полюс» занял не только ведущее положение в отечественной квантовой электронике, но и сохранил его сегодня, став одним их наиболее успешных коллективов в трудное для отечественной электроники время.
Это лучшая оценка самоотверженного труда организатора и первого директора НИИ «Полюс», одного из основателей отечественной квантовой электроники, ученого и организатора науки Митрофана Федоровича Стельмаха.
ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОТЦЕ
Олег Митрофанович Стельмахкандидат физико-математических наук,ведущий научный сотрудник ИОФАН им. А.М. Прохорова
Эти воспоминания представляют собой очень краткое описание некоторых моментов из жизни Митрофана Федоровича Стельмаха. Ни в коей мере не претендующие на полноту, они, я надеюсь, позволят ощутить атмосферу, в которой он жил и работал. Большое число событий и имен не упомянуто в этих записях по причине вынужденной краткости изложения, и я заранее прошу извинения за это.
Мой отец, Митрофан Федорович Стельмах, родился в селе Большое Мешково Амвросиевского района Донецкой области 21 декабря 1918 года в семье рабочего и крестьянки.
Несколько слов о происхождении фамилии. Отец потратил много сил в попытке выяснить место, откуда происходило население села Большое Мешково. Он обращался в местные, городские архивы и, наконец, в Центральный Государственный Архив Украины, но, к сожалению, о многих окрестных селах это было известно, а о селе Б. Мешково информации не было. Ему удалось узнать лишь то, что Донецкая область, как и другие области юго-восточной Украины, заселялись во времена Екатерины выходцами из западных областей России и Украины. Причем переселение производилось массово, вывозились целые деревни. Из Западной Украины были, по-видимому, и истоки нашей фамилии.
Позже, будучи в Германии, я встретил в телефонном справочнике довольно частое упоминание фамилии очень близкой, которая звучит как Штелемах (Stellemacher — экипажных дел мастер — прим. ред.). Когда я обратился за разъяснениями к немецким коллегам, мне сказали, что это старинная «профессиональная» немецкая фамилия. Так назывались колесных дел мастера или вообще изготовители повозок. Затем аналогичные фамилии встречались мне и в Польше и в Западной Украине.
Конечно, поиски отца были направлены не только на выяснение происхождения фамилии, его интересовали истоки рода, и здесь, как я думаю, он отдавался своему давнему увлечению — истории. Он часто говорил, что если бы не физика, то он был бы историком. По линии своего отца ему удалось восстановить
имена деда, прадеда и так далее, вплоть до 1787 года (даты скорее предположительной).
Отец Митрофана Федоровича, Федор Ефимович, работал, как говорят в этих местах, «в заводе», сначала в кузнечном цехе, а затем начальником инструментальной мастерской. Надо сказать, что село Большое Мешково, как и ближайшие села и соседний город Амвросиевка, стоят на месте большого, одного из трех имеющихся на всей территории страны, месторождения мергеля, из которого производят высококачественный цемент. На основе этого месторождения еще до революции был построен большой цементный завод, который стал основным местом работы для большинства окрестного населения. Мергель добывали в огромном карьере, диаметром километра три и глубиной метров сто. Затем его подвесной канатной дорогой переправляли на завод за пять километров. Так что местный пейзаж был достаточно индустриальным, хотя тут же в нескольких километрах была бескрайняя украинская степь со знаменитым ковылем, полями подсолнечника и кукурузы.
Федор Ефимович был достаточно неординарным человеком. Помимо того, что он держал довольно крепкое хозяйство со всякой живностью, у него была налажена собственная кузница, и его работа пользовалась успехом у соседей. Я застал то время, когда «кузня» еще работала. Дед доверял мне крутить огромное, как тогда мне казалось, колесо, приводящее в действие меха для раздувания углей в горне. Все это пыхтело, двигалось, а он ковал раскаленное железо здоровенным молотом. Для меня, городского пацана, это было страшно интересно.
Помимо этого, дед был большим любителем чтения. В доме имелись книги по истории, естествознанию, художественная литература. Достаточно сказать, что именно Федор Ефимович впервые показал мне Брема, и я целыми днями листал эти большие тома с прекрасными рисунками. Я думаю, что и отец прошел в детстве ту же школу реального труда и содержательного досуга.
Однако душой семьи, конечно, была бабушка Анна Ивановна. Мало того, что на ней было все это нелегкое хозяйство, с дойками коров, кормлением свиней, кур, гусей и нас всех — живущих постоянно и приезжающих на лето. Она была наделена талантом человеческой доброты и доброжелательности, той врожденной интеллигентностью, которая встречается в простых деревенских людях. Поэтому со своими житейскими проблемами все обращались в первую очередь к ней. Даже когда бабушка бранилась на нас за очередные проделки, это было как-то по- доброму, чему способствовал и очаровательный мягкий украинский говор, на котором самые страшные угрозы для русского
слуха выглядят довольно комично. Дед в этом отношении был значительно суровее. Отец рассказывал, что, несмотря на свою интеллектуальность, по «чистым» четвергам он устраивал регулярные профилактические порки «за все, что было, и наперед». Доставалось тому, кто не успел вовремя удрать.
В двадцатых годах семья переехала в Амвросиевку, где Федор Ефимович построил дом недалеко от завода и железнодорожной станции. Это было довольно просторное подворье (соток тридцать) с еще одним домиком в глубине сада (сбоку которого была пристроена кузница), скотным сараем, летней кухней и огромным развесистым абрикосовым деревом, под которым в летнее время стоял большой обеденный стол.
Ближе к стволу абрикоса, обсаженная кустами смородины стояла кровать, на которой дед спал летом в хорошую погоду. За этим столом по воскресеньям собиралось все семейство, а зачастую и недалеко живущие родственники или просто соседи. За лепкой вареников с творогом и вишней шли разговоры о последних новостях или обсуждались какие-то проблемы. К мнению деда народ прислушивался.
Надо сказать, что ни в будни, ни по воскресеньям, если это не праздники, как-то не принято было пить не только крепкое, но даже просто вино или настойки, хотя они и имелись в достаточном количестве. Вообще в доме была атмосфера несуетливой, вдумчивой и доброжелательной жизни.
Я описываю так подробно эти бытовые мелочи, потому что они же окружали и отца в его детстве и, безусловно, повлияли на формирование его характера и мироощущения.
Переезд в Амвросиевку был вызван в значительной степени тем, что тут была хорошая, хотя и всего лишь семилетняя школа. Отец очень хорошо отзывался о преподавателях, особенно об учителе физики, фамилию, к сожалению, не помню. Я видел это просторное двухэтажное здание с большими окнами, разбомбленное во время войны и почему-то не восстановленное до последнего времени, хотя стены хорошо сохранились.
Отец рассказывал об одном довольно неприятном эпизоде из школьного периода. Это было в седьмом классе, когда на уроках истории проходили революционное движение и первые пятилетки. Всюду фигурировал пролетариат и до, и после революции. По определению пролетарий — это наемный рабочий, не владеющий средствами производства. А кругом лозунги — диктатура пролетариата, все принадлежит народу и т.д. Вот отец и решил прояснить ситуацию с основополагающими определениями. Написал письмо «Вождю народов» с просьбой разъяснить несоответствие. Дней через пять вместо ожидаемого ответа
в школе появились представители компетентных органов с понятной целью. Однако, разобравшись на месте, выяснив безукоризненное рабоче-крестьянское происхождение подозреваемого, его возраст и блестящую успеваемость, к счастью, оставили дело без последствий. Относительно последствий разбирательства дела дедом отец не рассказывал.
Для продолжения учебы в десятилетке пришлось ездить каждый день поездом, причем, как правило, товарным, за сорок километров в Иловайск — большой железнодорожный узел на Донецкой железной дороге. Из этого периода вспоминается история, характеризующая наблюдательность и замечательное чувство юмора отца и связанная со станционным буфетом в Иловайске. Она вошла затем в семейный обиход. Дело было, по-видимому, перед закрытием. Происходила смена выставочных блюд, среди которых были и пирожные с уже изрядно за- ветрившимся кремом. Буфетчик, подозвав подсобного мальчишку, сказал: «А ну-ка, Сема, освежи». Парень сбегал за кремом, а затем, не долго думая, слизнул старый крем и тут же помазал новым. По сноровке было видно, что это стандартная операция «освежения». Ну кто, будучи школьником, обратит внимание на такую замечательную жанровую сценку. А присказка эта частенько бывала у нас дома в ходу по разным поводам.
Когда отец учился в десятом классе, его старшая сестра Нина Федоровна вышла замуж и переехала в Харьков. Поскольку вопрос о продолжении образования отца сомнений не вызывал, то после окончания школы в 1935 году отец отправился поступать и поступил именно в Харьковский университет. С первого курса его избрали секретарем комсомола и, по воспоминаниям сокурсников, он вел эту работу достойно в те непростые годы. Курс, на котором учился отец, был очень сильный. Я, естественно, многих не знаю, но с ним учились, например академик Веркин Борис Иеремиевич, впоследствии основатель и директор Харьковского физико-технического института низких температур (теперь им. Б.И. Веркина), академик Файнберг Яков Борисович, профессор Дубовский Борис Григорьевич, известный специалист в области ядерной энергетики, дважды лауреат Сталинской и Государственной премии.
В университете в то время преподавал Ландау. Отец вспоминал один эпизод (здесь следует иметь в виду довольно жесткий характер Ландау). Это было на третьем курсе после одной из немногих неудачных попыток сдать Льву Давидовичу какой-то зачет. На обратном пути из университета Ландау оказался в одном трамвае с отцом. Заметив его, Ландау протиснулся через
битком набитый вагон (!) и сказал: «...а вид-то у вас был знающий». По-видимому, он хотел как-то сгладить тот момент, что он срезал одного из лучших своих студентов.
Жизнь в этот период была типична для студенческой братии того времени. Это и учеба и пирушки с одной порцией картошки на всех, походы на танцы по очереди, поскольку приличные брюки были одни на троих ит.д. После окончания университета отец поступил в аспирантуру кафедры электроники профессора Слуцкого. Все складывалось хорошо... Но тут началась война.
Отец очень скупо рассказывал об этом периоде жизни. Он говорил, что служил в разведке на Волховском фронте. Это были самые тяжелые бои начала войны. Провоевал он недолго. Был тяжело контужен и отправлен на лечение в Саратов. В результате контузии потерял зрение одного глаза. После лечения был оставлен в армии для продолжения службы в тылу.
Это много лет спустя, и то не от него, я узнал, что призван отец был в военную контрразведку и после госпиталя продолжал служить в этой системе. Никаких воспоминаний, рассказов из армейской жизни я от него не слышал.
В Саратове отец встретил мою маму Валентину Ивановну Соколову, которая была туда эвакуирована из блокадного Ленинграда. Она работала в бухгалтерии полка. Это был сорок третий год. В сорок пятом родился я, а в сорок шестом отцу удалось вырваться из этой системы, и он был направлен в Москву для прохождения дальнейшей службы в НИИ-5 по своей специальности — инженера по электронике.
Поселили нас в районе ВДНХ (тогда она называлась ВСХВ), в Алексеевском студенческом городке. Это было довольно странное поселение, состоявшее из нескольких десятков двухэтажных бараков с коридорной системой, располагавшихся рядами справа от Ярославского шоссе в направлении к станции Маленковская. Кто только не жил в этом «Шанхае». Студенты всевозможных институтов, музыканты оркестра Большого театра, художники, какая-то шпана и откровенные уголовники, кустари, промышляющие изготовлением набивных ковров ит.д. Наш барак был полностью арендован институтом, так что кругом были свои и все знакомы. Сначала мы жили вчетвером в одной комнате, с каким-то дядей за занавеской, но потом его отселили, и все образовалось. В 1954 году родилась моя сестра Галя. Прожили мы там девять лет, до 1955 года и, я думаю, это были для отца наверно самые замечательные годы. Война закончилась, и появилась возможность заниматься интересной и перспективной работой. Работал он, как всегда, увлеченно. Уходил — я
еще спал, приходил — я уже спал. Поскольку многие сотрудники жили рядом, то и по выходным иногда возникали обсуждения и микросеминары «на дому». Так как все проживающие были молодыми, то и обстановка в этом общежитии была доброжелательная и веселая. Большие праздники, такие как 9 мая или Новый год, часто отмечали вместе с соседями.
Вдоль каждого барака располагался ряд дровяных сараев, поскольку отопление было печное, и по осени мужчины и, естественно, отец в том числе, занимались заготовкой дров, а женщины заготовкой квашеной капусты. Довольно забавный момент вспоминается. Хотя все были инженерами, но каждый был прикомандирован от своего рода войск, так отец, например, числился от артиллерии. На первом этаже нашего барака жили Коганы, так вот он был прикомандирован от кавалерии и в качестве парадного оружия ему полагался палаш, это такая длинная и абсолютно ровная сабля. Так вот этот палаш пользовался огромным успехом у женщин при заготовке квашеной капусты. Его буквально передавали из рук в руки. А перед очередным парадным случаем жена Когана ходила по всему дому в поисках этого торжественного атрибута.
В 1956 году институт не смог продлить аренду и всех постепенно расселили по разным районам. Мы получили довольно большую комнату в коммунальной квартире в новом десятиэтажном доме у метро «Электрозаводская». Квартира была на десятом этаже и первое время, с непривычки, было даже страшно смотреть из окна. Одним из наших соседей был мастер-краснодеревщик. Они въехали раньше нас, и он поразил нас тем, что сделал у себя в комнате наборный паркет в виде ковра из цветов. Честно говоря, я и в последствии во всевозможных музеях не видел ничего подобного. Здесь вспоминается один эпизод. Я часто спрашивал отца, чем же он так долго занимается на работе. Он мне, по-видимому, по причине секретности, постоянно отвечал, что они сколачивают ящики. Так вот, по приезде в новую квартиру, тогда так было принято, каждая семья должна была обзавестись ящиком для картошки, который обычно ставился у каждой двери в общей прихожей. Дядя Костя краснодеревщик уже сделал себе такой ящик, вернее не ящик, а ларец, какой и должен быть у краснодеревщика. Вот на таком фоне отцу и пришлось демонстрировать свой профессионализм «сби- вателя» ящиков с многолетним стажем. Результат был, мягко говоря, не очень... и авторитет его в моих глазах сильно пошатнулся. Однако надо сказать, он быстро реабилитировался, поскольку в это время я уже увлекся радиотехникой (первый де-
текторный приемник, затем ламповый), и тут уж, конечно, я получал исчерпывающие консультации.
Отец, как и раньше, много работал, но в этот период, я помню, он иногда после работы, поужинав, читал нам с мамой вслух. Это были его любимый Гоголь, Тургенев, Лермонтов, Толстой. Читал он очень хорошо, тонко чувствовал колорит каждой вещи. Над юмористическими местами смеялся первым и от души, заразительно. Мы все очень любили эти вечера. Однако позже, к сожалению, в силу его занятости, эта традиция постепенно угасла.
По праздникам, когда у нас бывали знакомые или сослуживцы, часто пели и слушали украинские песни. Митрофан Федорович очень любил слушать их в исполнении Гмыри и, позднее, Гуляева. Замечательно их исполняет Александр Викторович Невский.
Отец всегда был очень любознателен к жизни. К этому времени, по-видимому, слегка упрочилось материальное положение. Мы стали ездить по московским достопримечательностям, подмосковным музеям-усадьбам. Ездили на лето к морю, в Крым, в Абхазию. Помню, как мы плыли из Ялты в Сухуми на корабле, который назывался «Победа», это был трофейный немецкий лайнер, как тогда казалось, гигантских размеров. Каким-то образом, отцу удалось договориться с капитаном, и нас пустили посмотреть на машинное отделение. Впечатление было просто грандиозное от этих исполинских машин.
Так было всегда, отца, да и нас, тянуло узнать что-то новое, побывать в интересных местах. Я не помню, чтобы мы неделями лежали на пляжах или родители играли в карты дни напролет, как это бывало сплошь и рядом на юге. Всегда у нас были какие-то задумки, куда-то мы шли, ехали, плыли. Как-то раз вместе с Бруками отправились осмотреть Киласурские пещеры под Батуми. Никого не остановило, что туда и обратно пешком надо было пройти около двадцати километров! И это Батуми, лето, жара, с детьми (мне было лет десять). Но, ничего, дошли. В пещере было темно и сыро и, в общем-то, малоинтересно, но цель была достигнута. Обратно тоже дошли, вернее, доползли. Тут, правда, вспоминается реплика бабушки Анны Ивановны, когда мы были у нее в Амвросиевке. После какого-то подобного марш-броска по соседним хуторам (с целью посетить родственников) она, встречая нас у ворот, сказала: «Учени, а ума черт ма» (т.е. «Ученые, а ума ни черта нет»). Да, иногда бывает, энтузиазм перехлестывает через край. Кстати, это меткое выражение и именно в украинском варианте, тоже частенько использовалось в семье.
Несмотря на армейский опыт, отец не был сильно искушенным в плане походной жизни. Как-то, когда мне было лет четырнадцать, мы с ним отправились в горно-туристический поход через Кавказский хребет, из Нальчика через Клухорский перевал с выходом в Сухуми. Это было замечательное приключение, красивейшие места, такие как, например, Домбай, Те- берда, Бадукские озера и т.д. Все было замечательно, но только отец пошел в этот поход в легких сандалиях. Он сильно сбил себе ноги, но ни разу об этом не обмолвился и всю дорогу продолжал восхищаться природой и окружающими видами, как будто ничего не произошло. Это вообще очень характерно было для него, в том числе и в быту, за внешней легкостью характера и какой-то даже порой детской непосредственностью, всегда просматривалась железная воля и самодисциплина.
Начало шестидесятых годов — это время создания Института. С этого момента отец совершенно погрузился в работу. Помимо интенсивной организационной работы в течение дня, он ночами штудировал литературу по квантовой электронике. Он не мог заниматься делом, не вникнув в суть научных проблем, которые предстояло решать институту. Огромную помощь в осознании этих проблем ему оказывали Рем Викторович Хохлов и Сергей Александрович Ахманов, с которыми у отца сложились теплые, дружеские отношения. Вообще, как он часто говорил, университетская школа квантовой электроники стала одним из основных идеологических базисов будущего института. Трудно переоценить роль, которую тут играл Валентин Георгиевич Дмитриев.
Невозможно было поднять такое дело, не имея рядом таких замечательных людей, как Александр Викторович Невский, Лев Петрович Лисовский, Николай Ильич Екамасов, Виктор Федорович Игонин, Михаил Аронович Брук, Вячеслав Григорьевич Зубов, Евгений Григорьевич Соловьев, Григорий Анисимович Мачулка, близких товарищей по предыдущей работе, которые понимали друг друга с полуслова. Обсуждение планов, научных задач зачастую продолжалось и дома и в выходные дни. Темп жизни в это время был просто сумасшедшим.
Собственно, такой же темп сохранялся и в дальнейшем, поскольку постоянно расширяющийся круг задач и идей всегда опережал организационные возможности. Новое дело осложнялось и той традицией, что в отличие от западной фирмы, где крупная фирма — это около ста человек, а большинство комплектующих заказывается по каталогам, в нашей плановой системе, каждая отрасль и даже отдельный институт, ощетинившись амбициями и приоритетами, напоминает крепость в осаде,
где должно быть все свое, от теорсектора до метизной мастерской. Но такова была действительность. Для дела это, наверное, было во благо, позволяли бы ресурсы.
Помимо узкопрофильных задач, задумывались и более широкие, это была и лазерная технология, и лазерная медицина, приборы для научных исследований, полиграфия и многое другое. И по всем этим направлениям отец стремился привлечь лучших специалистов из смежных областей, сделать их соавторами и энтузиастами лазерных методов в данной области. Как правило, со временем чисто служебные отношения с новообращенными переходили в дружеские.
Постепенно институт превращался в крупнейший и авторитетнейший центр квантовой электроники. Я с 1968 года работал в ФИАНе (позже в ИОФАНе) у Александра Михайловича Прохорова и прекрасно помню, как год за годом название «Полюс», а тогда его номерной символ, все чаще и чаще звучало, когда речь шла о том, где можно заказать лазерные и нелинейные кристаллы, хорошие зеркала, модуляторы, приемники, затем и целые лазерные системы. Все это было если и не единственной возможностью, то заведомо одним из лучших вариантов. Это был, конечно, результат работы высококлассного коллектива и хорошей организации работ. Отец мне говорил, что двадцать лет работали с упоением, и они прошли буквально как один день.
Такой объем работы, однако, не отгородил его от окружающей жизни. В период отпуска были поездки и на рыбалку на Волгу и за ставридкой на Черное море. Бывал он и в горах, вместе с мамой и даже катался, если можно так это назвать, на горных лыжах в Терсколе. Несмотря на высокое положение, характер отца совершенно не изменился. В редкие свободные часы, когда он бывал дома, он был так же прост в общении, доброжелателен, отзывчив на юмор.
Дело разворачивалось все масштабнее. Институт вырос в НПО с дочерними заводами, КБ, с огромными планами по прикладным задачам, научным разработкам. Это был золотой век квантовой электроники.
Однако, как это часто бывает, трудно найти начальника, довольного увлеченно работающим и неподобострастным подчиненным. Тем более, что дело уже раскручено. Конфликт назревал и повод нашелся. Заслуги, вложенный труд — это как раз и есть объект преследования в таких случаях. Отцу пришлось оставить пост Генерального директора НПО. Это был тяжелый удар. Как будто несшийся на скоростном локомотиве человек оказывается в одиночку на глухом степном полустанке.
Положение усугублялось так же и тем, что он видел, как последовавшие перетряски и перестановки уродовали сложившиеся коллективы и отношения, как институт несло в какие-то авантюрные проекты. Много было у отца раздумий и вариантов. Огромную помощь оказывала поддержка старой гвардии, все те же Александр Викторович, Николай Ильич, Григорий Анисимович, Валентин Георгиевич и другие сотрудники института. Особенно хотелось бы отметить Азима Рустамова. Неповторимое обаяние и душевность этого человека, желание помочь и ободрить были очень ценны особенно в это непростое для отца время. В конце концов, желание работать, быть в родном коллективе, помогать, чем будет возможно, победило. И опять работа и работа.
К счастью, период этого лихолетья оказался не долгим. Возобладал здравый смысл. Отец был очень доволен, что институт нашел в себе силы вернуться к нормальной работе. Все вроде бы налаживалось, но, к сожалению, золотой век закончился. Началась перестройка со всеми вытекающими последствиями. Я думаю, это не было еще одним ударом, поскольку в эту черную воронку всех нас затягивало постепенно, но постоянное, тягостное ощущение разваливающегося дела здоровья отцу, конечно, не добавляло. Однако и в этих условиях он продолжал активно работать, участвовать в научной жизни института, проводить семинары и т.д.
Однако годы сверхнапряженного труда, видимо, дали себя знать. Отец перенес тяжелый инфаркт. Затем реабилитация, но полностью восстановиться так и не удалось. Скончался Митрофан Федорович по пути с работы, где он обсуждал с Александром Васильевичем Приезжевым предложения по дальнейшему развитию лазерной медицины. Это было за месяц до 75-летнего юбилея.
В заключение я хотел бы от имени семьи Митрофана Федоровича Стельмаха поблагодарить всех сотрудников института и особенно директора института Александра Аполлоновича Казакова за то, что в такое непростое для института время вы нашли силы и возможности достойно отдать дань уважения памяти Митрофана Федоровича. Очень хорошо, что удалось добиться присвоения его имени институту, установить памятную доску, проводить традиционные ежегодные семинары, посвященные его памяти и многое другое.
Я думаю, это дорого не только нам, родным Митрофана Федоровича. Это важно и для коллектива, в создание которого он внес существенный вклад. Это история, это корни и это хорошая традиция помнить отцов — основателей и тех, кто составлял и составляет гордость института.
2003 год
ВОСПОМИНАНИЯ ДОЧЕРИ
Галина Митрофановна Умнова(Стельмах)
Как интересно, когда мы молоды — неудержимо желание познать, что впереди, когда мы на середине пути, так хочется найти поддержку себе и опору в тех, кто тебе предшествовал в твоем роду. Чаще возникают картины детства. Мне редко удавалось гостить в доме, где жили бабушка, дед и мой папа в юности. Но запах, ощущение прохлады их дома, вязанные разноцветные дорожки на полах в горницах и тиканье старинных настенных часов в изумительных резных корпусах часто появляются в моей памяти. Дед очень любил часы и некоторые из них, как реликвия, остались и в нашем доме. Не перестаю удивляться, как все сложилось — время в стране, характер и образованность работящего сурового деда, необыкновенная душевность, трудолюбие неграмотной бабушки. И в этих условиях развился ум, характер нашего отца. Помню, папа рассказывал, как деду потребовалась помощь сына в решении каких-то задач. После неудачного, на взгляд строгого ученика, объяснения, юный учитель вынужден был бегать по комнате вокруг стола, дабы не попасться под настигающий его ремень. Вот где кроются истоки очаровательного папиного юмора. Когда я стала себя осознавать, папина жизнь уже полностью была посвящена интенсивному труду, науке. Мама решила посвятить себя семье, она чувствовала папину увлеченность, целеустремленность и стала ему и нам надежной помощницей. Папа всегда был очень ей благодарен. По выходным обожал ходить на базар, возвращался всегда с букетами своим женщинам — мне и маме. Огромным наслаждением для него было что-то давать, дарить. Меня поражал его развившийся тонкий вкус к элегантной одежде, которую он выбирал для мамы. Мама, сама прекрасная портниха, всегда спрашивала его мнение.
Позже папа обожал собрать многочисленных внуков, завести их в детский магазин и дать им полную свободу выбора. Господи, а наши походы на лыжах каждое воскресенье, в костре печеная картошка с салом. В каждую свободную минуту — отдача себя, своих знаний, а прежде всего души своим близким и всем, кого с ним сводила жизнь. Умение видеть главное и в этом главном —
помочь. Это человек, медлительный в быту, часто не всегда успевающий куда-то вовремя, успел в своей жизни столько сделать для всех соприкасающихся с ним людей... Всегда ощущение отца как надежной опоры — сбивало ли меня волной в прибое, тяжелейшая ли болезнь моего сына — он был рядом. Совершенно прав мой брат Олег, говоря, что, несмотря на любые изменения в жизни, он оставался самим собой. Даже его фигура — плотная, коренастая — вызывала ощущения основательности, достоинства, именно человеческого достоинства, что предопределяло его уважительное отношения ко всем — детям, женщинам, сотрудникам, мало знакомым людям, а также к любому труду. Он как-то приехал к нам в деревню на несколько дней и не смог быть просто гостем — тут же нашел себе работу — стал топором тесать лаги для крыши, окучивать картошку, вникать во все детали сельской работы. Ему все в жизни было интересно, поэтому и с ним было интересно. Как они с мамой поддерживали все наши с братом увлечения, даже когда это было нечто непривычное для них. Когда сотрудники «Полюса» собираются у нас в дни папиной памяти, мы счастливы. Мне так завидно — они столько времени и в таких обстоятельствах общались с отцом, но, несмотря на его занятость и увлеченность работой, и в моей жизни его было много. Я все время ощущаю папу, стоящего за моей спиной, я советуюсь с ним мысленно, я прошу его поддержки. Прошло уже десять лет, а я реву, что у меня его нет. Мне так не хватает его как собеседника, потому что мне кажется, что мы с ним одинаково мыслим и чувствуем, мне кажется, что я его продолжение, конечно, в другом масштабе. Чувствуя, что его здоровье подорвано, он написал письма всем внукам в Саратов — каждому свое, пытался в этих, тогда еще маленьких, человечках отгадать их способности, их предназначение и попробовать помочь в самореализации. Он считал себя ответственным за них. Я привезла всех детей в Москву в октябре — тоже что-то чувствовала, хотелось, чтобы они, каждый в силу своего возраста, запомнили деда. Он составил план наших походов в Оружейную палату, в Палеонтологический музей, какие-то прогулки. А сам так плохо уже себя чувствовал, но был с нами. Вот такие воспоминания, а на самом деле, действительность.
Не случайно, люди, которые его окружали — единомышленники, яркие творческие личности, надежные товарищи. Мама, мы с братом и наши дети чувствуем внимание и поддержку постоянно и очень благодарны всему коллективу института «Полюс», носящего имя нашего отца.
светлой памяти
МИТРОФАНА ФЕДОРОВИЧА СТЕЛЬМАХА
Б.Г. Дубовскийдоктор технических наук, профессор,заслуженный изобретатель России,дважды Лауреат Сталинской (Государственной) премии
В июле 1935 года при ознакомлении со списком принятых на физическое отделение физико-математического факультета Харьковского государственного университета (Украина), я впервые познакомился с Митей Стельмахом. Мы обрадовались, т.к. оба были приняты в состав студентов.
Митя учился отлично и уже на первом курсе вошел в состав наиболее успевающих студентов и общественных руководителей коллектива студентов: на собраниях он выступал лаконично и убедительно по всем обсуждаемым вопросам, заслужил высокий авторитет в коллективе студентов. При распределении студентов по кафедрам Митя специализировался по электронике (зав. кафедрой проф. А.А. Слуцкий), я — по кафедре электро-ядерной специальности (зав. кафедрой проф. К.Д. Синельников).
Митя Стельмах совмещал глубокое освоение теории с успешной экспериментальной работой.
По окончании университета в 1940 г. Митя был принят в аспирантуру по кафедре электроники. Вскоре, после начала войны, я встретился с Митей в военкомате. Он был направлен на фронт, а после тяжелого ранения был демобилизован по инвалидности.
М.Ф. Стельмах внес крупнейший вклад в области применения лазерной техники в Советском Союзе и России.
К сожалению, он не прекратил напряженную работу даже после тяжелого инфаркта.
Все близкие друзья Мити всегда будут помнить замечательного ученого-физика, верного друга и товарища.
В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ«ХАРЬКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»
М. Стельмахдоктор технических наук,Лауреат Государственной премии СССР
Письмо свое хотелось бы начать с искреннего поздравления коллектива университета с высокой правительственной наградой в связи со славным юбилеем.
Я всегда гордился и горжусь тем, что учился и окончил Харьковский университет. Это было в 1935-1940 гг. Незадолго перед этим харьковские физики К.Д. Синельников и А.К. Вальтер прославили отечественную науку исследованиями в области ядерной физики. В этот же период формировалась выдающаяся школа харьковских физиков во главе с Л.Д. Ландау. Он начал чтение лекций по общей физике на нашем курсе. Курс теоретической физики нам читал А.И. Ахиезер. В эти же годы формировались планы и создавались первые тома знаменитого курса теоретической физики А.Д. Ландау и Е.М. Лифшица. И сейчас я с благодарностью вспоминаю блестящие лекции АА. Слуцкого, С.Я. Брауде, Миракьяна.
Я считаю, что мне крупно повезло. С момента возвращения к научной работе, сразу после окончания войны и по настоящее время, у меня было главное — интересная работа — работа на самых интересных и актуальных направлениях науки и техники.
Что хотелось бы сказать нашей молодежи? Все, что угодно, только не назидательные речи. К сожалению, жизненный опыт нельзя передать словами. Самое страшное в жизни — это равнодушие, отсутствие интереса, страсти, любопытства.
Хочу отметить два момента: необходимо как можно раньше проявлять активность в общественной жизни и в науке. Общественная работа в ВУЗе — хорошая школа для будущих организаторов науки. Опыт нашего курса показал, что добились успеха наиболее сильные в общественной жизни и учебе студенты.
Странно слышать жалобы на то, что в науке трудно найти новое, все уже открыто. Просторы для творчества необъятны. Чем активнее Вы работаете, тем шире обнаруживается поле для Вашей творческой деятельности.
ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ
ГМ. Зверевдоктор физико-математических наук, профессор,академик РАИН им. А.М. Прохорова,первый заместитель директора НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха,Лауреат Ленинской и Государственной премий
Впервые мы встретились с Митрофаном Федоровичем Стельмахом в конце 50-х годов в кабинете Александра Михайловича Прохорова в ФИАНе. Я в то время работал в МГУ младшим научным сотрудником, под руководством Александра Михайловича мы изучали парамагнитные кристаллы и их возможности для создания малошумящих квантовых парамагнитных усилителей — мазеров. Однажды в кабинет А.М. Прохорова вошла группа сотрудников секретного 108-го института — специалистов по лампам бегущей волны во главе с Л.Н. Лошаковым. В составе группы были Е.Г. Соловьев и М.Ф. Стельмах. Обсуждалась возможность использования ЛЕВ для накачки парамагнитных усилителей. Первое впечатление о Митрофане Федоровиче было положительное — он живо интересовался новыми принципами квантовой электроники.
Вторая встреча была более продолжительной. Митрофан Федорович возглавил большую группу советских ученых, которая по линии научного туризма посетила в январе-феврале 1963 г. Францию. В Париже мы участвовали в работе III Международной конференции по только что народившейся квантовой электронике, которая проходила в течение недели во дворце ЮНЕСКО, а затем посетили ряд научных центров Франции в Марселе, Гренобле и близ Парижа. Поездка была замечательной: наряду с участием в интереснейшей конференции (я в числе прочих выступал там с сообщением на английском языке, что мне было в новинку — про мазерный эффект в рубине с накачкой от лазера), там была очень интересная туристическая часть с посещением Средиземного моря, островов, замков, прекрасной французской кухней и т.п. Не надо забывать, что это было в начале 60-х годов в период хрущевской «оттепели», когда поездки за рубеж на короткий период стали возможны. Для многих это была первая встреча с заграницей.
По молодости лет я создал для Митрофана Федоровича нештатную ситуацию: у меня в Париже жили очень далекие родственники (родители жены моего троюродного брата), для которых мне дали маленькую посылку. Я им сообщил о своем прибытии, и они пригласили меня к себе в гости. Пришлось спрашивать у Митрофана Федоровича как руководителя группы разрешения на это посещение, так как нерегламентирован- ные контакты с иностранцами, тем более во Франции, полной белогвардейской эмиграции, жестко пресекались (о чем нас специально инструктировали и брали подписку). Митрофан Федорович нашел блестящий выход из положения: он разрешил посещение, но дал мне в компаньоны молодого человека из «органов», входившего в состав нашей группы. Если бы Митрофан Федорович дал ход информации о моей выходке, то моя деловая карьера могла бы быть безнадежно испорчена. Но он этого не сделал, продемонстрировав глубоко присущую ему человеческую порядочность...
После поездки во Францию я стал подумывать о переходе из МГУ в «Полюс», так как возможности для работы в новом институте, возникающем с нуля и работающем в абсолютно новой области техники, были привлекательными. Такой переход состоялся через год, в мае 1964 г.
Митрофан Федорович набирал коллектив института для работы в совершенно новой области, где почти не было готовых специалистов, поэтому мой опыт и знания по квантовой электронике, полученные в МГУ и ФИАН во время работы под руководством будущего академика и Нобелевского лауреата А.М. Прохорова, очень пригодились. Митрофан Федорович при наборе кадров обладал очень ценным и редким качеством — он не боялся принимать в институт людей, кто в своей области знал и умел больше его самого. Он учился у нас, а мы учились у него его опыту инженера и руководителя, сильно присущему ему государственному подходу к любому делу.
Митрофан Федорович поддержал меня в двух очень важных стратегических решениях: ориентации на разработку элементов твердотельных лазеров с приемкой заказчика (мы провели такую разработку по активным элементам первыми в институте), пригодных для использования в военной технике, и в развертывании работ по приборам военного назначения на твердотельных лазерах. В обоих случаях эти решения не получили сначала поддержки руководства Министерства электронной промышленности, которое считало, что мы занимаемся не своим делом,
конкурируя с Министерством оборонной промышленности. Сейчас, по прошествии 30 лет, можно сказать, что эти решения спасли институт: за последние 13 лет мировой рынок востребовал прежде всего именно эти приборы и элементы, которые сейчас занимают свыше половины всего объема работ института. Митрофан Федорович мужественно принимал на себя критику руководства за так называемую «непрофильную деятельность», ему даже давали прямые письменные указания в протоколах коллегии по закрытию этих работ. Однако он верил в нас, в правильность выбранной совместно с ним тематики по разработке лазерных приборов, и твердо нас поддерживал. В результате нас «ревновали» другие направления работ в институте (лазерная технология, медицина), считавшие, что мы сужаем возможности их развития, что фактически отчасти имело место.
Митрофан Федорович развернул работы в институте по трем основным научным направлениям: твердотельные лазеры и приборы, включая разработку специальных кристаллов и элементов, полупроводниковые лазеры и лазерные гироскопы. Его интуиция не подвела: все эти направления оказались очень перспективными и развиваются до сих пор. Твердотельные и полупроводниковые лазеры служат основой современных приборов разведки и целеуказания. Лазерные диоды вошли в состав компьютеров и оптических линий связи, служащих основой Интернета. Лазерные гироскопы являются базой современных навигационных систем самолетов и ракет.
Митрофан Федорович имел обширные творческие связи с академическими кругами и ведущими ВУЗами страны. Он дружил и сотрудничал с обоими Нобелевскими лауреатами по лазерам — А.М. Прохоровым и Н.Г. Басовым. На праздновании его 50-летия в 1968 г. были оба лауреата, хотя в эти годы их редко видели вместе. В нашем институте неоднократно бывал и последний нобелевский лауреат Ж.И. Алферов, с которым велись совместные работы по полупроводниковым лазерам на гетеро - структурах. Тесное сотрудничество было и с МГУ (академик Р.В. Хохлов) по нелинейной оптике. Все они испытывали к Митрофану Федоровичу теплые чувства, ценя в нем искреннюю заинтересованность в новых научных результатах и государственный подход к использованию их в промышленности.
Митрофан Федорович был удивительно скромным человеком. Это касалось как его личных потребностей (например, он долго не мог получить квартиру на юго-западе и ездил на работу через весь город из Измайлова), так и его личного участия в
научных публикациях. Он почти всегда отказывался от соавторства, хотя вклад его часто бывал существенным, если не решающим. Так, например, направлению полупроводниковых лазеров он уделял огромное личное внимание, однако в списке его печатных трудов нет ни одной публикации по этой тематике. Последние годы, после ухода с поста директора, он руководил исследовательским центром полупроводниковых структур, расположенным на Пироговке. Однако и там он отказывался участвовать в совместных публикациях. Такая щепетильность в этих вопросах — его характерная черта.
Оценивая Митрофана Федоровича с некоторой исторической дистанции, мы видим масштаб его личности и научную смелость, позволившие ему внести значимый вклад в науку и технику, создать крупный, единственный в мире институт квантовой электроники в момент, когда эта наука еще только появилась, построить для института комплекс зданий в Москве, оснастить его современным оборудованием и укомплектовать научными кадрами высшей квалификации. Поэтому присвоение институту имени М.Ф. Стельмаха — это наша благодарность этому человеку, так много для всех нас сделавшему.
М.Ф. СТЕЛЬМАХ — ВЫДАЮЩИЙСЯУЧЕНЫЙ И ОРГАНИЗАТОР НАУКИИ ПРОИЗВОДСТВА СВЧ-И КВАНТОВОЙ ЭЛЕКТРОНИКИ
АВ. Невский
один из основателей НИИ «Полюс»,доктор технических наук,Лауреат Государственной премии СССР
Удивительно многогранной и напряженной была жизнь Митрофана Федоровича Стельмаха — одного из выдающихся ученых и организаторов науки и производства в области СВЧ- и квантовой электроники, основателя научно-исследовательского института «Полюс» и его директора в период 1962-1983 гг., Лауреата Государственной премии СССР, доктора технических наук, профессора.
М.Ф. Стельмах закончил физический факультет Харьковского государственного университета. Его наставниками являлись крупнейшие ученые тех дней и последующего времени — академики Л.Д. Ландау и В.М. Лифшиц, профессор С.Д. Гвоздовер и др. В 1940 г. он поступил в аспирантуру, но вскоре ушел добровольцем на фронт. После тяжелого ранения, будучи отозванным из действующей армии, был направлен в научно-исследовательский институт артиллерийского приборостроения.
С этого времени, почти 50 лет своей жизни Митрофан Федорович посвятил глубоким теоретическим и экспериментальным исследованиям в новейших перспективных областях науки и техники, решая важнейшие проблемы повышения обороноспособности Родины, многочисленные народно-хозяйственные и социальные задачи.
И всю свою творческую жизнь, несмотря на ежедневную «память» о Волховском фронте (где он потерял глаз), М.Ф. Стельмах совмещал дела выдающегося ученого-новатора с выполнением труднейшей задачи организатора науки, создателя крупнейших творческих коллективов и промышленных предприятий по освоению и серийному выпуску новейших образцов приборов и систем лазерной техники.
Уже в конце Великой Отечественной войны, занимаясь СВЧ- техникой в интересах радиолокации, М.Ф. Стельмах совместно с сотрудниками создал оригинальный электровакуумный прибор — лампу бегущей волны (ЛЕВ) с малым фактором шума. Применение ЛЕВ в артиллерийских радиолокаторах, локаторах дальнего обнаружения, в системах наведения и управления авиационными средствами привело к существенному повышению тактико-технических характеристик систем и, в первую очередь, дальности действия.
Приобретенный опыт по созданию ЛЕВ сантиметрового и миллиметрового диапазонов для приемных СВЧ-трактов позволил М.Ф. Стельмаху и руководимому им коллективу в короткие сроки создать новый тип ЛЕВ-лампы средней выходной мощности (ватты, десятки ватт), применение которых позволило обеспечить построение СВЧ-ретрансляционных линий многоканальной магистральной связи и управления и создание перспективных средств защиты средств ПВО от ответных помех противника. Потребности специальной техники в создании помехоустойчивых локационных, пеленгационных устройств и систем самонаведения подвели М.Ф. Стельмаха к изобретению нового типа СВЧ-генераторов с электронной перестройкой частоты — ламп обратной волны (ЛОВ). И завершило большой цикл работ М.Ф. Стельмаха в области СВЧ-электроники изобретение (в соавторстве) магнетронной электронной пушки, позволяющей существенно повысить мощность и срок службы мощных и сверхмощных генераторов СВЧ для локационных систем дальнего обнаружения и сопровождения.
Понимая необходимость быстрейшего развития в стране приборов для техники СВЧ-электроники, М.Ф. Стельмах дал согласие возложить на себя обязанности главного инженера главка СВЧ-техники МЭП и незамедлительно начал формировать широкую государственную программу по объединению усилий промышленных ведомств и высшей школы, Академий наук СССР и республик в части проведения фундаментальных исследований в науке, разработки материалов, элементов и узлов СВЧ-электроники, метрологии и стандартизации, подготовки научных и инженерных кадров всех уровней.
Появление в начале 60-х годов новых принципов приема и генерации излучения в СВЧ и оптическом диапазоне (мазеры и лазеры) вдохновило М.Ф. Стельмаха совершить радикальный переход от своей многогранной, эффективной деятельности в области СВЧ-электроники к практически неведомой квантовой
электронике. Высокая научная эрудиция М.Ф. Стельмаха и значительный практический опыт разработчика позволил ему оценить широчайшую перспективу применения лазеров — устройств, обладающих необычными параметрами: высокой монохроматичностью излучения, невероятно высокой плотностью излучаемой мощности, принципиальной возможностью острой фокусировки излучения.
В марте 1962 г. вышло решение руководящих органов страны о создании в структуре МЭП института квантовой электроники (ныне НИИ «Полюс») с задачей исследования физических основ лазерной техники, создания специальных активных материалов, конструирования действующих образцов и поиска областей их применения.
Руководство институтом, его проектирование, строительство лабораторных и производственных площадей, укомплектование коллектива специалистами, способными овладеть новой сложной техникой, было возложено на Митрофана Федоровича Стельмаха.
И свыше 30 лет до последней минуты своей жизни он отдал себя любимому детищу — НИИ «Полюс».
Митрофана Федоровича всегда выделяло перспективное мышление, способность увлечь своих последователей в разведку неведомых областей, к преодолению существующих и постоянно возникающих трудностей (научных, технических, организационных, на уровнях общения человека).
Утверждение М.Ф. Стельмаха, поддержанное единомышленниками, о том, что «строящийся институт — это действующее предприятие», способствовало тому, что институт в кратчайшее время смог изготовить первые образцы твердотельных, полупроводниковых и газовых лазеров и приступить к созданию коллективов, способных создавать как элементы и узлы, так и приборы и системы лазерной техники.
При организации НИИ «Полюс» М.Ф. Стельмах прозорливо предусмотрел в структуре института направление модуляции, управления и приема лазерного излучения, что обеспечило возможность разработки и выпуска многих лазерных приборов и информационных систем.
Базой всей техники, создаваемой в НИИ «Полюс», являются активные и пассивные лазерные кристаллические и полупроводниковые элементы, разрабатываемые в НИИ большими коллективами научных работников, инженеров, технологов, и выпускавшиеся в значительных количествах многими серийными заводами. Важнейшим направлением НИИ «Полюс» являлась
разработка специализированного вакуумного, напылительного, ростового и др. технологического оборудования, используемого при создании элементов и узлов лазерных приборов. Созданные в НИИ «Полюс» образцы оборудования длительное время выпускались серийными заводами для нужд МЭП и других ведомств. Высокое качество разрабатываемых материалов и их разнообразие позволяет рассчитывать и на последующее успехи НИИ «Полюс» и сохранение за ним роли одного из ведущих в мире институтов в области лазерной техники.
Важнейшей задачей для себя Митрофан Федорович считал повышение как своего кругозора, так и научно-технического уровня сотрудников. Аспирантура, работа научно-технического Совета, семинаров по направлениям, журнал «Лазерная техника и оптоэлектроника», руководимая им кафедра квантовой электроники МФТИ, участие во многих Научных и Координационных Советах АН СССР и Миноборонпрома, Всесоюзные и Международные конференции по лазерной технике — постоянно находились в центре его внимания.
М.Ф. Стельмаха всегда отличало ровное отношение с сотрудником любого ранга, забота о его эффективном использовании, его социальных условиях.
М.Ф. Стельмах награжден многими орденами и медалями за боевые и трудовые отличия. Ему присвоено звание лауреата Государственной премии.
Заслуги М.Ф. Стельмаха в развитии квантовой электроники хорошо известны научной общественности в России, СНГ и за рубежом. И естественным является присвоение НИИ «Полюс» имени Митрофана Федоровича Стельмаха.
История НИИ «Полюс», неразрывно связанная с именем М.Ф. Стельмаха, достойна глубокого и внимательного изучения и сегодняшними сотрудниками, и работниками будущих времен, которые проявят смелость открыть и развить новые направления в науке и технике, не укладывающиеся в современные представления о границах возможного.
Имя Митрофана Федоровича Стельмаха, крупного ученого, выдающегося организатора науки и производства, основателя НИИ «Полюс», навсегда вписано в историю развития отечественной и мировой СВЧ и квантовой электроники.
МЫ РАБОТАЛИ В НИИ-5
Н.И. Екамасов
один из основателей НИИ «Полюс»,заместитель начальника отделения полупроводниковых лазеровНИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха
Первая моя встреча с М.Ф. Стельмахом состоялась в июле 1952 г. в проходной НИИ-5 Академии артиллерийских наук.
Проходная по канонам того сверхрежимного времени была перегорожена решеткой с дверью в ней, а переговоры о найме велись с двух скамеек по обе стороны решетки.
Надо сказать, что больших симпатий друг к другу в эту встречу мы не почувствовали. Мне казалось, что мой будущий предполагаемый руководитель (начальник лаборатории ЛБВ) уж очень хитро высверливает меня прищуренным глазом, и я старался держаться как можно независимее. А М.Ф. Стельмах, вернувшись в лабораторию, сказал моим будущим сослуживцам: «Нам прислали какого-то нахала».
Но все-таки он решил меня принять, и примерно через год моей работы в лаборатории М.Ф. Стельмах со смехом рассказал мне о своих впечатлениях от первой встречи, а я ему о своих. В это время мы с ним уже вполне сработались.
Я старался впитывать в себя различные каноны, которыми руководствовался М.Ф. Стельмах.
Скажу четко, что я чувствовал (и это не преувеличение!) в нем не начальника, а лишь очень уважаемого старшего товарища.
Ему были свойственны коллегиальность, удивительная коммуникабельность, не подчеркиваемая, а естественная простота в обращении с людьми, даже стоявшими заметно ниже него как по служебной лестнице, так и по интеллекту. Никогда никакой насмешки, но иногда лишь легкая усмешка сожаления о содеянном любым грешником бывала у него на лице при разборе дела.
Но иногда случалась и гроза, но всегда по делу!
Его постоянный девиз: доводить задачу до сознания исполнителя так, чтобы он понял всю значимость получения задуманного результата. Чтобы каждый рабочий понимал, что за
исполнением допуска стоит не просто требование чертежа, но будущая работа прибора и т.д.
Эти требования он обращал к нам, тогда еще молодым инженерам, а мы, следуя им, уже на практике убеждались в их правильности.
Всегда, на протяжении всех лет сотрудничества на одном предприятии я видел его не наигранное, а естественное уважение к людям самых различных специальностей, его постоянное уважение к людям, которые умеют делать конкретные дела, особенно если этот умелец способен вложить душу свою в исполнение порученного дела.
И я по собственному опыту знаю, как приятно и вдохновля- юще было (при успешном выполнении задания) слышать его слова одобрения, как всегда, краткие.
По этому же опыту я знаю, что он никогда не «чинился», но мог признать правоту за другим.
Как-то при обсуждении технического вопроса, я услышал от него: «Этот вопрос Вы изучили более полно, чем я, действуйте, как решили».
Он не был настырным и мелочным руководителем, постоянно навязывающим свое мнение или решение, но, знакомясь с делами, всегда докапывался до сути. Его интересовало все в процессе. Для него не было мелочей. В нем сочетались таланты ученого, конструктора, технолога.
Но мы видели М.Ф. Стельмаха и вне работы. Он ведь и отдыхал, и уж эти редкие часы или дни были заполнены полным отрешением от рабочих дел. Он умел отдыхать, и его отдых был таким же активным, как и его работа. Мы встречались семьями или на лыжах в Зюзинском лесу, или на даче у кого-нибудь из нас, или выезжали на Озеринское водохранилище, или в Михневский лес за грибами, или на Тиссу в Карпатах, и везде с нами был отличный товарищ, простой и предупредительный. Чаще всего его отдых был туристическим, некомфортным, познавательным.
А уж как он любил петь, а песни родной Украины — особенно!
А какой широчайший спектр тем, затрагиваемых им в беседах, тут живопись, и архитектура, и поэзия, и история, и многомного другого.
Но тут, в нынешнее время, на ум приходит мысль о том, что запечатленных на кадрах сцен совместного отдыха почти что и нет.
На этих встречах нам и в голову не приходило пользоваться фотоаппаратом в видах на воспоминания. Так живо и так прочувствованно мы общались друг с другом, что о фото я, например, просто забывал, и казалось, что это общение нас, живых людей, будет всегда, вечно, что ли? И фотографий об отдыхе почти и не осталось.
Остались воспоминания — они в душе и в сердце. Да еще сохранилась возможность рассказывать о нем людям, слышавшим о М.Ф. Стельмахе, но не знавшим его принципов, души и дел.
Словом — М.Ф. Стельмах был великим руководителем и воспитателем, являлся примером подражания для всех знавших его людей, примером требовательно-человечного обращения с окружающими.
Это был Дорогой наш Человек!
СТАНОВЛЕНИЕ
ЛАЗЕРНОЙ АССОЦИАЦИИ РОССИИ
И.Б. Ковш
Президент Лазерной Ассоциации России
Время стирает из памяти даты событий, сухие строчки анкетных данных о должностях, наградах, перемещениях по службе. Остается главное — кем был человек для людей, что оставил после себя. Митрофан Федорович Стельмах был выдающимся организатором, создателем не просто нового НИИ и НПО, а новой отрасли промышленности — лазерной отрасли. Он был патриотом, российским интеллигентом — в лучшем понимании этих слов, абсолютно порядочным и несгибаемо принципиальным человеком. Энтузиаст и бессребреник, Митрофан Федорович оставил нам пример служения своему делу, своей идее, верности друзьям, душевной щедрости, могучего интеллекта, мудрости и честности.
Митрофан Федорович Стельмах был человеком с государственным складом ума — польза для страны всегда была для него главным критерием оценки своей и чужой деятельности. «Красный директор», т.е. руководитель, не боящийся браться за любые трудные задачи, если они нужны Родине, не щадящий себя во имя интересов дела, отказывающийся следовать советам и рекомендациям «сверху», если эти советы некомпетентны или своекорыстны, но всегда готовый поддержать разумные предложения подчиненных, даже если эти предложения идут вразрез с мнением чиновного начальства; руководитель, считающий для себя обязательным досконально разбираться во всем, чем занимаются его научные сотрудники и инженеры, и категорически не желающий соглашаться с местничеством и кумовством в государственном управлении, набиравшими у нас силу в 70-80-е годы, со стремлением выдавать желаемое за действительное, чтобы выглядеть «на уровне», руководитель, считающий своей главной функцией не просто требовать результат, а создавать условия для успешной работы — это все о нем, о Митрофане Федоровиче.
Мы познакомились с М.Ф. Стельмахом в самом начале 80-х на совещании у Н.Г. Басова, заместителем которого по отделению «Б» ФИАЛ я тогда работал. Речь шла о перспективах развития твердотельных лазеров, и Басов упрекал Стельмаха в том, что «Полюс»
не использует результаты, полученные в ФИАНе. Запомнилось, что Стельмах, во-первых, был полностью в курсе дела всех фиа- новских и не-фиановских достижений в этой области и, во-вторых, очень спокойно, нисколько не тушуясь, отражал все упреки, отвечая, что задача его института — не совершенствование лазерной техники вообще, а разработка конкретной аппаратуры.
Мне неоднократно приходилось быть свидетелем сцен, когда Н.Г. Басов распекал различных высокопоставленных управленцев — отраслевиков за недостаточное внимание к достижениям ученых, за нежелание перенимать их результаты — и собеседники, как правило, чувствовали себя не в своей тарелке, тут же начинали оправдываться — «...да Вас неправильно информировали, Николай Геннадьевич», или «...завтра же своим врежу, они к Вам тут же приедут...». М.Ф. Стельмах держался абсолютно спокойно, чувствовалось, что он действительно знает обсуждаемый вопрос не хуже нобелевского лауреата и не видит никакой необходимости оправдываться или объясняться.
Эта встреча была, в общем-то, мимолетной, наше реальное сотрудничество началось позже, когда в 1989 г. была утверждена государственная целевая программа «Развитие лазерной техники и технологии для машиностроения и металлообработки» («Гиперболоид-95»). По предложению инициатора и главной движущей силы этой программы — заместителя Председателя Бюро по машиностроению Совета Министров СССР А.Ф. Каменева был сформирован Совет программы, в который одним из первых мы пригласили Митрофана Федоровича. Его участие в работе этого Совета оказалось исключительно полезным, он был экспертом высшего класса.
На это же время пришлась наша совместная работа в комиссии ГКНТ СССР, созданной для анализа работы Межотраслевого научно-технического комплекса (МНТК) «Технологические лазеры». Этот МНТК сорвал все планы обеспечения машиностроительных отраслей лазерными технологическими установками, отрасли жаловались, требовали денег на закупку импортного оборудования, и тогдашний председатель ГКНТ В. Толстых был вынужден вынести вопрос о деятельности МНТК «Технологические лазеры» на рассмотрение коллегии ГКНТ. Для подготовки вопроса и была сформирована упомянутая комиссия под председательством академика В.С. Авдуевского.
От участия в ее работе у меня осталось два очень ярких впечатления. Первое — от проведенного Митрофаном Федоровичем на нашем первом заседании устного анализа подоплеки организации этого МНТК без участия в нем хотя бы одного
квалифицированного лазерного КБ и под руководством только что созданного академического НИИ. Все мы остро почувствовали, как обидно ему за то, что в родной для него сфере возможны такие управленческие решения.
Комиссия написала довольно жесткое заключение, весьма нелестное для руководства МНТК. А через день сотрудники ГКНТ показали мне обращение к Председателю ГКНТ от десятка специалистов, в котором утверждалось, что опыт их сотрудничества с МНТК «Технологические лазеры» свидетельствует, что МНТК работает очень хорошо и главное сейчас — не мешать его руководству делать свое дело. Вот тут я испытал второе яркое впечатление — одна из подписей под этим обращением принадлежала члену нашей комиссии, только что подписавшему ее заключение!.. Когда я рассказал об этом Митрофану Федоровичу, он лишь грустно улыбнулся и посоветовал поберечь эмоции, отметив при этом, что все равно ГКНТ вопрос замнет — не могут же они признать, что создали заведомо недееспособный МНТК и потеряли контроль за его руководством. Так и вышло — никаких последствий решение нашей комиссии не имело.
М.Ф. Стельмах сразу и безоговорочно поддержал выдвинутую тем же А.Ф. Каменевым идею создания в СССР межотраслевой ассоциации лазерных организаций и предприятий, которая смогла бы взять на себя выполнение государственных программ обеспечения страны гражданской лазерной техникой.
Наверное, как никто другой, остро ощущал Митрофан Федорович приближение эры лазерных технологий и необходимость скорейшего развития отечественной лазерной промышленности и понимал при этом, что главным препятствием являются отраслевые «бароны», которые очень хотели получать ленинские и государственные премии за разработку чего-нибудь «спец.» и всеми силами уклонялись от ответственности за создание производства и обеспечение страны необходимой гражданской лазерной техникой. При наличии огромного научного и кадрового потенциала, десятков мощных НИИ и КБ с лазерной тематикой страна начинала очевидным образом отставать в части практического освоения лазерных технологий.
Митрофан Федорович принял активное участие в подготовке и проведении учредительного съезда Лазерной ассоциации СССР в апреле 1990 г., вошел в состав первого Совета ЛАС и возглавил Комитет по лазерной медицине. Он очень серьезно и неформально относился к своей работе в ЛАС — уже во втором выпуске «Ла- зер-Информа» было опубликовано интервью с ним, в котором он четко сформулировал программу действий, необходимых, на
его взгляд, для обеспечения советского здравоохранения нужной лазерной аппаратурой, он организовал первый тематический семинар Лазерной ассоциации — «Лазеры в медицине и биологии» — и председательствовал на всех его заседаниях, пока был жив... Мы обсуждали с Митрофаном Федоровичем наши проблемы отнюдь не только на советах ЛАС. Вот и в тот последний его день — 22 ноября 1993 года, я приезжал к Митрофану Федоровичу в МИТХТ, чтобы посоветоваться. Я и представить себе не мог, что эта наша встреча окажется последней ...
М.Ф. Стельмах являлся одним из основных создателей Лазерной ассоциации, он непосредственно и активно участвовал в ее формировании и выработке ее идеологии. Будучи истинно государственным человеком, он с самого начала занял четкую позицию: ЛАС — это организация общегосударственного смысла, она должна выстраивать отношения внутри профессионального сообщества создателей лазерной техники, чтобы они не сводились к конкуренции всех со всеми, выстраивать отношения этого сообщества с пользователями лазерной техники, с их отраслевыми и региональными структурами, устанавливать отношения этого сообщества (именно как единого сообщества) с органами власти, определяющими условия существования и создателей, и пользователей, наконец, она должна активно заниматься международной деятельностью, способствуя формированию у зарубежных коллег правильного, уважительного отношения к отечественным специалистам и организациям. В наших спорах со сторонниками превращения ЛАС в коммерческую структуру, приторговывающую продукцией отдельных членов ассоциации и/или создающую свое производство рыночно-перспективных и необязательно лазерных изделий, Митрофан Федорович был жестко на нашей стороне, способствуя своим авторитетом принятию правильной стратегии развития Лазерной ассоциации.
В том, что Лазерная ассоциация России в течение уже более 13 лет не просто существует, но изыскивает возможности реально помогать своим членам и всей отечественной лазерной отрасли — невзирая, как говорится, на смену эпох и правительств — большая заслуга Митрофана Федоровича Стельмаха, участвовавшего в строительстве фундамента ЛАС. Низкий ему за это поклон.
Я РАБОТАЛ С М.Ф. СТЕЛЬМАХОМ
Э. А. Лукинглавный инженер НИИ «Полюс» в период до 1980 г.,директор НИИ «Дельта»
Я работал с Митрофаном Федоровичем Стельмахом с 1963 г. по 1980 г. Запомнился мне он исключительно порядочным и скромным человеком. Преданность своему делу, умение подбирать научные кадры и работать с ними, любознательность и поддержка всего нового, что необходимо для становления лазерной техники и развития института, — его главные качества.
Вспоминается несколько эпизодов из наших общений.
В 1963 г., когда я работал в Курчатовском институте, мне сказали, что на юго-западе Москвы создается новый институт. Вот на это новое меня и потянуло. В известном многим сотрудникам сарае, где располагался отдел кадров молодого института, я встретился с Митрофаном Федоровичем. Каким он мне запомнился? Коренастый мужчина, в наброшенном на плечи пиджаке, энергичный и решительный. Выслушав предложения, я удалился. Прошло немало времени, пока я позвонил Митрофану Федоровичу и напомнил о себе. В ответ я услышал бодрое: «Куда же Вы пропали? Мы ждем Вас». После этого я появился в институте и прошел под руководством Митрофана Федоровича должности от начальника научно-технического отдела до заместителя главного инженера, а затем и главного инженера.
За длительный период моей работы с Митрофаном Федоровичем было много событий, и не только связанных с научной и производственной деятельностью, строительством и освоением зданий института, созданием филиала завода и научно-производственного объединения. Были и праздники, и юбилеи, охота и выезды на предлагаемые коллективу института садовые участки и т.д. и т.п. Но везде главная тема — интересы института, его настоящее и будущее.
Вспоминается такой случай. Совершенно случайно мы встретились в Одессе, летом во время отпуска. Удивительно, как он узнал меня, заросшего и одетого по-отпускному. Часа два мы ходили по какой-то улице и говорили только об институте,
кадровых перестановках, планах. И это вместо того, чтобы выкупаться в море или как-то отметить нашу встречу.
С большим уважением, ответственностью и последовательностью Митрофан Федорович относился к подбору, воспитанию и работе с научными кадрами. Мне приходилось больше заниматься практической деятельностью, внедрением разработок, организационными вопросами. Помню, с каким упорством я занимался контролем и установлением ответственности за невыполнение различных заданий. Видимо, где-то и переусердствовал в этом деле. А когда дело доходило до необходимости наказать руководителей научных направлений, Митрофан Федорович был против. Как-то я предложил наказать руководителя отделения, отличного специалиста Рыбакова Б.В., которого, кстати, знал еще по совместной работе в Курчатовском институте. «Этого делать не надо, — заявил Митрофан Федорович. — Не следует меня ссорить с научными руководителями». И оказался прав. Руководители научных направлений платили ему поддержкой и уважением.
Надо сказать, что подготовка, проведение и завершение НИР и ОКР в НИИ «Полюс» проходили значительно лучше, чем в других мне известных институтах электронной промышленности. Будучи директором НИИ «Дельта», где я работал после «Полюса», я был знаком с организацией разработок на предприятиях бывшего 2-го Главного управления и Научно-технического центра «Зеленоград». Но нигде не были так хорошо организованы Научно-технические Советы по рассмотрению заявок, инициативных предложений, контроля за ходом разработок и подведению итогов, как в НИИ «Полюс».
Митрофана Федоровича отличало внимание к сотрудникам, беспокойство о подчиненных, интеллигентность и корректность. Был такой случай. После какого-то мероприятия в «Узком» все разъехались, оставив там случайно заместителя главного инженера. В то время «Узкое» — это одинокий деревянный домик на краю леса. Стояла зима. Заместителю главного инженера пришлось ночью выбираться оттуда в одиночестве. Узнав об этом, Митрофан Федорович высказал мне крайнее неудовольствие и замечание, что оставили товарища.
Не все любят общаться с начальством. Но у Митрофана Федоровича это качество было выражено особенно. Являясь замечательным научным руководителем, блестящим организатором, он не любил контактировать, отчитываться, просить о чем-либо
вышестоящих чиновников. Часто по его поручению это делал я, его заместитель. Так было при посещении Госплана («выбивать» фонд зарплаты и численность), Министра электронной промышленности при подписании приказа о составе научнопроизводственного объединения «Полюс», заведующего оборонным отделом ЦК для решения вопроса о строительстве завода в г. Озеры. И уж совсем нетерпимо относился Митрофан Федорович к необходимости провести какое-нибудь мероприятие с использованием, так сказать, не совсем легальных методов. Помню, я предложил организовать встречу с целью поближе познакомиться с вновь назначенным первым секретарем Черемушкинского РК. Митрофан Федорович долго сомневался, стоит ли подготавливать на троих ужин и баню в «Узком», не откажется ли участвовать в таком мероприятии партийный босс. На деле все обошлось вполне нормально.
Надо сказать, что в самом Министерстве электронной промышленности были достаточно внушительные силы, которые не очень жаловали НИИ «Полюс» и его руководителя. И если министр ШокинА.И., являясь государственным мужем в полном смысле этого слова, относился к институту, как и подобает относиться к новому направлению, то были чиновники, в частности Колесников ВТ. — в то время первый заместитель министра, которые не хотели замечать институт и его проблемы. Правда, это имело и положительное значение. Дело в том, что институт «Полюс» в некотором смысле находился в стороне от основной жизни электронной отрасли. Грубо говоря, в нем делалось все, что считал нужным его директор. В других же институтах традиционных направлений тематика, разработки находились под постоянными, зачастую излишними наблюдением, контролем, давлением. Работы там шли под лозунгом: «Строжайшее воспроизведение иностранных образцов, ни малейшего отклонения». Отсюда недостаток творчества, инициативы. Соответственно такой технической политике осуществлялся и подбор кадров. Результат не преминул сказаться. Именно квантовая электроника и СВЧ-техника не уступали зарубежному уровню, в то время как полупроводниковая техника и микроэлектроника безнадежно отстали. Это — официальное заключение. В редакционной статье журнала «Электронная промышленность» в 2001 г., в номере, посвященном 40-летию электронной промышленности сказано, что за период с 1961 г. по 1985 г. «...сократилось техническое и технологическое отставание от мирового уровня оте-
чественной электроники всех направлений, укрепилось лидирующее положение в СВЧ-технике и лазерной технике».
Тем не менее в этом же юбилейном журнале нет ни слова о НИИ «Полюс» и его руководителе, ни в разделе «Вехи в истории отечественной электроники», ни в разделе «История развития предприятий отечественной электронной промышленности».
А коллективы НИИ и НПО «Полюс» во главе с его директором активно и эффективно трудились и создавали новое направление — квантово-электронную промышленность.
Тем не менее большая глупость произошла. Я уже несколько лет после НИИ «Полюс» работал в другом институте и в 1983 г. отдыхал в доме отдыха «Вороново». Однажды ко мне приехал Митрофан Федорович, как он сказал — посоветоваться, и рассказал, что его пригласило руководство Министерства и предложило уволиться. Мы обсуждали — надо ли писать заявление об увольнении или же сражаться за сохранение должности? Было очевидно, что сражаться бессмысленно.
В год 60-летия Митрофана Федоровича мы отмечали его юбилей в ресторане «Россия». А буквально накануне, просматривая входящую почту, я обратил внимание на письмо из какой-то организации. Письмо адресовывалось в НИИ «Полюс» им. Стельмаха. Это была ошибка, но какая! В своем обращении за столом к юбиляру я зачитал письмо и выразил уверенность, что когда-нибудь это обязательно будет. Я бесконечно рад, что в настоящее время НИИ «Полюс» носит имя его создателя Стельмаха М.Ф.
МИТРОФАН ФЕДОРОВИЧ СТЕЛЬМАХИ НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННОЕОБЪЕДИНЕНИЕ «ПОЛЮС»
А.И. Ларюшиндоктор технических наук, профессор,Лауреат Государственной премии СССР,Заслуженный машиностроитель РФ и Татарстана,Начальник ОКБ КЭ УлРЛЗ в период 1976-1986 гг.,Генеральный директор НПО «Элекон» в период 1986-1997 гг.,с 1997 г. — заместитель директора НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмахапо производству и по направлению лазерной медицинской техники
Годом знакомства с Митрофаном Федоровичем Стельмахом и тем самым начала многолетней совместной работы и дружбы с ним я считаю 1972 г., когда в июне этого года меня, заместителя главного инженера по новой технике Ульяновского ра- диолампового завода (УлРЛЗ), пригласили в Москву, в НИИ «Полюс», к его директору М.Ф. Стельмаху для обсуждения возможности подключения УлРЛЗ к производству изделий квантовой электроники. Тогда Научно-производственного объединения «Полюс» еще не было даже в проекте (оно образовалось в 1977 г.), но Митрофан Федорович уже был озабочен внедрением лазерных приборов и оборудования на серийных заводах. Мы быстро договорились о взаимодействии, и первыми изделиями, которые были приняты заводом к производству, были лазерная установка для резки стеклопрофилита (Г.А. Мачулка) и два прибора открытой лазерной линии связи.
Мы успешно справились с внедрением и производством этих изделий и в 1975 г. вышли к Митрофану Федоровичу с предложением освоить на УлРЛЗ лазерные технологические установки серии «Квант» («Квант-12» и «Квант-17»). Когда Митрофан Федорович убедился, что мы справляемся и с этими работами, он сам предложил нам также освоить и лазерную медицинскую технику, в первую очередь, лазерную хирургическую установку «Скальпель-1» и лазерный офтальмологический аппарат «Ятаган-1». Разумеется, все работы по внедрению шли в тесном контакте с разработчиками НИИ «Полюс», мы получали важней-
шую комплектацию (лазерные излучатели и оптику) из института, а Митрофан Федорович лично и повседневно контролировал ход этих работ. Так началась новая эпоха на УлРЛЗ — эпоха производства лазерного технологического и медицинского оборудования.
В 1977 г. УлРЛЗ и еще несколько заводов вошли в Научнопроизводственное объединение «Полюс», образованное на базе НИИ «Полюс», а Митрофан Федорович был назначен его генеральным директором. И здесь сработали замечательная интуиция и предвидение Митрофана Федоровича — он считал необходимым создание при каждом заводе конструкторского бюро, способного «перехватывать» разработки головного института и разрабатывать конструкторскую и технологическую документацию для серийного производства. Такое КБ было создано и при УлРЛЗ, а я был назначен заместителем главного инженера завода — начальником КБ. Как и предвидел Митрофан Федорович, создание КБ позволило начинать этап внедрения с эскизного проекта в головном институте. Именно так, например, была создана и внедрена лазерная медицинская установка «Якорь» на базе двух лазеров — ИК и зеленого. Создание КБ вполне себя оправдало — в нем был крупный опытный участок, позже были созданы оптический и литейный цеха, цех печатных плат, два механических и сборочный цеха. Так при активнейшем участии и поддержке генерального директора НПО М.Ф. Стельмаха на УлРЛЗ были созданы основы отечественного прецизионного лазерного машиностроения.
Вспоминаю такой случай. Как-то в 1982 г. Митрофан Федорович пригласил директора УлРЛЗ Виктора Федоровича Пра- веднова и меня в Москву в институт. В своем кабинете он разложил перед нами десять одинаковых фотографий (на них был изображен дальномер ЛДИ-3), лично подписал их и сказал, чтобы мы через год положили ему на стол десять таких же фотографий, но уже без его подписи, сделанных с десяти дальномеров, изготовленных на нашем заводе. Мы выполнили эту задачу и ровно через год, в 1983 г., положили ему на стол фотографии дальномеров, изготовленных на УлРЛЗ. Огромную помощь при внедрении этих приборов нам оказали сотрудники института — главный конструктор дальномера Александр Георгиевич Ершов и Светлана Вагановна Прованова. Доверие Митрофана Федоровича к нам весьма способствовало и тому, что на УлРЛЗ были сделаны и первые лазерные дальномеры-целеуказатели 1Д15, 1Д20. Начав их освоение в 1983 г., за период до 1990 г. мы выпустили
их более 500 шт., а дальномеров ЛДИ-3 за тот же период было выпущено около 3000 шт. По несколько тысяч в год мы выпускали неконтактных датчиков цели БПП-1. В дальнейшем мы освоили и выпускали еще ряд лазерных приборов, в том числе твердотельные лазеры серии ЛТИ и Л TH, работающие как на основной длине волны, так и со второй гармоникой.
Фактически на УлРЛЗ при самом активном участии М.Ф. Стельмаха мы освоили почти всю (за исключением, пожалуй, гироскопов) тематику головного института. Митрофан Федорович вдохновлял нас своим примером и авторитетом, и мы работали с энтузиазмом и патриотизмом, не ожидая наград и премий. Стельмах интуитивно правильно подбирал людей и доверял им. Он верил В.Ф. Праведнову и мне, и мы, как мне кажется, его не подвели.
На УлРЛЗ в то время было около 10 000 сотрудников, завод до появления лазерной продукции в основном выпускал радиолампы с годовым объемом до 100 млн руб. Однако потребность в радиолампах быстро падала. При помощи Митрофана Федоровича за счет освоения лазерного технологического, медицинского и дальнометрического приборостроения нам удалось перепрофилировать около 60% объема на квантовую электронику! Фактически это позволило сохранить (фактически спасти) завод и коллектив, и здесь заслуга лично Митрофана Федоровича неоценима. Уже не будучи директором НИИ, став начальником лаборатории (аналитического центра), Митрофан Федорович всячески содействовал развитию лазерной медицины, в том числе — на УлРЛЗ.
С 1978 по 1986 гг. я был заместителем директора УлРЛЗ по производству, а в 1986 г. пошел «на повышение» — стал генеральным директором казанского НПО «Элекон», но мы продолжали дружить и контактировать с Митрофаном Федоровичем. В 1987-1989 гг. по инициативе и при активном участии Митрофана Федоровича мы провели в Казани две конференции по лазерной медицине. В конференциях приняли участие ведущие специалисты-медики бывшего СССР во главе с энтузиастом лазерной медицины О.К. Скобелкиным и ряд зарубежных ученых. Именно О.К. Скобелкин при участии М.Ф. Стельмаха организовал в Казани региональный Центр лазерной медицины. Мне, как генеральному директору НПО «Элекон», хотелось, чтобы этот центр был при «Элеконе», т.к. мы уже начинали там производство и внедрение лазерно-медицинской аппаратуры. Однако по положениям Минздрава такой центр
мог быть организован только при организации Минздрава, и он был создан на базе 1-й республиканской больницы.
По инициативе моей и Митрофана Федоровича мы начали выпускать на «Элеконе» лазерные терапевтические установки на базе низкоинтенсивных газовых лазеров рязанского НИИГРП (НПО «Плазма»). В начале 90-х годов на «Элеконе» был освоен выпуск аналогичной установки на базе малогабаритного моноблочного ситаллового He-Ne-лазера с «гироскопическими» зеркалами, разработанного в НИИ «Полюс» в отделении ВТ. Дмитриева (главный конструктор лазера Ю.Д. Голяев). К сожалению, мы не смогли договориться по цене этого лазера с директором ВМЗ А.И. Тимофеевым и были вынуждены ограничиться выпуском лишь десяти таких установок.
Возвращаясь к моей работе на УлРЛЗ, хочу отметить еще один момент взаимодействия с М.Ф. Стельмахом и отдать должное возможностям и «напору» Митрофана Федоровича в решении важных задач. Это «напор» замечательно проявился еще в 1970 г., когда по приказу МЭП на УлРЛЗ насильно было передано из МЭЛЗ совершенно для нас непрофильное производство газотронов и тиратронов. Мы пытались «отбиться», но безуспешно. Тогда за это дело взялся Митрофан Федорович, но, честно говоря, мы не верили, что ему удастся здесь что-либо сделать. Но ему это удалось, и эти изделия были переданы на специализированный завод в г. Орджоникидзе. За счет этого мы сразу смогли высвободить целый этаж завода, людей, оборудование и начать выпускать лазерную продукцию, которая, опять- таки благодаря поддержке института «Полюс» и лично Митрофана Федоровича, у нас удачно развивалась. Фактически вместо цеха непрофильных для нас тиратронов мы сделали два цеха — оптический и сборочный для изделий квантовой электроники.
Вспоминаю и другой случай — Митрофану Федоровичу удалось добиться в МЭПе приравнивания изделий квантовой электроники к уровню изделий СВЧ-техники, что позволило получать для наших целей ощутимое целевое финансирование. До сих пор я не понимаю, как удалось Митрофану Федоровичу уговорить на это решение Министра электронной промышленности А.И. Шокина, ведь квантовая электроника всегда в МЭП была определенным «пасынком», в то время как СВЧ-приборы были как раз самыми «профильными».
Вера в людей, способность подвигнуть их на новые интересные разработки, собственная убежденность и исключительная способность убедить других, начиная от инженера и рабочего и
кончая высшими руководителями МЭП и Гензаказчика, в своих идеях и замыслах — эти замечательные свойства были характерны для Митрофана Федоровича.
Бывая в Москве с В.Ф. Праведновым, мы всегда заезжали домой к Митрофану Федоровичу. Были многочасовые дружеские беседы с Митрофаном Федоровичем, в том числе, о будущем квантовой электроники, лазерной медицины. В один из визитов я показал ему план своей будущей кандидатской диссертации по лазерному отжигу полупроводниковых структур и изложил ему свои идеи по использованию для такого отжига двухволнового лазера. Вначале Митрофан Федорович отнесся к этим идеям скептически, мы долго их обсуждали, и в результате выкристаллизовались правильные направления. Я очень благодарен Митрофану Федоровичу, что в 1989 г., когда я приехал в Москву на защиту в МИЭТ, он дважды приезжал ко мне в гостиницу, устраивал мне достаточно жесткие «предзащиты», а потом приехал на саму защиту в МИЭТ. Я помню, как Митрофан Федорович появился в помещении диссертационного Совета, протер очки, снял калоши и аккуратно поставил их у входа, сел и приготовился внимательно слушать. Он очень хорошо и по делу выступил на обсуждении.
Мне всегда казалось, что многие в институте и объединении, да и в высшем руководстве, не понимали значения и роли Митрофана Федоровича в нашем общем деле создания промышленности приборов и систем квантовой электроники. Посмотрите, ведь многие изделия, разработанные еще «при Стельмахе», выпускаются до сих пор. Я не говорю уж о людях, им воспитанных, об идеях, которые он генерировал и щедро раздавал.
Недопустимо рано этот замечательный человек был отстранен от руководства созданным им институтом. Слишком рано он ушел из жизни. На всю жизнь я запомню годы, когда я работал с замечательным ученым, руководителем, человеком — Митрофаном Федоровичем Стельмахом.
К 85-ЛЕТИЮ
СТЕЛЬМАХА МИТРОФАНА ФЕДОРОВИЧА
В.С. Лобачевдиректор завода при НИИ «Полюс» в период 1972-1980 гг.,директор завода «Плутон»
Мне посчастливилось в нашей активной, интересной, трудовой жизни встретить высоконравственного человека, ученого, организатора науки и производства — Митрофана Федоровича Стельмаха.
В 1960 году Стельмах М.Ф., будучи главным инженером Главного Управления, по служебным делам бывал на заводе «Плутон», где в это время я работал начальником сборочного цеха по выпуску СВЧ электровакуумных приборов.
Было много трудностей и, бывая на заводе, он вникал в них непосредственно в производстве, рекомендовал, как решить ту или иную проблему.
В 1972 г. М.Ф. Стельмах деликатно договорился с И.А. Живописцевым, директором завода «Плутон» о моем откомандировании в НИИ «Полюс» на должность директора завода при НИИ «Полюс».
Я считал за большую честь приглашение работать в организации, возглавляемой М.Ф. Стельмахом. Работать с ним было легко, что означало его ясную постановку поручения, его доверие и поддержку, обязательность исполнения, а с другой стороны, в каждом поручении ставились непростые задачи. Происходящие в объединении события он оценивал строго и в то же время доброжелательно.
Семидесятые годы прошлого века были годами напряженной работы в коллективе НИИ «Полюс» по разработке и выпуску изделий квантовой электроники во главе с М.Ф. Стельмахом.
Полученный большой опыт работы в НИИ «Полюс» оказался для меня очень важным впоследствии в ответственной работе директором завода «Плутон».
С чувством большой благодарности вспоминаю годы работы и общения с Митрофаном Федоровичем.
ВОСПОМИНАНИЯ СОРАТНИКАПО РАБОТЕ
Е.Г. Соловьевдоктор технических наук, профессор МГИРЭА,один из основателей НИИ «Полюс»
В начале марта 1962 г. М.Ф. Стельмах и я оказались в приемной военно-промышленной Комиссии на Старой площади г. Москвы. Решался вопрос о судьбе нашего небольшого научного коллектива, который весьма успешно работал по созданию новых перспективных СВЧ-приборов вакуумной электроники для радиолокации: малошумящий усилитель бегущей волны ЛЕВ и ЛОВ малой и средней мощности сантиметрового и миллиметрового диапазонов длин волн, оригинальные электронные пушки и др. Эти новаторские разработки внесли существенный вклад в вакуумную электронику тех лет. Учитывая научный потенциал нашего коллектива, нам предложили два варианта для продолжения нашей научной деятельности: либо преобразовать в НИИ один из московских заводов вакуумной электроники с СКВ и возглавить его для широкой реализации наших разработок, либо создать новый институт квантовой электроники, используя наш опыт совместной работы с лабораторией А.М. Прохорова в течение нескольких лет, начиная с 1958 г., по созданию оригинального квантового парамагнитного усилителя для радиоастрономии. После недолгого обсуждения этих предложений на обратном пути из ВПК (это было на Кремлевской набережной) Митрофан Федорович согласился с моими соображениями о том, что новое всегда трудное, но всегда интересное; а это значит, что работа в новой области науки даст новый творческий импульс нашему коллективу.
В приказе Министерства электронной промышленности о создании НИИ квантовой электроники М.Ф. Стельмах был назначен директором института «Полюс», там же был утвержден список первых сотрудников: к.т.н. Невский А.В., к.т.н. Лисовский Л.П., Брук М.А. и Екамасов Н.И. Проблем сразу стало много. Первое — где начинать работать? Либо найти подходящее здание, забрать его (такая санкция у нас была), либо строить
новое. Решение было в пользу начала научной работы на территории НИИ «Титан» и параллельного ведения строительства нового корпуса для НИИ и завода. Тематику института составили три научных направления — три отдела, которые возглавляли Невский А.В., Лисовский Л.П. и Соловьев Е.Г.
В этой ситуации Митрофан Федорович проявил себя как способный организатор. Прием новых сотрудников всех рангов от уборщицы до кандидата наук он проводил сам и привлекал нас — руководителей научных направлений, лично курировал возведение корпуса. После определения тематики мы нашли заказчиков, а следовательно, и финансирование. Началась настоящая научная работа и создание нового научного коллектива с новой тематикой в области квантовой электроники. Если бы мы этого не сделали, то через несколько лет мы сильно отстали бы, и роль нашего НИИ в рамках страны была бы потеряна.
Вспоминаются некоторые моменты наших совместных с Митрофаном Федоровичем поездок и посещения спортивных мероприятий.
Венгрия, 1964 г. Две семейные пары — Митрофан Федорович и я с супругами — смотрим шоу. Один из номеров — фокусник, который очень ловко работает руками. Он обходит зрительный зал и подходит к Митрофану Федоровичу, который сидел рядом с проходом, и затем идет дальше. А потом на сцене фокусник показывает вещи, которые ему удалось незаметно похитить у зрителей. Я смотрю на Митрофана Федоровича и вижу озабоченность на его лице — фокусник демонстрирует загранпаспорт Митрофана Федоровича и просит его подняться на сцену. Митрофан Федорович не вышел на сцену. Он забрал паспорт у фокусника позднее. Потеря загранпаспорта квалифицировалась раньше как потеря бдительности. Все закончилось шуткой.
Митрофан Федорович иногда занимался спортом — лыжи в Сокольниках и Подмосковье, теннис. Первые занятия теннисом я проводил с ним в Лужниках у «стенки». К моему удивлению, у него иногда получался удар справа. Но эта игра была не для него. С одним глазом объемное видение почти отсутствует.
Однажды, будучи в командировке, мы с ним купили кинокамеры. Снимал он редко из-за отсутствия свободного времени. С большим интересом посещал музеи, дворцы, памятники культуры и храмы. Во время просмотра экспозиций демонстрировал хорошее знание истории России. Иностранными языками владел
в такой степени, что речь понимал, а говорить — практически не мог. В этих случаях я приходил к нему на помощь.
Перестройку он воспринял неоднозначно, о чем можно было судить по отдельным репликам. Однажды мы ехали на моей машине по метромосту. При въезде на Комсомольский проспект стоял большой щит с изображением В.И. Ленина с протянутой вдаль рукой и надписью внизу — «Правильной дорогой идете, товарищи!». Митрофан Федорович ехидно улыбнулся и показал мне на плакат. Это было после одной из поездок за рубеж.
В начале 90-х после очередного заседания УРСИ он сказал: «Не хотите составить мне компанию и пройти на площадь Пушкина?» Было около 6 часов вечера. В это время там часто собирались ораторы. Это было похоже на Гайд-парк в Лондоне.
Последние годы своей трудовой деятельности Митрофан Федорович не мог быть довольным. После такой бурной, многогранной и очень эффективной деятельности стать заведующим маленькой лабораторией в районе Пироговки! Однажды он даже предложил мне перейти к нему работать. Очевидно, ему не хватало того сплоченного коллектива, с которым он работал десятки лет. Так закончилась его трудовая деятельность.
ИЗ ЦНИРТИ В НИИ «полюс»
Ю.В. Демиденковкандидат физико-математических наук,ведущий научный сотрудник НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха
Постановление ЦК КПСС и СМ СССР об организации института квантовой электроники от 1962 г. в МЭП было продиктовано требованиями жизни. Институт (будущий НИИ «Полюс») появился с участием М.Ф. Стельмаха, А.В. Невского и др., его создание было поддержано Министром электронной промышленности А.И. Шокиным и академиками АН СССР А.М. Прохоровым и Н.Г. Басовым, а Митрофан Федорович был назначен директором НИИ.
В первое время после организации института Митрофан Федорович лично беседовал со всеми желающими поступить на работу в НИИ «Полюс», и это продолжалось достаточно долго, до тех пор, пока коллектив достиг по численности тысячи человек. Круг задаваемых им вопросов поступающим был широк: от проверки технических познаний и научно-технических интересов на будущее до бытовых условий (место жительства, семейное положение и т.п.). По результатам собеседования принималось решение о приеме на работу.
Поначалу у Митрофана Федоровича был служебный РАФ для деловых поездок и его поездок на работу из дома и обратно. Митрофан Федорович в первые годы работы в институте жил в Измайлове. Возвращаясь после работы домой, Митрофан Федорович никогда не ехал в «рафике» в одиночку — он всегда приглашал в салон автомобиля своих сотрудников: А.В. Невского, Л.А. Сурлье, Л.А. Брука и др., чтобы подвезти их до станции метро (ближайшей была ст. «Новые Черемушки»). Митрофан Федорович доезжал на этом автомобиле до станции «Площадь Революции», а дальше добирался по прямой ветке метро до дома. Салон «рафика» в этих поездках зачастую служил для продолжения деловых переговоров.
Митрофан Федорович успешно прошел первые этапы становления института и в течение многих лет руководил НИИ «Полюс», а затем НПО «Полюс», постоянно возглавляя всю научно-техническую деятельность института и объединения.
Любопытно, что, несмотря на секретность нашего института, сведения о его организации и назначении Митрофана Федоровича директором в американской печати были опубликованы весьма оперативно. Там же конгломерат предприятий около станции метро «Калужская» был назван «осиным гнездом радиоэлектроники СССР».
На первых порах кабинет Митрофана Федоровича находился в арендуемом здании нынешнего НИИ «Титан» в помещении, предназначенном в этом институте для душевой. Это помещение было разделено перегородкой на две части: приемная (секретариат) и собственно кабинет. Остряки назвали приемную «предбанником», имея в виду, что в следующей комнате посетителю предстоит «баня» у директора, что на деле было обстоятельным рассмотрением вопроса, по которому он обращался к директору. По результатам рассмотрения Митрофан Федорович принимал объективное решение, с которым сотрудник не мог не согласиться.
Вспоминаю, как я попал в будущий НИИ «Полюс». В 195859 гг. я, студент физического факультета МГУ, проходил дипломную практику в предприятии п/я2312, ныне ЦНИРТИ (этот институт был организован легендарным академиком А.И. Бергом).
В то время Митрофан Федорович руководил сектором (тогда сектор был самым крупным подразделением НИИ) и продолжал лично участвовать в разработках приборов СВЧ в отделе, возглавляемом Л.Н. Лошаковым.
Мне запомнилось, как на предварительной защите кандидатской диссертации одним из сотрудников отдела (И. Алямов- ским) Митрофан Федорович задал очень много вопросов (мне показалось, это было подавляющее большинство всех заданных присутствующими), причем вопросы носили неформальный характер, потому что чувствовался профессиональный интерес к проблеме.
Вскоре я узнал, что Митрофана Федоровича назначили главным инженером одного из Управлений Минрадиопрома. Мой научный руководитель Л.П. Лисовский взял меня, молодого специалиста, в помощники на переговоры к Митрофану Федоровичу по поводу финансирования нашей тематики. Разговор с Митрофаном Федоровичем был исключительно научно-техническим и интересным, по крайней мере, для меня. После обсуждения по технике последовала и финансовая поддержка.
В 1962 г. Митрофан Федорович вернулся в ЦНИРТИ (ему не нравилась административная деятельность в Министерстве) на
должность старшего научного сотрудника. При этом он сохранил в институте непререкаемый авторитет и заслуженное уважение.
Проработав инженером в отделе СВЧ два года, я получил лестное для меня предложение перейти в другой отдел для решения интересной задачи. Узнав об этом, Митрофан Федорович, с которым до этого мы практически не контактировали (возможно, что Митрофан Федорович был на защите мною дипломной работы в январе 1960 г.), в беседе со мной предложил работать у него над не менее интересной и самостоятельной проблемой, о чем мы немедленно договорились.
Как мне сказали позднее, когда Митрофан Федорович узнал о моем предполагаемом переходе, он очень удивился, что в его любимом отделе не могут заинтересовать работой молодого специалиста, и решил исправить дело.
Митрофан Федорович предложил мне тематику исследований, которые в дальнейшем могли бы составить предмет моей будущей кандидатской диссертации. Запомнилось, что после обсуждения научно-технических проблем Митрофан Федорович сказал, что в плане диссертации все в дальнейшем зависит от меня, а не от научного руководителя, которым он согласился быть.
К моему сожалению, наш контакт был очень кратковременным — Митрофан Федорович был назначен директором НИИ квантовой электроники. После этого у него не было возможности заниматься делами соискателя ученой степени по прежней специальности. Из-за моих бытовых условий (я с семьей жил в общежитии ЦНИРТИ) и в силу существующего закона о молодых специалистах (нужно было отработать 3 года в ЦНИРТИ), я не мог попросить Митрофана Федоровича взять меня с собой в новый институт, который привлекал меня как физика исключительно интересной тематикой.
Возможность заняться этими работами у меня появилась через два года. Разговор с Митрофаном Федоровичем был очень коротким («Хочу к Вам в институт». — «Вот тебе телефон Б.В. Рыбакова. О результатах скажешь».) Предложение Б.В. Рыбакова работать над уникальным прибором, в основу которого положен эффект теории относительности, реализуемый в кольцевом газовом лазере, — для меня было заманчиво, и в январе 1964 г. я стал сотрудником будущего НИИ «Полюс».
Еще числясь в штате ЦНИРТИ, Митрофан Федорович организовал команду соратников, которая затем взяла на свои плечи огромный груз создания нового института. Этих людей он знал по работе и мог на них положиться.
М.А. Брук для начала взял на себя ответственность за выбор и утверждение в Моссовете строительной площадки, затем — за обеспечение оборудованием лабораторий института.
Л.П. Лисовский, А.В. Невский, ВТ. Соловьев, В.Ф. Игонин отвечали за организацию НИР по новой тематике. Н.И. Екама- сов, В.Т. Зубов завершали начатые ранее работы в ЦНИРТИ, затем в очень скором времени возглавили технологические работы и испытания новых приборов.
С этими весьма работоспособными людьми Митрофан Федорович начал строить институт.
Я попал в небольшую лабораторию Б.В. Рыбакова, перед которой стояла задача — разработать лазерный гироскоп. Внимание Митрофана Федоровича к этой проблеме чувствовалось и проявлялось всегда, в 1964 г. он почти ежедневно приезжал в лабораторию, размещенную на 1-ом этаже и в подвале жилого дома на Ленинском проспекте, детально знакомился с результатами экспериментов, оперативно принимал меры обеспечения. Когда нам потребовался для накачки лазера высокостабильный источник питания, из ЦНИРТИ на второй день такой агрегат, разработанный там для ЛБВ, привезли, установили, подключили и проинструктировали, как им пользоваться. Это сделали специалисты ЦНИРТИ во главе с ведущим инженером В.М. Вакуленко. Митрофан Федорович организовал это, несмотря на то, что наши институты подчинялись разным министерствам, располагались в отдаленных районах Москвы, были режимными предприятиями. Возможности Митрофана Федоровича (его исключительный авторитет плюс директорские полномочия) были использованы очень эффективно — в очередном эксперименте были получены более высокие характеристики лазерного гироскопа.
Митрофан Федорович исключительно умело формировал кадровый состав института. Поскольку специалистов в квантовой электронике тогда было очень мало, для работы в институте он пригласил таких опытных специалистов в других областях техники, как И.С. Рез, Л.А. Ривлин, молодых ученых с не очень большим опытом работы: Е.А. Верного, В.М. Кривцуна, Б.В. Рыбакова, В.М. Панкратова, Г.М. Зверева, В.И. Швейкина, В.Г. Дмитриева, Г.Т. Пака, В.М. Гармаша, О.Б. Чередниченко, Л.П. Магдича, С.Г. Скроцкого, В.А. Пашкова, Г.Я. Колодного. Молодежь шла из МГУ, МФТИ, МИЭМ, Института стали и сплавов и др.
При М.Ф. Стельмахе были организованы базовые кафедры в МФТИ, МИРЭА, МИЭМ.
Митрофан Федорович отводил большое время для общения с молодыми специалистами и видел в них будущее института. Для привлечения в институт талантливой молодежи при строительстве жилых домов в 34-м квартале и в поселке Мосрентген значительная доля жилья, предназначенного сотрудникам института, была отдана молодым специалистам. Это в дальнейшем оправдалось, многие из молодых специалистов стали руководителями крупных подразделений, их разработки были внедрены в промышленность. Например, блестяще закончилась комплексная разработка прибора специального назначения, главным конструктором которой являлся С.Г. Скроцкий.
Продуманный подбор кадров — это безусловная заслуга Митрофана Федоровича.
Вспоминается несколько личных моментов из общения с М.Ф. Стельмахом.
Митрофан Федорович был приглашен на празднование дня рождения сотрудника ЦНИРТИ — радиомонтажника П.И. Сте- пынина. В гостях были друзья Петра Ивановича по работе — лаборанты, техники, работники макетной мастерской. Все они много лет проработали вместе с Митрофаном Федоровичем и очень тепло к нему относились. Все знали, что за несколько месяцев до этой встречи Митрофан Федорович получил генеральское звание. В какой-то момент, сначала смущаясь, они пропели «Как хорошо быть генералом». Митрофан Федорович юмор воспринял правильно, непринужденная обстановка за столом продолжалась.
Но на работе Митрофан Федорович шуткам сотрудников ставил определенные рамки. Был случай, когда в лабораторию Б.В. Рыбакова на Ленинском проспекте приехал проверяющий из института и сделал замечание нашему слесарю С.С. Федорову, что уже конец рабочего дня, а токарный станок еще не убран. Поскольку в те времена мы всегда заканчивали работу позже, чем было положено, Борис Васильевич возмутился и предложил проверяющему покинуть лабораторию. Проверяющий вернулся в институт и нажаловался Митрофану Федоровичу. Рыбакова обязали написать объяснительную записку, что он и сделал, но в стихах, за что Митрофан Федорович устроил Рыбакову форменный нагоняй.
На одном межведомственном совещании, которое проводил Митрофан Федорович, представитель МИИГАиК в некорректной
форме допустил выпад в адрес нашего института. Митрофан Федорович сделал ему замечание и предложил либо вести себя прилично, либо покинуть совещание. После этого разговор перешел на мирные рельсы.
Когда Митрофан Федорович случайно встретил в рабочее время в центре города подвыпившего начальника отдела, он предложил тому немедленно уволиться. Назавтра увольнение состоялось. По принципиальным вопросам Митрофан Федорович принимал решения жестко и бескомпромиссно.
Митрофан Федорович всегда был с коллективом, в том числе при поездках в совхоз «Фаустово» на уборку урожая. В одну из таких поездок мы убирали капусту, нам выдали примитивные ножи (если это можно было назвать ножами). По установившемуся порядку работали без перерыва на обед, затем коллективы расходились по полянам перекусить до отхода автобусов. Митрофан Федорович, конечно, догадывался, что при этом возможно употребление горячительных напитков и всегда просил начальников обеспечить надлежащий порядок. Он отказался подкрепиться обедом в одной из компаний, хотя такие приглашения были неоднократными. В дальнейшем произошел комический случай: на его глазах перед отправлением автобусов с веселыми сотрудниками двое из них начали шутливо гоняться друг за другом вокруг автобуса, причем в руках одного из них был нож для обрезки капусты. Митрофан Федорович немедленно пресек эти игры. Мне представляется, что пообедав в коллективе и почувствовав благожелательные взаимоотношения сотрудников, пусть даже и подогретых спиртными напитками, он не переживал бы так остро происходящее. Как директор Митрофан Федорович чувствовал ответственность за все — за качество выполненной работы, любые события в коллективе.
Заложенные Митрофаном Федоровичем стратегические идеи оказались долгоживущими и плодотворными, и наш институт по праву носит имя его создателя — НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха.
М.Ф. СТЕЛЬМАХ
И НЕЛИНЕЙНАЯ ОПТИКА
В.Г. Дмитриевдоктор физико-математических наук, профессор,академик РАИН им. А.М. Прохорова,заместитель директора НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха,Лауреат Государственной премии СССР
Я поступил в НИИ «Полюс» 1 апреля 1963 г., однако еще в 1962 г., будучи аспирантом последнего года обучения на физфаке МГУ, мне пришлось участвовать в совещании под руководством Р.В. Хохлова по организации в только что созданном НИИ приборостроения (п/я 2008, будущий НИИ «Полюс») направления нелинейной оптики и лазеров с преобразованием частоты. В этом совещании, кроме Р.В. Хохлова, принимали участие С.А. Ахманов, директор п/я 2008 М.Ф. Стельмах, сотрудник СКВ 311 И.С. Рез, физик-экспериментатор А.И. Ковригин и будущий академик Л.В. Келдыш. По-видимому, идея этого обсуждения принадлежала М.Ф. Стельмаху и И.С. Резу (последний уже взаимодействовал с Р.В. Хохловым, С.А. Ахмановым и А.И. Ковригиным по кристаллам KDP для генерации второй гармоники лазера на стекле с неодимом).
На этом совещании было принято историческое решение развивать в новом институте нелинейную оптику, и Р.В. Хохлов и С.А. Ахманов обещали М.Ф. Стельмаху распределить в его институт выпускника аспирантуры МГУ ВТ. Дмитриева, что и было сделано в феврале 1963 г. Следует отметить, что М.Ф. Стельмах и И.С. Рез еще в 1962 году очень внятно и прозорливо понимали необходимость разработки и внедрения в промышленность лазеров с преобразованием частоты. На этом же совещании успели обсудить и совместную экспедицию п/я 2008 и МГУ на Черное море для проведения первых испытаний зеленого лазера под водой в интересах ВМФ.
Я был распределен в отдел одного из основателей п/я 2008, полковника Льва Петровича Лисовского. Этот отдел располагался на территории женской душевой нынешнего НИИ «Титан», а другие отделы (А.В. Невского, Е.Г. Соловьева, М.А. Брука, В.Ф. Игонина и др.) находились в «мраморном зале» НИИ
«Титан» или были разбросаны по территории этого НИИ. Собственно п/я 2008 (кабинет М.Ф. Стельмаха, отдел кадров, бухгалтерия ит.д.) располагался в деревянном бараке, который находился на месте нынешней конечной остановки автобусов «Севастопольский проспект». На месте сегодняшнего 34-го квартала находилась деревня Зюзино, в Битцевском парке бегали волки и лоси, а нынешние Балаклавский и Севастопольский проспекты и улица Обручева были только в проекте. М.Ф. Стельмах в течение 1962-64 гг. лично принимал на работу каждого сотрудника, независимо от его образования и будущей должности, проводя с каждым детальные и длительные беседы.
Несмотря на то, что М.Ф. Стельмах меня уже знал по совещанию у Р.В. Хохлова, он не изменил этой традиции и лично провел со мной собеседование в бараке. Я чувствовал себя, как школьник на экзамене. М.Ф. Стельмах дотошно выпытывал у меня физические принципы нелинейной оптики, расспрашивал о других интересах, о семье, о жилищных условиях; в частности, он, как мне показалось, с удовольствием воспринял мое сообщение о том, что, кроме физического образования, у меня есть и музыкальное. Впоследствии оказалось, что Митрофан Федорович — любитель музыки (прежде всего, конечно, украинских песен), посещал концерты в Центральном Доме работников искусств.
Уже через год после прихода в институт я был назначен начальником лаборатории нелинейной оптики. М.Ф. Стельмах и Л.П. Лисовский уделяли большое внимание научной стороне дела, постоянно проводили научные семинары, лично участвовали в семинарах МГУ у Р.В. Хохлова. Вместе с Н.В. Шкуновым мы запустили первый в институте лазер на рубине с модуляцией добротности с использованием двигателя от бытового пылесоса и получили первый гигантский импульс. Проводились исследования по ГВГ на первых кристаллах KDP от И.С. Реза, а позднее на кристаллах ниобата лития от В.П. Клюева. Следует отметить, что в отличие от более поздних времен, работы по преобразованию частоты шли в теснейшем контакте с разработчиками кристаллов, что позволяло двигаться вперед гигантскими темпами.
В 1964 году по инициативе Р.В. Хохлова и М.Ф. Стельмаха начались ежегодные (вплоть до 70-х годов) натурные испытания лазеров зеленого диапазона в г. Феодосии на специально созданном судне. Работы, естественно, проводились в обстановке большой секретности и с участием военных. В то время запрещалось писать слова «лазер» или «оптический квантовый генератор» даже в научных статьях, и мы использовали термин «генератор основного излучения». В первую экспедицию
1964 года входили сотрудники МГУ А.Г. Ершов (начальник экспедиции), О.Ф. Чунаев и сотрудник п/я 2008 ВТ. Дмитриев, отвечавший за работу лазера. Этот лазер работал с частотой 1 раз в 5 мин., а синхронизм иногда приходилось искать всю ночь. В последующих экспедициях, уже с участием горьковского НИРФИ, принимали участие Е.М. Швом, П.И. Зудков, М.В. Шкунов, Р.А. Еремеева, В. Тарасов, Е.И. Сокол, Н. Гом- зикова, Т. Кашинцева, О.Ф. Бутягин, Л.С. Муратов, А.И. Тимофеев (ныне директор ВМЗ) и др.
Экспедиции 1963-67 гг., конечно, с современной точки зрения были авантюрными, поскольку лабораторные образцы лазеров испытывались в жестких натурных условиях повышенной влажности, морского тумана, ударов, вибраций и перепадов температуры. Тем не менее, лазеры прекрасно работали, и с их помощью были получены важные прикладные результаты, не говоря уж о сплочении коллектива лаборатории.
Директор института М.Ф. Стельмах, академик А.В. Гапонов- Грехов, заведующий кафедрой волновых процессов МГУ Р.В. Хохлов, начальник отдела Л.П. Лисовский уделяли большое внимание экспедициям, неоднократно посещали испытательный полигон в Феодосии и обеспечивали экспедиции всем необходимым. Эти экспедиции фактически заложили основы разработки твердотельных лазеров, блоков питания и охлаждения, модуляторов и преобразователей частоты, а также их контрольно-испытательной аппаратуры. Жесткие натурные условия испытаний предъявляли высокие требования и к лазерам, и к людям и способствовали становлению навыков системных разработок. Фактически в эти годы была создана и испытана в натурных условиях первая в мире система лазерного подводного телевидения и были получены первые телевизионные изображения подводных объектов на дистанциях под водой, в два- три раза превышающих дальность видения под водой с помощью обычных (пассивных) ТВ-систем.
Следует отметить, что Митрофан Федорович посещал Феодосию несколько раз за лето, находясь при этом в полуторамесячном отпуске и не оформляя никаких командировок. С появлением М.Ф. Стельмаха все начальство Гензаказчика в Феодосии подтягивалось, дисциплина на кораблях ужесточалась, в очередной раз (как всегда, безуспешно) вводилось указание «не разгуливать по кораблю в плавках», но Митрофан Федорович, хоть он также был военным, оставался всегда выше всего этого формализма, всегда отдавая предпочтение делу, а не форме.
У меня перед глазами стоит такая картина: мы стоим на «банке» в море, далеко от берега. Море штормит, волны высотой в 3-4 метра перехлестывают через борт, заливая людей водой. Все испытания шли в темное время суток, примерно от 22 часов до 5 часов утра. Митрофан Федорович стоит у борта нашего корабля, время — 3 часа ночи, а рядом изо всех сил своей паровой машины, пытаясь удержаться от удара о наш корабль, маневрирует морской буксир МБ-40, на котором с берега прибыл академик А.В. Гапонов-Грехов из горьковского НИРФИ. Оба корабля совершают поперечные колебания с амплитудой 6-7 метров — то М.Ф. Стельмах взлетает с нашим кораблем вверх, а А.В. Гапонов-Грехов оказывается внизу, то наоборот. И эти два (без преувеличения, великих) человека пытаются договориться, где и как им встретиться на берегу, поскольку уже ясно, что буксиру причалить к нашему кораблю не удастся.
Большим, на мой взгляд, нашим общим, и, прежде всего, связанным с именем М.Ф. Стельмаха, успехом в нелинейной оптике явилось создание и промышленное внедрение первой в мире серии твердотельных лазеров на гранате с преобразованием частоты во 2-ю, 3-ю и 4-ю оптические гармоники — ЛГИ и ЛТИПЧ 2-8. Эта серия более 10 лет выпускалась Саратовским НПО «Тантал»; всего было выпущено около 1,5 тыс. лазеров (1967-77 гг.). В рамках этой работы и еще в большей степени в рамках ОКР «Кафа» была разработана вся элементно-узловая база твердотельной лазерной техники и нелинейной оптики. В это и более позднее время лазеры серии ЛТИ-ЛТИПЧ можно было встретить в любой оптической, и тем более лазерной, лаборатории СССР. До сих пор в таких лабораториях можно встретить излучатели или блоки этой серии.
Следует отметить, что М.Ф. Стельмах постоянно был в курсе всех наших нелинейных разработок, участвовал вместе с нами во многих нелинейных конференциях в Киеве, Ташкенте, Новосибирске, Москве и Ленинграде.
Практически все исследования и разработки, выполненные институтом в период 1962-1983 гг., были так или иначе, но в большинстве своем — неразрывно связаны с именем Митрофана Федоровича Стельмаха.
Каждый день, проходя минимум дважды мимо барельефа Митрофана Федоровича, я вижу его прищуренный пытливый взгляд, вопрошающий — что ты сделал сегодня для пользы дела, для института, для России?
ПЕРВЫЕ ЛАЗЕРЫС ДИОДНОЙ НАКАЧКОЙ
В А. Пашковдоктор технических наук, профессор,начальник отделения НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха,Лауреат Государственной премии СССР
Сегодня специалистам хорошо известны преимущества твердотельных лазеров с диодной накачкой по сравнению с накачкой ламповой. Это высокая эффективность и надежность лазеров, высокое качество лазерного излучения, отсутствие жидкостного охлаждения. А примерно 30 лет назад о возможностях реализации таких лазеров вряд ли кто думал всерьез.
В середине 70-х годов я занимался исследованиями процессов лазерного разрушения прозрачных диэлектриков и поиском путей повышения их световой стойкости. В это время Митрофан Федорович несколько неожиданно для меня предложил проработать возможность применения для накачки лазера на гранате лазерных диодов вместо традиционных ламп накачки. По тому времени это была оригинальная идея, т.к. такие лазеры можно было отнести к разряду экзотических.
Понаслышке мы знали, что идея применить полупроводниковые диоды для накачки сверхмощных лазеров для термоядерного синтеза обсуждалась в то время в ФИАНе в лаборатории академика Н.Г. Басова. Однако эта идея выглядела скорее как фантастический проект, да и сейчас она далека от практической реализации.
Митрофан Федорович увидел в идее диодной накачки другое полезное содержание — возможность применять накачку лазерными диодами для создания эффективных лазеров относительно небольшой мощности (тех, что сегодня называют мини-лазерами).
Особенно ему казалась важной возможность объединения в этой задаче усилий двух крупных направлений, созданных и развивающихся в институте, — полупроводниковых и твердотельных лазеров. Действительно, в то время такой возможностью вряд ли кто обладал в других научных центрах.
Первая работа — НИР «Колосок» — была поставлена по внутреннему плану института. Поскольку в работе участвовали на паритетных началах два направления в институте, несмотря на
скромный (по финансированию) характер этой первой работы, мы попросили Митрофана Федоровича возглавить эту работу и получили его согласие.
Довольно скоро был запущен твердотельный лазер с накачкой многоэлементным диодным лазером, излучение которого фокусировалось в торец активного элемента из АИГ с неодимом. Этот лазер работал вблизи порога генерации с «глухим» резонатором, излучал очень небольшую мощность и был пригоден лишь для демонстрации возможности диодной накачки. Следует отметить, что за несколько лет до этого один из ведущих сотрудников «Полюса» Ю.И. Кружилин использовал (по-видимому, одним из первых в мире) диодную накачку для получения генерации на CaF2 с U2+. Однако в то время лазерные диоды с двойной гетероструктурой (ДГС) еще не были созданы, а лазеры с одинарной ГС требовали для работы охлаждения до температуры жидкого азота. Охлаждение активного элемента из CaF2 с уранил-ионом также снижало порог генерации. Поэтому лазер Ю.И. Кружилина работал лишь при «азотной» температуре.
Таким образом, в работе по теме «Колосок» мы, видимо, создали первый лазер с диодной накачкой, не требующей охлаждения.
Вслед за этим Митрофан Федорович поставил следующую задачу: создать лазер с диодной накачкой, которой мог бы применяться на практике, например, для юстировки более сложных неодимовых лазеров (с ламповой накачкой), измерения характеристик оптических материалов и лазерных кристаллов на длине волны генерации неодимового лазера и других измерительных задач.
Поскольку было ясно, что для получения заметной выходной энергии (или мощности) твердотельного лазера возможности «торцевой» накачки ограничены, было принято решение использовать «боковую» накачку с помощью линейки, состоящей из набора диодов. Однако лазерные диодные линейки в то время были слишком сложны в изготовлении (МОС-гидридной технологией роста структур мы тогда не владели и создать линейку с применением планарной технологии, естественно, не могли). Поэтому специалисты отделения 300 решили изготовить для накачки линейку светодиодов. Эта работа была выполнена в лаборатории, возглавляемой И.С. Голдобиным. Сборку линейки осуществлял Е.А. Белоновский.
Я помню, как, получив первые линейки для накачки, мы не могли получить генерацию, хотя долго возились с юстировкой, меняли пропускание зеркал, геометрию отражателей и т.д. Тогда придумали простое решение — использовать для накачки одновременно комбинацию из светодиодной линейки и обыч-
ной лампы накачки, расположив их с двух боковых сторон активного элемента. Синхронизовав во времени импульсы этих двух источников накачки, мы получили генерацию, однако оказалось, что доля диодной накачки составляет только около половины от требуемой пороговой энергии.
Теперь было понятно, сколько энергии диодной накачки нам не хватает, и мы рискнули постепенно увеличить ток накачки через диодную линейку, хотя заранее не знали, при каком токе она может сгореть. Итак, мы увеличивали долю диодной накачки, снижая долю накачки ламповой. Какова же была наша радость, когда ламповая накачка была отключена, а лазер генерировал только от диодной линейки. В этой работе участвовали сотрудники лаборатории И.И. Куратев, В.И. Билак, в дальнейшем молодой специалист Ю.В. Цветков.
Митрофан Федорович высоко оценил этот первый скромный результат и решил сообщить о нем в ГИТУ нашего Министерства с тем, чтобы привлечь внимание руководства к перспективному направлению. А в ГНТУ нам сообщили, что мы отстали от жизни, и в организации «Гириконд» завершается разработка лазера с диодной накачкой с выходной мощностью 1 Вт (средняя мощность нашего лазера исчислялась милливаттами).
Конечно, Митрофан Федорович сразу же предложил познакомиться с работой «Гириконда» на месте, и мы выехали в Ленинград. Оказалось, срок работы ленинградцев подходил к концу, однако генерация не была получена вовсе. Мы вместе проанализировали возникшую ситуацию и убедились в том, что имеющиеся в наличии диодные линейки аналогичны нашим и позволят получить выходные мощности лазера значительно меньшие, чем заданные в ТЗ.
Тем не менее, наш опыт создания лазера с диодной накачкой позволил в «Гириконде» запустить лазер и так или иначе выйти из затруднительного положения. В дальнейшей работе мы использовали сложившуюся кооперацию: «Гириконд» (г. Ленинград) — изготовитель светодиодных линеек, «НИИМЭТ» (г. Калуга) — разработчик и изготовитель полупроводниковых структур для линеек.
В результате последующей работы мы попытались создать конструкцию лазера, которую можно было выпускать на производстве в «Полюсе». Была создана конструкция лазера, которая обеспечивала нужные параметры, но вид ее был, мягко говоря, непрезентабельным.
Митрофан Федорович предложил обратиться к нашим дизайнерам (возглавлял лабораторию дизайна А.А. Кутарев) для приведения конструкции в приемлемый вид.
Ранее по роду моей работы мне не приходилось работать с дизайнерами, и я, не слишком веря в успех, перед своим отпуском передал имеющиеся наработки и технические особенности лазера Кутареву. Через месяц, вернувшись из отпуска, я обнаружил у себя на столе небольшую изящную лазерную головку с удачной колеровкой и каким-то иностранным лейблом на крышке. Мне сказали, что этот лазер передал в мое отсутствие А.А. Ку- тарев. Я позвонил ему и спросил, что за фирма и из какой страны выпускает такие лазеры, и как он его достал. В ответ услышал, что это и есть наш макетный лазер-уродец, переработанный дизайнерами. Я был просто потрясен — вид лазера мне очень понравился. Уже сообща мы спроектировали небольшой сетевой источник питания вполне приличного вида, и такой лазер был запущен в производство. Это было в 1978 году.
Лазеры с диодной накачкой выпускались несколько лет и применялись как на «Полюсе», так и покупались другими организациями, разрабатывающими или производящими лазерные или оптические системы.
Не могу не похвастаться. Митрофан Федорович организовал небольшую комиссию по приемке работы и пригласил председателем Ж.И. Алферова, которого заинтересовали возможности новых лазеров. В дальнейшем мы неоднократно бывали в Ленинградском физико-техническом институте, пытаясь совместно повысить эффективность светодиодных линеек, увеличив т.н. их «внешний квантовый выход» (работали с Д. Гарбузовым и Портным).
В дальнейшем диодная накачка оказалась одним из ключевых направлений.
К сожалению, последовавшие в дальнейшем изменения в руководстве института и в приоритетах работ нарушили сложившуюся кооперацию, и в то же время, когда диодной накачкой стали интенсивно и успешно заниматься в США, Японии и других странах, в «Полюсе» работы в этом направлении продолжила небольшая группа энтузиастов, которую возглавил И.И. Кура- тев. Эта группа, ставшая теперь известной в мире фирмой, специализируется на разработке и производстве одного из видов лазеров с диодной накачкой — мини-лазеров.
Возможно, «Полюс» мог бы стать лидером в этом перспективном направлении лазерной техники в значительно более широком плане, если бы Митрофан Федорович с его энтузиазмом и чувством перспективы оставался бы и дальше руководителем этих работ.
ВСЯ МОЯ ТРУДОВАЯ жизньБЫЛА СВЯЗАНА С МИТРОФАНОМФЕДОРОВИЧЕМ СТЕЛЬМАХОМ
В.М. Вакуленкокандидат технических наук,начальник отдела НИИ «Полюс» в период 1964-1985 гг.,заместитель председателя Лазерной ассоциации России
Мое знакомство с Митрофаном Федоровичем Стельмахом состоялось в 1958 году в ЦНИИ-108, куда я был распределен после окончания энергетического факультета Московского института инженеров транспорта им. И.В. Сталина. Признаться, дисциплины, изучаемые мною в институте, мало располагали к разработкам по основному профилю деятельности ЦНИИ-108, разве что давали хорошие знания теоретических основ электротехники и теплотехники.
Проводивший со мной (при поступлении на работу) собеседование тогдашний директор ЦНИИ-108 П.С. Плешаков, по- видимому, удовлетворился ответом на заданный им вопрос по расчету трансформатора. Так я оказался в лаборатории источников питания, которую в то время возглавлял П.Н. Большаков — человек огромного роста и весом за 150 кг. В это же время с ним вел переговоры М.Ф. Стельмах о разработке импульсного источника питания для ЛБВ. Как выяснилось, опыта подобных разработок в лаборатории не было. По этой причине ТЗ на разработку принималось неохотно. Но напор со стороны М.Ф. Стельмаха был большой, поскольку, как потом выяснилось, в течение двух лет он не мог разместить свой заказ ни в одном из профильных НИИ (либо просто отказывали, либо запрашивали большие сроки и деньги на разработку).
Решено было поручить эту разработку молодому специалисту В. Вакуленко, которому с чего-то надо было начинать. Пришлось действовать по здравому смыслу, постоянно общаясь с Митрофаном Федоровичем и обсуждая с ним возможные варианты решения задачи. Большое участие в работе принимали сотрудники лаборатории источников питания — А.П. Михайлов
и руководитель группы Я.Н. Левин, которые всячески поддерживали своего молодого коллегу.
Макет источника питания собирался и настраивался на территории отдела Л.Н. Лошакова, где и работали все будущие создатели института квантовой электроники. Но к моменту завершения испытаний и ввода в эксплуатацию импульсного источника питания М.Ф. Стельмах был переведен в Министерство на должность главного инженера Главка, и источник питания был передан Л.И. Карповскому.
Не могу вспомнить, кто предложил мне перейти в отдел Л.Н. Лошакова (думаю, что это был А.В. Невский, который руководил лабораторией, где старшими научными сотрудниками в то время работали Л.Н. Лисовский, В.Ф. Игонин, Е.Г. Соловьев и более молодые их коллеги — Н.И. Екамасов и В.Г. Зубов). Руководство лаборатории источников питания не возражало против моего перехода вместе со всеми разработками, которые делались в интересах отдела Л.Н. Лошакова. Так я в 1961 году оказался в составе коллектива, который был в свое время переведен в ЦНИИ-108 по инициативе А.И. Берга. В отделе была организована группа, которую я возглавил с задачей радиотехнического обеспечения испытаний ЛБВ и ЛОВ.
В скором времени М.Ф. Стельмах вернулся в отдел, т.к. министерская работа была ему противопоказана в силу его характера. Начинался новый этап в жизни коллектива, когда группа специалистов с воинскими званиями по линии Министерства обороны проявила инициативу по поиску более эффективного использования научного потенциала этой группы.
Помню, что в отделе проходили многочисленные совещания и обсуждения. Но работа продолжалась — источники питания работали, новые схемы разрабатывались. Появились первые рационализаторские предложения и заявки на изобретения по новым радиотехническим устройствам, которые использовались на испытательных стендах отдела. Мне очень повезло с составом радиотехнической группы, в нее входили высококвалифицированные и опытные электрики, которые полностью сняли с меня вопросы текущей эксплуатации и позволили заниматься новыми разработками. Не могу не вспомнить некоторых из них: С.И. Васильев, Н.И. Степынин, Е. Каменский, В. Жижикин и др. Все они с теплотой отзывались о Митрофане Федоровиче, неизменно отмечая его доступность и уважительность при общении с ними.
По существу, я узнал о создании института квантовой электроники в тот момент, когда в комнату, где располагался источник питания, разработанный по заказу М.Ф. Стельмаха, стал регулярно, в каждый свой приезд в ЦНИИ-108, заходить Митрофан Федорович уже в качестве директора нового НИИ. Он здоровался с нами и неизменно спрашивал: «Ну как, работает?», показывая на стойку питания и, получив положительный ответ, слегка ухмыляясь, уходил, покачивая головой. Так продолжалось до тех пор, пока я не получил предложение перейти на работу во вновь созданный институт — НИИ-333, будущий НИИ «Полюс».
Изначально никаких подобных намерений у меня не было: работа в отделе мне нравилась. Обсуждался вопрос о моем поступлении в аспирантуру. Я был принят кандидатом в члены КПСС. Всего этого бросать не хотелось. Да и в коллективе ко мне хорошо относились, а что делать в НИИ-333, было совершенно неясно. Тем не менее, решение подспудно созревало, но Митрофан Федорович меня не торопил с ответом на предложение перейти к нему в институт.
В конце 1964 года, взвесив все «за» и «против», я принял решение — надо переходить, дело — новое, перспективное, можно попытаться найти свой интерес. Определенное положительное влияние оказали беседы с Ю.В. Демиденковым, который уже около года работал в новом институте, и с которым у меня сложились дружеские отношения по совместной работе в отделе Л.Н. Лошакова. Как раз в это время окончился мой партийный испытательный срок, и на партбюро отдела я объявил, что заявление о вступлении в КПСС подавать не буду, т.к. решил перейти на другую работу.
С трудовой книжкой, где было записано, что я уволен из ЦНИИ-108 в порядке перевода в НИИ-3 3 3, 28 декабря 1964 года я впервые поехал искать этот НИИ-333. Мне сказали, что надо ехать на автобусе № 1 до конца, а там в здании барачного типа располагается отдел кадров. В автобусе я оказался рядом с двумя серьезными мужчинами, из разговора которых мне стало ясно, что они едут туда же, куда и я. Пока я отыскал барак и попал в коридор, где была комната для приема посетителей, желающих устроиться на работу к Стельмаху, передо мною уже были эти двое мужчин из автобуса. Как потом выяснилось — это был Б.В. Рыбаков, который привез на собеседование с директором института В.М. Панкратова. Разговор с ними был достаточно
продолжительным, и мне пришлось подождать. Мой разговор с М.Ф. Стельмахом был коротким. Он определил мне должность, оклад и сказал, что я буду работать в отделе Л.П. Лисовского.
Первым человеком, с которым я столкнулся в НИИ «Титан», был молодой, энергичный, с сияющей улыбкой ВТ. Дмитриев (кто это был, я узнал, конечно, позже). Но это был хороший приветливый знак на новом месте работы. Я был определен на работу в радиотехническую лабораторию Е.Н. Грекова в должности ведущего инженера. И здесь, уже в НИИ «Полюс», мне суждено было прожить наиболее важный и интересный этап своей трудовой деятельности.
Конечно, многое пережито за те почти 25 лет работы в НИИ «Полюс». Но как ни пытаешься вспомнить что-либо неприятное, что произошло у тебя на работе в институте, который возглавлял Митрофан Федорович, так ничего и не получается. Все вспоминается приятное, даже радостное. Скорее думаешь о том, что ты не всегда оправдывал надежды Митрофана Федоровича, хотя и не терял его доверия никогда, даже в трудные для него моменты принятия решений по моим делам. М.Ф. Стельмах был удивительно проницательным и справедливым в оценке деловых качеств специалиста любого ранга и вместе с тем излишне доверчивым к тем из них, у которых высокий уровень профессионализма уживался с такими человеческими качествами как зависть, эгоизм, нечистоплотность. Думаю, что последний фактор сыграл значительную роль в преждевременном отстранении М.Ф. Стельмаха от должности директора и отлучении его от научного руководства созданным им и выпестованным институтом.
А положительных воспоминаний — масса. Это не только большая честь — быть в коллективе, возглавляемом М.Ф. Стельмахом и получившим Государственную премию СССР, но и признательность за поддержку в написании мною диссертации, которая была тщательно им прочитана с различными замечаниями почти на каждой странице (за исключением верности математических формул), а также первых и, к сожалению, единственных в своем роде книжек по источникам питания лазеров, изданных в Киеве («Наукова думка») и в Москве («Советское радио»). Последняя издана при активном содействии со стороны Э.А. Лукина. Это — совместная работа с Митрофаном Федоровичем и руководителями направления лазерной технологии А.И. Тимофеевым и А.А. Чельным по подготовке постановления
Правительства СССР по дальнейшему развитию лазерных дел в стране, следствием чего стало создание в системе АН СССР Научно-исследовательского центра технологических лазеров в Шатуре и, к сожалению, не использование предоставленных Минэлектронпрому возможностей по созданию аналогичного СКБ при НИИ «Полюс». Это — создание в 1976-1977 гг. крупной программы по разработке нового автоматизированного лазерного технологического оборудования совместно с ОКБМ Брянского завода технологического оборудования, выполненной полностью в части технической документации и лишь частично воплощенной в «металле» на БЗТО в виде выпуска первых опытных образцов, которые по своим техническим характеристикам (даже по уровню автоматизации) превосходили лучшие зарубежные образцы того времени. И последнее творение, одобренное и утвержденное генеральным директором НПО «Полюс» М.Ф. Стельмахом — программа работ по лазерному технологическому и медицинскому оборудованию для Ульяновского ра- диолампового завода до 1985 года, которой не суждено было сбыться, т.к. досталась она уже новому генеральному директору, но она была ему безразлична.
Это и благородное напутствие мне Митрофана Федоровича перейти на работу главным конструктором лазерной техники на завод им. Владимира Ильича («ЗВИ») с целью развернуть работы по промышленному выпуску мощных твердотельных лазеров и лазерного технологического оборудования в интересах машиностроительного комплекса СССР. Это — и постоянное внимание и оказание конкретной помощи «словом и делом» в нелегком труде по организации серийного производства на предприятии, слишком далеком по своим технологическим возможностям от требований производства изделий лазерно-оптического и прецизионного приборостроения.
Есть и личные приятные воспоминания — направление М.Ф. Стельмахом меня вместе с А.А. Чельным на фирму «Ба- лоффе» (Франция) для монтажа и наладки установки «Квант-9» (это была моя первая зарубежная поездка и, как утверждали, первая продажа изделия советской лазерной техники в капиталистическую страну), получение от предприятия из директорского фонда квартиры для семьи из четырех человек рядом с работой. И много еще хорошего, что связано с Митрофаном Федоровичем — моим земляком. Да, действительно мы родились в Донбассе в разное время и, когда Митрофан Федорович
заканчивал школу в г. Иловайске Донецкой области, я появился на белый свет. Возможно, мы уже тогда встречались, не признавая друг друга — городок этот был невелик.
Не могу не сказать и о той деятельности М.Ф. Стельмаха вне стен НИИ «Полюс», в которой я так или иначе участвовал. Уже не будучи директором НИИ «Полюс», Митрофан Федорович принял самое деятельное участие и оказал большую помощь при создании Лазерной ассоциации СССР. На учредительном съезде ЛАС в апреле 1990 года, собравшем представителей около 130 предприятий и организаций всех отраслей народного хозяйства СССР, он был выдвинут в кандидаты на пост президента Лазерной ассоциации. Но последовал самоотвод в пользу избрания в качестве президента ЛАС И.Б. Ковша (были и другие весьма авторитетные кандидаты). Кадровая интуиция Митрофана Федоровича не подвела, и И.Б. Ковш вот уже в четвертый раз подряд переизбирается на этот пост. Без всякого сомнения, можно сказать, что альтернативы ему пока нет (таково мнение и Научно-технического совета ЛАС и всех съездов Лазерной ассоциации).
Мало кто знает, что М.Ф. Стельмах с 1991 по 1993 г. был главным редактором бюллетеня ЛАС «Лазер-Информ». В настоящее время «Лазер-Информ», главным редактором которого вот уже 10 лет является И.Б. Ковш, превратился в своеобразную трибуну, доступную для всех специалистов по лазерной технике, действующих на всем пространстве бывшего СССР, и объединяющую их, несмотря на все трудности и невзгоды, свалившиеся на них в постсоветское время. М.Ф. Стельмах организовал первый семинар ЛАС по лазерной медицине, который и поныне успешно функционирует благодаря (в основном) стараниям В.П. Минаева, ставшего руководителем этого семинара после смерти М.Ф. Стельмаха.
Роль М.Ф. Стельмаха в создании и развитии лазерной аппаратуры для медицины — это отдельная большая тема. Я коснусь ее лишь в той части, которая непосредственно связывает меня с ней. Мне пришлось договариваться с М.Ф. Стельмахом о сохранении лаборатории по разработкам лазерных медицинских установок, которую с момента ее создания возглавлял Б.Н. Малышев. В конце 70-х годов я сменил А.И. Тимофеева в должности начальника отдела лазерного технологического оборудования, а А.И. Тимофеев стал заместителем главного инженера (Э.А. Лукина). В это время поступило предложение перевести в наш отдел одного Б.Н. Малышева, а всех его сотрудников
оставить на разработках спецтехники, которые проводились в отделении Г.М. Зверева. Большая часть сотрудников все же перешла вместе с Б.Н. Малышевым в отдел ЛТУ, что разнообразило тематику этого отдела, а главное — позволило продолжить вполне успешную деятельность этого коллектива в интересах лазерной медицины.
Вспоминается яркое выступление М.Ф. Стельмаха на одном из съездов ЛАС против беспредела, воцарившегося на вновь создаваемом в России «базаре», т.е. рынке лазерной терапевтической аппаратуры. Людей подвергали испытаниям на аппаратуре, не имеющей разрешения Минздрава на использование ее в клинической практике и тем более при самолечении. А на базе одного из лазерно-медицинских центров возникла даже Лазерная академия наук.
Как был прав М.Ф. Стельмах в попытках убедить высокое руководство в необходимости создать Министерство квантовой электроники! Если в советское время государство было все же заинтересовано в развитии и поддержке новых научно-технических направлений, в том числе в лазерной области (уже упоминавшееся Постановление Правительства СССР и программа «Гиперболоид-95»), то в нашем переходном этапе вспять от социализма к капитализму, когда лазерную технику в государственных органах Российской Федерации никто не представляет, а стало быть, не защищает, создать федеральную программу государственной поддержки лазерной науки и техники по примеру передовых стран мира — США, ЕС, Китая и Японии, не представляется возможным. А кто в России отвечает за развитие этого важного и всеми признанного средства, позволяющего отнести государство к числу передовых в мире? Да никто. Каждый, кто как может, добывает средства, чтобы не оставить Россию без отечественной лазерной техники, и нет в стране единой сбалансированной стратегии развития этого важнейшего для любой индустриально развитой страны направления наукоемкой технологии — лазерной.
М.Ф. Стельмах всегда мыслил и действовал по-государствен- ному: если осваивать лазерную технологию, то делать это нужно в целой отрасли или подотрасли народного хозяйства. Так и делали: заменили прежнюю технологию сверления алмазных волок на лазерную на всех заводах Союза, которые их выпускали; пайка контактных реле на всех релейных заводах была заменена на точечную лазерную сварку; то же самое по лазерной
закалке штамповой оснастки, скрайбированию кремниевых пластин, сверлению рубиновых часовых камней и др. Так создавалась советская лазерная индустрия и М.Ф. Стельмах — ее создатель!
Работая сейчас в Лазерной ассоциации, встречаясь с большим числом известных специалистов по лазерной технике и бывая в различных государственных учреждениях и ведомствах, я постоянно сталкиваюсь с тем, что везде, где вспоминается имя Митрофана Федоровича Стельмаха и дается оценка его деятельности, звучит одно утверждение — личность М.Ф. Стельмаха находится на одном уровне с такими советскими деятелями как И.В. Курчатов, С.П. Королев и другими выдающимися личностями, талантом и усилиями которых создавалась передовая советская наука, техника и промышленность.
Каждый раз, когда удается поговорить с Валентиной Ивановной Соколовой, вдовой М.Ф. Стельмаха (к сожалению, по большей части по телефону), так и хочется ей сказать: «Передавайте привет Митрофану Федоровичу!» Он и сейчас, как говорится, «живее всех живых» для тех, кто с ним непосредственно работал, не подставлял, не предавал, искренно уважал и любил.
КАДРЫ РЕШАЛИ ВСЕ...
В.П. Клюев
кандидат технических наук,Почетный работник электронной промышленности,Лауреат Государственной премии СССР
Сегодня, оглядываясь на более чем 40-летний путь, пройденный институтом «Полюс», и в преддверии 85-ой годовщины со дня рождения его основателя — Митрофана Федоровича Стельмаха, вспоминаются славные страницы его биографии и еще больше поражаешься многогранности его таланта — руководителя государственного масштаба.
И это при том, что одно время бытовало мнение, что Митрофан Федорович недостаточно уделял внимания внедрению научных разработок, созданию производственной базы, а некоторые упрекали его даже за «излишний академизм» в работе института.
Сама жизнь развеяла этот миф, так как известно, что с самого начала организации института Митрофан Федорович уже думал о создании промышленной базы по выпуску приборов квантовой электроники, когда сама эта наука еще окончательно не сформировалась по направлениям.
Известно и то, что институт начал обосновываться на современной площадке в 1965 году, и уже в это время началась проработка вопроса по созданию производства приборов квантовой электроники вне Московского региона, в котором людские ресурсы были ограничены.
В этом отношении г. Сергач Горьковской области, не обремененный промышленностью и расположенный в зоне рискованного земледелия, подходил для создания машиностроительного завода. А то, что одним из первых производств на этом заводе был создан цех по выращиванию высокотемпературных монокристаллов для лазерной техники, тоже имело свой логический смысл: рядом с г. Сергачем находился город химиков Дзержинск, где были кадры, обладавшие опытом по выращиванию кристаллов рубина-корунда для часовой и ювелирной промышленности.
Но одно дело идеологически обосновать решение, а другое — построить реальное производство, что тогда зависело от дотаций министерства.
И тогда уже у Митрофана Федоровича проявился талант не только ученого, но и яркого политика, способного подключать к решению больших проблем силы государственного масштаба.
И в этом я убеждался не один раз за время 30-летней работы с М.Ф. Стельмахом. И надо отдать должное Митрофану Федоровичу в том, что он убедил и подключил к решению этой задачи тогдашнего заместителя министра Андрея Андреевича Захарова — умного руководителя и талантливого организатора.
Это он принял решение и привлек в 1969 году к разработке установок для выращивания лазерных монокристаллов КБ электронного машиностроения в г. Ворошиловграде (ныне г. Луганск на Украине). Именно там родился класс установок «Донец» — первых в стране промышленных установок различной мощности для выращивания высокотемпературных диэлектрических монокристаллов методом Чохральского. А конструкторскую работу с самого начала возглавил талантливый инженер — Виктор Николаевич Галай — впоследствии ставший начальником КБ.
И название «Донец» было выбрано не случайно. Помню, когда мы — группа специалистов из НИИПа, в июле 1970-го года прибыли в Луганск принимать опытный образец установки, и он оказался не готовым к сдаче, то нас Виталий Павлович Сорока (начальник КБ) отправил на несколько дней в пионерский лагерь, располагавшийся на берегу реки Донец в 40 км от Луганска. Там в это время была пауза между заездами детей. Но после приятного купания в Донце мы на следующий день появились в КБ. Именно это, непредусмотренное протоколом, событие и послужило поводом к присвоению звучного названия «Донец» целому классу установок, работающих на генераторах от кило- герцового до мегагерцового диапазона частот.
Впоследствии именно установками «Донец-1» был укомплектован цех по выращиванию монокристаллов ниобата лития на заводе в г. Сергаче.
Открытие завода было приурочено к знаменательной дате — 100-летию со Дня рождения В.И. Ленина. На перерезание красной ленточки прибыл заместитель министра А.А. Захаров. И простудился, у него резко поднялась температура. Встал вопрос о срочном отбытии его из Сергача, но пассажирский поезд должен был быть не скоро. Тогда решено было эвакуировать его в
г. Горький на тепловозе товарного состава, что и было сделано с помощью начальника станции Сергач, а Митрофан Федорович не только сопровождал заместителя министра на тепловозе, но и несколько дней находился у постели больного в больнице, куда поместили Андрея Андреевича по приезде в г. Горький.
Известно и то, что в научно-производственное объединение «Полюс» был включен ряд заводов Министерства электронной промышленности, таких как Ульяновский радиоламповый завод, завод технохимических изделий в г. Богородицке Тульской области, Владыкинский механический завод в г. Москве, с условием перепрофилирования их в дальнейшем под выпуск изделий квантовой электроники.
Это была непростая задача особенно в тех условиях внедрения новой техники, когда экономика практически не влияла на этот процесс, а всякое освоение новой продукции доставляло, в основном, головную боль руководителям различного уровня.
Поэтому создание завода, с самого начала свободного от балласта старых задач, было не праздным делом. А завод по выпуску такого класса изделий, как лазерная техника, требовал привлечения высококвалифицированных специалистов различных отраслей знаний. Желательно было бы, чтобы такой завод находился недалеко от Alma Mater — разрабатывающего института.
Мне неизвестно, кто предложил для новой строительной площадки г. Озеры Московской области, но хорошо помню негативную реакцию тогдашнего руководства области. Основной довод против — наличие в этом регионе таких промышленных центров как Коломна, Кашира, Ступино, которые уже отвлекли от сельского хозяйства значительное количество трудоспособного населения, следовательно, создание нового завода в г. Озеры только усугубит положение с кадрами.
И в решении этой задачи Митрофан Федорович проявил себя как тонкий политик. Сначала в ЦК КПСС он высказал свои доводы «за строительство» заведующему оборонным отделом ЦК И.Д. Сербину. Тот поддержал. А доводы были следующими: в г. Озеры было развито ткацкое производство, где в основном использовался женский труд, а мужчины вынуждены были искать работу в других местах, и семьи распадались. В Озерах явно наметился социальный перекос. Вот такие доводы следовало донести до руководства области.
Помню, как однажды при встрече Митрофан Федорович сказал мне, что надо начинать с обкома партии. А поскольку я
тогда работал секретарем парткома НИИ «Полюс» (1974-78 гг.), то мне и следовало бы выполнить эту миссию.
Подобрав несколько настенных плакатов в первом отделе (Митрофан Федорович часто их использовал для пропаганды лазерной техники среди военных, на этих плакатах были изображены принципиальные схемы действия квантовых приборов — дальномеров, лазерных гироскопов и т.п.), мы с тогдашним заместителем директора по капитальному строительству Н.Я. Пе- строуховым поехали на Новую Площадь к секретарю МК КПСС И.Е. Клочкову, отвечавшему тогда в обкоме за промышленность. И только, находясь в кабинете Игоря Евгеньевича, я понял всю стратегию и тактику Митрофана Федоровича.
Во время моего доклада раздался телефонный звонок. И, как я понял, говорил И.Д. Сербин. Он поинтересовался, прибыли ли мы в обком. А когда узнал, что мы уже в кабинете И.Е. Клочкова, посоветовал ему внимательно выслушать наши доводы в пользу строительства завода в г. Озеры.
Не думаю, что эта поездка в МК сыграла главную роль в принятии данного решения, но, что вскоре такое решение было принято окончательно, могут подтвердить участники тех событий.
В последнее время я часто задумывался над тем, почему Митрофан Федорович назначил меня в 1972 году главным технологом института, а в 1978 году — главным технологом объединения «Полюс»? Я уж никак не являлся «полиглотом» в различных видах технологий, применявшихся в институте: от обработки металлов, оптического и радиотехнического производства до технологии выращивания диэлектрических кристаллов и получения полупроводниковых лазерных структур. Думаю, что Митрофан Федорович отдавал предпочтение самым передовым в то время технологиям — производству лазерных материалов. Ведь тогда в институте еще работали люди, которые производственную мощь завода определяли количеством станков для обработки металла, в т.ч. и таких, как «Догнать и Перегнать Америку» образца 1929 года (ДИПы).
Были и другие трудности. Так, отвлечение капвложений на создание ГАПов (гибкое автоматическое производство), ГОПов (гибкое опытное производство) и прочих опытных производств, в конечном счете привело в конце 80-х годов к дефициту оборотных средств, а затем и краху производств вообще. Бороться тогда с этим было сложно. Можно было, мягко говоря, прослыть
ретроградом. Ведь были руководители, особенно в Главке, которые с «дикой» энергией проводили эту политику в жизнь. Но это уже другая история.
Из доклада главного инженера Г.М. Зверева на праздновании 40-летия НИИ «Полюс» я впервые узнал, что коллектив института на 20 лет обогнал ведущие научные коллективы США в применении электрооптических затворов на ниобате лития в лазерных приборах.
Как главный конструктор по разработке промышленной технологии получения целого класса высокотемпературных моно- доменных, сегнетоэлектрических монокристаллов, в том числе ниобата и танталата лития, могу только еще раз подтвердить всю правоту действий тогдашнего руководства института и, в первую очередь — Митрофана Федоровича Стельмаха, по созданию производственной базы для серийного производства лазерной техники.
ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ГРУППАИ М.Ф. СТЕЛЬМАХ
С.Н. Столяровдоктор физико-математических наук, профессор,ведущий научный сотрудник НИИ «Полюс»
В 1966 году в НИИ «Полюс» приказом директора института М.Ф. Стельмаха была создана теоретическая группа в составе В.П. Быкова, В.М. Буймистрова и С.Н. Столярова. Ее руководителем (научным и административным) стал М.Ф. Стельмах. Он ориентировал ее сотрудников на проведение фундаментальных и прикладных исследований в лазерной физике и в смежных областях науки и техники. Этапы этих исследований обсуждались с М.Ф. Стельмахом, который вносил много интересных предложений и идей. Результаты исследований публиковались в виде научно-технических отчетов и научных статей, докладывались на научных конференциях.
Привилегированное положение сотрудников теоргруппы, имевших относительно свободный режим работы и склонность к чисто теоретическим исследованиям, вызывали у многих руководителей подразделений института недовольство. Высказывались даже предложения расформировать теоргруппу, а ее сотрудников «раздать» по соответствующим подразделениям с целью «более эффективного их использования». Но мы все понимали, что это было бы равносильно их увольнению. Деятельность теоргруппы обсуждалась на специальном заседании научно-технического совета (НТС) института. Члены НТС предлагали провести тайное голосование по этому вопросу. Тогда выступил М.Ф. Стельмах и сказал, что, как видно из научных отчетов теоргруппы, ее сотрудники выполнили большой объем теоретических исследований, результаты которых говорят о высокой квалификации и большом трудолюбии ее авторов. Поэтому никакого тайного голосования не будет, теоргруппа будет трудиться по- прежнему, и добавил: «Если разгоним теоргруппу, то каждый будет писать кто во что горазд, и некому будет разобраться в ваших изысканиях».
Хочется подчеркнуть, что прекрасная интуиция в научно-организационных проблемах не подвела Митрофана Федоровича
и в этот раз, как это подтверждалось неоднократно и во многих других случаях. Дальнейшее развитие научных исследований в институте показало, что М.Ф. Стельмах оказался абсолютно прав в своем решении относительно теоретической группы НИИ «Полюс». Получив при поддержке Митрофана Федоровича «легитимность» своего существования, впоследствии теоретическая группа не только успешно занималась фундаментальными и прикладными (по конкретным заказам подразделений) расчетами в области квантовой электроники, но и оказалась исключительно полезной в вопросе «представительства» НИИ «Полюс» во внешних научных кругах, в том числе на научных семинарах ФИАН, на Всесоюзных и международных конференциях и т.п. Ведь научный рейтинг института — важный фактор его деятельности, и Митрофан Федорович это ясно понимал. Качество выполненных в теоргруппе работ оказалось весьма высоким, что позволило на их основе защитить пять докторских и около десяти кандидатских диссертаций. На теоргруппу были также возложены обязанности, соответствующие должности ученого секретаря института и НТС. В течение долгого времени эти обязанности исполнял я, в настоящий момент ученым секретарем НИИ, НТС НИИ и докторского диссертационного Совета является активный сотрудник теоргруппы Ю.А. Кротов.
В трудный для теоргруппы период Митрофан Федорович поддержал теоретиков института, и мы надеемся, что теоретическая группа института оправдала его надежды.
СТАНОВЛЕНИЕ
ЛАЗЕРНОЙ МЕДИЦИНЫ
Б.Н. Малышевкандидат технических наук,руководитель направления лазерной медициныв НИИ «Полюс»,Лауреат Государственной премии СССР
Направление по применению лазеров в медицине было создано в НИИ «Полюс» по инициативе М.Ф. Стельмаха в 1965 г. Решение о необходимости создания такого направления было принято на встрече М.Ф. Стельмаха с Главным хирургом Советской Армии, директором Института хирургии им. А.В. Вишневского АМН СССР, академиком А.А. Вишневским и ведущими хирургами его института. Мне довелось также участвовать в этой встрече. При этом академик А.А. Вишневский был первым, кто обеспечил поддержку нового направления в медицинских кругах и предоставил экспериментальную и клиническую базу своего института.
В начале работы в новом тогда направлении в СССР только создавались первые лазеры. Многие биофизические эффекты взаимодействия лазерного излучения с биотканью еще не были известны. Не существовало научно-обоснованной классификации биофизических эффектов взаимодействия лазерного излучения с биотканью в зависимости от параметров биоткани и параметров лазерного излучения. Не были известны требования к параметрам лазеров для применения в различных областях медицины, требования к системам передачи и наведения лазерного излучения, общей и локальной подсветке операционного поля, системам наблюдения операционного поля, удаления аэрозольных и газообразных продуктов взаимодействия лазерного излучения с биотканью, защиты медицинского персонала и больного от случайного воздействия лазерного излучения и многие другие. Отсутствовали какое-либо лазерное медицинское оборудование и медицинские методики применения лазеров в медицине.
Тем не менее, все вышеперечисленные проблемы были нами решены. В их решении неоценимую помощь оказал М.Ф. Стельмах. С его помощью удалось заинтересовать и привлечь к работе самых выдающихся руководителей медицины СССР. Кроме академика А.А. Вишневского, большую помощь и поддержку оказали директор Всесоюзного онкологического центра АМН СССР академик Н.Н. Блохин; министры здравоохранения СССР, академики Б.В. Петровский и Е.И. Чазов; директор Всесоюзного научно-исследовательского института глазных болезней АМН СССР академик М.М. Краснов; директор Всероссийского центра микрохирургии глаза М3 РСФСР, член-корреспондент АМН СССР С.Н. Федоров; руководитель Центральной научно-исследовательской лаборатории 4 ГУ при М3 СССР, член-корреспондент АМН СССР О.К. Скобелкин и многие другие. Все они безвозмездно предоставляли экспериментальную и клиническую базу руководимых ими клиник, непосредственно участвовали вместе с М.Ф. Стельмахом в обсуждении результатов экспериментальных и клинических исследований.
Результатом явилось обнаружение и открытие:
противоопухолевого действия мощных неодимовых импульсных и непрерывных лазеров;
стерилизующего действия непрерывных углекислотных лазеров на гнойные раны;
бескровной биологической сварки слоев стенок и противоположных стенок полых внутренних органов при их рассечении и соединении излучением непрерывных углекислотных лазеров;
бескровной фотогидравлической препаровки биологических тканей излучением непрерывных углекислотных лазеров;
перфорации тканей внутренних структур глаза с образованием незарастающих отверстий без повреждения наружных его структур излучением импульсных твердотельных лазеров с модуляцией добротности.
Одновременно с проведением экспериментальных и клинических исследований проводились работы по созданию, разработке и серийному выпуску лазерного медицинского оборудования, в которых М.Ф. Стельмах также принял непосредственное участие. Так, в 1970 г. был создан, а с 1975 г. стал выпускаться первый отечественный «лазерный скальпель» на базе непрерывного углекислотного лазера — «Скальпель-1». В 1977 г. создан и с 1983 г. выпускался первый в мире комплект лазерного хирургического инструмента для желудочно-кишечной хирургии —
«Скальпель-2». В 1967 г. создана и с 1975 г. выпускалась первая отечественная противоопухолевая установка «Импульс-1» на базе импульсного неодимового лазера с энергией в импульсе до 1000 Дж. В 1970 г. создан и с 1979 г. выпускался первый в мире лазерный офтальмодеструктор «Ятаган-4» на базе импульсного рубинового лазера с модуляцией добротности. Всего в период с 1970 г. по 1995 г. в НИИ «Полюс» было создано и разработано 11 различных лазерных медицинских аппаратов для общей хирургии, пластической, ожоговой и военно-полевой хирургии, онкологии, офтальмологии, стоматологии, урологии, гинекологии, эндоскопии и других областей медицины и выпущено более 3000 аппаратов различных типов. В этот период М.Ф. Стельмахом с соавторами опубликованы 23 печатные работы по применению лазеров в медицине, в том числе 12 зарубежных патентов.
М.Ф. Стельмах сыграл неоценимую роль в придании государственного масштаба направлению по применению лазеров в медицине. Благодаря проведенной им и членом-корреспондентом АМН О.К. Скобелкиным организационной работе в М3 СССР, АМН СССР и Главном военно-медицинском управлении МО СССР, практически все стационары СССР от городских и областных больниц до всесоюзных центров были оснащены разработанной в НИИ «Полюс» лазерной медицинской техникой.
НА ПЕРЕСЕЧЕНИИ ПУТЕЙ
СД. Захаров
кандидат физико-математических наук,старший научный сотрудник ФИАН
В ФИАНе любят «перемывать косточки» всем корифеям, но о Стельмахе и в кулуарах всегда говорили с уважением. Не было второго человека, сделавшего так много для разработки и серийного производства отечественных лазеров. Наши пути пересеклись на почве применений лазеров в медицине в начале девяностых, когда М.Ф. Стельмах, уже не будучи директором НИИ «Полюс», возглавил это направление на общественных началах. Здесь уже нарастала анархия, коммерциализация подавляла науку, но к Стельмаху прислушивались все. На его семинаре мне довелось делать доклад по механизмам действия лазеров на клетки крови, тут и произошла наша первая встреча.
Митрофан Федорович задал ряд вопросов, точных, касающихся самой сути. По ним угадывалась его глубокая заинтересованность, потому что тема была тесно связана с известным методом внутривенной лазерной терапии. Мне показалось, что он с сочувствием отнесся к основному результату проведенных экспериментов — теперь это называется светокислородным эффектом, хотя докладчик порой выражался не слишком ясно. Да и о какой тогда ясности можно было говорить, если до сих пор не удается понять важные детали!
Некоторое время мы не виделись, и встреча стала забываться. Однажды коллега из Онкологического центра приносит свежий номер «Лазер-информ». В нем опубликовано интервью Митрофана Федоровича по проблемам лазерной медицины с анализом текущего состояния дел. В разделе перспектив — неожиданно высокая оценка нашего направления. Указан пункт, который и мы считали решающим: создание бесконтактных методов диагностики. Научиться контролировать, что происходит в организме во время лазерного облучения — уже будет польза врачам для определения оптимальных световых доз. А если тот же метод пригоден в лабораторных условиях, то можно расшифровывать и механизмы терапевтического действия лазеров.
Разработка приборов и методов медицинской диагностики с использованием лазеров — вот круг вопросов, чаще всего обсуждавшихся в тот период с Митрофаном Федоровичем. Он считал стратегически важным объединить наши скромные «академические» усилия с громадным научно-техническим потенциалом НИИ «Полюс». Не жалея своего времени, Митрофан Федорович водил меня по цехам и отделам, знакомил с людьми, деликатно подсказывал точки соприкосновения интересов. Меня поражало, с каким искренним почтением относились к нему и рабочие, и руководители всех рангов, ведь он уже не был их директором. Хорошо, что не во всех нас въелся дурной комплекс: пока начальник — это все, перестал им быть — будто упал.
Медицинской диагностикой занималось немало талантливых людей. Конечно, каждый из них решал свои специфические задачи, но были и трудности, общие для всех. Митрофан Федорович был убежден, что обсуждать и те, и другие проблемы надо сообща. Вместе мы организовали несколько рабочих совещаний по этой тематике в Узком (Москва), Звенигороде и Обнинске. Организовывать и проводить их было не слишком трудно: туда, где будет присутствовать М.Ф. Стельмах, специалисты приезжали охотно. Впечатления были хорошие, но периодически действующий медицинский форум разработчиков создать не удалось — большинство включилось в борьбу за выживание.
Какую же выбрать стратегию? Тут наши мнения разошлись. Стельмах считал, что необходимо разработать комплексную программу медицинских применений лазеров в стране и добиться ее централизованного финансирования. Он не упускал ни одной возможности, чтобы пропагандировать эту идею в верхах, участвовал в различных заседаниях, ездил в Минздрав и Правительство. Мне же казалось, что это бесполезная трата времени, времена государственного альтруизма прошли, надо сосредоточиться на частной задаче, где наметился прорыв. Разговор порой доходил почти до размолвки, но от своего решения Стельмах не отступил.
Решительность и твердость в убеждениях сочеталась в нем с поразительной доброжелательностью и деликатностью. Говорил о делах, о людях редко, и если приходилось, то только хорошее, о себе — никогда. Никогда не слышал от него жалоб, а в случаях, явно для него неприятных, все сводил к шутке. Он был оптимистом, верил в будущее России, во всех делах исходил из государственных интересов. Стельмах смотрел дальше нас.
Попытка наладить выпуск диагностической аппаратуры, несмотря на помощь Митрофана Федоровича, провалилась — производство стремительно дорожало, цеха пустели. Наступило время перестройки сознания, и каждый проходил его по-своему. Жилось нелегко, но, например, для моей семьи материальные трудности помогли многое понять. Мы с моей женой Людмилой Ростиславовной вступили в Международную ассоциацию «Мир через Культуру», возглавляемую поэтом В. Сидоровым. Ассоциация действовала в потоке идей Н.К. Рериха, приняв его призыв — «Мир через Культуру» — в качестве своего названия. Мы получили возможность общения с людьми столь же высокого нравственного уровня, как и Стельмах.
На один из литературных вечеров Ассоциации я пригласил Стельмаха. Знал о его скептицизме по отношению к «отвлеченным предметам», и потому не был уверен, что примет приглашение, но он пришел. Сел в стороне от нас, внимательно слушал. После концерта впечатлениями не делился, был непривычно задумчив. Это была наша последняя встреча. А может быть, только на этом отрезке пути?
В ГОРАХ ТЕРСКОЛА
С.Р. Рустамовкандидат физико-математических наук,начальник лаборатории НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха,Лауреат Государственной премии СССР
Какая у тебя жизнь, интересная или нет, во многом определяется людьми, с которыми живешь, работаешь. И я бесконечно благодарен судьбе, что я близко знал такого по-настоящему большого и замечательного Человека, как Митрофан Федорович Стельмах, общение с которым всегда было интересным, и оно значительно обогатило мою жизнь.
При первой встрече (это было в 1968 году) Митрофан Федорович произвел на меня впечатление очень сурового начальника, с которым боязно общаться. Потом я понял, что он быстро и с удовольствием откликается на наши приглашения посмотреть на новые научно-технические результаты. Митрофан Федорович приходил либо в тот же день, либо в ближайшие дни и с неподдельным интересом вначале слушал нас, а затем с каким-то детским любопытством задавал множество вопросов, чтобы ухватить суть полученных результатов. Первоначально было странно видеть столь широко известного и грозного директора таким простым и благосклонным в общении с нами, совсем молодыми и еще мало чего достигшими.
С годами проявлялось все большее количество удивительных черт характера и увлечений Митрофана Федоровича.
Вспоминаю встречу с М.Ф. Стельмахом в конце семидесятых годов зимой в Терсколе. Я с Вадимом Пашковым стоял в громадной (не менее чем на час) очереди на подъемник на гору Чегет (на этой горе самые крутые горнолыжные склоны на территории СССР). И вдруг кто-то сзади похлопывает меня по плечу. Я и Вадим оглядываемся и не верим своим глазам. В соседнем, совершенно свободном, проходе для блатных или, как принято сейчас говорить — крутых, стоят (в невообразимой для горнолыжника форме равнинного лыжника) Митрофан Федорович и его жена Валентина Ивановна. Придя в себя после шока, Вадим спрашивает: «Митрофан Федорович, а Вы давно катаетесь?». Ответ: «В первый раз». Вадим: «А Вы хорошо подумали?»
Митрофан Федорович: «У меня потрясающая инструкторша». Все дружно засмеялись, в том числе и вполне симпатичная инструкторша. И здесь, в горах, как всегда проявился удивительный интерес Митрофана Федоровича ко всему — местным людям, к природе.
Немного выше Терскола находится живописнейшее Азау. На поляне Азау расположена научная станция географического факультета МГУ, руководил которой в ту пору мой университетский друг Нурис Урумбаев. Нурис был в СССР одним из лучших и известнейших лавинщиков, прекрасным горнолыжником, хорошим альпинистом и прекрасным рассказчиком. В Приэльбрусье он был легендарным человеком, спасшим многих людей, попавших в лавины. Когда я познакомил Митрофана Федоровича и Валентину Ивановну с Нурисом, он пригласил их в гости. При этом Митрофан Федорович спросил: «С лыжами приходить или без них?». Ответ был: «Конечно, с лыжами!» Нурис показал станцию, рассказал о лавинах, ледниках, научных и житейских проблемах. Митрофан Федорович внимательно слушал, а затем начал активно выдвигать идеи по лазерному исследованию лавин (оказалось, что главные проблемы здесь — измерение скорости фронта лавины и толщины снежного покрова, от которой зависит характер лавины). Договорились и о заключении договора о научно-техническом сотрудничестве, и уже следующим летом по инициативе Вадима Пашкова и при активной поддержке Митрофана Федоровича наша сотрудница Света Прованова ездила к Нурису с лазерным дальномером, и они провели «обстрел» склонов близлежащих гор. После осмотра станции было кавказское застолье, на котором я впервые увидел Митрофана Федоровича совершенно раскрепощенным — в застолье принимал участие не «высокий начальник» с соответствующими «высокими» атрибутами поведения, а общительный, веселый и приятный в общении человек. Между Нурисом и Митрофаном Федоровичем сразу же установились дружеские отношения. Для Митрофана Федоровича всегда было характерно, что слова о сотрудничестве, взаимопомощи были не дежурными «застольными», а были реализованы в последующие годы. Нурис несколько раз посещал наш институт, Митрофан Федорович радушно его принимал. Были общения и дома у Нуриса в Москве.
А после застолья в Азау началось самое интересное — спуск на горных лыжах на турбазу ЦСКА в Терсколе, в которой отдыхали Стельмахи. Азау находится на высоте 2200 м, а Терскол —
на 1900 м, расстояние между ними чуть больше двух километров, т.е. уклон весьма заметный, и без всякого разгона скорость развивается довольно приличная. Спускал всю команду Нурис. Трудно наш спуск описать словами, это надо было видеть. Чуть ниже станции по обе стороны трассы спуска расположены на расстоянии 1,5-2 м два больших валуна, и их нужно проскочить после небольшого поворота. Первым проехал валуны Нурис, затем Валентина Ивановна, а Митрофан Федорович не вписался в поворот, въехал в один из валунов и упал. Когда он поднялся и увидел наши встревоженные лица, то улыбнулся и сказал, что все в порядке и что он к дальнейшему спуску готов. Нурис сразу же понял, в какую авантюру он завлек совершенно не умеющих кататься людей, и предложил продолжить спуск пешком. Предложение было яростно отвергнуто Митрофаном Федоровичем, и мы продолжили спуск, с той разницей, что теперь Нурис через каждые 20-30 метров останавливался в «ловушках», и дело успешно пошло. Когда мы проехали больше половины пути, квалификация новоиспеченных горнолыжников заметно повысилась, и казалось, что уже никаких проблем не будет. Нурис утратил бдительность, расстояние между остановками заметно увеличилось, но в один из моментов Митрофан Федорович неожиданно и мгновенно пропал из поля зрения. Оказалось, что он вновь не вписался в поворот и угодил в большую глубокую яму. Когда мы подъехали к яме, то увидели барахтающегося в ней Митрофана Федоровича, который активно пытался встать на ноги, но у него это не получалось. Мы были встревожены, не случилось ли чего с ним, но с другой стороны, на это было очень комично смотреть, и мы с трудом сдерживали смех. К счастью, с Митрофаном Федоровичем ничего не случилось, мы помогли ему вылезти из ямы. Поглядев на нас и увидев, что мы с трудом сдерживаем смех (особенно Валентина Ивановна), он первым от души засмеялся, а за ним, конечно, и мы. Вопрос о том, спускаться дальше на лыжах или идти пешком, уже не возникал, и мы благополучно доехали до турбазы.
Этот эпизод является лишь небольшим штрихом в яркой жизни Митрофана Федоровича, но тем не менее и в нем проявилась совершенно неповторимая, дорогая и близкая для меня личность.
Несколько слов о моей работе в нашем институте. Создание НИИ «Полюс», вне всяких сомнений, является главным достижением М.Ф. Стельмаха. Спустя всего 2-3 года после своего образования наш институт стал ведущей и авторитетнейшей орга-
низацией Советского Союза по лазерной тематике. Быть сотрудником института Стельмаха (в основном так тогда называли и знали НИИ «Полюс») было очень престижно, на всех конференциях и совещаниях по лазерам к нам относились очень уважительно. Быстрому становлению института во многом способствовали исключительно высокие профессиональные, деловые и человеческие качества Митрофана Федоровича, который умел выбрать наиболее важные, принципиальные задачи и сконцентрировать именно на них усилия коллектива. Важную роль играла здоровая и бодрая нравственная атмосфера быстро развивающегося молодого коллектива, на формирование которой определяющее влияние оказывали замечательные личные качества Митрофана Федоровича.
Когда в 1968 г. я поступил в аспирантуру физического факультета МГУ, то мой научный руководитель Р.В. Хохлов направил меня и еще одного своего аспиранта (Сашу Портняги- на) выполнять диссертационную работу в институт Стельмаха, поскольку материально-техническая база для проведения современных экспериментов по лазерам и нелинейной оптике в нем уже была значительно лучше, чем на кафедре в МГУ или в каком-либо ином научном учреждении Москвы. К этому времени в НИИ «Полюс» первыми в СССР начали выращивать алюмоиттриевый гранат с неодимом, KDP, ниобат лития, барий-натрий ниобат, была создана производственная база и разработана технология для изготовления высококачественных элементов на основе этих кристаллов. Немаловажным фактором для принятия Р.В. Хохловым такого решения было и то, что в институте, в отделе, возглавляемом выпускником физфака, одним из пионеров нелинейной оптики ВТ. Дмитриевым, активно и успешно проводились исследования по нелинейной оптике. По мнению Р.В. Хохлова, это должно было способствовать быстрому получению мною интересных научных результатов и своевременной защите диссертации, что по существу и произошло — ВТ. Дмитриев стал соруководителем моей диссертационной работы.
Я был свидетелем и участником многих встреч и бесед Митрофана Федоровича с учеными, руководителями и сотрудниками НИИ, академических и медицинских институтов, ВУЗов, заводов со всего Советского Союза и видел, с каким интересом и неподдельным уважением к собеседникам он вел разговор. Чтобы глубоко понять смысл научной или любой иной проблемы, он никогда не стеснялся задавать самые простые, иногда
наивные, «детские» вопросы, что в немалой степени способствовало расширению его научного, производственного и житейского кругозора, а часто помогало более глубоко понять проблему и тем, кого спрашивал Митрофан Федорович. Отсутствие высокомерия, простота в общении, готовность поддержать и помочь делали людей его единомышленниками, и многие относились к нему с огромной симпатией, уважением и теплотой. В то же время он не терпел чинопочитания, заискивания, завышения его роли. Если это происходило, он с иронией, а иногда и резко, останавливал собеседника.
Думаю, что многочисленные общения с людьми науки и производства, контакты со множеством научных учреждений помогали Митрофану Федоровичу своевременно ставить в план института перспективные научно-исследовательские работы, что позволяло институту (и позволяет до сих пор!) находиться на передовых позициях в лазерной науке и технике.
Еще раз повторю, что я бесконечно благодарен судьбе, что я работал с таким замечательным Человеком, как Митрофан Федорович Стельмах.
М.Ф. СТЕЛЬМАХ — ДИРЕКТОР НИИИ ЗАВЕДУЮЩИЙ КАФЕДРОЙКВАНТОВОЙ ЭЛЕКТРОНИКИ МФТИ
АА Фомичевдоктор физико-математических наук, профессор МФТИ,зам. зав. базовой кафедройквантовой электроники МФТИ в НИИ «Полюс»,председатель докторского диссертационного Совета ФФКЭ МФТИ
Впервые об институте квантовой электроники и его директоре — Митрофане Федоровиче Стельмахе — мы, в то время студенты 2-го курса 557 группы Физтеха (первого полного набора 1965 года на вновь открытый в Московском физико-техническом институте факультет физической и квантовой электроники), услышали от профессора Георгия Викторовича Скроцкого.
Первоначально наша группа была ориентирована на Зеленоград — центр микроэлектроники, и перед этой встречей мы почти все были настроены к квантовой электронике скептически. Но Георгий Викторович был блестящим оратором, и наша группа в полном составе (староста Владик Прядеин) оказалась в институте у Митрофана Федоровича.
Нам нравилось все — и светлый, вновь построенный корпус, и уверенные, вместе с нами набирающие опыт молодые доценты: Георгий Митрофанович Зверев, Валентин Георгиевич Дмитриев, Лев Абрамович Ривлин, Станислав Николаевич Столяров, Владимир Павлович Быков, и то, что мы попали в руки «старых» физтехов — Скроцкого, Попова и Левчук, работавших в то время у Рыбакова Б.В., и тот энтузиазм, которым были заражены буквально все сотрудники института: работы часто заканчивались за полночь.
Во всем чувствовалось присутствие Митрофана Федоровича: практически еженедельно он обходил лаборатории, где общение с нами проходило на неформальном уровне. Часто его сопровождали ведущие профессора МГУ, в том числе Р.В. Хохлов, академики АН А.М. Прохоров и Н.Г. Басов. Их короткие разговоры в нашем присутствии возбуждали наш энтузиазм до высшей точки: хотелось работать и работать!
Я это рассказываю, чтобы в наше непростое время вспомнить те основы, которые постоянно питали нас, тот высокий восторг, накрывавший нас при достижении успеха, пусть и локального, и сдержанную похвалу Митрофана Федоровича.
Событием явилась защита нами дипломов весной 1971 года. Она проходила в переполненном кабинете Стельмаха: отделы, где мы работали в течение трех лет, присутствовали практически полностью, защита длилась около часа, одновременно обсуждались и перспективы разработок.
Как нам стало известно позднее, не менее впечатлен был и сам Митрофан Федорович: он затребовал к себе наши дипломы, и всей группе было предложено остаться в институте.
В конце аспирантуры, в 1974 году мне было предложено (для меня неожиданно) О.М. Белоцерковским — ректором физтеха, перейти на постоянную работу в МФТИ, но не терять связь с базой НИИ «Полюс», а наоборот расширить ее. Причиной явилось развитие третьей составляющей образования на физтехе — создание факультетского цикла по квантовой электронике.
Несмотря на занятость, Митрофан Федорович, в то время уже заведующий базовой кафедрой квантовой электроники, много времени уделял созданию практикума по лазерной технике, обсуждению программ общефакультетских курсов, и составу курсов лекций по специальности. С 1974 года Митрофан Федорович — постоянный член Ученого и Координационного Советов факультета.
Не всегда простыми были отношения на факультете. В состав Совета входили академики Девятков Н.Д., Гуляев Ю.В., Мельников В.А., члены-корреспонденты Лидоренко Н.С., Курбатов Л.Н., Устинов Н.Д., профессора декан факультета Бондаренко Б.В., Калашников С.Г., Стельмах М.Ф. Обсуждение проблем факультета часто проводились на базовых предприятиях, и иногда проблемы отдельных кафедр выносились на общее обсуждение. Трудно переоценить стабилизирующее влияние Митрофана Федоровича в этих дискуссиях: он всегда отделял суть от наносного и не позволял разыгрываться ненужным страстям. Высоко оценивал участие Митрофана Федоровича в жизни физтеха его ректор, академик О.М. Белоцерковский. Они часто беседовали (иногда в моем присутствии) и по проблемам науки, и по нуждам образования. В итоге Митрофан Федорович был активнейшим инициатором известных постановлений Правительства по физтеху, позволявших институту динамично развиваться.
После ухода с поста директора НИИ «Полюс» (небезызвестный конфликт с тогдашним министром электронной промыш-
ленности) Митрофан Федорович не потерял связей с физтехом — он возглавлял Лазерный центр МФТИ и продолжал работу со студентами и аспирантами. Он увлекся в это время проблемой магнитооптической записи информации, вел регулярный семинар по этой теме, создал профильную лабораторию и практикум на нашем факультете. Поразительна была его способность почувствовать актуальность темы: ведь только сейчас широко «пошли» перезаписываемые магнитооптические диски в компьютерах.
«Беритесь за большие дела, не смущаясь малыми силами», — любил повторять он молодежи, прекрасно понимая, что за развитием идеи потребуется серьезная проработка как техническая, так и финансовая. И всерьез огорчался, если видел недостаточное упорство молодых сотрудников: «ленивы мы и нелюбопытны», — говорил он в этом случае.
Однажды поздней осенью удалось нам вытащить его на прогулку на яхте на Пироговском водохранилище (в то время практически пустынном). И здесь проявился его рыцарский дух — было полное безветрие, и нам попалась по пути маленькая яхта, экипаж которой отчаянно жестикулировал, просясь на буксир. Зная, что бензина «в обрез», я попытался проследовать мимо, но Митрофан Федорович твердо посоветовал мне, как капитану, не отказывать им в просьбе, тем более, что в экипаже яхты была девушка. В результате мы возвращались, подгребая «на румпеле», до глубокой ночи. Но это не расстроило нас: разговор с Митрофаном Федоровичем о будущих проектах стоил того!
В начале 90-х мы взялись за проект создания интегрированных инерциально-спутниковых навигационных систем для самолетов Аэрофлота. Митрофан Федорович внимательно меня выслушал и, с осторожностью, пожелал успехов (сам он в это время всерьез увлекся проектами применения лазеров в медицине). Особенно его настораживало, что мы элементщики — разработчики лазерной части системы — взяли на себя роль головного исполнителя.
Первые успешные полеты системы прошли только в конце 1997 года.
Многое вспоминается, но только со временем понимаешь, каким значительным событием в жизни была совместная работа с Митрофаном Федоровичем, и сейчас, в трудные моменты решения технических, финансовых проблем, проблем человеческих отношений, стараемся следовать его примеру.
СЛОВО О МИТРОФАНЕ ФЕДОРОВИЧЕ
Е.М. Швом
начальник лаборатории НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха
Во время Тбилисской конференции по нелинейной оптике Митрофан Федорович поехал к большому «геологическому» начальнику и взял меня с собой.
Мы вошли в кабинет. Митрофан Федорович сел в кресло, положил ногу на ногу и начал разговор: «У нас концепция. Кто еще не занимается лазерами, тот будет ими заниматься...»
Результат:
Через год в Грузии организовали выпуск нелинейных кристаллов CDA.
«Лазерный энтузиазм» Митрофана Федоровича не поддавался никаким обстоятельствам.
Мне представляется, что он хотел, чтобы мы приняли это наследство.
ОРГАНИЗАТОР И РУКОВОДИТЕЛЬКОМПЛЕКСНЫХ РАБОТ
В.Н. Свиринкандидат технических наук,начальник отдела НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха
С 1983 г., около 5 лет, я имел честь работать в качестве первого заместителя Митрофана Федоровича Стельмаха — Главного конструктора по теме «Кардан», и мне пришлось почти ежедневно с ним встречаться по вопросам организации этой крупной комплексной работы.
Митрофана Федоровича отличало умение слушать собеседника, его уважительное отношение к другому мнению, желание до конца понять проблему. К каждой задаче он всегда подходил с «физической» меркой, во всем старался увидеть «физические» особенности процесса (это относилось, в том числе, и к процессу организации разработки и производства изделия). Мне было видно, что Митрофан Федорович все же был больше ученый, физик, нежели Главный конструктор, «физическое» начало всегда в нем преобладало над всем остальным. Навсегда мне запомнился его веселый нрав, одинаково ровное отношение ко всем сотрудникам, независимо от регалий и должностей.
Митрофан Федорович пользовался исключительной известностью и уважением во многих (наверное, правильнее сказать — во всех) научных и других учреждениях.
Однажды мы с Митрофаном Федоровичем были в командировке в ЦСКБ (г. Куйбышев), на Совете Главных конструкторов по комплексу. Вел Совет Генеральный конструктор Д.И. Козлов; собралось около 50 главных конструкторов, директоров предприятий ит.д. После долгой (как обычно) ругани и перепалки Д.И. Козлов остановил заседание и сообщил собравшимся, что у директора НИИ «Полюс» и Главного конструктора одного из важнейших изделий комплекса Митрофана Федоровича Стельмаха сегодня день рождения и от себя лично и от имени всех присутствующих его поздравил. После этого заседание перешло в очень мирное русло, и через 10 минут «протокол разногласий» был подписан.
Мне пришлось встречаться со многими видными учеными (как теперь бы сказали, «крутыми» людьми), в том числе Янгелем, Пилюгиным, Музруковым, Королевым, Курчатовым, Келдышем, Коптевым, Козловым и др. Все они были замечательными людьми, но Митрофана Федоровича отличали от них человечность и уважительное отношение к любому собеседнику. К нему можно было войти, не боясь его, и ты всегда знал, что будешь что-то обсуждать, а не присутствовать при твоем разносе.
ИСКУССТВО ДЕРЖАТЬ УДАР
ВТ. Кригелъкандидат технических наук,начальник аналитического центра НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха
Мне посчастливилось работать заместителем М.Ф. Стельмаха, причем в очень тесном контакте с ним, на протяжении девяти последних лет его жизни. И это был не самый легкий период в биографии Митрофана Федоровича.
Хорошо помню М.Ф. Стельмаха в начале восьмидесятых: всеми уважаемый физик, генератор идей, доктор наук; реально действующий профессор, заведующий кафедрой МФТИ; генерал-майор; генеральный директор НПО «Полюс», создавший, построивший и четко руководящий ведущим в СССР научнопроизводственным объединением, включающим в себя НИИ и несколько серийных заводов.
М.Ф. Стельмах находится на пике своих творческих сил и организаторских способностей, удивляет коллег бьющей через край энергией и огромной трудоспособностью. Он добился, наконец, очевидного успеха в деле своей жизни — создании квантово-электронной промышленности в стране.
Но внезапно такой человек, лидер и созидатель по складу характера, оказывается отстраненным от «руля» и в два приема перемещается в тихую заводь — Аналитический центр НИИ, находящийся к тому же в арендуемом помещении учебного института, далеко от основной площадки «Полюса». Не сломаться было трудно.
И тогда я получил от Митрофана Федоровича важнейший жизненный урок — умение держать удар. Он никогда, даже намеками, не обсуждал эту тему, много думал, сопоставлял и действовал.
Что ж, начинаем новый раунд. Исходные условия не так уж и плохи:
множественные налаженные связи, причем на самом высоком уровне, в научных, промышленных и военных структурах;
высочайший авторитет и уважение к одному имени «Стельмах» среди профессионалов;
глубокие всесторонние знания и острый критический ум;
хорошо укомплектованный современным западным оборудованием Аналитический центр — ключевое звено при грамотной разработке и высокоэффективном производстве различных изделий квантовой электроники;
сильный, хотя и небольшой, коллектив инженеров-аналитиков с большим опытом работы;
сохранившаяся образовательная деятельность в МФТИ, т.е. возможность отбора молодых инициативных сотрудников;
и, наконец, масса идей — от фемтосекундной лазерной спектроскопии до накачки лазерных кристаллов лазерными диодами (последнее тем более важно, что в «Полюсе» одновременно имеются ведущие силы теоретиков и экспериментаторов в этих областях, т.е. налицо возможность для института «вскочить на гребень» волны начинающегося спроса).
Но прежде всего — Аналитический центр. Здесь первое, что необходимо, это получить общий взгляд на проблему. Таким образом, ближайшая задача сформулирована.
И вот мы с Митрофаном Федоровичем отправляемся в командировки по ведущим Аналитическим центрам России, Украины и Грузии. При встрече он моментально располагает к себе людей, как губка, впитывает информацию, советуется, не стесняясь учиться. Так формируется представление о будущей эффективной структуре. Дальше вопрос техники — организуется отдел, набирается молодежь, которая осваивает сложнейшее исследовательское оборудование; упрочняются контакты с разработчиками приборов и технологии. Идет интенсивный поиск наиболее узких, проблемных мест производства.
Стало отчетливо ясно, что не хватает собственных знаний, опыта в этой специфической области физики твердого тела. И тогда Митрофан Федорович, будучи уже в «пенсионном» возрасте, как студент, берется за книги и журналы. Через некоторое время он уже вполне компетентно участвует в обсуждении работ по аналитике, докладываемых на семинарах, рецензирует статьи и планы исследований.
Плоды такой осознанной и четко организованной работы созревают быстро — разносторонний аналитический контроль становится обязательной составляющей работы технологов при разработке и выпуске лазерных диодов и гироскопов, а результаты аналитических исследований являются весомым и непререкаемым аргументом в спорах о природе того или иного
технологического брака, о методах повышения качества выпускаемых приборов.
Характерно, что, наряду с развитием аналитики для обеспечения производства изделий квантовой электроники, М.Ф. Стельмах продолжает активно заниматься внедрением лазеров в таких важнейших приложениях, как лазерная медицина, спектроскопия, оптическая память. Не удивительно, что за советом к нему приезжают ведущие ученые страны в этих областях.
При этом Митрофан Федорович помнит о здоровье и семейных делах сотрудников; использует свои великолепные медицинские связи, чтобы помочь им в случае беды. Не пропускает ни одной выставки живописи, в курсе всех лучших спектаклей в театрах Москвы. Летом гуляет по лесу, осенью плавает в море, зимой катается на лыжах.
Итак, вопреки всему выдержал удар, устоял, живет полноценной интереснейшей жизнью.
Вот только сердце подкачало...
МИТРОФАНУ ФЕДОРОВИЧУ СТЕЛЬМАХУ(НИИ «Полюс» 40 лет)
Михаил Зверков
Любому зданию необходим ремонт. Нам сорок. Лазеру примерно тоже. И хочется взглянуть за горизонт. Но надо кое-что и подытожить.
Настроиться и выбрать верный тон.
Шагнуть в Историю, промчаться по Этапам. Как гениально просто: «Электрон Неисчерпаем так же, как и атом».
И всех ушедших вспомнить имена, (Как много их уже в прямоугольных рамках). Их знала и любила вся страна.
Так почему же мы еще не в дамках?!
И мучась ненадежностью прогноза, (Характер свой уже не переделать) Задать два самых основных вопроса: «Кто виноват?» и «Что теперь нам делать?»
В деталях важно общность не терять, (Ответ я отыскать тогда сумею), Чтоб непременно в будущее взять Единство «Полюса» как Русскую Идею.
Продолжить дело, начатое тем, Кто смотрит с барельефа зорким оком. Он был удачлив в выборе проблем И стал в своем отечестве пророком.
Какая жизнь! Хватило б на троих:
Учеба и война, утрата зренья, Научная борьба на грани сил своих. Вот Человек! Дал Бог тебе прозренье.
Он жил среди людей и для людей.
Успеха ждешь? — Так сам себя измучай! Привыкнуть не могу, что полную идей Жизнь обрывает так нелепый случай.
Ах, как же он мечтательно хотел
В прекрасном будущем себя на миг представить! Не гибнут души с прекращеньем тел.
И нам нельзя сфальшивить и слукавить.
Ход жизни по неведомым законам, Все на круги своя однажды возвратится. Тогда и разберемся с электроном, Ведь новый век как чистая страница.
Даты жизниСТЕЛЬМАХА М. Ф.
Родился 21 декабря 1918 г. в селе Большое Мешково Амвро- сиевского р-на Донецкой области.
1935 г.— Иловайская средняя школа Донецкой области (10 классов).
1931 г. — вступил в ряды ВЛКСМ.
1935 — 1940 гг. Харьковский государственный университет им. Горького («техническая физика»), диплом с отличием. Высшая вневойсковая подготовка при ХГУ в 1937-1938 гг.
Аспирантура ХГУ по кафедре технической физики; поступил в 1940 г.
06.1941 г. — призван в Красную Армию и направлен в органы НКВД в звании мл. лейтенант.
06.1941-11.1941 — 248 отдельный саперный батальон, оперуполномоченный ОО НКВД, Западный и Волховский фронты. 01.11.41-04.12.41 — на излечении после ранения в эвакогоспитале № 1539.
1942 г. — кандидат в члены КПСС.
12.1941-07.1943 — 19 Запасная стрелковая бригада, ст. оперуполномоченный ОО НКВД, Приволжский военный округ. 07.1942 г. — воинское звание ст. лейтенант.
07.1943-03.1946— Саратовский гарнизон, ст. оперуполномоченный ОО НКВД, Приволжский военный округ.
1945 г. - член КПСС.
11.1945 г.— воинское звание капитан.
03.1946-06.1946 — 7 Отдельный полк офицерского состава (в резерве), Московский военный округ.
07.1946 г. (по 09.1947)— назначение в НИИ артиллерийского приборостроения Главного артиллерийского управления Вооруженных Сил, впоследствии переименованный в НИИ-5 (старший инженер, начальник лаборатории, заместитель начальника отдела).
09.1947-03.1953 — Институт радиолокации и артиллерийского приборостроения Академии артиллерийских наук (начальник лаборатории), Московский военный округ.
12.1949 г.— воинское звание инженер-майор.
03.1953-11.1954 — НИИ № 5 Главного артиллерийского управления (зам. начальника отдела), Московский военный округ.
V 04.1954 г.— воинское звание инженер-подполковник.
11.1954-02.1960 — Центральный НИИ № 108 (начальник лаборатории, начальник сектора).
В 1955 г. — присвоена ученая степень кандидата технических наук.
07.1959 г.— воинское звание инженер-полковник.
02.1960-06.1961 — Главный инженер 5-го Управления Государственного комитета при СМ СССР по радиоэлектронике.
06.1961-07.1962 г. — старший научный сотрудник лаборатории, затем отдела ЦНИИ № 108.
07.1962 г. — директор НИИ № 333 ГКЭТ СССР, переименованного в феврале 1972 г. в НИИ «Полюс» Министерства электронной промышленности СССР.
03.1966 г.— воинское звание генерал-майор инж.-техн. службы.
1968 г. — член Черемушкинского РК КПСС.
1970 г. — доктор технических наук.
1971 г. — депутат Московского Совета депутатов трудящихся.
1974-1983 гг. (по совместительству) — заведующий кафедрой квантовой электроники МФТИ.
1980 г. — присвоение ученого звания профессора по кафедре квантовой электроники (МФТИ).
1978-1982 гг. — Генеральный директор НПО «Полюс» и одновременно директор НИИ «Полюс».
1982 г. — первый заместитель директора НИИ «Полюс» по научной работе.
1984 г. — начальник центра физико-химических исследований и высокоточных измерений НИИ «Полюс».
ОСНОВНЫЕ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ НАГРАДЫ
1945 Медаль «За победу над Германией в 1941-1945 гг.»
1948 Медаль «XXX лет Советской Армии и Флота»
1951 Медаль «За боевые заслуги»
1956 Орден Красной Звезды
1962 Медаль «За безупречную службу» I степени
1971 Орден Ленина
1976 Орден Трудового Красного Знамени
1979 Государственная премия по науке и технике
Список научных трудовСТЕЛЬМАХА М. Ф.
Лошаков Л.Н, Олъдерогге Е.Б., Стельмах М.Ф. Технический отчет по НИР «Разработка принципов генерации электромагнитных колебаний с помощью ламп бегущей волны». Тема № 105. НИИ-5. 1947. 112 с.
Кулик И.М., Никифоров В.М., Олъдерогге Е.Б., Стельмах М.Ф. — руководитель работы. Технический отчет по НИР «Исследование методов снижения шумов в генераторной лампе бегущей волны сантиметрового диапазона». Шифр «Лафет». Тема 193/д-45-48. НИИ-5. 1948. 136 с.
Лошаков Л.Н, Стельмах М. Ф. Генераторные лампы бегущей волны // Вестник информации БНТ. 1948. № 5.
Лошаков Л.Н, Стельмах М.Ф. К теории физических явлений в волнотроне // Вестник информации БНТ. 1948. № 9.
Стельмах М.Ф. Генераторное устройство микроволнового диапазона. А.с. № 172364 с приоритетом от 31.V.1948r.
Кулик И.Н, Никифоров В.М., Олъдерогге Е.Б., Стельмах М.Ф. — руководитель работы. Технический отчет по НИР «Разработка и изготовление генераторных ламп на волну 0,8 см для использования их в аппаратуре по освоению указанного диапазона». Тема 172-55-50. Шифр «Комитет В». НИИ-5. 1950. 140 с.
Невский А.В., Лошаков Л.Н, Стельмах М. Ф. Малошумящая пушка для ламп с бегущей волной. А.с. № 14195 с приоритетом от 23.Х. 1950.
Лошаков Л.Н., Кулик И.М., Никифоров В.М., Стельмах М. Ф. Генераторные лампы с бегущей волной сантиметрового и миллиметрового диапазона волн: Труды 35-й Научно-технической конференции БНТ. 1951.
Невский А.В., Лошаков Л.Н., Стельмах М. Ф. Усилительная лампа с бегущей волной, имеющая малый фактор шума // Вестник информации БНТ. 1951. № 10.
СтельмахМ.Ф. (руководитель работы). Технический отчет по НИР «Усилительная лампа с бегущей волной 10 см диапазона». Тема 149-55-51. НИИ-5. 1951. 47 с.
Лошаков Л.Н, Кулик И.М., Стельмах М.Ф. Генерация электромагнитных колебаний при помощи ламп с бегущей волной // Известия Академии артиллерийских наук. 1952. № 25.
Лошаков Л.Н, Невский А.В., Никифоров В.М., БрукМ.А., Стельмах М.Ф. Технический отчет по НИР «Улучшение параметров усилительной лампы с бегущей волной на 10 см диапазоне». Тема 37-55-52. НИИ-5. 1952. 107 с.
СтельмахМ.Ф. (руководитель работы). Технический отчет по НИР «Исследование возможности разработки лампы с бегу-
щей волной для усиления высокой частоты в трехсантиметровом диапазоне». Тема 36-55-52. НИИ-5. 1953. 123 с.
Стельмах М.Ф. Некоторые вопросы распространения и взаимодействия с электронным пучком электромагнитных волн в периодических структурах. Диссертация на соискание ученой степени кандидата техн. наук. НИИ-5. 1954. 178 с.
Соловьев ЕЛ., Стельмах М.Ф. Два типа генераторов обратной волны // Радиоэлектроника. 1955. БНТ № 8.
Алямовский И.В., Екамасов Н.И., Соловьев Е.Г., Стельмах М.Ф. Технический отчет по НИР «Гетеродинные лампы с обратной волной миллиметрового диапазона волн». Шифр «Рейс». Отчет № 489. ЦНИИ-108. 1956. 158 с.
Невский А.В., Соловьев ЕЛ., Стельмах М.Ф. Электронная пушка магнетронного типа. Ас. № 16425 с приоритетом от 21.1.1956.
Бородкин А.И., Левин Г.Я., Лысов Г.В., Стельмах М.Ф. А.с. по заявке № 465189 № 1844 с приоритетом от 29.07.1957.
СтельмахМ.Ф. О взаимодействии электронного потока с полем пространственных гармоник // Радиотехника и электроника. 1957. Т. II. Вып. 4.
Алямовский И.В., Екамасов Н.И., Зубов В.Г., Стельмах М.Ф. (руководитель работы). Технический отчет по НИР «Исследование возможности создания гетеродинов с электронной перестройкой частоты в диапазоне волн 3 мм». Шифр «Радий». Отчет № 559. ЦНИИ-10. 1957. 146 с.
Соловьев ЕЛ., Стельмах М.Ф. Результаты исследований по созданию ламп обратной волны в сантиметровом и миллиметровом диапазонах: Доклад на II Всесоюзной конференции по СВЧ-электронике. 1957.
L ’oshakov L.N., Stelmakh МЛ. Une methode de calcul approximatif des constantes de propogation dans les lignes aretard en presence d’une faisean electronique. L’ond Electrique. T. XXXVII № 367, Oktobre 1957.
Соловьев E.H., Стельмах M. Ф. Гетеродинные лампы с обратной волной на диапазон 0,8-1,8 см // Радиотехника. 1958. № 8.
Алямовский И.В., Соловьев ЕЛ., Стельмах М.Ф. Гетеродинные лампы с обратной волной сантиметрового и миллиметрового диапазонов волн. Юбилейный сборник трудов ЦНИИ-108. Сер. Электроника. 1958.
СтельмахМ.Ф. К теории сдвоенного блока щелевых резонаторов// Радиотехника. 1958. № 8.
Олъдерогге Е.Б., Стельмах М.Ф. Распространение электромагнитных волн в диафрагмированных замедляющих системах с кольцевыми щелями // Радиотехника и электроника. 1959. Т. 5.
Алямовский И.В., Екамасов Н.И., Зубов ВЛ., СтельмахМ.Ф. (руководитель этапа работы). Технический отчет по НИР «Импульсная лампа обратной волны средней мощности 8 мм диапазона длин волн». Отчет №671. Шифр «Окунь». ЦНИИ-108. 1961.
Екамасов Н.И., Зубов В.Г., Олъдерогге Е.Б., Стельмах М.Ф. (руководитель этапа работы). Технический отчет по НИР «Разработка генераторной лампы обратной волны 8 мм диапазона волн с выходной мощностью 50-100 ватт в непрерывном режиме». Отчет № 708. Шифр «Аргон». ЦНИИ-108. 1963.
Стельмах М. Ф. Доклад на I Всесоюзной конференции по квантовой электронике о практическом применении приборов квантовой электроники. М., 1966.
Просветов В.К., Рыбаков Б.В., Смирнов ТА., Стельмах М.Ф. и др. А.с. по заявке № 1513391/16859 № 49623 с приоритетом от 27.07.1967.
Стельмах М.Ф. Квантовые приборы оптического и СВЧ-диапазонов. Юбилейный сборник «Электронные и квантовые приборы». 1968.
Стельмах М.Ф. Исследование и разработка электронных СВЧ- приборов с длительным взаимодействием. Диссертация на соискание ученой степени доктора техн. наук. 1969.
Стельмах М. Ф., Демиденков Ю.В., Просветов В.К, Рыбаков Б.В., Парников СП., Елисеев С.В., ГубаревичА.В., Гребенщиков И.И., Лымаръ В.М., ЕсипенкоА.В., Кабанов Э.Н., Карманов Б.И., Смирнов Г.А., Филипов В.М. Хранитель направления для удароустойчивых систем. А.с. на имя в/ч 25840 № 49623 от 19.01.1970.
Афанасьев В.А., Волжин А.А., Невский А.В., Стельмах М.Ф. и др. А.с. по заявке № 1568401/18710 № 74447 с приоритетом 4.XI.1971 г.
Невский А.В., Танин Н.Л., Терещенко П.М., СтельмахМ.Ф. и др. А.с. по заявке 15 34005 № 71305 с приоритетом от 04.05.1971.
Краснов М.М., Малышев Б.Н., Прозоров В.Н., Сапрыкин П.И., Батрукова М.Г., СтельмахМ.Ф. Лазерная офтальмологическая установка: А.с. по заявке № 1821987 с приоритетом 31.08.1972.
Альтшулер Ю.Г., Татаренко А.С. Лампы малой мощности с обратной волной / Под научи, ред. М.Ф. Стельмаха. М.: Сов. радио.
Галутва Г.В., Рязанцев А.И. Селекция типов колебаний и стабилизация частоты оптических квантовых генераторов / Под научн. ред. М.Ф. Стельмаха. М.: Связь, 1972.
Стельмах М. Ф., Челъный А.А. Лазерная технология. БСЭ, 3-е изд. Т. 14. М.: Советская энциклопедия, 1973. С. 110-112.
Краснов М.М., Стельмах М.Ф., Малышев Б.Н., Прозоров В.Н., Сапрыкин П.И., Батрукова М.Г. Лазерная офтальмологическая установка: Ас. № 446981 с приоритетом от 31.08.72, БИ, 1974, № 38.
НевскийА.В., Стельмах М.Ф. Оптическая связь. БСЭ, 3-е изд. Т. 18. 1974. С. 454-455.
Билак В.И., Докучаев И. Р., Пашков В.А., Онищенко А.М., Петров А.И., Стельмах М.Ф., Черноусов Н.П. Индуцированное излучение кристаллов иттриево-алюминиевого граната с неодимом при накачке инжекционным ПКГ // Квантовая электроника. 1975. Т. 2. С. 1050.
Стельмах М.Ф., Тимофеев А.И., ЧелъныйА.А. Применения лазерной технологии в электронной промышленности: Сб. Электронная техника. Сер. 10. Квантовая электроника. 1975. № 1. С. 4-23.
Вейко В.П., Водоватов Ф.Ф., Либенсон М.Н., ЧелъныйА.А. Лазеры в технологии / Под ред. М.Ф. Стельмаха. М.: Энергия, 1975. 215 с.
Базарный Е.М., Гуляев Ю.В., Бородулин В.И., Григорьянц В.В., Жа- ботинский М.Е., Иванов Т.П., Крестов-Надеев АМ., Листвин В.И., Потапов В.Г., Соколов А.В., СомнинВ.П., Стельмах М.Ф., Трегуб Д.П., Фомичев А.А., Швейкин В.И., Эленкриг Б.Б. Волоконно-оптический тракт для передачи наносекундных импульсных сигналов // Радиотехника и электроника. 1976. №6.
Стельмах М.Ф., Тимофеев А.И., ЧелъныйА.А. Лазерная технология в электронной промышленности // Электронная промышленность. 1976. № 1. С. 5-10.
Рябов С.Г., Торопкин Т.Н., Усольцев И.Ф. Приборы квантовой электроники / Под научн. ред. М.Ф. Стельмаха. М.: Сов. радио, 1976. 309 с.
Билак В.И., Голдобин И. С., Зверев Г.М., Куратев И.И., Пашков В.А., Стельмах М.Ф., Шестаков А.В. Некоторые характеристики твердотельных лазеров со светодиодной накачкой: Тезисы доклада II научно-технической конференции ЦНИИ «Электроника», 1977. С. 35.
Стельмах М.Ф., ЧелъныйА.А. Лазеры для технологии: Доклад на конференции «Оптика лазеров». Январь 1977, Ленинград.
Билак В.И., Голдобин И. С., Зверев Г.М., Куратев И.И., Пашков В.А., Стельмах М.Ф., ШестаковА.В. Твердотельные лазеры со светодиодной накачкой: Тезисы IX Всесоюзной конференции по когерентной и нелинейной оптике. Ленинград. 1978. С. 36.
Стельмах М.Ф. Применение лазеров в народном хозяйстве// Электронная техника. Сер. 11. Лазерная техника и оптоэлектроника. 1978. Вып. 1. 40 с.
Стельмах М.Ф. Элементы лазерной техники: В книге «Справочник по лазерам». В 2-х тт. / Под ред. А.М. Прохорова. М.: Сов. радио, 1978. Т. II. Гл. 25.
Билак В.И., Голдобин И. С., Зверев Г.М., Куратев И.И., Кузнецов И.Н., Пашков В.А., Стельмах М.Ф., Цветков Ю.В., Шестаков А.В. Некоторые характеристики лазера на алюмоиттрие- вом гранате со светодиодной накачкой // Электронная техника. Сер. II Лазерная техника и оптоэлектроника. 1979. Вып. I (7). С. 60-63.
Брехов Е.И., Лукин Э.А., Малышев Б.Н., Салюк В.А., Скобел- кин О.К, Стельмах М.Ф., Фундатор Ю.В. Лазерная хирургическая установка «Скальпель-1» // Электронная промышленность. 1979. № 8-9. С. 96-100.
Скобелкин O.K, Стельмах М.Ф., Брехов Е.И., Башилов И.П., Пархоменко Ю.Г, Елисеенко В.И., Малышев Б.Н., Смольянинов М.В., Уткин В.В., Салюк В.А. Итоги и перспективы применения лазерного скальпеля в клинической хирургии: Материалы Всесоюзной конференции «Применение методов и средств лазерной техники в биологии и медицине». Киев, 1979. № 8-9. С. 26.
Акопян В. С., Большунов А.В., Лукин Э.А., Малышев Б.Н., Салюк В.А., Стельмах М.Ф., Фундатор Ю.В. Лазерная офтальмологическая установка «Ятаган» для микрохирургии // Электронная промышленность. 1979. № 8-9. С. 103-105.
Стельмах М.Ф., Малышев Б.Н., Салюк В.А. Лазерная офтальмологическая установка // Электронная техника. 1979. №6. С.9-16.
Дмитриев В.Г., Емельянов В.Н., Кашинцев М.А., Куликов В.В., Соловьев А.А., Стельмах М.Ф., Чередниченко О.Б. О нелинейном восприятии ИК-излучения в диапазоне 800...1355 нм глазом человека // Квантовая электроника. 1979. Т. 6. № 4.
Зверев Г.М., Стельмах М.Ф. Лазеры на алюмоиттриевом гранате и их применение // Электронная техника. 1979. Сер. 11. Вып. 1(7). С. 3.
Бутягин О.Ф., Гармаш В.М., Голубев Н.В., Жашкова Е.В., Князев М.Н., Константинов Ю.П., Смирнов А. И., Стельмах М. Ф., ШокинАА Эффективное внерезонаторное преобразование частоты излучения лазера на АИГ с акустической модуляцией добротности // Электронная техника. 1979. Сер. 11. Вып. 1(7). С. 37.
Стельмах М.Ф., Малышев Б.Н., Салюк В.А. Лазерная хирургическая установка «Ромашка-1»: Сб. трудов Всесоюзной научно-технической конференции «Применение лазеров в науке и технике». Л., 1980. С. 124.
Стельмах М.Ф., Малышев Б.Н., Салюк В.А. Состояние разработки лазеров для медицинских целей: Сб. трудов Всесоюзной научно-технической конференции «Применение лазеров в науке и технике». Л., 1980. С. 125.
Дмитриев В.Г., Магдин Л.Н., Михайлов Л.К, Спицын Е.М., Стельмах М.Ф., Удачин А.А., Чередниченко О.Б. Лазеры на красителях с акустооптическим фильтром: Тезисы докладов III Всесоюзной конференции «Лазеры на основе сложных органических соединений и их применение». Минск, 1980. С. 398-399.
Стельмах М. Ф. Последние достижения в области лазерной технологии// Изв. АН СССР. 1980. Т. 44. № 8. С. 1670-1676.
Стельмах М.Ф., Малышев Б.Н. Лазерная медицинская аппаратура: В кн. «Лазеры в клинической медицине». М., 1981. С. 11-31.
Дмитриев В.Г., Конвисар П.Г., Люшня И.Б., Михайлов В.Ю., Рустамов С.Р., Стельмах М.Ф. Эффективная внутрирезонаторная генерация второй гармоники излучения непрерывного лазера на АИГ: Nd в кристалле йодата лития// Квантовая электроника. 1981. Т. 8. №4. С. 906.
Дмитриев В.Г., Стельмах М.Ф., Чередниченко О.Б. Твердотельные лазеры на алюмоиттриевом гранате с преобразователями частоты // Электронная промышленность. 1981. Вып. 5-6. С. 19.
Билак В.И., Куратев И.И., Кузнецов И.Н., Пашков В.А., Стельмах М.Ф., Шестаков А.В., Цветков Ю.В. Твердотельный лазер с накачкой светодиодами. А.с. №816017. Бюллетень изобретений. 1981. № 39.
Билак В.И., Голдобин И. С., Зверев ЕМ., Куратев И.И., Пашков В.А., Соловьева Н.М., Стельмах М.Ф., Цветков Ю.В. Лазеры на АИГ: Nd со светодиодной накачкой // Квантовая электроника. 19 81. Т. 8. № 11. С. 2408-2417.
BilakV.L, Goldobin I.S., Zverev G.M., Kuratev 1.1., Pashkov V.A., Solovjeva N.M., Stelmakh M.F., Tzvetkov Yu.V. Neodimium YAG lasers pumped by light-emitting diodes // Sov. Journal of Quantum electronics. 1981. 11. 1471.
Стельмах М.Ф., Швейкин В.И. Полупроводниковые лазеры — перспективные изделия электронной техники // Электронная промышленность. 1981. №5-6. С. 30-34.
Дьякова Ю.Г., Лукин Э.А., Стельмах М.Ф. Состояние и перспективы применения лазеров в народном хозяйстве // Электронная промышленность. 1981. № 5-6. С. 3-9.
Башилов В.П., Богатов В.В., Брехов Е.И. Давыдов Б.Н, Калинников В.В., Корепанов В.И., Малышев Б.Н., Салюк В.А., Скобел- кин О.К, Смольянинов М.В., Стельмах М.Ф. Внедрение лазерных хирургических аппаратов и инструментов в клиническую практику // Электронная промышленность. 1982. № 8. С. 50-60.
Силин И.А., Борисов В.Д., Мелехин В.А., Болдырев А.К, Маслов В.П., Хутыз В.А., Калачев Ю.И., Коваленко В.П., Зверев Г.М., Козлов Б.В., Шкунов Н.В., Стельмах М.Ф., Парновская И.А., ШайхеевА.Г. А.с. № 192296, 20 мая 1982.
Васильев И.В., Зиновьев С.В., Кузнецов А.С., Кузнецов ЕМ., Наумов В.С., Пашков В.А., Скворцов Л.А., Стельмах М.Ф., Швом - Е.М. Лазерно-плазменный источник рентгеновского излучения: Тезисы докладов III Всесоюзной конференции «Оптика лазеров». Ленинград, ГОИ им. С.И. Вавилова. 1982. С. 179.
Силичев О.О., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А. Одномодовый лазер с квазиустойчивым резонатором: Тезисы докладов III Всесоюзной конференции «Оптика лазеров». Ленинград, ГОИ им. С.И. Вавилова. 1982. С. 175-176.
Билак В.И., Голдобин И. С., Куратев И.И., Наумов В.Л., Онищенко А.М., Пашков В.А., Стельмах М.Ф., Соловьева Н.М., Цветков Ю.В. Непрерывный твердотельный лазер на АИГ: Nd3+ со светодиодной накачкой: Тезисы докладов III Всесоюзной конференции «Оптика лазеров». Ленинград, ГОИ им. С.И. Вавилова. 1982. С. 48.
Жариков Е.В., ЖитнюкВА, Зверев Г.М., КалитинС.П., Куратев И.И., Лаптев В.В., Онищенко АМ., Осико В.В., Пашков В А,
Пименов А. С., Прохоров А.М., Смирнов В.А., Стельмах М.Ф., Шестаков А.В., Щербаков И.А. Активные среды для высокоэффективных неодимовых лазеров с неселективной накачкой // Квантовая электроника. 1982. 9. № 12. С. 2531.
E.V. Zharikov, G.M. Zverev, S.P. Kalitin, KuratevIJ., Laptev V.V., Onishchenko A.M., Osiko V.V., Pashkov V.A., Pimenov A. S., Prokhorov A. M., Smirnov V.A., Stelmakh M.F., Shestakov A.V., Shcherbakov LA. Active media for high-efficient neodimium lasers with nonselective pumping // Sov. Journal of Quantum Electronics. 1982. 12. P. 1652.
Билак В.И., Голдобин И. С., Куратев И.И., Наумов В.Л., Онищенко А.М., Пашков В.А., Стельмах М.Ф., Соловьева И.М., Цветков Ю.В. Непрерывный твердотельный лазер на АИГ: Nd со светодиодной накачкой: Тезисы докладов III Всесоюзной конференции «Оптика лазеров». Ленинград, 4-8 января 1982 г.
Малышев Б.Н., Салюк В.А., Стельмах М. Ф., Скобелкин О.К., Брехов Е.И., Башилов В.И. Технические аспекты применения лазеров в хирургии: В кн. «Актуальные вопросы лазерной хирургии». М.: Медицина, 1982. С. 3-41.
Жариков Е.В., Житкова М.Б., Жаев С.А., Зверев Г.М., Кали- тин С.П., Куратев И.И., Кушнир В.Р., Лаптев В.В., ОсикоВ.В., Пашков ВЫ, Пименов А.С., Прохоров А.М., Смирнов В.А., Стельмах М.Ф., Шестаков А.В., Щербаков И.А. Генерационные характеристики лазера на ГСГГ: Nd, работающего в частотном режиме// Квантовая электроника. 1983. № 10. С. 1961.
Zharikov E.V., Zhitkova М.В., Zhaev S.A., Zverev G.M., Kalitin S.P., KuratevLL, KushnirV.R., Laptev V.V., Osiko V.V., Pashkov V.A., Pimenov A.S., Prokhorov A.M., Smirnov V.A., Stelmakh M.F., Shestakov A.V., Shcherbakov LA. Output characteristics of a gadolinium scandium gallium garnet laser operating in pulse-periodic regime// Sov. Journal of Quantum electronics. 1983. 13. P. 1306.
Стельмах М.Ф., Малышев Б.Н. Применение лазеров в медицине// Изв. АН СССР. 1984. Т. 48. № 12. С. 2304-2309.
Дианов Е.М., Карасик А.Я., Мамышев П.В., Онищуков Г.И., Прохоровым., СтельмахМ.Ф., Фомичев ЫА. Эффективное сжатие пикосекундных импульсов излучения АИГ лазера // Квантовая электроника. 1984. Т. 11. № 6. С. 1078-1080.
Дианов Е.М., Карасик А.Я., Мамышев П.В., Онищуков Г.И., Прохоровым., Стельмах М.Ф., Фомичев ЫА. Пикосекундная структура импульса накачки при ВКР в одномодовом волоконном световоде// Письма в ЖЭТФ. 1984. Т. 39. № 12. С. 564-566.
Дианов Е.М., Карасик А.Я., Мамышев П.В., Онищуков Г.И., Прохоровым., Стельмах М.Ф., Фомичев ЫА. 100-кратное сжатие пикосекундных импульсов ПГС в одномодовых волоконных световодах в области спектра 1,5-1,65 мкм // Письма в ЖЭТФ. 1984. Т. 40. № 4. С. 148-150.
Дмитриев В.Г., Михайлов Л.К., Серегин С.Л., Спицын Е.М., Стельмах М. Ф. Перестраиваемые лазеры и лазерные спектральные приборы с использованием акустооптических фильтров // Журн. прикл. спектр. 1984. Т. 40. №2. С. 181-189.
Дианов Е.М., Карасик А.Я., Мамышев П.В., Прохоров А.М., Серкин В.Н., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А. ВКР-преобразование многосолитонных импульсов в кварцевых волоконных световодах// Письма в ЖЭТФ. 198 5. Т. 41. Вып. 6. С. 242-244.
Дианов Е.М., Карасик А.Я., Мамышев П.В., Онищуков Г.И., Серкин В.Н., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А. Получение пико- и субпикосекундных импульсов в области положительной и отрицательной дисперсии групповых скоростей в кварцевых волоконных световодах: Тезисы докладов XII Всесоюзн. конференции по когерентной и нелинейной оптике. М., 1985. Ч. II. С. 475-476.
Dianov Е.М., Karasik A. Ya., Mamyshev P.V., Prochorov А.М., Serkin V.N., Stelmach M.F., Fomichev A.A. Stimulated Raman conversion of multisoliton pulses in silica fibers. Technical Digest optical fiber communication conf, Atlanta, Georgia, USA, OSA/ IEEE, 1986. P. 106-108.
Мачулка Г.А., Стельмах М.Ф., Уладинов А.Б. Лазерная технология печатных плат // Радиотехника. 1985. № 2. С. 3.
Онищуков Г.И., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А. Пикосекундные источники излучения на основе непрерывно накачиваемых гранатовых лазеров // Изв. АН СССР. Сер. физич. 1986. Т. 50. №6. С. 1117-1122.
Ахмедиев Н.Н., Борисов Б. С., Зуйков В.А., Самарцев В.В., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А., Якшин М.А. Обращенное долгоживущее световое эхо в кристалле LaF: Рг // Письма в ЖЭТФ. 1987. Т. 45. Вып. 3. С. 122-125.
Ахмедиев Н.Н., Борисов Б. С., Зуйков В.А., Самарцев В.В., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А., Якшин М.А. Обращенное долгоживущее световое эхо и оптические запоминающие устройства: Тезисы докладов III Всесоюзной конференции по выч. оптоэлектронике «Проблемы оптич. памяти». Ереван, 1987. С. 139-140.
Дианов Е.М., Карасик А.Я., Мамышев П.В., Онищуков Г.И., Прохоровым., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А. Формирование пико- и фемтосекундных импульсов методами нелинейной волоконной оптики: В сб. Квантовая электроника. Киев, 1987. Т. 15. № 1. С. 5-13.
Ахмедиев Н.Н., Борисов Б. С., Зуйков В.А., Самарцев В.В., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А., Якшин М.А. Долгоживущее фотонное эхо и оптическая обработка информации: Тезисы докладов XIII Всесоюзн. конференции по когерентной и нелинейной оптике. Минск, 1988. Ч. 4. С. 63-64.
Ахмедиев Н.Н., Борисов Б. С., Зуйков В.А., Самарцев В.В., Стельмах М.Ф., Фомичев А.А., Якшин М.А. Долгоживущее обращенное
фотонное эхо и оптическая память // Изв. АН СССР. Сер. физич. 1988. Т. 52. №6. С. 1106-1112.
Ахмедиев FLFL, Онищуков Г.И., Рябко С.Д., Стельмах М.Ф., Фомичев А. А. Модуляционная неустойчивость распространения излучения синхронно накачиваемого ПГС в одномодовых волоконных световодах // Письма в ЖЭТФ. 1988. Т. 47. Вып. 11. С. 562-564.
Akhmediev N.N., Borisov В.S., Zuikov V.A., Samartsev V.V., Stelmakh M.F., Fomichev АА, Usmanov R.G., Yakshin M.A. Long- lived photon-echo and optical information storage // Izvestiya Akademii Nauk SSSR. Ser. Fizicheskaya. 1989. Vol. 53. N 12. P. 2305-2311.
Иностранные патенты М.Ф. Стельмаха с соавторами:
Патент ГДР № 102585 по а.с. № 446981.
Патент Швейцарии № 550582 по а.с. №446981.
Патент Англии № 1378986 по а.с. №446981.
Патент США № 3828788 по а.с. № 446981.
Патент Италии № 987586 по а.с. №446981.
Патент Канады № 993957 по а.с. № 446981.
Патент ФРГ № 2260016 по а.с. №446981.
Патент Франции № 2197614 по а.с. №446981.
Патент Австрии № 348654 по а.с. №446981.
ПО. Патент Финляндии № 56624 по а.с. №446981.
Патент Швеции №415444 по а.с. № 446981.
Патент Японии № 1268486 по а.с. № 446981.
М.Ф. Стельмах
Директор НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха А.А. Казаковоткрывает собрание коллектива НИИ, посвященное 85-летиюсо дня рождения М.Ф. Стельмаха
М.Ф. Стельмах и Е.А. Верный на строительстве института
Федор Ефимович Стельмах — отец Митрофана Федоровича (слева) с однополчанином после возвращения с Турецкой кампании. Село Большое Мсшково. 1914 г.
Родители Митрофана Федоровича — Федор Ефимович и Анна Ивановна Стельмах с
сыном Митрофаном (Митей).С. Амвросисвка. 1922 г.
HifHUH^™HifHUH^™
HifHUH^™
HifHUH^™
Митрофан Стельмах (справа) с приятелями. С. Амвросиевка. 1930 г.
Родня М.Ф. Стельмаха. В первом ряду: Галя (дочь), Федор ЕфимовичСтельмах (отец), Анна Ивановна (мать). Второй ряд: Нина ФедоровнаДмитриева (сестра), Таня и Виталий Дмитриевы (племянник с женой),Михаил Дмитриев (муж сестры), Валентина Ивановна и МитрофанФедорович. С. Амвросисвка. I960 г. (фото О.М. Стельмаха)
МайорМ.Ф. СтельмахМайорМ.Ф. Стельмах
Майор
М.Ф. Стельмах
Майор
М.Ф. Стельмах
Старший лейтенант
М.Ф. Стельмах
Валентина Ивановна Соко-лова (Стельмах) с сыном,Я.Л. Шамфаров, М.Ф. Стель-мах в Саратове. 1945 2.
М.Ф. Стельмах (слева)и В.М. Никифоров в НИИ-5 (^194б г?)
М.Ф. Стельмах (второй слева во втором ряду) среди сотрудников НИИ-5. Рядом с М.Ф. Стельмахом А.В. Иевский, между ними в третьем ряду Е.Г. Соловьев. В первом ряду Л.Н. Лошаков (в центре), М.А. Брук (крайний справа), над ним В.Ф. Игонин (второй ряд, крайний справа). ^194б г.
Генерал-майорГенерал-майорМаршал С.М. Буденный вручаетМаршал С.М. Буденный вручаетМ.Ф. СтельмахМ.Ф. Стельмахнаграду М.Ф. Стельмахунаграду М.Ф. Стельмаху
Генерал-майор
Генерал-майор
Маршал С.М. Буденный вручает
Маршал С.М. Буденный вручает
М.Ф. Стельмах
М.Ф. Стельмах
награду М.Ф. Стельмаху
награду М.Ф. Стельмаху
Митрофан Федорович и Валентина Ивановна Стельмахв Алексеевском студгородке. 1954 г.
Митрофан Федорович с сыном Олегом. Алибекский ледник. 1959 г.
Олег и Галина. 1972 г.
На празднике. 19б7 г.
Ветераны и основатели НИИ «Полюс» .
Слева направо: Л.П. Лисовский, М.А. Брук, В.И. Швейкин,Н.И. Екамасов, А.М. Городничев, М.Ф. Стельмах, В. Зубов, Е.Г. Соловьев
На выставке в ЦНИИ «Электроника». Слева направо: М.Ф. Стельмах,нач. 1-го ГУ МЭН И.Т. Якименко, Министр электронной промышлен-ности АИ. Шокин, главный инженер КБИВИС Б.И. Скворцов. СзадиМ.Ф. Стельмаха директор НИИ «Исток» СИ. Ребров. ^1967 г.
М.Ф. Стельмах с сотрудниками НИИ на уборкев совхозе «Фаустово». 19б7 г.
На отдыхе у реки
М.Ф. Стельмах и Нотр-Дам
В горах(Терскол, ориентировочно1978-79 гг}
М.Ф. Стельмах с супругой Ва-лентиной Ивановной на отды-хе в горах (Тсрскол)
М.Ф. Стельмах с женой Валентиной Ивановной и дочерью ГалейМ.Ф. Стельмах с женой Валентиной Ивановной и дочерью Галей
М.Ф. Стельмах с женой Валентиной Ивановной и дочерью Галей
М.Ф. Стельмах с женой Валентиной Ивановной и дочерью Галей
В Душанбе. Слева направо: М.Ф. Стельмах, В.И. Соколова (Стельмах),ВТ. Дмитриев. Крайний справа — В. Салимов
М.Ф. Стельмах на прогулкес внуками
М.Ф. Стельмах, Н.В. Фро-лов и М.И. Милашенкона первомайской демон-страции
Делегаты IV Черемушкинской партконференции. 197б г. Слева направо первый ряд: Б.А. Якушин, В.С. Лобачев, космонавт Г.С. Титов, Л.В. Гусева, В.П. Клюев, М.Ф. Стельмах
Заместитель министра элект-ронной промышленностиА.А. Захаров вручает наградуМ.Ф. СтельмахуЗаместитель министра элект-ронной промышленностиА.А. Захаров вручает наградуМ.Ф. СтельмахуМ.Ф. Стельмах демонстрируетприборы НИИ «Полюс»академикам И.Г. Басовуи М.В. КелдышуМ.Ф. Стельмах демонстрируетприборы НИИ «Полюс»академикам И.Г. Басовуи М.В. Келдышу
Заместитель министра элект-ронной промышленностиА.А. Захаров вручает наградуМ.Ф. Стельмаху
Заместитель министра элект-ронной промышленностиА.А. Захаров вручает наградуМ.Ф. Стельмаху
М.Ф. Стельмах демонстрируетприборы НИИ «Полюс»академикам И.Г. Басовуи М.В. Келдышу
М.Ф. Стельмах демонстрируетприборы НИИ «Полюс»академикам И.Г. Басовуи М.В. Келдышу
Кремль. Вручение Государственной премии СССР М.Ф. Стельмаху в составе коллектива авторов. Стоит Президент АН СССР АП. Александров
На выставке в ЦНИИ «Электроника». Слева направо:М.Ф. Стельмах, Министр электронной промышленностиА.И. Шокин, президент АН СССР академик М.В. Келдыш
На выставке в Домс электроники МЭН. Президент АН СССР АП. Александров, М.Ф. Стельмах, академик А.М. Прохоров. 1977 г. (из архива А.А. Щуки)
Встреча ученых АН СССР с сотрудниками НИИ «Полюс». Сидят (сле-ва направо): В.В. Осико, А.А. Маненков, АМ. Прохоров, М.Ф. Стельмах,П.П. Пашинин, Г.А. Мачулка, О.Б. Чередниченко. Стоят АИ. Смирнов,В.М. Гармаш, Г.М. Зверев, Г.П. Шипуло, Е.М. Золотов, Е.М. Дианов,И.Н. Сисакян, ..., АВ. Ширков, В.Г. Дмитриев, АА. Фомичев
Слева направо: Президент АН Узбекистана П. Хабибуласв,М.Ф. Стельмах, Т. Уразбасв
Встреча ведущих специалистов по СВЧ-технике. Слева направо:М.А. Брук, А.В. Невский, В.Ф. Игонин, Е.Г. Соловьев, Н.А. Шитова,Ю.Н. Пчельников, Л.Н. Лошаков, В.М. Вакуленко, М.Ф. Стельмах,ВТ. Зубов, Ю.В. Демиденков, Н.И. Екамасов
7 ноября. На демонстрации (справа В.П. Клюев)
На встрече с руководством МЭП. Слева направо в первом ряду:И.Н. Букреев, В.П. Клюев, Л.Г. Бейлина, Н.Е. Грудснь (нач. 3 ГУ МЭП),М.Ф. Стельмах, А.А. Захаров (зам. министра), Э.А. Лукин, А.И. Тимо-феев, АП. Маков, В.С. Лобачев. Во втором ряду В.И. Швейкин, АВ. Нев-ский, В.И. Аникеев, Г.М. Зверев, ВТ. Карнаухов, В.В. Мамонов, АМ. Го-ряев, Н.Я. Пестроухов, В.С. Волчков, Б.А. Якушин, Н.Н. Юрснков
М.Ф. Стельмах с группой сотрудников НИИ «Полюс».
Слева направо: ЮЯ. Сидорин, НЯ. Пестроухов, АИ. Тимофеев,Э.А. Лукин, В.А. Афанасьев, М.Ф. Стельмах, АВ. Исвский
Митрофан Федорович поздравляетветеранов войныМитрофан Федорович поздравляетветеранов войныПраздничный доклад о состоянии и перспективах института делает М.Ф. СтельмахПраздничный доклад о состоянии и перспективах института делает М.Ф. Стельмах
Митрофан Федорович поздравляетветеранов войны
Митрофан Федорович поздравляетветеранов войны
Праздничный доклад о состоянии и перспективах института делает М.Ф. Стельмах
Праздничный доклад о состоянии и перспективах института делает М.Ф. Стельмах
День Победы в НИИ «Полюс». М.Ф. Стельмах зачитываетпраздничный приказ
С министром радиопромышленности СССР П.С. Плешаковым. 1978 г.
Сотрудники кафедры квантовой электроники ФФКЭ МФТИ. Сидят (слева направо): Г.М. Зверев, Б.В. Бондаренко (декан ФФКЭ МФТИ), М.Ф. Стельмах, ТВ. Скроцкий (зав. кафедрой квантовой электроники ФФКЭ), В.А. Скорик. Стоят (слева направо): А.И. Якушев, А.А. Фомичев, С.И. Столяров, В.П. Быков, В.А. Афанасьев, П.Г. Конвисар, ВТ. Дмитриев, Ю.Д. Голясв, И.И. Савельев, С.Г. Скроцкий (из архива А.А. Щуки)
М.Ф. Стельмах рассказывает о новейших разработках лазерныхдальномеров руководству Генерального Заказчика. Слева стоитЮ.В. Абазадзе
Встреча с академиками. Слева направо: Б.В. Бункин, М.Ф. Стельмах,В.В. Осико, А.М. Прохоров
Слева академик Ф.В. Бункин, справа М.Ф. Стельмах и академикЛ.В. Келдыш. 1978 г.
Слева направо: проф. Л.В. Тарасов, проф. Ю.Н. Пчельников,проф. Л.Н. Лошаков, М.Ф. Стельмах. 1978 г.
Слева направо: М.Ф. Стельмах, ректор МГУ академик Р.В. Хохлов,Президент АН УзССР П. Хабибулаев, директор ФИАН академикН.Г. Басов. 1976 г.
Начальник 3-го ГУ МЭН Н.Е. Грудень поздравляет М.Ф. Стельмахас 60-летием. 1978 г. Слева зам. министра А.А. Захаров
Главный результат испытаний — прямое попадание в цель снаряда,управляемого по лазерному лучу. М.Ф. Стельмах, Г.М. Зверев,В.С. Вишневский и др. (19 июня 1980 г?)
На берегу Оки — выбор места для базы отдыха института. Б.А. Якушин (крайний справа), В.П. Клюев, М.Ф. Стельмах. Слева А.М. Горяев
Митрофан Федорович Стельмах
На торжественном вечере в институте. Слева направо: А.Д. Маков,М.Ф. Стельмах, Ю.Я. Сидорин, А.К. Зотов, А.Я. Жуковский
М.Ф. Стельмах выступает на
М.Ф. Стельмах
НТС НИИ «Полюс»
Слева направо: В.С. Лобачев, Н.И. Екамасов, М.Ф. Стельмах
М.Ф. Стельмах награждает Почетными грамотами ведущих разработ-чиков института в области лазерной медицины и технологии. Слеванаправо: Б.Н. Малышев, А.А. Чельный, А.А. Шокин, В. Салюк, В.М. Ва-куленко, Б. Парфенов и др.
Лауреаты Государственной премии СССР за создание лазерноготехнологического оборудования: (слева направо) А.А. Чельный,АИ. Тимофеев, М.Ф. Стельмах, В.М. Вакуленко
Основатели НИИ «Полюс» — А.В. Иевский и М.Ф. Стельмах
М.Ф. Стельмах докладывает партийному руководствуо результатах разработки мощного перестраиваемого лазера.
Справа нач. отдела В.Г. Дмитриев. —1980 г.
Встреча с партийным руководством Москвы. Слева В. Карнаухови А. Тимофеев, справа Г.М. Зверев и М.Ф. Стельмах. —1980 г.
На собрании коллектива НИИ «Полюс», посвященном 80-летию со дня рождения М.Ф. Стельмаха. В первом ряду слева направо: С.Р. Рустамов, О.М. Стельмах, В.И. Соколова (Стельмах), Б.Ф. Ксльбалиханов
Академик О.М. Белоцерковский, ректор МФТИ в период1962-1987 гг.: «Поколения, которые идут за нами, обязаныпомнить и чтить память таких великих людей,как Митрофан Федорович Стельмах!»
У барельефа М.Ф. Стельмаха в НИИ «Полюс». Слева направо:Дмитриев В.Г., Казаков АА, Стельмах О.М., Зверев Г.М.,Рустамов С.Р 2004 г.
Барельеф при входев НИИ «Полюс»
6. ГАЗОВЫЕ ОКГ
В отличие от твердотельных ОКГ, основу которых составля
ют диэлектрические или полупроводниковые материалы, в га
зовых ОКГ используются вещества в газообразной и парообраз
УДК 537.5
ББК 32.86
С 79
Митрофан Федорович Стельмах / Под ред. А.А. Казакова. — М.: ФИЗМАТЛИТ, 2004. - 192 с. - ISBN 5-9221-0014-9.
21 декабря 2003 г. исполнилось 85 лет со дня рождения известного советского ученого в области сверхвысокочастотной и лазерной техники, Лауреата Государственной премии СССР, доктора технических наук, профессора, создателя отечественной лазерной промышленности, основателя и первого директора Научно-исследовательского института «Полюс» Митрофана Федоровича Стельмаха.
В этот сборник вошли воспоминания родственников, друзей, соратников, учеников Митрофана Федоровича, уникальные фотографии. В сборник включены малоизвестная обзорная статья М.Ф. Стельмаха 1968 г., отражающая состояние квантовой электроники на то время и его неопубликованное письмо в газету «Харьковский комсомолец» (1979 г.). Книга восполняет имевшийся до сих пор пробел в творческой биографии М.Ф. Стельмаха, которая в силу определенных режимных ограничений прошлых лет была неизвестна широкой научно-технической общественности.
Редколлегия сборника:А.А. Казаков — главный редактор,Г.М. Зверев, ВТ. Дмитриев — заместители гл.редактора,О.М. Стельмах, А.В. Невский — члены редколлегии
Научное издание
МИТРОФАН ФЕДОРОВИЧ СТЕЛЬМАХ
Оригинал-макет: О.А. Пелипенко Оформление переплета: А.Ю. Алехина Подготовка фотоматериалов: Н.Ю. Шейко Компьютерный набор: Н.И. Левашова
Подписано в печать 02.12.04. Формат 60x90/16. Бумага офсетная №1.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 12. Уч.-изд. л. 12,0. Заказ № 10026
Издательская фирма «Физико-математическая литература»
ISBN 5-9221-0014-9ISBN 5-9221-0014-99 785922 1001449 785922 100144МАИК «Наука/Интерпериодика»
ISBN 5-9221-0014-9
ISBN 5-9221-0014-9
9 785922 100144
9 785922 100144
117997, Москва, ул. Профсоюзная, 90
E-mail: fizmat@maik.ru, fmlsale@maik.ru;
http://www.fml.ru
Отпечатано с готовых диапозитивов
в ФГУП «Производственно-издательский комбинат ВИНИТИ»
140010, г. Люберцы, Московская обл., Октябрьский пр-т, 403
© ФИЗМАТЛИТ, 2004
© НИИ «Полюс» им. М.Ф. Стельмаха, 2004